Ли Чайлд, Эндрю Чайлд

Без плана Б

1

Встреча проходила в комнате без окон. Сама комната была прямоугольной формы и не имела окон, так как не было внешних стен. Она была расположена в другой, более крупной квадратной комнате, которая, в свою очередь, располагалась в еще большем восьмиугольном помещении. Это своеобразное гнездо комнат образовывало командный центр блока S2 в центре отбывания наказаний «Минерва» в Уинсоне, штат Миссисипи. Вместе с соседним блоком S1 это были два самых охраняемых места во всем комплексе. Их стены напоминали концентрические круги, обеспечивающие защиту средневековых замков. Они были спроектированы так, чтобы быть непробиваемыми. Снаружи — даже если на них нападут самые отчаянные бойцы. И изнутри — даже во время тюремного бунта.

Безопасность была важным фактором, но помещение было выбрано из-за его изолированности. Все сказанное здесь должно оставаться в секрете. Потому что остальная часть блока S2 была пуста. Надзирателей не было. Административного персонала не было. Не было и заключенных. Ни в одной из ста двадцати камер. Они были не нужны. Не с новыми принципами руководства тюрьмой. Этот прогрессивный подход был предметом большой гордости. И прославлялся в СМИ.

В комнате было шесть человек, и это была третья тайная встреча, которую они проводили здесь за последнюю неделю. Они сидели вокруг длинного узкого стола, а у белой стены стояли два запасных стула. Мебель изготовлена из ярко-голубого поликарбоната, отлита по формам — без швов, соединений и прочего. Форма и материал делали их очень прочными. Цвет гарантировал, что любые сломы, царапины и другие повреждения будут легко заметны. Мебель была практичной, но не очень удобной. Она были наследием предыдущей администрации.

Трое мужчин в комнате были в костюмах. Бруно Хикс, генеральный директор и соучредитель «Минервы», сидел во главе стола. Дэймон Брокман, главный административный директор, также соучредитель, сидел справа от Хикса. Рядом с Брокманом сидел Кертис Ривердейл, главный тюремный надзиратель. Следующим за Ривердейлом сидел мужчина в форме, последний по ту сторону стола. Это был Род Мозли, начальник полиции Уинсона. С другой стороны, слева от Бруно Хикса, сидели двое мужчин лет по тридцать. Оба были в черных футболках и джинсах. У одного был сломан нос, синяки у глаз и лоб, усеянный темно-фиолетовыми отеками. Левая рука другого лежала в перевязке. Оба избегали встречи взглядами с остальными.

— Так есть проблемы или нет? — Брокман пожал плечами. — Кто-нибудь может сказать наверняка? Нет? В таком случае мы будем действовать по плану. Ставки слишком высоки, чтобы начать бояться собственной тени.

— Нет! — Ривердейл покачал головой. — Если может быть проблема, значит, у нас есть проблема. Безопасность на первом месте. Мы должны.…

— Мы должны узнать больше, — сказал Мозли. — И принять обоснованное решение. Ключевая задача — выяснить, смотрел ли этот парень в конверт. Это самое главное.

Никто не сказал ни слова.

— Эй? — Мозли протянул свою длинную ногу под столом и пнул мужчину со сломанной рукой. — Проснись. Ответь на вопрос.

— Дай мне прийти в себя, — возразил пострадавший, стараясь подавить зевоту. — Мы ехали всю ночь, чтобы добраться до Колорадо. А потом снова ехали всю ночь, чтобы вернуться сюда.

— Хватит ныть! — Мозли снова пнул его. — Говори! Он заглянул в конверт?

Мужчина уставился на стену.

— Мы не знаем.

— Не уверен, что он заглянул в конверт, — сказал Ривердейл. — Но если он посмотрел, мы должны знать, что́ он видел. И что он собирается делать.

— Неважно, заглянул он в конверт или нет, — сказал Брокман. — Даже если он посмотрел, то что? Это не дает ему ни малейшего представления о том, что происходит.

Ривердейл покачал головой.

— Это пятница, десять часов. Ясно — дата, время, место.

— И что? — Брокман поднял руки. — Пятница — день веселья и вечеринок. В этом нет ничего подозрительного.

— Но там была фотография. — Ривердейл размахивал пальцем на каждом слоге. — Двадцать на двадцать пять. Невозможно, чтобы он пропустил ее.

— Повторяю еще раз, это ничего не значит. — Брокман откинулся на стул. — Ничего — если он не придет сюда. Если он вообще появится в пятницу. А пока все идет хорошо. Мы очень тщательно все подготовили.

— Это не так. Как мы можем сделать хороший выбор? У нас было всего девять кандидатов.

Губы Мозли растянулись в улыбке.

— Какая ирония, не находите? Тот, кого мы выбрали, на самом деле невиновен.

— Я бы не назвал это иронией, — нахмурился Ривердейл. — И их было не девять, а только пять. У остальных были семьи. Что делало их непригодными.

— Девять? — воскликнул Брокман. — Пять? Количество не имеет значения. Важен только результат. А результат достаточно хороший. И даже если это парень появится, как близко он сможет подойти? В лучшем случае на тридцать метров.

— Он может не приходить. Он может увидеть это по телевизору. Онлайн. Прочитать в газетах.

