Теневой Перевал. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Этим ранним утром, несмотря на сырой холод и падающие с серого неба мелкие капли дождя, главная улица предместья Гондервиля, ведущая к западным воротам, не была безмолвна и безлюдна: отовсюду слышалось нетерпеливое лошадиное ржание, выкрики возниц, хохот солдат, веселый женский смех и задорная музыка.

Гондервильцы провожали большой купеческий караван, отправлявшийся в Вестонию. Множество повозок, загруженных трофеями, добытыми в боях с аталийцами, ехали на главный эрувильский рынок, суля в будущем солидные барыши маркитантам, следовавшим все прошедшие месяцы за нашим войском и скупавшим у легионеров громоздкую добычу.

Это был уже второй такой крупный караван. Первый отправился по королевскому тракту еще до моего отбытия из Ромона, столицы Бергонии. Возглавлял тот караван крупный отряд вестонских и бергонских дворян, сопровождавших принца Филиппа, охраняемого тенями короля, а также лордом Грэем и его оруженосцами.

За старшим сыном короля неотступно следовал маркиз де Гонди и его прихлебатели. Сторонники герцога де Бофремона тоже не отставали, но в данный момент они по известным причинам находились в менее выгодной позиции.

За день до отъезда из Ромона, прощаясь с принцем Филиппом, я наблюдал довольно любопытную картину, иллюстрирующую поговорку, которую любила повторять Вадома: «Что сегодня верно для всех, завтра будет забыто».

Со дня обмена принцев прошло не так уж и много времени, но позорное поражение армий герцогов уже было забыто, равно как и трусливый побег принца Филиппа с поля боя и последующее его пленение.

Среди дворян, окружавших старшего сына короля, обсуждение этих тем считалось признаком дурного тона. Такими темпами еще немного и из принца сделают если не победителя Золотого льва, то героя Бергонской войны уж точно.

Наше прощание с Филиппом вышло холодным и скомканным. Несмотря на то, что я был именно тем, кто его освободил из плена, принц явно опасался меня. Судя по ехидным рожам дворян, наблюдавших за нашим прощанием, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда растут ноги.

Сказать по правде, мне было плевать на весь этот цирк. Искать благосклонности у Филиппа я не собирался, тем более что он в политическом процессе Вестонии ничего не решал и, собственно, не будет решать в будущем.

Хотя, если мне вдруг что-нибудь понадобится от старшего принца, у меня уже было несколько ключиков и зацепок, как можно повлиять на этого невнятного отпрыска вестонского короля. Воспользовавшись благоприятным моментом, несколько ненавязчивых закладок в голове Филиппа мы с льюнари все-таки сделали.

С большинством вестонских и бергонских дворян я расстался не на самой приятной ноте. Перед отъездом все, кто пользовался услугами моих лекарей и интендантов, получили от меня письменные уведомления с подробными отчетами и итоговыми суммами, которые они должны были мне выплатить.

Пришлось несколько дней выдерживать натиск ошарашенных такими новостями дворян. Некоторых особо горячих приходилось учить манерам. Итог: покидая столицу Бергонии, я увозил с собой несколько сотен долговых векселей и расписок. Сразу платить по счетам мало кто захотел.

Особенное удовольствие мой внутренний лисолюд получил, наблюдая за истерикой Этьена де Брольи. Его долг мне был одним из самых крупных.

— Это же настоящий грабеж! — кричал он, потрясая свитками, доставленными ему посыльным. — Как это понимать⁈

Посиневшие от гнева губы, красные то ли от недосыпа, то ли от чрезмерного употребления вина глаза, слегка одутловатое землистого цвета лицо — в то утро я думал, что у графа случится удар. За последние месяцы я убедился, что главным пороком этого человека являлась жадность. Именно в эту брешь я решил ударить.

В связи с пленением его сюзерена, герцога де Бофремона, и поиском денег для его выкупа, который по местным правилам частично возлагался на вассалов, для графа де Брольи настали, мягко скажем, не самые лучшие времена. А тут еще и я подлил масла в огонь своими уведомлениями.

— А как иначе, граф? — недоуменно спросил я. — Или вы наивно полагали, что сможете безвозмездно и бесконтрольно опустошать мой обоз и мои запасы магических зелий? Пользоваться услугами моих лекарей? Использовать мои повозки для перевозок своих личных вещей?

— Но… — нижняя челюсть графа подрагивала, а в уголках его губ появилась белая слюна. — В этих счетах указаны просто грабительские цены!

Я невозмутимо пожал плечами.

— Не согласен. Мои магические зелья на данный момент самые лучшие в Бергонии, да и в Вестонии, думаю, тоже. Услуги и продовольствие, что вы получали бесперебойно на марше, самого высокого качества. Где бы вы нашли все это во время войны? Кроме того, хочу вам напомнить, что я не давал вам согласия на их использование.

— На что вы намекаете? — голос графа дал петуха. — Вы обвиняете меня в воровстве?

— Позвольте, граф, — сделал я недоуменное лицо. — А как прикажете толковать ваши действия? Сперва вы, не уведомив меня и не получив разрешения, пользуетесь моим имуществом, а теперь еще и отказываетесь платить.

Этьен де Брольи задохнулся от возмущения, а я его добил.

— Если вы намерены говорить со мной в подобном тоне и дальше, придется продолжить наш разговор при свидетелях. Сейчас вы возбуждены и плохо контролируете себя. В такие моменты один человек может сказать что-то оскорбительное, а другой воспримет сказанное слишком близко к сердцу. В итоге все закончится дуэлью, в результате которой излишне говорливый может легко, в прямом смысле слова, потерять голову. Согласитесь, этим двоим незачем доводить дело до крайности. Лучше все решить миром. И тогда первый человек не пострадает, а второй не лишится приличной суммы денег.

Все это я произнес спокойным и даже скучающим тоном, в упор глядя графу в глаза. Судя по онемевшему выражению его лица, мои слова о дуэли заметно охладили его пыл.

— У меня нет сейчас таких денег, — взяв себя в руки, глухо, сквозь сжатые зубы произнес граф. — Вас устроит вексель?

— Да, я согласен подождать. Но итоговая сумма будет на тридцать процентов выше.

Граф поморщился, но возмущаться не стал. В конторе у ростовщика с него содрали бы все пятьдесят. И он, похоже, об этом знал.

Вексели тут же в присутствии графа по всем правилам составил один из моих интендантов, когда-то служивший помощником у стряпчего. Чернила я использовал магические к явному неудовольствию графа. Хотел еще и бумагу из водорослей испытать. Ту, что нашел в сокровищнице сапфировой цитадели, но решил ее пока не светить. Бурых чернил хватит за глаза.

Выходя из моего шатра, граф де Брольи, думая, что я не вижу, бросил на меня взгляд полный ненависти. И это он еще не знает, что я собираюсь взяться за него основательно. Этот вексель только начало… Зря ты притащился ко мне с лисьим хвостом…

Должен заметить, не все вестонские дворяне отнеслись серьезно к моим словам о жестких последствиях, которые грозят тем умникам, которые решат воспользоваться ситуацией, чтобы пограбить беззащитные бергонские поселения.

Полагая, что за их действиями и приготовлениями никто не наблюдает, эти лихие любители поживиться чужим добром сбивались в отряды и отправлялись навстречу приключениям. Как правило, эти приключения настигали их намного раньше, чем они рассчитывали. Все эти шайки мародеров, а иначе их не назовешь, бесследно исчезали.

Нужно отдать должное маркизу де Гонди и его приближенным, ко мне с вопросами о пропавших никто из них не обращался. Правда, когда приходила весть об очередном исчезнувшем отряде, который отправился в рейд, я некоторое время ловил на себе многозначительные взгляды окружающих. И если аристократы смотрели на меня неприязненно, то простые люди, особенно местные, наоборот — с полным одобрением.

Вместе с принцем Филиппом в столицу Вестонии отправились несколько делегаций от самых крупных бергонских городов, дабы предстать перед Карлом Третьим и официально принести ему клятву верности. Но были и те, кто решили поступить иначе.

Несколько городов, находившихся на востоке Бергонии и практически не задетых войной, предпочли зависимости от короля Вестонии свободу. По моим сведениям, они даже отправили своих послов дальше на восток к своим соседям в земли свободных княжеств и баронств, чтобы заручиться поддержкой тамошних правителей.

Не знаю, что у них из этого получится, да и меня вся эта возня не касалась. Я лишь в очередной раз порадовался тому, что не поддался на льстивые речи и уговоры взять власть в Бергонии в свои руки. Сейчас эти руки мне бы пришлось обагрить кровью восточных бергонцев, усмиряя их и насаждая на их землях власть Карла Третьего. А ведь это только начало…

Нет уж… В эти игры я играть не собираюсь… Пусть этим занимаются такие, как Шарль де Роллен, которого король назначил командующим над остатками легионов. Граф явно горит рвением проявить себя. Правда, я не уверен, что у него сейчас что-то получится.

По сути, он главнокомандующий без армии. На восток Бергонии некого посылать. Попытку завербовать горцев и бергонцев из моего бывшего войска он провалил. Когда те узнали, на что их пытаются подписать, то наотрез отказались участвовать в убийстве своих соотечественников. Граф де Роллен снова было попытался решить этот вопрос моими руками, но получил жесткий от ворот поворот. Подозреваю, что в тот день в Эрувиль полетела еще одна почтовая птица с жалобой на меня королю.

Пускай жалуются. Одной птицей больше, одной меньше… Я уже привык, что после каждого моего конфликта с аристократами в сторону Вестонии обычно летят целые стаи почтовых птиц. Подозреваю, королевская канцелярия сейчас завалена жалобами и кляузами на меня…

Мои размышления прервало появление одного из моих фургонов, предоставленных мной герцогу де Клермону. Фургон тянула четверка могучих мистралов, специально по моей просьбе подобранных Лорином.

За фургоном следовал отряд, состоящий из бойцов Андре де Шатильона, а также вассалов самого герцога и графа де Леваля.

Пьер де Леваль тоже был среди них, равно как и Андре де Шатильон. Последний вез в столицу мое прошение на имя короля о снятии с него всех обвинений, а также подробное описание всех его подвигов.

Об «Отчаянных» я тоже не забыл и составил длинное прошение о помиловании всех подопечных Гастона Лафора. Причем еще одно такое же с более подробным описанием действий легионеров и в особенности этой когорты я попросил передать Кико. Несмотря на эту его маску, королевский шут показался мне человеком умным и здравомыслящим. Я тешил себя надеждой, что он прислушается к моим просьбам.

Помимо этого, я из своей доли добычи выделил приличную сумму на единоразовую выплату семьям погибших как вестонцев, так и бергонцев, что сражались в моем войске. Эта выплата была лично от маркграфа де Валье. Родственников погибших «Отчаянных» это тоже коснулось.

Стоит ли упоминать, что мой поступок здорово удивил всех дворян и обрадовал простых бойцов. После того случая рыжих отметин на доспехах стало еще больше. Причем они появились не только у обычных бойцов, но и у некоторых аристократов. Но это еще не все. Лисьи метки начали появляться на одежде, фургонах и дверях местных жителей. Словно какая-то эпидемия, что довольно быстро начала распространяться по всем освобожденным нами городам и поселениям.

Что делать с этим явлением, я не знал. Запрещать уже пробовал. Ничего не вышло. Приходилось просто игнорировать. Лишь изредка, когда замечал новый рыжий росчерк на косяке какой-нибудь таверны или дома, я укоризненно смотрел на Лео фон Грима, моего оруженосца, который делал вид, что ничего не понимает. А когда он думал, что я смотрю в другую сторону, на его физиономии расцветала счастливая улыбка. Это ведь с него все началось и, похоже, он гордился своим поступком…

Также в столицу под конвоем отправлялся маркиз де Онжес со своими ближниками. Со слов лорда Грэя, мой отчет о его геройствах король уже получил. Правда, никаких действий на его счет никто не предпринимал. Лорд Грэй на мой вопрос о маркизе лишь пожимал плечами, а командир королевских теней отвечал, что никаких указаний на этот счет он не получал.

Первое время я думал, что дабы вызволить своего сыночка из подземелий, в Сапфировую цитадель нагрянет герцог де Онжес, но этого тоже не произошло. В итоге я решил избавиться от проворовавшегося маркиза, отправив того в Эрувиль.

Когда мы виделись с маркизом последний раз, его физиономия подозрительно излучала высшую степень удовлетворения и радости. Тут одно из двух: либо старший сын герцога де Онжеса по своей глупости слишком уверен в своей безнаказанности, либо я чего-то не знаю…

Когда фургон остановился, из него вышел герцог де Клермон. Я привычно осмотрел его в истинном зрении и остался доволен своей работой. Маршал все еще был слаб и набирал вес очень медленно, но черной заразы в его энергоструктуре не наблюдалось. Более того, мне удалось залечить все его старые болячки, за что герцог меня отдельно благодарил. Магические зелья, которые ему прописал его целитель, давали лишь временный эффект облечения.

За герцогом из фургона показался граф де Леваль. Отец Пьера не пожелал оставить своего сюзерена и друга, готовясь разделить с ним всю ответственность за поражение. Тем более, что все командование когортами он передал графу де Роллену.

А вот стоявший рядом со мной граф де Потье, которого я вытащил из аталийского плена, покинуть меня отказался. Аргументируя свои действия тем, что он всегда хотел увидеть Теневой перевал своими глазами.

— Полагаю, что отговорить вас от путешествия мне не удастся? — уже в который раз спросил я у герцога де Клермона, который при помощи одного из бойцов спустился с подножки.

— Нет, — покачал головой он. — Пока дороги не замело снегом, я как можно скорее должен предстать перед его величеством.

Графы де Леваль и де Потье, заговорив о каком-то общем знакомом, отошли немного в сторону, деликатно оставляя нас с герцогом одних.

— Мессир, — негромко обратился ко мне маршал. — Может, вы все-таки пересмотрите свое решение и отправитесь с нами во дворец к королю?

— Нет, — покачал головой я. — Мне ясно дали понять, что меня сейчас там никто не ждет.

Герцог поморщился. Это уже не первый раз, когда он пытался уговорить меня на поездку в столицу. Но каждый раз я отвечал отказом.

Я улыбнулся.

— Вы же не забыли, зачем я приехал в Бергонию? Мои владения ждут меня. Если я начну разъезжать по столицам, то такими темпами до пожалованного мне его величеством маркграфства я вообще никогда не доберусь. Мое путешествие и так уже подзатянулось, а ведь мне и моим людям еще придется зимовать в Гондервиле. Еще одна задержка как минимум на два или три месяца.

— Может, вы и правы… — задумчиво произнес герцог де Клермон. — В любом случае, я и моя супруга будем ждать вас с визитом в наш дом.

— Благодарю вас за приглашение, ваша светлость, — учтиво поклонился я. — Как только появится возможность, я обязательно воспользуюсь вашим приглашением.

— Мессир, это меньшее, что я могу вам предложить за спасение моей жизни, — ответил герцог и добавил: — Скажу больше, я как никто другой понимаю, чем все могло закончиться, если бы вы вовремя не вмешались в эту войну.

— Я, как дворянин, всего лишь исполнил свой долг.

— Жаль, что не все это понимают… — вздохнул герцог. — Среди сторонников герцогов де Гонди и де Бофремона вы нажили себе множество врагов.

— Им же хуже, — пожал плечами я. — Кроме того, помимо врагов, у меня появились и союзники.

— Можете смело считать меня одним из них, — произнес герцог, а потом с иронией в голосе добавил: — Только вот в данный момент союз со мной вам принесет скорее проблемы, нежели какие-то преференции.

— Время все расставит по своим местам, — ответил я.

— Время… — со вздохом задумчиво произнес герцог, глядя в сторону чернеющих на горизонте гор, пики которых были покрыты белыми шапками.

Некоторое время мы стояли молча. Маршал задумался о чем-то своем, а я не хотел его беспокоить. Но тут громко заржала лошадь, откуда-то справа послышался громкий девичий смех, слева донеслись крики и визги резвящейся детворы.

Герцог вынырнул из своих мыслей и посмотрел на меня. Его взгляд остановился на моем лисьем медальоне. Я и раньше замечал, как он смотрит на него, словно уже видел его когда-то. Любопытно, знает ли герцог о том, что его супруга, Луиза де Клермон, пыталась через ныне покойного Часовщика выкупить медальон?

Словно подслушав мои мысли, герцог де Клермон, кивнув на медальон, произнес:

— Здесь и сейчас… Прекрасный девиз.

— Ваша светлость говорит на древнем наречии? — удивился я.

— Увы, нет, — покачал головой маршал. — Но перевод этой фразы мне известен. Когда-то в давние времена мои предки шли в бой и умирали с этими словами на устах. Вижу, вы удивлены?

Меня и вправду удивили его слова, особенно в свете того, что мне рассказал Часовщик о гербе и девизе, изображенном на реверсе медальона и нескольких золотых монетах из тайника замка.

Тем временем герцог продолжал говорить, как-то отстраненно глядя на медальон:

— Об этом сейчас мало кто знает… Правда в том, что Клермоны являются младшей ветвью королевского рода де Ланнуа. Однако того рода и той страны уже давно не существует. Его накрыла Тень. В народе те королевства прозвали Забытыми. Все что от них осталось, так это вот такие безделушки, монетки да ложки, за которыми охотятся любители антиквариата. Полагаю, вы один из тех, кому нравятся артефакты Забытых?

Вопрос был задан как бы невзначай, но я видел острый изучающий взгляд герцога.

— Вы правы, ваша светлость, мне нравятся красивые и древние вещи, — предельно честно ответил я.— Впрочем, что касается конкретно этого медальона, он мне дорог не как исторический экспонат, а как памятный дар. Его подарил мне отец перед казнью.

Врать не вариант. Герцог явно проверяет меня.

После упоминания о папаше Макса, на лицо герцога де Клермона наползла тень, но он тут же справился с эмоциями и спокойно произнес:

— Что же, пусть вы и не имеете ничего общего с родом де Ланнуа, но их девиз как нельзя лучше подходит вам. Уверен, вы очень быстро наведете порядок в ваших владениях и вернетесь в столицу. Я и моя супруга будем ждать вашего визита, мессир.

После его слов мы раскланялись, а спустя несколько минут я задумчиво наблюдал за вереницей фургонов и всадников, которые медленно, но уверенно начали свое движение в сторону Вестонии.

Меня не отпускало неприятное предчувствие — кажется, я умудрился, сам того не подозревая, влипнуть в какую-то старую историю, связанную с родами де Грамонов и де Клермонов. Уверен, моему тайному наблюдателю сейчас очень весело…

Глава 2

В небольшом, но довольно уютном кабинете моего нового дома было тепло и сухо. Покойный Жак Сарро, или как там по-настоящему звали аталийского шпиона, служа ордену, не забывал и о комфорте.

Двухэтажный особняк, находившийся в квартале от гондервильской ратуши, с небольшим, но ухоженным садом, винным погребом и террасой, окруженный высоким каменным забором теперь принадлежал мне. Я, как почетный гражданин, теперь имел право владеть землей и домом в пределах города. Этим правом я и воспользовался. Кстати, аптеку Жака Сарро, которая располагалась на соседней улице, я тоже выкупил у города.

В сложившейся ситуации я бы мог воспользоваться своим положением и забрать все имущество лже-аптекаря себе, и мне бы никто даже слова не сказал, но я не собирался начинать свою «карьеру» почетного гражданина с банального «отжима» собственности у города.

Сделка состоялась по всем гондервильским правилам с учетом всех возможных скидок и уступок. По сути, итоговая сумма получилась чисто символической. Горожане оценили мой жест по достоинству и в долгу не остались.

Гуннар, получив от меня полный карт-бланш, натаскивал недавно нанятую прислугу, соблюдая высокие стандарты Бертрана. Сейчас в особняке, кроме меня, Гуннара, Аэлиры, Сигурда, Лео фон Грима и первородных, жило еще четверо человек. Повариха, парнишка лакей, горничная средних лет, а также ее супруг, выполнявший обязанности слуги, конюха, истопника и садовника.

«Дикие» и бойцы из прибывшей со мной в Гондервиль когорты были размещены согласно их статусу. Дворянам и офицерам были сняты дома и квартиры, а простые бойцы жили в городских казармах.

В пасти огромного камина ровно горел огонь, а за окнами лил сильный дождь, который начался еще неделю назад.

Напротив камина на расстеленной на полу медвежьей шкуре, скрестив ноги, сидела Игния. Файрэт задумчиво следила за рыжими лепестками пламени и слегка покачивалась из стороны в сторону.

Эфирель примостилась на подоконнике и, закрыв глаза, с явным удовольствием слушала вой и свист стихии, бушевавшей за окном. Там же на кушетке, свернувшись в комочек и сладко посапывая, спала льюнари.

У соседнего окна сидел Лорин и возился с седлом Лео фон Грима. Хэйдэльф что-то негромко бурчал себе под нос. Что-то мелодичное. То ли песенку напевал, то ли наговор нашептывал.

Решение остаться на зимовку в долине было правильным. Как бы я ни желал, наконец, поскорее добраться до своей марки, к этому путешествию еще надо было подготовиться. Чем мы, собственно, и занимались.

За большим прямоугольным столом, закопавшись в бумаги и периодически что-то чиркая в них пером, сидел Ганс Крауз, которого я недавно назначил своим сенешалем и который две недели назад прибыл из Сапфировой цитадели в Гондервиль.

Обладающему острым умом, высокими организаторскими и аналитическими способностями, коммуникабельностью и природной интуицией Гансу Краузу эта должность подходила, как никому другому. Складывалось такое впечатление, что этот энергичный человек имеет способность одновременно находиться в нескольких местах. Хотя ничего мистического в этом не было. Просто Ганс хорошо разбирался в людях и самое главное — умел правильно их использовать.

— Как обстоят дела в цитадели? — спросил у него я.

Мое нынешнее войско состояло из почти трех с половиной тысяч бойцов и это не считая прибившихся к нам нонкомбатантов. Большую часть этого войска мы разместили в Сапфировой цитадели. С собой в Гондервиль, не считая Диких, я забрал лишь когорту, состоявшую из мертонцев и горцев. Барон Илар Рис остался в цитадели за главного.

Ганс оторвался от своих записей и, потерев бровь своим протезом, ответил:

— С горцами и жителями долин, что решили к вам примкнуть, поступили просто. Их мы отправили на зимовку по домам. Нечего им наши запасы зря проедать. Пусть их родичи кормят. Тем более, что они ушли с богатой добычей. В начале весны начнут возвращаться. — Ганс хохотнул и добавил: — Не удивлюсь, если желающих примкнуть к вам, ваше сиятельство, будет намного больше. Представляю, какие были рожи у старейшин, когда их воины вернулись домой со своими трофеями. Чую, свадеб этой зимой будет много…

— А что с размещением остальных? Проблем не было?

— Нет, ваше сиятельство, — ответил мой сенешаль. — Мертонцы — ребята дисциплинированные, да и с бароном Рисом особо не забалуешь.

— Продовольствие и снабжение? — задал я следующий вопрос.

— Зимой голод нам не грозит, — заверил меня Ганс. — К весеннему походу мы неплохо закупились. В городах нам охотно продавали продовольствие и корма. Да и мы отлично расторговались. Сейчас главная задача все это сохранить. В цитадели развелось много грызунов.

Я посмотрел в сторону Лорина. Хэйдэльф, почувствовав мой взгляд, буркнул, не прекращая работу:

— Не беспокойся… Я же обещал, что займусь этим.

Вайра и Игния заметно оживились. Это значило, что осенней скуке пришел конец и их ждет поездка в цитадель, где им предстоит дать бой полчищам крыс.

Ганс довольно улыбнулся и сделал какую-то пометку в своих бумагах. С Лорином они были уже давно знакомы, а вот с моими первородными Ганс начал взаимодействовать относительно недавно, постепенно привлекая их к работе.

— Должен заметить, что ваше решение позволить вашим пленникам вернуться домой существенно сократило наши расходы продовольствия, — произнес Ганс. — Хех… Только потребление вина снизилось почти вдвое. Жаль, что большинство из этих дворян не сдержат своего слова и не привезут за себя выкуп.

— А еще они могут умереть от болезни или погибнуть на дуэли, — кивнул я. — Тут уж ничего не поделаешь.

— Эх… — сокрушенно вздохнул Ганс. — Плакали ваши денежки.

— Тут смотря с какой стороны посмотреть, — пожал плечами я. — Слышал историю о короле Роберте Добром?

— Нет, — покачал головой Ганс.

— После того как Тень опустилась на Мэйнленд, на так называемых чистых территориях разразилась война. Много королевских семейств вместе со своими королевствами оказались за Барьером, поэтому вполне закономерно начался дележ власти и земель.

Ганс понимающе кивнул и улыбнулся. А я продолжил пересказывать историческую заметку, которую вычитал в одной книге, что хранилась в тайнике Лисьей норы.

— К слову, непрекращающаяся резня между лордами Туманных островов — это продолжение той самой истории о Роберте Добром, — произнес я.

Судя по загоревшемуся взгляду, рассказ заинтересовал моего нового сенешаля. Информации о тех временах очень мало. Серьезные исторические труды, если и сохранились, то находятся в частных библиотеках аристо. У простолюдинов, естественно, доступа к ним нет. В общем, сведения о событиях двухсотлетней давности добрались до общих масс в форме легенд или сказок.

— Туманные острова когда-то были единым государством и последним его правителем был король Роберт Добрый, — продолжил я. — Когда началась драка за земли на материке, он решил тоже в ней поучаствовать. Высадившись с армией на юго-западе нынешней Вестонии, он начал постепенно захватывать города на побережье. Сын местного герцога, хозяина тех земель, собрав войско из своих вассалов, выступил против захватчиков. Король Роберт Добрый не только проиграл ту битву, но еще и попал в плен к сыну герцога. Спустя некоторое время король, дав своему пленителю слово вернуться с выкупом, отправился к себе домой на острова. Но необходимой суммы так и не смог собрать. Дабы выполнить свое обещание, ему пришлось вернуться на материк и прожить всю оставшуюся жизнь в плену у вестонского герцога. А его королевство, разоренное походом и бездарным правлением наследного принца, постепенно окунулось в хаос, который мы наблюдаем и по сей день.

Поднявшись из-за стола, я подошел к окну, где примостилась Вайра. По стеклу барабанил дождь. Сквозь мутные потеки еле различались серые силуэты мокрых домов, черепичных крыш и оставшихся без листвы деревьев.

— Автор книги, который описал этот исторический эпизод, называет судьбу короля Роберта Доброго печальной и трагичной, — произнес я, продолжая наблюдать за унылым пейзажем за окном. — Скорее всего, так оно и было… Однако, мне в этой истории не хотелось бы оказаться на месте герцога, сын которого взял в плен короля. Только представь, чего стоило его казне содержание такого пленника.

— Это вы точно подметили, ваше сиятельство, — усмехнулся Ганс. — При короле, как минимум, находилось человек пятьдесят, а то и все сто из его свиты. Эту ораву герцогу пришлось кормить и поить до самой смерти короля. А ведь они — не простые крестьяне. Им охоты, балы и дорогущие вина подавай…

— Вот и я о том же, — вернувшись к столу и опустившись в свое кресло, сказал я. — Средства, которые пошли бы на содержание пленных аталийских аристократов, я предпочитаю потратить на более важные проекты. Кормить и развлекать всяких бездельников я не намерен. Даже если из отпущенных вернется с выкупом хотя бы треть — я все равно буду в плюсе. И никакого урона моей чести дворянина. Это их знамена в качестве трофеев украсят стены моего зала славы. Кстати, с аристократами все ясно, а что там с пленными простолюдинами? Вы с Селиной закончили отбор?

— Да, — кивнул Ганс. — Среди пленных аталийских легионеров лояльных нам и пожелавших остаться мы отобрали около трех сотен человек. По правде сказать, среди них аталийцев-то почти и нет. В основном это рекруты из соседних вольных графств и баронств. Остальных пленных по вашему приказу мы распределили по городам, чтобы они поучаствовали в восстановлении разрушений, учиненных легионами Золотого льва…

Сказав это, Ганс поморщился и замолчал. Он явно собирался еще что-то сказать, но не решился.

— Можешь говорить, — подбодрил я его.

— Знаю, что вы запретили… Но…

— Не тяни, — сказал я. — Говори прямо.

— В общем, представители городских советов предложили продать им этих пленников, — сказал Ганс, пристально глядя мне в глаза. — Предлагают хорошую цену. Но я могу увеличить ее почти в два раза. Это большие деньги и проблема с пленными исчезнет…

— Нет, — категорично сказал я. — Ты прекрасно знаешь, что одним из условий сдачи в плен было мое слово, данное их командирам. Я пообещал им, что сохраню их людям жизнь и не продам их в рабство. Восстановят все, что разрушили, и через три года пусть уходят. Объясни им, что нарушать свое слово я не намерен.

О том, что превращаться в работорговца я не собираюсь, говорить Гансу не стал. Не поймет. В этом мире торговля военнопленными — обычное дело, но подстраиваться под местных в этом вопросе и тем более менять себя я не намерен.

У Ганса Крауза с эмпатией было все в порядке. Я был уверен, что мой сенешаль к разговору о продаже пленных больше не вернется.

— Вас понял, ваше сиятельство, — произнес он.

— Есть вести от Кронера и Лафора?

— По последним донесениям, Кронер сейчас в Ромоне, — ответил Ганс. — У него много работы. Граф де Роллен загорелся идеей создания легиона из местных и всё это повесил на старину Самюэля. А Лафор со своими Отчаянными отправился патрулировать южную границу с Аталией. Другими словами, сбежал подальше от этого самодура Роллена.

— Я думал, что граф отправит его на восток. Усмирять непокорных бергонцев.

— Вы же знаете Лафора, — усмехнулся Ганс. — Он же скользкий, как тот угорь. Мне самому интересно услышать, как ему удалось выскользнуть из рук Роллена.

Я лишь хмыкнул и покачал головой.

— Что-то еще?

— Да, ваше сиятельство, — ответил Ганс и снова потер бровь своим протезом. — Кое-кто напрашивается к вам на аудиенцию.

— Полагаю, этот кое-кто очень важный, раз он действует через моего сенешаля, а не через секретаря?

— Его имя вам, скорее всего, тоже знакомо, — ответил Ганс. — Это Альдрик ван Клаусен.

— Тот самый знаменитый часовых дел мастер и глава торгового дома «Клаусен и сыновья»? — удивился я.

— Именно, — кивнул Ганс. — Вы прекрасно осведомлены, ваше сиятельство.

Еще находясь в Эрувиле, я наводил о них справки. Считается, что эта семья — одна из самых богатейших не только в Бергонии, но и во всем Мэйнленде.

— А через меня он действовал, потому что я с ним знаком лично, — добавил Ганс. — Когда-то очень давно ван Клаусен нанимал Диких для охраны своего каравана.

— И где же он?

— Здесь, в Гондервиле, — ответил Ганс и, лукаво усмехнувшись, добавил: — Он остановился в гостинице «Сова и Кувшин», что в двух кварталах от вашего дома.

— Судя по твоей хитрой физиономии, ты заставил его ждать? — правильно угадав причину веселья Ганса, спросил я.

— Уже семь дней, — охотно кивнул Ганс и мстительно добавил: — Ничего… Ему полезно… Привык пинком все двери открывать. Пусть теперь подождет. У маркграфа де Валье своих дел хватает.

Видя, что я жду более подробных объяснений, Ганс торопливо продолжил.

— Альдрик ван Клаусен, мягко говоря, человек сложный… Я не удивлюсь, если узнаю, что он потомок каких-нибудь дварфов. Уж больно скверный у него характер. Да и прижимист изрядно. Попил он нашей кровушки в тот раз…

— Были проблемы с оплатой?

— Нет, — покачал головой Ганс. — С этим как раз у ван Клаусена никогда проблем не было. У него репутация человека слова. И он ей очень дорожит.

— Тогда я не совсем тебя понимаю.

— Скажу так, — поморщился Ганс, подбирая правильные слова. — Если сунуть ему палец в рот, без руки можно остаться. Перед тем как заключать с ним контракт, надо очень внимательно перечитать все, что в нем написано. В общем, с Альдриком ван Клаусеном всегда нужно держать ухо востро. Иначе не заметите, как за те же деньги он спросит с вас в два раза больше. А начнете возмущаться, так он вам перед носом контрактиком помашет, где ваша подпись стоит, мол, здесь все записано…

— Он говорил, что ему от меня понадобилось? — спросил я.

— Сказал, что у него к вам деловое предложение, — пожал плечами Ганс. — Изложить мне суть дела более детально он отказался. Я же говорю — у ван Клаусена очень сложный характер.

— А сам что думаешь? Есть какие-то соображения?

— Нет, — покачал головой Ганс.

— Что же, — вздохнул я. — Хватит его мариновать… Завтра встречусь с ним.

* * *

— Добрый день, ваше сиятельство! Благодарю за то, что уделили мне свое время. Обещаю, что постараюсь отнять его у вас как можно меньше.

Замерший передо мной в почтительном поклоне пожилой человек был невысокого роста, но при этом размер его сапог был даже побольше, чем у Сигурда.

Кряжистый, крепко сбитый, с широкими ладонями — меньше всего он напоминал мне часовых дел мастера. Правда, когда я взглянул на него в истинном зрении, все встало на свои места. Бурая энергосистема, которая подпитывалась из десятка крудов, искусно встроенных в амулеты, ясно давала понять, что передо мной маг-артефактор. Ранг — медиус, буквально в шаге от перехода на новый уровень.

— Время в моих руках — совершенство в каждом мгновении, — процитировал я девиз торгового дома «Клаусен и сыновья». — Так кажется?

— Ваше сиятельство, вам удалось меня удивить! — серые, широко посаженные глаза ван Клаусена слегка расширились. — И мне льстит ваша осведомленность.

Несмотря на дружелюбный тон и доброжелательную улыбку, во взгляде Альдрика ван Клаусена я увидел лед, а еще презрение. Которое он, если и пытался скрывать, то делал это без особого желания. Очередной местный магнат, что считает меня бастардом-выскочкой.

У меня в голове мелькнула мысль, что Ганс был абсолютно прав. Только вот семи дней тебе было недостаточно. Надо было промурыжить тебя еще недельку.

— Ничего удивительного, — произнес я, жестом приглашая ван Клаусена присесть в кресло. — Полагаю, почти у каждого уважающего себя вестонского аристократа есть свой карманный «клаусен». Бренди?

— Не откажусь, — ответил Альдрик, опускаясь в кресло, и спросил: — Значит, вы тоже пользуетесь нашими часами?

Судя по взгляду, мне удалось на короткий миг его смутить. Правда, он быстро взял себя в руки.

— Конечно, — кивнул я и позвонил в колокольчик. — Моя любимая модель — «Гармония». Хотя мой первый «клаусен» — это «Весна».

— Отличный выбор, ваше сиятельство, — самодовольно произнес Альдрик. — Обе эти модели разработал мой старший сын Хендрик.

— Ваш сын — настоящий творец и художник, — улыбнулся я.

На звон колокольчика явился Гуннар с подносом, на котором стояла темная бутылка с аталийским бренди и два хрустальных бокала.

Разлив бренди по бокалам, Гуннар удалился. Альдрик все это время одобрительно следил за его четкими и выверенными движениями. Бертран был бы сейчас доволен своим учеником.

— За эту неожиданную и приятную встречу! — улыбаясь, произнес я и поднял свой бокал.

— За встречу! — отсалютовал мне ван Клаусен.

Сделав глоток, мой гость на миг прикрыл глаза, пробуя напиток. Затем, удовлетворенно причмокнув, он с интересом взглянул на меня.

— Сказать по правде, ваше сиятельство, я в некотором замешательстве.

— Отчего же? — удивился я.

— Понимаете ли, — слегка прищурился он. — В среде часовых дел мастеров бытует одна теория о том, что по модели часов можно многое сказать об их носителе. Так вот, учитывая то, что я услышал о вас за последние месяцы, ни «Гармония», ни уж тем более «Весна»… Кхм… В общем, это как говорить о двух совершенно противоположных личностях…

— Любопытная теория, — склонил голову набок я. — Предлагаю провести небольшой эксперимент. Мы прямо сейчас продемонстрируем друг другу свои часы. Я постараюсь узнать о вас побольше, ну, а вы сравните увиденное с тем, что вам уже обо мне известно. Согласны?

— Это будет интересный опыт, ваше сиятельство, — улыбнулся Альдрик ван Клаусен. — Я в деле. Кто первый?

— Начал битву — веди до победы, — подмигнул ему я.

Потянув за цепочку, я вытащил из маленького кармашка на поясе небольшой выпуклый кругляш из черного теневого металла. Затем нажал на крохотную кнопочку на корпусе. Крышка часов открылась и сверкнуло стекло.

Когда Альдрик ван Клаусен увидел мои часы, его глаза широко раскрылись и поползли на лоб.

Еще бы… Эти часы, что хранились в секретном подвале Лисьей норы, были сделаны полностью из теневых материалов.

— Великолепный экземпляр, — не отрывая завороженного взгляда от часов, негромко произнес Альдрик. — И в прекрасном состоянии.

— Прошу, — я протянул ему часы. — Что скажете?

Бережно взяв в руки артефакт, казавшийся в его лапищах небольшим угольком, Альдрик достал из внутреннего кармана толстую раскладную линзу и начал осмотр.

Спустя некоторое время он нехотя отдал мне часы и выдал короткий вердикт:

— Клеймо Лиандра Феллмора. Конец первого столетия после Явления Тени. Боюсь ошибиться, но очень похоже на знаменитые часы «Затмение», созданные в единственном экземпляре для Эдгара Второго Сокрушителя, короля Астландии. Вы обладаете настоящим сокровищем, ваше сиятельство.

А потом сухо добавил, доставая свои часы из кармашка жилета и протягивая мне:

— По крайней мере, очень многое теперь встало на свои места…

Взглянув на протянутые мне часы, я произнес:

— Классика. Очень похоже на модель «Мастер Времени», только довольно старые. Следуя вашей теории, могу предположить, что хозяин этих часов имеет утонченный вкус, но в то же самое время не забывает о традициях. Уделяет огромное внимание деталям. Прагматичен и требователен как к самому себе, так и к другим. Что скажете?

— Очень неплохо, ваше сиятельство, — покивал мне Альдрик. — Правда, есть небольшое уточнение. Это не мастер, а «Повелитель времени». Эти часы создал мой дед в единственном экземпляре. Должен заметить, вы быстро разобрались в сути нашей теории.

— Великолепная работа, — кивнул я. — Кстати… Ваши часы мне еще кое-о-чем рассказали.

— О чем же? — заинтересованно посмотрел на меня Альдрик.

— Я теперь знаю, кто вы и зачем ко мне пришли, — без улыбки ответил я.

На внутренней стороне крышки его часов стояла любопытная энергетическая метка.

Мой тон заставил Альдрика напрячься.

— Я, признаться, уже вас заждался, — сказал я, откинувшись на спинку кресла. — Итак, что намерена мне предложить Сапфировая гильдия за свою цитадель?

Глава 3

Вольфсбург, столица Астландии. Гранатовый дворец, резиденция короля Оттона II .

На широкой, посыпанной мелкой галькой площадке, скрестив магические клинки, сошлись в тренировочном поединке два страйкера. Первый, очень высокий и массивный воин, был облачен в броню, созданную артефакторами из костей пещерного зверга. Гигант орудовал своим длинным двуручником, словно тот был легким прутиком.

Второй страйкер был ниже своего противника на голову, но шириной плеч не уступал ему, а может даже и превосходил. Его доспех из редкой голубой стали, добытой за Барьером, льдисто поблескивал в лучах зимнего солнца.

Оба мага были в ранге аванта. Их молниеносные перемещения по тренировочной площадке сопровождались громкими выкриками восхищения и бурными аплодисментами, доносившимися с трибун, которые были заполнены молодыми аристократами.

Особенно активно благородная публика рукоплескала страйкеру в голубой броне. И неудивительно… Ведь это был сам король Астландии Оттон Второй Храбрый. Правда, в народе ходило и другое его прозвище — Узурпатор.

Хотя, справедливости ради, нужно заметить, что с каждым годом правления Оттона Второго кличка Узурпатор звучала в Астландии все реже и реже. Придворные лизоблюды и подхалимы утверждали, что это — благодаря непревзойденным талантам короля как правителя. Якобы народ, наконец, увидел, что новый государь намного лучше и мудрее прежнего.

Однако все в стране прекрасно понимали, что Оттон Второй — не лучше и не хуже Конрада Пятого, которого обезглавили и четвертовали в Вольфсбурге после поражения его армии при Люнебурге почти полтора десятилетия назад. И никому не надо было объяснять, кто на самом деле является причиной того, что излишне говорливые критики нынешнего короля лишились сперва своих длинных языков, а затем и своих бестолковых голов…

Вильгельм фон Ландер, первый министр короля Астландии, стоял в тени трибун и внимательно наблюдал за поединком. Стройный и высокий, с проницательным взглядом и холодным выражением лица, Вильгельм был человеком, чье имя внушало трепет и уважение как при дворе, так и во всей стране.

Вильгельм фон Ландер был той скрытой силой, которая управляла всеми процессами в стране, направляя их в нужное русло. Его методы были жесткими, но эффективными. Именно он стоял за многими решениями Оттона Второго, при этом оставаясь в тени и избегая лишнего внимания.

Будущий первый министр родился в знатной, но обедневшей семье. Являясь младшим сыном, Вильгельм уже с малых лет понимал, что всего в этой жизни ему придется добиваться самостоятельно, без денежной поддержки отца. Поэтому он начал готовиться посвятить себя военному делу. Именно в армии его величества он планировал сделать карьеру.

Однако его планам не суждено было сбыться. Случилось чудо — когда Вильгельму исполнилось десять лет, у него обнаружился теневой дар. Скоро в их дом прибыли представители Серой гильдии магов, и радости отца не было предела. Целительский дар его младшего сына в будущем мог стать спасением всей семьи.

В гильдии молодой Вильгельм проявил выдающиеся способности как в науках, так и в овладении даром. Довольно быстро достигнув ранга медиуса, он начал стремительно подниматься по карьерной лестнице, сначала став приором, а потом и магистром.

Именно в Серой гильдии Вильгельм познакомился со старшим сыном герцога Меранского, которого сейчас называли Оттоном Вторым Храбрым, чей род был не менее древним, чем род короля Конрада Пятого.

Благодаря своим навыкам и способностям, Вильгельм привлек внимание Оттона и его ближайшего окружения. Друзьями они никогда не были, но они были союзниками. Если Вильгельм отвечал за разработку плана, то Оттон занимался его силовым воплощением.

Сыграв ключевую роль в свержении прежнего короля, Вильгельм помог Оттону взойти на трон, а тот назначил его первым министром. По сути, наделив его неограниченной властью в государстве.

И Вильгельм фон Ландер довольно рьяно и жестко взялся за дело. За последние годы он ограничил власть аристократии, тем самым укрепив позиции короля. Прижал к ногтю все магические гильдии Астландии, в том числе и самые сильные гильдии наемников.

Он постепенно увеличил и перевооружил армию, создал королевскую гвардию, а также реформировал тайную канцелярию с разветвленной сетью шпионов и информаторов, которая занималась внешней и внутренней разведкой.

Кроме того, первый министр Оттона Второго занялся развитием международной торговли, чем значительно увеличил поступление средств в казну.

Естественно, такие кардинальные перемены в стране пришлись по душе не всем. На Вильгельма фон Ландера за годы его службы первым министром было совершено несколько десятков покушений. Именно поэтому впервые в истории Астландии королем, опасавшимся потерять своего главного сподвижника и союзника, был издан указ, который разрешал первому министру иметь собственную гвардию…

Громкие овации, ознаменовавшие финал тренировочного поединка, в котором, конечно же, победил его величество, вырвали Вильгельма фон Ландера из задумчивости.

Он взглянул на раскрасневшееся и довольное лицо короля, который снял свой шлем. Огненно-рыжая шевелюра, голубые глаза, живая мимика — в свои сорок три Оттон Второй выглядел свежо и молодо. Теневой дар еще не скоро даст ему состариться. Да и сам Вильгельм, являвшийся целителем уже в ранге аванта, тщательно следил за состоянием здоровья своего государя.

Оттон, широко улыбаясь, хлопнул по бронированному плечу черноволосого страйкера в костяной броне и что-то ему сказал. Гигант в ответ улыбнулся королю своей звериной улыбкой и поклонился.

Многие могли бы подумать, что барон Шарль де Флави, являвшийся капитаном королевских гвардейцев, за свою безжалостность к врагам прозванный в народе Крушителем, специально поддался королю, но Вильгельм фон Ландер прекрасно знал, что Оттон превосходил своего главного телохранителя и как маг и как мечник.

Когда процессия из дворян и гвардейцев во главе с королем двинулась в сторону дворца, первый министр направился в свой кабинет. Пока Оттон будет принимать ванну и завтракать, у него еще есть время поработать с документами…

— Итак, — плюхнувшись в свое кресло и с удовольствием вытянув ноги к камину, произнес Оттон Второй, когда они с его первым министром остались наедине в королевском кабинете. — Какие вести ты принес сегодня?

— Важное донесение из Бергонии, ваше величество, — произнес первый министр, наблюдая за тем, как после его слов король тут же оживился.

— Говори, — поторопил Оттон.

— Война в Бергонии на время закончена, — произнес Вильгельм. — Золотой лев с остатками своих легионов отступил в Аталию.

— О! — широко улыбнулся король и, хлопнув по подлокотникам своего кресла, поднялся во весь свой рост. — Это ведь отличные новости! Значит, все идет по плану!

— Не совсем… — не меняя интонации голоса, сказал первый министр. Отчего выражение лица Оттона Второго с радостного начало постепенно преображаться в маску недоумения.

Тем временем Вильгельм фон Ландер, не обращая внимания на смену настроения своего короля, продолжал:

— Перед тем как покинуть Бергонию, Золотой лев дал бой армии герцогов и разгромил ее, взяв принца Филиппа и герцога де Бофремона в плен.

— Как, во имя всех древних богов, такое могло произойти⁈ — поразился король. — Ты же докладывал ранее, что аталийцы практически зажаты двумя вестонскими армиями!

— Так и было, — кивнул первый министр. — Но герцоги де Гонди и де Бофремон решили, не дожидаясь армии маркграфа де Валье, напасть на Золотого льва.

— Бездна поглоти этого самоуверенного болвана! — рыкнул король. — Сам в плен угодил, так еще и принца не смог сберечь! Теперь придется все начинать сначала! Может быть, будет проще и дешевле начать все с Генрихом?

— Если бы это было так, — возразил Вильгельм. — Мы бы уже давно это сделали. Принц Генрих слишком самостоятельный и непредсказуемый. Да, он не такой, каким был его младший брат Бастьен, но все же ему далеко до покорности принца Филиппа, который, к слову сказать, уже освобожден из плена.

— То есть как? — глаза короля расширились.

— Мальчишка-бастард и в этот раз смог всех удивить, — первый министр позволил себе легкую усмешку. — Он каким-то образом договорился с герцогом ди Лоренцо, и они совершили обмен принцами.

Король слегка прищурился и, поведя шеей, молча подошел к окну. Некоторое время он задумчивым взглядом рассматривал зимний пейзаж за окном, а потом, обернувшись, произнес:

— Ты сказал, что у аталийцев только герцог де Бофремон. Что с де Гонди?

— Он получил тяжелое ранение в битве, но ему удалось избежать плена. Сейчас он наверняка в столице, готовится к прибытию принца Филиппа.

— Другими словами, пока Клод будет прохлаждаться в Аталии, ожидая, пока ему соберут выкуп, де Гонди никто теперь не помешает взять под контроль принца Филиппа? Меня начинает утомлять эта возня. Карл в одном шаге от бездны. Его легионы разбиты. Пока дворяне Вестонии соберут новое войско, пройдут месяцы. Лучшего момента, чем сейчас, нам не найти. Мои воины застоялись. Они рвутся в бой. Если выступим сейчас — уже в середине или в конце весны войдем в Эрувиль!

— Позволено ли мне будет возразить, ваше величество? — спокойным тоном произнес Вильгельм фон Ландер.

Король глухо зарычал, словно пещерный тигр, перед носом которого поводили сочным окровавленным куском мяса, а теперь пытаются этот кусок спрятать.

— Попробуй, — зло произнес Оттон Второй. — Но предупреждаю, постарайся быть убедительным. В противном случае, я сегодня же отдам приказ о подготовке к походу. И ты без возражений сделаешь все, чтобы этот поход был успешным. Готов?

— Да, ваше величество, — сказал первый министр. — Только сперва мне позволено будет узнать, чего именно вы желаете достичь этим походом? Какова его конечная цель?

— Похоже, то, что мне о тебе говорят, все-таки правда, — хмыкнул король, пристально глядя в глаза своего министра. — Я дал тебе слишком много власти. Дело дошло до насмешек. Иначе как мне расценивать твои слова?

Вильгельм фон Ландер покорно опустил голову и ровным голосом произнес:

— Ваше величество, ваши новые советчики заблуждаются. На самом деле у меня нет никакой власти. Это просто невозможно, ведь вся власть в этой стране принадлежит только вам, как ее законному правителю. Я же, как ваш покорный слуга, действую лишь только от вашего имени. Что же касается моего вопроса… В нем нет даже намека на насмешку. Мне было важно услышать ваши планы касаемо Вестонии, чтобы получше подготовиться к исполнению вашей воли. Поэтому я снова повторю свой вопрос. Какова конечная цель будущего похода? Простой грабеж? Захват приграничных территорий? Или, быть может, вы планируете что-то более масштабное?

— Ты прекрасно знаешь, чего я желаю на самом деле! — рыкнул Оттон Второй. — Империя! Вот конечная цель! Или ты уже не веришь, что это возможно⁈

— Ваше величество, — Вильгельм поднял голову, и впервые в его взгляде промелькнула искра. Как он мог не верить в то, что сам еще во времена обучения в гильдии вложил в голову Оттону? — Возрождение империи — это моя мечта. Тот день, когда я увижу на вашей голове императорский венец, будет самым счастливым в моей жизни.

— Тогда почему ты против этого похода? — спросил король. — И не смей юлить! Я слишком хорошо тебя знаю.

— Потому что мы еще не готовы полностью захватить Вестонию, — прямо ответил Вильгельм. — Даже оголив наши северные границы, чего, учитывая нынешнюю ситуацию в Нортланде, категорически нельзя делать, у нас все равно будет недостаточно воинов. Да, пограбить северные баронства и графства или даже отрезать существенный кусок их территории нам легко удастся. У Карла пока нет армии, чтобы противостоять нам. Да, он при смерти, но почему-то до сих пор не умирает. Скажу больше, даже в такой сложной ситуации он продолжает контролировать свое государство. Уничтожение ордена Серой скалы тому яркий пример. Никто даже не пикнул в защиту Каменных. Вестонские дворяне по-прежнему верны королевской семье, и они просто так не отдадут нам свои замки и города, которых на нашем пути будут сотни. Конечно, будут те, кто примут нашу сторону, но их будет очень мало. Причина вам известна… Сейчас Астландия и Вестония — верные союзники, но как только наши войска пересекут границу, мы превратимся в захватчиков и врагов. Мы можем найти благовидный предлог для объяснения вторжения, но в глазах вестонской знати вы будете тем, кто нарушил союзнический договор, под которым вы поставили свою подпись. Вашему слову не будет веры. Даже когда вы станете императором, это пятно на вашей репутации останется навсегда.

Король стоял у окна и молча слушал, что ему монотонно втолковывал его первый министр. И, как обычно, соглашался с его словами. Первый порыв уже угас, а ему на смену пришло понимание, что необходимо продолжать действовать по ранее намеченному плану. Вестония слишком большая. С наскока ее не возьмешь. Только зря воинов потеряешь.

Можно было бы сделать молниеносный марш-бросок до Эрувиля, но взять столицу не так-то и просто. Неизменно начнутся проблемы с доставкой продовольствия. Обозы из Астландии подвергнутся нападениям и грабежам со стороны дворянских дружин, которые засядут в своих замках.

Но находиться там они будут недолго. Очень скоро кто-то из герцогов бросит клич, и вестонские аристократы начнут собирать армию. А ведь есть еще тот самый истинный победитель аталийцев — этот загадочный маркграф де Валье, о котором еще год назад Оттон слыхом не слыхивал.

Вряд ли маркграф будет отсиживаться в Бергонии, пока враг осаждает Эрувиль. Он обязательно вернется в Вестонию и приведет с собой свою армию.

Оттон вздохнул. Вильгельм был прав, когда предложил тот план. Незачем вести бесполезные войны и понапрасну терять своих воинов, когда можно сделать так, что правители других государств сами преклонят перед ним колено и признают его своим императором.

Вильгельм уже давно замолчал. Он терпеливо дожидался, когда король переварит сказанное. Последнее время Оттон проявлял нетерпение, которое выражалось в таких вот вспышках ярости. Требовалось занять его чем-то. Похоже, его старая фаворитка наскучила королю. Придется искать ему новый объект для завоевания. У первого министра для таких случаев всегда имелось несколько подходящих кандидатур. Пусть это полумеры, но пока они работали.

Кроме того, пора немного подчистить окружение его величества от особо горячих любителей боевых действий, постоянно подстрекающих короля. Придется устроить несколько дуэлей или несчастных случаев. А также ввести в королевскую свиту несколько рассудительных и спокойных дворян.

Наконец, король обернулся и вернулся в свое кресло. Взяв с подноса свой кубок и отхлебнув из него приличный глоток вина, он уже спокойным тоном произнес:

— Что ты намерен предпринять?

— Герцог де Бофремон нам нужен в Эрувиле, — ответил первый министр. — Но у него проблемы с выкупом. Его люди уже обратились к нашему банкиру.

— Хорошо, — кивнул король. — Пусть долг Бофремона передо мной вырастет еще больше. Есть еще какие-то новости?

— Прибыли послы из Фьёрдграда, — произнес Вильгельм фон Ландер. — Они привезли приглашение на коронацию.

— И на чью же голову жрецы возложат корону Винтервальда? — прищурив левый глаз, король взглянул на министра.

— Прошу простить мне мою дерзость, ваше величество, — склонив голову, спокойно произнес Вильгельм фон Ландер. — Вы проспорили мне сотню золотых марок.

— Хех! — досадливо выдохнул король и покачал головой. — Девчонка Острозубого все-таки не решилась. А ведь я был уверен, что она подвинет своих братьев и сама сядет на трон. Но ты снова оказался прав… Кто из этих двоих болванов станет новым конунгом?

— Согласно донесениям наших послов, принцесса Астрид, дабы не усугублять и без того сложную ситуацию в стране, поддержала кандидатуру своего старшего брата Олафа Серого. Второй брат, Ульф Волчье Сердце, сейчас активно собирает новое войско, чтобы отправиться навстречу войску Ледяных. Кроме того, мне стало известно, что послы Винтервальда уже начали назначать встречи главам гильдий наемников в Вольфсбурге.

— Что же, — усмехнулся король. — Желаю им удачи. Ты ведь сообщил всем главам гильдий мою волю?

— Да, ваше величество, — склонил голову первый министр. — Ни один астландский наемник не подпишет контракт с северянами. А ослушавшихся вашего приказа ждет наказание. Но, думаю, они и сами понимают, что в Нортланде после поражения армии конунга сейчас их не ждет ничего хорошего.

Оттон Второй провел ладонью по своим волнистым волосам и похрустел шеей:

— Зря Острозубый полез к Ледяным. Пусть теперь эти дикари сами расхлебывают ту кашу, что заварил их конунг. Правда, мне не дает покоя то, как относительно легко Ледяные победили Острозубого.

— Я уже собираю информацию, ваше величество, — ответил Вильгельм фон Ландер. — Скоро я предоставлю вам полный отчет.

— Поторопись, — мрачно произнес король. — Мы должны знать, с чем имеем дело…

Глава 4

— Хотите сказать, что каким-то образом смогли определить мою принадлежность к Сапфировой гильдии именно по моим часам? — брови Альдрика ван Клаусена приподнялись. — Признаюсь, ваше сиятельство, чем дольше с вами разговариваю, тем больше вы меня удивляете. Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство?

Отрицать эту самую принадлежность, он, кстати, не стал.

— Извольте, — ответил я, поудобней устраиваясь в кресле и наливая себе еще бренди. — У вашей гильдии очень любопытный девиз. «Звезда в короне — сапфир среди камней!» Так, кажется?

Альдрик не ответил. Он пристально следил за каждым моим движением.