— Главный надзиратель прав, — сказал Мозли. — Может, в этот раз нам не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Может, отменить приглашения в СМИ? И оправдаться какой-нибудь глупостью вроде «уважение к личной жизни заключенных» или что-то в этом роде.

— Нет необходимости, — покачал головой Брокман. — Думаешь, у этого бедняги есть телевизор? Компьютер? Подписка на «Нью-Йорк Таймс»? Он какой-то бродяга! Хватит искать проблемы. Все хорошо.

Хикс хлопнул пальцами по столу.

— Освещение в СМИ — это хорошо для компании. Мы всегда ищем рекламу. Если мы изменим эту политику сейчас, мы привлечем лишнее внимание. Мы заставим людей заподозрить, что что-то не так. Тем не менее, я думаю, мы должны знать наверняка. Он посмотрел или нет? — Хикс обратился к мужчинам в футболках. — Есть предположения? Здесь нет правильного или неправильного ответа. Что случилось, то случилось. Мы в курсе. Расскажите нам, что вы думаете.

Мужчина со сломанным носом сделал глубокий вдох через рот.

— Кажется, он посмотрел.

— Думаешь? — спросил Хикс. — Но ты не уверен?

— Не совсем.

— Хорошо. Где был конверт?

— В сумке.

— А где была сумка?

— На земле.

— Ты оставил ее там?

— Я хотел, чтобы мои руки были свободны.

— Где была сумка, когда подъехала машина? — продолжал задавать вопросы Хикс.

Мужчина со сломанной рукой ответил:

— На земле.

— В том же месте?

— Откуда мне знать? Меня там не было, когда Роберт оставил ее на земле. А когда я забрал ее, Роберт был без сознания.

Хикс замолчал, а затем кивнул:

— Хорошо. Сколько времени этот бродяга был один на один с сумкой?

— Понятия не имею. Вряд ли это было много. Две минуты… максимум.

— Это значит, вполне возможно, что он заглянул внутрь, — заключил Хикс. — По крайней мере, мельком.

— Да, — согласился мужчина со сломанным носом. — Кроме того, сумка была разорвана. Как это случилось? Почему? Мы этого не делали.

Брокман двинулся вперед.

— Из ваших слов я понимаю, что на этом месте царила страшная неразбериха. Полный хаос. Сумка, вероятно, порвалась случайно. Мы не должны придавать этому факту большого значения. Мы отправили еще двоих, и они не сообщили, что кто-то проверял содержимое сумки.

— Они вообще не доложили, — возразил мужчина со сломанной рукой. — Мы понятия не имеем, где они.

— Они, вероятно, едут сюда, — сказал Брокман. — У них могут быть проблемы с телефоном. Если бы было что-то тревожное, они бы нашли способ сообщить нам.

— И никто ничего не сказал полиции, — сказал Мозли. — Я уже несколько раз разговаривал с начальником. Это должно что-то значить…

— Я думаю, что он посмотрел конверт, — заявил мужчина со сломанным носом.

— Мы должны отменить мероприятие, — сказал Ривердейл.

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал, — ответил Брокман. — Не мы назначали дату. И не мы назначали время. Судья сделал это, когда подписал ордер на освобождение. И вы это знаете. Если мы попытаемся задержаться, они пришлют инспекторов, и у нас будут серьезные проблемы. Вы знаете, что это значит для нас. С таким же успехом мы можем выстрелить себе в голову прямо здесь и сейчас.

— Хорошо, хорошо, мы не будем откладывать, — нахмурился Ривердейл. — Но мы должны вернуться к первоначальному плану. Отклонение от него всегда приводит к ошибке.

— Это должно решить пятничную проблему. Если она есть. Но у нас есть более серьезная проблема. Ситуация с Карпентером.

— С самого начала я говорил вам, что решение проблемы довольно простое. Пуля в затылок. Я готов заняться этим, если у вас не хватает смелости.

— Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? Сколько денег мы потеряем?

— Мы потеряем гораздо больше, чем деньги, если этот парень все раскопает.

— И как он это сделает?

— Когда он придет сюда. Он сам сказал, что может это сделать. Он придет сюда и начнет копать. Он военный коп. Это у него в крови.

— Он ушел из военной полиции много лет назад, — уточнил Мозли. — Так сказал начальник полиции.

Хикс хлопнул пальцами по столу.

— Что еще мы знаем?

— Почти ничего. Водительских прав нет. Данных о месте работы нет, по крайней мере, по данным налоговой службы. По крайней мере, с тех пор, как он ушел из армии. Он не пользуется социальными сетями. У нас нет актуальной фотографии. Он бродяга. Немного грустно, но это правда. На мой взгляд, у нас нет причин для беспокойства.

— Бродяга или миллионер, — сказал Брокман. — Какой идиот проедет половину страны, потому что прочел какие-то документы и увидел совершенно невинную фотографию?

— Думайте, что хотите, но я беспокоюсь, — заявил Ривердейл. — Каждый раз, когда мы встречаемся здесь, мы решаем, что ситуация под контролем. И каждый раз оказывается, что мы ошибаемся. Что, если мы снова ошибаемся?

— Мы не ошибаемся! — Брокман ударил ладонью по столу. — Мы справились со всеми проблемами, с которыми столкнулись. В девяносто девяти процентах случаев.

— Девяносто девять. А не сто.