Я же тем временем продолжил:

— Первое, что приходит на ум после прочтения сего изречения — это то, что речь идет о чем-то драгоценном и уникальном. Выделяющемся среди обычного и повседневного. Как сапфир среди других камней. Звезда же в короне символизирует исключительность и редкость, а сапфир подчеркивает ее высокую ценность и красоту. Тот, кто придумал этот девиз, был настоящим поэтом, неправда ли?

Альдрик продолжал молчать, не мигая глядя на меня.

— Меня настолько заинтересовало это изречение, что я решил копнуть глубже, — сказал я, наблюдая за лепестками пламени в камине. — А именно мое внимание привлекло использование в девизе магической гильдии слов «корона» и «звезда». Позднее я узнал, что короной ювелиры называют верхнюю часть драгоценного камня, ту, что находится поверх рундиста. В центре короны располагается самая крупная грань, так называемое «око неба», которое окружено более мелкими гранями, еще известными как «грани звезды». Красиво, неправда ли? А в вашем случае еще и символично. Ведь иерархия в сапфировой гильдии строится именно по принципу граней, где условным «оком неба» является совет гильдии, а «грани звезды» — это ее магистры.

— Вашей информированности можно только позавидовать, — холодно произнес Альдрик. — Но все-таки вы мне так и не сказали — причем здесь мои часы?

— Грань в форме клина, — улыбнулся я. — Она очень искусно вплетена в мозаичный орнамент на корпусе ваших часов. Если учесть все вышесказанное, а также вспомнить, что вы являетесь магом-артефактором в третьем или четвертом поколении, то вы, как до этого и ваш дед, являетесь магистром сапфировой гильдии. Кроме того, я и раньше встречал подобные узоры. Например, на кирасе Этьена де Морне был примерно такой же.

А еще внутри корпуса твоих часов есть твоя личная магическая метка. Такая же, как на некоторых сундуках и ларцах, найденных нами в тайной сокровищнице цитадели. И теперь я знаю, кому принадлежит содержимое этих ларцов.

Кстати, судя по тому, что на многих сундуках, бочках и ларцах стояли и другие личные метки, в сокровищнице хранилось не только имущество гильдии, но и личные вещи ее магистров. Выходит, сам Альдрик ван Клаусен вдвойне заинтересован в возврате цитадели.

При упоминании графа де Морне на лице Альдрика не дрогнула ни одна жилка. А вот в его глазах читалась явная неприязнь ко мне. Похоже, смерть графа де Морне он воспринимает близко к сердцу.

Тот был одним из претендентов на трон Бергонии. Среди местных дворян еще до моей неожиданной военной кампании ширилось мнение, мол, граф де Морне мог бы стать тем центром, вокруг которого сплотились бы все в этой стране. Якобы, он мог победить царящий здесь хаос… Сейчас об этом «спасителе нации» уже никто не вспоминает. Разве что его бывшие «коллеги» по магической гильдии.

Столкнувшись с местными реалиями, я лично не представлял, каким образом такой человек, каким был Этьен де Морне, смог бы объединить всех бергонцев. Старейшины горных кланов, городские советы, старосты деревень — до всех этих людей, теперь живущих каждый по своим законам, Этьену де Морне попросту не было бы никакого дела. Так что ни о какой победе над хаосом не могло быть и речи.

Нужно отдать должное моему гостю: тщательно скрываемое все это время раздражение Альдрика ван Клаусена так и не полезло наружу. А ведь его личная неприязнь ко мне, подогретая унизительным ожиданием аудиенции, явно проскальзывает. Семь суток бездействия во второсортной гостинице захолустного городка кого хочешь выведут из себя… Хотя еще совсем недавно с главой знаменитого торгового дома «Клаусен и сыновья» графы и герцоги сами искали встречи.

А еще во взгляде Альдрика ван Клаусена при упоминании графа де Морне я заметил интерес. Интересно, какая версия тех событий дошла до его ушей. В любом случае, мне ничего не стоит пролить свет на произошедшее в Нортланде.

— Когда я упомянул о графе де Морне, я заметил осуждение в вашем взгляде, — произнес я.

Альдрик вздрогнул и слегка заерзал в своем кресле.

— Я не…

Я приподнял руку, останавливая его.

— Я слышал, что граф проходил обучение в Сапфировой гильдии, так что ваше состояние мне понятно. Тем не менее, то был честный поединок в рамках Великого испытания. Кроме того, Этьен де Морне ясно дал мне понять, что не собирался щадить меня. А я не привык оставлять врагов за своей спиной. И уж тем более не собираюсь покорно склонять голову, подставляя свою шею под удар меча. Полагаю, мы, наконец, можем прейти к обсуждению делового предложения, с которым вы ко мне прибыли.

Я замолчал, а Альдрик ван Клаусен слегка подался вперед и склонил голову.

— Ваше сиятельство, прежде всего я хочу сказать, что искренне сожалею, что каким-то образом смог вызвать ваше раздражение. У меня даже в мыслях не было поставить под сомнение ваше право защищать свою жизнь. И — да… Вы абсолютно правы. Я действительно являюсь магистром Сапфировой гильдии и прибыл к вам, чтобы от лица ее совета инициировать переговоры о возврате нам нашей цитадели.

Альдрик, наконец, замолчал, так и замерев не поднимая головы. Я потер подбородок. Было любопытно наблюдать, как, перешагнув через свою гордость, один из богатейших людей страны вынужден проявлять учтивость и почтительность перед каким-то бастардом-выскочкой. Это унижение он мне не забудет.

Но это потом, а сейчас, судя по напряженному голосу, он старается не провалить переговоры, которые, по сути, еще так и не начались. За провал оных по голове его не погладят. И не удивительно — на кону богатства гильдии, которые, как они думают, до сих пор хранятся в сокровищнице.

Я внутренне усмехнулся. Вот их ждет сюрприз.

— Возврате? — удивился я. — Цитадель и шато Гардьен являются моими трофеями по праву победителя. Кто вам сказал, что я намерен возвращать их кому-то? Отлично укрепленная крепость, расположенная в долине и защищенная неприступным замком, — прекрасное место для того, чтобы держать под контролем имперский тракт. Вы ведь уже смогли убедиться, что дорога, которая патрулируется моими отрядами, на данный момент, не побоюсь этого слова, самая безопасная во всей Бергонии?

Альдрик поднял голову и нахмурился.

— Но насколько нам известно, вы намерены перебраться в ваши владения. А там у вас будет очень много расходов. На крепость в долине у вас просто не будет хватать ни времени, ни средств.

Я пожал плечами и пригубил бренди. Затем ответил:

— Одно другому не мешает. И с чего вы взяли, что я не смогу одновременно заниматься и своими владениями, и крепостью? У меня большие планы на этот регион. Или вы полагали, что я ограничусь маленькой маркой на границе с Тенью? Зачем тогда вообще мне было затевать эту военную кампанию и выбивать из Бергонии аталийцев? Я бы мог спокойно отправиться к Теневому перевалу, оставив разбираться с проблемами маршалов и генералов его величества.

Глаза Альдрика слегка расширились. Я буквально физически ощутил, как шестеренки в его голове зашевелились. Мои слова его явно поставили в тупик, особенно на фоне того, что Ганс и его люди последние месяцы старательно распускали слухи о том, что я хочу избавиться от цитадели.

— Но тогда, как расценить ваши слова о том, что вы уже заждались наших представителей?

Я улыбнулся.

— Все просто. За последние месяцы я уже получил несколько предложений о выкупе цитадели, в том числе и от некоторых магических гильдий. Некоторые, скажу я вам, довольно заманчивые. Но меня удивлял тот факт, что бывшие хозяева крепости до сегодняшнего дня не проявляли себя. И мне было очень интересно, что же они могут предложить мне. Хотя, откровенно говоря, я не совсем понимаю, зачем эта крепость понадобилась вам?

Альдрик весь подобрался. Новости о других гильдиях его явно взволновала. Он прекрасно понимал, что именно в цитадели понадобилось потенциальным покупателям. На лбу моего гостя выступили бисеринки пота.

— Для нас эта цитадель — не просто крепость! — довольно пафосно произнес Альдрик, но, судя по его тону и мимике, он действительно верил в то, что говорил. — Она олицетворяет вековую историю и наследие Сапфировой гильдии. Цитадель является символом нашей силы, устойчивости и преемственности поколений. Потеря этого места равносильна утрате части нашей идентичности. Мы гордимся своим прошлым и стремимся сохранить его для будущих поколений. Поэтому мы сделаем все, чтобы вернуть нашу цитадель, которую у нас отобрали.

Торг начался. Я многозначительно кивал в такт его словам, но, услышав последнюю фразу, демонстративно поморщился.

— Насколько я помню, на самом деле у вас ее никто не отбирал. Ваши люди бросили крепость по собственной воле и сбежали, воспользовавшись тайным ходом. Фактически она уже была под контролем Красных плащей, у которых я ее и отбил. Повторюсь — это честный трофей. К слову, мне бы хотелось узнать, зачем ваши люди это сделали? И почему они не вывели через тайных ход остальных?

Альдрик ван Клаусен поморщился. Провел по своей бороде рукой и с сомнением взглянул на меня.

Я мысленно усмехнулся. Наверняка решается, раскрывать этот секрет или нет. Вот только эта информация о беглецах для меня уже не является секретной. Мне уже известно, что та группа магов и их слуг так и не вышла из гор. О них до сих пор ничего не известно.

— У меня нет ответа на этот вопрос, — уклончиво произнес Альдрик.

Решил лишний раз не распространяться. Понимаю.

— В любом случае, цитадель является собственностью Сапфировой гильдии, пусть и временно она находится в ваших руках, — продолжил он. — Делегация от совета нашей гильдии уже направилась к его величеству в Эрувиль, чтобы присягнуть ему и потребовать вернуть то, что принадлежит нам. Но для поддержания добрососедских отношений мы даем вам шанс решить этот вопрос без привлечения короля.

Я широко улыбнулся. Отчего Альдрик плотно сжал зубы.

— Несомненно я благодарен вам за предоставленную возможность. Это так любезно с вашей стороны. Только вот что-то мне подсказывает: вашу делегацию в Эрувиле ждет неудача. Я даже полностью уверен в этом и могу вам рассказать, как все пройдет в столице. Хотите?

Альдрик взял свой бокал со столика, сделал глоток и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на меня.

— Вы обладаете даром предвидения? Что же, окажите мне такую любезность.

Я усмехнулся и положил ногу на ногу.

— Что вы! Никаких мистерий! Только знание дворцовых реалий и характера его величества. На самом деле, все произойдет довольно обычно. Сперва секретариат, а с ним и все чиновники, которые будут участвовать в продвижении вашего прошения королю, беря взятки, уменьшат сумму, что будет при ваших людях, примерно на четверть. Затем столько же заберут дружественные вам гильдии, к которым вы обратитесь за помощью. Затем за вас возьмется шут его величества, который оставит ваших людей без гроша. Наконец, ваши делегаты, по причине ранения короля, принесут клятву верности в присутствии канцлера. И уже через несколько месяцев, это в лучшем случае, вы получите ответ от короля на ваше прошение. В котором будет отказ. Потому что его величеству даже в голову не придет отбирать законный трофей у своего самого верного вассала, который преподнес ему Бергонию на блюдечке. Но главы вашего совета, да и вы сами об этом прекрасно знаете и без моих предсказаний. Потому и прибыли сюда, чтобы, не теряя зря времени и денег, начать переговоры.

Пока я говорил, Альдрик ван Клаусен пристально разглядывал меня. А когда я закончил, он произнес спокойным голосом:

— Ваше сиятельство, вы видите только вершину айсберга. Наша гильдия за долгое время существования обзавелась прочными связями и союзами как в самой Бергонии, так и за ее пределами. У нас есть много возможностей вернуть то, что принадлежит нам и без участия короля. Но мы хотим решить это дело мирным путем.

Я качнул головой.

— Не спорю. Только вот настает время новых союзов и договоренностей. Боюсь, это вы не видите всего, что находится под водой. Там, на глубине темно и холодно. А еще там обитают опасные и хищные твари, которым вы на один зуб. Так что это прежде всего в ваших интересах — решить дело мирным путем.

Альдрик поставил на столик свой бокал и впервые его губы изогнулись в подобии улыбки. К моим словам он явно не отнесся всерьез. Ничего, посмотрим, что ты скажешь, когда за вас возьмутся хримтурсы.

— Значит ли это, что вы не против переговоров о передаче нам цитадели?

Я прикрыл глаза и потер переносицу, а потом, пожав плечами, взглянул на него.

— Все будет зависеть от того, что вы мне способны предложить.

— Например, деньги, — запустил пробный шар Альдрик и, видя скепсис на моем лице, добавил: — А также союзный договор. Подобный тому, что был у нас с покойным королем. Вы всегда сможете использовать цитадель как укрытие, а также перевалочную базу для ваших отрядов. Я вынужден с вами согласиться — вы действительно навели порядок в северной части страны. Имперский тракт — один из самых безопасных в Бергонии. Я все чаще стал слышать, что столичные купцы предпочитают сделать небольшой круг, но отправлять свои караваны в Вестонию через цитадель и Гондервиль. Такими темпами этот регион очень быстро оживет.

Я помял подбородок и произнес:

— Допустим. Но этого по-прежнему мало. Все вами озвученное я могу осуществить и без вашей гильдии. Кроме того, вы так и не сказали, о какой сумме идет речь.

— Пятьдесят тысяч золотых империалов вас устроят? — склонив набок голову, Альдрик озвучил первое предложение.

По нынешним меркам сумма приличная, но это капля в море в сравнении с тем, что мы вынесли из тайной сокровищницы цитадели. Кроме того, вопрос был явно с двойным дном. Меня банально проверяли. Прощупывали почву. Быстрое согласие будет слишком подозрительным.

Я громко расхохотался, а потом, вытирая несуществующие слезы, произнес:

— Надеюсь, вы пошутили. Если же нет, тогда не знаю, что и думать. Начинаю подозревать, что вы пропустили мимо ушей все, что я вам говорил ранее.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — кивнул Альдрик. — Тогда скажите мне, о какой сумме может идти речь.

— Во-первых, — почесал переносицу я, — к ранее озвученной вами сумме нужно добавить еще один ноль в конце. Другими словами, меньше чем за полмиллиона золотых империалов цитадель я не собираюсь продавать. Во-вторых, помимо денег, вы обеспечите моих магов крудами. В-третьих, шато Гардьен останется под контролем моих людей. В-четвертых, я хочу получить скидки на все услуги, артефакты и зелья, которые оказывает и производит ваша гильдия. Но и это еще не все… Хотя… Полный список моих условий и требований вы получите позднее.

По мере того как я говорил, глаза Альдрика ван Клаусена постепенно открывались все шире и шире.

— Ваше сиятельство, но это же… — попытался возразить он.

— Господин магистр, — прервал я его, поднимаясь со своего кресла и давая понять, что аудиенция закончена. — Полагаю, что первый раунд переговоров прошел отлично. Скоро я изложу свои условия и требования на бумаге, и мой сенешаль передаст их вам. А сейчас не смею вас задерживать, уверен, у вас очень много неотложных дел.

Альдрик ван Клаусен торопливо поднялся следом за мной. Поклонившись, он пробурчал стандартные слова прощания и в мрачной задумчивости покинул мой кабинет.

Спустя несколько мгновений в кабинете появились все мои первородные, на лицах которых светились улыбки. Из-за секретной дверцы высунулась довольная физиономия Ганса.

Я же негромко произнес:

— Надо отправить сообщение в цитадель барону Рису, чтобы он усилил бдительность. Уверен, скоро к нему заглянут в гости лазутчики из Сапфировой гильдии. Перед тем как продолжить торги, они захотят проникнуть в сокровищницу…

Глава 5

Вечером перед сном я, как обычно, скормив паразиту, нагло захватившему мою энергосистему, дюжину крупных крудов, лег спать. Один раз поглотив черную энергию, тот уже к нынешнему меню относился довольно прохладно. Приходилось подбирать самые крупные кристаллы с высокой концентрацией маны в них.

Льюнари я отправил отдыхать. Этой ночью никаких медитативных практик, только сон и ничего более.

Лежа на спине, я смотрел в потолок. Вспомнилась озадаченная физиономия Клаусена, когда я озвучил ему свои условия и требования. Кажется, на фоне запроса пяти сотен тысяч золотых империалов в качестве выкупа за цитадель остальные мои условия он прослушал вполуха. А зря… Фактически, согласись они на мои требования, вернуть им удалось бы только саму цитадель, а вот шато Гардьен остался бы за мной.

Понятное дело, никто мне полмиллиона золотом не заплатит. Я это прекрасно понимал. Запросил по максимуму, только чтобы совет гильдии ничего лишнего не заподозрил. Быстрое согласие на пятьдесят тысяч золотом, и какой-то невнятный договор о союзе заставил бы их напрячься. За такие деньги, конечно, можно прикупить особняк в Эрувиле, но он будет расположен в старой столице.

В общем, сложилась ситуация, где потенциальные покупатели заведомо предложили мало, а продавец запросил слишком много, да еще и не одним пунктом.

Бумагу с полным списком требований Клаусен уже наверняка получил. Думаю, завтра утром из города в сторону Ромона поскачет посланец с сообщением совету гильдии.

Ганс говорил, что подобные переговоры обычно могут длиться несколько месяцев, а то и лет. Но что-то мне подсказывало, что сделку мы заключим еще до моего отъезда в марку. Ну, максимум к концу весны.

Нынешний совет Сапфировой гильдии потерял большую часть магистров, которые так и не вышли из гор. Только боги знают, что там с ними могло произойти. Может быть, тот обвал, перекрывший вход в тайный тоннель, был более масштабным, чем мы подозреваем. И тела всех сбежавших из цитадели людей похоронены сейчас под толщей породы?

Так или иначе, но Сапфировая гильдия наверняка на данный момент переживает кризис власти. Те, кто нынче у руля, понимают, что их позиции можно укрепить удачными переговорами о выкупе цитадели, где, как они думают, все еще хранится вся казна гильдии.

Кстати, новости о делегации, отправившейся в Эрувиль, если она, конечно, есть, я не сильно обрадовался. Придется поспешить с решением этой проблемы. Наверняка Карл захочет нагреть руки на этом деле. Уверен, он сразу же поймет, что прошение о передаче цитадели гильдии, которую та не сможет нормально контролировать, это сигнал о том, что главная сокровищница не тронута.

Если Карл этого по причине болезни сразу не поймет, Кико обязательно ему подскажет.

В будущем, когда все поймут, что сокровищницу кто-то уже обчистил, возможно, меня ждут разбирательства как с гильдией, так и с королем. Ведь я — единственный, кто мог это сделать.

И пусть это мой законный трофей, сильные мира сего могут посчитать, что я слишком много хапнул на этой войне и что я должен поделиться.

Правда, есть еще один вариант. Я могу все отрицать. Пусть докажут, что это был я, а не сбежавшие маги, например.

В любом случае, пусть попробуют на меня надавить. А я посмотрю, что у них из этого получится. Есть у меня твердая уверенность, что король сейчас вряд ли полезет ко мне из-за сокровищницы гильдии. Не в той он ситуации, да и куш того не стоит. У него нынче другие проблемы. В будущем — да. Этот инцидент мне припомнят, даже если не будет прямых доказательств. Но до того дня королю еще нужно дожить.

К слову, зелья второго поколения, которые повез лорд Грэй от меня королю, проходили трансформацию под воздействием уже золотой маны. Уверен, они будут намного эффективней, чем манипуляции всех королевских целителей вместе взятых. Плюс полное исцеление герцога де Клермона от похожей мерзости… Руку даю на отсечение — в скором будущем мне следует ожидать гонца от короля с приказом срочно возвращаться в столицу.

Я усмехнулся. Врать не буду, я уже прикидывал, что попросить у Карла в обмен на исцеление. Конечно, в том случае, если я все-таки займусь этим.

Хех… А ведь он, кстати, еще никак не вознаградил меня за Бергонию и спасение принца Филиппа. Об этом ему надо тоже напомнить. Не в личной встрече, а через Кико, конечно… Да и не забыть упомянуть, что последний полученный мной королевский приказ был больше похож на проявление недоверия к тому, кто верой и правдой сражался под королевскими знаменами. И принес его величеству победу над аталийцами…

Мысли плавно перекатывались в голове. Сон постепенно одолевал меня, обещая долгожданный отдых и спокойствие.

Только вот уснуть я так и не успел. Мое тело в одно мгновение вздрогнуло и я, раскрыв в беззвучном крике рот, ощутил ослепляюще-мучительную боль. Это было так, словно по моим жилам заструилась расплавленная сталь.

Перед тем как потерять сознание, я перешел на истинное зрение и понял, что это были вовсе не жилы, а мои энергоканалы, и вместо стали по ним растекалось светящееся магическим светом золото…

Пробуждение было мгновенным. Открыв глаза, я понял, что моя спальня и кровать, а также Гондервиль и тот мир, в котором я очнулся меньше двух лет назад, находится где-то очень далеко.

Несколько мгновений ушло на осознание того, что я уже не в теле Макса Ренара, а парю на месте в метре от земли, словно киношный призрак. Мое энергетическое тело, переплетенное золотыми энергоканалами, все еще было при мне. Правда, контроль я над ним потерял. Мне отводилась роль стороннего наблюдателя.

Страха или особого волнения я не испытывал. Досаду и злость — да. Прежде всего из-за того, что меня бесцеремонно выдернули из тела, на улучшение которого мной было потрачено много сил и времени.

Да и если следовать логике прошлого перерождения, мое нынешнее энергетическое тело тоже изменится не в лучшую сторону. Помниться, все, чего я достиг в прошлой жизни, было обнулено.

А состоится ли это перерождение? Ведь то существо из тьмы мне ясно дало понять, что жизнь была последней.

Выходит, то, что я сейчас вижу, это тот самый следующий круг? Да, и кстати… А куда запропастился мой таинственный приятель? Или здесь уже мной займется кто-то другой?

Пока размышлял над превратностями судьбы, успел осмотреться. Передо мной раскинулась бескрайняя пустынная долина. Повсюду лишь камень и песок. И тишина…

Небо имело бледный светло-желтый цвет, словно цветочная пыльца, обильно залившая пространство по всему горизонту. Плюс непривычное моему глазу солнечное сияние. Оно имело густой и плотный оттенок, который наполнял все вокруг мягким искристым светом. Воздух, казалось, сам светится, и от этого света веяло чем-то одновременно инородным и давно забытым.

Но поистине захватывающим зрелищем были огненно-красные облака, лениво проплывавшие по желтому небу. Эти расплывчатые пятна были такими густыми и массивными, что казалось, будто они вот-вот рухнут на землю.

Они, словно расплавленный металл, медленно шевелились, принимая разнообразные причудливые формы — то они напоминали языки пламени, то странных инопланетных существ, кружащихся в вечном танце.

Мое энергетическое тело ощущало легкую вибрацию, как будто оно откликалось на движение облаков. Неожиданно пришло осмысление, что этот мир пытается проникнуть в меня, стать частью моего бытия. И это небо над головой — это не просто небесное полотно, но живое, дышащее существо, полное золотого огня и чудовищной силы.

Я напрягся и интуитивно начал сопротивляться этому вторжению.

Внезапно пронзительную тишину этого мира разорвал многоголосый шепот, который, казалось, доносился отовсюду. А потом вокруг меня появились десятки, а может и сотни блеклых безликих теней. Длинные и короткие, массивные и тощие… Все они обращались ко мне, но приближаться вплотную не спешили.

Сперва я не смог разобрать ни одного слова, но потом ко мне пришло понимание, что тени говорят со мной на древнем наречии. Общий смысл сводился к тому, что все они просили меня поделиться с ними своей энергией.

Одни просили, хоть и торопливо, но вежливо. Другие откровенно клянчили. Были и те, в голосах которых слышались явные угрозы.

Именно поведение последних и просигнализировало моей интуиции, что ни в коем случае нельзя идти с ними на контакт. Хотя первым моим порывом было сказать им что-то в ответ. Попросить объяснений о месте, в котором я оказался…

Хоровод теней вокруг меня с недовольным шипением внезапно рассеялся после появления пяти золотистых безликих человеческих силуэтов. Они медленно подплыли ко мне, образовывая полукруг, в центре которого возвышался самый крупный из пятерки дух. Его сияние было самым глубоким и самым насыщенным.

— Правильно сделал, что не заговорил, — услышал я строгий старческий голос. Ко мне обращались на древнем наречии. Правда, о значении некоторых слов я лишь интуитивно догадывался. — Продолжай молчать. Скажешь хотя бы одно слово и ускоришь слияние с этим миром. И тогда падальщики выпотрошат тебя, как рыбу. Будешь, как они, тенью метаться в поисках жизненной энергии.

Один из силуэтов, тот, что был крайним справа, шевельнулся, и я услышал недовольный женский голос.

— Судя по его источнику, он только недавно прошел инициацию.

— И уже нашел дорогу в этот мир? — услышал я удивленное бурчание слева.

— Ясно же, что произошел какой-то энергетический всплеск, и он случайно здесь оказался! — заговорил еще один женский голос. Он звучал звонко и заинтересовано. — Иначе, как объяснить его присутствие в этом мире без наставника.

— Присмотритесь внимательней к его энергосистеме, — произнес центральный силуэт.

— О светлые боги! — воскликнул первый женский голос. — Он что, позволил дару развиваться самостоятельно? Как какой-то дикарь из темной эпохи?

Я слушал разговор этих сущностей и разрывался между чувством самосохранения и жгучим любопытством. Меня буквально распирало от огромного количества вопросов, которые мне хотелось задать этим существам, явно понимающим, что со мной происходит. Но в то же самое время я старался следовать рекомендациям, которые мне дал самый крупный из этой пятерки дух. Или кем они на самом деле являются…

Главный дух шелохнулся и подплыл ко мне поближе. Некоторое время все молчали, а ко мне пришло понимание, что меня довольно бесцеремонно, как подопытного мотылька, просканировали. Знакомое ощущение. Словно попал под прицел.

Наконец, главный шелохнулся.

— Похоже, мы все недалеки от истины. Я не вижу на нем метки наставника. Хотя когда-то она у него была, но исчезла. След еще свежий. Он прошел инициацию недавно, и дар действительно развивается самостоятельно. Но он старается обуздать его. И, что удивительно, ему кое-что уже удалось сделать.

Остальные духи как по команде приблизились.

— Пф… — услышал я презрительное бурчание справа. — Как курица лапой. Взгляните на этот корявый узор… Толщина каналов неравномерная… Соединения укреплены кое-как… А энергоузлы? Вы только взгляните! Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив!

Я мысленно усмехнулся. Значит, все-таки жив… Это уже хорошо…

— Полностью согласна! — услышал я первый женский голос.

— А мне понравился этот мальчик, — сообщил звонкий женский голос. — Главное — он не сдался и продолжает бороться. На самом деле, в его энергоструктуре всего лишь нужно кое-что подправить. И тогда узор стабилизируется.

Я весь превратился в слух.

— Всего лишь? — хмыкнул первый женский голос. — Кое-что? Да здесь придется перекраивать и перенаправлять несколько десятков соединений. Полагаете, этот дикарь способен на такое?

От невысокого силуэта отделился отросток, отдаленно похожий на руку, и потянулся ко мне.

— Вот, взгляните… — снова заговорила звонкоголосая. — Объема его источника уже достаточно, чтобы укрепить связь с корневым узлом. Далее, обеспечив заземление и стабильность, он может спокойно заняться узлом баланса.

— Согласен, — ответил ей главный. — Этот второстепенный узел сбалансирует и уравновесит потоки энергии, поступающие извне. Судя по частицам непереработанной маны в его источнике, у этого дикаря есть доступ к манокристаллам. Далее я бы прошелся по остальным второстепенным узлам. В особенности: узел разума, узел защиты и узел исцеления.

Я чувствовал себя экспонатом, который притащили в какую-то университетскую аудиторию. Главное, чтобы не начали препарировать…

— Великолепная стратегия! — воскликнула звонкоголосая. — Обеспечив такой фундамент, можно спокойно переходить к главным узлам. Кстати, вы обратили внимание, как хорошо у него развиты узлы интуиции и восприятия. Особенно — второе. Такие узлы я когда-то видела у оборотней.

— Интересно, кто он в своем мире? — задумчиво произнес первый женский голос. — Это же сколько надо было поглотить маны, чтобы обеспечить такую быструю трансформацию источника? Видимо, у него неограниченный доступ к манокристаллам.

Хех… Если бы…

Кстати, об узле восприятия. Я настолько увлекся, что не сразу почувствовал мягкое, но упорное давление в районе темени. Меня как будто пытались тянуть вверх. Мне даже захотелось развернуться и посмотреть, кто там меня отвлекает.

Сделать этого я не успел. Слова главного духа меня остановили.

— О! А этот дикарь полон сюрпризов! Взгляните, у него нет наставника, но он обзавелся помощником из первородных.

— Судя по узору, это кто-то из лунных духов, — звонкоголосая довольно быстро вычислила мою льюнари. — Очень слабенький, но очень упорный.

В том, что это Селина, почувствовав неладное, пытается вернуть мое энергетическое тело из этого странного сновидения, я уже не сомневался. Мысленно я уже в который раз поблагодарил ниссе за то, что она в тот день привела ко мне фэйри.

Главный дух хмыкнул и обратился уже ко мне.

— Настройся на поток твоего помощника, болван. Иначе первородный умрет от истощения.

Я мгновенно перестал сопротивляться, и меня медленно потянуло вверх. Наблюдая за удаляющимися золотыми силуэтами, я изо всех сил пытался не заговорить. Да, вопросов было очень много. Мне катастрофически не хватало информации. Но я не мог рисковать. Ведь пострадать мог не только я, но и льюнари, которая не прекращала упорно тащить меня вверх.

Словно подслушав мои мысли, главный дух обратился ко мне. Причем его голос звучал совсем рядом, словно он находился в шаге от меня.

— Стань сильнее, дикарь. Если выживешь, возвращайся. И тогда, так и быть, я отвечу на твои вопросы. Но будь готов, что за все надо платить…

Только я успел осознать сказанное, как внезапно оказался в своей кровати в спальне. За окном уже рассвело. Гондервиль просыпался. С улицы слышались крики горожан, лошадиное ржание и лай собак.

Я вздрогнул. Леденящий озноб просекал все мое тело, а разум еще пребывал в смятении, пытаясь осмыслить случившееся. Но та страшная боль ушла. Остались лишь ее слабые отголоски. Плевать… Главное, что я остался жив… Снова…

Все это время Селина, моя верная льюнари, сидела рядом и, широко раскрыв глаза, смотрела на меня. Ее грудь лихорадочно вздымалась, а изо рта вырывалось тяжелое дыхание.

Неприятный холодок пробежал по спине, когда я представил, что мог потерять ее.

— Спасибо, — прохрипел я. — Ты снова спасла меня…

— Что произошло? — спросила она, обеспокоенно разглядывая мое лицо. — Тебе начали сниться очень страшные сны… Достучаться до тебя было невероятно сложно.

Я тяжело вздохнул, садясь на кровати и пытаясь унять дрожь в руках. Все произошедшее действительно казалось каким-то странным сном.

— Я пока сам не совсем понимаю, что это было… Но я обязательно во всем разберусь…

Глава 6

Разбираться с произошедшим я начал сразу же, как только смог более или менее внятно соображать.

Первым делом я тщательно и вдумчиво просканировал свою энергосистему. Меня ждало сразу же несколько сюрпризов.

Первый и самый главный — объем моего источника увеличился примерно на четверть. Помимо того, что он стал крупнее, цветовая гамма стала более глубокой и насыщенной, а внешний слой уплотнился. Теперь можно было не опасаться повышенных энергетических нагрузок на ядро. Наподобие той, что случилась со мной этой ночью.

Изучая свой новый источник, я не смог сдержать эмоций и несколько раз выругался вполголоса. Те сущности или духи из моего странного сна в чем-то были правы, называя меня дикарем, позволившим дару самостоятельно трансформировать мою энергосистему.

Анализируя эту ситуацию, я пришел к выводу, что это мгновенное, а не поэтапное увеличение объема источника могло закончиться немедленным уничтожением физической оболочки. По сути, мне повезло, что мое энергетическое тело за то время, что я нахожусь в этом мире, все еще недостаточно «срослось» с телом Макса, и «соединение» просто разорвалось. Развивайся оба тела одновременно с рождения, без должной подготовки подобный всплеск энергии гарантированно прикончил бы меня.

Теперь осталось понять, куда это меня выбросило. В то, что это был сон, мне мало верилось. Уж очень реалистичным мне показалось то место. Да и льюнари подтвердила мои догадки, сообщив, что меня словно не было рядом. Только благодаря нашей с ней связи, она смогла дотянуться до меня. Причем действовала Селина на пределе своих сил.

Вероятно, произошло что-то похожее на мою встречу с Вадомой, которой, благодаря своей метке, удалось достучаться до меня из иного мира и предупредить о надвигающейся опасности. Правда, в этот раз все происходило несколько иначе.

Расспросы льюнари ничего не дали. Селина ни с чем подобным еще не сталкивалась. И не удивительно — она, по меркам первородных, еще только недавно вышла из подросткового возраста. А вот старейшины из потомков «лунных духов», так кажется ее назвали те сущности, наверняка могли рассказать мне больше. Мысленно я поставил себе зарубку — встретиться с родичами Селины.

Касаемо резкого увеличения объема моего источника с последующим резким энергетическим всплеском… Полагаю, ответ очевиден. Возможно, та дюжина крудов, которые я скормил паразиту перед сном, содержала недостающую энергию для перехода на новый уровень. Энергия из крудов могла быть катализатором, который и запустил процессы трансформации…

Следующим сюрпризом было то, что золотой паразит, видимо, посчитав размер источника удовлетворительным, приступил к трансформации сердечного энергоузла.

Несомненно, этот узел был одним из главных в моей энергоструктуре, но начинать следовало не с него. Просто паразит, являясь, по сути, бездушной программой, принялся укреплять ближайший к источнику узел, используя всю оставшуюся ману, при этом не озаботившись уплотнением и расширением энергоканалов, соединявших этот узел и источник. Пока скорость потока маны была в пределах нормы, но, если ее увеличить, это грозило серьезными последствиями. Вплоть до разрыва.

А маны теперь паразит требовал намного больше — это и был еще один сюрприз. Самый неприятный…

Надо было срочно что-то делать, иначе я и без крудов останусь и получу в подарок однобокую энергосистему. Собственно, я уже понимал, что подружиться с паразитом не получится. Но и переходить к более агрессивным действиям, которые были сопряжены в первую очередь с риском и нестерпимой болью, тоже не вариант.

Значит, пришел тот момент, которого я одновременно и ждал и опасался. Но для начала нужно было подготовиться. Прежде всего, дать отдохнуть физическому телу…

Сперва после того странного сна я чувствовал себя более или менее сносно. Не считая, конечно, боли во всем теле… Я даже смог встать и плотно позавтракать. Но не прошло и нескольких часов, как на меня накатила дикая слабость, с которой я на пределе сил пытался бороться.

Когда же в моей голове окончательно созрел план действий, я с трудом добрался до своей постели и отключился, как только моя голова коснулась подушки.

Следующие двое суток прошли в совершенно несвойственном для меня режиме. Я спал, беспробудно и без сновидений. Если раньше, чтобы восстановиться, мне хватало с головой четырех часов, то в этот раз я ощущал себя дряхлой развалиной и не мог разлепить даже глаз.

Спустя двое суток ситуация немного изменилась. Мой сон стал прерывистым. Периодически я просыпался, чтобы справить нужду, выпить воды, поесть и поглотить новую порцию крудов, количество которых постоянно обновляла льюнари, оставляя их рядом с моей кроватью.

В короткие периоды бодрствования я переходил на истинное зрение и отстраненно наблюдал за метаморфозами, происходившими у меня в организме.

Как и предполагалось, золотой паразит прямолинейно и целенаправленно сосредоточил все свое внимание на одном направлении и постоянно требовал еще маны.

В таком режиме я провел семь дней и к началу новой недели, наконец, смог подняться с постели и приступить к физическим упражнениям.

Первое время во всем теле ощущалась некая скованность, но еще через неделю я адаптировался к новым условиям и был готов сделать следующий шаг…

* * *

Передо мной на столе лежал черный круд, от которого исходили гнетущие эманации магии смерти. Чем дольше я на него смотрел, тем сильнее ощущался могильный холод и бездонная пустота. Казалось, кристалл поглощал весь свет вокруг себя. А ведь я выбрал самый маленький из тех, что у меня были.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаивая свои мысли. Ненужные сомнения и страхи отброшены. Решение было принято, и я должен довести дело до конца.

Селина была рядом, но я приказал ей сесть подальше от меня. Чтобы ее случайно не задело потоком маны, если случится внезапный энерегетический всплеск. Присутствие льюнари наполняло меня уверенностью, помогая сосредоточиться на том, что я собирался сделать. Первородная всегда была рядом в самые сложные моменты, и ее поддержка сегодня была особенно важна.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

— Да, — произнес я уверенным голосом. — Иного выхода я не вижу. Я должен перехватить инициативу, а с обычными крудами это невозможно.

— Будь осторожен, — услышал я взволнованный шепот.

— Ты тоже не рискуй, — произнес я. — Помни, это приказ.

Стараясь отрешиться от эмоций первородной, я перешел на истинное зрение и наклонился над черным кристаллом.

Золотой паразит, которого я с самого утра еще ни разу не покормил, уже несколько раз пытался воздействовать на меня своим любимым способом. Периодически меня окатывала жгучая боль. Но я держался.

Теперь же, когда ему показали новую цель, он притих, словно хищник почуявший добычу. Этот его настрой меня обнадежил. Помнится, в прошлый раз золотой паразит вел себя осторожней и в бой особо не рвался. Сейчас я явно ощущал то самое чувство превосходства, как во время лечения раны герцога де Клермона.

— Начали, — прошептал я одними губами и потянулся рукой к кристаллу.

Дотронуться до круда я не успел. Паразит меня опередил. Золотое щупальце, вынырнувшее из моей ладони, стремительно впилось в кристалл. К слову, щупальце выглядело намного плотнее и массивнее, чем те, которыми паразит оперировал ранее. И концентрация энергии в нем была выше.

Атака чужеродной маны заставила «черного» встрепенуться. Спящая в кристалле сила пробудилась. А затем я почувствовал, как темная энергия начинает медленно, словно нехотя, проникать в мою энергосистему.

Когда черная мана вступила в контакт с моей энергосистемой, я ощутил дикую смесь холода и тяжести, словно по энергоканалам текла не мана, а густая ледяная жижа. В какой-то миг мое сердце охватил страх, но усилием воли я поборол в себе зарождающееся чувство паники и взял себя в руки.

«Золотой», к моему удивлению, несмотря на голод, проявлял спокойствие и даже уверенность. Он, подобно спруту, сжимал своими щупальцами «черного», будто пытаясь выдавить из него всю собранную в нем энергию.

Контраст между золотой и черной маной был разительным. Золотая энергия, яркая и живая, столкнулась с мрачной и тяжелой тьмой. Это было похоже на поединок двух древних сил, каждая из которых стремилась насытиться и выжить.

Если в первые секунды я с замиранием сердца следил за этим противостоянием, готовый в любой момент отшвырнуть от себя черный кристалл, то с каждым новым мгновением моя уверенность в победе начала расти.

Мой паразит явно брал верх. Поглощая черную энергию, он активно трансформировал ее в золотую. Если был он был живым существом, я бы наверняка услышал довольное урчание.

Золотая мана текла по моим энергоканалам, укрепляя и стабилизируя их. Это напоминало процесс строительства, когда каждый элемент встает на свое место, создавая прочную конструкцию.

В какой-то момент дискомфорт, вызванный вторжением чужеродной энергии, начал отступать. Я видел, как мой источник медленно, но уверенно наполняется силой. Давненько я не наблюдал такого количества золотой маны. Даже после лечения герцога де Клермона мне не удалось собрать столько. А ведь это только начало.

Еще несколько раз «черный» пытался продавить «золотого», но у него ничего не вышло. Наконец, когда последний сгусток черной маны был поглощен, я облегченно выдохнул. Мой источник был теперь полон до краев, а вечно голодный паразит, словно обожравшийся медом медведь, никак себя не проявлял.

Впервые за долгое время я почувствовал настоящую сытость этого проглота. Избыток золотой энергии дарил ощущение уверенности и стабильности. Это чувство было сродни освобождению от чужих оков и обретению контроля над собственным телом. Золотой паразит, который еще некоторое время назад являлся для меня чуть ли не захватчиком, теперь был союзником, пусть и временным.

Когда я опустил взгляд на черный круд, мои брови слегка поползли вверх. Он не только не превратился в кучку пыли, как это происходило с другими кристаллами, но и внешне даже не изменился. Тщательное сканирование его объема показало, что я поглотил всего лишь около двадцати процентов его содержимого.

Этот опыт открывал для меня новые возможности. Пока мой источник был полон, а паразит сыт, я мог некоторое время без помех заняться трансформацией энергоузлов и энергоканалов. Я понимал, что надолго паразита не хватит, и он снова попытается взять весь процесс под свой контроль, поэтому мне предстояло подготовиться к новому противостоянию.

Я открыл глаза и увидел перед собой лицо Селины, на котором светилась счастливая улыбка. Мы понимали друг друга без слов — это была, пусть и первая, но очень важная победа. Я рискнул и одержал верх…

Вестония. Эрувиль. Северное крыло королевского дворца.

Малая прихожая королевского дворца встретила Андре де Шатильона тишиной и полутьмой. Виконт прекрасно знал, что таких небольших залов в северном крыле дворца его величества имелось множество. И предназначены они были для гостей с не самым высоким статусом.

Еще недавно у бывшего приближенного самого принца Генриха подобное к нему отношение обязательно спровоцировало бы вспышку гнева. Но с тех пор много воды утекло. Те времена Андре теперь вспоминал так, словно что-то далекое и незнакомое, произошедшее в прошлой жизни.

Тот прежний Андре де Шатильон, вспыльчивый дуэлянт и забияка, умер. Он переродился в сурового и хладнокровного воина. Умного и расчетливого командира. А также, благодаря военной кампании в Бергонии, довольно состоятельного дворянина. И Андре прекрасно понимал, кому он был обязан своим перерождением.

С того дня, как он вернулся в столицу и подал прошение об аудиенции в секретариате его величества, прошел почти месяц. Высокопоставленные спутники, с которыми виконт де Шатильон путешествовал до Эрувиля, предупреждали его о том, что аудиенцию придется долго ждать. Несмотря на заслуги виконта в Бергонии, к королю его, естественно, никто не пустит. Тем более, что тот вряд ли находится в столице. Скорее всего, делом виконта займется какой-нибудь простой придворный секретарь — так думали его спутники и так думал сам Андре.

А вот у Максимилиана было свое мнение на этот счет… Маркграф де Валье был уверен, что персоной виконта де Шатильона заинтересуются не только мелкие секретари, но и рыбы покрупнее. И он оказался прав… Вчера Андре получил приглашение, подписанное главным секретарем его величества. И вот он уже во дворце.

Ожидая, пока его вызовут, Андре де Шатильон отстраненно размышлял о состоянии дел в столице Вестонии. А в частности, о безнаказанности сильных мира сего.

Дело в том, что на днях совершенно случайно на площади Менял виконт де Шатильон увидел того, кого уже и не ждал встретить. Андре возвращался из торгового квартала старой столицы, который, благодаря стараниям маркграфа де Валье, из постепенно умирающей части города превратился в оживленный и благоустроенный район.

Именно там, благодаря рекомендации Максимилиана, Андре удалось без проблем разместить своих бойцов, а также снять себе один из лучших номеров в гостинице, которой управлял человек маркграфа по имени Люкас.

Убранство номера до глубины души поразило Андре. Он впервые ночевал в подобного рода гостинице. Чудесный вид из окна на реку, дорогая мебель, мягкие ковры, свежая постель из снежно-белой ткани, кабинет, отдельная ванная и уборная — такими спальнями не каждый граф или даже герцог может похвастать.

Внизу располагался ресторан, в котором каждый стол был застелен белой скатертью, улыбчивые подавальщицы в чистых одинаковых фартуках быстро порхали по залу, разнося клиентам аппетитно пахнущую еду, а на небольшой сцене несколько музыкантов играли какую-то красивую балладу.

Погуляв по кварталу, Андре де Шатильон был приятно удивлен царившей здесь мирной атмосферой и уже подумывал о том, чтобы приобрести себе в одном из домов квартиру с видом на площадь с фонтаном. Благо, средств у него теперь хватало.

И вот, пребывая в благодушном расположении духа, виконт де Шатильон, спустя некоторое время, оказался на площади Менял, где заметил стоящую у входа в банковскую контору Краонов карету с гербом герцогов де Онжесов.

В первое мгновение при виде врагов кровь в жилах Андре вскипела, но он тут же поспешил взять себя в руки. Он прекрасно помнил наставление маркграфа де Валье, что еще не время вступать в открытое противостояние с герцогом де Онжесом, который, похоже, решил лично посетить своих кредиторов. Но каково же было удивление Андре, когда он увидел выходящего из конторы Краонов маркиза Луи де Онжеса в компании брата Оливье, а также Гаспара Краона.

Андре даже моргнул несколько раз, чтобы удостовериться в том, что зрение его не подводит. По его расчетам Луи де Онжес должен был сейчас находиться в Серой Башне, где еще недавно ждал своей участи сам Андре. Но маркиз де Онжес, широко улыбаясь и щеголяя в новом наряде, находился на свободе и выглядел вполне себе довольным своей жизнью. Видимо, папаша герцог каким-то образом все-таки смог освободить своего сыночка.

Сжав зубы и прошептав себе под нос несколько ругательств, Андре отвернулся от довольной жизнью троицы и продолжил свой путь… Пусть пока живут. Время расплаты еще придет…

Звук открывающейся двери отвлек виконта от мрачных воспоминаний. Он поднял голову и встретился взглядом с высоким лакеем.

— Ваша милость, — с легким поклоном произнес тот и посторонился, приоткрывая дверь.

Андре негромко выдохнул, отгоняя от себя остатки неприятных мыслей и, сосредоточившись на двери, как на будущем противнике, двинулся вперед.

Переступая порог, Андре уже был сосредоточен и готов к будущему словесному поединку. Но когда оказался в небольшом кабинете и увидел того, кто его там ждет, на мгновение растерял весь свой боевой задор.

— А вот и наш герой пожаловал! — воскликнул хозяин кабинета, и на его густо разрисованном белилами уродливом лице появилась широкая кривозубая улыбка.

Глава 7

Велеград, столица королевства Кларон. Восточный дворец, резиденция короля Ольгерда III .

В кабинете короля Ольгерда III, прозванного в народе Гордым, было тихо и спокойно. Сам хозяин кабинета сидел сейчас за массивным дубовым столом, на котором стояла доска для игры «Башни и Шпион», и внимательно изучал расположение фигурок, расставленных по клеткам.

Доска и каждая фигурка были сделаны из редких пород дерева, инкрустированного серебром, золотом и драгоценными камнями, и представляли собой настоящие произведения искусства.

В данный момент Ольгерд, используя манускрипт из дворцового архива, написанный магическими чернилами, воспроизводил на игровой доске знаменитую партию его деда, в которой тот буквально разгромил посла одного из ханов Великой степи. Поговаривают, что именно этот разгром на доске послужил сигналом хану не вести свои тумены в набег на Кларон. Якобы хан был настолько восхищен и поражен стратегическим мышлением короля, что решил направить свои войска на юг.

Правда ли это или нет, Ольгерд не знал. Деда он не застал. Тот умер за несколько лет до его рождения. Но Ольгерд, который, как и его славный предок, стал истинным поклонником игры «Башни и Шпион», очень хотел верить во все эти слухи и байки. Особенно после того, как он еще в детстве начал тщательно изучать манускрипты с подробным описанием каждой партии, сыгранной его дедом.

В свои пятьдесят пять Ольгерд III и сам достиг немалых высот в этой игре, но ему хватало мудрости осознавать, что до мастерства деда ему было очень далеко.

Тем более, что в отличие от своего славного предка, сам Ольгерд был силен кое в чем другом. Ольгерд был сангвальдом. Он являлся носителем истинного дара, что достался ему от ныне покойной матери, род которой восходил к древнему клану магов крови.

Дар у Ольгерда проснулся уже после того, как его отец и мать погибли, так что его обучением и просвещением занималась личная служанка королевы Магда. Сперва после смерти своей госпожи Магда таинственным образом исчезла, но, когда проснулся магический дар у молодого короля, она снова появилась.

Позднее Ольгерд узнал, что Магда была веталой. Той самой, из древних сказок и легенд, что питалась кровью своих жертв. Оказалось, что веталы, по сути своей являющиеся одиночками, в очень редких исключениях могут сосуществовать рядом с сангвальдами и служить им за плату в виде крови мага…

Изучая расположение фигур на доске, король отстраненно размышлял о происходящем в Мэйнленде. Уже несколько месяцев в Велеграде ждут аудиенции послы из приграничных городов Бергонии. Ольгерд прекрасно понимал, зачем они прибыли в Кларон и почему именно к нему.

За прошедшие тридцать лет Ольгерду III удалось не только укрепить свою власть в королевстве, но и присоединить к нему несколько некогда свободных княжеств и баронств. Причем только в одном случае ему пришлось использовать свои легионы. Остальные правители или их преемники присягнули ему добровольно. Вот и сейчас советы бергонских городов пытаются сделать то же самое.

С решением Ольгерд не спешил. Впрочем, как и всегда. Сперва ему нужно было обдумать все будущие ходы и комбинации. Тем более, что присоединение новых земель было сопряжено с нежелательным конфликтом с королем Вестонии, которому вряд ли понравятся действия Кларона.

Да, поговаривали, что Карл III при смерти из-за странной раны, с которой не могут справиться все его целители. Но тем не менее Золотой лев покинул Бергонию, не пожелав связываться с вестонской армией, которую возглавил еще несколько месяцев назад неизвестный маркграф де Валье.

Причем Ольгерду, внимательно следившему за происходящим в Бергонии, было прекрасно известно, что эту армию маркграф собрал сам, и что в этой армии вестонцев было меньшинство. Более того, эта армия, не понеся ни одного поражения, победоносным маршем прошла по всей стране.

Главный вопрос — как отреагирует этот таинственный маркграф на вмешательство Кларона в дела Бергонии? Ольгерду докладывали, что тот распустил свою армию и, оставшись с небольшим войском, планирует направиться в свою марку. Но что если Карл прикажет своему вассалу снова собрать эту армию и двинуться с ней на восток?

Ольгерд не сомневался в силе своего войска, но также он понимал, что боевые действия, которые начнутся сперва на востоке Бергонии, очень быстро перейдут на территорию Кларона. А это недопустимо. Особенно сейчас, когда старший сын Ольгерда, наследный принц Эдмунд, увел с собой два легиона на восток, чтобы защитить границу от вторжения кочевников.

Второй сын Ольгерда, принц Родерик, с одним легионом защищает границу с Бергонией, и еще один легион под командованием младшего принца Альгиса сейчас на юге, где всегда есть риск высадки островных пиратов.

Не ко времени прибыли послы, но отказывать им тоже нельзя. Такая возможность, когда земли сами идут в руки, выпадает очень редко.

Внезапно от противоречивых мыслей короля отвлекло ощущение знакомых магических эманаций. Ноздри Ольгерда затрепетали, улавливая запах крови.

— А ты не спешила, — произнес он глухо, при этом не отрывая задумчивого взгляда от доски с фигурками. — Уже несколько месяцев от тебя ни слуху, ни духу.

— Мой владыка, я торопилась как могла, — из тени в углу кабинета послышался тихий вкрадчивый голос Магды.

— Так торопилась, что успела даже выпить одного из моих подданных, — хмыкнул король.

Наконец, он оторвал свой взгляд от игровой доски и поднял голову.

После его слов из тени вынырнула гибкая женская фигура, закутанная в темный походный плащ.

Король брезгливо скривился.

— От тебя разит каким-то коровником.

— Прости, владыка, — ветала откинула глубокий капюшон, и по ее узким плечам рассыпались густые черные волосы. А на ее бледном красивом лице играла легкая улыбка. — Не смогла удержаться. Уж больно аппетитным мне показался младший сынишка хозяина постоялого двора.

Король снова скривился.

— Избавь меня от этих подробностей. Что ты смогла узнать?

— Все подтвердилось, мой владыка, — склонив голову, произнесла Магда. — Глава клана стригоев уничтожен. Причем досталось не только Веславу, но и его ближайшему окружению.

На лице короля не дрогнула ни одна жилка. Он молча ждал. Магда же, зная привычку Ольгерда всегда не перебивая дослушивать доклады до конца, и уже в конце забрасывать докладчика вопросами, продолжила.

— Веслав был одним из старших. Ему наверняка уже за сотню лет перевалило. Это не какой-нибудь новообращенный безмозглый кровосос. Стригоя такой силы нужно еще постараться прикончить.

В черных глазах Магды на короткий миг мелькнула лукавая искра.

— Важная деталь. Тот, кто уничтожил Веслава, прежде чем уйти, обезглавил его, а голову забрал с собой.

На лице Ольгерда была все та же безэмоциональная маска. Тем временем Магда продолжала:

— Осматривая логово стригоев, я почуяла кое-что странное… Это были еле заметные вибрации необычной ведьмачьей волшбы. Между кровососами и местными ведьмами любви никогда не было, но и войны тоже. Мать ковена и Веслав давно заключили договор о ненападении. Все эти годы договор неукоснительно соблюдался. До этого случая… Когда я прибыла в Темнодолье, между кланом стригоев и ковеном уже была резня в полном разгаре.

Магда ухмыльнулась.

— Они так самозабвенно накинулись друг на друга… Похоже, за долгие годы как у тех, так и у других накопилось много обид, раз они даже не попытались разобраться в этом деле и начать переговоры. Желай они сохранить мир, они бы обязательно обратили внимание на одну маленькую, но очень важную зацепку… Судя по следам ауры и слабому мерцанию эманаций маны, оставленных в логове стригоев, прикончивший Веслава был пришлым и действовал он в одиночку.

Король, сосредоточенно наблюдавший за Магдой, слегка нахмурил лоб.

— И да, это была ведьма, — произнесла ветала. — Мое чутье еще никогда не подводило меня. Очень сильная ведьма… В одиночку уничтожить старшего стригоя и его лучших бойцов, да еще и на их территории могла только такая. Однако ей все-таки не хватило опыта. Хорошо скрыть свои следы ей не удалось, хотя она явно старалась это сделать. Я сначала подумала, что пришлая специально наследила, чтобы спровоцировать конфликт между кровососами и ковеном, но потом пришла к выводу, что это не так.

Ольгерд приподнял ладонь, и Магда, безошибочно распознав его команду, замолчала. Королю нужна была пауза, чтобы обдумать услышанное. Некоторое время он задумчиво смотрел на игровую доску, где выстроились миниатюрные стрелки, изготовившиеся к стрельбе.

Через несколько мгновений, видимо, сделав какой-то вывод, он снова поднял голову и глухим бесцветным голосом произнес:

— Продолжай.

— Да, мой владыка, — произнесла Магда. — Покинув Темнодолье, я пошла по ее следу, который привел меня в Бурегорье. Прямо под стены княжеского терема. Но я опоздала. Когда я прибыла туда, погребальный костер с телом князя Яра, а также его жены и сына уже превратился в пепел.

Новость о смерти князя Яра и его семьи не застала короля врасплох. Почтовая птица из Бурегорья уже давно прилетела в Велеград.

Подробностей в послании не было. Сообщалось лишь, что князь Яр мертв и что в Велеград уже выехала большая делегация во главе с дядей покойного князя, чтобы преклонить колено перед Ольгердом III и получить одобрение на княжеский венец.

Покойный князь Яр был одним из первых, кто присягнул на верность Ольгерду III. Он был верным вассалом и соратником короля, на войско из пяти сотен копий которого тот всегда мог рассчитывать. Впрочем, к новости о его смерти Ольгерд, как и всегда, отнесся лишь как к потере одной из фигур на игральной доске, которую очень скоро можно будет заменить.

— Князя и его близких убило какое-то старое и очень сильное проклятие, — озвучивала подробности своего расследования Магда. — Мне сказали, что тела князя, его жены и сына были покрыты мерзкими язвами. А еще Яр был обезглавлен… Голову, как и в случае с Веславом, ведьма унесла с собой.

Поправив складку своего плаща, Магда произнесла:

— Князь был сильным вервольфом, но, как мне сказали, обратиться он не успел… Все произошло ночью. Телохранителей князя нашли спящими у дверей его опочивальни. То же самое произошло с теми, кто охранял княгиню и княжича. Никто ничего не слышал.