— Жизнь не идеальна. Иногда приходится выбрасывать осколки разбитой чашки. Что мы и сделали. Мы обнаружили утечку информации. Мы решили проблему тем способом, который одобрили все. Мы узнали о пропавшем конверте. И мы вернули его так, как все одобрили.

— А потом какой-то незнакомец заглянул в него.

— Возможно. Мы не знаем наверняка. Но вы должны признать, что это маловероятно. Он не сказал копам. Мы точно знаем. Он не сообщил ни в ФБР, ни в Управление тюрем. Иначе мы бы узнали. Вы думаете, он все сразу понял после того, как подержал конверт в течение нескольких секунд? Зачем ему держать все в секрете? Что он может сделать? Шантажировать нас? Вы действительно ожидаете, что он проедет почти две тысячи километров до пятницы? Да ладно!

— Господа! — Хикс снова постучал по столу. — Хватит! Вот мое решение. Мы не знаем, смотрел ли этот человек в конверт. Вряд ли он это сделал, поэтому не стоит паниковать. Особенно учитывая обстоятельства. Но в то же время мы должны быть осторожны. Этого парня очень заметный, не так ли?

Мужчина со сломанным носом кивнул.

— Безусловно. Его невозможно пропустить. Метр девяносто три. Сто десять килограммов. Небритый, неряшливый.

— Не забывайте, что он сильно пострадал, — добавил мужчина со сломанной рукой. — Я лично позаботился об этом.

— Ты должен был убить его, — сказал Брокман.

— Я думал, он мертв.

— Ты должен был убедиться.

— Как? «Сделайте так, чтобы это выглядело как несчастный случай». Это был наш приказ относительно двоих других. Я полагал, что это относится и к нему. Если бы я выстрелил ему в голову, это не было бы несчастным случаем.

— Хватит! — Хикс ждал, пока все замолчат. — Вот план. Мы установим наблюдение. Оно будет круглосуточным. С сегодняшнего дня и до субботы. Если он появится в нашем городе, мы будем ждать его. И в этом случае уже не нужно будет беспокоиться, произойдет ли его смерть в результате несчастного случая или нет.

2

Джек Ричер прибыл в Герардсвилл, штат Колорадо, в понедельник утром, за два дня до того, как люди из «Минервы» провели свое третье тайное заседание. Он ехал автостопом с водителем грузовика, который перевозил люцерну на какую-то ферму к югу от города. Так что Ричеру пришлось пройти последние полтора километра пешком. Прогулка была приятной. Погода была теплая, но не жаркая. По безбрежному голубому небу неслись белые облака. Воздух был кристально чистым. Земля была ровной, зеленой и плодородной, насколько хватало взгляда. Поливные сооружения отмечали границы полей, а между ними бесчисленные стебли и листья всех цветов и размеров поднимались к солнцу. Горные склоны возвышались над горизонтом слева. Они резко поднимались над землей, без каких-либо более низких предгорий или холмов, и их вершины, покрытые снегом, прорезали небосвод, как зубья пилы.

Ричер шел, пока, наконец, не вышел на главную улицу города. Она тянулась не менее километра, прежде чем магазины и офисы уступили жилым кварталам. Здания в центре не отличались размерами. Все они были двухэтажными, построенными в похожем стиле. Их возраст тоже был похож — конец XIX века, если судить по датам, написанным над входными воротами — а это создавало ощущение, что человек попал в прошлое. В эпоху, когда люди ценили ремесленные навыки и изящное мастерство. Это было очевидно. Все фасады были из мрамора, гранита или какого-либо другого камня. Богатая резьба вокруг дверей и окон была покрыта позолотой. Все поддерживалось в безупречном порядке. Ричер оценил по достоинству то, что увидел. Но он пришел в город не для того, чтобы полюбоваться его архитектурой. Он приехал сюда, чтобы посетить его музей.

Накануне в закусочной Ричер наткнулся на местную газету, которую кто-то забыл. В нем он нашел статью о стоматологе и металлоискателе. Этот детектор дантист получил в подарок по случаю выхода на пенсию. Своеобразная шутка, основанная на его умении обнаруживать пломбы, установленные другими стоматологами, и настаивать на их замене. В любом случае, он решил заполнить свое свободное время, став археологом-любителем. И так как он был одержим гражданской войной, он решил посетить несколько мест, где происходили сражения. Большие и маленькие. Известные и неизвестные. В Пий Ридж, штат Арканзас, бывший дантист обнаружил остатки артиллерийского орудия и другие артефакты. В конце концов, находки переросли в передвижную выставку, посвященную эволюции военной тактики Союза. Именно это и привлекло внимание Ричера. Герардсвилл был одним из городов на маршруте выставки. И поскольку он находился всего в нескольких километрах от города, он решил навестить ее.

Ричер зашел в кафе, мимо которого проходил, выпил чашку кофе и прибыл в музей незадолго до обеда. И оставался, пока выставка не закрылась. Одна из кураторов попросила его уйти. Ее звали Александра. Они обсудили выставку, а затем разговор перешел к ресторанам города и, в конце концов, они оказались в одном из них. Александра выбрала неприхотливое место с грубыми деревянными столами. Длинные скамейки. Скрипучие половицы. Старые пластинки на стенах. Но еду принесли быстро. Порции были обильные. Цены были низкими. Все как любил Ричер.

Когда они ели, они разговаривали о музыке, поэтому решили пойти в бар. Он был маленький. Интимный. Сумрачный. Живая музыка. Группа играла блюз, в основном каверы на Мэджика Слима и Хаулина Вульфа. Ричер одобрил их выбор. Александра заказала два пива, и когда они потягивали его, разговор пошел в новом направлении. Совсем в другом направлении. В квартиру Александры.

Она жила над магазином недалеко от главного перекрестка города. Ее квартира была небольшой, выдержанной в минималистском стиле. Почти не было ни мебели, ни картин. Но был холодильник, в результате чего они с Ричером выпили еще пива. Александра включила музыку. В квартире также была спальня. Когда Ричер и Александра добрались до нее, они забыли обо всем остальном.

3

На следующий день музей открывался в десять, поэтому Ричер и Александра оставались в постели до самой последней минуты.

Они оставались в постели, но это не означало, что они проводили время во сне. Затем Александра, хотя у нее было мало времени, все же приняла быстрый душ, что было разумно после того, чем они занимались. Ричер приготовил кофе. Затем Александра поцеловала его на прощание и поспешила в храм истории, которому она посвятила себя. Ричер принял гораздо более длительный душ, затем спустился по лестнице и оказался на улице. Его мысли были связаны с ближайшим будущим. Он остановился на мгновение, чтобы насладиться горными хребтами. А потом он увидел женщину, идущую по направлению к нему. Она шла по противоположному тротуару и почти добралась до перекрестка. Надпись «Стой» светилась. На другом углу стоял мужчина, ожидавший смены сигнала. В северном направлении ехал автобус, который должен был проехать между ними.

Водитель автобуса увидел только смутное движение. Что-то неясное, размытое. Внизу и справа. Что-то круглой формы, прыгнуло по асфальту и описало четверть круга. Оно была похоже на дыню, привязанную веревками, заявил он психологу, которого посетил на следующий день. Только это была не дыня. Голова. Человеческая голова. Женская. В нескольких сантиметрах от лобового стекла. Вон там. Озаренная ярким солнечным светом — это придавало ей бледность, подобную призраку. Потом она исчезла. Но не потому, что водитель закрыл глаза, а когда открыл их, видение исчезло. И не потому, что это была иллюзия, как бы ему этого не хотелось. А потому, что голова продолжала описывать полукруг. По земле. Перед автобусом.

А потом исчезла под ним.

Водитель резко повернул руль влево. Затем он нажал на тормоз всем своим весом. Без колебаний. Без паники. Он был хорошо обучен. Он был опытным водителем. Но все равно опоздал. Слышал, как гудели шины. слышал крики пассажиров. Почувствовал столкновение. Через руль. Легкая, приглушенная вибрация на жестком пластиковом кольце рулевого колеса. Как будто он проехал по неровности дороги. Или сбил ветку. Но асфальт не имеет костей, которые могли бы сломаться. У дерева нет органов, которые могли бы разорваться и кровоточить. Водитель закрыл глаза и приложил огромные усилия, чтобы его не вырвало. Он знал, что увидит на улице. Несколько лет назад самоубийца бросился под его автобус. Таковы были профессиональные риски.

Мужчина на противоположном тротуаре видел гораздо больше. Он увидел автобус, идущий на север. Он увидел женщину, которая подошла на юго-восточный угол перекрестка. У него был отличный обзор. Он стоял достаточно близко, чтобы стать надежным свидетелем. Его показания гласили, что женщина выглядела обеспокоенной. Нервничала. Мужчина сказал, что видел, как она смотрит на часы. Сначала он решил, что она куда-то спешит. Однако женщина не спешила. Она остановилась. Она оставалась на месте — хотя нервно дергалась — пока автобус почти не поравнялся с ней. До тех пор, пока у водителя не останется никакой возможности нажать на тормоз или повернуть руль.

А потом бросилась под колеса.

Женщина бросилась сама. Свидетель был непреклонен. Нет, она не споткнулась. Она не упала. Она сделала это совершенно сознательно. Это было заметно в тот момент. По тому, как ускорилось ее тело. По направлению, в котором оно двигалось. По траектории к цели. Это не мог быть несчастный случай. Женщина сделала это нарочно. Свидетель не видел другого объяснения.

Единственный, кто видел картину в целом, был Ричер. Его поле зрения было абсолютно свободным, к тому же угол зрения был намного шире. Он увидел женщину и мужчину, ожидавших пересечения в разных направлениях. Он увидел третьего человека. Мужчину. Около метра семидесяти восьми. Худой и жилистый. Одет в серую толстовку с капюшоном и джинсы. Он стоял по ту же сторону перекрестка, что и женщина. Не более двух с половиной метров от нее. В одном шаге от бордюра. Мужчина стоял совершенно неподвижно. Он очень тщательно выбрал это место. Это было очевидно. Он находился достаточно близко к пешеходной дорожке, поэтому не привлекал внимания, как человек, бесцельно слоняющийся. В то же время он был достаточно далеко от женщины, так что казалось, что он никак не связан с ней. И все же он стоял достаточно близко, чтобы, когда автобус подошел, сделать два шага и встать рядом с женщиной. Его движения были плавными. Изящными. Он был больше похож на тень, скользящую по тротуару. Женщина даже не заметила, когда рядом с ней появился незнакомец. И не заметила, когда его нога остановилась перед ее лодыжкой.