Магда криво усмехнулась. Из-под ее губ показались кончики острых клыков.

— Во что я, конечно, не поверила. Кто-то все равно должен был что-то услышать. Кроме того, в тереме князя было много защитных рун. Мимо них чужой не пройдет. Но чужой все-таки прошел, потому что ему помогли это сделать. Судя по всему, ведьма смогла договориться с местными первородными. Мне удалось поговорить с несколькими истинными из свиты князя, которые мне рассказали, что испокон веков там жили дримлинги. Князь Яр своим ближникам как-то раз даже хвастался, что живет с ними в мире.

— Ты уверена, что это дело рук той же ведьмы? — холодно спросил Ольгерд. Видимо, король уже услышал достаточно. Пришло время уточняющих вопросов.

— Да, мой владыка, — ответила Магда. — Эманации маны, что я уловила в тереме, ясно говорят о том, что за смертью князя Яра и его семьи стоит та же ведьма, что уничтожила стригоев.

— Пришлая ведьма договорилась с первородными хранителями того места? — ровным голосом произнес король. — Такое разве возможно? Почему ты обратилась к истинным, а не напрямую к первородным.

Магда пожала плечами.

— Поговорить с хранителями того места не получилось. Их больше там нет. Дримлинги ушли.

Впервые за все время доклада на лице у Ольгерда появилось выражение легкого удивления.

— Ушли? Хочешь сказать, дримлинги бросили свою землю?

— Да, мой владыка, — ответила Магда.

— Пришлая ведьма, которой даже дримлинги помогают, а потом оставляют свою землю… — вполголоса проговорил король, глядя задумчиво на доску с фигурами.

Затем он поднял голову и произнес:

— Твои выводы?

— Только догадки, мой владыка, — ответила Магда и с сомнением в голосе добавила: — Правда, чем больше я узнаю об этой ведьме, тем невероятней мне кажется все происходящее.

— Говори, — произнес король, откинувшись на спинку кресла и взяв с игровой доски фигурку шпиона.

Неизвестный резчик изобразил его в плаще и с капюшоном на голове. Шпион сидел на корточках вытянув голову вперед, будто пытаясь заглянуть куда-то.

Капюшон слегка сдвинулся, обнажая полумаску, которая скрывала часть лица лазутчика. Сама полумаска была выполнена в форме лисьей морды. Ее уши были слегка заострены, придавая шпиону вид хитроумного обманщика. Маска была украшена тонкими серебряными узорами, имитирующими магическую вязь скрыта.

В правой руке шпион держал миниатюрный кинжал, лезвие которого было сделано из серебра и украшено крошечными рубинами, символизирующими капли крови.

На поясе фигурки висел мешочек, похожий на те, которые носили маги-алхимики. Ольгерд еще в детстве решил, что в этом мешочке шпион наверняка хранил свои специальные зелья: яды и лечебные эликсиры…

— Сперва ведьма уничтожила Веслава, — произнесла Магда. — Затем настала очередь князя Яра… Причем обоих убийца обезглавила. Она явно хотела, чтобы тот, кто расследует эти смерти, связал их. Чем я, собственно, и занималась последнее время… И вот что мне удалось выяснить. В первую очередь, я задалась вопросом, что могло связывать главу клана стригоев из Темнодолья и князя-оборотня из Бурегорья? Какие могут быть общие дела у природных врагов, живущих далеко друг от друга, да еще и являющихся представителями разных сословий? И как во всем этом может быть замешана пришлая ведьма? Оказалось, что одно такое общее дело было. Оно связано с небольшим княжеством Скалигард, а вернее — с князем Ратибором. Веслав со своими стригоями помог князю Яру убить Ратибора, после смерти которого скалигардцам не оставалось ничего другого, как преклонить колено перед победителями. Говорят, что сын и дочь князя Ратибора в тот день тоже погибли. А вот о его жене княгине Ладиславе никто ничего больше не слышал. Она как сквозь землю провалилась. Правда, мне удалось узнать кое-что об этой Ладиславе…

Магда снова оскалила свои острые клыки.

— Она была ведьмой. Когда-то была частью небольшого ковена, но влюбилась в молодого князя и вышла замуж.

— Хочешь сказать, что это та самая Ладислава вернулась, чтобы отомстить за мужа и детей?

— Ничего другого мне в голову больше не приходит, — пожала плечами Магда. — И Веслав и князь Яр участвовали в нападении на князя… Все происходящее очень похоже на месть. Только вот кое-что не складывается. Та Ладислава вряд ли была способна в одиночку расправиться сперва со старшим стригоем, а потом и князем Яром. Ведьма, которая действует сейчас, намного сильнее той Ладиславы… Но, если это все-таки она, мне не терпится узнать, каким образом она обрела столько силы.

— Полагаю, — спокойно произнес король. — Раз ты сейчас рядом со мной, значит, ее след привел тебя в Велеград?

— Да, мой владыка, — кивнула Магда. — Ее след действительно привел меня сюда. Все указывает на то, что она сейчас в столице. И раз уж даже я не могу ее почуять, ее прячут первородные. Но долго бегать от меня она не сможет. Я знаю, зачем она прибыла в Велеград.

— Видимо, ей нужна еще одна голова? — озвучил свою догадку король. — Кто он? Или это она?

— Вы, как всегда, проницательны, мой владыка, — улыбнулась Магда. — Это мать ее бывшего ковена, старая Радвига.

Ольгерд откинул голову на спинку кресла и мельком взглянул на игровую доску, где стояли башни, защищавшие короля. Рядом с королем стояла фигурка мага в темно-синей мантии, в руке которого был длинный жезл.

Спустя мгновение на лице Ольгерда Третьего появилось выражение удовлетворения.

— Очень хорошо. Не придется бегать за ней по всему материку. Она заинтересовала меня. У тебя все готово?

— Да, мой владыка, — прижав руку к груди, с поклоном произнесла Магда. — Никуда она от нас не денется.

Глава 8

Зима, наконец, закончилась, одарив напоследок Гондервиль сильным снегопадом, который продолжался почти полторы недели. Но потом температура несмело поползла вверх, и все вокруг начало постепенно пробуждаться от зимней спячки. А это означало, что со дня на день наше небольшое войско могло выступить в путь.

Я понимал, что ранняя весна — это довольно сложный период для похода, особенно в условиях этого мира. Погода все еще может быть непредсказуемой — от холодных ветров до проливных дождей. Да и снег может еще не полностью растаять, что непременно превратит дороги в грязные труднопроходимые направления. Особенно в холмистой местности.

Ночи в эту пору еще холодные. Ночевки в такую погоду сопряжены с рисками обморожений и простуд. Особенно достанется нонкомбатантам, которые решили последовать за мной, они не такие закаленные, как горцы или те же мертонцы.

Поэтому мной было принято решение изначально осуществить переселение в два этапа. Сперва во главе со мной в марку отправится отряд из почти полутора тысяч человек. Тысяча из которых были воины, а остальные являлись гражданскими, которые бы отвечали за строительство жилья, складов, укрытий для животных, ремонт дорог, уход за скотиной и еще десятки других важных процессов. И уже когда все будет готово к приему большого количества людей и животных, следом за первым отрядом отправится остальная часть моего войска с переселенцами.

Ганс, кстати, оказался прав. Его предсказания, что в мою марку захотят переселиться многие из местных, полностью оправдались. Я бы даже сказал — реальность превзошла все самые смелые предположения.

Местные, после творившегося беспредела во время боевых действий, увидев, как за последние месяцы кардинально в лучшую сторону изменилась ситуация на землях, которые, по сути, находились под контролем моих людей, естественно, связали установленный порядок с персоной маркграфа де Валье.

Поэтому я не особо удивился, когда с первыми весенними деньками к Гондервилю со всех сторон потянулись жители из всех окрестных земель. Большие крестьянские семьи на телегах и повозках, загруженных скарбом, артели ремесленников, а также пешие одиночки, тащившие на себе свои скромные пожитки — все они шли ко мне, надеясь на лучшую жизнь. И их, похоже, не пугало переселение в земли, находящиеся на границе с Тенью. Видимо, теперь только со мной они связывали свое будущее благополучие.

Я, конечно, понимал, что это «переселение народов» еще аукнется мне конфликтами с бергонскими аристократами, земли которых крестьяне покидали целыми семьями, но препятствовать им я не пытался.

Во-первых, большинство из этих аристократов, пока их крестьян грабили, насиловали и убивали, отсиживались где-то за границей, вместо того чтобы с оружием в руках защищать свои земли. А во-вторых, учитывая последствия демографического спада последних лет, моему маркграфству в любом случае потребуется восполнять недостающие человеческие ресурсы за счет переселенцев из других регионов.

В общем, если кому-то из этих аристократов вдруг захочется поконфликтовать со мной, желаю им удачи. Она им очень пригодится, но вряд ли поможет.

Изначально, когда король «осчастливил» меня этим маркграфством, я был полностью настроен сосредоточиться на походах в Тень и добыче крудов.

В первую очередь я планировал обустроить базу в Форт де Грис, небольшом городе-крепости, который являлся столицей моей марки, а потом уже оттуда отправлять экспедиции за Барьер. Обустройством самого маркграфства я, если и собирался заниматься, то планировал делать это постепенно и без спешки. Тем более, что земли мне достались безлюдные и не особо обширные. И это еще мягко сказано.

Естественно, после моей успешной военной кампании многое изменилось, и в первоначальные планы пришлось вносить множество правок.

Большое количество переселенцев, потерявших свои дома и родичей, ставших, по сути, никому не нужными изгоями, видели во мне свое спасение. Да и для меня, как для начинающего феодала, замаячили новые перспективы, помимо добычи крудов.

Разумеется, опыта в этом направлении у меня никакого не было, но я примерно себе представлял, что именно буду делать. Кроме того, рядом со мной находилось много толковых людей, таких как мой сенешаль или тот же граф де Потье, которые всегда могли помочь как делом, так и советом.

Правда, когда я на одном из наших собраний обрисовал им свою стратегию ведения дел в маркграфстве, мои советчики серьезно призадумались. Особенно граф де Потье… и я понимал причину его мрачной задумчивости.

Для местных феодалов, которые веками управляли своими землями по старинке, любое изменение — это как красная тряпка для быка. Они привыкли, что крестьяне зависят от них во всем, платят дань урожаем, работают на их полях, да и вообще живут по правилам, которые диктует землевладелец. Для феодалов все это не просто устоявшийся порядок, а основа их власти и богатства.

Собственно, тот же граф де Потье был истинным сыном этой эпохи и ничем не отличался от себе подобных землевладельцев. Отсюда его, хоть и сдержанная, но негативная реакция.

Если вдруг какой-то маркграф-выскочка начнет снижать налоги или, что еще хуже, даст крестьянам возможность не платить их несколько лет, чтобы те «обросли жирком», а потом, что самое ужасное, этот вирус распространится и на другие земли — это будет прямой удар по кошельку и влиянию феодалов-консерваторов.

И им плевать на то, что такие реформы могли бы всерьез улучшить жизнь их крестьян. Для этих ребят все эти идеи выглядят, как угроза потерять контроль над своими владениями. Большинству из них даже в голову не приходит, что если все сделать аккуратно и по уму, то вследствие роста благосостояния крестьян, их собственная казна тоже начнет быстрее наполняться. В их глазах маркграф-выскочка — не просто новатор, а настоящий революционер, подрывающий устои их феодального мира.

Естественно, они не будут сидеть сложа руки. Скорее всего, начнут искать союзников среди других влиятельных вельмож, включая тех же жрецов, а потом и короля. И не стоит забывать про слухи и интриги — в этом деле они мастера. А если все пойдет совсем плохо, могут и за оружие взяться, чтобы защитить свои привилегии и проучить зарвавшегося бастарда.

В общем, если бы мое маркграфство находилось в центре страны, то мои тезисы были бы настоящим вызовом всему феодальному обществу. Крестьяне, несомненно, одобрили бы мои начинания, пусть сперва в их глазах я бы прослыл этаким чудаком, но для феодалов, в особенности моих соседей, превратился бы во врага номер один как пить дать. Достаточно было посмотреть на хмурую физиономию графа де Потье, когда я зачитал ему несколько тезисов из своего плана. А ведь он услышал лишь малую часть того, что я намеревался провернуть в своей марке.

Но маркграфство Валье находилось слишком далеко от всего так называемого цивилизованного мира, и до моих планов никому сейчас не было дела. Тем более, что Карл III ясно дал мне понять, что я могу делать в своей марке все, что захочу.

Кроме того, на данный момент, если кому-то вдруг не понравится, как я веду дела у себя во владениях, мне все равно никто ничего не сможет возразить — просто не хватит смелости.

Однако в будущем, если все, что я задумал, будет успешно реализовано, в мое маркграфство начнется массовое паломничество беженцев как из Бергонии, так и из других стран. Вот тогда и стоит ждать проблем.

Что же касается моих идей, то на самом деле ничего особенного я не планировал делать.

Я всего лишь решил дать крестьянам передышку. У них и так на плечах огромный груз. Война, переезд на новое место… Так что в ближайшие пару-тройку лет ренту за землю платить они не будут. Пусть спокойно сконцентрируются на том, чтобы поднять свои хозяйства на ноги. Вот тогда и поговорим о выплатах.

Если я увижу, что дела у крестьян идут на поправку, но они еще не совсем готовы к большим выплатам, предложу разбить сумму на части. Пусть выплачивают постепенно, раз в квартал, например, или раз в полгода.

Кроме того, я собирался пойти на уступки и освободить крестьян от налога на урожай на несколько лет. Пускай в ближайшие пару лет весь урожай оставляют себе — кормят семьи, развивают хозяйство. Потом, когда дела пойдут лучше, вернемся к налогам.

Этими шагами я планировал показать людям, что маркграф де Валье действительно заботится о них, а не просто собирает налоги. Ну и для маркграфства это тоже выгода: крестьяне станут лояльнее, сильнее и смогут внести больший вклад в развитие марки в будущем.

Примерно также я планировал поступить и с теми, кто не связывал себя с работой на земле. Нужно было поддержать мастеров, выделив им землю или здания под мастерские. С таким наплывом людей понадобятся инструменты, одежда, мебель и все остальное.

Под сбыт товаров я планировал восстановить старые и организовать новые ярмарки и рынки. Например, для, так сказать, внутреннего товарооборота можно будет организовать ежедневные или еженедельные рынки, где крестьяне и ремесленники смогут продавать свои товары. А для привлечения купцов из других земель пару раз в год устраивать большие ярмарки.

Кроме того, я понимал, что без хороших и безопасных дорог никакой торговли не будет, поэтому придется раскошелиться на ремонт оных, а также организовать постоянное патрулирование.

Но и это еще не все… Чтобы марка стала привлекательным местом для торговли, в первые годы не обойдется без снижения торговых пошлин.

В общем, дел было невпроворот. А ведь я еще планировал создание больницы в столице марки, а также школы для детей из простых семей. Отремонтировать храмы Праотца и Пресветлой, которым наверняка досталось от жрецов Алого храма.

Но были и планы, о которых я не распространялся. Например, мы с Лорином задумали заняться развитием животноводства в моей марке. Где главным направлением стали бы лошади. Уже сейчас у нас с хэйдэльфом была разработана стратегия разведения, а в будущем и улучшения как минимум трех пород лошадей. Благо, после военной кампании поголовья для этого хватало.

О других домашних животных и птицах мы тоже не забывали, для этого перед походом в мои собственные стада Лорином были отобраны самые лучшие экземпляры.

А еще я тешил себя надеждой, что в будущем на мои земли переберутся и другие первородные. Места для них в моей марке было предостаточно. Осталось только создать подходящие условия. Ребята они консервативные и менять шило на мыло не будут. Хотя я знал, что рано или поздно это обязательно произойдет. Об этом мне частенько говорили как Лорин, так и мои фэйри.

Ведь с появлением первородных можно будет, например, сосредоточиться на разведении культур с высоким потенциалом для продажи, таких как специальные лекарственные растения.

Если на наших ярмарках появятся оригинальные товары, это обязательно заинтересует сперва обычных купцов, а потом уже и крупные торговые дома.

В общем, планов по развитию моей марки было много, но сперва до нее нужно было еще добраться…

* * *

Гондервиль наш отряд покинул в конце первого месяца весны. Как и планировалось, в поход отправились почти полторы тысячи человек. Кстати, за все время, что я находился в Гондервиле, представители Сапфировой гильдии так и не вышли со мной на контакт.

Альдрик ван Клаусен, спустя неделю после нашей беседы, покинул город и, судя по данным моих разведчиков, отправился обратно в Ромон.

В принципе, я понимал, что задумали нынешние боссы гильдии. Они тянули время. Ждали, когда я уйду в свою марку и уведу с собой все свои войска. Именно поэтому в цитадель так никто и не пытался тайно пробраться.

Что же, магов ждал облом… На смену гарнизону из мертонцев и присягнувших мне горцев прибыли воины барона де Бакри. А я перед отъездом из Гондервиля объявил об аукционе, который я намерен провести ближе к зиме, где цитадель будет выставлена на продажу. Уверен, новость довольно быстро достигнет ушей всех магических гильдий, и тогда посмотрим, как запоют сапфировые, когда поймут, что очень скоро у них появятся конкуренты.

Спустя двенадцать дней наше небольшое войско добралось до Каменного ручья. Так называлась река, отделявшая земли маркграфства Валье от Бергонии.

Несмотря на то, что река выглядела спокойной и даже мирной, переправа через нее была делом непростым, особенно, когда за плечами довольно сложный двенадцатидневный переход по холмистой местности.

Хотя погода выдалась солнечной, весеннее тепло пока не успело разогнать остатки зимы. Снег все еще лежал в тенистых местах, прячась под деревьями и кустарниками, напоминая о том, что холода окончательно не отступили.

Невзирая на усталость, переход через реку мы все-таки решили сделать сегодня. Кто знает, что за сюрпризы могла приготовить эта, на первый взгляд, спокойная вода? Да и проводники из местных предупреждали нас, что весенние ручьи часто капризны и коварны — тающие снега накапливаются в горах, и вода может резко подняться в любой момент.

Несмотря на то, что это был брод, берег был довольно крутым и скалистым, особенно с бергонской стороны, что делало переправу еще более сложной задачей. Вода в реке была ледяной, и даже мысль о том, чтобы ступить в нее, заставляла содрогнуться.

Над рекой на противоположном берегу возвышалась старая полуразрушенная башня. Это все, что осталось от небольшого приграничного форта. Теперь она стояла одинокая и покосившаяся, словно древний страж, который видел лучшее времена, но был забыт своими хозяевами навсегда.

Было видно, что люди из долины устали. А вот закаленным горцам и мертонцам эти двенадцать дней дались довольно легко. Так что войско начало переправу решительно и без проволочек.

Я верхом на Шторме, окруженный моими ближниками, стоял на небольшом холме, откуда меня всем было видно, и следил за переправой.

Я понимал, что для моих людей пересечение этой границы — это не просто переход через реку, это некий символический шаг в неизвестность. Шаг на земли, которые считались опаснейшим местом в Мэйнленде. Люди должны видеть нового хозяина этих владений. От него должны исходить волны спокойствия и готовности в любой момент отразить любую угрозу.

Сейчас, как ни странно, каждая мелочь имела значение. Поэтому я и все мои страйкеры были облачены в магические доспехи. Мы постоянно перебрасывались непринужденными фразами, улыбались и делали вид, что эта переправа ничем не отличается от других таких же переправ. Я то и дело ловил на себе взгляды людей и то, что я замечал, мне нравилось. Народ, похоже, был уверен в своем маркграфе.

Уверенности добавляли десятки разложенных разведчиками из отряда Аэлиры костров на противоположном берегу, которые уже ждали нас здесь два дня.

Аэлира периодически отправляла ко мне Вайру с донесениями о состоянии дорог и о потенциальных угрозах. Правда, последних пока не наблюдалось. Если не считать, конечно, следов местных жителей, которые разбегались от нашего войска в разные стороны. С ними мне придется разбираться позднее. Смысла гоняться за ними по лесам и холмам не было никакого. Со временем сами придут ко мне на поклон, когда по лесам начнут расселяться общины гленнов и вервольфов. Против истинных у простых людей нет шансов.

Когда переправа была, наконец, закончена, солнце уже практически спряталось за горизонт. Рядом со старой башней вырос окруженный фургонами и заостренными кольями военный лагерь. Мы решили дать двухдневный отдых людям и животным.

Я сидел в своем шатре, вытянув ноги к походной печке, и с удовольствием попивал травяной отвар, когда снаружи послышалась возня, и спустя несколько мгновений в проходе появился Гуннар.

— Ваше сиятельство, — произнес он слегка взволнованно. — прибыли разведчики.

— Что там? — спросил я, нехотя поднимаясь с кресла.

— В сторону лагеря движется небольшой отряд из местных, — ответил Гуннар.

— Хм, — произнес я, двигаясь на выход и на ходу принимая из рук Гуннара плащ. — Наконец решились выйти на контакт… Что же, послушаем, что они скажут…

Глава 9

Отряд местных состоял из дюжины бойцов. Все конные, плюс пятерка заводных лошадей. Судя по добротному снаряжению и откровенно бандитским рожам, ребята к нам на огонек заглянули бывалые и знающие толк в уничтожении себе подобных.

Главным у них был невысокий широкоплечий бородач с темно-серыми глазами и приплюснутым, как у кулачного бойца, носом. Мое истинное зрение показало, что я имею дело со страйкером в ранге медиуса. Хотя по его магическому доспеху из кожи какого-то теневого существа и без сканирования было понятно, что глава отряда — боевой маг.

Помимо самого главаря, мой дар видящего без труда обнаружил еще двоих одаренных из числа истинных. Мужчина и женщина. Худые, гибкие тела, внимательные немигающие взгляды, на головах капюшоны, из-под которых видны заплетенные в узкие косички черные волосы.

Сперва я подумал, что они брат и сестра, но, заметив крошечную энергосистему и бьющееся маленькое сердце в животе женщины, пришел к выводу, что эти двое, скорее всего, муж и жена. А еще по характерным чертам их лиц, а также намечающимся изменениям на коже, которые эти двое тщательно пытались скрыть, было понятно, что передо мной сейчас находятся сородичи покойного Эмиля де Марбо.

Правда, их энергосистемы и источники не были деформированы ведьмачьей волшбой, как у виконта. Отчего они выглядели довольно спокойными и даже флегматичными, собственно, такими, какими и должны быть ящеролюды. Чего нельзя было сказать об остальных головорезах из этого маленького отряда. Все заметно нервничали, хоть и старались этого не показывать.

Когда я шагал в сторону неожиданных гостей, взятых моими людьми в кольцо, легкий ветерок принес мне тихое послание от Вайры:

— Их лагерь в дне пути отсюда. Там еще пятеро. Двое из них — боевые маги. Гленны следят за ними.

Я молча кивнул в ответ и продолжил движение.

Гости уже спешились и, стараясь не делать резких движений, ожидали моего приближения.

Главарь внимательно оглядывал моих воинов и наш лагерь. И в его серых глазах я видел удивление и уважение. Когда же я в сопровождении Сигурда и еще нескольких страйкеров оказался в нескольких шагах от него, его лицо немного вытянулось, а густые брови поползли вверх.

Его люди еще больше напряглись, но резких движений не делали. Кстати, судя по ярким всполохам в их энергосистемах, мое появление заставило оживиться даже флегматичных ящеролюдов. Особенно женщину. Похоже, беременность делала ее еще более чувствительной к магическим эманациям.

— Мне доложили, что кто-то искал встречи с маркграфом де Валье, — произнес я. — Что же, он перед вами. Назовитесь.

Говорил я негромко и относительно вежливо, но все, кто меня хорошо знал, понимали, что в любой момент в таком же тоне из моих уст может прозвучать приказ об уничтожении незваных гостей.

Видимо, главарь пришлых обладал хорошим чутьем и, довольно легко распознав в собеседнике человека, с которым шутки плохи, излучая миролюбие, произнес с учтивым поклоном:

— Приветствую вас, ваше сиятельство! Шевалье Жан Дюваль, к вашим услугам. А это моя дружина.

Следом за своим командиром мне тут же поклонились и его люди.

— Мой замок и скромные владения, унаследованные мной от предков, верно служивших всем маркграфам де Валье, находятся на северо-западе маркграфства, — продолжил говорить Жан Дюваль.

— Далековато вы забрались от родных мест, — произнес я.

— Вы правы, ваше сиятельство, — ответил чернобородый шевалье. — Но у меня был веский повод. Как только дороги стали проходимыми, я отправился в Гондервиль, чтобы преклонить колено перед моим новым сюзереном. И я безмерно рад, что встретил вас раньше, чем предполагал.

После этих слов он, медленно обнажив свой клинок и протягивая его мне двумя руками, действительно опустился на колено и серьезным ровным голосом торжественно произнес:

— Я, шевалье Дюваль, клянусь тебе, маркграф де Валье, быть верным и преданным в добром и в худом, в бедности и в богатстве, в жизни и в смерти. Я клянусь не причинять тебе зла, не предавать тебя и не вредить твоему имуществу. Я обязуюсь этим мечом отстаивать твои интересы, помогать в войнах и советах, исполнять все порученные мне обязанности. Если же кто-либо посягнет на твою жизнь, я встану на твою защиту. Если я нарушу эту клятву, пусть я потеряю свой лен и все привилегии, дарованные мне тобой. Эта клятва произнесена перед богами и людьми, и да будет она нерушимой до конца моей жизни!

К слову, пока шевалье Дюваль произносил свою вассальную клятву, его люди стояли не шелохнувшись. Все правильно. В этом мире действовало правило: «Вассал моего вассала — не мой вассал». Здесь отношения верности и подчинения были сугубо личными и напрямую связывали только двух людей: вассала и его господина.

Закончив говорить, шевалье Дюваль продолжал стоять на одном колене опустив голову и не шевелясь, протягивая мне свой клинок. Я же, не говоря ни слова, задумчиво разглядывал его. Возникла продолжительная пауза, которая явно заставила понервничать людей шевалье. Да и сам Жан Дюваль, судя по лиловым всполохам в его энергосистеме, был готов в любой момент воспользоваться своим мечом отнюдь не для защиты сюзерена, которому он сейчас пытался присягнуть.

Любопытный персонаж этот Жан Дюваль. Радовало то, что он сам ко мне пришел и мне не понадобилось гоняться за ним по всему маркграфству. Его имя мне уже было знакомо. Оно значилось в журнале, обнаруженном в сокровищнице сапфировой цитадели.

Шевалье Дюваль был одним из тех, кто сотрудничал с гильдией, сбывая им все добытое в Тени и на фронтире. Попросту говоря: передо мной сейчас, склонив колено, стоял предводитель одного из трех отрядов контрабандистов, промышлявших на Теневом перевале. Судя по журнальным записям о добыче, на фоне своих конкурентов по опасному бизнесу, шевалье Дюваль не мог похвастаться серьезными достижениями. Он сдавал меньше всего ресурсов.

Естественно, к нему у меня было очень много вопросов. И ответы на них я бы мог получить прямо сейчас. Я чувствовал на себе внимательные взгляды моих людей. Достаточно одного жеста — и пришлые будут обезврежены и связаны. С Дювалем придется повозиться, но и он никуда бы не делся. А потом с помощью зелья правды и манипуляций льюнари я бы выведал все, что меня интересует.

Однако я не собирался действовать так радикально. Зачем плодить врагов на ровном месте? Все, что творилось до моего прихода на эти земли, уже в прошлом. Сейчас начинается новая эра. И пусть этот шевалье Дюваль еще тот прохвост, я предпочитаю иметь его если не в друзьях, то по крайней мере в союзниках. Тем более, что он сам сделал первый шаг навстречу. Кроме того, от моих действий сейчас зависит будущее отношение местных к новому хозяину марки. Показать силу — это, несомненно, очень важно. Прежнего хаоса не будет. Но необходимо еще и дать понять всей этой вольнице, что новый маркграф — человек адекватный и с ним можно иметь дело.

Напряженная пауза затянулась. Мельком я осмотрел лица контрабандистов. Эмоции на них читались разные. От досады за необдуманный шаг их господина, до мрачной решимости сражаться до последнего.

Наконец я в безмолвной тишине, нарушаемой лишь привычными звуками походного лагеря, сделал шаг в сторону шевалье Дюваля и принял из его рук меч.

Затем внимательно осмотрел его. Хм… А этот шевалье Дюваль полон сюрпризов.

Меч страйкера, на первый взгляд, казался простым и неприметным, но при ближайшем рассмотрении человеку знающему он мог раскрыть много любопытных деталей.

Тонкий чуть изогнутый клинок, сделанный из тусклого серого металла, который не блестел в свете факелов, был явно создан, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Стальная поверхность была покрыта мелкими царапинами, свидетельствующими о множестве схваток, через которые прошел меч. В истинном зрении оружие страйкера представляло собой продолговатое веретенообразное переплетение тонких энергоканалов светло-лилового цвета. Мой паразит был сыт, так что никак не отреагировал на инородную магию. А вот мне эта магическая вязь показалась очень знакомой…

Рукоять меча была обмотана кожей какого-то теневого монстра. Она потемнела от времени и пропиталась потом и кровью. Оголовье было простым и массивным. В форме башки клыкастого хищника из рода кошачьих.

В общем, этот меч не выглядел впечатляюще. Он явно не был создан для того, чтобы поражать окружающих своим внешним видом на королевских балах и приемах. Лишь тот, кто способен почувствовать теневую магию, поймет, что в руках у него — не просто оружие, а по-настоящему уникальный артефакт, который многое повидал и может стать ключом к победе в следующей смертельной схватке.

А еще я вспомнил, где уже видел такую же работу. Тот кинжал призрака, который был отобран у меня Диким герцогом. И меч, и утерянный мной кинжал были созданы мастерами из Тени…

Оторвав взгляд от меча, я посмотрел на коленопреклоненного шевалье Дюваля. Наши с ним взгляды встретились. Его неожиданное появление, затем присяга — все происходило довольно стремительно. Но с другой стороны, согласно местным правилам, все землевладельцы из моего маркграфства, если кто-то из них еще остался в живых, рано или поздно принесли бы мне клятву верности и признали бы меня своим сюзереном. Так что шевалье Дюваль всего лишь решил сыграть на опережение. С целью заручиться будущей поддержкой нового маркграфа.

Что же, давай посмотрим, что из этого получится. Главное, чтобы ты потом не пожалел о своем решении.

Когда я заговорил, окружавшие нас люди сперва навострили уши, но после первых моих слов стандартного ответа сюзерена, на лицах некоторых пришлых появились улыбки облегчения.

— Я, маркграф де Валье, — мой голос зазвучал торжественно и твердо. — Принимаю твою клятву, шевалье Дюваль, с великой благодарностью и одобрением. Отныне ты находишься под моей защитой и покровительством. Я обещаю охранять твои права, защищать твой дом и заботиться о тебе, как о своем верном слуге и союзнике. Я даю тебе слово, что буду справедливым и мудрым господином, всегда готовым выслушать и поддержать тебя в трудные времена. В обмен на твою верность и службу ты получишь мое заступничество и мою благосклонность. Ты можешь полагаться на меня, как на своего господина, и я буду ждать от тебя исполнения всех твоих клятв и обещаний. Да будет наш союз крепок и да принесет он мир и благополучие нашим землям. Мы теперь связаны узами чести, и пусть они не ослабевают до конца наших дней!

Закончив говорить, я вернул уже моему вассалу его меч, и когда он поднялся, мы обменялись крепким рукопожатием. В следующее мгновение над лагерем пронесся радостный многоголосый рев нескольких сотен глоток.

Все присутствовавшие прекрасно понимали, что все произошедшее только что — всего лишь обязательная формальность, но в то же самое время появление нового вассала, да еще из местных, сразу же после перехода через границу, было хорошим знаком для моих людей. Во время посиделок вокруг своих костров многие этой ночью скажут, что древние боги благоволят их лидеру. А это в свою очередь еще один повод похвалить самих себя за правильно принятое решение отправиться вместе с маркграфом на новые земли.

— Надеюсь, мессир, — произнес я с улыбкой. — Вы не откажете мне в удовольствии разделить со мной ужин и заодно развлечь меня беседой? О ваших людях и лошадях не беспокойтесь. О них позаботятся.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — снова поклонился шевалье Дюваль. — С огромным удовольствием приму ваше приглашение.

* * *

Все то время, пока мы шагали по лагерю, шевалье Дюваль с интересом вертел головой. Периодически он негромко одобрительно цокал языком и покачивал головой. Похоже, наш быт и порядки пришлись ему по душе.

Еще бы ему не понравилось. Не ошибусь, если скажу, что такой подготовкой и дисциплиной, как у моего войска, ни одна армия в этом мире похвастать пока не могла. А об экипировке, транспорте и обеспечении я вообще молчу.

Когда мы наконец добрались до моего шатра, и я переступил порог, то первое, что мне бросилось в глаза, это дюжина трофейных клинков, висевших на специальных подставках.

Главными экспонатами в этой коллекции, конечно же, были изогнутые мечи Серого Жнеца, висевшие в центре.

Я бросил вопросительный взгляд в сторону Гуннара. Мой камердинер сделал морду кирпичом, но в его глазах плясали бесенята. Ему явно хотелось поглядеть на реакцию моего гостя. И тот его не разочаровал.

Шевалье Дюваль, зайдя за мной следом, не успев осмотреться, тут же зацепился взглядом за инсталляцию, сооруженную Гуннаром, и мгновенно залип.

Знаменитые изогнутые клинки он явно узнал. Вон как брови поползли вверх, а бородатая физиономия превратилась в маску изумления. А вот веснушчатая рожа моего камердинера сияла сейчас как начищенный до блеска медный таз. Весь его вид в эту минуту как бы говорил, мол, вот, смотри, на что способен мой господин.

Нужно отдать должное моему гостю, он довольно быстро справился со своими эмоциями и все-таки заставил себя оглядеть мое походное жилище. В его глазах снова читалось одобрение. О клинках Серого Жнеца он не проронил ни слова. Хотя, пока мы рассаживались за столом, я замечал его задумчивые взгляды, которые он мельком бросал на подставку с трофеями, а потом на меня.

Под ничего не значащий разговор о погоде мы некоторое время наслаждались кулинарными талантами моего нового повара, которого мне еще зимой представил Гуннар. Тот был его земляком, еще в молодости перебравшимся сперва в Вестонию, а затем и в Бергонию. Отслужив несколько лет поваром в доме у одного барона, он из-за начавшихся военных действий вынужден был бежать в Контерн, где впоследствии и познакомился с Гуннаром.

И вот сейчас старик нас баловал тетеревом с грибами в сметанном соусе, запеченной форелью с пряными травами, тушеной олениной и тремя видами паштетов.

Когда Гуннар начал расставлять блюда на столе, шевалье Дюваль, шумно вдыхая умопомрачительные запахи, на некоторое время позабыл о моих трофеях и полностью сосредоточился на еде. Лишь иногда он нехотя отрывался от своей тарелки, чтобы поддержать со мной разговор.

Когда он, наконец, насытился и, откинувшись на спинку стула, слегка осоловелым взглядом посмотрел на меня, я спросил:

— Судя по вашему выговору, вы не вестонец?

— Вы правы, ваше сиятельство, — ответил он. — Мои предки перебрались в эти края с юго-востока Бергонии.

— Понимаю, — произнес я. — И как сейчас обстоят дела в ваших владениях?

Мой вопрос заметно оживил моего собеседника. Ведь только что представился отличный момент, чтобы пожаловаться на сложную жизнь и скверно идущие дела.

Шевалье Дюваль полностью оправдал мои ожидания. Как и предполагалось, со слов моего гостя, в его владениях все шло очень плохо. Если до прихода Багряных он еще кое-как сводил концы с концами, то после вторжения ему пришлось спешно бежать на север и искать убежища у кланов горцев. Кстати, именно там он и услышал обо мне.

Вернувшись в свои владения осенью, шевалье Дюваль обнаружил свой замок разграбленным. Единственную деревеньку, принадлежавшую ему, Багряные сожгли, а крестьян, похоже, увели с собой.

На мой вопрос о Форте де Грис и об оставшемся в нем гарнизоне Багряных он сообщил, что ему практически ничего не известно. Мол, по дошедшим до него сведениям Красные плащи покинули Форт де Грис практически сразу же после поражения Серого Жнеца. Судя по всему, они ушли на северо-восток горными тропами. А главный город-крепость марки, по-видимому, сейчас предоставлен самому себе. В общем, как я и предполагал, в маркграфстве правит балом хаос и вольница.

В конце шевалье рассказал о том, как, с горем пополам перезимовав, он решил отправиться в Гондервиль, чтобы предстать перед новым маркграфом де Валье и попросить у него поддержки.

Я, внимательно слушая его рассказ, периодически кивал и сочувственно покачивал головой. А когда он, наконец, закончил, я взял со стола свой бокал с вином, задумчиво сделал глоток, а потом после непродолжительной паузы спокойно произнес:

— Мессир, мне кажется, вы упустили один очень важный момент в вашем рассказе. Вернее, этих моментов, скорее всего, множество, но для начала меня интересует только один. Мне бы очень хотелось обсудить его с вами, но только без вранья, которым вы меня только что пытались накормить. И да, прошу вас, избавьте меня от спектаклей вроде того, что вы устроили снаружи. Несомненно, вы обладаете даром перевоплощения, но я бы хотел сэкономить мое и ваше время. Осталось только понять, готовы ли вы на откровенный разговор. Хочу предупредить, от степени вашей откровенности зависит то, как сложатся наши будущие отношения. Что скажете?

Мои слова заставили Жана Дюваля подобраться и преобразиться. Еще недавно напротив меня сидел обычный побитый войной феодал, жалующийся на тяжелую жизнь, а спустя мгновение на меня уже смотрел опасный хищник, готовый в любой момент броситься в атаку.

Некоторое время мы играли в гляделки, а потом, видимо, что-то решив для себя, шевалье Дюваль холодным тоном произнес:

— О чем пойдет разговор?

— Для начала мне бы хотелось узнать о том, что вам удалось добыть в Тени, — в тон ему ответил я, наблюдая как меняется его лицо. — От вас буквально разит магией Барьера…

Глава 10

Несомненно, шевалье Дюваль был хищником. Опасным и опытным. Собственно, другие в Тени не выживают. Но так вышло, что он по собственной воле попал в самое логово другого хищника, находящегося на следующей ступени пищевой цепи. И я видел, что Дюваль это понимал.

Молча взяв свой кубок с вином, он медленно поднес его к губам и сделал неторопливый глоток. Затем, не делая резких движений, достал из-за пазухи кисет с небольшой слегка изогнутой трубкой и вопросительно взглянул на меня.

Дождавшись моего молчаливого благосклонного кивка, Дюваль занялся набиванием трубки. Мой новый вассал таким незамысловатым способом брал паузу на размышления. Видимо, не ожидал, что его игру так быстро раскусят и возьмут в оборот.

Я же, попивая из своего кубка вино, с ленивым любопытством наблюдал за шевалье, великодушно давая ему время, чтобы собраться с мыслями. Кстати, от моего внимания не ускользнуло то, что его трубка, а также кисет и сам табак — все было, так сказать, теневого происхождения.

Тем временем Дюваль, раскурив трубку, затянулся и, задумчиво глядя на меня, выпустил сизый дым из ноздрей. Мой шатер мгновенно наполнился сладко-пряным ароматом с древесными нотками.

Сделав еще одну затяжку, он привстал и, перегнувшись через стол, положил передо мной свой кисет.

— Багровый лист, — произнес он, кивая на открытый мешочек, из недр которого выглядывала коричнево-красноватая волокнистая масса. — Один из лучших местных сортов измененного приливом табака.

Аккуратно взяв маленькую щепотку, я принюхался и кивнул.

— Приятный аромат. Необычный. Вы сказали — один из?

— Да, — ответил шевалье. — Есть и другие, но Багровый лист — самый лучший и самый редкий.

Полагаю, это один из тех товаров, которые он спешил доставить в долину. И я даже знаю кому… Уверен, что за то время, пока все пути из моей марки были перекрыты войсками Багряных, у него скопилось достаточно добычи. Конечно, ранее ему приходилось большую часть по дешевке сдавать Багряным, но ни за что не поверю в то, что он не смог припрятать кое-что от их скупщиков.

— И сколько у вас есть этого товара? — спросил я.

На мгновение на лицо Дюваля наползла тень. Но он довольно быстро справился со своими эмоциями. Правда, досаду и обреченность во взгляде не смог спрятать.

Я примерно понимал, о чем он сейчас думал. Попытался по-быстрому проскочить в долину с ценным товаром в надежде хорошо распродать его старым клиентам, чтобы хотя бы немного поправить свое материальное положение. Наверняка после хозяйственной деятельности Багряных у местных с финансами все очень плохо. Может так статься, что рассказ Дюваля о его замке и крестьянах не полностью выдуманная история.

В общем, в долину спуститься он не успел. Я своим походом опередил его, чем нарушил все планы удачной торговли. Учитывая специфику своей деятельности, шевалье Дюваль наверняка уже попрощался со своими барышами. Не думаю, что он верит в то, что новый маркграф позволит ему беспрепятственно покинуть свой лагерь, да еще и с товаром. «Обдерет как липку… Как пить дать…» — читалось в глазах моего собеседника.

Ведь маркграфство Валье живет по законам королевства Вестонии, в которых четко указано, что все товары из Тени должны быть проданы Янтарной гильдии, получившей привилегии от короля. О грабительских ценах, по которым эта гильдия скупает теневые ресурсы, даже говорить нечего. Здесь они мало чем отличались о тех же Багряных.

Я, кстати, после всех событий по старой памяти довольно прозрачно намекнул Самире Клеман, что в ближайшее время ни ее саму, ни ее коллег в своем маркграфстве видеть не хочу.

Размещению филиала Янтарных у себя в марке официально я препятствовать не могу. Но до моих земель им еще предстоит добраться. После войны на дорогах, несмотря на патрулирования, еще много банд разбойников и мародеров промышляют. За всеми, увы, не уследишь.

В общем, Самира Клеман, кажется, прониклась и, присоединившись к свите принца Филиппа, отправилась в столицу.

А других «кураторов» от Янтарных мне пока не присылали. У них там, насколько я слышал, сейчас не самые хорошие времена настали. Из-за болезни короля началась возня за влияние. Великий магистр Янтарной гильдии Гильбер де Амбрель стягивает в столицу всех боевых магов…

— Не очень много… — уклончиво ответил Дюваль. — В этом году было всего несколько отливов…

— Понимаю, — кивнул я и с ожиданием уставился на него.

Жан Дюваль прочистил горло и нехотя продолжил. Следующие несколько минут он, периодически вздыхая, перечислял все свои товары, а также отвечал на мои уточняющие вопросы.

Я и до этого много общался с другими страйкерами о походах в Тень, но с Жаном Дювалем, который, похоже, охотился на фронтире и за Барьером с ранних лет, никто из них не мог сравниться. И если по большому счету моей целью были круды, ну, или может еще ценные шкуры или кости монстров, то шевалье Дюваль относился к своему делу более скрупулезно.

Например, сейчас, помимо шкур, мехов и костей теневых монстров, шевалье вез в долину желчные камни, железы, топленый жир и сушеных насекомых.

Я понимал, что таким образом он старательно пытался увести разговор от главного вопроса. Но этот вопрос все-таки прозвучал.

В итоге выяснилось, что шевалье Дюваль вез на продажу две с лишним дюжины магических кристаллов разных цветов и величины. Причем лиловых крудов или тех же жемчужин среди них не было. Последние, естественно, были для личного использования.

В нашем разговоре на некоторое время повисла пауза, которой воспользовался Гуннар. Он внес поднос с бутылкой бренди и поставил его на небольшой столик у походной печи.

Выйдя из-за стола, мы с шевалье Дювалем перебрались в кресла поближе к теплу и приступили к дегустации бренди.

— Значит, гарнизон Багряных покинул марку? — спросил я.

Если смена темы и удивила моего собеседника, он никак это не показал.

— Да, ваше сиятельство, — ответил он. — Аталийцев провели горными тропами.

— Полагаю, без помощи кого-то из местных у них бы ничего не получилось… — полувопросительно-полуутвердительно произнес я.

— Так и есть, — подтвердил он и брезгливо добавил: — Барон ди Феста постарался.

Ага… А вот и второе имя из журнала сокровищницы сапфировой гильдии. Этот барон ди Феста являлся самым крупным поставщиком из моей марки. Выходит, он принял сторону Багряных. И неудивительно… Судя по имени, он аталиец. Осталось узнать о третьем отряде контрабандистов.

Шевалье Дюваль бросил полный ненависти и отвращения взгляд на изогнутые клинки, висящие на подставках, а потом повернул голову в мою сторону.

— Вы вольны подозревать меня в чем угодно, — негромко, но с достоинством произнес он. — Но видят боги, я никогда не имел никаких дел с этими кровожадными тварями.

Он снова бросил взгляд на мечи Серого Жнеца и задумчиво произнес:

— Да, я не стал ждать пока Багряные заявятся ко мне в замок, как это сделал покойный барон де Вилар. Чтобы сохранить своих людей, мне пришлось уйти сперва в горы, а потом на фронтир. В тот момент мы считали, что нас все бросили и моей главной задачей было выживание.

Хм… Похоже, не врет. Но его слова потом все равно надо перепроверить.

Услышав третье имя из журнала, я переспросил:

— Барон де Вилар?

Жан Дюваль хмыкнул.

— Винсент на старости лет выжил из ума. Он верил, что замок, построенный его предком, магом-артефактором, выдержит любой штурм… Его мозг выцвел, как и его глаза… Двоим бойцам из его отряда, благодаря их специфическим навыкам, удалось спрятаться в канализации под замком. Сейчас они служат мне. Они рассказывали, что Серый Жнец лично пытал старого барона, не давая тому умереть несколько суток.

Кажется, я догадываюсь, кто именно эти двое…

— У барона де Вилара были наследники? — спросил я.

— Были, — качнул головой Дюваль. — Но, увы, все они мертвы.

— Насколько это достоверная информация? — уточнил я.

— Я лично присутствовал на их похоронах три года назад, — уверенно ответил Дюваль.

Я заметил его многозначительный взгляд. Если с землями примкнувшего к аталийцам барона было все ясно — теперь ими буду владеть я — то с феодом этого Вилара следовало поступить по закону. И раз наследников у него не было, тогда там тоже все, в принципе, понятно.

Следующий час шевалье Дюваль рассказывал мне о моем маркграфстве. Чем дольше он говорил, тем больше я понимал, что все мои предположения об этом крае подтвердились.

Если раньше в царившей на этих землях вольнице еще кое-как поддерживалось какое-то подобие порядка, то после Багряных там стало совсем плохо.

Когда мой собеседник закончил свой рассказ, я обратился к нему:

— Мессир, благодарю вас за эту крайне занимательную беседу. Благодаря вам, я теперь примерно представляю, с чем столкнусь. Что же касается вашего путешествия в долину… У меня есть к вам деловое предложение.

Несмотря на расслабленную позу, я, благодаря истинному зрению, видел, что шевалье Дюваль весь подобрался.

— Я вас внимательно слушаю, ваше сиятельство.

— Во-первых, я предлагаю вам сэкономить время и избавиться от вашего товара, не покидая маркграфство, — сказал я, наблюдая за тем, как начинает хмуриться Дюваль. — Другими словами: я готов выкупить все, что вы намеревались продать в долине, по очень хорошей цене. Скажу сразу, после войны в Бергонии будет очень сложно реализовать теневые ресурсы. Рикардо ди Лоренцо, которого еще называют Золотым львом, прошелся по городам и поселениям, как опытный рыбак мелкоячеистой сетью, выловив все самое ценное. Сейчас там больше нуждаются в продовольствии, чем в магических ресурсах. Да, я понимаю, что у вас наверняка есть свои каналы сбыта, но уверяю вас — лучшей цены, что дам вам я, не даст сейчас никто. Кроме того, не нужно забывать о риске. Все-таки ваш товар, мягко говоря, специфический.

С каждым моим словом у шевалье Дюваля все выше приподнимались брови. На смену мрачной безысходности несмело приходила осторожная надежда.

— Во-вторых, — произнес я, не давая ему опомнится. — На время, пока я буду заниматься делами маркграфства, мне бы хотелось, чтобы рядом со мной находился человек, знакомый с местными реалиями. Вы, как никто другой, подходите на эту роль. И, наконец, в-третьих…

Я поднялся и подошел к инсталляции, устроенной Гуннаром. Взяв один из мечей, я легко крутанул его в руке, а потом направил в него небольшой сгусток маны. Под ошарашенным взглядом Жана Дюваля клинок засветился золотым светом.

— Мне понадобится опытный проводник для похода в Тень.

* * *

Спустя три недели наше войско, наконец, добралось до Форта де Грис, нашей конечной точки. Жан Дюваль, находившийся все это время при мне, неплохо справлялся с ролью проводника и экскурсовода.

В тот день, когда я озвучил ему свои предложения, он попросил время, чтобы все обдумать. На что я дал свое добро и позволил ему и его людям беспрепятственно покинуть наш лагерь.

Давить на своего нового вассала я не собирался. Такие люди, как он, должны идти за своим сюзереном добровольно, хорошо понимая свой интерес.

Вайра, неотступно следовавшая за отрядом контрабандистов «довела» их до их лагеря и потом подробно мне рассказала о совете, что устроил шевалье Дюваль со своими ближниками, двумя страйкерами-медиусами.

В конечном итоге, Дюваль дал мне свое согласие. Правда, его ближники отнеслись к его решению со скепсисом. Кстати, они оба были с востока. Один сухой и гибкий — типичный кочевник из Великой степи, а родиной второго, коренастого и массивного, было одно из свободных княжеств…

Я стоял на вершине холма и смотрел на крепость, о которой до сего дня слышал лишь в рассказах. Весенний горный ветер, еще злой и кусачий, обдувал мое лицо, принося с собой запах сырости и гниения. Вокруг простирался город, который может быть когда-то и был гордостью этих земель, но теперь выглядел жалко и убого.

В свои лучшие времена население Форта де Грис насчитывало около трех тысяч жителей. Но сейчас, если и наберется пятая часть от того количества, это будет чудом. Хотя вряд ли…

О нашем приближении местные знали заранее и большинство из жителей города предпочли покинуть свои дома. Хотят отсидеться подальше от нового начальства и понаблюдать за его действиями.

Крепость, которая когда-то должна была внушать страх своим врагам, сейчас казалась, скорее, печальной реликвией прошлого, чем грозной твердыней. Ее массивные каменные стены, некогда мощные и неприступные, были покрыты черными пятнами плесени и мхом.

Камни местами обвалились, оставляя зияющие дыры, словно раны от давних сражений, которые так и не зажили. Башни выглядели неухоженными. Некоторые из них потеряли свои зубцы, а крыши из темных черепиц, похоже, не знали ремонта уже много лет. Ворота, еще сохранившие свои тяжелые деревянные створки, скрипели на ветру, словно жалуясь на свою тяжелую долю.

Под крепостью на склонах холма раскинулся человеческий муравейник. Узкие улочки, залитые грязью, напоминали больше потоки разжиженной земли, чем дороги. Дома, построенные из серого камня и дерева, выглядели покосившимися, многие из них явно давно не видели заботливой руки. Крыши, покрытые гнилой соломой или прогнившими досками, местами провалились, и мне казалось, что любая следующая зима станет для этих строений последней.

Люди, которых я увидел на улицах, шли с опущенными головами, их лица были серыми, как и окружающий их мир. Одни тянули за собой телеги с едва заметным грузом, другие просто брели, опираясь на длинные палки.

Жизнь здесь текла медленно, как грязь под ногами, и ощущение бедности и запустения проникало повсюду. Эти земли долгое время находились под властью ордена, и это отчетливо ощущалось во всем, что меня окружало. Аталийцы не только разграбили город, но и вытянули из него жизнь, оставив лишь оболочку.

Наш въезд в город местные жители наблюдали с осторожным интересом. В основном это были старики или пожилые люди. Даже вездесущих стаек детворы не наблюдалось. Вся молодежь, особенно женщины, были спрятаны от греха подальше.

По сути, нас встречали как еще одних захватчиков. Хотя самые горластые бойцы из передового отряда, зашедшего в город перед нами, уже проехались по всем улочкам и закуткам этого городишки, объявляя во всеуслышание о скором прибытии хозяина этих земель.

За воротами крепости уже кипела жизнь. Отовсюду слышались крики моих бойцов, грохот деревянных колес, лошадиное ржание, мычание коров и блеяние овец.

Солдаты и гражданские из обоза, подгоняемые своими командирами, носились туда-сюда с ведрами, охапками соломы, корзинами и тюками. Из помещений слышались приглушенные возгласы, возмущенные ругательства и громкий смех. Первоначальное впечатление от города, вогнавшее меня в легкий ступор, отступило, и мне полегчало.

Я взглянул на стоящего в окружении своих миньонов сенешаля и улыбнулся. Очень скоро Ганс наведет здесь порядок.

Пройдя немного внутрь крепости, я оказался во одном из ее внутренних дворов и огляделся. Все здесь казалось мертвым и давно заброшенным. Трава, пробивавшаяся сквозь каменные плиты, была единственным признаком того, что здесь еще теплится жизнь.

Я прошел вдоль крепостных стен, разглядывая узкие окна и бойницы. В некоторых местах стена настолько обветшала, что, казалось, ее можно было свалить простым толчком.

На главной площади, которая должна была быть центром городской жизни, царило запустение. Хотя, судя по разбросанному вокруг мусору, помоям и лошадиному дерьму, до нашего прибытия здесь явно что-то происходило. Наверняка что-то вроде ежедневного или еженедельного рынка.

Задумчиво оглядываясь по сторонам, стараясь при этом отрешиться от противных запахов, я представлял себе, как первые правители этой марки, закладывая этот город и эту крепость, надеялись на то, что они станут символами их власти. Увы, но это место в данный момент являлось воплощением упадка и отчаяния.

Я понимал, что вернуть этим землям не то что былую славу, а хотя бы более или менее приличный вид, будет, мягко говоря, нелегко. Но вместе с тем я ощущал поднимающуюся во мне решимость. Эти земли теперь мои, и я пришел сюда не один. Предстоит много всего сделать, но трудности меня не пугают. И пусть теперь попробуют выкурить меня отсюда…

Глава 11

С момента нашего прибытия в Форт де Грис прошла неделя, которая пролетела как один короткий день.

Заселяться в донжон я пока не спешил. Для начала его надо было привести в порядок. Выбросить весь старый хлам, пропахший мышами и дерьмом, починить крышу и стены, вставить новые окна и двери.

Этим сейчас занималась столичная строительная артель, прибывшая из Ромона еще осенью в Гондервиль, где мы и подписали долгосрочный договор с главным мастером.

В отличие от беженцев, перевозить свои семьи на новое место строители пока не собирались. Менять столицу на захолустное маркграфство, соседствующее с Тенью, для уважаемой и состоятельной артели было бы слишком опрометчивым шагом. Собственно, нам и самим пока негде было жить.

Поэтому рядом с городом на продолговатом холме, вдоль которого протекала довольно широкая река, мои люди постепенно, с расстановкой обустраивали капитальный военный лагерь. С расчетом на то, что он, скорее всего, простоит весь год.

Ну, а в дальнейшем на месте походных шатров и палаток, возможно, появятся дома, и этот лагерь постепенно соединится с самим городом. Поэтому лагерь устанавливали по заранее оговоренным планам с довольно широкими проходами между шатрами, кузницами, коровниками и конюшнями. Наподобие каструмов, что строились армией одной древней империи из моего мира, на месте которых впоследствии вырастали большие города. Правда, так далеко я пока не хотел заглядывать. Сперва нужно было разобраться с первоочередными целями.

Первым делом я провел детальный осмотр самой крепости и выросшего вокруг нее поселения, которое по недоразумению называлось городом. Мне надо было лично убедиться в состоянии стен, башен, ворот и других ключевых объектов, а заодно просканировать каждый угол на предмет тайников и потенциальных магических ловушек-сюрпризов, которые могли оставить для нас Багряные.

В итоге я пришел к выводу, что изначально сам донжон, который являлся, по сути, небольшим замком, был построен магами-артефакторами. И представлял собой довольно добротное сооружение. Но вот то, что уже возводилось вокруг него, было делом рук простых людей.

Что же касается сюрпризов-ловушек и тайников… Первых я не обнаружил ни одного, а вторых было больше двух десятков, причем большинство из них находились в самом городе.

В основном это были простенькие схроны в подвалах и на чердаках домов, видимо, оставленные прежними хозяевами, которые, судя по характерным магическим эманациям, принадлежали к истинным.