Мужчина положил ладонь ей на спину, прямо между лопатками, и толкнул ее. Его движение было едва заметно. Экономично. Ничего драматичного. Такое движение вряд ли заметит большинство прохожих. Но вполне достаточно для его целей. Точно рассчитано. Не было шансов, что женщина споткнется и просто удариться об автобус. Не было шансов, что женщина отделается переломами и сотрясением мозга. Нога мужчины позаботилась об этом. Он не позволял женщине пользоваться собственными ногами. Нога мужчины заставила ее повернуться, не пошевелив лодыжками, и взмахнуть руками. А это гарантировало, что плашмя она упадет на землю.

Удар в спину выбил воздух из легких женщины. Это было ее последнее дыхание. Потому что через полсекунды переднее колесо автобуса раздавило ее живот, сделав его плоским, как сложенная газета.

4

Автобус остановился под углом к тротуару, как будто его украл какой-то пьяница, а затем бросил, когда это якобы невинное развлечение начало терять свою невинность. Передняя часть автобуса блокировала часть перекрестка. Ричер видел, как исчез номер автобуса, указанный на электронном табло над дверью и заменен сообщением о вызове полиции. Он также видел ноги мертвой женщины. Они выступали из-под автобуса почти посередине между передними и задними колесами. Одна из ее кроссовок слетела. Мужчина, толкнувший ее, вытащил из заднего кармана джинсов черный пластиковый мешок для мусора. Открыл. Присел к босой ноге женщины, засунул руку под автобус. Он схватил что-то и вытащил. Ричер увидел, что это сумочка женщины. Мужчина положил ее в мешок для мусора. Встал. Поправил капюшон. И медленно и спокойно пошел на юг, исчезая из вида.

Ричер побежал к автобусу, пересекая улицу по диагонали. Тротуар начинал заполняться людьми, которые выходили из магазинов, кафе и офисов, чтобы посмотреть на тело. Мужчина в костюме даже остановил машину и вышел, чтобы лучше видеть. Никто не обращал внимания на мужчину в капюшоне. Он уже достиг периферии толпы. Ричер растолкал людей, чтобы пробиться, и даже столкнул одного из них на землю. Мужчина в капюшоне миновал последнего прохожего. Затем он ускорил шаг. Ричер последовал за ним, также ускоряясь. Растолкал последних зевак и побежал. Мужчина находился на расстоянии двадцати метров от него. Ричер сократил расстояние до пятнадцати метров. Четырнадцать… тогда мужчина в капюшоне услышал шаги за спиной. Он посмотрел через плечо. Он увидел, что Ричер следует за ним. И побежал, продолжая сжимать в руке мешок для мусора. Он засунул другую руку под капюшон, прижал что-то к правому уху. Он выпалил два-три предложения, а затем свернул в переулок, появившийся с левой стороны.

Ричер продолжал бежать, пока не оказался в полуметре от входа в переулок. Потом он остановился. Прислушался. Он ничего не слышал, поэтому опустился на колени, продвинулся чуть вперед и выглянул за угол. Предполагая, что если человек в толстовке будет вооружен, он направит свой пистолет на уровень его головы. Если бы у него был нож, он бы ударил его по животу. Но Ричер не увидел угрозы. Не заметил никакой реакции. Он встал и пошел вперед.

Этот переулок оказался самым чистым, по которому он когда-либо ходил. Стены окружающих зданий были из светлого кирпича. Они выглядели аккуратными и ровными. Никаких граффити. На втором этаже не было разбито ни одного окна. Аварийные лестницы были недавно покрашены. С обеих сторон были расставлены мусорные контейнеры. Причем на равном расстоянии друг от друга. Некоторые были зелеными. Некоторые синие. У всех были крышки. Ни одного переполненного, и на земле мусор тоже не валялся.

Мужчина в капюшоне был в десяти метрах от Ричера. Он стоял спиной к стене слева. Он выглядел совершенно спокойным, а мешок для мусора лежал у его ног. Ричер подошел к нему, сократив расстояние до шести метров. Мужчина поднял толстовку. За пояс был засунут огромный черный пистолет.

— Стой! — сказал он. — Ты уже достаточно близко!

Ричер не остановился. И сократил расстояние до трех метров.

Мужчина положил руку на рукоятку пистолета.

— Стой! — повторил он. — Держи руки так, чтобы я их видел! Не нужно, чтобы кто-то пострадал. Нам нужно поговорить.

Ричер сократил расстояние до чуть более метра. Затем сказал:

— Кто-то уже.

— Что? — воскликнул мужчина.

— Кто-то уже пострадал. Женщина, которую ты толкнул. Тебе обязательно было это делать?

Мужчина открыл рот, не сказав ни слова.

— Ложись на землю, — приказал Ричер. — Руки за голову, пальцы сплетены.

Мужчина не отреагировал.

— Может быть, больше никто не должен пострадать, — сказал Ричер. — Под «еще кто-то» я имею в виду тебя. Все зависит от твоих дальнейших действий.

Мужчина выхватил пистолет. Он был быстрым. Но недостаточно быстрым. Ричер схватил его запястье и вывернул его вправо, развернув мужчину лицом к стене.

— Прекрати! — Голос мужчины внезапно задрожал. — Подожди! Что ты делаешь?

— Я проверяю, нравится ли тебе, — ответил Ричер. — Автобуса нет, но есть кирпичи. Они должны сработать.

Ричер отпустил его запястье. Поднял руку. Положил ее между лопатками мужчины. И толкнул его. Мощно. Жестоко. Яростно. Намного сильнее, чем нужно. Мужчина в капюшоне пытался избежать столкновения со стеной, но у него не было шансов. Сила, с которой он влетел в стену, была огромной. Его лицо попало в кирпичную стену, и он упал на землю, как будто кости его ног внезапно расплавились. Из раны на лбу текла кровь. У него был сломан нос. Была большая вероятность, что он задохнется. Или захлебнется в собственной крови.

Ричер не интересовался конечным результатом.

5

Первоначальное намерение Ричера состояло в том, чтобы поймать мужчину в толстовке и вернуть его к автобусу. Там он бы дождался прибытия полиции. Но когда он взял черный мешок, он остановился. В нем была сумочка женщины. И что-то в этой сумке привело к ее убийству. Ричер проработал военным следователем тринадцать лет. Старые привычки умирают с трудом. Кроме того, он не слышал сирен. Пока. Это означало, что у него было еще немного времени.

Ричер взял пистолет, который мужчина уронил, и засунул его за ремень. Затем он положил избитого к стене и вывернул его карманы. Как и ожидалось, в них не было найдено ни одного документа, который содержал бы имя или адрес, но он наткнулся на связку ключей. Ричер выбрал самый острый из них и дважды воткнул его в черный мешок, оторвав две широкие неровные полосы нейлона. Он обхватил их руками и вытащил сумку. Она была квадратной, размером сорок пять на сорок пять сантиметров, изготовлена из искусственной кожи бежевого цвета, с длинным тонким плечевым ремнем и двумя обычными ручками. Одна ее сторона была забрызгана кровью. Она закрывалась молнией. Ричер ее открыл. Первое, что он вытащил, это был кошелек женщины. В нем он нашел водительские права, выданные в Миссисипи на имя Анджелы Сент-Врейн, и адрес в городке под названием Уинсон. Плюс три банкноты по одному доллару. Куча чеков из супермаркетов и аптек. Фотография Анжелы в компании маленькой девочки. Около трех лет. Семейное сходство было очевидным. Мать и дочь. Никаких сомнений быть не могло.

Ричер оставил кошелек на земле и продолжал копаться в сумке. Вытащил из нее ламинированную карту на синем шнуре. Возможно, служебный пропуск. Судя по нему, Анджела работала в какой-то тюрьме. Это место называлось Центром отбывания наказаний «Минерва», и находилось в Уинсоне, штат Миссисипи. Ричер нашел еще расческу, косметику и личные вещи. Плюс брелок с тремя ключами. И конверт. Обычный коричневый бумажный конверт для писем. Он был адресован другому человеку. Также жителю Уинсона, штат Миссисипи. Его звали Дэнни Пил. И конверт был открыт.

В нем была черно-белая фотография — портретная фотография — и куча документов. На фотографии был молодой человек. Его лицо было слабым и измученным, а волосы — коротко подстриженными. И незадолго до того, как была сделана фотография, подумал Ричер, если судить по белой коже, которая просвечивала под короткими волосами. Его внимание привлекло выражение молодого человека. Его глаза были расположены близко и были широко раскрыты, излучая страх и замешательство. Ричер заметил еще кое-что необычное. Одна мочка уха отсутствовала. Слева. Как будто мягкая часть уха была срезана. Край раны был прямым, слегка покрасневшим, а по шее шел шрам, который доходил до затылка. Скорее всего, это было сделано опасной бритвой, подумал Ричер. Кто-то замахнулся на шею молодого человека, но он, видимо, отклонился и избежал удара. Недостаточно быстро, чтобы обойтись без ран. Но достаточно быстро, чтобы выжить. И это уже кое-что, подумал Ричер. Возможно.

Документы были разделены на две группы. Первая была от Управления тюрем Миссисипи и рассказывала историю человека по имени Антон Бегович. По крайней мере, взрослую часть его жизни. Бегович попал в беду, когда ему было восемнадцать. Его обвинили в краже со взломом. Его связали с кучей других преступлений. Обвинения накапливались одно за другим, и в итоге он оказался за решеткой. Неизбежная прогрессия. В тюрьме все стало еще хуже. Через три года Бегович оказался в одиночной камере. И пробыл там семь лет.

Вторая группа документов перевернула его жизнь на сто восемьдесят градусов.

Изменение совпало с переходом заключенного в руки «Минервы». Работодатель Анжелы. Бегович вернулся к остальным заключенным. Его поведение улучшилось. «Минерва» предложила освободить Беговича досрочно. Частный детектив свидетельствовал, что получил признание от бывшего заключенного, который на смертном одре заявил, что совершил преступления, приписанные Беговичу. Полицейский, расследовавший это дело, покончил с собой десять лет назад после того, как погряз в долгах от азартных игр. Дело дошло до зала суда, и судья приказал освободить Беговича. Это должно было произойти совсем скоро. Согласно последнему документу, Бегович должен был выйти на свободу в десять утра в эту пятницу.