Ничего такого в тех схронах не хранилось. В большинстве своем серебряные монеты, недорогие украшения и другие мелочи. А вот в донжоне и крепости все тайники были вскрыты и опустошены. Либо прежние хозяева все вынесли, либо кто-то из Багряных оказался ушлым кладоискателем.

Серый Жнец, судя по общей запущенности крепости и городка, вопросами благоустройства этого места себя не утруждал. По словам шевалье Дюваля, магистр ди Ланци воспользовался гостеприимством барона ди Феста. Именно у него в замке находилась перевалочная база Багряных. А в Форте де Грис стоял небольшой гарнизон, который по иронии оказался единственным уцелевшим воинским соединением Багряных.

Во владениях барона ди Феста мне еще предстояло побывать, как и в замке барона де Вилара, но сперва я должен был начать со «столицы» моего маркграфства. Тем более, что барон-перебежчик вряд ли оставил нам что-то ценное у себя в замке, да и во владениях казненного Красными плащами Вилара, скорее всего, царила разруха…

Пока я занимался осмотром и оценкой состояния, доставшегося мне имущества, в крепости уже нес службу постоянный гарнизон, а город и его окрестности патрулировали несколько отрядов маркграфской стражи с гербом хозяина этих земель на одежде и доспехах, вышивкой и раскраской которых всю зиму занимались гондервильские мастера.

Важно было сразу обеспечить контроль над ключевыми входами и выходами, чтобы предотвратить возможные попытки мародерства или нападений. В принципе, костяк этого гарнизона уже был создан. Зимой мы времени зря не теряли. Оставалось только внести некоторые коррективы уже на месте. Чем, собственно, уже и занимались мои командиры.

Хотелось бы собрать оставшихся в живых местных лидеров, старейшин или влиятельных людей, наверняка, здесь такие были, но, увы, идти на контакт они пока не спешили.

Мне, конечно, привели для беседы парочку более или менее вменяемых местных, которым некуда было бежать из города, но делиться информацией они не спешили.

Пришлось разговорить их с помощью зелья истины, но ничего конкретного они не рассказали. Только подтвердили наши догадки. Дав немного денег и приказав накормить, я отпустил этих бедолаг с миром, чем их здорово удивил и озадачил. Они-то, как оказалось, уже готовились к смерти в пыточных донжона, как это было принято у Багряных.

В любом случае какой-никакой, но первый контакт состоялся. Как маркграф и хозяин этих земель я старательно отыгрывал роль милостивого и справедливого господина, который готов выслушать и узнать, с какими проблемами сталкиваются его новые подданные, а также четко дать понять всем обитателям марки, что на смену хаосу и вольнице пришел порядок.

По сути, все это я уже начал демонстрировать. Мои воины уже начали патрулирование и осмотр всех улочек и закутков города, при этом вели себя хоть и строго, но миролюбиво. Как и полагается людям маркграфа де Валье.

А если учесть тот факт, что последние семь дней миньоны моего сенешаля щедро распространяли информацию о том, что эти самые бойцы уничтожили большую часть аталийской армии, появление городских старейшин я ждал со дня на день.

Но одним из главных стимулов их появления, конечно же, станет весть о продовольствии. Достаточно было увидеть выражения лиц местных, когда они наблюдали за нашим обозом. Очень скоро новость о прибытии большого количества еды разлетится по округе, и в город потянутся живые ручейки из окрестных деревенек и хуторов. Об этом вчера мне с хитрой улыбкой доложил Ганс.

К слову, на протяжении всего нашего пути в Форт де Грис ситуация с местными поселениями выглядела примерно так же, как в первые дни нашего похода по имперскому тракту, который тогда еще возглавлял виконт де Леваль. Все деревушки и хутора пустовали. Местные жители спешили скрыться в лесах подальше от нашего войска.

А вот качество дороги неожиданно меня порадовало. Мысленно я не один раз благодарил покойного Альберто ди Ланци за то, что он привел в порядок главную дорогу моего маркграфства, называемую здесь Северным трактом. Видимо, Багряные часто им пользовались, вывозя награбленное. Даже не поскупились и полностью восстановили несколько мостов.

Поэтому, как только мы прибыли в Форт де Грис, я отправил в Гондервиль Вайру к барону Рису с сообщением о состоянии дорог и приказом выступать с основным нашим войском и обозом в сторону моей марки. Пока они до нас доберутся, мы успеем подготовиться к их встрече.

Отдельно я напоминал барону Рису не спускать глаз с виконта де Англанда и его друзей дворян, которых я вытащил из подземного узилища.

Первое время знатные отпрыски западных дворян-предателей вели себя тише воды ниже травы. Некоторые по причине истощения их организмов вследствие аталийской диеты пришли в норму только недавно.

И как только все эти господа-аристократы почувствовали себя лучше, они тут же начали показывать свои характеры. Эти мыслители не придумали ничего лучшего, как собраться и всем вместе отправиться в Эрувиль. Просить аудиенцию у Карла Третьего, которого они искренне считали самым справедливым и мудрым монархом во всем Мэйнленде.

— Его величество обязательно выслушает нас и поймет! — горячо заверял меня в тот день виконт де Англанд, выступавший парламентером от их группы. — Мы твердо уверены в том, что король, услышав нашу историю, непременно смилостивится и позволит нам вернуться на свои земли. А там, может быть, если богам будет угодно, получат королевское прощение и наши родичи…

Правда, последняя фраза прозвучала тихо и без напора. Видимо, виконт и сам не верил в то, что говорит.

Внимательно выслушав виконта де Англанда, я зачитал ему сообщение, полученное мной из столицы, касаемо лично его и его папаши, а также большинства семей его друзей аристократов.

В сообщении от Сусанны Марино шла речь о том, что все земли предателей отошли короне, а их бывшие хозяева и их дети объявлены вне закона. Как только кто-нибудь из них появится в Вестонии, их ждет арест, тюремное заключение, затем суд и, скорее всего, казнь. Графа де Англанда и его сына повесят, как простых разбойников. В этом я был полностью уверен.

Увы, но о жене и сыне виконта информации у меня не было. Скорее всего, виконтесса переехала в дом своего отца, графа де Брионна, который в измене не участвовал.

В конце нашего разговора, когда виконт де Англанд выглядел совершенно раздавленным, я произнес:

— Мессир, я настоятельно рекомендую вам успокоить ваших друзей. Вы должны соблюдать осторожность и довериться мне. Только так я смогу сохранить ваши жизни.

— Мессир, — ответил поникшим голосом виконт. — Я и мои друзья благодарим вас за спасение и участие в наших судьбах. Я знаю, как вы рискуете, укрывая нас здесь в цитадели… Однако некоторые из моих друзей, независимо от результата нашего с вами разговора, намерены отправиться в столицу с первым караваном. Это дело чести!

Виконт гордо выпрямился и приподнял голову. Судя по решительному взгляду, он был одним из тех, кто решился отправиться в путь.

— Понимаю, — произнес я. — Только далеко они не уедут.

— Что? — удивился виконт. — Но…

— Мои люди вернут их назад в цитадель, — спокойно перебил я его. — Но только с того момента как они вернутся в цитадель, к ним будут относиться как к заключенным, а не как к гостям.

Виконт де Англанд выглядел ошарашенным.

— Не смотрите на меня так, мессир, — вздохнул я. — Я все понимаю. Дело чести… Муки неопределенности и неизвестности… Но поймите и вы меня. Как только кто-нибудь из вас попадет в руки королевской канцелярии, довольно быстро вскроется правда о том, кто именно укрывал ваших друзей от королевского правосудия. Как вы уже догадались, рисковать я не намерен. Так и передайте вашим друзьям.

— Зачем вам все это? — вдруг спросил виконт, изучающе глядя на меня. — Почему вы идете на этот риск? Только прошу вас, будьте честны со мной.

Я, откинувшись на кресло, внимательно посмотрел на него и произнес:

— Что же, извольте… Во-первых, я искренне считаю, что с вами поступают несправедливо. Вы сражались за короля и проливали свою кровь на поле битвы. Да, ваш отец, пытаясь спасти вас, предал короля и по его вине погибло очень много наших воинов. Но вы не должны нести ответственность за действия вашего отца, равно как и ваши друзья. И, наконец, во-вторых… Король при смерти. После его кончины между принцами начнется резня за трон. Восток, юг и север будут делить страну. Но есть еще и запад… Который вряд ли будет в восторге от решения короля отобрать все их земли себе. И так получилось, что у меня в цитадели сейчас гостят отпрыски и наследники самых знатных семейств запада… Иными словами, смею надеяться, я сейчас спасаю жизни своим будущим союзникам. Подумайте как следует над тем, что я вам только что сказал, виконт…

Этот разговор, после которого виконт покинул мой кабинет в напряженной задумчивости, случился перед моим отъездом из цитадели и до сего дня ни виконт де Англанд, ни его друзья не предпринимали попыток отправиться в Вестонию. Но я предпочитал перестраховаться. Барон Рис справится со своей задачей.

Кроме того, там еще был граф де Потье. Старый маршал снова меня удивил. Оказалось, что он полностью разделял мою точку зрения о невиновности молодых аристократов. Поэтому он обещал мне присмотреть за ними…

За последний месяц я, насмотревшись на земли, пожалованные мне королем, пришел к выводу, что все не так уж и плохо. Откровенно говоря, я ожидал худшего.

Да, повсюду царило запустение и разорение. И без того слабо заселенное маркграфство сейчас практически обезлюдело. Те местные общины, которые старались подальше убраться от нашего войска, судя по следам, были очень маленькими.

В общем, так сложилось, что в моей марке освободилось огромное количество пахотных земель. И те крестьянские общины и семьи, которые должны были прибыть сюда в конце второго месяца весны и которым я эти земли планировал отдать в аренду, не встретят здесь сопротивления от местных.

Без конфликтов, конечно, не обойдется. Но с этим уже будут разбираться местные судьи, которых на первый срок сперва назначу я. Потом, со временем, когда ситуация в марке успокоится и в общинах выделятся явные лидеры с безупречной репутацией, судьи станут выборными…

Мертонцам, а в особенности гленнам, мое маркграфство пришлось по душе. Леса, где раньше люди вырубали деревья и расчищали землю, начали снова активно зарастать. Лес расширялся, заполняя собой бывшие поля и пастбища, которые теперь были заброшены.

Дикие звери, которых когда-то отпугивали люди, вернулись в леса. Шевалье Дюваль рассказал, что за последние годы появилось много оленей, кабанов, зайцев, а за ними пришли и хищники — волки, рыси.

По пути я видел, как без ухода мертвые деревья оставались стоять, пока сами не упадут. Сухие ветки и стволы создавали ощущение запустения, но они также становились новым домом для множества мелких животных и насекомых.

В общем, край обезлюдел, а местные леса и реки сейчас кишели живностью. Когда мы прибыли в Форт де Грис, гленны и горцы из истинных разбивались на небольшие отряды и отправлялись в ближайшие леса на охоту. Заодно и на разведку.

Скоро в сторону города потянутся самые смелые местные, которых я планировал приобщить к восстановлению крепости, а также наведению порядка в городе.

Делать они это будут не бесплатно. Кормежка будет за мой счет, а также за свою работу они будут получать деньги, которые они смогут потратить на центральном рынке Форта де Грис, что планировал обустроить на днях мой сенешаль.

Примерно представляя, что мы здесь обнаружим, мы приехали с хорошим запасом продовольствия и кормов для животных на продажу. Кроме того, в обозе было несколько телег, загруженных большим количеством всяких очень нужных в хозяйстве вещей. Инструменты, одежда, ткани, простенькие украшения, ламповое масло, свечи и так далее.

Торговцев здесь уже давно не было, так что рынок со свежими товарами, цены на которые не будут специально завышаться в десятки раз, обязательно простимулирует появление моих новых подданных.

Одним из самых важных шагов, который я планировал сделать, было приведение в порядок местного храма Праотцу и Пресветлой, который последнее время использовался жрецами Багряных для своих делишек.

Что стало с местным жрецом древних богов, я не знал. С нами приехал новый жрец с двумя своими служками. Старик сам обратился ко мне с просьбой разрешить ему отправиться в мое маркграфство, чтобы снова вернуть заблудших к истинной вере.

По сути, он меня опередил, чем чрезвычайно обрадовал. Мне не пришлось никого уговаривать бросать теплое местечко и тащиться бездна знает куда.

Старый жрец оказался въедливым и упрямым, а также очень активным, что мне тоже импонировало. Правда, попытался сперва испытать свои религиозные манипуляции и на мне, но у него ничего не получилось.

Пришлось его аккуратно одернуть и напомнить ему, чтобы не тратил свою энергию на меня, а поберег ее для своей новой паствы. Кроме того, я уверил старого жреца в том, что без подношений из моей казны его будущий храм не останется.

В конечном итоге, мы остались довольны друг другом, и старик пообещал мне сделать все от него зависящее, чтобы выставить фигуру маркграфа де Валье в лучшем свете перед своими прихожанами. Местным важно было показать, что на эти земли пришла настоящая власть, а не какие-то фанатики-грабители.

В конечном итоге, наши предположения сбылись. В Форт де Грис прибыл небольшой караван, состоявший из местных. Правда, это были не совсем те, кого я ждал в первую очередь. Шевалье Дюваль сообщил мне, что во главе каравана он увидел старейшину самой большой деревни из владений барона-перебежчика.

Глава 12

Наблюдая с небольшого возвышения за новоприбывшими, я пришел к выводу, что жители деревни из баронства Феста, по крайней мере ее старейшина и его сопровождающие, жили заметно иначе, нежели обитатели Форта де Грис и его окрестностей.

Пусть и беспородные, но ухоженные лошади и мулы, добротные телеги и повозки, простая, но вполне приличная одежда и хорошее оружие — бывшие крестьяне барона-перебежчика на фоне убогих «столичных» жителей выглядели если не богачами, то уж точно зажиточными людьми. Однако бросался в глаза средний возраст гостей. В основном это были старики или пожилые люди.

Поскольку караван был встречен одним из наших патрулей еще на подъезде к городу, то старейшина Бонваля, так называлась та деревня, наверняка уже порасспросил моих бойцов о новом маркграфе.

Специально для таких вот встреч заранее проинструктированные командиры патрульных отрядов уже подготовили новоприбывших к нашей с ним встрече. Вон, как старички, раскрыв рты, озираются по сторонам, наблюдая за суетой военного лагеря. Как пить дать, уже успели оценить выправку и вооружение наших солдат, чистоту и порядок в лагере, а также количество породистой скотины, что привел с собой новый маркграф.

В первую очередь наши гости попали в руки к моим дежурным лекарям, которые отвечали за осмотр всех местных и новоприбывших. А Лорин втихаря занялся их животными. Нам еще мора только не хватало. Как среди людей, так и среди домашнего скота.

Правда, пока я рядом, этому не бывать. Золотой дар способен уничтожить любую заразу как в зародыше, так и в запущенной стадии. Уже много раз смог в этом убедиться. Но я же не вечно буду сидеть в Форте. Да и болячки бывают разные. Вдруг даже я не справлюсь. В общем, если не строгий карантин, то хотя бы тщательный осмотр лекарями необходим обязательно. Благо, когда мы прибыли в Форт де Грис, каких-то страшных болячек, вроде той же кровавой лихорадки, обнаружено не было.

С домашними животными та же история. Лорин, тот, конечно, умеет многое. И недуг у животины обнаружить и травку нужную скормить, но если случай запущенный, тогда всё. Только на убой отправлять. А животные у нас самые лучшие в Бергонии. Специально отобранные для будущего разведения.

Среди лекарей есть истинные, присягнувшие мне и прошедшие обряд преображения. Эти способны на многое, но они не всесильны. В будущем я планирую провести повторный обряд, но уже с использованием золотой маны. Однако это будет еще не скоро. Надо до конца разобраться с паразитом.

Он пока сыт и податлив. Подкармливаю его потихоньку черной энергией. Малыми сгустками. Благодаря чему спокойно занимаюсь трансформацией своих энергоканалов и узлов. А также осваиваю плетения лисолюдов. На текущий момент только те, что мы с льюнари смогли вытащить из моих воспоминаний.

Энергию расходую экономно. Сейчас главная задача — трансформация и усиление энергосистемы. Если я все правильно понял из услышанного в том странном сне, золотой паразит, которого те духи называли просто даром, рано или поздно подчинится мне. Только вот когда именно это произойдет?

Радует то, что паразит уже не бросается на ману с остервенением, как раньше. Нескольких небольших черных сгустков обычно хватает на неделю с хвостиком. И даже так первый черный круд уже опустошен наполовину.

О том, что меня ждет, когда закончатся черные кристаллы, я думаю постоянно. Помимо тех крудов, что сейчас со мной, несколько штук припрятано в подвале Лисьей Норы. Переправить их ко мне, конечно, возможно. Это займет какое-то время, но задача осуществима.

А вот что делать, если и они закончатся? Двигать на север и начинать охоту на Ледяных у меня в ближайших планах не значится. Мне сейчас как можно скорее необходимо разобраться с тем, что могло понадобиться Багряным на Теневом перевале. Что именно здесь нашел Серый Жнец, что даже притащил сюда столько бойцов?

Шевалье Дюваль, увы, в эту тайну посвящен не был. Его отношения с бароном ди Феста, который, как я догадываюсь, и был тем, кто первым обнаружил что-то на Теневом перевале, а потом сообщил о своей находке Багряным, были далеки от дружеских.

Догадки у Дюваля и его людей, конечно, имелись. Одна фантастичнее другой. Но несмотря на довольно противоречивые сведения, кое-что уже все-таки было известно точно. Место, куда отправлялись отряды боевых магов Багряных. Так называемый Костяной грот.

Дело в том, что местный Барьер, в отличие от того, что довелось пересечь мне, висел горным хребтом, который и был назван Теневым перевалом.

Ходить в Тень через горы никто не решался. И на то были причины. Во-первых, постоянных троп там не существовало. Частые приливы и отливы порой до неузнаваемости меняли всю местность. Во-вторых, агрессивная флора и фауна, что за несколько столетий расплодилась в горах, измененная Тенью. Местные охотники называли тех супер-хищников химерами. Встреча с одной из таких тварей — гарантированная смерть даже для крупного отряда опытных боевых магов.

В общем, высоко в горы никто не совался. Местные охотники ходили в Тень не над, а под горой. Через измененные Барьером тоннели и шахты, оставшиеся после великой империи. Каким-то образом некоторые из них не исчезли и не обвалились. Правда, их внутренности полностью изменились. И после этих изменений уже ничего не напоминало о том, что когда-то те ходы были пробиты человеческой рукой.

Да, после отливов в этих тоннелях тоже было опасно, но у отрядов страйкеров все-таки были шансы перебраться в Тень.

В общем, одним из входов в такой тоннель и был тот самый Костяной грот, к которому можно было добраться через бывшие владения барона-перебежчика, и который я планировал посетить очень скоро…

Не успели гости как следует прийти в себя после осмотра у лекарей, который они перенесли стоически, как их взял в оборот преподобный Раймон, наш жрец. Ловкий старик уже быстренько приоделся в лучшую свою жреческую униформу — просторную темную рясу, испещренную золотыми письменами и темно-лиловую мантию. Его служки были одеты попроще, но тоже представительно.

Появление в этой глуши настоящего жреца Праотца, самого главного бога местного пантеона, в буквальном смысле слова шокировало как старейшину Бонваля, так и его сопровождающих. Собственно, на это и был расчет.

Первые несколько мгновений крестьяне стояли, выпучив глаза, а потом начали резко падать на колени, при этом осеняя себя круговым знамением. Я видел, как плечи многих из них вздрагивали, а некоторые торопливо вытирали рукавами глаза. Эффект от появления жреца был еще более ошеломительным, чем я себе предполагал. Народ искренне растрогался.

А вот поведение представителей крестьянской общины нашего преподобного Раймона нисколько не удивило. Он степенно приблизился к коленопреклоненным и начал им что-то втирать своим проникновенным гулким басом. Крестьяне как заведенные мотали своими головами, отчего их густые бороды дрожали и дергались. Они смотрели на жреца так, словно тот был самим Праотцом, спустившимся с неба, решив лично благословить свою паству.

Судя по тому, как преподобный Раймон стал периодически указывать своим жреческим перстом в мою сторону, начался второй этап идеологического воздействия на крестьянские умы.

Как мы заранее и договаривались, жрец сейчас проникновенно вещал о том, что с новым маркграфом, который, кстати, избавил эту землю от Багряных и их мерзкого фанатика-главаря Серого Жнеца, в этот край пришел порядок и закон.

Наконец, правильная информационная накачка завершилась, и представители крестьянской общины Бонваля во главе со своим старейшиной компактной группой двинулись в мою сторону.

Я встречал их, сидя в своем кресле под навесом шатра. За моей спиной замерла пятерка страйкеров, среди которых со своей грозной физиономией выделялся Сигурд. Аэлира вместе с отрядом охотников отправилась на охоту.

Крестьяне, замерев в нескольких шагах от меня, снова упали на колени, а старейшина, нервно сминая в узловатых ручищах свою меховую шапку, сухим голосом произнес:

— Ваше сиятельство, милостивый господин маркграф, мы, старосты и старейшины деревень баронства Феста, смиренно предстаем перед вами, чтобы выразить наше глубокое уважение и преданность. Каждый из нас несет ответственность за благополучие своих общин, и мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать нашу верность вам, законному господину этого края. Мы благодарим вас за возможность предстать пред вашими светлыми очами и надеемся, что под вашим мудрым руководством наши земли будут процветать и крепнуть в мире и благополучии!

Хм… А этот старик, как для крестьянина, довольно ясно изъясняется. И без запинки… Правда, вестонкий — явно не его родной язык. Но с этим потом разберусь.

Выходит, это парламентеры не только от одной деревни, а сразу от нескольких. Я мельком взглянул на шевалье Дюваля, который стоял чуть поодаль. Тот, заметив мой взгляд, лишь слегка пожал плечами, мол, для самого сюрприз.

Ну, в принципе, тоже верно… Откуда ему знать в лицо всех старост и старейшин.

Я мысленно потер руки. Очень хорошо. Сами пришли. Не придется их вылавливать по лесам и горам. Интересно, как они так быстро среагировали? Похоже, у них есть своя крылатая почта.

Но весть доставить — это малая часть проблемы. Важно ведь еще и принять общее решение. Что-то мне подсказывает, такая быстрая реакция случилась благодаря вот этому старику, который сейчас изучающе смотрит на меня. Во взгляде ни капли страха. Но и без хитрости взгляд. Скорее, проскальзывает беспокойство и, кажется, надежда… Видимо, этот дед имеет большой вес в тех краях. Продавил решение отправиться к новому маркграфу на поклон, вот и обеспокоен — а вдруг ошибся?

— Поднимитесь, — произнес я.

Проговорил сдержанно, но вместе с тем уверенно. Давая понять пришлым, что привык отдавать приказы. И самое главное — уверен, что эти приказы будут исполнены немедленно.

Старейшину Бонваля убеждать особо было не надо. По его взгляду понятно, что проникся. Да и на лицах его спутников все тоже написано. Видимо, уже уяснили себе, что новый маркграф, хоть и молод, но уже успел завоевать уважение своих людей.

Когда крестьяне поднялись с колен, я обратился к старейшине Бонваля:

— Твое имя?

— Якоб Седой, ваше сиятельство, — с глубоким поклоном представился старейшина.

— Седой и — всё? — переспросил я.

— Меня уже так давно кличут, — улыбнулся в усы старик, шевелюра и борода которого были действительно белы, как снег. — Так давно, что уже и сам привык к этому имени, а старое позабыл… Будто и не было его никогда.

Слегка повернув голову в сторону своих спутников, он добавил:

— Почитай, мы все здесь такие…

Старейшины и старосты оживились и согласно закивали, бубня что-то одобрительное.

— Судя по выговору, родился ты в других местах? — задал я следующий вопрос.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул старик. — С востока моя семья. С караваном прибыли. Еще мальчонкой совсем был, когда папка и мамка решили осесть в этих землях…

— А откуда именно прибыли? — не сдавался я, хотя, судя по его взгляду, старику явно хотелось оставить свою биографию в секрете.

— Из Скалиграда, — произнес он нехотя. Судя по спокойным лицам его спутников, для них эта информация не являлась новостью. — Небольшое княжество рядом с Бурегорьем.

По сути, эта информация мне была ни к чему. И так понятно, что большинство обитателей моей марки — это переселенцы из других стран. Либо беглецы, либо простые землепашцы из свободных, решившие начать новую жизнь на новом месте.

Просто нужно было заполнить небольшую паузу, которая мне была нужна для изучения энергосистем всех новоприбывших. Пока этот Якоб Седой говорил, я закончил сканировать последнего крестьянина на предмет магического дара и, ничего не обнаружив, задал следующий вопрос:

— Сколько деревень вы представляете?

— Три, — ответил Якоб и начал перечислять: — Бонваль, Божоли и Клерво.

— А ваш барон был зажиточным вельможей, — уважительно произнес я и, прищурившись, добавил: — Да и по вам видно, что не сильно притеснял своих крестьян.

Якоба Седого мои слова не особо смутили. Как, собственно, и его спутников. Они явно были готовы к такому повороту событий.

— Вы правы, ваше сиятельство, — произнес Якоб Седой. — Барон ди Феста, хоть и строг был, но особо не лютовал. В три шкуры с крестьян не драл, но и о себе не забывал. Знал, что мы не сервы, а люди свободные. Станет жизнь невмоготу, соберемся и уйдем к другому хозяину. Только вот все изменилось с приходом Багряных.

На лица крестьян наползла тень. Якоб же, сцепив зубы продолжил:

— Много горя принесли в наши семьи эти поганые демонопоклонники. И барон ди Феста ничего не сделал, чтобы защитить нас. А в конце еще и сбежал вместе с последним гарнизоном Красных плащей. Многих наших молодых парней увел с собой… Так что выходит, он нас бросил, да еще и ограбив напоследок. Лошадей и скотину забрали… Запасы еды на зиму… Все почти выгребли. Этой зимой многие из наших умерли с голоду. Мы, когда услышали, что новый маркграф де Валье прибыл сюда, так сразу же поспешили к вам навстречу, чтобы поклониться и узнать, что нам делать дальше.

После этих слов Якоб Седой снова глубоко поклонился, и его примеру последовали остальные крестьяне.

— Что же, — произнес я довольно громко. — Придя ко мне, вы поступили мудро. И вы правы — я, волею его величества Карла Третьего, отныне господин этого края, и мое слово здесь закон. Что же касается вашего бывшего господина… Барон ди Феста, снюхавшись с аталийцами, стал предателем и потерял право владеть баронством. Его земли теперь мои, равно как и деревни, что находятся на ней. Вы же, как законопослушные жители маркграфства, можете быть спокойны. Никто у вас ваши дома не отберет. Вы теперь под моей защитой. Вашего уклада рушить тоже не буду, если, конечно, он не нарушает закон. Но об этом мы подробней поговорим уже завтра. А сейчас вы должны отдохнуть после дороги.

После моих слов на лицах стариков сияли улыбки облегчения. Особенно светилась физиономия Якоба Седого. Мол, всё сделано правильно!

На ночевку в наш лагерь старейшин никто впускать не собирался. Так что они, обустроив стоянку, расположились на берегу реки. В городе ночевать они не захотели. И я их понимал.

Я бы мог с ними поговорить более подробно еще вечером того же дня, но решил дать им время на отдых, а также присмотреться к новой власти. Пусть поймут, что все серьезно. И старики воспользовались этой паузой в полной мере.

Сперва они побывали в центре города, который, благодаря моим людям, немного ожил и преобразился. Там же старики посетили шатер жреца, где тот временно, пока не будет приведен в порядок храм, проводил короткие службы. Затем издалека осмотрели стены крепости, где велись восстановительные работы. С опаской заглянули в походный госпиталь, в котором мои лекари посменно принимали больных. Прошлись по одной из центральных площадей, где под руководством моего сенешаля уже сбивались однотипные торговые ряды, в которых местные и пришлые торговцы смогут арендовать прилавки с навесами.

Явно впечатленные происходящими изменениями в городе, старейшины вернулись к себе на стоянку и потом почти до середины ночи долго обсуждали между собой увиденное.

В отсутствие Вайры роль моего шпиона выполняла Селина. Она потом перед сном пересказала мне все разговоры крестьян. Внимательно ее выслушав, я понял, что все было сделано правильно. Старики явно были приятно впечатлены действиями нового маркграфа. А ведь это еще только первый день. Завтра я расскажу им о своих планах.

И уже потом тет-а-тет переговорю с Якобом Седым. Уверен, старик должен кое-что знать о делах своего бывшего господина…

Глава 13

Встреча со всеми старейшинами состоялась утром следующего дня. Мои гости выглядели свежими и отдохнувшими. На лицах многих из них играли улыбки. Это льюнари постаралась. Помогла старикам хорошо выспаться. Плюс каждому во сне аккуратно провела внушения о новой власти. Не удивительно, что сегодня старики смотрели на меня без опаски.

Беседа затянулась до самого обеда. Сперва они отвечали на мои вопросы о своих деревнях, о земле, о людях, об урожае. В общем, стандартные вопросы, которые должны были прозвучать в подобной ситуации. Старики были опытными плакальщиками и отвечали примерно так же, как отвечал шевалье Дюваль, когда мы встретились с ним в первый раз.

В двух словах — в деревнях всё было плохо. Всему виной, естественно, были аталийцы. Багряные были обвинены во всех смертных грехах.

Очень удобно, кстати… Град побил пшеницу — Багряные виноваты. Засуха — снова они. Половина деревни животами маются — Красные плащи за то ответственны. Не останови Якоб Седой своих коллег, неизвестно, до чего они бы договорились.

Закончив прибедняться, деды замолчали и в ожидании уставились на меня. Я же перевел взгляд на своего сенешаля и кивнул, мол, можешь говорить. И Ганс, с легкой улыбкой развернув пухлый свиток, начал зачитывать основные тезисы нашего плана, над которым нам пришлось просидеть не одну ночь.

Когда Ганс закончил читать, в шатре, где проходила наша встреча, повисла звенящая тишина. А спустя несколько мгновений на нас обрушился нескончаемый поток вопросов, на которые Ганс, а иногда и я сам, давал подробные ответы.

В общем и целом, старики остались довольны. Особенно зашел на ура главный тезис об освобождении от налогов на три года. К слову, к новости о большом количестве переселенцев из долины и выделении им земли старосты, к моему удивлению, отнеслись положительно. Скажу больше, это известие их даже обрадовало. Некоторые, уже даже не стесняясь меня, затеяли между собой разговоры и споры, кому из них и сколько достанется крестьянских семей.

В условиях демографического кризиса деревенские общины остро нуждались в свежей крови. Поэтому новый раздел земли старост не пугал. Ее все равно некому было обрабатывать.

В конечном итоге, встреча получилась продуктивной. Затем был обед, на который была приглашена делегация в полном составе. И пусть они сидели не за одним столом со мной, а за отдельным, специально накрытом для них, все равно это была великая честь. Для большинства из них обед с самим маркграфом, пусть и в походных условиях, был одним из самых значимых событий в их жизни.

Гости довольно быстро наклюкались и мои люди, загрузив опьяневших стариков на повозки, повезли тех в их лагерь. Якоб Седой — единственный, кто остался сидеть за столом. Еще вначале застолья Гуннар, отвечавший за обед, разнося блюда, незаметно наклонился к уху старейшины и сообщил, что маркграф хочет с ним позднее поговорить. Якоб все правильно понял. Он был трезв и с ожиданием смотрел на меня.

Для разговора мы перешли в мой шатер. Гуннар свою инсталляцию с трофейными мечами повторил снова, так что, когда старик зашел внутрь моего походного жилища, его взгляд тут же упал на оружие Серого Жнеца. Судя по враз потемневшему лицу старейшины, изогнутые клинки ему были знакомы.

— Садись, — кивнул я на кресло рядом с походной печкой и сам опустился в другое, напротив. — Разговор у нас будет длинный.

Якоб, прежде чем сесть, сперва вознамерился изобразить очередной глубокий поклон, но я его остановил.

— Хватит, — приказал я и, кивнув на кресло, повторил: — Садись.

Старейшина исполнил приказ без промедления. Глаза смотрят внимательно и настороженно. Кустистые брови сдвинуты к переносице. Морщины на лбу и щеках словно вырезаны ножом. Широкие ладони впились в подлокотники.

— А теперь рассказывай, — произнес я.

— Что рассказывать, ваше сиятельство? — спросил старик.

— Для начала расскажи о себе, — предложил я и с усмешкой добавил: — Только байку о том, что ты совсем маленьким мальчонкой прибыл в эти края, не повторяй. Ты сюда перебрался уже взрослым и сложившимся. В противном случае у тебя сейчас не было бы этого жуткого акцента. Детвора, она, сам знаешь, адаптируется очень быстро. Годик-два и калякают так, что от местных не отличишь. Вот! Вижу, тебе и слово такое сложное знакомо — «адаптация». Крестьяне такими словечками не разбрасываются. За обедом я уже успел понять, каким лексиконом они пользуются. Кстати, еще одно слово любопытное — «лексикон» — и по твоему взгляду понятно, что ты знаешь его значение. Вестонский ты явно по книгам учил, но уже во взрослом возрасте. Но судя по твоим рукам и движениям, ты не из тех, кто всю жизнь за чтением книг провел. Воина в тебе тоже вижу… Кто ты, Якоб Седой?

По мере того как я говорил, старейшина смурнел все больше и больше. Но взгляда не отводил. Спину выпрямил. Плечи слегка расправил. Несмотря на преклонный возраст, готов к бою. Образ крестьянского старосты потускнел. Сквозь него на мгновение проступило истинное обличье моего гостя.

— На что вам мое старое имя, ваше сиятельство? — произнес он своим сухим голосом. — Позабыто оно, да и человека его носившего уже давно нет. Умер он… Как и люди его знавшие. Так что беды вам от того не стоит ждать… Якоб я, Седой. Рано боги посеребрили мою голову. Вот и приклеилось прозвище…

Ладно. Не хочет сейчас говорить. Потом расскажет. Уступлю пока ему. На такого, как он, давить бесполезно. Льюнари мне так и сказала. А ее чутью я верю. Он либо сам откроется, когда доверять начнет, либо уже под зельями разговорится. В крайнем случае — пытки. Но это уже, если не намерен с ним дальше на одной земле жить в мире и согласии. Становиться врагами с этим Якобом Седым, или кто он там на самом деле, в мои планы не входило. Наоборот — мне с ним здоровые деловые отношения выстраивать надо.

— Про Скалигард тоже неправда?

— В этом не соврал, ваше сиятельство, — ответил он и коротко добавил. — И про воинскую стезю вы правильно угадали.

Я улыбнулся. Ну, о таком скрывать смысла нет. Здесь любой опытный мечник сразу заметит коллегу, даже долгое время притворяющегося крестьянином.

— Это не только я заметил. Мои ближние тоже в тебе воина разглядели. Причем не из простых ты. Такое сложно спрятать. Сам людей на службу нанимал или под стягом чьим-то ходил?

— Нет, — покачал головой он. — Не из знати я…

— А почему от господина ушел?

— Дык, нет его более среди живых, — грустно пожал плечами старик и тяжело выдохнул. — Как и жены и деток его…

— К-хм… — потер подбородок я. — А новому хозяину, занявшему место прежнего, ты служить отказался и отправился за лучшей долей в чужие края.

— Так и есть, ваше сиятельство, — кивнул старик.

— Давно это было?

— Давно…

— Почему в дружину к барону не пошел? — спросил я. — С твоими навыками он бы тебя сразу принял.

— Принял бы, — холодно ответил старик. — Да вот только клятву я дал, что мой меч лишь роду моего прежнего господина служить будет…

— И воин стал крестьянином барона ди Феста…

Старик лишь молча пожал плечами на мои слова. Он явно философски относился к данному факту. Видимо, за столько-то лет было время все обдумать.

— Хотя с другой стороны… — задумчиво произнес я. — Почему бы и не начать новую жизнь. И мечом уже махать не надо. Жизнью рисковать. Лучше ведь жениться на какой-нибудь молодухе. Детей нарожать. Хозяйство поднять. Тем более, что с твоими данными стать значимой фигурой в деревне ничего не стоит. Сперва старостой, а потом и старейшиной. Все-таки статус…

— Да с того статуса мороки больше, чем прибытка, — скривился Якоб и взмахнул своей широкой лапищей. — Чуть что не так, перед бароном кому ответ держать? Знамо кому, старосте. А барон этот сам по себе не подарок. Вечно норовит ободрать как липку на ровном месте. Чуть зазевался, глядишь, твою общину барон уже каким-то новым налогом или сбором успел обложить.

— Тут ты прав, — хмыкнул я. — За таким бароном глаз да глаз нужен. Особенно, если он контрабандой промышляет. Таскает теневые ресурсы на продажу мимо скупщиков Янтарной гильдии…

Из равновесия моего собеседника вывести не так-то просто. Вон, физиономия словно каменная маска. Шевалье Дюваля он в моем лагере уже срисовал. Понимает, откуда я черпаю информацию. Но это он так думает…

— О том, что местные дворяне со своими отрядами на фронтир и за Барьер ходят, то каждая собака в округе знает, — пожал плечами Якоб. — Но дела знати простых крестьян не касается. Где мы, а где они…

— Тут ты снова прав, — кивнул я. — Только вот и крестьяне своего тоже не упустят. Верно?

— О чем это вы, ваше сиятельство? — не очень искренне удивился старейшина.

Я улыбнулся.

— Да хотя бы о мельницах, которые на каждом речном пороге стоят. Маленькие такие, невзрачные. Я пока сюда добирался, несколько таких увидел. Полагаю, в окрестностях твоей деревни таких тоже немало построено. Правда, ближе к границе они совсем в плохом состоянии. Одна такая, поросшая мхом и травой, меня заинтересовала. Особенно мне понравился небольшой резервуар, что находился под самим колесом. Если бы стена не обвалилась, его бы никто никогда не обнаружил. Хитрая конструкция… Сразу видно, строил знающий человек.

Якоб старался выглядеть невозмутимым, но у него плохо получалось. На самом деле, не было никакого обвала. Небольшой резервуар я обнаружил благодаря своему дару видящего.

Когда разглядывал старую мельницу в истинном зрении, заметил знакомое тусклое свечение под фундаментом. Там, по идее, должен был быть камень. Но нет, внутри камня был выдолблен небольшой круглый резервуар, на дне которого в слое ила лежал небольшой обломок теневой руды.

Разобраться, откуда его принесло, не составило особого труда. Все реки в марке берут свое начало в горах. А именно — на Теневом перевале. Истоком может быть ледник, горное озеро или родник, которые периодически попадают под приливы.

В общем, вода постоянно приносит вниз какие-нибудь сюрпризы из Тени. А местные или, более вероятно, небольшая группа местных, их вылавливают с помощью хитрых ловушек, оборудованных под мельницами.

Естественно, промысел этот — нелегальный. Добывать теневые «сюрпризы» из рек без разрешения хозяина земли запрещено. Наказания за нарушение запрета жесткие.

Пока Якоб молча следил за каждым моим движением, я продолжал.

— Справедливости ради нужно сказать, что не под всеми мельницами имелись такие резервуары. Я по пути сюда обнаружил лишь две такие. Но построены мельницы были в очень правильных местах. Там, где такого случайного улова должно было быть больше всего. Видимо, тот, кто обустраивал эти ловушки, очень хорошо понимает суть воды. И эта тайна наверняка известна только узкому кругу посвященных.

Я откинулся на спинку кресла и протянул ноги к печке.

— Кстати, мои люди вчера порасспросили твоих спутников, — наблюдая за языками пламени, произнес я. — Оказалось, что ты у нас мельник. Говорят, что у тебя целых пять мельниц. Бьюсь об заклад, все они стоят в очень правильных местах. Осталось проверить, есть ли под ними те самые резервуары… Что скажешь, Якоб Седой? Найду я под твоими мельницами что-то или нет?

— Найдете, ваше сиятельство, — сухо произнес старик после короткой паузы.

На удивление голос его не дрожал. Он вообще не выглядел испуганным. У него сейчас был такой вид, какой бывает у людей, полностью уверенных в своей правоте.

— Под каждой? — спросил я.

— Только под двумя, — легко признался старик.

— И много таких хитрых мельниц по моей марке понастроено? — спросил я, впрочем, не особо рассчитывая на честный ответ.

— То мне не ведомо, — тут же подтвердил мои предположения старейшина. — Ответ буду держать только за свои.

— Сам придумал такие ловушки устанавливать, или кто надоумил? — не обратив внимание на его ответ, спросил я.

— Сам, — быстро ответил Якоб и добавил, слегка подавшись вперед: — Все сам… Те, кто строил саму мельницу, ничего о подкамешниках не знают.

— Подкамешники, значит… — задумчиво произнес я. — Вот как вы их называете…

— Не мы, — тут же отозвался бдительный старик. — А я…

— Пусть так, — кивнул я и прищурился. — Получается, ты у нас разносторонняя личность, Якоб Седой. Ты в своем Скалигарде еще и мельницами занимался?

— Я только владелец мельниц, — ответил он. — А уже ими занимаются люди, знающие мельничное дело.

И поспешно добавил:

— Они просто мельники. Моих секретов не ведают.

— Понимаю, — кивнул я. — Всю вину хочешь на себя взять.

— Так и есть, ваше сиятельство, — хмуро произнес он. — Вся вина на мне.

— И как давно ты эти подкамешники соорудил? — спросил я. — Выбоина под той старой мельницей, которую я обнаружил, явно новодел.

— Не знаю, как там… — ответил он. — А моим уже больше двух годков…

— И как улов? — спросил я. — Богатый?

Старик нахмурился и тяжело выдохнул. Видимо, уже давно ждал этого вопроса. Наверняка с мельницами своими уже попрощался. Сейчас начнет прибедняться.

— По-разному бывало, — уклончиво ответил он. — Все зависит от приливов и отливов…

— Ну-ну, — кивнул я. — И что там в основном попадается?

— Так… — отмахнулся он своей лапищей. — Ничего серьезного. Кусочки теневой руды. Ракушки и улитки. Ил и песок. В общем, всякий речной мусор, измененный Тенью…

— Понимаю, — покачал головой я. — И кто же этот мусор у тебя покупал? Как я понимаю, барон твой ничего о твоем промысле не знал?

Старик снова тяжело вздохнул.

— Не знал… До прихода Красных плащей ко мне в деревню один торговец заглядывал. Ему и продавал… Проходимец еще тот. Все по заниженным ценам у меня скупал. Терпел его только потому, что язык за зубами умел держать.

Помолчав немного, Якоб обреченно добавил.

— Я же часть тех денег у того торговца потом и оставлял. На нужды общины всякие полезные товары прикупал. У барона нашего снега зимой не допросишься. Его мытари, как срок подходит, тут как тут уже. И плевать им на скудный урожай или на то, что падёж скота у нас… Вот и приходилось выкручиваться…

— А как жили под Багряными? — спросил я.

Старик тут же помрачнел. Ладони в кулаки сжал. На лбу морщины стали глубже.

— Плохо жили… Да и жизнью то сложно назвать…

— И что же Багряные, твои подкамешники не смогли обнаружить? — спросил я.

— Так они и не искали… — пожал плечами старик. — У них забот и без моих мельниц хватало.

— Ты о Костяном гроте? — спросил я.

— О нем самом, — покивал старик.

— И что же там твой барон нашел такого интересного, что даже сам Серый Жнец сюда прискакал?

— Чего не знаю, того не знаю, — пожал плечами старик.

— Даже идей никаких нет? — прищурился я. — Каких только версий я не услышал за последнее время. Ты-то уж точно догадки какие-то имеешь…

— Никаких, — покачал головой он. — Не буду я воздух зря сотрясать. Багряные никого из наших к своему форту, что у Костяного грота стоит, не подпускали. Мы только караваны их видели, что они каждый месяц в Аталию отправляли. Шесть-семь больших крытых повозок завсегда уходило. А в них все что угодно могло быть.

— Неплохо, — присвистнул я.

На некоторое время в шатре повисло молчание. Я размышлял над новой информацией. Собственно, тут и думать-то не о чем. Надо ехать и уже на месте разбираться.

— Любопытный разговор у нас с тобой получился, — произнес, наконец, я.

Старик слегка вздрогнул. Видимо, тоже о чем-то напряженно думал.

— Мне бы еще с подельником твоим поговорить, который добычу теневых ресурсов помог тебе организовать, — со вздохом произнес я.

Заметив, что старик взволнованно что-то пытается мне сказать, я приподнял ладонь, останавливая его.

— Я ведь забыл упомянуть об одной детали. Когда мельницу ту осматривал, я еще кое-что обнаружил. Руну скрыта. Причем не ведьмачью… Багряные ее бы сразу учуяли. Та руна, что ваш подкамешник прятал, нанесена кем-то из первородных. Кто-то, кому магия воды подвластна. Такую распознать очень сложно. Думаю, с водником ты договор заключил. Судя по рунам, что я видел, с кем-то из старых…

Якоб смотрел на меня, выпучив глаза.

— Ваше сиятельство… — прохрипел он взволнованно.

— Когда наш второй караван прибудет, — произнес я, вставая с кресла. — Поеду хозяйство твоего бывшего хозяина принимать. Заодно хочу, чтобы ты меня познакомил с тем водником…

Глава 14

Винтервальд. Фьёрдград. Жемчужный дворец.

Барон Жан-Луи де Леви сидел напротив гигантского камина и, кутаясь в толстый плащ из волчьего меха, следил за дрожащими языками пламени.

Первое время барон еще пытался одеваться по вестонской моде, чем изрядно веселил местных. Несколько раз с особо надоедливыми весельчаками даже доходило до дуэлей, после которых Жана-Луи резко перестали подначивать за его яркие наряды. Ведь никто из винтервальдцев не ожидал, что этот рыжий смешной алхимик, переводивший драгоценные магические ресурсы на бесполезную цветочную воду, окажется еще и неплохим бойцом, не понаслышке знающим, с какой стороны держаться за меч.

На местную моду Жан-Луи перешел еще в начале осени. Весь его гардероб, привезенный из Вестонии, совершенно не годился для местной погоды. Даже самые, на его взгляд, теплые вещи из его коллекции здесь могли считаться весенними, а в особо дождливые дни — и летними.

Первые заморозки показали как барону де Леви, так и остальным вестонцам, что смена гардероба — это не предательство моды, но банальный вопрос выживания.

Когда Жан-Луи примерял новую одежду, то с улыбкой вспоминал своего друга Макса Ренара. Вот кому действительно было плевать на всякие условности. Более практичного и расчетливого человека нужно было еще поискать. Макс еще в походе на север всем дал понять, что не намерен терпеть холод. Он даже пошел дальше. Когда другие замерзали, Макс, благодаря своим чудо-фургонам, путешествовал в относительном комфорте.

Вспомнив о друге, Жан-Луи грустно вздохнул. Оказалось, что он совершенно ничего не знал о Ренаре. Сильнейший одаренный, теперь уже маркграф де Валье, победитель Золотого льва, с каждым новым донесением из Вестонии в кругу дворян из свиты принца Луи ширились дискуссии и споры о личности «бастарда, схватившего удачу за хвост».

Именно так было принято называть нового маркграфа де Валье. Все потому, что сам принц Луи именно так и называл Макса. Жан-Луи понимал, что его высочество винил Ренара в своих бедах. Если бы не его победа в Великом испытании, принцу не пришлось бы сейчас прозябать в этом ужасном и диком месте.

Кстати, теорию, ходившую первое время в высших кругах, о том, что Ренару присудили победу незаслуженно, принц Луи считал истинной. И что маркграфство, полученное бастардом в награду за его победу в испытании, у него необходимо отобрать. Об этом принц Луи говорил прямо и не таясь. Чем ставил себя в довольно неловкое положение…

Ведь, если считать все эти слухи и домыслы о лже-победе Ренара правдой, тогда и помолвка принца Луи с принцессой Астрид должна быть расторгнута. Хотя, если копнуть глубже, скорее всего, своими речами принц этого и добивался. Сердце его высочества принадлежало маркизе де Гонди. И чем дольше принц находился на севере, тем сильнее его любовь походила на некую одержимость…

Что же касается Жана-Луи… Он ни на миг не сомневался в порядочности Макса, который, к слову, своими великими делами уже успел доказать всем своим недоброжелателям, на что он способен. Барон де Леви искренне радовался каждому сообщению с юга и в глубине души очень жалел, что он сейчас не рядом со своим другом…

Парфюмер его высочества зябко пошевелил плечами и придвинулся поближе к огню, который, казалось, отказывался делиться своим теплом.

Проклятый север… Проклятая зима и проклятый холод… Родившийся на юге, барон де Леви всеми фибрами своей души ненавидел этот ледяной край, населенный грубыми и неотесанными людьми, которых вестонцы в разговорах между собой называли дикарями.

Принцесса Астрид и еще несколько человек из ее свиты заметно выделялись из общей массы северян, но ситуации это не спасало. Жизнь в Фьёрдграде для Жана-Луи стала настоящей пыткой.

Короткие пасмурные дни, длинные холодные ночи, повсюду дурно пахнущие дикари, не желающие понимать всю прелесть мира тонких ароматов. Складывалось такое впечатление, что о духах здесь вообще никто ничего не знал. Отвратительные запахи пота преследовали Жана-Луи повсюду.

Всяческие попытки внедрить в обиход местных свою продукцию разбивались о твердую стену непонимания. Запахи собственных немытых тел вполне устраивали местных. Парфюмер его высочества понимал, что если он задержится здесь на севере еще один год, то обязательно сойдет с ума.

От невеселых мыслей барона отвлек пронзительный и надрывающийся звук флейты. Жан-Луи, зная, что его лица никто не видит, поморщился.

Вот еще одна напасть. Принц Луи, обуреваемый своим затянувшимся на месяцы приступом меланхолии и скуки, вознамерился написать длинную сонату для одного инструмента с поэтичным названием «Песнь лунного света». Своей жертвой он почему-то выбрал именно флейту.

И ладно если бы соната действительно была великолепной… Так нет же… Звуки, вылетавшие из несчастного инструмента, можно было назвать чем угодно, но только не «Песнью лунного света».

Терпеть эти ужасные эксперименты вынуждена была вся свита принца. Изрядно, кстати, поредевшая за последнее время. Жан-Луи в глубине души боялся себе признаться… Если раньше на беглецов, решивших отправиться назад в Вестонию и присоединиться к партиям старших принцев, он смотрел с осуждением и упреком, то последней группе дворян, убывшей на юг неделю назад, барон остро завидовал.

Увы, но покинуть принца Луи могли все кто угодно, но только не барон де Леви. Зарекомендовавший себя одним из самых преданнейших сторонников его высочества, он являлся примером стойкости и самоотверженности. Принцесса Астрид, будто понимая истинные чувства барона, при каждой их встрече словно специально напоминала ему о его добродетелях.

И этот трюк каждый раз срабатывал. Барон де Леви снова и снова ловил себя на мысли, что уже не совсем понимает, кому он на самом деле стремится служить — принцессе или же принцу. Хотя все эти душевные метания барона никоим образом не проявлялись. Он просто знал, что эта удивительная и мудрая не по годам девушка, непременно знающая, чем подбодрить сторонников своего будущего мужа, всегда может рассчитывать на его, барона де Леви, поддержку. А еще Жан-Луи хорошо понимал, кто именно будет править Вестонией, если младший сын Карла Третьего взойдет на трон.

А вот отношение принца Луи к принцессе Астрид с каждым днем менялось и отнюдь не в лучшую сторону. Если раньше он еще был ей как-то увлечен, то сейчас это легкое увлечение испарилось словно утренняя роса на солнце.

Внешне его высочество все также был учтив и мил с принцессой, но, когда они с бароном оставались наедине, на голову Астрид из уст принца сыпались проклятия. В такие моменты Жан-Луи чувствовал себя неуютно. Сегодня принц тебе доверяет, а завтра может избавиться от тебя, на всякий случай, ибо ты узнал непростительно много тайн его высочества.

Особенно сейчас, когда у принца Луи периодически возникают приступы паранойи. Он, похоже, полностью уверен в том, что в Вестонии никакой угрозы смерти для него не существует. И что вся эта история с ядом — это дело рук либо самой принцессы Астрид, либо ее сторонников.

Некоторое время барон де Леви серьезно размышлял над подозрениями принца, но довольно быстро выбросил их из головы. Ведь у принца ни одной недели не обходилось без какой-нибудь теории заговора, что плетут против него враги.

Иногда, глядя на этого исхудавшего человека с болезненным цветом лица и горящими нездоровым огнем глазами, Жан-Луи спрашивал сам себя: куда же подевался тот жизнерадостный, переполненный творческими идеями принц Луи?

Масла в огонь подливали вести с севера. Армия конунга Бьёрна Острозубого была разбита. Сам он, его младший сын, а также большинство знатных северян погибли. Как только страшные вести дошли до Фьёрдграда, в столице Винтервальда начались волнения, которые довольно быстро улеглись. И снова благодаря мудрости принцессы Астрид.

Дочь конунга не стала усугублять и без того сложное положение в стране борьбой за власть. Хотя с ее острым умом, хладнокровным характером и, что особенно важно, магическим даром сесть на трон не представлялось чем-то невозможным. Но она поступила иначе. И как показала практика, сделала все правильно.

Принцесса Астрид беспрекословно уступила власть в Винтервальде своему старшему брату Олафу Серому, и народ ее в этом поддержал. Как и ее средний брат Ульф Волчье Сердце, который по приказу нового конунга начал набирать новую армию. Благо Острозубый не все кланы призвал в поход на север.

На фоне поражения бывшего конунга и неоднозначных вестей с юга статус вестонской делегации обрел некую неопределенность. Внешне это не было заметно, но Жан-Луи все-таки ощущал эту странную напряженность.

Взять хотя бы регулярные совместные приемы, что устраивали ее высочество принцесса Астрид и принц Луи. Последний уже довольно давно перестал быть объектом внимания местной знати, которая еще совсем недавно старалась как можно чаще мелькать перед глазами младшего сына короля Вестонии. Да и сама принцесса после того, как на трон сел ее старший брат, постепенно начала терять свою популярность при дворе.

Все внимание дворян Винтервальда было обращено сейчас на Олафа Серого и его семью. Тем более, что веселые пиры и разнообразные состязания, которые устраивал новый конунг, были больше по душе местным, чем бесполезные разговоры о музыке, моде, живописи и скульптуре, что велись на приемах у принцессы Астрид и ее иностранного женишка. Разве сравнятся они с кровавыми поединками между сильнейшими воинами, грандиозной попойкой или славной охотой на матерого зверя? Вот и сейчас вся винтервальдская знать пировала в главном зале, чествуя нового конунга.

Жан-Луи и раньше прекрасно понимал, что принц Луи никогда не станет своим для этих людей. По сути, его высочеству нужна была лишь их поддержка в его борьбе за трон Вестонии. Но сейчас у барона де Леви складывалось такое впечатление, что они могут в любой момент лишиться и этой поддержки. Тем более, что у винтервальдцев и своих проблем хватало. Им бы сейчас самим удержать власть в своей стране. Каждый боец на счету… Чего уж говорить о походе в какой-то далекий Эрувиль.

Эта неопределенность распространялась и на свадебные планы. Из-за смерти конунга Острозубого разговоры о свадьбе принца Луи и принцессы Астрид постоянно откладывались на потом. Новый конунг не спешил давать свое благословение и разрешение на этот брак. Хотя насколько Жану-Луи было известно, одним из пунктов в договоре, заключенным Олафом Серым и принцессой Астрид перед коронацией, был именно пункт о скором бракосочетании.

Так барон де Леви и сидел напротив камина, обуреваемый мрачными мыслями под отвратительный аккомпанемент писклявой флейты и дрожащий от собачьего холода…

* * *

В центре просторного зала, наполненного светом горящих факелов, стоял длинный дубовый стол. Во главе этого стола восседал, тридцатилетний мужчина с длинными седыми волосами и широкой бородой. Его массивная фигура внушала уважение и страх. Это был новый конунг Винтервальда, Олаф Серый.

На его челе красовалась недавно возложенная жрецами корона, а на плечах висел расшитый золотом плащ, украшенный мехом белого медведя. И корона и плащ когда-то принадлежали его отцу, Бьёрну Острозубому, нашедшему свою гибель где-то в землях ледяных жрецов.

Конунг Олаф держал в руке резной рог, наполненный медом. В его глазах блестел огонь веселья, а голос гремел, заглушая крики пирующих. Застолье в честь нового правителя Винтервальда продолжалось вот уже вторую седмицу. И, судя по всему, еще только набирало свои обороты.

Вокруг конунга собралась дюжина глав некоторых восточных кланов. Они прибыли на коронацию издалека, чтобы обсудить важные дела, но к этому моменту серьёзные разговоры уступили место смеху и песням.

Стол ломился от еды: жареное мясо, свежий хлеб, горы фруктов и овощей из знаменитых оранжерей принцессы Астрид, а также бочонки с медом и пивом. Воины поднимали серебряные кубки за долгое правление нового конунга, за здоровье друг друга и за славные победы, которые их ждут впереди.

Главы кланов, которых не позвал с собой в поход прежний конунг, закаленные в боях воины с длинными бородами и глубокими шрамами, с удовольствием поглощали дармовые еду и пиво, весело при этом улыбаясь и многозначительно переглядываясь между собой.

Один из них, могучий мужчина с гривой рыжих волос и огромной золотой цепью на шее, рассказывал о том, как ему удалось голыми руками победить в поединке старого матерого волка. Другой, с лицом, покрытым татуировками, вспоминал, как хитростью вывел врага из крепости.

Уже хорошо набравшийся конунг, слушая очередную забавную историю, бил кулаком по столу, гогоча так, что вся еда из его рта разлеталась в разные стороны. В его седой мокрой от пива и меда бороде застряли крупные хлебные крошки и кусочки мяса.

Женщины и прислужники бегали между столами, разливая напитки и поднося новые блюда. В воздухе висел запах жареного мяса и свежего хлеба, смешивающийся с кислыми ароматами разлитого пива, тяжелым духом немытых тел и дыма от факелов.

С каждой новой открытой бочкой разговоры становились все громче, смех заразительнее, а песни оживленнее. Мед струился ручьями, пиво плескалось из кубков, а пир не думал заканчиваться.

Конунг периодически поднимался на ноги, чтобы произнести тост, который сливался с одобрительными выкриками воинов.

Именно в этот момент в зал в сопровождении своей свиты вошла принцесса Астрид. Рядом с ней шла Хельга Отважная.

— Сестра! — громко гаркнул Олаф Серый. — Наконец-то ты пришла!

Маленькие близко посаженные глаза Олафа блестели, а язык уже заметно заплетался.

— Мне сказали, что вы хотели меня видеть, ваше величество? — почтительно поклонилась Астрид, а за ней — и все ее сопровождающие.

— Да! — икнул конунг. — Но ты, я смотрю, не очень спешила на мой зов!

— Прошу простить мне мою медлительность, ваше величество, — ровным голосом произнесла Астрид.

— Так и быть, — снова икнул конунг и взмахнул полуобглоданной костью в своей правой руке. — Я прощаю тебя. Но впредь ты должна быть более расторопной, сестра…

— Благодарю вас, брат мой, — Астрид была сама покорность.

— О боги! — воскликнул рыжий детина, хваставшийся минутой ранее победой над волком. — Это же сама Хельга Отважная! Та самая, которая прикончила голыми руками страйкера!

— Точно! — зарычали воины со всех сторон. По столам начали бить кружками и бокалами.

— Это правда, что ты была полностью обнажена? — радостно скалясь, спросил рыжий.

Он обвел многозначительным взглядом своих соратников и, прищурив правый глаз, весело прорычал: — Мне бы хотя бы глазком поглядеть на то зрелище!

Никто не заметил, как дернулась Хельга, и как ее тут же придержала плечом Астрид.

— Не сейчас, сестра, — шепнула она. — И не сегодня. Пусть этот мертвец поболтает своим языком напоследок. А потом ты его ему отрежешь. Но только когда я скажу.

Хельга молча кивнула и сделала шаг назад, при этом полностью игнорируя сальные взгляды набравшихся воинов.

Конунг, хлопнув по столу ладонью, обратил внимание на себя.

— Сестра, — произнес он, нахмурив брови. — Я вот что подумал. А не пора ли тебе выйти замуж?

— Пора, — охотно кивнула Астрид, и в ее глазах загорелась надежда. — Давно пора. Ты и сам об этом знаешь.

— Знаю, — согласился конунг и внимательно посмотрел на сестру. Астрид только сейчас поняла, что конунг не так уж и пьян, как это могло показаться с первого взгляда. Старший брат всегда был скрытным и себе на уме. — Только вот не за того бесполезного хлюпика, которого ты у себя во дворце пригрела. А за настоящего воина, за которым стоит союз нескольких кланов.

Сказав это, Олаф Седой указал рукой на широкоплечего бородача, сидевшего рядом с ним и все это время молчавшего. Это был Эрик Гром, глава самого большого восточного клана.

Принцесса Астрид хотела было что-то сказать, но брат ее остановил.

— Я знаю, что ты мне сейчас скажешь… Что твой женишок — это принц Вестонии, и что брак с ним — это выгодный союз с Карлом Третьим. И про испытание тоже вспомнишь… Молчи уже… Слушай, что я тебе буду говорить. Отец тебе слишком много воли дал. Теперь настали другие времена и другие порядки.

Астрид, к всеобщему удивлению, молчала и возражать не пыталась. Даже самого конунга смутило поведение сестры. Но он, на всякий случай, кивнул своим телохранителям, маячившим в нескольких шагах от стола.

— Сама подумай, — продолжал говорить он. — Какой нам прок от союза со страной, у которой нет сейчас даже собственного войска? А король этой страны уже при смерти? Ты забыла, что с севера на нас идет враг? Нам нужна поддержка уже сейчас, а Эрик Гром и его побратимы могут нам ее оказать. Понимаешь? И про Великое испытание мне сейчас не говори… Я чту заветы предков, но ты забываешь, что наш отец не пригласил Эрика Грома на турнир, лишив его тем самым законного права. Еще не известно, кто бы убил теневую тварь. Тем более, что я не верю в победу того мальчишки бастарда…

Хельга снова дернулась, но Астрид снова остановила ее.

— Это всё? — спокойным голосом спросила она у конунга.

— Пока да, — ответил Олаф и взмахнул рукой. — Иди, обдумай все хорошо. Потом поговорим.

— Да, ваше величество, — поклонилась принцесса и, развернувшись, пошла на выход.

— Сестра, что происходит? — взволнованно спросила Хельга, когда они двигались по коридору в сторону крыла принцессы. — Ты же говорила, что Олаф согласился.

— Так и было, — холодно ответила Астрид, продолжая вести себя спокойно. Она знала, что сейчас на нее устремлено слишком много взглядов. — Братец решил поиграть в собственные игры. Зря…

Последнее слово она прошептала одними губами, но Хельга все видела. И кровожадно ухмыльнулась.

Бросив взгляд на целительницу, принцесса опустила ее на землю:

— Даже и не думай. На тебя у меня другие планы.

Задать вопрос Хельга не успела. Они уже входили в каминный зал, из недр которого доносились жуткие звуки. Целительница поморщилась. Принц Луи снова дудел в свою отвратительную дудку.

При появлении принцессы Астрид и Хельги принц Луи перестал издеваться над своей флейтой, а сидевший на кресле у камина его рыжий парфюмер вскочил и поклонился.

— Ваше высочество, — учтиво произнес он, и уже Хельге: — Ваше сиятельство.

— А-а-а, барон де Леви! — воскликнула принцесса Астрид и, улыбнувшись насупившемуся принцу, подошла к камину. — Вы-то мне и нужны.

— Я к вашим услугам, ваше высочество, — снова изобразил поклон барон.

— Собирайтесь в дорогу, мессир, — улыбаясь, произнесла принцесса Астрид. — Пришло время послужить вашему господину. Вы должны доставить одно очень важное послание.

— Я готов, ваше высочество, — произнес барон. На его щеках, как всегда в миг волнения, проступил легкий румянец. — Но куда я должен отправиться и кому передать ваше послание?

— Вы отправитесь в маркграфство Валье, чтобы передать послание нашему общему другу Максимилиану Ренару, вернее, уже маркграфу де Валье.

Принц Луи и барон де Леви ошарашенно смотрели на принцессу.

— И да… Моя сестра поедет с вами, — кивнув на Хельгу, глаза которой начали постепенно расширяться, добавила принцесса Астрид. — Уверена, маркграф де Валье будет рад вас двоих видеть.

Глава 15

Мои первоначальные планы претерпели изменения. Ночью прибыла Вайра с посланием от барона Риса, в котором он сообщал о том, что наш основной караван прибудет позднее, чем мы предполагали.

Возникла непредвиденная заминка перед выходом из Гондервиля. Оказалось, что желающих отправиться в мою марку было намного больше.

Один из неприятных сюрпризов — на хвост каравану упала группа магов из Янтарной гильдии, появившаяся в Гондервиле как по мановению волшебного пера прямо перед выходом из города. Командир этой группы объявил барону Рису, что он везет для меня очень важное послание от Гильбера де Амбреля, великого магистра Янтарной гильдии магов. В общем, отвертеться от назойливых попутчиков не вышло.

Что же… Вот и еще одна причина отправиться к Костяному гроту раньше намеченного. Я просто обязан раскрыть тайну этого подземелья до того, как прибудут соглядатаи Янтарных. В том, что они едут сюда именно ради секрета Багряных, я даже не сомневался. Гильдия, получившая от короля привилегию скупки всех теневых ресурсов, хочет наложить лапу на мой будущий бизнес.

Собственно, Янтарную гильдию за глаза все маги называли королевской. Никто, и я в том числе, не верил в то, что ее великий магистр действует самостоятельно. Да и меня король заслал сюда с единственной целью. Выбить Багряных из марки и помешать организованной добыче того, что они там добывали. Помимо этого, видимо, расчет Карла был в том, что в маркграфстве останется часть его легиона на постоянной основе. И новоявленный маркграф будет под контролем.

О том, что произойдет на самом деле, ни король, ни великий магистр явно не ведали. Самостоятельный и независимый я рядом с ценным подземельем им не нужен. Осталось понять, знают ли они, что там внутри, под скалой? Лучше бы этой информации у них не было.

В послании барона Риса были еще новости. Сапфировые все-таки начали действовать. Именно так, как мы и предполагали. Горцы барона де Бакри, оставшиеся в Цитадели, изловили двоих лазутчиков, которые пытались пробраться в тайную сокровищницу. Побеседовать с ними не вышло. Страйкеры оказали сопротивление и оборотням пришлось их прикончить.

Можно было бы предположить, что мое объявление об аукционе могло спровоцировать на такой шаг и другие гильдии, но я все-таки склонялся к тому, что это были Сапфировые. Барон де Бакри ясно давал понять, что уничтоженные шпионы были обнаружены именно в том месте, где находился вход в сокровищницу и где вервольфами заранее была организована ловушка.

В общем, решение двигаться в сторону Костяного грота было принято в тот же вечер, когда прибыла Вайра. О чем я и объявил своим людям, а также Якобу Седому.

Тот явно расстроился, как и его коллеги. Они все рассчитывали дождаться переселенцев, чтобы сразу же начать агитировать на переезд самых перспективных. Ведь оставаться в Форте де Грис, пока маркграф будет ездить с инспекцией по их деревням, это не самый разумный поступок.

В путь со мной, помимо Сигурда, Гуннара, Лео фон Грима, льюнари и файрет, отправилась пятерка страйкеров из Диких, которой командовал Георг фон Линц.

Отдохнувшую Вайру я снова отправил к барону Рису с инструкциями, а Курта фон Харта с остальными Дикими оставил в Форте де Грис. Как и моего сенешаля. Они и встретят основной караван.

Также в нашем отряде было четыре десятка гленнов, пятерка оборотней-разведчиков и группа шевалье Дюваля в полном составе.

Спустя несколько дней после тщательных сборов наш отряд отправился в сторону Костяного грота…

* * *

— Ну же! — сквозь зубы рыкнул Якоб, в очередной раз ударив по воде изогнутой палкой с округлым набалдашником, издававшей характерный булькающий звук. Это он так пытался призвать своего приятеля водника. Вернее, делал вид, что пытался… Ну-ну, лицедей доморощенный…

Я наблюдал за этим представлением с серьезной миной, но внутренне улыбался.

Дело происходило спустя почти полторы недели после нашего выезда из Форта де Грис. Когда мы прибыли в баронство Феста, немногочисленные жители деревень встречали наш отряд, держа в руках традиционные сосновые веточки.

На фоне той разрухи, что я уже успел увидеть, эти три деревни выглядели самыми целыми и обустроенными. Замок барона-перебежчика мы тоже осмотрели. Он находился в дне пути от подконтрольной Якобу деревни и представлял собой классическое для этого мира оборонительно-фортификационное строение.

Небольшой, но в хорошем состоянии. Построен на скалистом холме, с высоты которого отлично просматривалась округа. В отличие от Форта де Грис не засран. Здесь явно чувствовалась рука Якоба. После ухода барона старейшина принял замок на свое попечение. Не дал его разграбить и загадить.

Мельницы-ловушки мы уже осматривали вдвоем с Якобом. Они, в отличие от тех, что я видел на границе, уже были побольше и в прекрасном состоянии.

Полюбовавшись на небогатый улов, я предложил старику познакомить меня с его бизнес партнером. К слову, старик так и не сказал мне, чем именно он расплачивался с водником за работу. Надеюсь, все ограничилось принесением в жертву домашней птицы, которая так важна этим первородным. Хотя старый водник мог попросить что-то более существенное. Но уже достаточно изучив Якоба за последние дни, я пришел к выводу, что старик вряд ли повелся на запросы водника. Он, к слову, продолжает утверждать, что не знал о помощи первородного с мельницами другим жителям моей марки. Врет, конечно.

После того разговора со старостой, который Лорин прослушал от начала и до конца, мы с ним пришли к выводу, что, помимо водника и старосты, в этой цепочке не хватает еще одного звена.

Должен быть еще кто-то из одаренных, кто сумел договориться с речным первородным. Кроме того, этот кто-то и занимается отсевом теневого улова. Скорее всего — третий из истинных. И этот истинный, судя по всему, еще жив. Якоб его где-то прячет. И водник ему в этом наверняка помогает.

В общем, знакомство, похоже, пока не состоится. Стоявший по пояс в реке староста лишь руками разводил. Мол, не хочет водник идти на зов.

Я, прищурившись, смотрел на речную гладь, в которой отражались лучи заходящего солнца и, периодически переходя на истинное зрение, пытался сканировать округу.

Водник явно меня почуял. Но на контакт идти не желал. Понимаю, опасается. Ничего. Потом пообщаемся.

— Я пришел с миром! — негромко крикнул я на древнем наречии в сторону реки. — Дай знать, когда будешь готов говорить!

Ответом мне был всплеск воды у противоположного берега. Там как раз росли гигантские ивы, с гибкими ветвями которых играл вечерний ветерок.

— Можешь выбираться из воды, старик, — протянул я руку Якобу, испытующе следившему за каждым моим движением. — Твой знакомец сперва хочет присмотреться. Это, похоже, займет много времени, которого у меня нет.

Когда староста с моей помощью выбрался из воды, я произнес:

— Завтра тяжелый день. Мне бы хотелось добраться до форта, что возвели Багряные как можно скорее.

— Я… — начал было старик.

— Твое присутствие не обязательно, — опередил я его. — Достаточно отправить со мной смышленого проводника, который и дорогу покажет и живущих там людей успокоит.

После ухода Багряных их форт начали обживать так называемые вольные добытчики. Те же местные крестьяне и охотники, только пожелавшие сменить прежнюю спокойную сферу деятельности на более рискованную. Сбиваясь в ватаги, они прочесывали фронтир в поисках теневых ресурсов.

Помимо того, что смертность среди этих ребят была очень высокой, так еще и промысел они себе выбрали нелегальный. Поэтому появление нашего отряда возле форта будет воспринято вольниками как угроза. Им терять нечего, скорее всего, сбегут или могут, если припрет, оказать сопротивление.

Против нас у них шансов нет. Только вот их смерти мне не нужны. Наоборот, у меня к ним будет деловое предложение. В общем, все это я и объяснил Якобу.

— Ну так что? — спросил я. — Есть у тебя такой человек?

— Есть, ваше сиятельство, как же не быть, — кивнул старик. — Томаш с вами мог бы пойти. Он в мое отсутствие всегда за деревней приглядывает… Только вот мнится мне, что не справится он с этой задачей. Так и так мне идти придется. Я большинство из тех вольников еще голозадыми мальчуганами помню. Меня должны послушать.

— Вот и договорились, — произнес я, и мы двинулись в сторону деревни.

Откровенно говоря, только на Якоба и был расчет. Просто хотел посмотреть и послушать, как он себя в этой ситуации поведет и что говорить будет.

Уходя, краем глаза я заметил крупную тень, мелькнувшую под водой шагах в десяти от того места, где мы стояли. Не ошибся я. Старый водник. Видать, давно в этом крае живет. Наверняка неисчерпаемый кладезь полезной информации.

Ничего, поговорим еще. Истинного тоже найдем. Никуда они не денутся.

* * *

Путь от деревни, где мы пробыли сутки, до предгорья, где находился форт, занял четверо суток. С каждым днем приближения к фронтиру напряжение в моем отряде нарастало. Одаренные ощущали близость Барьера. Этой смертоносной иномирной аномалии, накрывшей собой огромную часть материка.

Особенно возбудилась льюнари. Селину словно подменили. Всегда спокойная и рассудительная, теперь она постоянно была как на иголках. Вечно непоседливая Игния не узнавала «сестру».

Толком объяснить, что именно с ней происходит, льюнари тоже не могла. Постоянно твердила о том, что со стороны Тени ощущается сильное магическое давление, словно вот-вот что-то должно было произойти.

Золотой паразит тоже заворочался, но как-то лениво и без особого желания. Он был сыт. Вчера я снова скормил ему несколько черных сгустков.

Наконец, в полдень четвертого дня мы, обогнув очередной густо поросший деревьями холм, спустились в предгорье.

— Боги… — негромко произнес пересохшим горлом Лео.

Взгляд моего оруженосца, который впервые находился на фронтире, был устремлен в сторону виднеющегося вдали высоченного горного хребта, частично поглощенного в некоторых местах исполинских размеров черной тучей, тянувшейся по всему горизонту и закрывающей небо над горами. Словно угольно-черная завеса, отсекавшая этот мир от иного.

На короткое мгновение я ощутил себя мелким муравьем, который ползет туда, где заканчивается весь мир и начинается вечное ничто… А может, это были эмоции льюнари, которая находилась внутри фургона в нескольких шагах от меня.

Именно от нее спустя несколько мгновений пришло предупреждение об опасности.

Я легонько придавил пятками бока Шторма, давая ему сигнал ускориться, и направил его в сторону фургона с первородными. Надо было узнать у Селины, о ком это она сейчас предупреждала. Добраться до фургона я не успел.

Толчок… Земля вздрогнула. Пока несильно, но Шторм и остальные лошади в отряде это хорошо ощутили. Послышалось испуганное ржание и злые выкрики людей.

Шторм слегка попятился, но быстро успокоился. Давая мне понять, что не в его характере пугаться каких-то мелких подземных толчков.

— Что это было? — взволнованно спросил кто-то сзади.

Ответить ему никто не успел. Второй толчок нагнал нас спустя каких-то два десятка шагов. В этот раз мы уже были готовы, но тряхнуло сильнее.

Затем толчки участились. Земля задрожала. Послышался гул, который перекрывал испуганное ржание лошадей.

Я взглянул на каменистый холм слева, на вершине которого качались длинные деревья, словно корабельные мачты во время качки, и громко скомандовал:

— Все вправо! Подальше от холма!

Сзади нашей колоны слышались похожие приказы. Видимо, не одному мне пришла в голову такая же мысль.

Всадники и фургоны съехали с дороги и начали быстро удаляться от холма. Как раз вовремя. Тело холма пересекла рваная трещина, и из ее зева вниз, прямо на дорогу посыпались первые булыжники. Промедли мы немного, и эта каменная лавина уничтожила бы половину отряда.

Отъехав подальше от холма, мы остановились. Несколько фургонов продолжали нестись дальше. Не все лошади справились с испугом. Сейчас их нагоняли скакавшие с двух сторон всадники.

Вот они смогли остановить первую повозку, затем вторую… Всё. Готово. Я видел, как возницы спрыгивали с фургонов и бросались к лошадям, чтобы успокоить их.

Тем временем ко мне подскакал шевалье Дюваль. На его раскрасневшемся лице я увидел тревогу, но вместе с тем в глазах скакали искорки охотничьего азарта.

— Это прилив! — сообщил он и указал в сторону Теневого перевала.

Все, кто его услышал, повернули головы в указанную сторону. И действительно. Черная вуаль, частично укрывавшая горный хребет, пришла в движение. Барьер начал приближаться. А это значит, что Костяной грот накроет Тенью…

Золотой паразит внутри моей энергосистемы снова заворочался, словно потревоженный после спячки зверь. Вместе с ним я ощутил испуг и панику. Это уже льюнари. Надо ее успокоить. Иначе она так и будет меня отвлекать.

— Сюда он не доберется, — уверенно добавил шевалье Дюваль. — Когда закончится землетрясение, можем продолжать путь. До форта рукой подать.

Я кивнул Дювалю и, повернувшись к Сигурду, который неотступно следовал за мной, произнес:

— Так и поступим. Ждем, а потом — в форт.

Сигурд слегка поклонился и, развернув своего коня, поехал раздавать приказы. А я направил Шторма к моему фургону. Оказавшись рядом, я перебрался внутрь и спросил в темноту:

— Что случилось?

Из-за шторки, отделявшей спальный угол от небольшой кухоньки, высунулась бледное личико льюнари. В ее глазах стояли слезы. Спустя мгновение показалась и взволнованная физиономия Игнии.

Подземные толчки ослабли, но фургон все еще потряхивало. Пришлось вцепиться обеими руками за борт.

— Это… — промямлила Селина. — Это…

Страх первородной все еще ощущался, но, кажется, она постепенно приходила в себя.

— Ты почувствовала прилив? — спросил я, уже догадавшись, что произошло с первородной.

— Да, — ответила она. — Это было очень жутко… Не живое и не мертвое… Бездушное и всепоглощающее…

Льюнари выскочила из-за шторки и, подскочив ко мне, крепко вцепилась в мою ногу.

Я успокаивающе погладил ее по голове и спросил:

— Ты слышала, что сказал Дюваль?

— Да, — ответила она. — Он прав. Барьер сюда не доберется. Я чувствую, как он уже останавливается… Прости… Я не…

— Ты ни в чем не виновата, — остановил я ее. — Ты даже не представляешь, насколько я рад твоему новому навыку. Теперь прилив не застанет нас врасплох. Если снова почувствуешь что-то — сразу же сообщай мне.

* * *

— Пусто! — сообщил поджарый вервольф, командовавший пятеркой оборотней-разведчиков, которые прибыли только что из форта. — Судя по запахам, люди ушли примерно неделю назад. Следы ведут на северо-запад.

Я обернулся, и наши с Якобом взгляды встретились.

— Ушли на промысел или получили предупреждение из деревни?

— Того не ведаю, ваше сиятельство, — пожал плечами старик.

— На побег не похоже, — вмешался вервольф. — Много вещей оставлено. Запас дров. Кое-что из продовольствия. Похоже, действительно ушли на промысел.

— Ладно, — кивнул я. — Время покажет…

Слова шевалье Дюваля и льюнари подтвердились. Тень остановилась, а спустя примерно полчаса перестала дрожать и земля. Оказалось, что здесь землетрясение перед приливом вполне частое явление. Дюваль вполне серьезно утверждал, что так Теневой перевал иногда предупреждает людей о надвигающейся опасности.

Вместе с приливом усилилась головная боль у большинства членов отряда. Еще одна напасть рядом с фронтиром. Правда, эта проблема быстро решалась. В сокровищнице Сапфировой цитадели нами были обнаружены несколько ящичков со специальными зельями. Это был аналог «Слезы света», которую распространяла Янтарная гильдия на фронтирах. Средство от головной боли с разными неприятными побочными эффектами.

Сейчас, помимо других зелий, каждый боец моего отряда имел при себе по два таких пузырька, но только уже обработанных моей золотой маной.

Форт, построенный Багряными в дне пути от Костяного грота, приятно меня удивил. Он был полностью деревянным, но явно возводился с расчетом на то, что построившие его люди останутся здесь надолго. Я даже заметил несколько мест, где начали рыть траншеи под фундамент. Небольшие горы камней рядом с ними явно указывали на то, что Серый Жнец намеревался строиться дальше, но уже использовать более долговечные материалы.

Высокий частокол. Помосты с навесами для стрелков. Четыре высоких башни по углам. Крепкие ворота и ров, усеянный острыми кольями по периметру.

Внутри форта достаточно просторно. У стен навесы для животных. Большой длинный склад, колодец, кузница, казарма, а в центре массивное строение высотой примерно со сторожевую башню с узкими окнами бойницами и смотровой площадкой наверху. Этот донжон, собранный из толстых бревен, весь прошедший год, вероятно, и был постоянной резиденцией Серого Жнеца.

Два следующих дня мы спокойно осваивались и обустраивались. За это время нас никто не побеспокоил. Правда, это спокойствие продлилось недолго. На третий день уже перед закатом дозорный на западной башне забил тревогу.

— Вижу несколько всадников! — крикнул глазастый гленн, указывая на северо-запад. — Трое! Лошади явно устали! Скачут сюда!

— Открыть ворота! — пробасил Георг фон Линц.

Одна из тяжелых створок поползла внутрь. А спустя некоторое время сквозь проем на территорию форта влетели три всадника. Лошади под ними действительно были на последнем издыхании. Тела била крупная дрожь. Все в мыле. Пена у ртов.

Наездники выглядят не лучше. Все перепачканы в крови. Если первые два еще кое-как двигаются, третий явно без сознания. Из седла не выпал только потому, что привязан. Мои люди бросились им помогать.

Тот, что ехал первым, дико тараща глаза и вырываясь из рук моих бойцов, что-то пытался сказать. Наконец, он, справившись с дыханием, хрипло выкрикнул:

— Закрывайте ворота! Скроги уже близко!

Глава 16

Створка ворот проворно поползла назад. Помимо массивных запоров, бойцы уже приставляли к воротам толстые бревна, которые выполняли роль упоров.

Форт ожил. Отовсюду слышались команды десятников. Из фургонов извлекались пучки стрел, щиты и копья. Этим добром мы запаслись в достаточном количестве.

Лучники уже занимали заранее определенные места на вышках. Страйкеры и оборотни распределялись по стенам. Дикие, помимо своего личного оружия, были вооружены длинными копьями из теневых материалов. У каждого серьезный запас лиловых крудов.

Тем временем вольников мои бойцы подтащили ко мне. Того, что без сознания, в свой фургон забрал лекарь-гленн со своим помощником. Потом загляну к ним. Вдруг понадобится моя помощь.

Вольники оба чернявые и бородатые. Лица залиты кровью. Одежда разодрана, словно оба продирались сквозь заросли колючего кустарника.

Тот, который прокричал предупреждение, кажется, слегка пришел в себя. Вертит башкой и таращится по сторонам. Похоже, начал соображать, что в форте не простые вольники.

— Знаешь их? — спросил я у Якоба, стоявшего в двух шагах от меня.

— Этот, — кивнул староста на крикуна, — Скуба, а вот тот — Борка. Третий — Вихра. Они обычно вчетвером всегда держались. Где Старый Власта? Где остальные?

Это уже Якоб обратился к крикуну.

— Нет их больше… — через силу выдавил чернобородый мужчина, которого, как и его товарища, сейчас крепко с двух сторон держали мои люди. — Твари порвали… Нам на силу удалось сбежать…

— Сколько их? — вмешался я. — Когда будут здесь?

— Сотни, ваша милость, — сглотнул бородач. — Огромная стая! По пятам за нами неслись!

— Перед тобой его сиятельство, маркграф де Валье, — тут же бросился его поправлять Якоб. — И говори, да не заговаривайся! От страха, небось, два десятка крысюков за две сотни принял?

— Да я!.. — дернулся было бородач, но мои люди держали его крепко. — Я собственными глазами видел белого скрога! Здоровенная и старая тварь! Они со стороны Сонного ущелья с приливом пришли… Больше неоткуда… На наш лагерь ночью напали. Наших словно серой волной накрыло! Говорю вам! Их там сотни!

Краем глаза я заметил, как при упоминании белого скрога оживились шевалье Дюваль и его страйкеры. Начали испуганно переглядываться и перешептываться сопровождавшие Якоба крестьяне.

Красные глаза бородача дико вращались. Изо рта на кудлатую бороду текла тягучая слюна.

— Пока есть время, надо бежать! У вас много лошадей! Многие еще могут спастись! Быстрее!

Истерику бородача прекратила увесистая затрещина, которой того наградил Якоб своей широкой лапищей.

— Вот же демоново племя, — рыкнул старик на враз заткнувшегося крикуна. — Бежать он вздумал. В деревню, небось, собирался на хвосте стаю притащить?

Скуба после оплеухи жалобно заскулил и безвольно обвис в руках моих бойцов.

Второй вольник потухшим взглядом безучастно наблюдал за происходящим. Было видно, что мужик сейчас не здесь, а где-то в ином измерении.

— К лекарю обоих, — коротко приказал я, и бойцы потащили вольников к фургону с белым кругом на борту.

Не считая шокового состояния и истощения, эти двое были ранены, но не серьезно. Несколько неглубоких рваных ран. Кроме того, мой сканер показал, что все трое вольников не являются одаренными. Видимо, им просто посчастливилось оказаться рядом с лошадьми, которые и вынесли их из эпицентра резни, устроенной тварями.

Двигаясь в сторону лестницы, ведущей на стену, я спросил у шагавшего рядом со мной Дюваля:

— Ваши соображения, мессир?

— Если этот человек говорит правду и это действительно скроги, тогда они обязательно придут по следам беглецов, — уверенно произнес шевалье. — Только я, как и Якоб, считаю, что бедолага преувеличил опасность. Как говорится, у страха глаза велики.

— И о белом скроге тоже? — спросил я.

Я первым взобрался по лестнице и остановился у края стены. Справа от меня замерли Сигурд и Георг фон Линц, а слева шевалье Дюваль со своими страйкерами. Я мельком взглянул назад. Якоб и его сопровождающие остались внизу. Двинулись в сторону лекарского фургона.

— Белый скрог — это легенда, — усмехнулся Дюваль. — Но он реален. Вожак вожаков. Полуразумная тварь. Хитрая и очень сильная. Лично я считаю, что эта белая крыса — настоящая химера, измененная Барьером. Последний раз его и его стаю видели на севере примерно десять лет назад. Твари вырезали небольшое поселение горцев на фронтире. Спаслось только несколько везунчиков. Появление белого скрога и его стаи в этих безлюдных местах маловероятно. Скорее всего, мы имеем дело с большой крысиной семьей в двадцать-тридцать голов, которой руководит серый скрог. Пришли поохотиться с приливом.

— Чего нам ждать от этих тварей? — спросил я.

— Скроги очень хитрые, — начал инструктировать меня Дюваль. — Очень скоростные и вертлявые, особенно, когда их магический источник полон. Но даже оставшись без маны, продолжают быть очень быстрыми. А вот с защитой, слава богам, у них все плохо. Тонкую шкуру пробивают самые обычные наконечники стрел. Правда, в этих шустрых тварей еще нужно попасть…

Пока шевалье делился с нами своим опытом, я рассматривал простирающееся перед нами травяное море, которое заливало всё предгорье. Оно то плавно колыхалось и мерцало в лучах заходящего солнца, то вдруг, подхваченное порывами ветра, начинало бурлить, словно настоящее море с высокими перекатывающимися волнами.

Ни в обычном, ни в истинном зрении присутствия тварей я пока не обнаружил. Тем не менее напряжение постоянно нарастало.

— Это то, что касается простых скрогов-охотников, — тем временем продолжил Дюваль. — На следующей ступени в иерархии стаи стоят особи побольше и поопасней. Это ближайшая свита вожака, который через них управляет простыми скрогами. Уже эти твари, помимо скорости, обладают лучшей защитой, а также способны закрыться магическим щитом.

— Какова вероятность того, что стая попробует напасть на форт? — спросил я.

— Я бы сказал, что она ничтожно мала, ваше сиятельство, — довольно уверенно ответил шевалье Дюваль. — Небольшой стае форт не по зубам. А вот мы могли бы неплохо поохотиться. Одна убитая крыса, это минимум один лиловый круд размером примерно с голубиное яйцо. И это не считая других важных компонентов, вроде клыков, когтей, шкур и органов.

— Согласен, — коротко произнес я.

Вне зависимости от того, нападет стая или нет, мы в любом случае должны сделать вылазку в предгорье, чтобы узнать о судьбе отряда вольников. Кроме того, нам предстоит поход в Костяной грот. Так что стаю крыс-переростков, рыщущую в округе, по-любому надо уничтожить.

Но вылазка не понадобилась… Скроги пришли сами.

После того как солнце полностью село за горизонт, холодный ветер усилился. Я стоял на стене форта, наблюдая за предгорьем. Темнота окутала все вокруг, и только легкий отблеск луны слегка освещал волны трав.

Первые скроги появились тихо, без лишнего шума. Причем, когда ветер дул со стороны форта. Их было пятеро. Они двигались медленно, но довольно слаженно, будто часть одной сущности.

Скроги выглядели так, как их описывал Дюваль. Низкорослые жилистые твари с плотно прилегающей почти гладкой шерстью. Грязновато-серая шкура, неестественно худые тела. Морды вытянутые, с острыми клыками. Глаза светились лиловыми зловещими огоньками.

Они продвигались к форту, используя траву как укрытие. Изредка одна из тварей останавливалась, прислушиваясь, поднимая морду, чтобы уловить запахи. Скроги не спешили. Каждый шаг был точным, выверенным. Похоже, эти твари действительно полуразумны. Они следовали за беглецами и теперь явно пытались разведать обстановку. Нападать на форт сломя голову никто не собирался.

Первым их приближение засек все тот же глазастый гленн и тихо передал сообщение по рядам.

Так как наш отряд состоял в большинстве своем из одаренных, темнота не была для нас помехой. Скажу больше, факелы только мешали. Поэтому огонь как на стенах, так и во внутреннем дворе мы не разжигали. Форт после заката накрыла тьма. Тишину лишь нарушали редкий храп лошадей, либо завывания усилившегося ветра.

Я молча наблюдал за пятеркой скрогов, ожидая момента, когда они подойдут поближе к форту и их можно будет рассмотреть в истинном зрении.

Вот крысы-переростки, что-то для себя решив, наконец, продолжили движение, и один из скрогов попал в поле моего сканера. Хм… Действительно круд размером с голубиное яйцо. И у остальных примерно такая же ситуация.

Хвостатые разведчики, добравшись до края травяного моря, замерли. Затем один из них слегка приподнялся на задних лапах и вытянул длинную морду в сторону форта. Поводив носом из стороны в сторону, он резко нырнул в траву. Спустя несколько мгновений до моих ушей донеслось протяжное шипение, и твари развернулись в сторону предгорья.

— Сейчас! — дал негромкую команду я, и в тот же миг в сторону собравшихся бежать скрогов полетели стрелы гленнов.

— Ох ты ж какие вертлявые! — восхитился Георг фон Линц.

И действительно я и сам был впечатлен скоростью тварей. От нескольких стрел им удалось довольно легко увернуться. И это при том, что атака была внезапной. Будь на месте наших стрелков обычные лучники, твари наверняка бы смогли сбежать, но, на их беду, в моем отряде сейчас находились наши лучшие стрелки из гленнов.

Пятерка скрогов, истыканная стрелами, пала замертво, так и не успев удалиться от форта. Как только это произошло, из темноты послышалось возмущенное шипение и приглушенный визг. Все, что я смог разглядеть — это быстро удаляющуюся тень среди травы. Выходит, разведчиков было шестеро…

На удивление, ночь прошла тихо. Как и следующий день. Стая никак себя больше не проявляла. Жаль, что ветер постоянно дул в сторону предгорья и почуять, далеко ли находятся теневые твари, даже вервольфы не смогли.

Они порывались несколько раз идти в разведку. Но я решил ими не рисковать. Крысы явно шустрее оборотней. Сбежать горцы не успеют. И если твари навалятся скопом, то и отбиться тоже.

Туши здоровенных крыс были перенесены в форт, и мы смогли рассмотреть их как следует.

М-да… Клыки и когти скрогов впечатляли своими размерами и остротой. Одна такая тварь, которая была размером с крупного волка, в ближнем бою перед смертью может натворить много дел. И со слов местных — эти особи не из самых крупных.

Когда все наши бойцы удовлетворили свое любопытство, люди шевалье Дюваля принялись за разделку туш. Понаблюдав немного за их действиями, я пришел к выводу, что если от крыс что и останется, то только кровавые пятна на земле. Кости, мясо, шкура и органы ловко обрабатывались какими-то жидкостями и порошками, а затем скрупулезно расфасовывались по специальным емкостям. При этом глаза Дюваля горели азартом.

Несмотря на то, что по местным законам, вся теневая добыча отправлялась в мои закрома, шевалье наверняка уже успел выяснить, что я всегда щедро делюсь добытым со своими людьми.

Уже вечером я собрал небольшой совет, на котором мы и постановили, что, если твари себя так и не проявят, мы совершим вылазку в ту сторону, откуда прискакали вольники.

Эти трое сейчас находились в фургоне лекаря. Вихра продолжал лежать без сознания. Борка бездумно таращился в потолок фургона, а Скуба тихо скулил себе под нос о гигантской белой твари, которая обязательно всех нас сожрет.

— Стая здесь! — прокричали с вышки спустя примерно два часа после того, как солнце опустилось за горизонт. — Вижу четыре с лишним десятка особей!

— Как я и говорил, — улыбаясь, произнес шевалье Дюваль, перехвативший меня у выхода из донжона. — Эти крестьяне приняли крупную стаю за орду. На нашу удачу вожак решил, что мы им по зубам. Не придется теперь бегать за ними по всему предгорью.

Чтобы оказаться на стене, нам понадобилось несколько мгновений. Приблизившись к краю, я всмотрелся в темноту.

Я видел, как в траве мелькали быстрые тени, большинство из них были значительно крупнее убитых нами разведчиков. Гленн часовой немного приуменьшил, тварей было больше пятидесяти. На их фоне выделялась крупная серая тень, которая двигалась уверенно, но не спеша.

Когда скроги приблизились, я, наконец, смог рассмотреть серого. Это явно был вожак и в сравнении со своими сородичами он был просто огромен. Его серый мех поблескивал в лунном свете, а его глаза светились леденящим душу лиловым огнем.

По бокам от него двигались две крупные особи. Эти были чуть поменьше вожака, и их шкуры были немного темнее. Когда эта троица попала в поле моего сканера, я увидел у них уже знакомые мне двухцветные источники — лиловый и алый. Тень Стрикса одарила своих детей повышенной регенерацией и атакующей силой.

Наконец, темноту разорвал шипящий полувизг-полувсхлип, и стая сорвалась с места. Вожак со свитой бежал в центре, позволив меньшим тварям первыми ринуться на стены. Прикрывается от стрел, умная зверюга.

Скроги двигались с ошеломляющей скоростью, практически сливаясь в единое целое. Выгнутые спины, острые клыки и когти. Ведомые сильной волей своего вожака, они готовились отдать свои жизни ради общей цели.

Как только скроги бросились в атаку, лучники не заставили себя долго ждать. Сейчас почти все стрелки находились на северной стене. Под негромкие, но уверенные приказы командиров в небо взвились десятки стрел. И уже спустя несколько ударов сердца стремительно рухнули вниз. Мгновение — и первые посланцы смерти обрушились на переднюю волну тварей.

Несколько скрогов упало сразу, их тонкие шкуры не выдержали удара стрел. Тела тварей, пронзенные насквозь, корчились в конвульсиях. Раненые звери, забыв об атаке, метались из стороны в сторону, пытаясь вырвать из своих боков застрявшие стрелы.

Но стая продолжала двигаться как единое целое, большая часть здоровенных крыс успела уклониться от несущих смерть острых снарядов, двигаясь настолько быстро, что даже опытным гленнам было сложно их поразить. В истинном зрении я видел, что это действие лиловой магии.

Вожак и его свита оставались нетронутыми. Эти были хитрее и быстрее; прижавшись к земле, они использовали своих сородичей в качестве живого щита, укрываясь от стрел. Да и ману они расходовали по минимуму.

Несмотря на еще один смертоносный залп, почти выкосивший первую линию атакующих, порыв скрогов не ослаб. Отступать никто не собирался. Темная волна клыкастых убийц достигла рва, а потом и стены.

Скроги, добравшись до частокола, без промедления начали карабкаться по деревянным бревнам. Их острые когти вонзались в древесину, цепляясь за малейшие неровности. Ловкие, как насекомые, они взмывали вверх с поразительной скоростью. Меньшие твари поднимались первыми как разведчики, прокладывая путь. Каждое движение было резким, но точным — скроги будто знали, куда ставить лапы, чтобы не терять скорость.

Две крупные особи карабкались чуть позади, своими телами с двух сторон прикрывая вожака, который начал подъем последним. Страйкеры и вервольфы, принявшие свою боевую ипостась, уже находились в той части стены, где должны были показаться головы первых скрогов.

Этот подъем стоил тварям очень дорого. Гленны, выпуская стрелу за стрелой, сбивали мелких скрогов со стены словно тараканов. Тем не менее, нескольким крысюкам все-таки удалось добраться до края стены так быстро, что лучники не успели их остановить. Следом за ними, быстро перебирая когтистыми лапами, у края появились вожак и его телохранители.

Стрелы их не брали. Вокруг их тел, периодически вспыхивая после каждого попадания, светился темно-лиловый магический щит. Все, как и говорил Дюваль.

Твари, перемахивая через край, приземлялись на деревянную платформу и, не тратя ни секунды, бросались на ближайших защитников.

Один из мелких скрогов бросился на вервольфа, занявшего место у края частокола. Оборотень попытался резким ударом когтистой лапы отмахнуться от твари, но та двигалась слишком быстро. Скрог увернулся и тут же напрыгнул на оборотня. Когти и зубы твари вонзились в покрытый серой шерстью загривок, и сражающиеся полетели вниз рычащим-шипящим клубком.

Чуть правее двое страйкеров насели на одного из крупных скрогов, только что спрыгнувшего на помост. Тварь угрожающе зашипела, ее лиловые глаза сверкнули в свете луны. Один из боевых магов сделал резкий выпад мечом, который по касательной слегка распорол бок зверя, но не остановил его.

Скрог прянул в сторону и, скользнув между страйкерами, длинным прыжком бросился на лучника, который стрелу за стрелой выпускал в вожака. Один молниеносный удар когтистой лапы — и гленн, схватившись за разорванное горло, полетел за стену.

Когда до вершины оставалось всего ничего, вожак и его свита ускорились. Их массивные тела стремительно взбирались вверх. Вожак, сосредоточенный и молчаливый, продолжал подъем, не обращая внимания на стрелы, бьющие в его магический щит. Оставалось совсем немного, и они были готовы вступить в бой.

— Займись вожаком, — приказал я Сигурду, и тот, криво оскалившись, рванул вперед.

Все наше внимание было сосредоточено на этом участке. А зря…

Словно в насмешку справа со стены мы услышали предупреждающий крик часового:

— Вижу еще одну стаю! Около полусотни особей!

Следом за ним такие же возгласы послышались слева и сзади. А в следующее мгновение тьма за стенами взорвалась многоголосым шипением и визгами. От которых в моих жилах заледенела кровь.

Глаза, стоявшего рядом со мной Дюваля поползли на лоб, а рот слегка приоткрылся.

Тот, кто привел скрогов, времени зря не терял. Форт был окружен со всех сторон. Меня переиграла полуразумная тварь…

Глава 17

Я быстро оглядел форт. На каждой из стен, кроме северной, сейчас находится по два лучника. Плюс по два стрелка на каждой вышке. Внизу бойцы из отряда шевалье Дюваля помогали копьями добивать спрыгнувших с помоста тварей. Лекарь и его помощник, а также Гуннар, Якоб и крестьяне из его деревни активно таскали из фургонов в донжон оставшиеся тюки с провизией, пучки стрел и что-то еще. Похоже, все прекрасно поняли, к чему все идет.

На смотровой площадке донжона разместилось еще трое гленнов, которые выпускали сейчас во тьму за стеной стрелу за стрелой. Судя по отчаянным визгам с той стороны, почти каждый их выстрел находил свою жертву.

На северной стене, где были сосредоточены почти все наши силы, всё уже практически закончилось. Все мелкие скроги были перебиты. Одного из крупных скрогов двое диких подняли на копья, труп второго повис на краю стены. Из-за большого количества стрел, пронзивших его тело, он был похож на ощетинившегося ежа. Без своих магических щитов здоровяки оказались так же уязвимы, как и их мелкие сородичи.

Магический щит вожака, который вовсе и не вожак, а судя по всему, всего лишь бета-особь, доживал свои последние секунды. Сигурд молниеносными ударами теснил серого к краю стены и при этом не давал маневрировать. Слева Сигурда страховал Георг фон Линц, а справа — Эльза Баккер и Лео.

Серый скрог, видимо, понимая, что он ничего не может противопоставить напору, с грозным шипением попытался развернуться, чтобы отступить, но, на его беду, магический щит, закрывавший его тело, мигнул последний раз и исчез. А в следующую секунду шкуру твари пробил клинок Сигурда, а следом еще и два наконечника копий страйкеров.

В воздух взметнулось сразу несколько десятков победных выкриков. Но, увы, несмотря на победу над первой волной скрогов, с таким количеством лучников мы стены все равно не удержим. Твари вот-вот переберутся внутрь и доберутся до гленнов, у которых нет защиты от когтей и зубов.

— Все в донжон! — громко выкрикнул я, и за мной тут же начали вторить командиры. — Быстрее!

Гленны начали отступление сразу после приказа. Выпустив последние стрелы, они спешно покидали свои позиции на стенах и вышках, при этом не забывая о раненых и убитых. Внутрь донжона несли тела всех защитников. Наверняка кто-то из «мертвецов» еще будет жить.

Страйкеры и оборотни двигались последними, прикрывая отход лучников. Дюваль со своими магами тоже начал спуск по лестнице.

— Игния! — крикнул я. — На смотровую донжона! Атакуй по моему приказу!

Огненная фейри ничего не ответила, но я не сомневался, что та уже через несколько мгновений будет в указанном месте. Эта ни за что не пропустит драку.

Скрывать от Дюваля и его людей наличие первородных в отряде уже не имеет смысла. Скоро они своими глазами увидят последствия атакующей магии файрэт, просто так объяснить которые не получится.

— Лео, — произнес я, когда заметил, что парень собрался было остаться рядом. — Твоя задача — предотвратить проникновение тварей в донжон. Вперед!

Если Лео и был недоволен таким раскладом, то очень старался этого не показывать. От этой привычки я давно его уже избавил. Вон, как торопится выполнять приказ. И не скажешь по нему, что не согласен со мной.

Шипение и визги из тьмы уже слышались совсем рядом со стеной как скрежет и частые удары. Это первые скроги начали подъем по частоколу. Очень скоро твари будут во внутреннем дворе форта.

Я обернулся и, перейдя на истинное зрение, осмотрел округу. Пусто… Ну хоть с северной стороны никого нет. Правда, свою задачу эта стая выполнила — оттянула на себя все наши силы, чем ослабила защиту на других направлениях.

Единственное, чего не предусмотрел пока невидимый мне настоящий вожак скрогов, это то, что мы быстро справимся с первой волной.

Подняв голову, я встретился взглядом со стоящими рядом со мной Сигурдом и Георгом. За их спинами маячили оборотни, снова принявшие человеческий облик.

— Проследите, чтобы все были внутри, — обратился я к страйкерам. — А я посмотрю, где там прячется тварь все это устроившая.

Оба молча кивнули и быстро двинулись к лестнице. Вервольфы последовали за ними.

Я же, добежав до угловой вышки, спрыгнул со стены и в несколько рывков оказался у противоположного края форта. Мне навстречу бежали двое лучников, только что спустившиеся с лестницы.

— Твари уже начали подъем, — сообщил мне один из гленнов, тем самым подтверждая мои собственные мысли.

— Занимайте позиции внутри донжона, — быстро приказал я и перешел в рывок.

Один миг — и, преодолев в два прыжка лестницу, я уже замер у края южной стены.

Луна бросала слабый свет на деревянные бревна, по которым уже карабкались скроги. Их серые, жилистые тела мелькали в темноте. Шипение становилось все громче, скрежет когтей о дерево резал слух. Твари были совсем близко.

Немного левее несколько голов показались на уровне стены, лиловые глаза светились голодным огнем. Несколько раз гулко щелкнули тетивы за моей спиной, и головы скрогов с пробитыми стрелами глазницами исчезли за стеной. Гленны на смотровой площадке донжона не зевали.

Головы тварей начали появляться с разных сторон, и щелчки тетивы тут же участились. Извне слышалось резкое возмущенное шипение и жалобный визг раненых тварей, рухнувших со стены.

Несколько монстров вынырнуло из темноты прямо напротив меня. Несколько взмахов клинком, напитанным лиловой маной, — и вниз устремились обезглавленные трупы.

Золотую ману пока не тратил. Расходовал заемную энергию из крудов. Плетениями тоже не пользовался. Не хочу раньше времени раскрывать свои способности врагу, изучающий взгляд которого я чувствую буквально кожей. Где же ты? Куда спрятался?

Перемещаясь рывками из стороны в сторону и экономно расходуя ману, я выверенными взмахами и тычками меча сбивал мелких скрогов с бревен. Крысы двигались намного медленнее меня, так что есть возможность сканировать тьму перед стеной.

Так, при поддержке стрелков донжона, мне пока даже удается сдерживать натиск атакующих. Понимаю, долго я так не смогу — волна тварей обязательно хлынет через борт. Но для них уже будет готов один неприятный сюрприз.

Среди травы скрогов почти не осталось. Основная часть стаи уже на открытом пространстве. Даже бета-особи, выделяющиеся своей серой шерстью и размерами, уже все на виду.

В общей сложности навскидку у стен форта сейчас собралось около двух сотен тварей. Два десятка из них — это «серая» свита вожака. Осталось понять, где же он сам.

Монстры двигались быстро и неумолимо, точно плотная шипящая волна. Ветер теперь дул в мою сторону, неся с собой зловонный запах. Он был густым и тягучим, как гниющая плоть, перемешанная с тухлой водой и плесенью. В этом запахе было что-то дикое и животное — смесь мокрой шерсти, крови и древней сырости, от которой хотелось зажать нос и отвернуться. Из какой же вы помойки все вылезли?

Наконец, мои поиски увенчались успехом. Вожак вынырнул из теней, его белая шкура тускло светилась в лунном свете. Это была здоровенная крыса, стоящая на задних лапах, что придавало ей сходство с тощим медведем, вставшим на дыбы. Длинные когтистые лапы, переплетенные узлами мышц, висели словно веревки, почти касаясь земли. Похоже, к нам в гости заглянул тот самый легендарный белый скрог.

Он был куда больше остальных своих сородичей, и его движения были плавными и уверенными, как у существа, знающего свою силу. Лиловые глаза, горящие разумом и ненавистью, вперились в меня с холодной яростью. На мгновение он замер, оценивая обстановку, а затем раздалось его протяжное шипение. В следующий момент белого обступила его серая свита. Вожак тоже готовился атаковать форт.

Именно то, чего я и хотел…

Мгновение — и они рванули вперед, попав в поле действия моего сканера. Ого! Трехцветный магический источник белого скрога поражал своими размерами и насыщенностью. Помимо лилового и алого, в его груди ярко пульсировал янтарный круд. Значит, мы имеем дело с ядовитой тварью.

Гленны тоже заметили вожака. Рой злых стрел тут же ринулся в сторону здоровенной белой крысы. Но, вполне ожидаемо, не нанесли ей урона. Помимо собственного магического щита, вожака защищала еще и его свита. Несколько серых специально выпрыгивали вверх, принимая на свои щиты несущие смерть снаряды.

На стене стало тесно от тел мелких скрогов и скользко от их крови. Помост был завален окровавленными тушами и склизкими внутренностями. Кого-то из них убил я, а кого-то сразили лучники.

Убедившись, что белый вожак не намерен уходить, я, зарубив очередного прыгнувшего на меня скрога, метнулся к лестнице.

Два рывка — я уже во внутреннем дворе форта. Стоя внизу, рядом с донжоном, я наблюдал, как сплошная серая волна крыс-переростков хлынула через стену.

— Игния! — рыкнул я. — Приготовься! Только по моей команде! И не вздумай расходовать всю ману!

Чем хорош магический огонь файрэт — так это тем, что он намного смертоноснее и разрушительнее обычного огня, но в то же самое время он полностью подконтролен своей создательнице. Пожара в форте можно не бояться. Огненное чудовище сожрет только тех, на кого укажет Игния.

Я даже отсюда чувствую ее нетерпение и азарт. Игния готова выплеснуть весь свой огонь. Ее жар ощущается даже здесь, внизу. Еще мгновение — и она не сможет больше сдерживаться. Но нужно дождаться подходящего момента.

Главное, чтобы в порыве боя она не опустошила свой источник. За этим должна присмотреть льюнари.

Жаль, что Вайры здесь нет. В связке с файрэт они способны творить настоящие чудеса — их огненные смерчи были бы сейчас очень кстати.

Серая масса скрогов, перевалившая через стену, точно плотная река, стремительно понеслась во внутренний двор.

Когтистые лапы царапали землю, а лиловые глаза горели единственным желанием — добраться и растерзать. Шипение, визг и всхлипывания раздавались со всех сторон. Каждый шаг усиливал общий натиск стаи, превращая ее движение в лавину хаоса и смерти.

Мелкие твари рвались вперед, желая первыми вонзить свои клыки в мою плоть. За ними следовала серая свита — их тела вибрировали от переполняющей их магической силы.

Вожак ускорился. Я видел его сверлящий взгляд, устремленный на меня. Он не собирался уступать свою законную добычу мелким сородичам.

Он двигался с удивительной скоростью для такой массивной твари. Каждая мышца его длинного тела была напряжена, как натянутая струна. Вожак, видимо, уже считал меня своим главным трофеем, готовый завершить охоту одним смертельным ударом.

Его свита старалась прикрыть его, но он уже рвался вперед, не обращая на них внимания, желая самостоятельно наказать наглого двуногого.

Гленны осыпали тварей стрелами, но это не могло остановить эту смертельную волну. В тот момент, когда стая во главе с белым вожаком достигла середины двора, я громко выкрикнул:

— Игния, сейчас!

Файрэт не заставила себя долго ждать. С вершины донжона раздался оглушительный рев, и в следующую секунду ярко-красная волна пламени обрушилась на двор.

Огонь не бил беспорядочно, он точно следовал за движениями врагов, мгновенно выискивая жертвы среди скрогов. Ослепляющая волна тепла прокатилась по форту, огибая деревянные стены и постройки. Я чувствовал ее как нечто далекое. Магия файрэт была послушна своей хозяйке.

Скроги пытались уклониться, но их скорость была ничтожна перед этим огненным шквалом. Пламя поглощало мелких тварей за мгновение, оставляя после себя лишь горстки пепла да кристаллы, пульсирующие лиловым светом. Визг боли и страха заглушал все звуки.

Более крупные особи сопротивлялись дольше, используя магию, но их источники маны начали иссякать. Как только щиты пропадали, огонь пронизывал их с такой силой, что даже их кости обугливались в считанные секунды. Весь двор заполнился дымом и жаром, но Игния держала контроль — огненная стихия, будто прирученный зверь, подчинялась ей полностью.

Спустя несколько секунд волна пламени исчезла, оставив после себя пепел и плотный шлейф дыма, в котором, словно в тумане, метались одинокие обезумевшие от страха и боли тени. Это все, что осталось от грозной стаи легендарного белого скрога, энергосистему которого из-за огромного количества эманаций магии огня мой сканер не мог засечь. Скорее всего, тварь постигла та же участь, что и ее сородичей. Я видел, как волна магического огня поглотила вожака и его свиту.

— Зараза… — сквозь зубы прошептал я.

Контакт с Игнией потерян. Видимо, потеряла сознание. Она снова ослушалась меня и выплеснула свою ману из источника.

К визгу и шипению раненых скрогов примешались победные крики моих людей. Кроме того, я услышал топот за моей спиной. Видимо, Сигурд и Георг вывели страйкеров на зачистку. Сверху снова защелкали луки, отстреливая раненых крыс.

Я обернулся. Так и есть. Все маги в полном составе уже в десяти шагах от меня.

Мы переглянулись с Сигурдом и Георгом, и я кивком указал на стены, которые заволокло дымом.