Ричер вернул в конверт фото и документы. И положил его в сумку к остальным вещам Анджелы. Он закрыл молнию на сумке и вернул ее в черный мешок для мусора. Наконец, он снял полоски нейлона с рук и сунул их в карман. Затем подумал о содержимом конверта. О трагической истории невинно осужденного. Какое это имеет отношение к Анжеле? И это привело его к мысли о другой трагической истории. О девочке на фото в кошельке. Дочь Анжелы. Которая вырастет без матери.

6

В начале улицы появилась машина. Черный седан. Блестящий. Элегантный. БМВ. Ричер узнал сине-белую эмблему на капоте. Он где-то читал, что она символизирует небо и облака. И связывает компанию с ее корнями — производителя авиационных двигателей. Ричер понятия не имел, что это за модель. Он не интересовался автомобилями.

Машина приближалась. За рулем сидел мужчина в серой толстовке. Он сбросил скорость, открыл окно и сказал:

— Держи руки так, чтобы я их видел. И сделай шаг в сторону.

Ричер не двигался.

Водитель выключил передачу. Затем он нажал на педаль газа раз, другой и дождавшись, пока рев двигателя утихнет, и повторил:

— Я сказал, отойди в сторону.

Ричер не двигался.

Машина находилась в трех метрах от него и в двух с половиной метрах от стены. Тот парень лежал без сознания. Он был другом водителя. Что объясняло, почему водитель настаивал на том, чтобы Ричер сделал шаг в сторону. Чтобы не навредить им обоим.

Ричер не двигался.

Машина двигалась медленно. Водитель слегка повернул руль и двинулся вперед, пока расстояние между Ричером и передним бампером не стало чуть более метра. Затем водитель нажал на газ. Машина полетела вперед. Водитель держал руль правой рукой. Левой рукой он схватил дверную ручку. Он открыл дверь до конца и держал ее так, как если бы он был средневековым рыцарем на лошади, пытающимся сбить противника своим щитом. Сбить его с ног. Или, по крайней мере, заставить его покинуть позицию, в которой он находится в безопасности.

Ричер не отступил. Вместо этого он сделал шаг вперед. К машине. Он поднял ногу и вонзил стопу в дверь. Вложил всю свою силу в этот удар. Весь свой вес. Удар попал в центр двери. Листовой металл промялся, поцарапался и деформировался. Дверь резко закрылась. Машина проехала мимо Ричера, а затем понеслась направо. Водитель боролся с рулем. Он нажал на тормоз, но опоздал. Передний правый угол врезался в мусорный контейнер, расположенный на противоположной стороне улицы. Фара разлетелась на куски. Водитель включил задний ход и снова дал газ. Он повернул руль, и машина снова замерла на мгновение, а затем продолжила движение по прямой. Ее задний левый угол поравнялся с ногами Ричера. Человек на земле не пострадал бы. Он лежал в безопасности под задним бампером. Но Ричеру не удалось бы уйти. Не на этом углу. Он был бы размазан по стене.

Однако Ричер отпрыгнул, перевернулся один раз, а затем встал. Машина врезалась в стену. Разлетелось стекло. Осколки покрыли грудь и живот мужчины, который еще не пришел в себя. Однако они были недостаточно острыми, чтобы проткнуть его одежду. Удар был недостаточно сильным, чтобы лишить машину хода.

Все это время водитель не поднимался с сиденья. Это было понятно. Он поступил умно, избегая рукопашного боя. Но он не пытался стрелять. Ричер предположил, что его цель состоит в том, чтобы представить все как несчастный случай. Что было бы немного подозрительно, учитывая близость к перекрестку, на котором автобус сбил Анжелу Сент-Врейн. Но менее подозрительно, чем смертельное огнестрельное ранение.

Но Ричер не был связан такими ограничениями. Он достал пистолет, который взял у первого мужчины, и обошел автомобиль. Прицелился в боковое окно передней правой двери. Водитель увидел, что происходит, дал газ и машина полетела вперед. Вместо бокового окна три выстрела Ричера попали в заднее. Первый превратил стекло в паутину из матовых кристаллов. Второй выбил стекло на заднее сиденье. Третий ударил во что-то внутри. Ричер не сомневался в этом, но не знал, был ли это водитель, подголовник или какой-либо другой элемент салона.

Машина остановилась. Но только на мгновение. Загорелся единственный уцелевший фонарь заднего хода. Шины завизжали. И БМВ полетел назад. Ричер нажал на курок еще три раза. Все пули попали в сиденье водителя. Но машина продолжала двигаться. Прямо на Ричера. Без тормозя. Не поворачивая. Водитель, судя по всему, опустился на сиденье. Может быть, до половины его высоты. Ричер предположил, что он использовал камеру заднего вида, чтобы видеть, куда повернуть. Он поднял пистолет и задался было вопросом — где объектив, но быстро отогнал эту мысль. Не было времени. Ричер изобразил, что идет влево, а затем бросился вправо, намереваясь снова выстрелить в правое окно. Оставалось совсем чуть-чуть. Еще секунду или две — и у него была бы отличная видимость. Тогда он бы покончил с этим ублюдком. Наверняка.

Водитель резко повернул направо. Ричер оказался прижатым к стене с одной стороны. Если бы он пошел в другую сторону, его бы ударила машина. Или если бы он бросился вперед. Или назад.