— Моя южная, ваша — западная! Мессир…

Я взглянул на Дюваля, который тоже был здесь и который ошалело вертел головой по сторонам.

— Помнится, вы предлагали поохотиться. Ваша стена восточная.

На лице страйкера появилась слегка нервная, но довольная улыбка.

— С удовольствием, ваше сиятельство!

Не успели страйкеры рассредоточиться, как сверху послышался предупреждающий крик:

— Берегись!

А в следующее мгновение за моей спиной послышалось яростное шипение.

Я повернулся на звук. Вожак, а это был именно он, обгоревший и изувеченный пламенем, рванул вперед. Его шкура почернела и обуглилась, а из ран сочилась густая кровь.

Единственный оставшийся целым глаз скрога горел безумием и желанием убивать. Его тело дрожало от напряжения, каждое движение давалось с трудом, но он упорно метил прямо в меня. Даже вонзившиеся в его спину стрелы, которые посыпались сверху, не смогли остановить монстра.

— Назад! — крикнул я дернувшимся мне на помощь страйкерам. — Его укус ядовит!

Вожак прыгнул, и его когти с треском вонзились в землю, в том месте, где я стоял лишь мгновение назад. Он издал протяжный хрип разочарования. Видимо, в этот прыжок он вложил все свои последние силы.

Огромные лапы скрога дрожали, а дыхание стало хриплым и рваным, но он все равно попытался продолжить атаку. Но еще один шанс я ему давать не собирался.

Резкий рывок — и мой клинок, светящийся лиловой маной, пробил бок зверя, а мгновением позже пронзил его сердце. Лапы скрога подкосились, и он рухнул на землю. Несколько конвульсий — и тварь затихла на земле.

* * *

Я ехал сейчас верхом на Шторме через предгорье, вокруг простиралось бескрайнее травяное море. Ветер, гуляющий по равнине, шелестел среди высокой травы. Мы с отрядом, состоявшем из страйкеров, десятка гленнов и пятерки оборотней, оставили форт позади, направляясь к Костяному гроту. По пути еще предстояло проверить лагерь вольников, который подвергся нападению скрогов. Вряд ли из них кто-то выжил, но я должен был увидеть все собственными глазами.

Когда закончим осмотр лагеря вольников, гленны и вервольфы отправятся назад в форт и будут там дожидаться нашего возвращения, а мы с магами уже пешком продолжим свой путь к Теневому Перевалу. Туда, куда, кроме страйкеров, вход другим закрыт. Именно поэтому Игния и Селина тоже остались в форте.

С того момента как была отбита атака стаи, прошло несколько дней, которые мы занимались похоронами, лечением раненых, сбором трофеев, приведением в порядок форта и подготовкой к походу.

Та ночь унесла жизни троих гленнов, которых мы похоронили по их обычаю. У каждого из них на островах есть семьи, о которых теперь буду заботиться я. О чем я и объявил во всеуслышание. Правда, в этом не было необходимости. Мои люди и так знали, что так будет.

Остальные бойцы отделались ранениями разной степени тяжести. Некоторых мы поставили на ноги уже на следующий день, а некоторым придется еще немного поваляться в койках под присмотром лекаря.

Бой принес нам, помимо шкур, костей и органов скрогов, почти две сотни крудов разных цветов и размеров. Большая часть из которых — лиловые. Их я поровну разделил между страйкерами, которым еще предстояло пройти сквозь Барьер и пробыть в Тени некоторое время. И пусть по закону Вестонии я не обязан делиться теневой добычей, всем бойцам я пообещал долю в денежном эквиваленте, как, собственно, это всегда и происходило в моем войске ранее.

Увы, но большинство лиловых и алых кристалов, находившихся в телах серых скрогов, были почти опустошены. Твари активно использовали ману. А вот янтарный круд размером с крупное яблоко, который мы извлекли из груди вожака, был под завязку полон энергии. Чего не скажешь о таком же лиловом и алом кристалле. В этих маны оставалось на донышке. Собственно, благодаря этой энергии, белый вожак и смог пережить огненную атаку Игнии.

Файрэт после той ночи отходила еще сутки. Перенапряглась, за что и получила от меня выговор, а заодно и благодарность. Если бы не она, нам бы пришлось туго. Мы бы, конечно, отбились, но какой ценой… Хоронили бы намного больше людей…

Вынырнув из своих воспоминаний, я взглянул в сторону чернеющей вдалеке аномалии, близость которой рождала в моей душе знакомое давление и волнение. Скорее всего, уже к завтрашнему вечеру нас ждет переход сквозь Барьер… А за ним — и Костяной грот и его тайна…

Глава 18

Вестония. Окрестности Эрувиля. Загородный дворец герцога де Клермона.

Эдуард де Клермон стоял на берегу небольшого декоративного пруда в своем парке, молча наблюдая за двумя лебедями, скользившими по тихой воде.

Пара величественных птиц двигалась синхронно, словно подчиняясь невидимому ритму. Они периодически погружали длинные шеи в воду, выискивая добычу, а затем грациозно поднимали их, встряхивая капли.

Лебеди плыли бок о бок не спеша, иногда чуть касаясь друг друга клювами, создавая ощущение спокойствия и гармонии. Время от времени они расправляли крылья, будто собираясь взлететь, но тут же возвращались к плавному, неторопливому движению по глади пруда.

Эдуард тяжело вздохнул, уже в который раз вспомнив о своей супруге Луизе де Клермон. С момента его приезда в столицу они так и не увиделись. Луиза, являясь первой леди опочивальни королевы, отправилась с ее величеством в Амьенскую обитель Пресветлой еще осенью.

Там королева и все ее фрейлины все это время возносят молитвы к Пресветлой Матери о выздоровлении его величества короля Карла Третьего.

Эдуард улыбнулся. Он прекрасно знал, за кого именно возносила молитвы его супруга. Герцог раньше мало обращался к богам со своими просьбами, но в последние месяцы многое изменилось.

Невольно приложив ладонь к своему боку, он одними губами прошептал короткую благодарственную молитву милостивой богине за исцеление и за то, что она подарила ему такую жену. А еще за то, что послала к нему этого мальчишку Ренара. Потому что иначе как волей и промыслом богов появление этого молодого человека в его жизни не назовешь.

— Луиза… — произнес Эдуард негромко. — Что же ты скрываешь от меня? Какие тайны хранишь?

Последнее время разговоры вслух с самим собой для герцога начали входить в норму. И это не было каким-то старческим расстройством. Во-первых, так ему было проще размышлять, а во-вторых, после отъезда Гийома де Леваля в его замок, кроме как со старым дворецким, Эдуарду не с кем было общаться.

С того дня, как Эдуард появился в столице, не считая очень тяжелой встречи с сестрой, которая закончилась истерикой и слезами по погибшему сыну последней, все как будто забыли о нем.

Все те, кто когда-то искал его внимания, его участия и его покровительства, словно растворились. В одно мгновение Эдуард де Клермон перестал быть нужным.

Конечно же, герцог понимал, в чем причина. Чего-то подобного Эдуард и ждал. Поэтому, дабы не раздражать короля своим присутствием в столице, герцог де Клермон переехал в свой загородный дворец. Чему, собственно, был только рад. Ибо нынешний Эрувиль ему очень не понравился.

Столица чествовала принца Филиппа и маркиза де Гонди. Оказалось, если верить всему, о чем судачила столичная знать, благодаря именно этим двоим, был повержен враг.

Нынешний Эрувиль был почти полностью «красным». Только вот этот пурпур сейчас для Эдуарда ассоциировался не с достоинством и честью, а со стыдом и унижением.

Но, как ни странно, герцог ничему не удивлялся. Он уже достаточно пожил на этом свете и видел всякое на своем веку. Падения и взлеты, победы и поражения, мир и войну, любовь и ненависть.

Поэтому, когда во время посещения королевского дворца, где герцог в очередной раз пытался попросить об аудиенции у короля, он встретил старшего маркиза де Онжеса, которого Ренар отправил в Эрувиль чуть ли не в цепях как преступника, сия встреча его не удивила. А самодовольная рожа маркиза и его друзей оставила равнодушным.

Единственной мыслью, занимавшей герцога де Клермона в тот миг была: а мог ли предполагать Ренар, что произойдет с маркизом де Онжесом?

Эдуард потом вскользь расспросил у присутствующих в тот день во дворце дворян об Онжесе и с удивлением узнал от них, что маркиз, оказывается, герой войны, который самоотверженно со своим легионом защищал Сапфировую цитадель.

Все перевернулось с ног на голову…

Из задумчивости герцога вывел торопливый шум шагов за его спиной. Эдуард повернул голову и встретился взглядом с раскрасневшимся дворецким, за спиной которого маячил молодой лакей.

Старый Шарль, зная меланхоличное состояние своего господина, старался лично сообщать ему все новости. Вон, как спешил. Видимо, бежал все это время…

— Что там? — усмехнулся герцог. — Судя по твоему испуганному лицу, на нас как минимум напали кочевники с востока.

— Защити нас, Пресветлая, от этой напасти! — задыхаясь, произнес дворецкий.

— Что же тогда заставило тебя так бежать, если не набег варваров?

— Барон Арман де Люсиньян и главный целитель его величества Рубэн Гаррель просят ваше сиятельство их принять.

— Вот оно как… — хмыкнул герцог. — Что же… Примерно этого я и ожидал…

Он помедлил и добавил уже дворецкому:

— Пригласи гостей в каминный зал. Я скоро присоединюсь к ним.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился старый Шарль и быстро развернулся.

Щелчок пальцев — и молодой лакей шустро припустил в сторону дворца. Дворецкий же, шаркая кривоватыми ногами, последовал за герцогом, чтобы помочь тому переодеться. Ведь камердинер его светлости пал в бою, защищая своего господина.

* * *

— Мессиры, — произнес герцог де Клермон, войдя в каминный зал.

От того задумчивого и скучающего человека, стоявшего на берегу пруда, не осталось и следа. Взору гостей предстал собранный и сосредоточенный, готовый в любой момент повести легион в атаку маршал Вестонии.

Гости, до этого о чем-то тихо беседовавшие, встали со своих мест и поклонились.

— Ваша светлость, — с улыбкой произнес карлик-горбун. — Рады вас видеть в добром здравии.

Без своих белил, колпака и смешных носатых туфель шут короля выглядел непривычно и как-то даже обыденно. Эдуарду вдруг показалось, что Кико чувствует некую неловкость из-за отсутствия своей маски, за которой он всегда мог спрятаться. Правда, полностью от своего образа горбун отказываться не собирался. Вся его одежда была расшита крохотными серебряными бубенцами, которые издалека напоминали жемчужины.

Мэтр Гаррэль выглядел измученным, но довольным. Эдуард не удивился бы, если бы узнал, что целитель сегодня впервые смог покинуть охотничий замок короля. И сейчас рад относительной смене обстановки.

— Благодарю, — кивнул герцог и сделал приглашающий жест садиться.

После того как все расселись, Эдуард без предисловий спросил:

— Что привело вас в столь ранний час ко всеми забытому старику?

— О, ваша светлость, уж кем-кем, а стариком вас назвать не повернется язык, — тотчас, широко улыбаясь, ответил шут.

— Вы действительно прекрасно выглядите, ваша светлость, — подтвердил королевский целитель. — Хотя еще недавно ходили слухи, что вы были при смерти.

— Это не слухи, — коротко произнес герцог. — Я действительно находился в шаге от Бездны, но благодаря моим друзьям мне удалось отсрочить встречу с богом смерти.

— Собственно, именно поэтому мэтр Гаррэль и здесь, — сказал шут. — Его величество беспокоится о вашем здоровье и приказал своему лучшему целителю осмотреть вас.

Герцог внутренне усмехнулся. Карл не может без своих игр. Собственно, как и горбун. Многие ошибочно считают, что именно шут является тем, кто манипулирует королем. Но Эдуард прекрасно знал, что эти двое стоят друг друга.

— Его величество, как всегда, великодушен, — вслух произнес герцог. — Кроме того, исполнять волю короля — наш долг. Не буду вам мешать, мэтр, исполнять свой.

Королевский целитель натянуто улыбнулся и, поднявшись со своего места, подошел к герцогу. Затем он положил ладонь на плечо Эдуарда и закрыл глаза.

Спустя несколько мгновений он, наморщив лоб, произнес:

— Вы позволите?

— Да, конечно, — кивнул герцог, отведя руку в сторону и давая целителю возможность возложить ладонь туда, где была рана.

В этот раз целителю понадобилось больше времени. Его широкий лоб покрылся бисеринками пота, а глаза лихорадочно шевелились под закрытыми веками.

Мельком герцог взглянул на шута. Кико, не мигая, следил за каждым движением целителя и, когда тот открыл глаза, тут же нетерпеливо спросил:

— Ну что?

— Это поразительно! — Рубэн Гаррель выглядел ошеломленным и сбитым с толку. — Его светлость полностью здоров! Говоря, полностью, я имею в виду отсутствие всех болезней и недомоганий в организме. Скажу больше, я почувствовал наличие неких…кхм… как бы это выразиться… улучшений.

А вот эта информация стала сюрпризом даже для Эдуарда. Но он поспешил взять себя в руки.

Он, конечно, заметил, что выздоровление проходило довольно быстро. Но, кроме этого, было еще много нюансов. Например, исчезли головные боли и ломка в суставах, преследовавших герцога последние несколько лет. Больше не ныли на погоду старые раны. А еще Эдуард заметил, что его сон улучшился, и утренние подъемы его не тяготят. Вчера, к примеру, он смог выполнить один сложный комплекс упражнений с мечом, который уже давно из-за болей в суставах не решался повторять. Выходит, мальчишка сделал намного больше…

— Ваша светлость, позвольте задать вам несколько вопросов, — начал целитель.

Герцог взглянул на шута. Кико учтиво улыбался, но на самом деле был похож на змею, готовящуюся к атаке. Дураку понятно, что этот вопрос Гаррэля — это прежде всего интерес Карла. Герцог дураком не был. Поэтому максимально искренне ответил:

— Меня лечил маркграф де Валье.

— Каким образом? — чуть подался вперед целитель. — Наложением рук или эликсирами?

— Он использовал оба этих способа, — ответил герцог.

Был еще один способ… Находясь в бреду и полудреме, Эдуард видел, как Ренар несколько раз формировал в воздухе какой-то светящийся магическим светом узор, а потом накладывал его на рану. Но Эдуард еще там в Бергонии дал себе слово, что будет молчать об этом способе лечения. И Гийому приказал держать рот на замке.

Раньше у Эдуарда от Карла не было секретов, но с того момента, как он увидел на шее Максимилиана лисий медальон, многое изменилось…

Это не значило, что Эдуард не желал королю выздоровления. Нет… Пусть Карл призовет к себе Ренара, и тот его вылечит. Но истинную тайну дара мальчишки герцог де Клермон раскрывать не собирался.

— Понятно… — задумчиво произнес целитель. — А у вас случайно не осталось немного того эликсира?

Герцог молча опустил руку в карман и достал из него небольшой флакончик с зельем, которым снабдил его Максимилиан. Кроме того, Эдуард точно знал, что Ренар передал через лорда Грэя несколько таких же флаконов королю. По тому, как переглянулись мэтр Гаррэль и Кико, герцог понял, что Карл уже его получил.

— Теперь все встало на свои места, — произнес целитель. — Позвольте откланяться. Мой долг сейчас — находиться подле его величества.

Когда дверь за целителем закрылась, Эдуард взглянул на Кико.

— Арман, ты ведь понимаешь, что чем раньше он призовет мальчишку в столицу, тем скорее тот поставит его на ноги?

Оставаясь наедине, они часто переходили на неформальный тон. Результат многолетнего знакомства. Они оба были при Карле, считай, с ранних лет. И пусть симпатии между ними никогда не было, но иногда они становились союзниками. Их роднило то, что они оба являлись преданными слугами короля.

Кико покачал головой и вздохнул:

— Эду, ты всегда был слишком доверчив к людям. Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь один, всеми забытый.

Эдуард готовился к этому удару, поэтому намек о предавшем его графе де Англанде постарался пропустить мимо ушей. Да, он думал, что эти слова ему скажет Карл, а не его шут…

Что же, он заслужил такое наказание и унижение… Слишком много людей погибло по его вине и могло еще погибнуть. Ведь из-за этой ошибки судьба всей Вестонии висела на волоске.

— Ты считаешь, что человек, спасший не только мою жизнь, но всю страну, не заслуживает доверия? — спросил Эдуард. — Если бы не маркграф де Валье, легионы Золотого льва уже стояли бы под стенами Эрувиля. И поверь мне… Я прекрасно осознаю, кто в этом виноват…

— Присутствие в столице бастарда не обязательно, — слегка уклончиво произнес шут. — Он сейчас там, где должен быть…

— Погоди… — слегка подался вперед герцог. — Хочешь сказать, что Карл пошел на поправку?

— Именно это я и хочу тебе сказать, — усмехнулся Кико.

— Эликсиры начали помогать… — выдохнул Эдуард.

— Они самые… — кивнул шут. — И как ты сам понимаешь, секрет великого дара бастарда именно в них. А вот тебе еще один секрет… Мы уверены, что эти эликсиры бастард позаимствовал из тайной сокровищницы Сапфировой гильдии. Теперь все сходится, неправда ли?

В это мгновение Эдуард чуть было не выпалил о тех странных магических узорах, но, помня об обещании, данном самому себе, вовремя прикусил язык… Если бы он своими глазами не видел магию мальчишки, то сейчас бы точно поверил словам шута.

Взяв себя в руки, Эдуард сделал вид, что эта новость его сбила с толку. Он потер подбородок и задумчиво произнес:

— Выходит, бастард ведет свою игру…

— Не страшно, — отмахнулся шут. — Он довольно предсказуем. И Карлу он выгоден там, на фронтире. Пусть занимается обустройством своего маркграфства. Нам и без него в столице не скучно.

— Ты об астландцах? — спросил Эдуард, внутренне радуясь смене темы.

— Уже знаешь? — усмехнулся шут.

— Перед отъездом за город видел внушительную делегацию из Астландии.

— По официальной версии — Оттон Второй решил поменять своего посла при вестонском дворе, — сказал шут. — А на самом деле, Вильгельм фон Ландер решил удвоить количество своих шпионов в Эрувиле. Те уже, по слухам, начали разбрасываться золотом, собирая вокруг себя вечно голодных придворных прихлебателей.

Вспомнив о Вильгельме, Эдуард криво усмехнулся. У этого паука повсюду свои уши. Даже королева Вестонии состоит с ним в активной переписке. Наверняка несколько немаленьких сундучков, что притащили с собой астландские послы, предназначены для ее величества.

Луиза ему обязательно об этом расскажет…

— Первый министр Оттона Второго сделает все, чтобы расстроить помолвку принца Филиппа с маркизой де Гонди, — продолжал делиться информацией шут. — Ведь у астландцев уже есть невеста для нашего Филиппа.

— Без Бофремона им будет сложно, — произнес Эдуард.

— Именно поэтому часть астландской делегации и несколько вестонских дворян отправятся в Аталию, — сообщил Кико с кислой улыбкой. — Повезут выкуп за герцога де Бофремона и еще нескольких дворян. Кстати, дядюшка нашего бастарда тоже едет с ними. Пускай едет. Хоть секретариат отдохнет от его жалоб и ходатайств. Все пытается у племянничка его замок отобрать. Тот самый, что вашей семье принадлежал… Лисья Нора, кажется… Такое себе название…

Шут широко улыбался, а вот в глазах даже намека на веселье не было.

— Был такой замок… — спокойно произнес Эдуард. — Мы от него много лет назад избавились.

— Да, понимаю, — сочувственно поджав губы, произнес Кико. — Смерть близких — это большое горе. Но когда умирают дети… Я искренне сочувствую тебе.

— Полагаю, это не единственный повод вашего визита, мессир? — холодно произнес Эдуард.

— Вы правы, ваша светлость, — положив локти на подлокотники и сцепив руки в замок, произнес шут, переходя на «вы». — Его величество повелевает вам отправиться в Кан.

— В Кан? — наморщил лоб Эдуард. — Но что мне делать на западе?

— Исполнять долг маршала Вестонии, — ответил Кико и ловко достал из-за пазухи свиток с королевкой печатью. — Формировать для его величества легионы. Это приказ короля и все инструкции. Его величество осведомлен, что дворяне запада уважают вас, тем более, что они вам задолжали. Графа де Леваля можете взять с собой. Кроме того, с вами отправится хорошо знакомый вам Андре де Шатильон. Его величество помиловал виконта, как и всех бойцов из той когорты Отчаянных.

— Когда я должен отправиться в путь? — спросил герцог. — Мне бы хотелось сперва увидеться с супругой.

— Увы, но время не ждет, — покачал головой шут. — Тем более, что, как мне известно, ее величество намерена задержаться в обители Пресветлой еще на пару месяцев. У вас нет столько времени. Тучи сгущаются над Вестонией, и его величеству нужны верные люди.

Шут спрыгнул с кресла и взглянул на Эдуарда:

— Карлу нужно время, чтобы простить тебя. Считай, он делает тебе одолжение. Усмири запад. Справишься с поставленной задачей, и он снова приблизит тебя.

Глава 19

Солнце уже клонилось к закату и заливало окрестности багровым светом, когда мы достигли лагеря вольников, который был разбит на берегу небольшой реки. Вервольфы, вернувшиеся из разведки, уже подробно рассказали, что нас ждет, но я должен был увидеть все своими глазами.

Я втянул носом воздух. Тяжелый, удушающий аромат горелого дерева смешивался с металлическим привкусом крови. В воздухе висел сладковатый оттенок разложения, который заставлял лошадей нервничать и фыркать. Некоторые из них отказывались идти дальше без принуждения.

Первое, что я увидел, это обугленный деревянный остов повозки, выглядевший, словно почерневший от времени костяк давно погибшего чудовища. Причину пожара было сложно определить. Может быть, во время атаки тварей перевернулась масляная лампа, а может, люди пытались отбиваться горящими факелами… По сути, это уже не важно…

Вокруг изуродованной повозки валялись разорванные тюки, ломаные стрелы и искореженные колеса. Земля была изрыта глубокими царапинами и покрыта темными пятнами засохшей крови.

Звуки отсутствовали практически полностью. Лишь далекие крики птиц, шум реки и шелест ветра в траве казались неуместно спокойными на фоне сцены разгрома. Этот обманчивый покой давил на уши, усиливая напряжение.

Мы медленно продвигались вперед, внимательно осматривая каждый уголок. Несмотря на то, что разведчики не обнаружили опасности, все были настороже. Лица людей были мрачными и сосредоточенными. Лео, обычно разговорчивый, молча шел со мной рядом, сжимая рукоять меча до побелевших костяшек.

Палатки были разорваны и опрокинуты, их полотнища трепетали на ветру, словно призрачные знамена.

Один из гленнов остановился у перевернутой набок повозки, наклонился и подобрал обломок простенького охотничьего лука. Затем покачал головой и отбросил его в сторону. Против внезапного нападения теневых тварей у бывших крестьян не было шансов. Но они знали, на что они шли. Это был их осознанный выбор.

Под ногами хрустели глиняные черепки и остатки снаряжения. Я заметил сломанное копье с измазанным кровью наконечником. На его древке были следы когтей. Похоже, не все вольники стали легкой добычей для тварей…

Рядом с копьем валялся маленький костяной амулет, простая безделушка на кожаном шнурке, покрытая запекшейся кровью. Увы, но он не смог защитить своего хозяина.

В центре лагеря мы обнаружили следы жестокой борьбы. Земля была взрыта, словно здесь прошел вихрь из сотен острых каменных осколков. Но нигде не было видно тел — ни людей, ни животных, ни скрогов.

— Твари утащили все тела туда, — произнес один из вервольфов, указывая на север, где темнело скопление низкорослых деревьев. — Мы нашли там длинный и глубокий овраг, где скроги прятались от солнечного света. Там же они и сожрали всех убитых.

Заметив мой взгляд, вервольф добавил:

— Мы там все проверили. Одни кости, стаи падальных мух и скрогово дерьмо. От крысиных меток глаза слезятся. Туда сейчас даже падальщики не суются.

Сказав это, вервольф поморщился и сплюнул.

Побродив немного по разоренному лагерю, я направился к берегу реки. Там я и обнаружил, собственно, то, ради чего мы прибыли сюда, — вольников. Об этом мне рассказал Вихра, пришедший в себя третий беглец, спасшийся от скрогов, который прискакал привязанным к лошади.

Двое его товарищей сейчас были невменяемы. Один продолжал молчать и таращиться в одну точку, а второй, покачиваясь из стороны в сторону, бормотал себе под нос скороговорку о белом скроге, который всех нас убьет.

Льюнари на всякий случай проверила этих двоих и выдала заключение, что вольники не симулируют и не притворяются. И что они вряд ли в ближайшее время придут в себя.

На берегу реки на широких кусках плотной ткани были аккуратно разложены те самые измененные приливами водоросли, из которых мастера Сапфировой гильдии делали бумагу, найденную нами в сокровищнице цитадели.

Водоросли имели насыщенный темно-бурый цвет, словно впитали в себя глубину и силу речных вод. Их длинные, лентовидные стебли слегка изгибались под дуновением ветра, создавая впечатление живого движения. Поверхность водорослей блестела на солнце глянцевым сиянием, отражая его лучи тонкими отблесками.

При ближайшем рассмотрении в истинном зрении можно было заметить тонкую сетку прожилок, которые переливались едва заметными оттенками бурой маны. От магических растений исходил слабый, но ощутимый аромат влажной земли и речной свежести.

Я приблизился к воде и просканировал дно. Ого! Как и сказал Вихра, здесь целый подводный луг. Водоросли спокойно разрослись на глубине.

Видимо, один из истоков этой реки находится в Тени, либо попал под прилив, и теперь наверняка на протяжении всего основного русла будут встречаться такие вот подводные полянки с зарослями бурых водорослей.

На это место разведчикам вольников посчастливилось натолкнуться около месяца назад. Вихра с горечью в голосе и слезами на глазах рассказывал о празднике, который они устроили. Ведь это же настоящая удача — обнаружить такие вот заросли, да еще и рядом с фортом. И Тень относительно далеко. Однако на деле оказалось, что недостаточно…

— Когда вернемся, надо будет собрать малый совет, — сказал я, стоявшим рядом со мной Сигурду и Георгу фон Линцу. — Будем решать, как организовать добычу.

— Опасный промысел, — произнес Георг. — Твари бродят стаями, как у себя дома. Мало кто из переселенцев решится сюда поехать.

— Значит, будем думать, как обеспечить их безопасность, — ответил я.

— Сюда, как минимум, половину когорты придется направить, — сказал Георг.

— И не только, — кивнул я. — У меня есть на этот счет кое-какие идеи. Но сперва дождемся приезда артефактора. Уверен, у нее будет что нам предложить.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся страйкер. — Урсула всегда любила экспериментировать и создавать что-то новое, за что ее и ценил наш покойный король.

Заметив приближающихся в нашу сторону Лео и Эльзу, Георг замолчал. Двое молодых людей в последнее время сблизились и практически постоянно держались вместе.

Как мне сказали, Лео уже давно оказывал несмелые знаки внимания воспитаннице Георга фон Линца, но она обычно игнорировала ухаживания парня. Девушка просто не воспринимала его в роли своего кавалера. Она относилась к нему, скорее, как младшему члену отряда и старалась держать дистанцию.

Но с того момента, как Лео стал моим оруженосцем и начал под моим руководством тренироваться, он заметно изменился как внешне, так и внутренне, что не укрылось от внимания Эльзы. Парень возмужал и окреп. Битвы закалили его и сделали более серьезным. А самое главное — он уже был в шаге от перехода на новый уровень.

— Нам здесь больше нечего делать, — сказал я Лео, когда они с Эльзой приблизились. — Надо собрать все водоросли, а также все, что может быть полезно, и часть отряда может отправляться в форт.

Лео кивнул и поспешил передать мой приказ остальным.

* * *

После разделения отряда наша группа двинулась в сторону Костяного грота. Шевалье Дюваль и двое его страйкеров, неоднократно бывавшие в тех местах, выступали в роли проводников.

Страйкеры — ребята выносливые, но мы старались двигаться в умеренном темпе, чтобы максимально исключить все нежелательные встречи. Несмотря на присутствие провожатых в отряде, местность вдоль Теневого перевала после каждого прилива менялась, к тому же здесь появлялись новые обитатели, так что мне, как единственному члену отряда, обладающему звериным чутьем, приходилось постоянно «держать нос по ветру».

А прогулка вдоль Барьера — это еще та лотерея. Периодически я приказывал отряду делать неожиданные остановки или менять направление, обходя потенциально опасные и подозрительные участки местности. При этом иногда я шумно, по-звериному задрав нос, принюхивался или подолгу изучал следы на земле.

В такие моменты я ловил на себе изучающие и заинтересованные взгляды Дюваля, у которого после боя в форте явно имелась ко мне масса вопросов, на которые я не считал нужным давать ответы.

Невзирая на все мои старания, избежать нежелательных встреч не удавалось. Первая такая встреча произошла спустя несколько часов после разделения отряда. Мы столкнулись с небольшой стаей теневых гиен в восемь особей, у которых против нас не было ни единого шанса. В итоге запасы наших крудов пополнились еще на девять кристаллов. Источник вожака был двухцветным, состоявшим из лилового и алого крудов.

А второй раз, уже перед закатом мы были атакованы с воздуха пещерником — крылатой тварью размером с крупного пса, похожей на летучую мышь. Там все произошло еще быстрее. Крылатая образина просто со всего маху налетела на выставленные вверх наконечники копий, подарив нам два круда — лиловый и янтарный.

Легкая и быстрая победа, конечно, обрадовала всех, но мы прекрасно понимали, что нам крупно повезло. Со слов шевалье Дюваля пещерники-одиночки — это редкость. Обычно эти твари нападают стаями, которые состоят, как минимум, из двух десятков особей. Плюсуем сюда ядовитые железы, что находятся у них в области головы за глазами. Когда пещерник кусает, через протоки яд поступает в полые клыки, которые впрыскивают его в жертву. В итоге, получаем очень опасного и неудобного врага.

Правда, при всем при этом, на части тел пещерников есть большой спрос среди алхимиков. Особенно востребованы те самые ядовитые железы, и это не считая двух крудов с каждой твари.

К явному неудовольствию шевалье Дюваля количество трофеев с убитых тварей пришлось урезать. Брали только самое ценное и не тяжелое. Жан ворчал и хмурился из-за такой расточительности, но прекрасно понимал, что мы здесь не для охоты.

После того как люди Дюваля аккуратно и сноровисто разделали пещерника, мы двинулись дальше. Надо было найти подходящее место для ночной стоянки.

Уже после заката постоянно дувший нам в спину сильный ветер сыграл с моим чутьем злую шутку. Мы вышли к здоровенной норе, из которой несло звериным дерьмом и мертвечиной. Вокруг нее на земле было множество следов, оставленных когтистыми лапами. Судя по их размеру и длине когтей, а также количеству крупных костей, валявшихся вокруг, нам «посчастливилось» оказаться рядом с логовом кого-то очень большого и очень прожорливого. Скорее всего, медведя.

Отчасти нам повезло. Нора была пуста. Видимо, ее хозяин уже отправился на охоту. Поэтому мы поспешили поскорее убраться подальше от логова.

Последний отрезок нашего пути мы проделали бегом. Все это время ветер продолжал дуть нам в спину, так что был шанс, что гигантский монстр, если он все-таки решит рвануть по нашему следу, будет обнаружен мной заблаговременно.

Ночевали у подножия небольшого холма, где редкие деревья и кустарники давали некоторое укрытие от ветра. Лагерь разбили быстро и без лишнего шума. Костер не разводили, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Спокойно поужинали, распределили дежурства и те, чья очередь была следующей, легли отдыхать. Я спать не ложился. Источник был почти полон, так что в таком режиме я мог обходиться без сна довольно долгое время.

Ночь была темной, луна скрылась за облаками, и звезды едва пробивались сквозь пелену облаков. Тишину нарушали лишь редкие шорохи в траве и далекие голоса ночных зверей, вышедших на охоту.

Иногда в темноте мелькали чьи-то лиловые глаза или слышалось царапание маленьких когтистых лап о камни. Мелкие теневые хищники, может быть, и представляли угрозу для нас, но нападать не решались. В любом случае, мы были настороже.

В общем и целом, ночь прошла относительно спокойно. Лишь пару раз дежурные легким шорохом или движением отпугивали особо любопытных тварей, которые приближались слишком близко к лагерю. К утру ночные шумы стихли, уступая место предрассветной тишине.

С первыми лучами солнца мы быстро собрались и продолжили путь. И хоть ночью нас никто крупнее мелкой кошки не потревожил, ощущение надвигающейся опасности меня ни на миг не покидало.

За день мы преодолели основной отрезок нашего пути и уже под вечер вышли на дорогу, по которой Багряные вывозили на повозках в форт добытое в подземельях. По сути, если бы не поездка в лагерь вольников, мы бы отправились в Кростяной грот по этой дороге.

Спустя примерно два часа движения я остановил весь отряд и жестами приказал всем собраться вокруг меня. Сперва я думал, что ошибся. Иногда стаи птицы неожиданно могут срываться с места. И не обязательно причина в том, что их кто-то побеспокоил. Но это уже повторилось несколько раз в той стороне, откуда мы пришли. Кроме того, ветер снова подул в нашу сторону, принеся с собой уже знакомый запах.

— Полагаю, все уже заметили? — негромко спросил я, скользя взглядом по сосредоточенным лицам моих бойцов.

— Нас преследуют, — ответил за всех шевалье Дюваль и, кивнув назад, спросил: — Хозяин норы?

— Он самый, — утвердительно ответил я и указал рукой на небольшой холм справа от дороги. — Сражаться с этой громадиной в чистом поле или тащить ее до самого грота у себя на хвосте я не хочу. Предлагаю, занять позиции на холме и встретить тварь там.

Возражений не последовало, и мы поспешили занять позиции.

Правда, подготовиться как следует не вышло. Наш преследователь был намного ближе, чем я предполагал. Он появился уже после заката. Нетерпеливо сопя и глухо порыкивая, из густых зарослей кустарника с треском вывалилось большое темное пятно, которое трансформировалось в силуэт огромного медведя.

До размеров легендарного Черного Ужаса Свартвальда, которого я прикончил на арене Фьёрдграда, хозяину норы было еще далеко, но это не делало его менее опасным.

Оказавшись на дороге, тварь остановилась и начала шумно обнюхивать землю. Затем снова продолжила движение, при этом водя башкой из стороны в сторону, стараясь не упустить ни одного запаха.

Достигнув того места, где мы свернули в сторону холма, медведь резко притормозил и, продолжив обнюхивать землю, стал крутиться на месте.

Перейдя на истинное зрение, я увидел яркий двухцветный магический источник зверя. Лиловый и алый. Такой же, как у черного северного медведя, только поменьше. Это значило, что, скорее всего, мы имеем дело с тварью, которая обладает магической защитой и высокой регенерацией.

Тем временем хозяин норы, наконец определив точное направление движения своей добычи, вприпрыжку побежал к холму. Мы уже стояли среди кустов, натянув луки.

В это мгновение ветер-предатель подул нам в спины. Секунда — и медведь замер как вкопанный. Шерсть на его загривке встала дыбом. Угрожающе зарычав, зверь приподнялся на задние лапы. Его здоровенная башка потянулась вверх, и нос громко начал втягивать воздух.

— Сейчас! — скомандовал я, и небольшой, но очень злой рой стрел устремился в сторону зверя.

Мгновение — и магический щит, обволакивающий тело твари, начал вспыхивать светло-лиловыми всполохами. Стрелы здесь бесполезны.

Медведь яростно взревел и сорвался с места.

— Сомкнуть строй! — прокричал я. — Копья!

Тварь добежала до подножия холма в считанные секунды. Бешено рыча, медведь начал подъем. Несколько длинных прыжков — и он уже рядом с нашим строем.

— Бей!

Дружный выпад — и светящиеся ярко-лиловым магическим светом наконечники копий, выкованные из теневой стали, резко устремились вперед.

В этот раз вспышки магического щита твари были намного ярче. Страйкеры, не скупясь, вложили в этот удар большое количество маны. За первым выпадом последовал еще один, а за ним еще и еще. Тварь пыталась одновременно устоять на крутом склоне и отмахиваться лапами от противных острых палок. Но у нее ничего не получалось.

Монстр, наконец поняв, что отмахиваться от назойливых уколов нет никакого смысла, сосредоточился на подъеме. И допустил ошибку. Пока он пытался преодолеть скользкий отрезок, яростно царапая когтями плоский камень, на его грудь, лапы, шею, голову и плечи обрушился град ударов.

В итоге, магический щит твари продержался недолго. Последняя лиловая вспышка — и сразу два наконечника копья пробили медвежью шкуру, правда, не задев при этом жизненно важные органы.

Тварь оглушающе заревела. Ее тело содрогнулось. Резкий рывок — и, вырвав из рук страйкеров копья, раненый медведь отпрянул назад. А следом за ним из нашего строя метнулась быстрая тень.

— Стрикс, дай мне силу! — услышал я знакомый звонкий голос.

Лео…

Я было дернулся следом, но остановился. Мы переглянулись с Сигурдом и Георгом. По их красноречивым взглядам было все понятно. Когда страйкер перед боем обращается к Стриксу, ему нельзя мешать…

Это его бой. Ни один страйкер не сдвинулся с места. Все молча наблюдали за происходящим у подножия холма.

Лео, не раздумывая, бросился вслед за отступающим медведем. В его руке блеснул клинок, а доспех заискрился лиловым светом.

Взбешенный зверь, заметив приближающегося противника, развернулся и встал на задние лапы. Лео на его фоне казался маленьким ребенком.

Мой оруженосец принял низкую стойку. Благо в пылу схватки мои уроки не выветрились из его головы. Его энергоструктура мерно пульсировала, и движения казались обманчиво расслабленными. Но в любой момент Лео был готов к стремительному действию.

Раненая тварь не заставила себя долго ждать. Она обрушилась на него всей своей массой.

Юноша ловко уклонился от первого удара массивной лапы, в последний момент скользнув в сторону. Его клинок мелькнул, оставляя на шкуре зверя глубокий разрез.

Монстр взревел от боли и развернулся для новой атаки. Копья, оставшиеся торчать в его туше, при каждом движении причиняли ему нестерпимую боль.

Лео тем временем продолжал перемещаться из стороны в сторону и наносить колющие удары. Уверен, Мамору Ямада по достоинству оценил бы технику моего воспитанника. Я сейчас испытывал доселе незнакомое мне чувство. Я гордился своим учеником.

Каждый выпад медведя я встречал с замиранием сердца. Казалось, что вот-вот огромная когтистая лапа разорвет маленького человечка на части. Но каждый раз Лео успевал в последний момент уклониться.

Я видел, что Лео, пытаясь рационально распределять ману, успевал избегать прямого столкновения, но при этом еще и контратаковать.

Парень действовал на пределе своих возможностей. Его удары были точными, но, увы, не смертельными — тварь была слишком сильна и защищена. И вынослива… С каждой секундой такого темпа движения Лео становились все более медленными и рваными.

Я напряженно следил за его мимикой, готовый прийти на помощь, в то же самое время понимая, что вмешиваться сейчас нельзя. Это был его бой. Если я вмешаюсь, то опозорю его.

Раненый медведь, взбешенный неуловимостью противника, начал теснить Лео к скале. Пространства для маневра становилось все меньше и меньше.

Медведь рычал и хрипел. Его глаза горели от нетерпения. Верткая добыча вот-вот попадется в его лапы, и он, наконец, сможет погрузить своих клыки в теплую и трепещущую от боли и ужаса плоть. Насладится первым глотком горячей крови. Он отомстит за причиненную ему боль.

Громко рыкнув, монстр рванул вперед. В этот раз он привстал на две задние лапы и атаковал сразу двумя передними.

Лео попытался ускользнуть от звериного захвата, но медведь в этот раз был проворнее. Несмотря на то, что удар когтей прошелся вскользь и магический щит полностью погасил урон, парня отбросило в сторону на несколько шагов, словно тряпичную куклу.

Некоторые страйкеры дружно выдохнули. Я слышал, как скрипят мои плотно сжатые зубы.

Прокатившись по земле Лео попытался быстро подняться на ноги, но зверь уже был рядом с ним. Новый удар лапой — уворот, и магический щит вспыхивает, гася урон, а парень снова отлетает в сторону. Я видел, как превратился в пыль один из крудов из доспеха Лео.

У него осталось два кристалла. Еще одно из условий перехода на новый уровень — ситуация должна быть максимально критической. В противном случае эта схватка не имела бы смысла.

В этот раз парень успел подняться на ноги и ему даже удалось отпрыгнуть в сторону от щелкнувшей прямо у его лица зубастой пасти. В этот момент я почувствовал, как вздрогнуло мое сердце.

Я видел, как Лео, потянув большой сгусток маны из последнего круда и распределив его по энергосистеме, совершил длинный прыжок за спину монстра. Еще один крупный сгусток — и клинок парня обволакивает темно-фиолетовая дымка. Предпоследний круд превращается в пыль.

Я подался немного вперед. Я был готов совершить рывок. И плевать на кодекс чести страйкеров. Знаю, парень никогда не простит меня. Но зато останется жив.

Происходящее дальше я наблюдал, словно мир вокруг меня замедлился.

Лео был уже за спиной у твари. Губы плотно сжаты, а взгляд сосредоточен лишь на одной точке. Его энергосистема функционировала на пределе.

Монстр повернул массивную башку и приподнял правую лапу, чтобы нанести решающий удар. А он будет именно таковым. Ведь у Лео остался один круд, в котором маны на донышке.

Миг — и мир ожил снова. Одно стремительное движение — и клинок вонзился прямо в основание черепа медведя.

По строю страйкеров пробежал дружный вздох.

Зверь замер, а затем, так и не успев развернуться, медленно осел на землю. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием опустившегося на колени Лео. На его лице застыла улыбка неверия.

Я пригляделся и заметил, что его энергосистема изменилась. Цвет его маны стал более густым и насыщенным.

Он сделал это…

Глава 20

Вот мы и на месте… Мы стоим на краю мира, где в каких-то ста метрах начинается чужеродная аномалия, тянущаяся от края до края горизонта. Великая грань, как ее называл народ Лао, казалось, состояла из абсолютного мрака. Именно в этом мраке обрывалась дорога, что привела нас сюда.

Небо над нами было пасмурным. Низкие массивные облака, иногда подсвечиваемые резкими вспышками молний, были похожи на гигантские отростки, тянувшиеся из недр исполинской аномалии.

Легкий ветерок, несмело дувший в лицо, казалось, робко пытался удержать нас от опрометчивого шага в неизвестность.

Воздух здесь был холодным и влажным. Вот-вот должен был начаться ливень. Все звуки исчезли. Мертвая тишина давила и обволакивала.

Несмотря на то, что прилив был несколько дней назад и Барьер замер на одном месте, складывалось ощущение, что в любое мгновение он двинется дальше и больше никогда не остановится, пока граница между двумя мирами не сотрется окончательно.

Мне всегда было интересно, как часто люди думают об этом. Ведь если Тень действительно однажды сдвинется с места, чтобы никогда больше не остановиться, с некогда безопасной стороны выживут единицы. И тогда уже будет неважно, кто с кем воюет, у кого сколько денег и кто именно примерит на свою башку корону той же Вестонии или Аталии… Тень поглотит все деньги этого мира, армии и страны… И от нее не скрыться. Она рано или поздно обязательно настигнет беглецов. Безопасной стороны просто не станет, как не стало той, что была до появления аномалии.

Я оглядел стоявших рядом со мной страйкеров. Лица напряжены и сосредоточены. Экипировка и оружие проверены уже по несколько раз. У каждого приличный запас лиловых крудов, а также магических зелий. Все, во что мы одеты и несем на себе, изготовлено из теневых материалов. Иначе Великая Грань заберет свою долю.

Шевалье Дюваль сообщил, что Барьер выдвинулся на приличное расстояние от Костяного грота. Это значило, что нам не придется все время находиться внутри него и тратить круды, чтобы поддерживать магические щиты.

Ведь страйкерам они нужны только для прохода сквозь Великую грань. Уже в самой Тени они могут находиться без щитов. Дети Стрикса, как они себя еще называют, единственные, чью энергосистему принимает аномалия, при этом не пытаясь убить или модифицировать. Они могут дышать ее воздухом, пить ее воду и питаться ее дарами.

Правда, есть еще такие, как я. Но это лишь исключение из правила.

Ночь мы провели в небольшой рощице, недалеко от того холма, где Лео прикончил гигантского медведя. Там же мы устроили небольшой тайник, где оставили всю добычу, которую не стоило тащить в Тень.

Переход на новый уровень мой оруженосец перенес относительно легко. Во-первых, переходы на низких уровнях проходят не так болезненно, как на высоких, а во-вторых, у Лео были лучшие зелья моего производства. Плюс я не пожалел на него золотого исцеляющего плетения. В итоге, к утру он был бодр и энергичен. Лишь горящий решимостью взор и небольшие круги под глазами выдавали в новоиспеченном медиусе человека, который еще вчера вечером был настолько ослаблен боем, что не мог передвигаться на своих двоих.

Воспоминания о вчерашнем бое заставили меня испытывать двоякие чувства. С одной стороны, я понимал, что Лео, как страйкер, рано или поздно должен был столкнуться с подобным испытанием. Это было его решение и его выбор. И я был искренне рад за него.

Но, с другой стороны, он поступил опрометчиво, не предупредив меня о своем намерении. И пусть все в отряде отнеслись к поступку Лео, как к подвигу, и каждый маг счел своим долгом поздравить парня, я, когда лечил его, пообещал ему по возвращении прохождение специального курса по усилению навыков дисциплины.

Судя по испуганной физиономии, парень проникся. Он прекрасно знал, что мне плевать на всякие кодексы страйкеров и на то, что они являются отдельной кастой. В общем, Лео ждали веселенькие деньки по возвращении. Это если он переживет этот поход. О чем я ему тоже сообщил довольно будничным тоном, при этом сращивая микроразрывы его энергоструктуры.

Стращая своего оруженосца, в глубине души, на самом деле, я понимал, что злюсь еще из-за того, что Лео заставил меня снова на короткий миг испытать чувство беспомощности, которое я ненавидел всем своим естеством. Отчасти именно из-за этого чувства я и был одиночкой в прошлой жизни. Когда-то моей единственной слабостью была Таис, которой и воспользовались мои враги.

Ощутимый подземный толчок, заставивший переступить с ноги на ногу, вернул меня в действительность. В этот раз тряхнуло несильно. Но вот в середине ночи землю буквально лихорадило. Мы сперва даже подумали, что начался отлив. Но, как сегодня мы уже успели убедиться, Тень, целиком поглотившая горный хребет и Костяной грот в том числе, оставалась недвижимой.

— Готовы? — спросил я, обведя взглядом лица страйкеров.

Дюваль и его люди выглядели напряженными и сосредоточенными. Как и Сигурд, Георг фон Линц и еще трое Диких из его пятерки. И пусть они не в первый раз идут в Тень, каждый из магов понимал, что проход через Барьер — это всякий раз смертельная лотерея.

Если для Эльзы Баккер, как и для меня, это был второй переход, то для Лео, которого потряхивало от перевозбуждения, встреча с Барьером являлась первой. Именно поэтому я приказал ему держаться рядом и ни на шаг не отходить от меня.

На мой вопрос последовали утвердительные ответы.

— Тогда вперед! — произнес я и сделал первый шаг, при этом, как и все страйкеры, активируя лиловый магический щит на доспехе.

Быстрым шагом преодолев отрезок, отделявший нас от аномалии, мы нырнули во тьму.

Когда я шагнул в Барьер, окружающий мир будто исчез в одно мгновение. Весь привычный шум — ветер, шаги, дыхание — словно растворились в густой тишине, холодной и давящей.

Воздух вокруг сгустился, став плотным, почти осязаемым. Казалось, что каждый мускул замер от резкого перехода. Это было похоже на резкое погружение под воду, дарящее ощущение невесомости, обволакивающее со всех сторон.

Пространство изменилось, оно стало тягучим и упругим. Первые движения в этом вязком тумане ощущались замедленными. Пульс стал громче, отдаваясь гулким эхом в голове. Мгновение — и давящее чувство изоляции, будто я попал в промежуток между мирами, где время не имело значения, исчезло.

Я перешел на истинное зрение и на ходу оглянулся. Лео шел рядом, не отставая от меня ни на шаг. Его тело обволакивало лиловое защитное поле.

Энергосистема парня лихорадочно пульсировала от переполнявшего его волнения. Чуть дальше плотным строем двигались остальные члены отряда. Барьер принял каждого из них и не пытался их уничтожить.

Затем я перенес внимание на свою энергосистему и вздрогнул. До перехода золотой паразит вел себя относительно спокойно, но после того, как я нырнул в Великую грань, оказалось, что активированный мной лиловый щит видоизменился. В его структуре появились золотистые элементы, которые увеличивали плотность защитного каркаса.

Что характерно — ни Барьер, ни золотой паразит не пытались атаковать друг друга, как это было с черной магией. Они вели себя как два хищника, уже давно договорившихся между собой о незыблемых границах и правилах сосуществования, где каждый знал свое место и не пытался нарушить хрупкий баланс.

С одной стороны, такой расклад меня успокоил, но с другой, меня раздражало самоуправство паразита. А ведь я думал, что уже начал постепенно брать верх над ним.

Дабы не раздражаться еще больше, я решил просканировать свои вещи. Змеиный доспех, оружие, а также сам рюкзак и все его содержимое не пострадали. Круды тоже были на месте.

Особенно меня беспокоило состояние черных кристаллов. Осмотрев их, я понял, что беспокоиться не о чем. Магия барьера на магию смерти никак не реагировала. Ранее мне не давал покоя вопрос: могут ли хримтурсы, как и я, беспрепятственно проходить в Тень? Кажется, только что я получил на него ответ.

Наконец, мы вынырнули из мглистой пелены и оказались у подножия горного хребта.

Вот я и вернулся… Меня снова, как и в прошлый раз, встретил блеклый мир, раскрашенный тусклыми красками. Я взглянул вверх. Небо заволокла плотная серая туча, сквозь которую проглядывало тусклое светило.

Пейзаж вокруг слегка изменился. На смену заросшему травой, кустами и невысокими деревьями предгорью перед нашим взором предстала голая каменная пустыня. Дороги, как и растительности, более не существовало. Последствия прилива. Магия Барьера уничтожила все живое.

— Все в порядке? — обратился я к вынырнувшим следом за мной магам. Вопрос был по сути лишним. Сканирование показывало, что переход для всех прошел нормально.

Лео, ошалело вертя головой по сторонам, в ответ лишь молча кивнул.

— Щиты не убираем, — произнес я. — Смотрим в оба.

Мы переглянулись с Сигурдом и Георгом. Эти всегда настороже и готовы в любой момент действовать. Остальные страйкеры, выставив перед собой оружие, заняли круговую оборону.

Мой кивок в сторону Лео Сигурд понял. Сейчас мне понадобится все мое чутье, а Сигурд присмотрит за парнем.

Я обернулся и обратился к шевалье Дювалю, который сейчас внимательно осматривал округу.

— Мессир, вы определились с направлением?

Сейчас Жан меньше всего походил на того улыбчивого шевалье, которого мы встретили на границе маркграфства. Дюваль был сосредоточен и собран. Он сейчас напоминал мне хищную птицу.

Степняк страйкер что-то негромко сказал Дювалю и указал на северо-восток. Тот кивнул в ответ и, повернувшись ко мне, произнес, указывая в ту же сторону, куда только что показывал степняк:

— Нам туда.

Спустя несколько часов, которые наш отряд провел, быстро продвигаясь вдоль горного хребта, мы, наконец, смогли убедиться в том, что направление наши проводники выбрали правильно. Вход в Костяной грот предстал перед нами во всей своей красе. К слову, нам повезло. Во время пути нас никто не побеспокоил.

Вход в гигантскую пещеру, названную Костяным гротом, выглядел словно пасть древнего чудовища, застывшего во времени. Широкий разрыв в скале был обрамлен огромными сталагмитами и сталактитами, напоминавшими гигантские кости, торчащие наружу.

Белёсые, пористые отложения на камнях придавали им вид обглоданных останков, как будто сама земля вытолкнула на поверхность скелеты давно погибших доисторических существ. По крайней мере, теперь понятно, из-за чего люди назвали это место именно так.

Оглядев наши изумленные лица, Дюваль усмехнулся и произнес:

— Говорят, что в этих подземельях можно найти настоящие останки древних исполинов, чьи кости поглотила магия Стрикса.

— Может, фанатики их и нашли? — хмыкнул Георг, задрав голову и внимательно рассматривая эту природную композицию. — За сотни лет кости могли напитаться силой Тени под завязку. Как раз это объясняет большое количество повозок, что отправляли Багряные в Аталию.

— Это ж сколько золота за те костяки могут отвалить гильдии? — тут же поддержал разговор здоровяк Уве, один из Диких.

— Думаю, немало, — это подал голос другой Дикий по имени Аксель, мечтательно приглаживая рыжую бороду. — Да что там… Этого золота мне хватило бы на три жизни…

Чем ближе мы находились от раскрытия тайны подземелий Костяного грота, тем чаще между страйкерами вспыхивали подобные обсуждения. Причем каждый раз версии о покоящихся там сокровищах сменяли одна другую, порой, по несколько раз.

— Внимание, — произнес я, прерывая в зародыше новое обсуждение.

Когда все замолчали, я продолжил:

— Так как наши проводники внутри этих подземелий не бывали, придется идти наощупь. Дальше продвигаемся в следующем порядке. Впереди идем мы с шевалье Дювалем, за нами Тогрул и Молчун.

Сказав это, я кивнул на двоих страйкеров из отряда Дюваля. Пусть внутри они еще не бывали, но они все же местные и у них больше опыта походов к Теневому перевалу, чем у нас.

— Затем вы, — обвел я взглядом троих Диких. — Дальше вы, Георг, Эльза и Лео. Сигурд, ты замыкающий. Готовы? Тогда вперед!

* * *

Мы шли по узким извивающимся тоннелям уже несколько часов. Шероховатая поверхность каменных стен, покрытых глубокими трещинами и каплями воды, отражала слабый бледно-бурый свет светящегося лишайника, что рос буквально повсюду.

Каждый наш шаг сопровождался приглушенным эхом. Если здесь когда-то и были следы Багряных, Барьер все уничтожил. Тоннели иногда сужались настолько, что приходилось протискиваться между острыми каменными зубьями, которые, скорее всего, возникли из недр скалы после землетрясений.

Пока все было тихо, но чем дальше мы продвигались, тем острее мое чутье сигнализировало о приближении чего-то неотвратимого и разрушительного. Судя по напряженным лицам остальных, я был не одинок в своих опасениях.

Я стал чаще останавливать отряд и в одиночку уходить вперед, чтобы осмотреться. В один из таких выходов я и нашел большую пещеру, у противоположной стены которой обнаружился небольшой подземный источник. Осмотрев его в истинном зрении, а затем попробовав воду на вкус, я не обнаружил в ней ничего опасного для жизни… Можно возвращаться за остальными.

— Привал! — скомандовал я, когда отряд оказался в пещере.

Пока люди пили воду и отдыхали, я двинулся к противоположной стене. Дальше из пещеры вели два тоннеля, надо было решить, какой из них выбрать.

Но дойти до проема я так и не успел. Внезапный подземный толчок заставил меня остановиться и обернуться. Все уже резко вскочили на ноги.

— Щиты! — громко прокричал я.

Как раз вовремя. С потолка пещеры сперва посыпался песок, а затем начался град из мелких камней. Магическая защита страйкеров замигала лиловыми вспышками. Внутренности пещеры наполнились плотными клубами пыли.

Следующий подземный толчок не заставил себя долго ждать. Этот был намного мощнее и продолжительнее предыдущего.

Сверху раздался оглушительный треск и по каменным сводам, усеянным здоровенными сталактитами, побежали десятки темных трещин. Удар сердца — и вниз устремилась первая каменная сосулька.

— Все назад! — рыкнул я, но мой крик потонул в ужасном грохоте и треске.

Я рванул, ускоряясь изо всех сил. Подземные толчки уже не прекращались. Земля под ногами ходила ходуном. Пыль сплошной стеной заволокла все вокруг. Она норовила залезть в глаза и проникнуть в легкие. Спасал магический щит, действовавший подобно фильтру.

Несколько раз я ощутил сильные удары, едва не сбившие меня с ног. Это осколки рухнувших на землю сталактитов разлетались каменной шрапнелью во все стороны.

В истинном зрении я видел мечущиеся в клубах пыли лиловые ауры моих спутников. Группа из четырех энергоструктур уже была возле выхода. Там был Сигурд, который следил, чтобы нам в спину никто не ударил. Там же недалеко находились Лео и Эльза, а также Георг. За ними бежал кто-то пятый, судя по энергоструктуре, кажется, рыжебородый Аксель.

Мгновение — и массивная серая тень, рухнувшая сверху, накрыла пятого бегущего. Еще секунду назад цельная светло-лиловая энергоструктура в один миг превратилась в рваное пульсирующее покореженными линиями и пятнами нечто.

Я двигался рывками и зигзагами, уворачиваясь от падающих сверху теней. В нескольких шагах от меня, погребенная под кучей каменных осколков, тлела чья-то лиловая аура.

Впереди, прихрамывая, скакал на одной ноге здоровяк Уве. Его энергоструктуру я ни с чьей не перепутаю.

— Берегись! — выкрикнул я и метнул магическое плетение.

Над головой сгруппировавшегося здоровяка возник сияющий золотом магический щит. Удар — и от соприкосновения со щитом огромная сосулька разлетелась на сотни мелких и острых осколков.

Формируя на ходу малое исцеление, я подбежал к Уве и буквально втолкнул в него плетение, а затем, поднырнув под его руку, потащил здоровяка на выход.

Именно в этот момент земля вздрогнула особенно мощно. Оглушающий треск и грохот заполнили пространство. Я взглянул вверх. По сводам пещеры прошла вибрация, и вниз понеслась сплошная волна из гигантских глыб и острых булыжников.

Резко затормозив, я дернул на себя повисшего на мне Уве, который от боли, похоже, был готов потерять сознание.

— Не смей! — рыкнул я. — Иначе сдохнешь!

Рывок… Еще один… Удары сыпались со всех сторон.

Судя по лиловым вспышкам на доспехе Уве, он продолжал из последних сил держать концентрацию. Благо запас его крудов был достаточный.

А вот запасы золотой маны в моем источнике начали постепенно убывать. Я на ходу формировал защитные плетения уже без остановки. Золотой паразит заворочался и заволновался. Но мне было плевать. Сейчас не до его капризов.

Рывок… Еще один… Мы уже практически у цели…

Земля под ногами вздыбилась. Камни, словно обломки огромных зубов подземного чудовища, полезли наружу. Я дернулся вправо. Услышал громкое проклятие Уве на астландском. Один из этих зубов ударил ему в бедро. Если бы не магический щит, страйкера проткнуло бы насквозь, словно булавка насекомое.

Мне тоже досталось. Сокрушительный удар в спину — и меня, словно тараном, сбило с ног. Мы с Уве, как две тряпичные куклы, кувыркнувшись несколько раз, распластались на земле.

Встать я уже не успел. Каменная волна настигла нас. Последнее, что я успел сделать перед тем как каменные осколки обрушились на нас, это зачерпнуть самый большой сгусток маны, который мне когда-либо удавалось извлекать из источника, и влить его в плетение, которое под давлением такого количества энергии выросло практически в несколько раз.

Сердце лихорадочно колотилось в моей груди. На моих глазах происходило что-то невероятное. То, чего явно не было в воспоминаниях мальчишки лисолюда.

То, что мне удалось сформировать, уже не было тем маленьким щитом. Это был настоящий защитный купол, полностью накрывший нас с Уве.

Толстые стенки купола, сплетенные из золотистых магических жгутов, часть из которых тянулась к моему источнику, приняли на себя удар каменной волны.

Жгуты вспыхнули, но не исчезли. Непрерывный поток золотой маны из моего источника подпитывал купол. Под накрывшим нас каменным слоем образовалась полость.

Бледное лицо Уве, освещаемое золотистым сиянием, находилось рядом с моим плечом. Раскрыв рот, он таращился на крупный жгут, тянувшийся из моей груди к куполу, по которому, пульсируя, циркулировала золотая мана. В его широко раскрытых глазах я увидел неверие и трепет.

Следующие несколько минут земля ходила ходуном, а сверху на нас сыпались глухие удары, но купол держался. Правда, мана вытекала из источника, словно из пробитых мехов. Паразит было попытался покачать права, но я, собрав всю скопившуюся во мне ярость и злость, мысленно придавил его. И, о чудо, он тут же затих!

Наконец, подземные толчки прекратились, а спустя некоторое время и удары сверху.

— Ну что, — хриплым голосом обратился я к Уве. — Давай выбираться наружу. Пока я держу купол, начинай вон там разбирать завал. Я вижу там просвет.

— Хорошо, — кивнул страйкер и передвинулся в указанную сторону.

Уве, словно крот, заработал руками, отодвигая булыжники в стороны. Я видел, что мое малое лечение в его теле уже начало действовать.

Не знаю, сколько времени прошло, когда в моем источнике маны оставалось уже на донышке. Мы услышали крики сверху.

— Ваше сиятельство! Вы живы⁈

— Да, мы живы! — обрадованно выкрикнул Уве.

— Дюваль, вы как раз вовремя! — улыбнувшись, отозвался я.

— Мы сейчас вытащим вас оттуда! — ответили мне сверху.

Наверху началась возня. Послышались другие голоса. Похоже, выжил не только Дюваль. Надеюсь, Сигурд и остальные успели выскочить из-под обвала.

Наконец, сверху один за другим отодвинули несколько булыжников, освобождая небольшой лаз. Я придвинулся поближе к нему и, дав сигнал Уве, обрезал подачу маны в плетение.

Страйкер быстро нырнул в проход, а я последовал за ним. Краем глаза я заметил, что только часть каменного свода, образовавшегося вокруг моего купола, обвалилась.

Когда ноги Уве исчезли в проеме, я, оттолкнувшись руками и ногами, проскользнул следом за ним. Когда я выглянул из образовавшейся норы, то успел разглядеть три фигуры.

Дюваля, с улыбкой спешившего мне на помощь, его страйкера-степняка и Молчуна, помогавших подняться на ноги Уве.

— Слава богам, вы живы! — произнес Дюваль, протягивая мне руку.

Я машинально подал ему свою. Когда правая ладонь Дюваля коснулась моей руки, его левая ладонь потянулась к моей перевязи на плече. Но в последний момент она будто случайно легла мне на шею. Миг — и я ощутил два резких почти одновременных укола в ладонь и шею.

Как только что-то острое пробило мою кожу в двух местах, я почувствовал резкий холод, который одновременно разлился по шее и руке. Ледяной магический яд стремительно проникал в вены и энергоканалы, замораживая все на своем пути.

Мышцы машинально напряглись, тело откликнулось болезненным спазмом, а морозная волна, казалось, проникала все глубже. Магический лед обжигал изнутри — шея и ладонь словно покрылись тонкой коркой, через которую пробивалось едва заметное покалывание.

Холод распространялся стремительно и неумолимо, каждый вдох казался тяжелым и болезненным, будто и легкие начинали покрываться ледяным налетом.

Золотой паразит встрепенулся и ринулся ликвидировать вторжение, но из-за недостатка маны происходило это катастрофически медленно. Враг вколол мне что-то очень убойное. Но не смертельное, а парализующее. Значит, я им нужен живым.

Я посмотрел на Дюваля. Он уже не улыбался. Его лицо будто изменилось. Глаза были похожи на два осколка серого льда.

Я быстро перевел взгляд на Уве. Попытался предупредить его, но из моей глотки не вырвалось ни звука. Лежа ледяной безмолвной статуей, я видел, как степняк, плавно переместившись за спину ничего не подозревающего Уве, перерезал тому горло, а Молчун вонзил дикому свой клинок в сердце.

Оторвав взгляд от рухнувшего на землю Уве, тело которого били предсмертные конвульсии, я посмотрел на спокойно наблюдающего за моей реакцией Дюваля. Ни один мускул на его лице не дрогнул. В ледяных глазах не было ни капли эмоций, лишь безразличие и холодная пустота. Мне был знаком этот отрешенный взор. Дюваль, или кто он там на самом деле, видящий.

Наши взгляды встретились.

Зря ты сразу не убил меня…

Глава 21

Дюваль, наконец, отвел от меня свой сканирующий взгляд и обернулся к подельникам, которые сейчас сноровисто разоблачали затихшего на полу Уве.

Пользуясь возникшей паузой, я надавил на паразита, чтобы тот перенаправил весь свой резерв в одну точку. Достаточно пробить магический лед, сковавший мою энергосистему хотя бы в одном маленьком отрезке ауры, и тогда я смогу использовать плетения. Наблюдая за агрессивными действиями золотого паразита, я уже мысленно предвкушал, как вырвусь из ледяного плена.

— Пошевеливайтесь, — холодно приказал своим бойцам Дюваль и, кивая на меня, добавил: — У нас мало времени. Мы должны как можно скорее доставить его живым и невредимым к лорду Кхалдрекару, а до храма еще добираться несколько часов. Придется нести его быстро. Так что оставляйте все лишнее. Потом заберем на обратном пути.

Слова Дюваля заставили меня задуматься и приказать приостановиться паразиту. Тот снова удивил меня и тут же, пусть и нехотя, но все-таки повиновался…

Какой-то лорд… Храм… Похоже, это то, ради чего мы сюда пришли. И еще одна важная деталь — всё это Жан произнес на ведьмачьем наречии.

Я, не мигая, смотрел на затылок Дюваля и понимал, что как бы мне в данную секунду ни хотелось прикончить троих ублюдков, мне придется с этим повременить.

Молчун, не проронив ни слова, отложил в сторону распотрошенную перевязь Уве, где у того хранились круды, поднялся во весь рост и двинулся ко мне. А Тогрул тем временем начал быстро перекладывать вещи из нескольких рюкзаков в один.

Следующие несколько минут Молчун и Дюваль в четыре руки аккуратно снимали с меня змеиный доспех, а также пояс и перевязь с крудами. Все это время они не проронили ни слова и ни разу не взглянули мне в глаза. Я как будто для них больше не существовал.

Мне нравилась самоуверенность Дюваля. Похоже, он был полностью убежден в том, что его эликсир действует безотказно. Знал бы ты, что я уже несколько раз мог снести твою башку…

Закончив, Молчун, не особо напрягаясь, поднял меня с земли, словно пушинку, и взвалил себе на плечо, а потом, придерживая за пояс, легко и плавно ступая с камня на камень, двинулся следом за Дювалем. Тот направлялся в сторону проема, который я так и не успел исследовать еще перед обвалом.

Перед тем, как мы нырнули в темный зев тоннеля, я взглянул напоследок на мертвенно-бледное лицо Уве. Его остекленевшие мертвые глаза были устремлены вверх…

Спустя примерно час пути, который я провел на плече Молчуна, меня ждал еще один неожиданный сюрприз. Я вдруг осознал, что эти трое ведут себя не так, как раньше. Их мимика, движения, жесты — все указывало на то, что передо мной сейчас были как будто совершенно другие люди.

До перехода на истинное зрение я думал, что ледяной яд каким-то образом ударил мне по мозгам и у меня начались галлюцинации. Но моя неожиданная догадка, похоже, оказалась правдой. Передо мной не просто другие люди, а нелюди.

В истинном зрении их энергосистемы уже не были лиловыми, как у страйкеров. Мана, циркулировавшая по их энергоканалам, потускнела, постепенно меняя цвет на стальной.

Я уже видел такую энергосистему… У той девушки-призрака, освобожденной мной на фронтире… Кстати, Дюваль, или кто он теперь на самом деле, говорил на ведьмачьем с тем же акцентом, что и та девушка, непривычно ставя ударения на последний слог.

Только вот энергосистема Дюваля и его лжестрайкеров, равно как и их источники, были более развитыми, а свечение маны в них более насыщенным. А еще, похоже, у этих существ превосходная ментальная защита. Даже льюнари не смогла заподозрить ничего странного. Они явно с самого начала почувствовали присутствие трех моих фейри и вели себя соответствующе. Осталось понять, весь ли отряд Дюваля в курсе его истинной сути… В общем, я уже в который раз похвалил себя за то, что не стал их сразу убивать.

Вслед за внутренней трансформацией, по мере погружения под землю, эти трое начали меняться и внешне. Спустя несколько мгновений я наблюдал, как тело Жана Дюваля начало понемногу удлиняться. Его конечности слегка вытянулись. Кончики ушей заострились. Глаза стали уже, а на приплюснутом, как у кулачного бойца, носу появилась горбинка. В тусклом буром свете, что отражался от стен, было сложно разглядеть цвет их кожи, но я был полностью уверен, что она серая, как у той девушки.

Миновав несколько природных тоннелей и пещер, мы оказались на краю огромной веретенообразной впадины, по краям которой спиралью тянулись на глубину вырубленные в камне массивные ступени.

Каждая ступень поддерживалась несколькими каменными колоннами испещренными неизвестными рунами. Все это великолепие явно было создано не вчера.

Я перешел на истинное зрение и увидел знакомое магическое сияние бурого цвета внутри древней вязи, что, подобно корневой системе, пронзала ступени и колонны, а потом, переплетаясь между собой, уходила внутрь скалы. С таким количеством бурой маны, что здесь разлито, этой лестнице не страшны никакие землетрясения. Могу себе представить размер круда, который питает всю эту систему.

Как только я подумал об этом, на меня, как вспышка, вдруг сошло озарение. А ведь что-то подобное я уже видел когда-то… И тоже в Тени… Только тот круд был изумрудным.

Выходит, Багряные обнаружили один из Великих источников Силы!

На мгновение у меня перехватило дух от увиденного. От созерцания этого чуда меня отвлек золотой паразит, который, почуяв рядом сильнейший поток бурой энергии, попытался пойти против моей воли. Пришлось снова надавить на него. Еще не время…

В это же мгновение Дюваль, словно прочитав мои мысли, приблизился и, остановив Молчуна, воткнул мне в шею, а затем и в каждое запястье свою ледяную иглу, от которой по моему телу пробежала новая волна обжигающего холода.

Это тебе уже не поможет…

Дюваль, склонив голову набок, посмотрел мне в глаза. На мгновение его лицо преобразилось. На меня сейчас смотрел прежний Жан Дюваль. В его серых глазах блеснул веселый огонек. Он мне подмигнул и с издевкой в голосе произнес на вестонском:

— Потерпите еще немного, ваше сиятельство. Скоро будем на месте. Заранее хочу предупредить, что вы уже не на землях своего маркграфства. Так что, будьте любезны, проявите уважение к хозяину этого места, перед которым вы скоро предстанете.

Миг — и на меня снова без единой эмоции смотрело существо с ледяным взором. Хлопнув по плечу стоявшего, словно статуя, на месте Молчуна, Дюваль двинулся к ступеням, ведущим вниз.

Наше появление не осталось незамеченным. Со стороны ступеней к нам уже спешили двое вооруженных остроухих.

Дюваль явно занимал не последнее место в местной иерархии. Проверка на «свой-чужой» — и без лишних разговоров мы снова продолжили путь.

За время спуска троица оживленно обсуждала новость, рассказанную одним из патрульных. В храм с севера прибыл отряд. Насколько я понял из обрывков фраз, все трое давно ждали прибытия этого отряда. Похоже, призраки к чему-то готовились.

Несколько раз Дювалю, внимательно следившему за моей энергосистемой, приходилось снова останавливать Молчуна и вкалывать мне свой ледяной яд. Видимо, несмотря на то, что я удерживал паразита от активных действий, Дюваль все-таки что-то начал подозревать. Чем ниже мы спускались, тем чаще он доставал бутылочку с ядом.

Я же в свою очередь рассчитывал на то, что этот его эликсир не закончится раньше, чем мы доберемся до обещанного мне хозяина этого места. Разглядеть содержимое лежавшей в кармане Дюваля небольшой бутылочки с ледяным ядом даже в истинном зрении я не мог. Емкость была надежно запечатана магическими рунами, в которых, на удивление, почти не чувствовалось магии.

Все-таки у меня получилось продержаться и не выдать себя.

Молчун и Тогрул, взяв меня под руки, двигались по широким коридорам подземного здания. Стены, высеченные из камня, были украшены древними символами и барельефами, которые казались мне знакомыми, но времени на их изучение, как и возможности, не было. Боковым зрением разглядеть подробности сложно. Ведь моя голова безвольно висела, а подбородок был прижат к груди.

Бывшие страйкеры, крепко держа меня с двух боков, нырнули в проход справа. Затем был короткий спуск по винтовой каменной лестнице.

Снова проход. Затем мы оказались напротив широкой двери, на страже которой стояли двое призраков, которые с огромным интересом начали было выспрашивать новоприбывших, но Дюваль их остановил.

После того как широкая дверь открылась, меня втащили внутрь.

В нос тут же ударил резкий звериный дух вперемешку с мерзкими ароматами экскрементов, мочи и гниющей плоти. Меня тянули вдоль длинного ряда клеток, внутри которых находились теневые монстры разных размеров и расцветок.

В ближайшей клетке я краем глаза заметил нечто, что напоминало здоровенного волка, покрытого серой, словно обугленной, чешуей. Его массивные лапы при моем появлении напряглись. Когти заскрежетали по каменному полу.

Глаза существа, пристально следившего за каждым шагом тюремщиков, горели лиловым светом. При нашем приближении из пасти твари раздалось угрожающее рычание.

Меня развернули, и я смог бросить взгляд на другую клетку. Там находилось нечто более жуткое. Это был сгорбленный гуманоид с длинными руками, которые тянулись до пола. Его кожа была словно выточена из тускло мерцающего камня, покрытая множеством трещин. Существо, казалось, не замечало меня, но его внезапные судорожные движения говорили о напряжении внутри. Каждая его мышца подергивалась, будто монстр готовился к атаке.

Мой сканер показал, что оба монстра обладали четырехцветными магическими источниками. Похоже, это те самые химеры, о которых ранее рассказывал Дюваль.

Молчун и Тогрул опустили меня в одну из клеток. Вокруг слышались звуки тяжелого дыхания, скрежет когтей по камню и низкое рычание, которое не стихало. Дюваль, все это время шествовавший за нами, что-то сказал своим спутникам, и те быстро покинули помещение, оставив меня внутри открытой клетки.

Время текло медленно, и я все так же не мог пошевелиться, лишь краем глаза наблюдал за монстрами, которые время от времени бросали взгляды в мою сторону. И слушал приглушенный разговор Дюваля с одним из стражников. Судя по всему, члены отряда северян прямо сейчас предстали перед этим таинственным лордом Кхалдрекаром, которому меня любезно обещал представить ублюдок Дюваль.

Наконец, Молчун и Тогрул вернулись. В руках у них были ошейник и кандалы, связанные между собой цепями. Судя по яркому магическому сиянию, это был артефакт, похожий на тот, что я снял с девчонки призрака.

Догадаться, для кого предназначалось это украшение, не составило особого труда. Помнится, в прошлый раз похожую игрушку мне удалось снять без проблем. А ведь я тогда был не так силен, как сейчас.

Без лишних слов Молчун и Тогрул надели на меня артефакт, покрытый светящимися рунами. Щелчок — и стальные обода сдавили мои запястья, ноги чуть выше лодыжек и шею. Новый щелчок — и в мою кожу в местах соприкосновения с металлом впились тонкие шипы, впрыскивая новую порцию ледяного яда. Благо, они не понимают, что чем больше этой ледяной маны попадает в мой организм, тем быстрее вырабатывается иммунитет против яда. Как было с муравьями, что плевались янтарной кислотой, когда я сидел в клетке посреди джунглей Тени.

Дюваль, заметив мой взгляд, воспринял его по-своему. С холодной неестественной ухмылкой он подмигнул мне и развернулся, чтобы уйти. Дверь с лязгом захлопнулась. Послышался звон ключей и удаляющиеся шаги.

Прикрыв глаза, я постарался отрешиться от многоголосых рыков и визгов этого мерзкого зверинца.

Я взглянул на свою энергосистему. Золотой паразит покорно находился без движения. Пробиться сквозь блокировку и снять артефакт прямо сейчас дело нескольких секунд. Но я все же решил сперва познакомиться с местным боссом. Пусть мое освобождение станет для него сюрпризом.

Долго оставаться наедине со своими мыслями мне не позволили. Со стороны входных дверей послышался шум, а потом звук торопливых шагов. Видимо, хозяин этого места, узнав о моем визите, решил познакомиться.

Двери клетки открылись, и я увидел несколько незнакомых лиц. Серая кожа и энергосистема, острые уши, раскосые глаза — в этот раз за мной прислали целый отряд из пятерки призраков. Дюваля я не заметил. Похоже, здесь все уверены в том, что я надежно обездвижен.

Спустя некоторое время меня под конвоем поднесли к огромным продолговатым дверям, массивные створки которых были сделаны из теневой стали.

Все вокруг: двери, стены, пол были пронизаны переплетающимися между собой бурыми энергоканалами. Я буквально кожей ощущал первобытную силу, струящуюся из-за дверей. Великий магический источник, похоже, находился совсем рядом.

Золотой паразит затрепетал от предвкушения. Он в любой момент, словно хищник, почуявший кровь, был готов наброситься на ледяную преграду, но без команды не действовал. Будем ждать подходящего момента…

Внутренне я усмехнулся. История повторяется. Я снова в яме. Закован в кандалы и цепи. Готовлюсь предстать перед местным хозяином.

Гигантские створки поползли внутрь. От хлынувшего в нашу сторону магического потока в глазах потемнело. В нос ударил запах сырой земли.

Держись… Еще рано…

Меня провели дальше. Первое, что привлекло внимание, это огромный круд, занимавший центральное место в помещении. Его форма напоминала гигантский обломок зуба, который будто вырос из самой скалы. Толстые стенки чудо-кристалла покрывала сеть тонких трещин, через которые просачивалась бледно-бурая энергия. Мана внутри него слегка вибрировала, излучая тонкий гул, который проникал в сознание, вызывая легкое головокружение. С ним явно было что-то не так. Помнится, изумрудный источник силы на землях народа Лао вел себя иначе.

От основания круда тянулись массивные энергоканалы — толстые, как корни древнего дерева. Они распространялись по всему залу, углубляясь в пол и стены. Энергоканалы питали этот подземный храм, наполняя его силой, которая удерживала это место в нерушимом состоянии. Свет, исходящий от каналов, был более ярким, чем на поверхности кристалла, и иногда казалось, что он пульсирует, словно подчиняясь какому-то ритму. Нет… Бурая мана не должна себя так вести… С этим местом силы явно что-то не так… И, кажется, я знаю, кто в этом виноват.

На вершине гигантского круда, словно на троне, восседал высокий, в два человеческих роста гуманоид. Его слегка продолговатая лысая голова с массивной челюстью, приплюснутым носом и черными, как бездна, глазами была слегка наклонена набок. Его пристальный взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь.

Из одежды на нем была длинная черная тога, испещренная тускло-светящимися письменами. От них веяло чем-то чуждым этому миру.

В когтистых лапах гиганта лежало по бурому круду размером с человеческую голову каждый. Скорость, с которой он поглощал ману из них, впечатляла. Несколько ударов сердца — и оба круда превратились в пыль.

Меня опустили на колени перед хозяином подземелья. Глаза лорда Кхалдрекара, а это, по всей видимости, был именно он, излучали ледяное спокойствие и абсолютную уверенность в своем могуществе. Мельком взглянув на его энергосистему, которую он даже не собирался скрывать, я понял, что имею дело с одним из собратьев сестры Фрии. Только кем-то более могущественным.

На мгновение я опустил взгляд. По обе стороны от круда стояли десятки призраков. Судя по одежде с меховыми вставками, это были те самые северяне, о которых я уже слышал несколько раз.

Мой взгляд зацепился за одну из фигур, стоявшую чуть поодаль. Лицо этого призрака показалось мне знакомым. Наши взгляды встретились…

В ее, до этого бездушных глазах, на мгновение возникла искорка узнавания…

Тем временем существо, сидящее на источнике силы, словно на троне, слегка подалось вперед, и я услышал его насмешливый голос, который походил на скрежет металла по камню. Резкий, холодный и невыносимо тяжелый.

— Неплохая попытка, маленький лис.

А в следующее мгновение с его когтистой лапы сорвалось переливающееся черной маной плетение.

А вот теперь пора!

Глава 22

В следующее мгновение произошло несколько событий. Одновременно дав резкую команду паразиту действовать, я зачерпнул из источника небольшой сгусток золотой маны и направил его в мой теменной узел.

Получив неожиданную подпитку, узел вспыхнул, взвинчивая мое восприятие. Время будто замедлилось. Я видел, как в мою сторону направляется черное плетение, постепенно превращаясь в широкую сеть, похожую на паутину. Ее нити пульсировали и переливались антрацитово-чёрным свечением.

Резкая золотистая вспышка — и истончившаяся ледяная корка, что сковывала мою энергосистему, разлетелась на миллион искрящихся осколков.

Внутрь моего источника, словно сквозь пробоину в борту корабля, хлынула разлитая повсюду бурая энергия. Если бы золотой паразит имел возможность выражать свои чувства вслух, наверняка, я бы сейчас услышал довольное звериное ворчание.

Удар сердца — и я сформировал перед собой золотистое плетение, которое трансформировалось в магический щит. Как раз вовремя. Черная паутина уже практически накрыла меня.

За столкновением двух плетений последовала резкая вспышка. Мой магический щит мигнул и исчез, а черная паутина, по поверхности которой после столкновения прошла вибрация, неумолимо продолжила свое движение.

Думая прежде всего о скорости, я вложил в плетение слишком маленький сгусток маны. Но эта уловка сработала. Заклинание демона замедлилось, что дало мне время сделать рывок назад, одновременно сбрасывая со своих рук двоих призраков и выталкивая их вперед перед собой.

В кувырке назад я перенаправил поток маны в свою ауру. Золотистая дымка, окружавшая мое тело, уплотнилась, высасывая энергию из рун. Когда я уже был на ногах, кандалы, оставшись без энергетической подпитки, с глухим звоном упали на каменный пол.

В этот момент паразит не мешал мне. Мы, как два элемента одного целого, действовали сообща. Он занимался наполнением источника, а я ликвидацией внешней угрозы.

Перед рывком в сторону я бросил взгляд на черную паутину. Сейчас она накрыла тех двоих, которые держали меня за руки. Призраки лежали на полу, окутанные угольно-черными нитями. Их тела замерли без единого движения, словно две мгновенно замороженные статуи. Но они были живы.

Оказавшись рядом с одним из призраков, стоявшим сзади, я поднырнул под его только-только начавшую подниматься руку. Его серые глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. Он даже не успел активировать магический щит. Переместившись ему за спину, я нанес резкий удар кулаком в его затылок.

Послышался глухой хруст и остроухий, как будто из его тела одним рывком выдернули хребет, осел на землю. Склонившись над телом поверженного врага, я выхватил из его ножен меч, а затем и слегка изогнутый кинжал.

Теменной узел завибрировал, и я буквально кожей ощутил надвигающуюся на меня опасность. Кувырок в сторону и на то место, где я только что стоял, рухнула еще одна черная сеть.

Перекат… Затем прыжок… Пригнулся, чтобы пропустить над головой следующее черное плетение.

Два рывка вправо… Сменил направление в сторону выхода.

— Не дайте ему уйти! — услышал я раздраженный рев демона.

А кто сказал, что я собираюсь уходить? Я же только что пришел.

Остроухие почти синхронно рванули со всех сторон. Я быстро огляделся. У всех были активированы магические щиты.

Глубокий вдох… Пропустить по энергоканалам сгусток маны. Готово.

Я развел в стороны руки и слегка наклонил голову вперед. Клинки меча и кинжала вспыхнули густым золотым свечением. Я, как великий небесный дракон, распустив свои крылья, готов отправиться в сокрушающий все на своем пути полет.

Стелющийся шаг вперед. Первый противник сделал длинный выпад. Сигнал паразиту, и по энергоканалам правой руки резким толчком прокатился крупный сгусток маны.

Меч призрака, который обволокла бледно-серая дымка, проскользнул на расстоянии двух пальцев от моего плеча. Сам остроухий провалился вперед и со всего маху насадился своим брюхом на мой кинжал.

Магический щит моего противника в месте соприкосновения с концентрированной золотой маной резко вспыхнул. По нему прошла волнистая рябь, а в следующую минуту призрак остался без магической защиты. Короткий слегка изогнутый клинок вошел в живот остроухого, пробивая кирасу словно лист бумаги.

Остроухий вздрогнул и громко охнул. Его тело по инерции все еще двигалось вперед, но, судя по ужасным разрывам в его энергосистеме, устроенным золотой энергией, он уже не жилец. На ходу я, резко дернув кистью, вырвал кинжал из брюха соперника, краем уха услышав мерзкий хруст его брони и, кажется, ребер.

Шаг вперед, и я уже встречал сразу двоих противников. Они почти одновременно бросились на меня с двух сторон. Тот, что справа, тут же налетел словно на каменную стену на выставленный перед ним магический щит, возникший из плетения.

Послышался стальной лязг и проклятия — остроухий, отброшенный ударом, покатился по каменному полу. Магическая дымка, что обволакивала тело призрака, вспыхнула несколько раз и снова приобрела свой первоначальный оттенок.

Второму остроухому повезло меньше. Взмах правого «крыла небесного дракона», и клинок, сочащийся золотой маной, обрушился на основание его шеи. Чтобы пробить щиты серых приходилось вкачивать в меч и кинжал большое количество энергии. Благо, бурой маны в зале было столько, что казалось, ее можно потрогать руками. Золотой паразит тянул ее словно оголодавшее чудовище и практически мгновенно трансформировал в «золото».

Вспышка — и казавшийся хлипким щит призрака лопнул, как мыльный пузырь, а горящий золотом клинок развалил тело серого практически пополам. Брызги горячей крови обожгли мне лицо. Во рту появился металлический привкус.

Тело серого еще не успело коснуться земли, как на меня напрыгнул следующий противник, а за ним — еще двое. Я скользил между ними. Уклонялся и парировал их выпады. При этом то и дело контратаковал, ожидая, когда паразит переработает достаточно энергии для следующего мощного удара.

К троим остроухим присоединились еще несколько их собратьев. Они рычали, сопели и громко хекали в моменты особенно сильных ударов. Я перемещался от одного к другому рывками. Нанося удары, прикрываясь их телами. Несколько раз я выбрасывал плетения, ставя щиты. С каждым шагом, движением, выпадом и взмахом темп танца «небесного дракона» рос. Я входил в то самое состояние, которому научил меня Мамору Ямада.

«Нет на небосводе никого, кто бы мог противостоять Великому змею» — говорил он.

По мере моего ускорения движения моих противников становились все более вялыми и неуверенными.

Я взглянул на свой источник. Паразит отлично постарался. Пора…

Вот один из серых, чей щит практически погас, попытался проткнуть мой бок. Легко уклонившись, я на контратаке вонзил в его сердце кинжал. Его глаза выпучились, лицо перекосило, а в горле застрял предсмертный крик.

Длинный выпад — и следующий серый, громко визжа, упал на пол с отрубленными ногами. Из обрубков во все стороны ударили фонтаны крови.

Широкоплечий остроухий в броне с меховыми вставками, громко рыча, занес над головой секиру. Я встретил его магическим щитом и тут же вдогонку вонзил ему под ребра кинжал. Золотистая вспышка — и бок северянина превратился в уродливую рваную рану.

Но он все еще жив. Здоровяк, хрипя и скалясь, попытался отмахнуться от меня своей секирой. Я поднырнул под изогнутую острую лопасть. В этот момент рукоять кинжала, липкая от крови, выскользнула из моей ладони. Взмах меча — и голова северянина покатилась по земле. Так как его магический щит исчез, использовать ману для этого удара не понадобилось.

Другой северянин, пригнувшись и подавшись вперед, широко размахнулся, видимо, таким образом он намеревался подрубить мою правую ногу, но не успел и нарвался на ответный колющий удар моего меча.

Удар был резким. Я целился в основание его шеи, перенаправив на кончик клинка крупный сгусток маны. Магический щит серого мигнул, и мой клинок словно раскаленный нож в масло вошел в тело врага.

Далее произошло непредвиденное. С глухим хрустом мой меч сломался. Теневая сталь не выдержала испытание золотой маной.

Времени на то, чтобы вооружиться, мне, естественно, никто не собирался давать. Оставшиеся в живых серые навалились со всех сторон с новой силой.

Паразит, жадно глотавший энергию вокруг, по моей команде направил золотые потоки в ауру, которая, окутав мое тело, начала уплотняться.

Я увернулся от первого удара, ушел вправо, чувствуя, как клинок просвистел у виска. Второй удар пришелся по ауре, но она выдержала.

В ответ я атаковал плетением Клык хаоса. Я до последнего не хотел светить атакующие плетения, тем самым показывая демону свои умения. Но, похоже, время пришло. Золотое веретено, сорвавшееся с моей руки, пробило магическую защиту ближайшего ко мне призрака и пронзило его сердце.

Вдох, выдох. Паразит влил в ауру еще маны. Мои руки окутала плотная сверкающая золотом дымка, которая трансформировалась в призрачные когтистые лапы.

Рывок — и светящиеся когти левой руки разорвали шею еще одного северянина. Новый рывок — и правая лисья лапа погрузилась по лопатку в зазевавшегося остроухого.

Следующие несколько мгновений я, рыча и скалясь словно зверь, метался от одного противника к другому, кромсая и разрывая доспехи и живую плоть. Магические щиты вспыхивали, трещали, сопротивлялись, но исчезали один за другим. Запах и вкус крови убитых мной врагов пьянил и дарил то самое необъяснимое чувство единения с моей истинной сутью.

Удар — один, второй, третий. Остроухие падали, не успевая даже поднять оружие. Они больше не пытались действовать слаженно. Их источники уже были практически пусты. Я ощущал их ужас и страх. Их лица, глаза и сердца говорили мне об этом.

Весь бой длился считанные минуты, но мраморный пол зала уже был усеян трупами и залит их густой кровью.

Справа раздался резкий рык хозяина подземелья.

— Бесполезные насекомые! Опять все нужно делать самому!

Оставшиеся в живых призраки отпрянули от меня в стороны. На лицах некоторых я заметил облегчение.

Ощущение опасности снова накрыло меня. Повинуясь взвинченному до предела восприятию, я ушел перекатом в сторону, а на том месте, где я только что стоял, вздыбился каменный пол, и наружу потянулась уродливая антрацитово-черная лоза, усеянная кривыми шипами.

Она начала разрастаться вширь, обретая объем и высоту. Подобно гигантской змее лоза волнами потянулась сперва в мою сторону, а затем начала окружать меня, охватывая в кольцо.

Я дернулся в просвет, который вот-вот должен был сомкнуться, но не успел. Путь к спасению из кольца быстро закрылся. В следующее мгновение кольцо начало сужаться, а стена из черного магического кустарника расти вверх.

Вытянув руку вперед, я сформировал плетение и метнул в уродливую лозу клык хаоса. Участок, куда должно было вонзиться золотое веретено, уплотнился, приняв на себя весь удар. По черной поверхности прошла небольшая вибрация, которая переливалась золотистыми искорками. Но на этом все закончилось.

Тогда я перевел свой взгляд на демона, развалившегося на огромном кристалле, и атаковал уже его, выпустив сразу несколько плетений. К моему разочарованию лорд-демон даже не пошевелился. Золотые клыки налетели на невидимую преграду и словно мелкие мошки, попавшие в огонь, вспыхнули беспомощными искорками.

Широкий, почти безгубый рот лорда Кхалдрекара растянулся в презрительной усмешке, обнажив острые клыки.

— Маленький лис посмел подумать, что он обрел силу? Придется преподать ему урок!

Когтистая лапа гиганта потянулась к крупному отростку, торчавшему из стенки огромного бурого кристалла. Одно плавное движение — и кристалл-отросток размером с бычью голову отломился. Демон проделал это настолько легко, словно поверхность круда-гиганта была из сырой глины.

В следующее мгновение круд в лапе лорда-демона превратился в пыль, а ему на смену появилось длинное угольно-черное копье. Хозяин подземелья поднялся и, оттолкнувшись от поверхности кристалла, взмыл под своды зала.

Длинным прыжком он преодолел расстояние между нами в несколько ударов сердца. Наблюдая, как на меня сверху несется гигантская туша с копьем наперевес, я начал формировать большой сгусток. Он получился еще больше, чем при обвале. Удалось зачерпнуть почти половину того запаса, что сейчас находился в источнике. На большее у меня просто не хватало концентрации. Одно неверное движение и собранный мной сгусток, похожий на маленькое солнце, взорвется, уничтожив как мое физическое, так, скорее всего, и энергетическое тело.

Сформировав плетение, я за мгновение до приземления монстра влил в него собранную мной ману. И над моей головой тут же возник защитный купол, подобный тому, который спас нас с Уве от обвала. Правда, в этот раз энергетические щупальца были намного крупнее и массивнее.

Я было попытался зачерпнуть еще один сгусток, но в следующее мгновение на купол обрушился удар невероятной силы. Под моим ошарашенным взглядом золотые жгуты мигнули и начали опадать словно сгнившие ветви лозы. Это же какой силой обладает эта тварь?

Собственно, это все, что я успел подумать перед тем, как в мое правое плечо вонзился наконечник черного копья, пригвоздив мою тушку к земле, словно булавка мотылька.

А затем на меня обрушилась боль…

Она была настолько дикой и ошеломляющей, что казалось, будто время замедлилось, а реальность сузилась до одного нестерпимого момента.

Она была всепоглощающей, как если бы весь мир исчез, оставив только это мучительное ощущение. Каждый вдох и выдох становился испытанием.

Нервная система буквально вопила, передавая сигналы агонии без остановки. То самое состояние, когда не можешь ни думать, ни двигаться — каждая мысль захвачена этой невыносимой обжигающей волной.

Эта боль подавляла волю, заставляла дрожать, стискивать зубы и искать хоть какую-то возможность сбежать подальше от этого места. Реальность потеряла смысл, а сознание сжалось в самую маленькую точку — лишь бы выжить.

Последнее, что я увидел, прежде чем меня поглотила спасительная тьма, это горящие от удовольствия и восторга глаза демона…

Миг — и тьма исчезала, а перед моими глазами снова возник знакомый инопланетный пейзаж. Бескрайняя пустыня под желтым небом с огненно-красными облаками.

Первое, что заметил, всепоглощающая боль исчезла. От нее остался лишь слабый отголосок.

Я быстро осмотрел свое энергетическое тело, которое, как и в прошлый раз, парило над землей, и заметил в районе плеча черную кляксу. Она, переливалась мутными всполохами и, пульсируя, пыталась расти, но золотые каналы, яростно сражаясь, препятствовали ее расширению.

В этот раз мое появление было замечено быстрее. Темные тени летели со всех сторон, словно стаи оголодавших гиен на кровавое пиршество. И пусть я не проронил ни слова, они, кажется, меня обнаружили. Полагаю, все дело в ранении. Черная мана приманивала блуждающие тени, как маяк во тьме.

В этот раз со мной уже не пытались говорить и увещевать.

Блеклые сгустки вопили и перекрикивали друг друга.

— Он мой!

— Моё!

— Нет, моё!

Я напрягся и приготовился защищаться. Правда, как именно это делать, я не понимал. Когда до меня оставалось несколько метров, то место, где я висел, окутала золотистая энергетическая пелена, при виде которой духи буквально взвыли от восторга.

В недрах пелены начали появляться сотни вспышек.

— Это их немного задержит, — услышал я знакомый женский голос.

Тот самый, звонкий и любопытный. Знала бы его обладательница, как я был рад ее услышать.

— Что ты здесь делаешь в таком виде? — строго спросила она. — Этой мерзостью на твоем плече ты сейчас сообщил всем обитателям этой части изнанки, что для них подан обед. Тебе повезло, что рядом нет более опасных сущностей. Можешь отвечать, эти гаденыши уже все равно знают о тебе. Хотя, нет… Лучше молчи. Я чую крупного поглотителя. Поговорим в другом месте…

Мир мигнул — и я оказался в какой-то пещере, стены которой светились бледно-огненным цветом. А спустя мгновение я услышал за своей спиной строгий старческий голос.

— Несмышленый дикарь, ты поступил очень глупо, вернувшись в изнанку с меткой смерти.

Глава 23

Странное состояние… Еще буквально несколько мгновений назад я, залитый с головы до ног кровью убитых мной врагов, находился в боевом режиме. И вот уже сейчас, не успев моргнуть, нахожусь демон знает где в окружении непонятных сущностей.

Храм, бой, сокрушительная сила демона, всепоглощающая боль, перенос… От количества противоречивых эмоций и мыслей, бурливших в моем сознании, меня охватило странное чувство. Больше всего это напоминало то, как если бы я с разгона врезался в стену. Я рвался подняться и действовать дальше, а не висеть бесполезным сгустком энергетического тумана.

Та прочная связь, что возникла у меня с золотым паразитом в эти последние дни, практически разорвалась. Я ощущал его так, словно он был где-то очень далеко. На краю иной вселенной, при этом постепенно отдаляясь.

Никак не ответив на слова духа, я попытался взять себя в руки и отстраненно прислушался к своему состоянию. В этом месте мое энергетическое тело продолжало болтаться в воздухе, но теперь я хотя бы мог передвигаться. Точки опоры в невесомости не было, но достаточно было отдать мысленную команду — и тело начинало движение.

Наконец, я обернулся на голос. Передо мной парили полукругом всё те же золотистые духи из прежнего моего странного видения, но в этот раз их было всего лишь трое.

Имелось еще одно изменение. Теперь в туманных плотных сгустках, похожих на человеческие фигуры, я мог разглядеть очертания их лиц. Они были нечеткими и слегка размытыми. Иногда проступали и вновь исчезали. Как будто пытаешься сквозь воду, по которой идут волны ряби, рассмотреть что-то на дне.

Как и в прошлый раз, самый крупный дух, сияние которого было самым насыщенным, находился в центре. Сквозь туманную рябь проступали очертания его вытянутого лица, седой бороды и тонкой линии губ. Глаза были похожи на два осколка света, мерцавшие холодом, и проникали в самую глубину души. Но стоило приглядеться, и они тут же исчезали, оставляя после себя лишь слабый отблеск, как у давно угасшего костра.

— Что-то он сюда зачастил, — услышал я знакомое брюзжание.

Низенький пухлый силуэт с крупным лицом и обвислыми, как у пса, щеками явно не был в восторге от моего появления.

— Действительно, — согласилась с ним моя звонкоголосая спасительница. — Уже второе погружение за такой короткий отрывок времени. Обычно у новичков, прошедших инициацию, получается попасть в изнанку спустя год. И только в том случае, если они все делали правильно, повинуясь во всем своему наставнику.

Я взглянул на невысокий изящный силуэт и внутренне усмехнулся. Почему-то именно такой я себе ее и представлял. Сквозь туманную пелену проступали горящие жаждой исследования большие любопытные глаза, тонкие черты лица, золотые локоны и маленький курносый нос.

— Почтенная Инэс, позвольте я выскажу свою догадку, –снисходительно произнес щекастый. — Вы сейчас назовете этого глупого дикаря уникумом? Я прав?

— А почему бы и нет? — совершенно не обижаясь на этот тон, вопросом на вопрос ответила та, которую назвали Инэс. — Откуда в вас столько скепсиса, почтенный Оливер? Помнится, вы сами когда-то были уникумом.

— Надеюсь, вы сейчас не сравниваете меня с этим примитивным существом? — в голосе щекастого послышались нотки обиды.

Несмотря на то, что меня минуту как выдернуло из сражения и я все еще находился в боевом режиме, мне удалось совладать с раздражением и спокойным тоном произнести:

— Я все еще жив?

Мой голос звучал непривычно. Ощущение, будто слова доносились откуда-то сверху.

Главный дух немного приблизился. Его горящие глаза блеснули.

— Вопросы здесь задаю я.

Я хотел было ответить, но понял, что не могу произнести ни звука. Кроме того, я осознал, что снова потерял контроль над телом.

— Но так и быть, на этот вопрос я тебе отвечу, — тем же холодным тоном добавил он. — Если спрашивал о своей физической оболочке, то можешь быть уверен — она все еще жива. Но если судить по постепенно истончающемуся маноканалу, что вас связывает, думается мне, это ненадолго. Правда, ты и сам мог об этом догадаться, взглянув на мерзкую метку на своем плече. Разве ты не заметил, что она растет? Кстати, как ты умудрился ее получить?

Дух приблизился еще ближе. Его глаза блеснули. Складывалось такое ощущение, что еще немного и я начну ощущать их потусторонний жар.

— Я сейчас позволю тебе говорить, — медленно и проникновенно произнес он. — Но если начнешь задавать свои никчемные вопросы вместо того, чтобы отвечать на мои, наш разговор закончится. Моргни, если понял меня.

Помнится, Вадома во времена моей юности, когда я буквально заваливал ее вопросами, любила повторять одну поговорку: «Ухо часто знает больше, чем язык спросит». Впоследствии, когда стал старше и опытнее, я много раз смог в этом убедиться лично.

Я моргнул без промедления и сразу почувствовал, что тело мне снова принадлежит.

— Это ранение, — коротко ответил я.

— Кто нанес тебе его? — последовал следующий вопрос.

— На этот вопрос я и сам бы хотел получить ответ, — ответил я и, заметив, что глаза главного духа вот-вот вспыхнут, поспешил добавить. — За мгновение до моего появления в этом месте я сражался с одним из носителей магии смерти. Именно он ранил меня своим магическим копьем…

— Светлейший Ремигий, — игнорируя меня, произнес тот, кого назвали Оливером. — Дикарь либо заблуждается, либо лжет. Все темные были повержены, а их владыка низвергнут в Бездну.

— Его ранение говорит об обратном, — сразу же возразила Инэс.

— После великой битвы в том мире осталось много артефактов, одним из которых его и ранили такие же дикари, как он сам, — Оливер был непреклонен.

— Это так? — на меня уставились два горящих глаза главного духа.

— Нет, — ответил я и вкратце рассказал о произошедшем за минуту до моего появления в этом странном мире.

Когда я закончил говорить, в пещере повисло мрачное молчание. Судя по тому, как начало темнеть золотистое свечение, из которого были сотканы тела духов, мои слова их явно взволновали.

— Как выглядел тот, кто тебя ранил? — этот вопрос задала Инэс.

Сейчас ее голос казался мне глухим и безжизненным. От той легкости и непринужденности не осталось и следа.

Я коротко описал хозяина подземелья и упомянул имя, которым его называли пленившие меня остроухие.

— Этого не может быть! — дрожащим голосом воскликнул щекастый Оливер. — Значит, наша жертва была напрасной⁈

— Но ведь я своими глазами видела падение Презренного и его ближайших соратников в Бездну… — ошарашенно прошептала Инэс.

— Значит, они нашли лазейку… — произнес прежде молчавший главный дух, которого Оливер называл светлейшим Ремигием. — Кто-то смог провести ритуал призыва и правильно принести жертвы…

Я слушал разговор этих троих и начинал понимать, с кем меня свела судьба. Хотя правильней будет предположить, что без участия моего таинственного покровителя здесь явно не обошлось…

Я было подумал, что вот он благоприятный момент задать волнующие меня вопросы, но вовремя прикусил язык. А вдруг реакция духов будет прямо противоположной той, которую я ожидаю? Вон, даже эта Инэс, по какой-то неизвестной мне причине явно благоволившая мне, сейчас похожа, скорее, на стальную грозовую тучу, нежели на милое золотистое облачко.

Оставалось ждать и внимательно слушать. Хотя, судя по темпу роста черной кляксы на моем плече, времени у меня с каждой секундой оставалось все меньше и меньше… Я уже начал ощущать легкое жжение в ране. Представлять, что сейчас ощущало мое физическое тело, совершенно не хотелось…

Далее на меня посыпались десятки вопросов. Причем до этого демонстративно игнорировавший меня Оливер был сейчас самым активным.

Меня спрашивали о мире, о Тени, о магии и ее носителях, о крудах, а в особенности о том буром кристалле, на котором восседал хозяин подземелья. Отвечая на эти вопросы, я ощущал, что с ростом темного пятна на своем плече начинаю терять терпение. Но при этом я старался ловить каждое слово, оброненное духами.

— Кхалдрекар… — задумчиво произнес Оливер. — Он один из лучших мастеров ритуалов Презренного. Если он уже там, значит, процесс уже запущен…

— Но он явно еще не набрал достаточно силы, — произнесла Инэс.

С этим утверждением я бы, конечно, поспорил.

— Верно, — поддержал ее Ремигий. — Иначе он бы уже действовал, а не терял бы время, сидя рядом с местом силы. Как только поглотит достаточно маны и стабилизирует свой источник, тогда и приступит к активным действиям.

Оливер сокрушенно выдохнул.

— Судя по описанию, что дал нам дикарь, кристалл скоро перестанет сопротивляться, и тварь получит полный доступ к мане…

— Почтенные, — повысил голос главный дух, тем самым прерывая возникшую дискуссию. — Хочу напомнить вам, что эти разговоры уже не имеют никакого смысла. Судьба того мира более не в наших руках. Мы сделали все, что было в наших силах, но мы не властны над Предопределением. Значит, этому миру суждено познать готовящиеся изменения. В этом и есть баланс и гармония всего сущего.

Инэс и Оливер ничего не ответили, но, судя по тому, как начали светлеть их силуэты, снова обретая тот золотистый цвет, они были полностью согласны со словами главного духа.

— Значит, это всё? — несмотря на запрет, я задал вопрос. — Выходит, я тут зря сейчас перед вами распинался, теряя драгоценное время?

Вопреки моим ожиданиям, мне соизволили ответить.

— Время? — в голосе Оливера слышалась насмешка. — Глупый дикарь так ничего и не понял.

— Что это значит? — спросил я, напрягаясь.

— Почтенный Оливер хочет сказать, что твоя энергосистема не справилась с меткой смерти, — мягко ответила Инэс. — Ты обречен. Очень скоро твое физическое тело погибнет, а вместе с ним и это энергетическое тело.

Сквозь пелену проступили ее глаза, в которых я увидел грусть и сожаление. Похоже, она меня уже похоронила.

Даже главный дух снизошел до ответа.

— Я уже говорил тебе об этом. Манопоток скоро истощится, и ты потеряешь связь с тем миром… Но в любом случае у тебя недостаточно энергии, чтобы воспользоваться этим каналом. Судя по всему, в этот раз на той стороне тебя никто не ждет. А самостоятельно восполнить запас маны у тебя не получится. На овладение умением собирать энергию в изнанке нужно потратить десятилетия…

Слушая духа, я ощущал постепенно нарастающую пульсацию в моей груди. От нее распространялись вибрации по всему телу, которые ощущались, как удары невидимого молота.

Гнев накатывал волнами, но я сдерживал себя, глядя в одну точку перед собой. Я ощущал жар, который поднимался по шее к голове, но не позволял ему вырваться наружу. В голове крутились тысячи эмоций. Моя звериная суть снова пыталась прорваться на первый план.

Я ощутил желание оскалиться и зарычать, но вместо этого прикрыл глаза и сосредоточился. Нельзя терять ни секунды на бессмысленные эмоции.

Он сказал, что меня с той стороны никто не ждет… А так ли это? Я прислушался к себе и потянулся по манопотоку, туда, где ощущалось далекое присутствие паразита.

Первое время ничего не происходило. Я, словно мелкая мошка, бился лбом о стекло. Но потом произошло то, чего я так желал. У меня получилось достучаться до паразита, который, по ощущениям, находился в некоем полусне-полудреме. Мой зов заставил его вздрогнуть и встрепенуться…

Вот так! Молодец! Я чувствовал его радость, хотя, скорее всего, это уже были мои эмоции. Но мне было плевать…

У меня получилось! Мой источник, в котором практически не осталось маны, начал пульсировать, а в следующее мгновение я ощутил в нем знакомое шевеление. Голодный паразит требовал пищи… Правда, предпринятая им попытка атаки темной кляксы, что оккупировала мое плечо, закончилась неудачей. Чтобы атаковать такого сильного врага, нужно больше маны…

Я открыл глаза и обвел взглядом молча взиравших на меня духов. Остановился на той, чьи глаза сейчас были расширены от изумления.

— Почтенная Инэс, — произнес я. — Вы не могли бы вернуть меня на то место, где мы с вами встретились.

— Это глупо и безрассудно, — опередил ее главный дух. — Зачем умирать в муках? Здесь ты хотя бы уйдешь относительно безболезненно.

— А кто сказал, что я собираюсь умирать? — произнес я в ответ и снова обратился к Инэс: — Ну так как?

— Уверен? — спросила она.

На миг ее черты лица проступили сквозь туманную пелену, и я увидел ее глаза. Инэс смотрела на меня так, как смотрят на воина, собравшегося на свой последний бой.

— Абсолютно, — ответил я.

— Тогда приготовься, — легко согласилась она.

Мир тотчас мигнул, и я снова оказался на том, месте, откуда меня забрала Инэс. Той пелены, которой она оградила меня в тот раз, уже не было. Вокруг носились мелкие прожорливые тени, пытаясь собрать оставшиеся крохи энергии.

Мое появление было встречено восторженным визгом.

— Моё!

— Нет, моё!

— Прощай, храбрый дикарь, — шепнула на прощание пустота голосом Инэс. — Желаю тебе удачного перерождения…

— Надеюсь, при следующей нашей встрече ты не будешь называть меня дикарем, — хмыкнул я и услышал грустный смешок.

А потом мне стало не до разговоров… Духи уже были рядом.

Мелкие, бесплотные, но жадные они окружали меня, словно стервятники, почуявшие добычу. Моя сверкающая тусклым светом аура только больше раззадоривала их.

Их атака была подобна лавине, обрушившейся на мое энергетическое тело. Я еще не успел полностью восстановиться после переноса, и каждый удар по моей ауре отдавался в сознании пульсирующей болью.

Тени, как жадные пиявки, облепили меня со всех сторон. Их беспокойные, скрученные тела вибрировали, издавая высокочастотный звук, от которого резонировали мои энергетические каналы.

Я чувствовал, как они просачиваются сквозь защитную оболочку, словно туманные щупальца, пробираясь все глубже, к самому источнику моей маны. Каждый миг пребывания в этом состоянии походил на пытку. Некоторые уже добрались до моей энергосистемы, пытаясь вытянуть остатки моей жизненной силы.

Но они, сами того не подозревая, попали в ловушку. Тот, кто был неотъемлемой частью меня, дождавшись, когда побольше духов увязнет в моей ауре, по моей команде начал действовать.

Изголодавшийся паразит жаждал маны, и она была повсюду, обволакивая меня со всех сторон.

Первый дух, прицепившийся к моей энергосистеме, пискнул и задергался словно рыба, бок которой пробила острога, когда золотое щупальце впилось в него.

Истошный крик боли и ужаса отразился в пространстве, когда паразит начал поглощать чужую сущность. Один из духов попытался вырваться из другого щупальца, но было уже поздно. Он исчез, будто растворился в воздухе, а вместе с ним я ощутил, как немного силы вернулось ко мне.

Паразит не знал усталости. Я ощущал, как он плавно перебирается к следующему духу, застрявшему в ауре, словно муха в меде. Тот изо всех сил пытался освободиться, его движения стали хаотичными, почти судорожными. Но сопротивление было бесполезным. Прорехи в ауре начали постепенно восстанавливаться.

Другие мелкие духи, которые так яростно на меня набросились, уже начали замечать изменения. Их хаотичные движения приобрели нотки беспокойства. Некоторые из них попытались отступить, но было слишком поздно. Я ощущал, как паразит захватывает их одного за другим, поглощая жадно, неумолимо. Эти мелкие существа теперь не представляли для меня серьезной угрозы. Напротив, я теперь опасался, что за ними придется гоняться по всей изнанке.

По мере наполнения источника, я чувствовал, как приятное тепло разливается по моему энергетическому телу. Постепенно боль отступала, вытесненная новым приливом сил.

Последние духи уже не атаковали. Они дергались, тщетно пытаясь вырваться из моей ауры, а паразит тем временем методично и безжалостно высасывал их одного за другим. Оказалось, что в «наши сети» попала рыба и покрупнее. Видимо, это были те самые поглотители, которых так опасалась Инэс. Но для золотого паразита, который уже вошел в силу, эти крупные тени не были противниками.

Еще миг — и последний из них исчез в небытие…

Теперь вокруг меня вновь воцарилась тишина. Мое тело вибрировало от переполнявшей меня энергии, а аура мерцала, готовая к новым атакам. Но враги закончились…

Я огляделся и, убедившись, что вокруг меня никого нет, перенес внимание на свою энергосистему. Вот оно как… В пылу боя я не сразу заметил, что темное пятно на моем плече из крупной кляксы превратилось в небольшую точку размером с ноготь мизинца. Паразит зря времени не терял. Он и сейчас активно поглощал черную ману из моей раны. Несколько мгновений — и жалкие остатки магии смерти окончательно растворились в моей энергосистеме.