Машина двигалась быстро. Задний бампер был в сантиметрах от Ричера. Ему некуда было бежать. Только вверх. Точно в нужный момент.

Ричер засунул пистолет за ремень. Он ждал еще доли секунды. Вскочил на крышку багажника и ударил. Сильно. Обеими ногами. Затем он протянул руки высоко над головой. Его пальцы касались металла. Жесткое холодное железо. Часть аварийной лестницы. Ступенька из нижней части. Сложенная в горизонтальное, или «спящее» положение, прямо как шведская стенка в школьном спортивном зале. Ричер схватился за металлический стержень. Крепко сжал. И поднял ноги над крышей машины.

Он почти успел. Кончики пальцев ноги зацепились за верхнюю часть рамы отсутствующего заднего окна. Сильная боль от удара пронзила лодыжки и колени, пронзила все его тело, прошла по рукам и ладоням и достигла кончиков пальцев. Которые ослабили хватку. Хотя и совсем немного. Но Ричер не разжал пальцы. Он сжал их еще сильнее. И увидел, как под ним проходит крыша машины. Ричер вытянул ногу, готовый прыгнуть, повернуться и снова выстрелить. На этот раз через лобовое стекло. В сиденье водителя. На этот раз противнику было негде спрятаться.

И услышал шум где-то над головой. Причина была в металле, который стонал, скрипел, скручивался, рвался. Раздался новый звук, громкий и резкий, как выстрел. За ним второй. И третий. Их источник скрывался где-то в железной конструкции. Что-то над головой Ричера разваливалось. Возможно, из-за его веса, дополненного ударом в машину. А может быть, просто аварийная лестница была не так крепка, как она выглядела с земли. Неудивительно, что толстые слои краски скрывали какие-то структурные дефекты. Но какой бы ни была причина, стальные стойки, соединяющие нижние ступени с металлической площадкой верхнего уровня, разваливались. Вся секция начала вибрировать. Трястись. Наклоняться наружу в направлении, противоположном зданию. Десять градусов. Пятнадцать. Аварийная лестница застыла на мгновение. Нашла новую позицию равновесия. Наклонилась вниз. Под углом, на который болты, которыми она была прикреплена к стене, не были рассчитаны. Они двигались в своих гнездах. Они начали скрипеть, качаться, трястись и выскакивать из потрескавшихся кирпичей на фасаде.

Ричер догадался, что будет дальше. Он выпустил металлический стержень. Его ноги коснулись земли. Ему удалось сделать полшага, прежде чем массивная металлическая конструкция обрушилась на него.

7

В первые пятнадцать лет своей жизни Джед Стармер никогда не думал о смысле закона.

Он знал, что существуют законы. И он понимал, что они каким-то неведомым механизмом формируют и управляют миром вокруг него, но делают это невидимым и абстрактным образом, напоминающим действие гравитации или магнетизма. Джед знал, что нарушение законов приводит к последствиям. Штрафы. Наказания. Всевозможные неприятные последствия. Он видел заключенных в оранжевых комбинезонах, собирающих мусор на обочинах шоссе. Он выслушал предупреждения своих приемных родителей о центре размещения малолетних преступников. Оттуда человек попадал в тюрьму. И, наконец, в ад. Но, несмотря на это, Джед не прислушивался к подобным предупреждениям. Они не имели к нему никакого отношения. Он не собирался грабить банк. Или угонять машину. Джед даже не убегал с уроков… по крайней мере, не часто. У парня были другие проблемы. Например, чтобы его не выгнали из дома и не пришлось жить на улице. Или как не получить удар ножом или выстрел каждый раз, когда он куда-то идет.

Его взгляды на жизнь полностью изменились к пятнадцатому дню рождения. Это было две недели и два дня назад. День выпал на воскресенье, поэтому, когда его приемные родители пошли в церковь, Джед сел на автобус и проехал семь-восемь километров, в результате чего приехал в Южный Центральный Лос-Анджелес, куда ему было приказано никогда не ступать. Он прошел последние двести метров по потрескавшемуся тротуару с опущенной головой, пытаясь скрыть свой страх и избегать взглядов возможных наблюдателей. Джед поднялся по потрепанным каменным ступеням, которые вели к входу в здание, в котором жила его родная мать. Он бросился наверх. Толкнул дверь. Замок был сломан, как всегда за последние пару лет. Джед вошел в вестибюль и направился прямо к лестнице. Поднялся на два пролета и двинулся к концу коридора. Он знал, что нет смысла звонить, поэтому постучал. И ждал, полный надежд. Надежды, что его мать будет здесь. Что она будет трезвой. Что она узнает его, даже если не помнит, какой сегодня день.

Но мать узнала его. Она даже знала, какой сегодня день. Ее ум был совершенно ясным. Его мать даже была одета. Она открыла дверь с сигаретой в руке, повела Джеда через облако голубоватого дыма и пригласила его в гостиную. Жалюзи были опущены. Было ужасно грязно. Одежда. Туфли. Сумки. Книги. Журналы. Диски. Письма. Счета. Все это собрано в несколько стопок в робкой попытке внести какой-то порядок, от человека, который совсем не знаком с концепцией порядка. Его мать на мгновение встала в эпицентр этого беспорядка и вздохнула, а затем указала на диван. Джед прошел и сел в углу. Его