Не теряя времени, я настроился на манопоток, соединявший мое энергетическое тело с физическим, и без особых усилий направил в него крупный сгусток маны.

Этого количества оказалось более чем достаточно. Мое тело легко и без усилий взмыло вверх, и земля изнанки начала отдаляться от меня. Там, внизу замерли две золотистые ауры.

Перед тем как грань между реальностями мигнула, я услышал усталый старческий голос главного духа:

— Ты была права, Инэс. Этот дикарь оказался упрямее, чем мы думали…

Глава 24

Очнувшись, я открыл глаза и одновременно с этим сделал глубокий жадный вдох, словно вынырнул из глубины после длительного погружения.

На то, чтобы понять, что со мной происходит ушло несколько секунд. Первое, на что я обратил внимание, та дикая боль исчезла, как и следы черной отметины с моего плеча.

Я лежал на небольшом возвышении связанный по рукам и ногам. Только вместо веревок мое тело надежно оплетала уже знакомая мне антрацитово-черная лоза. Но, в отличие от черной паутины, эффект, которой я мог наблюдать в начале боя с серыми: магическое растение сдерживало меня путем воздействия на ауру, но не парализовало мое тело.

Я попытался пошевелиться. В это же мгновение лоза, словно живая змея, сжала свои кольца, и острые магические шипы глубже погрузились в мою ауру. Паразит отреагировал мгновенно. Он направил в ауру поток золотой маны, но черным шипам это никак не навредило.

Слишком неравные весовые категории. Мой запас маны — это всего лишь капля в море в сравнении с количеством энергии, находящейся в гигантском буром круде, из которого и черпал силу для своих плетений демон. Но это не повод, чтобы ничего не предпринимать.

Закрыв глаза, я сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Взяв себя в руки, я открыл глаза и огляделся.

Площадка возвышения, на котором я лежал, была слегка наклонена вперед в той части, где находились мои ноги, что позволяло мне прекрасно видеть все вокруг.

Я находился в том же зале, только уже в другой его секции. Прямо за гигантским крудом, на котором продолжал восседать лорд-демон.

Глаза Кхалдрекара были закрыты. Его черты лица словно закаменели. Расставив свои когтистые лапы в стороны, демон замер словно древняя статуя какого-то древнего кровожадного существа.

Я перевел свой взгляд вниз. У подножия бурого кристалла по полу ползал невысокий остроухий. Я присмотрелся. Это был маленький сгорбленный старичок в жреческих одеяниях.

Он стоял на карачках и увлеченно водил своими длинными тонкими пальцами по каменным плитам, периодически макая свою руку в глубокое золотое блюдо. Судя по цвету и запаху, доносившимся до меня, в этой емкости была кровь. Каждый такой мазок складывался в символы неизвестного мне языка.

Я скосил глаза в сторону. Чуть поодаль стояли пустые клетки из зверинца, а расчлененные трупы их обитателей были разложены сейчас в нескольких шагах вокруг моего «ложа». В воздухе висел тяжелый и одуряющий запах крови, разорванных потрохов и звериного дерьма. Похоже, здесь прошло намного больше времени, чем в изнанке.

Там же я заметил еще нескольких остроухих, среди которых своими долговязыми фигурами выделялись Дюваль, Молчун и Тогрул. Все трое деловито занимались разделкой трупов теневых тварей, извлекая из них круды и передавая их другим остроухим в жреческих одеяниях.

Кристаллы в руках жрецов были крупные, под завязку заполненные маной. Получая круды в руки, жрецы несли их в разные стороны кровавого ритуального круга, в центре которого и находилось мое «ложе».

Рассматривая кровавые художества старого жреца в истинном зрении, я обратил внимание на бурые энергетические линии под рисунком. Эти манопотоки были облеплены неряшливыми черными жгутами, которые, словно ненасытные пиявки, поглощали бурую ману.

Я проследил, куда тянулись черные жгуты. Духи из изнанки были правы… Кхалдрекар еще не вошел в силу. Скажу больше, после внимательного осмотра я обнаружил, что демон еще даже до конца не обрел физическое тело. Гигантский бурый круд питал Кхалдрекара своей маной, но также являлся неким якорем, удерживающим того в этом подземелье.

Мое сканирование показало, что черные жгуты оккупировали только самые крупные бурые отростки, а вот множество узких каналов оставались еще свободными. Несколько таких бурых линий пересекали и то возвышение, на котором я лежал.

Этим нужно было воспользоваться. Золотой паразит по моей команде, сформировав тоненькое, еле видимое даже в истинном зрении щупальце, потянулся к бурому отростку.

Самой сложной задачей было пропустить его сквозь просвет между ветвями магической лозы. Я до последнего думал, что ничего не выйдет. В любой момент я ожидал, что черное плетение среагирует новым агрессивным сжатием. Но этого не произошло. Видимо, еле заметная золотистая нить не была воспринята заклинанием как угроза.

Несколько ударов сердца — и вот, наконец, паразит соединился с бурым каналом, и в мою ауру, пусть и тоненьким, но беспрерывным потоком потекла мана.

Я мысленно улыбнулся и начал формировать следующую золотистую нить…

Внезапно я ощутил движение слева от меня, а потом надо мной склонилось знакомое девичье лицо. Оно было похоже на неподвижную восковую маску. Я мазнул взглядом по ее жреческому одеянию и окровавленным ладоням, в которых лежал крупный лиловый круд.

— Вэнона из клана Ледяного ветра не забыла твое имя, Макс Ренар, — услышал я ее негромкий голос. При этом ни одна жилка на ее лице не дрогнула.

— Значит, ты все-таки выжила, — сухо ответил я. — И Тень не сожрала тебя.

Склонив голову набок, она произнесла.

— Потомок древнего врага освободил и помог выжить Вэноне. Она пошла по его следу и обнаружила его лодку.

Я нахмурился. Мое сердце невольно сжалось.

— Река вынесла Вэнону в земли Лао, которые, узнав кто ее спаситель, приняли и накормили ее. А потом перед уходом Вэнона узнала о святилище Мимитех и Сердце леса.

Я почувствовал, как мое горло сковал спазм. Внутри словно все обрушилось. Грудная клетка, как будто сдавленная невидимыми тисками, болела от накопившейся ярости.

Перед моими глазами пронеслись лица тех, кто когда-то приютил меня. Монгво, Сэл, Тог…

Я чувствовал, как гнев поднимается изнутри. Каждый удар сердца словно раскат грома в ушах.

Нет, нельзя потерять концентрацию… Только не сейчас… Еще пять золотистых нитей проскользнули мимо острых колючек…

Наклонившись поближе, Вэнона заговорщицки зашептала.

— Макс Ренар — первый, кому Вэнона рассказала о своей находке, — черты лица девушки, когда-то спасенной мной, исказились.

Ее губы медленно сложились в улыбку, но эта улыбка была лишена тепла. Она была тонкой, растянутой, как будто ножом прорезанной на маске.

— Она долго ждала подходящего момента, — ее зрачки сузились, словно у зверя, который заметил свою жертву. Скулы чуть напряглись, и эта едва уловимая смена выражения создала ощущение внутреннего триумфа, готового вот-вот прорваться наружу. — Сегодня мой лорд узнает о Сердце леса, которое подарит ему еще больше Силы! И тогда Вэнона станет его старшей жрицей!

Линия ее подбородка стала резче, челюсти напряглись, и лицо, еще недавно такое гладкое и безучастное, теперь наполнилось жесткостью. Казалось, что она смакует каждый момент этого превращения, словно наслаждаясь своим новым обликом, где нет больше ни безразличия, ни необходимости что-то скрывать.

Я невольно дернулся и тут же почувствовал, как черная лоза сильнее впилась в мою ауру. С замиранием сердца я проверил золотые нити. Их было уже несколько десятков, и все были целы…

Ухмыляющееся лицо Вэноны снова отдалилось. Она развернулась и перед тем, как двинуться дальше, бросила:

— Макс Ренар должен был прислушаться в тот день к словам своих спутников и прикончить Вэнону…

Жрица исчезла из поля моего зрения. А в следующее мгновение я услышал голос демона. Он явно обращался к старому жрецу.

— Ничтожный червь, если ты пропустишь хотя бы один символ, то пожалеешь о том, что пришел в этот мир.

Старый жрец вздрогнул от неожиданности и вжал лысую голову в узкие плечи. Но потом, справившись с испугом, ответил дрожащим писклявым голосом:

— Мой лорд, все будет исполнено лучшим образом. Можете положиться на меня.

— Как на тех насекомых, которых так легко прикончил колдун? — в голосе Кхалдрекара послышалась презрительная насмешка.

— Вы правы, мой лорд, — подобострастно ответил старик. — Если бы не ваше своевременное вмешательство, ауринг уничтожил бы всех нас.

— Ауринг? — усмехнулся демон. — Этого недоучку еще рано так называть. Он всего лишь жалкая тень древнего врага. Тем не менее, в нем уже достаточно силы, чтобы стать сосудом. Когда это произойдет, мне не придется тратить время, сидя рядом с этим местом силы. Кроме того, найти Око бездны, которое спрятали эти отродья света, будет теперь проще.

— Вашей мудрости нет предела, мой лорд, — радостно закивал старик, при этом не отрываясь от своей мазни. — Этот колдун станет ключом, и тогда наш Владыка, наконец, вернется и покарает всех, кто когда-то выступил против него! И отомстит всем предателям!

— Ты прав, червь! — хохотнул демон. — Очень скоро все получат по заслугам! Колдуны, устроив разлом, перехитрили сами себя. Они впустили в этот мир силу, которая в конце концов и поглотит все, что они так самоотверженно защищали.

— Да, мой лорд, да! — искренне ликовал старый жрец.

— Заткнись, жалкий червь! — оборвал того демон и добавил: — И поторопись. Пора приступать к ритуалу.

— Да-да, конечно, мой лорд, — быстро заговорил старый жрец, поднимаясь с колен. — Я как раз уже закончил. Все готово.

Демон сложил когтистые ладони в замок и его безгубый рот расплылся в нетерпеливой улыбке. Его взгляд скользил по кровавым письменам, а продолговатая голова качалась в такт его мыслям.

— Ты справился, червь! — наконец, небрежно бросил он и, взмахнув ладонью, рыкнул: — А теперь — брысь из круга.

Старик с несвойственной его возрасту скоростью поспешил исполнить приказ демона. А в следующее мгновение Кхалдрекар поднялся со своего места и, разведя в стороны руки, начал что-то говорить на неизвестном мне языке. Это была связка из глухих рыкающих звуков, от которых по спине невольно пробежала холодная волна.

Все вокруг словно зазвенело, вибрации прокатывались по залу, заставляя кристаллы и кровь в чашах мерцать в такт его голосу. Огромный бурый круд начал светиться изнутри, линии черной маны, словно капилляры, побежали по его поверхности.

Кхалдрекар медленно поднял руки над головой, и свет от круда усилился. Черные жгуты на полу начали извиваться, оживая, и, словно щупальца, потянулись к центру круга. Все остроухие попятились, наблюдая, как эти энергетические отростки сливаются с кровавыми символами, которые были вычерчены на каменных плитах. С каждым произнесенным словом бурый свет становился ярче, а воздух в зале тяжелел.

Я почувствовал, как черная лоза, оплетающая меня, сжалась еще сильнее, ее шипы глубже погрузились в ауру. Тонкие золотистые нити, которые я успел протянуть, задрожали, словно натянутые струны.

Золотая мана проникала внутрь ауры сталкиваясь с ожесточенным сопротивлением темных ветвей. В голове возник звон, мышцы напряглись до предела, но я упорно продолжал направлять энергию. Постепенно я начал чувствовать, как захват слабеет.

— Лисье племя, — увлекшись противостоянием со своими путами, я пропустил момент, когда демон перестал произносить свое заклинание и уже обратился ко мне. Его голос звучал пренебрежительно и с насмешкой. — Я уже и забыл, какими изворотливыми вы можете быть. Даже не думай ускользнуть, маленький лис… Ничего у тебя не выйдет.

После его слов в мою сторону по черным энергоканалам покатилась мана смерти. Стебли лозы стали толще, пульсируя маной. Шипы начали удлиняться, пробивая мою защиту, а затем и кожу, проникая в энергосистему.

Каждый новый укол приносил ощущение жгучей боли, словно отравленная игла проникала в тело, разрывая внутренние ткани. Тело содрогалось от этих проникновений, а по венам, казалось, текла расплавленная сталь.

Черная мана, словно змеиный яд, разливалась внутри, стремясь поглотить мою энергосистему, постепенно подбираясь к магическому источнику.

Я пытался не потерять рассудок от ужасающей боли, которая, казалось, проникла в каждую клетку моего организма. Сознание металось раненым зверем, но я продолжал сражаться. И в то же самое время понимал, что демон одерживает верх.

Избавиться от пут уже не представлялось возможным — черная лоза слишком глубоко проникла в мою ауру, а защита была почти полностью разрушена.

В голове мелькнула мысль о контратаке. Но как? Как атаковать демона, который защищен магическим щитом, и чей энергетический резерв казался бездонным?

На мгновение я отвлекся и мазнул ненавидящим взглядом по темному силуэту, восседающему на буром кристалле…

Стоп! А что если?..

Я сосредоточился и дал команду паразиту. Повинуясь моему приказу, тот потянулся через золотые нити сперва к бурым энергоканалам, а потом, не ощутив сопротивления, устремился дальше к центру гигантского кристалла.

Я с замиранием сердца наблюдал, как тонкие золотистые нити проникали все глубже и глубже, медленно пробираясь по каналам, как корни растения, стремящиеся достичь воды.

Каждый раз, когда нить касалась следующего бурого отростка, меня словно пронзало током, а бурые потоки маны неожиданно отзывались дружественной пульсацией.

Наконец я почувствовал, как золотая нить достигла защитной оболочки сердца круда, и древний источник силы открылся мне! Он позволил воспользоваться своей маной!

Золотой паразит начал смешивать свою ману с бурым потоком, модифицируя его структуру. Даже лежа на жертвеннике я ощущал охватившие его восторг и нетерпение.

Демон, до этого поглощенный своим ритуалом, внезапно дернулся, словно почувствовал неладное.

Черная мана вокруг меня сжалась сильнее, ее давление стало почти невыносимым. Моя аура трещала под давлением. Но я не остановился. Золотой паразит уже не действовал автономно. Мы были с ним одним целым. Он теперь был неотъемлемой частью меня. Я поглощал бурую ману, модифицируя ее и отсекая черные щупальца от гигантского источника, при этом расшатывая контроль демона.

Кхалдрекар, наконец осознавший, что происходит, повернул голову в мою сторону. Его глаза вспыхнули гневом, и он прорычал что-то на своем незнакомом языке.

Черные жгуты, оплетающие круд, задрожали, пытаясь противостоять моему вторжению. Но я продолжал давить, направляя ману в самые слабые места.

В какой-то момент я почувствовал, как в антрацитово-черной оболочке, что обволакивала бурый круд, что-то треснуло. Магия смерти начала вести себя хаотично. Черные жгуты маны стали изворачиваться и вибрировать, словно обезумевшие змеи. Демон потерял концентрацию…

Кхалдрекар зарычал, и его рык был полон ярости и, кажется, страха. Несколько толстых золотых щупалец обвило его защитный купол. Мгновение — и на нем появились первые тонкие трещины.

Я видел, как когтистые лапы Кхалдрекара сжались. Как он пытался удержать контроль над ситуацией, но бурый круд, покрытый золотыми прожилками, больше ему не подчинялся.

Черная лоза, сковавшая мое тело, оставшись без подпитки, начала рассыпаться, превращаясь в пепел. Наконец, я смог приподняться и сесть. Все мое тело сейчас было одной сплошной раной.

Я видел бессильный взгляд Кхалдрекара. По сути, мы сейчас поменялись с ним местами. Он не мог меня атаковать, тратя всю свою концентрацию и энергию на защиту.

— Убейте его! — прорычал демон, и ко мне со всех сторон бросились все остроухие, что были в зале.

Но добежать до меня они не успели. Раскалывая толстые каменные плиты, из-под земли начали появляться золотые щупальца и атаковать серых. Крики и визги боли умирающих разлетелись по залу.

Больше не обращая внимание на остроухих, я зачерпнул огромный сгусток маны из сердца бурого круда и направил его в щит демона. В этот момент зал озарила яркая вспышка, и я почувствовал, как волна энергии пробила последний барьер.

Щит демона затрещал, и по его поверхности начали распространяться глубокие трещины. Свет золотой маны становился все ярче, насыщаясь и наращивая свою мощь.

Кхалдрекар издал яростный рев, но было уже поздно. Треск магического щита стал громче, а затем он полностью рухнул, распадаясь на черные осколки энергии, которые осыпались вокруг его фигуры.

Не теряя ни секунды, я направил золотые щупальца в его сторону. Щупальца, сверкая золотым светом, вонзались в призрачную грудь и конечности демона, а золотая мана, подобно огню, начала разливаться по его энергосистеме, разрушая ее изнутри. Что-то подобное я уже видел в изнанке.

Кхалдрекар взревел от боли, его продолговатое лицо исказилось в агонии. Он попытался поднять руки, но его движения были судорожными и неуклюжими, словно что-то внутри него ломалось с каждой секундой. Золотые щупальца продолжали свое движение, разрушая его энергосистему и пробираясь все глубже к источнику.

— Ты… — хрипло прорычал демон, но его речь оборвалась на полуслове.

Его когтистые лапы беспомощно повисли, и энергия, питавшая его призрачную оболочку, начала растворяться. Черные жгуты, оплетавшие зал, задрожали, а затем начали рассыпаться в пыль.

Призрачное тело демона под воздействием золотой маны начало растворяться в воздухе, а остатки черной маны — аккумулироваться в буром круде, поверхность которого была испещрена золотыми прожилками. Наконец, темный силуэт Кхалдрекара бесследно исчез в вихре золотого света.

И огромный подземный зал накрыла звенящая мертвая тишина…

Глава 25

Когда все закончилось, я с трудом опустился на жертвенник, но теперь уже не как пленник, а как человек, наконец-то получивший возможность отдохнуть.

Веки тяжело сомкнулись, и я позволил себе расслабиться, чувствуя, как отпускает напряжение. Все мое тело — одна сплошная рана, а энергосистема на грани полного коллапса.

Я лениво следил, как золотая мана растекалась по моему организму, медленно наполняя меня теплом и покоем. В этом процессе было нечто новое — никакой боли, никакого ощущения, что я зашиваю рваные раны своей силой.

Наоборот, каждый разрыв в энергосистеме затягивался плавно и почти незаметно, как будто это была естественная часть процесса. Поток маны из места силы был невероятно мощным, и я мог чувствовать, как она проникает в каждую клетку, заполняя пустоты.

Процесс регенерации проходил с удивительной скоростью. Бурый круд с охотой делился своей мощью. Я чувствовал, как все внутри меня перестраивается, энергоузлы и энергоканалы становятся крепче. Источник энергии в груди, который до этого был на грани истощения, теперь наполнялся силой. И самое главное, теперь его объем увеличился практически вдвое.

Понаблюдав немного за своей энергосистемой, я перенес свое внимание на внешний мир. Любопытный момент… Я теперь определенно знал, что опасности для меня вокруг больше нет. Полная связь с местом силы дала мне абсолютную уверенность в том, что в этом зале нет ни одной живой души. И не только… Через кристалл я ощущал каждый уголок храма, который сейчас был пуст. Похоже, все остроухие в момент проведения ритуала находились в зале. А еще ко мне пришло осознание того, что и демон и его серые миньоны были в этом храме чужаками.

Ради интереса я попытался заглянуть дальше, за границы подземного храма. И у меня получилось, но спустя мгновение я почувствовал головокружение и слабость. Не хватило концентрации. Но и того, что увидел было достаточно…

Золотая мана проникала все глубже и глубже, восстанавливая не только меня, но и сам бурый круд. Я мог ощущать, как место силы залечивает свои раны, нанесенные магией смерти, как разрывы в его структуре медленно затягиваются.

Но также я понимал, что это была временная гармония. Как только восстановление закончится, все вернется на свои места, и бурый круд снова останется сам по себе. Но пока я был связан с ним, у меня был доступ к тому, что он хранил веками.

Я решил сосредоточиться на окружающем меня пространстве. Я почувствовал коридоры и тоннели, а также другие залы, только поменьше того, в котором я сейчас находился. Повсюду ощущались постепенно исчезающие эманации черной маны.

Но было одно место, где следы магии смерти не ощущались. Видимо, туда демон и его миньоны не смогли добраться. Похоже, все дело в том, что Кхалдрекар не успел проломить защиту сердца места силы, которое не раскрыло ему все свои тайны.

У древнего храма было еще одно небольшое крыло, вход в которое был замаскирован в теле скалы и надежно закрыт сложным магическим механизмом. Я улыбнулся… Энергоструктура этого механизма была связана с местом силы. А это значило, что я смогу открыть этот проход…

Находка меня вдохновила, и я продолжил изучать подземелье. Но спустя некоторое время пришел к выводу, что все тайники и потаенные ниши были уже вскрыты.

Зато я теперь знал, как выбраться наружу. Через длинный туннель, который вел в огромную подземную полость. Это была каменоломня. Там явно совсем недавно добывали руду, насыщенную бурой маной. Думаю, не ошибусь, если предположу, что именно эту руду багряные вывозили на повозках, через мое маркграфство.

В следующее мгновение я ощутил сильное головокружение, а из носа пошла кровь. Похоже, переусердствовал с новым навыком. Вытерев кровь, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом полностью расслабился, позволив золотой мане делать свое дело…

* * *

Когда я пришел в сознание, то почувствовал себя полностью обновленным. Неизвестно, сколько времени прошло — час, день? В какой-то момент я просто отключился, провалился в глубокий сон. Открыв глаза, я медленно поднялся. Боль больше не терзала мышцы, а от усталости не осталось ни следа. Источник был полон под завязку, энергоузлы слегка увеличились, а энергоканалы стали толще и крепче. Осмотр физической оболочки показал, что от ранений, нанесенных черными шипами, не осталось даже шрамов. Спустившись с жертвенника, я с довольной улыбкой оглядел зал.

Тела призраков и остроухих валялись повсюду, напоминая высушенные мумии. Их энергетические системы и источники были опустошены до последней капли.

Я приблизился к тому месту, где в последний раз видел Дюваля, Молчуна и Тогрула. Даже не сразу смог их опознать. Золотые щупальца выжали из них всю жизнь, оставив лишь оболочки. Искаженные сухие лица, напоминающие потусторонние маски с провалами вместо глаз, замерли в последнем крике.

Затем я заметил Вэнону. Ее высушенное тело обнаружилось недалеко от жертвенника. По сути, она единственная, кто из всех остроухих во время боя смогла оказаться так близко ко мне. Только вот ей это никак не помогло… На ее изуродованном магией лице застыла гримаса смерти… Тайна народа Лао умерла вместе с ней…

Далее я прошелся вдоль края ритуального круга. Все кристаллы, которые жрецы раскладывали по его периметру, превратились в горки пыли.

Стоп… А это что?

Проходя мимо одной из мумий, что лежала лицом вниз, я внезапно ощутил тихое биение сердца. Перейдя на истинное зрение, я осмотрел труп. Не может быть… Быстро нагнувшись, я перевернул тело. Скрученные сухие пальцы мертвого жреца держали золотой круд размером с яблоко. И почему я не почувствовал его раньше?

Он светился изнутри насыщенным золотым светом. Его энергия пульсировала словно живое сердце. Я не понимал, как это произошло, но, похоже, столкновение стольких магических энергий изменило один из крудов, извлеченных из тела химеры, и породило нечто новое.

Глядя на этот круд, я вспомнил о Диком Герцоге. Когда-то он принес меня в жертву Приливу, чтобы превратить мой магический источник в золотой круд. Выходит, все его жуткие эксперименты на одаренных имели под собой основание…

Я аккуратно поднял золотой кристалл и уже внимательней осмотрел весь зал. Спустя несколько минут мои поиски увенчались успехом. Я нашел еще четыре золотых круда. Все они были практически одинакового размера. И каждый из них, как и первый найденный мной, напоминал живое сердце, ритмично пульсирующее в такт движения маны внутри него.

* * *

— А вот это я удачно зашел, — негромко произнес я, с довольной улыбкой разглядывая внутренности секретного крыла.

Как и предполагал, магический механизм потайной двери поддался мне без проблем. И я оказался внутри древней то ли оружейной, то ли сокровищницы.

По правде сказать, я не ожидал здесь что-то увидеть. Ведь частые приливы и отливы за многие годы превратили бы все содержимое в пыль, но, похоже, этот схрон был сделан уже после появления Тени.

На стенах висели доспехи и оружие из теневых материалов. Один из них особенно привлек мое внимание — полный комплект, выточенный из странного металла, сверкавшего холодным, синеватым блеском. Судя по сложной энергоструктуре этот доспех явно принадлежал магу высокого ранга. Чтобы использовать его, нужно иметь внушительный запас маны и обладать довольно высоким уровнем концентрации.

Рядом с доспехом висели два клинка из той же стали, в энергоструктуре которых угадывались те же узоры, что и в доспехе. И мечи и доспех были одним комплектом. Похоже, маг, им владевший, помимо собственных заклинаний или плетений, мог использовать какие-то секретные магические связки, вложенные древним мастером в свое творение.

Мой змеиный доспех, обнаруженный мной в оружейной остроухих, в которой, кстати, было много всякого ценного и полезного добра, включая круды, казался всего лишь простенькой поделкой какого-нибудь подмастерья на фоне синей брони.

Здесь висели и другие комплекты доспехов. И все они были великолепны, но с синим ни один из них сравниться не мог.

С трудом оторвавшись от разглядывания оружия, я прошёл в следующую комнату, которая, судя по своему содержимому, являлась складом.

Массивные полки были заставлены слитками неизвестных мне металлов разных цветов, пропитанных энергией Барьера. Их сила ощущалась даже на расстоянии.

Побродив между стеллажами, я обнаружил секцию с теневыми камнями, кожей, костями, а также с деревянными заготовками. Прикинув, сколько времени и сил понадобиться, чтобы вывезти все это, я лишь покачал головой.

В таком задумчивом состоянии я и переступил порог последней комнаты и замер с открытым ртом…

Это была библиотека. Полки в ней были заполнены свитками, многие из которых уже превратились в пыль, но среди них были и экземпляры в довольно неплохом состоянии.

Я разворачивал их медленно, и, кажется, дыша через раз. В большинстве своем это были тексты, написанные на неизвестном мне языке, но некоторые были снабжены какими-то чертежами и формулами. А в одном пухлом свитке я нашел рисунки, на которых были изображены явно магические плетения, а также какие-то схемы, центром которых, судя по рисункам, выступали кристаллы. Одна из таких схем полностью повторяла напольный узор в главном зале с бурым крудом. От волнения, охватившего меня, даже задрожали руки.

Буквы мне показались смутно знакомыми. Где-то я уже такие видел… Стоп… А ведь точно! В подвале «Лисьей норы» предок герцога де Клермона прятал несколько книг и свитков на этом языке. На одном даже была какая-то карта…

Не выпуская драгоценный свиток из рук, я подошел к небольшому столу в центре библиотеки, на котором лежали несколько полуразложившихся книг и свитков, и заметил небольшую шкатулку. Она была вырезана из кости какого-то теневого зверя.

Открыв крышку, я посмотрел внутрь.

— Прямо день сюрпризов, — прошептал я и усмехнулся.

На дне шкатулки лежали три фигурки. Одна из них, выточенная из теневого дерева, изображала барсука, другая, каменная — сову. Третья была рысью из темного металла. В каждой из фигурок ощущались эманации золотой маны. Всё, как в той, что была у меня. Попытка потянуться золотым щупом к этой мане ничего не дала. Складывалось ощущение, что чего-то не хватало… Либо коллекция была неполной, либо я просто делал что-то не так… А может — и то и другое.

Повертев фигурки в руках, я хмыкнул и сложил их в шкатулку. Затем оглядел еще раз библиотеку и вздохнул. Что же, я увидел все, что хотел…

Винтервальд. Фьёрдград. Жемчужный дворец.

Сегодня в тронном зале Жемчужного дворца не было многолюдно. Здесь присутствовали только самые приближенные к новому конунгу люди. Сам конунг Олаф Серый восседал на своем троне. На его бородатой физиономии играла самодовольная улыбка, а в глазах горел огонь победителя.

Сегодня Олаф гордился собой как никогда. Ему все-таки удалось усмирить свою свободолюбивую сестру, прихотям и капризам которой так часто потакал их отец. Вследствие чего из Астрид выросла избалованная и своенравная девчонка, абсолютно не считающаяся с мнением своих старших братьев. Ох, сколько бы Олаф отдал за то, чтобы его сестра лишилась своего дара! Только из-за него новому конунгу приходилось терпеть все выходки своей взбалмошной сестренки.

Правда, при всей избалованности сестра не была дурой. Она, наконец, поняла, что союз с этим мягкотелым вестонским принцем ничего в ближайшем будущем им не даст. То ли дело Эрик Гром, в военной поддержке которого они сейчас так нуждались. Когда Астрид ответила на предложение Олафа согласием, тот был вне себя от радости. Он даже пообещал сестре не отправлять вестонского принца обратно домой, чтобы тот со своей свитой мог поприсутствовать на свадьбе.

Олаф скосил свой взгляд на стоящую напротив его трона сестру. Она сейчас была сама покорность и покладистость. Олаф мысленно усмехнулся. Отец наверняка не узнал бы ее сейчас. А всего лишь требовалось проявить с ней твердость и жесткость.

Рядом с сестрой, широко расставив ноги и гордо выпятив грудь, возвышался Эрик Гром. Во взгляде бородача все еще читалось неверие, что ему наконец улыбнулись боги и дочь легендарного конунга Острозубого станет его женой.

Он, то и дело, не стесняясь, окидывал масляным взглядом ладную фигуру Астрид, представляя, как возьмет ее на брачном ложе. Острозубый никогда не любил Эрика. Он считал его трусом, и Эрик Гром об этом знал, за что и ненавидел прежнего конунга. Видят боги, он был самым счастливым человеком, когда пришла весть о смерти Острозубого, а также почти всех его соратников.

Именно тогда Эрик понял, что пришло его время. И они с его младшим братом Иваром, собрав дружину, отправились в столицу.

Кто мог тогда сказать, что этот поход принесет им намного больше, чем они могли представить. Совсем скоро Астрид станет его женой, а потом можно будет подумать над тем, как сделать так, чтобы корона Винтревальда оказалась на голове Эрика Грома. Ведь этот болван и слабак, Олаф Серый, даже на бледную тень своего отца не похож.

Тем временем конунг медленно обвел взглядом тронный зал, где сейчас присутствовали все его соратники, в том числе и его брат, Ульф Волчье Сердце, который закончил сбор войска и специально прибыл на помолвку Астрид и Эрика Грома, а также представители восточных кланов. Затем конунг поднял правую руку, и в зале повисла торжественная тишина.

— Друзья и верные соратники! — провозгласил сухим голосом Олаф Серый. — Сегодня я рад поделиться с вами новостью, которая станет новой вехой в истории наших земель! Моя сестра, Астрид Стремительная, чья мудрость и сила стали известны далеко за пределами наших владений, свяжет свою судьбу с тем, кто достоин ее. Эрик Гром, могучий вождь клана Зимнего пламени, признанный своей отвагой и непобедимостью, отныне станет ее мужем.

Олаф на мгновение замолчал и взглянул на Астрид. Их взгляды встретились. Его победный и ее покорный.

— Этот союз, — продолжил он, не отрывая глаз от лица сестры. — Не просто соединит два сердца, но и укрепит наши народы, даруя нам новые силы перед лицом грядущих испытаний! Пусть каждый из вас знает: это не просто помолвка, это знак нашего единства и мощи, знак того, что мы готовы вместе встретить любой вызов! Пусть будет крепок этот союз! Да принесет он процветание Винтервальду!

Зал тут же взревел.

— Слава Астрид Стремительной! Слава Эрику Грому!

— Слава великому конунгу Олафу Серому!

Олаф Серый, улыбаясь, принимал чествования, он увидел, как кивнула Астрид одной из своих служанок и как спустя несколько мгновений в зал вбежали слуги, неся в руках подносы с бокалами и кувшинами. Отдельно в сторону трона несли крупный изогнутый рог, отделанный золотом и драгоценными каменьями. Рог был полон темного, как кровь, вина.

На миг Олаф напрягся, но потом вспомнил вчерашний разговор с сестрой, который прошел, на удивление, спокойно и без истерик. Астрид показала себя в тот вечер рассудительной и покорной. Тем более, она сама пришла к нему. Олафу уже не один раз докладывали о том, что сестре уже надоел мямля принц и что много раз ее замечали в компании Эрика Грома.

Но на всякий случай Олаф Серый остановил слугу, тащившего рог, и с улыбкой произнес:

— Хочу сегодня в честь такого знаменательного события предоставить первой испить вина из королевского рога своей сестре, а потом ее будущему мужу!

— Благодарю за честь, брат мой! — Астрид кротко улыбнулась и поклонилась.

Слуга остановился перед ней и протянул рог с вином.

Астрид довольно легко и без особых усилий приняла рог и, приподняв его немного, провозгласила:

— За новое начало!

Затем, сделав основательный глоток, обвела взглядом зал и передала рог Эрику Грому. Тот шумно отхлебнул вина из рога и под громкие выкрики из зала передал его слуге.

После того как рог побывал в руках конунга, а затем и у всех присутствующих в зале, Олаф Серый снова поднял руку и громко воскликнул:

— Да начнется…

Что именно хотел объявить конунг, никто не узнал. Последнее слово Олаф Серый выплюнул вместе с густым кровавым сгустком. Из его вытаращенных от ужаса глаз текли кровавые слезы. Как и из его ушей и носа.

То же самое сейчас происходило с большинством присутствующих гостей. Тронный зал огласили сдавленные предсмертные крики и хрипы.

Лишь несколько десятков человек молча наблюдали за происходящим. Среди них были Ульф Волчье Сердце со своими соратниками, несколько глав восточных кланов, одним из которых был Ивар Беспалый, младший брат Эрика Грома, с радостным удовлетворением следивший за предсмертными корчами своего брата.

Принцесса Астрид, даже не взглянув на неудавшегося жениха, затихшего в луже собственной крови у ее ног, направилась в сторону трона. По пути она переступила труп рыжего детины, который еще недавно оскорбил Хельгу. Его черный язык торчал из широкого рта, а шея была исцарапана до крови. Астрид мысленно усмехнулась. Этот болван пытался выцарапать из своего горла яд желтого мечехвоста.

За принцессой сейчас внимательно следили все те, кто приняли ее предложение и поддержали ее план. Именно они получили перед церемонией противоядия.

Астрид приблизилась к трупу Олафа, который, судя по запахам, перед смертью успел обгадиться. Она была рада, что предавший их договор брат умер именно такой позорной смертью. Сняла с его головы корону, которая принадлежала когда-то ее великим предкам, и двинулась в сторону Ульфа.

Тот был всегда нелюдимым и большую часть своей жизни проводил на охоте или сражаясь. После смерти отца из двоих оставшихся братьев Ульф меньше всего подходил на роль правителя Винтервальда, кроме того, он был младше Олафа. Поэтому он безропотно послушался Астрид тогда и послушался ее сейчас. Впрочем, так было всегда.

Взгляды Астрид и Ульфа встретились.

— Надо было так поступить с самого начала, — негромко произнесла Астрид и, привстав на носочки, двумя руками возложила корону на голову молчавшего все это время брата. Теперь уже единственного.

Затем она обернулась к обступившим их воинам и провозгласила:

— Конунг умер! Да здравствует конунг!

Все выжившие практически одновременно подняли правую руку вверх, и по тронному залу пролетел дружный боевой клич.

Глава 26

Подземелья Теневого Перевала.

Лео по команде Георга фон Линца замер за большим валуном. Справа, привалившись к неровной поверхности камня, не дыша сидела Эльза Баккер.

Они переглянулись. В глазах девушки Лео увидел решимость сражаться до конца, а еще — понимание, что этот бой, скорее всего, может стать последним. Судя по мелькнувшей эмоции в ее взгляде, что-то подобное она прочитала и в его глазах.

Они много раз за последние дни обманывали судьбу: смогли вовремя избежать встречи с многочисленной стаей подземных тварей, им всегда удавалось находить воду и, самое главное, они не погибли под обвалом в той самой пещере, в которой остались их товарищи и маркграф де Валье, о судьбе которого они до сих пор не знали. Хотя, как сказал Сигурд, с которым все были полностью согласны, его сиятельство убить не так-то просто.

Но обманывать богов бесконечно не получится. Пока они бродили кругами по подземным лабиринтам, на их след встало одно из тех чудовищ, о которых рассказывал Дюваль.

Это была здоровенная химера, одновременно похожая на паука и змею. Когда она в первый раз напала на них во время отдыха, им удалось от нее отбиться. Благодаря большому количеству крудов, а также мастерству Сигурда, химера, получив отпор, ретировалась, но продолжала двигаться по следам их группы и периодически нападать, пробуя защиту четверых страйкеров на прочность. Навыка создавать магический щит у монстра не было, но это она лихо компенсировала скоростью и возможностью становиться невидимой.

Дважды они устраивали засаду, чтобы прикончить химеру, и дважды у нее получалось избежать смерти. Эта тварь оказалась очень живучей и хитрой. Она брала страйкеров на измор и, если она продолжит в том же темпе, у нее это может в конце концов получиться.

Постепенно запас крудов начал таять, а вместе с ними — и уверенность в том, что им удастся выбраться на поверхность. Чем дольше они бродили по нескончаемым каменным лабиринтам, тем, кажется, еще больше отдалялись от выхода из подземелий.

Если сперва группа пыталась найти проход в ту пещеру, где произошел обвал, то теперь все хотели попасть хотя бы куда-нибудь, лишь бы это не были опротивевшие тоннели и пещеры.

На очередном привале Сигурд объявил, что пора сделать еще одну попытку убить тварь, иначе такими темпами они рискуют остаться без кристаллов маны. Все были согласны. Ведь без крудов они либо станут обедом химеры, либо их рано или поздно убьет отлив.

— Берегись — сверху! — громкий выкрик заставил Лео и Эльзу вздрогнуть и поднять головы.

Шестилапая хвостатая тень с приглушенным шипением зигзагами ползла в данный момент по стене в их сторону. За последнее время она уже успела вычислить, кто именно является слабым звеном в группе, поэтому ее выбор вполне закономерно пал на Лео. А вместе с ним — и на Эльзу.

Отвратительное стрекотание и пощелкивание несущейся на них твари заставили парня и девушку приготовиться. Вот отвратительный склизкий хвост химеры дернулся, и она, оторвавшись от стены, прыгнула вниз.

— Сейчас! — крикнула Эльза, и они с Лео рванули в разные стороны.

Спустя буквально секунду на то место, где прятались страйкеры, упала здоровенная туша, и тут же пещеру накрыл мерзкий визг боли. Тварь все-таки оказалась не такой умной и хитрой — угодила в западню, напоровшись со всего маху на два замаскированных копья, закрепленных между камней, которые Лео и Эльза прикрывали своими телами.

Не давая монстру прийти в себя, страйкеры навалились на него одновременно с четырех сторон. Увы, но наконечники копий, похоже, не задели жизненно важные органы монстра. Он довольно быстро пришел в себя и начал давать отпор. Причем торчащие из его туши копья не мешали ему ловко изворачиваться и контратаковать противников.

Удар хвоста — и Эльза отлетела в сторону. От столкновения с валуном ее магический щит ярко вспыхнул. Следующий удар длинной костлявой лапы по ногам подкосил Лео. Он рухнул лицом вниз на острые камни, с ужасом замечая, как рассыпается в пыль один из его крудов. Теперь в запасе оставалось всего шесть кристаллов.

Когда Лео поднялся на ноги, он увидел, как тварь, обхватив своими лапами Георга, раз за разом вонзала в его спину свое жало. Каждый такой удар сопровождался лиловой вспышкой. Сигурд тем временем кромсал левый бок твари своим мечом, но, похоже, он уже не успевал ничего сделать. Еще несколько ударов жала и магический щит Георга исчезнет…

— Не-е-ет! — отчаянно выкрикнула Эльза и ринулась вперед. Ее лицо исказила гримаса страха.

Георг фон Линц, по сути, воспитал ее и все эти годы был ей вместо отца. Меч девушки вонзился в склизкий хвост монстра.

Тварь, не обращая внимание на раны, что наносили ей Сигурд и Эльза, еще сильнее обхватила тело кричащего от боли Георга. Когда Лео подбежал ближе, ему почудился неприятный хруст. А в следующее мгновение фон Линц обмяк и перестал кричать. Его щит мигнул и исчез, а кривое жало пронзило его тело.

Как только это произошло, монстр шустро запрыгнул на стену и начал карабкаться вверх, таща за собой страйкера.

Именно в этот момент что-то яркое мигнуло рядом с башкой твари и уродливая морда химеры разорвалась словно бок переспелого фрукта. Еще одна быстро мелькнувшая огненная вспышка — и толстый панцирь, прикрывавший спину монстра, треснул и наружу ударил фонтан из темной склизкой жидкости.

Химера, дергаясь в предсмертных конвульсиях, рухнула на камни. Лео даже не успел как следует осознать произошедшее, как из темной ниши в стене выскочила фигура в знакомом доспехе и оказалась рядом с телом Георга.

Удар сердца — и тело страйкера окутало золотое магическое плетение. Спустя несколько секунд грудь Георга плавно поднялась вверх, а затем опустилась…

Лео почувствовал, как его рот непроизвольно растягивается в радостной улыбке. Сигурд был прав — маркграфа де Валье не так-то просто убить.

Эльза первая добежала до тела своего наставника и со слезами на глазах приникла к его мерно вздымающейся груди.

— Несколько переломов, проникающее ранение и отравление, но он будет жить, — произнес маркграф де Валье.

Когда улыбающиеся Сигурд и Лео остановились подле него, он произнес, по очереди заглядывая каждому в глаза:

— Я рад, что вы живы. Все вопросы потом. Надо спешить. Скоро начнется отлив.

— У нас мало кристаллов, — как всегда коротко произнес Сигурд.

Все происходило как-то неожиданно и стремительно. У Лео было очень много вопросов, но придется смириться и подождать, когда его сиятельство сам все расскажет. А еще ему показалось, что маркграф как-то неуловимо изменился. Причем внешне это никак не проявлялось. Скорее, все ощущалось на энергетическом уровне. От него, словно жаром от кузнечного горна, веяло силой.

— Об этом можете не беспокоиться, — произнес маркграф, а затем тряхнул плечом, на котором висела походная торба странного покроя. — Крудов всем хватит. А сейчас давайте отправимся в место получше этого. Там будет безопаснее переждать воздействие магии Барьера.

Пока Лео и Эльза помогали взваливать Георга на спину Сигурда, маркграф довольно проворно извлек четыре крупных круда из туши химеры.

Уже когда они выходили из пещеры, Лео услышал тихий голос его сиятельства.

— Хочу предупредить всех, что нам придется задержаться в Тени на некоторое время. Скоро вы поймете почему…

Где-то недалеко от границы Бергонии и Аталии…

Длинная кавалькада из нескольких сотен всадников неслась по бергонскому королевскому тракту в сторону границы с Вестонией. От обилия цветных перьев, блестящих на зимнем солнце доспехов и разноцветных гербов, рябило в глазах. Но главным цветом в этой сияющей палитре был, конечно, красный. И не удивительно. Ведь в голове колонны на своем белоснежном мистрале в окружении ближайших соратников скакал сам герцог де Бофремон.

Ему, как и всем дворянам, за свободу которых недавно Золотой лев получил внушительный выкуп, не терпелось оказаться в своих домах. Ну, а желание Клода де Бофремона поскорее попасть в Эрувиль, помимо всего прочего, диктовалось еще и жизненной необходимостью. Принц Филипп, которого так долго и терпеливо воспитывал герцог де Бофремон, находился сейчас под полной опекой этих гнусных трусов де Гонди.

Помимо дворян, выкупленных из плена, в колонне скакали те, кто привез этот огромный выкуп. Вассалы и верные сторонники герцога, а также представители астландского короля. Среди них был и Генрих де Грамон.

Его лицо осунулось, глаза в тени темных кругов почти не моргали. Его задумчивый взор был устремлен вдаль. Генрих постоянно находился в своих мыслях, и эти мысли были холодны, как сталь, и полны огненной решимости.

Скулы его были напряжены, губы поджаты в тонкую, почти незаметную линию — его лицо казалось высеченным из серого льда. Мрачный и безмолвный он выглядел старше, чем был еще год назад, когда оба его сына были рядом.

С тех пор как он получил весть о Габриэле, его плечи словно опустились, но это была не усталость, а тяжесть ответственности и боли, которую он нес с собой.

Его движения были размеренными, напряженными — как у человека, который держит все в себе и не позволяет эмоциям захлестнуть его. На самом деле в душе графа шла непрекращающаяся борьба: скорбь от потери сына и неослабевающая надежда найти его живым.

Теперь, вернув из плена Франсуа, на которого ни весть о потере брата, ни плен совершенно никак не повлияли, граф де Грамон еще больше замкнулся. Его лицо не выдавало ни радости, ни облегчения, только твердое выражение с холодным блеском в глазах. Этот блеск — жажда отмщения. Он не просто скакал домой, он двигался вперед, как заточенный клинок, готовый нанести смертельный удар в сердце врага. Уверенность в том, что именно так и произойдет, стала более ощутимей после разговора с герцогом де Бофремоном еще там в Аталии, после прибытия графа с делегацией и выкупом.

Генрих уже в который раз в своих мыслях вернулся в тот вечер…

— Мессир, — обратился к нему герцог, когда Генрих вошел в его временный кабинет во дворце Рикардо ди Лоренцо, пленником которого был Бофремон. — Я осведомлен о вашей значимой роли в борьбе за мою свободу. Знайте, что в моем лице вы найдете не только надежного покровителя и союзника, но и преданного друга.

— Это честь для меня, ваша светлость, — поклонился граф де Грамон.

— Мое заточение подошло к концу как раз вовремя, — тем временем продолжил Бофремон. — Эти жалкие трусы де Гонди, позорно бежавшие с поля боя, теперь постоянно рядом с моим бедным племянником. Я наслышан, что эта Бланка де Гонди не дает бедному Филиппу даже дня на отдых. Она таскает его по балам, приемам и театрам. А ведь только я знаю, насколько ранима душа его высочества.

— Вы правы, ваша светлость, — склонил голову граф де Грамон. — Неравнодушные к его высочеству и вам люди замечают излишнюю бледность и болезненность принца Филиппа. Наверняка его высочество тоскует по своему любящему и заботливому дядюшке.

— Проклятые де Гонди! — рыкнул герцог. — Я полностью уверен в том, что, если бы этот трус и торгаш не замешкался в той битве и атаковал аталийские легионы вместе со мной, победа была бы за нашим войском. И это не пустые слова, мессир! Сам Рикардо ди Лоренцо в одной из наших бесед подтвердил это. Он еще удивлялся, почему де Гонди промедлил. Ведь время для атаки мною было выбрано идеально!

— А если бы маркграф де Валье постоянно не медлил, разгром аталийцев был бы еще более сокрушительным, — добавил граф. — С двумя армиями под вашим мудрым командованием вся Аталия была бы сейчас под вашим контролем.

— Полагаете, ваш племянник в сговоре с де Гонди? — прищурился герцог. — Ведь маркиз де Гонди был постоянно подле него.

— Не исключаю такой возможности, — с готовностью ответил граф де Грамон. — Только в таком случае мне не совсем понятны его мотивы.

— О чем вы?

Внешне Генрих выглядел как всегда бесстрастным и непоколебимым, но внутри он ликовал. Наконец-то настало время мести!

— О том, что бастард моего брата недалеко ушел от своего отца, — ответил граф. — Страсть к интригам и дворцовым переворотам, видимо, передалась ему по наследству. Причем эта черта никогда не проявлялась в характерах других наших предков. Похоже, старая поговорка о гнилом зерне в колосе придумана не на ровном месте.

— Ваш племянник задумал свержение короля? — глаза Бофремона слегка расширились.

— У меня есть все основания так полагать, — твердо произнес граф де Грамон.

— Но позвольте… — похоже, слова графа поставили герцога в тупик. — Мне всегда думалось, что ваш племянник был одним из самых преданных сторонников его величества. И вот теперь вы утверждаете, что он намеревается свергнуть Карла с престола…

— Вероятно, я не совсем точно выразился, — торопливо произнес граф де Грамон. — Говоря о том, что бастард моего брата намерен свергнуть короля, я не имел в виду правителя Вестонии. Я говорил о короле Астландии Оттоне Втором. Злой умысел маркграфа де Валье налицо. Иначе, как объяснить тот факт, что он прячет в замке «Лисья нора» принцессу Софию-Верену, единственную выжившую дочь Конрада Пятого, выдавая ее за свою дальнюю родственницу по материнской линии?

В следующее мгновение Генрих наблюдал за метаморфозами на лице герцога де Бофремона.

Сначала его лицо оставалось неподвижным, словно он не сразу осознал услышанное. Глаза герцога сперва смотрели вперед, но постепенно начали расширяться, как будто разум только начинал улавливать смысл сказанного.

Медленно на его физиономии появилась тень тревоги — взгляд сместился, брови приподнялись, а мышцы лица напряглись. Его взгляд стал более острым, в нем сперва вспыхнуло осознание угрозы, но затем на герцога вдруг будто снизошло озарение. Его рот растянулся в довольной улыбке, и лик просветлел. Герцог де Бофремон от переполнявших его чувств даже хлопнул в ладоши, заставив графа де Грамона вздрогнуть от неожиданности.

— Мессир, вы уверены в том, что это дочь Конрада Пятого? — с надеждой в голосе спросил герцог, подавшись при этом вперед.

— Абсолютно, — кивнул граф де Грамон, пока не совсем понимая, что именно вызвало веселость герцога. Признаться, он ожидал от того немного другой реакции. — Так вышло, что я невольно стал свидетелем разговора принцессы Софии с графом де Ронди, который сразу же узнал ее. Ведь, по его словам, она как две капли воды похожа на свою бабку, королеву Софию. После этого девчонка уже более не отпиралась.

— Постойте, граф… — остановил его герцог. — Вы сказали, что стали свидетелем…

— Меня никто не видел, — понимающе ответил граф де Грамон.

— Это очень хорошо, — удовлетворенно произнес герцог и снова улыбнулся.

— Зная о том, что наш король является союзником короля Астландии, я считаю, что действия маркграфа де Валье ставят под удар этот крепкий союз.

— Надеюсь, вам хватило мудрости не сообщать об этом в канцелярию? — напрягся герцог де Бофремон. — Или искать встречи по этому вопросу с кем-то другим?

— Так как мои обращения и прошения на имя короля по иным моим делам по сей день остаются без ответа, я решил, что сообщения такого рода нашему королю должен доставить только самый приближенный к нему человек, — произнес граф де Грамон. — Иными словами — это вы, ваша светлость.

— Вы поступили в высшей мере предусмотрительно, граф! — довольным голосом произнес герцог.

— Могу ли я рассчитывать на то, что вы позволите мне присутствовать в момент вашего объявления королю о предательстве маркграфа де Валье? — спросил Генрих.

— Этого я не могу вам обещать, граф, — покачал головой герцог де Бофремон после недолгой паузы. — По причине того, что я не собираюсь ничего сообщать Карлу.

Ответ герцога в первое мгновение лишил Генриха дара речи. Неужели все планы уничтожить бастарда полетят псу под хвост? На миг граф де Грамон ощутил, как ледяные оковы страха сковывают его сердце. Ведь он уже давно распознал, что задумал ублюдок его старшего брата. Этот мерзавец планирует стать главой рода. Не трудно догадаться, что произойдет с самим Генрихом и его семьей. Дочерей он, скорее всего, не тронет, а вот сыновья…

При воспоминании о Габриэле граф осекся… Нет у него больше сыновей. Остался только Франсуа. И в смерти Габриэля граф винил Макса, который специально не спешил идти на соединение с армией герцогов.

— Я решил немного иначе воспользоваться этой ценной информацией, которой вы меня любезно снабдили, мой друг, — улыбка герцога де Бофремона напоминала сейчас оскал. — Я не буду сообщать Карлу о делишках вашего племянника. Потому что о них ему сообщат послы короля Астландии, который будет вне себя от бешенства, когда узнает, что правитель Вестонии ведет какую-то свою игру с участием единственной наследницы свергнутого Конрада Пятого. Как вы думаете, граф, кого в первую очередь поглотит политическая буря, которая очень скоро разразится?

Предгорье Теневого перевала.

Я стоял на вершине скалы и разглядывал раскинувшуюся внизу каменистую пустыню, которую устилал выпавший ночью снег. На горизонте тянулась темная линия лесов — граница моего маркграфства.

Должен заметить, что за время нашего отсутствия, предгорье, попавшее под прилив, нисколько не изменилось. И этот пейзаж не особо отличался от того, что мы видели с противоположной стороны Теневого перевала.

Там царила та же каменистая пустыня, которая тянулась вдаль на многие километры. К слову, та часть Тени здорово отличалась от той, где я был первый раз. Животный и растительный мир там был намного беднее, а следов поселений разумных и вовсе не наблюдалось. Хотя мы отдалились от горного хребта вглубь Тени почти на две недели пути.

Мы шли по следам Серых, которые вывели нас к широкой реке, тянувшейся куда-то на север. Лодок или плотов на берегу мы не нашли. Из чего выходило, что остроухих, скорее всего, доставили кораблем или лодками, которые потом уплыли восвояси.

Переночевав у реки, мы отправились назад к Теневому перевалу, где и провели несколько месяцев, исследуя храм и подземелья вокруг него, а также в перерывах охотясь на теневых зверей и химер. Все это время я терпеливо ждал появления Серых, но, увы, никто так и не явился. В конечном итоге, к всеобщей радости мне пришлось объявить, что мы возвращаемся домой.

Мои предположения насчет бурого круда оказались неверными. Он не собирался отторгать мою энергию. Наоборот, золотая мана начала очень медленно, но очень уверенно трансформировать место силы под себя. И чем больше времени проходило, тем лучше я стал ощущать сам бурый круд и это место в целом. Мне пока не было ясно, к чему это все приведет, но за несколько месяцев я здорово освоился в этих подземельях.

Остановившийся рядом со мной Сигурд отвлек меня от мыслей. Я оглядел своих спутников, которые от количества висевших на них торб были похожи, скорее, на маркитантов, чем на страйкеров. На их лицах, раскрасневшихся от утреннего морозца, играли веселые улыбки.

Лео и Эльза переглянулись. Ну, у этих щеки горят не только от холода. Похоже, дело идет к свадьбе.

Георг фон Линц, заметив мой взгляд, усмехнулся и тайком кивнул на влюбленную парочку. Я понимающе усмехнулся в ответ.

С собой мы несли все добытые круды, а также некоторые находки из храмовой сокровищницы: доспехи, оружие и образцы материалов. Отдельно в моей перевязи хранились золотые круды, которые я пока не пытался использовать, а также те маленькие фигурки животных.

Кроме того, в некоторых сумках аккуратно упакованные лежали десятки свитков как из сокровищницы храма, так и из оружейной остроухих. Которые я повезу весной в столицу. Там я планировал разыскать того, кто сможет перевести мне все эти древние письмена.

Я снова окинул взглядом предгорье. Каменистая пустыня, покрытая снегом, казалось, тянулась до самого горизонта. Я вздохнул. С выдохом из моего рта вырвалось облачко пара.

Иногда вспоминая события последних лет, я невольно задавался вопросом. А было ли мое появление в этом мире таким, каким оно было мне преподнесено?

Ведь своими действиями я здорово подгадил планам хримтурсов, которые явно настроились уничтожить мир за Барьером. Чего я никак не мог допустить. Ведь в этом мире живут все те, кто стал для меня близкими. Нарочно меня перенесли в этот мир или все происходящее случайное стечение обстоятельств — я не знаю. В одном я уверен точно. Чтобы защитить своих близких, я должен действовать.

Поправив лямку сумки на плече, я сделал шаг вперед. Пора возвращаться…

Конец восьмой книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Теневой Перевал. Роман Алексея Осадчука

Content

Теневой Перевал. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene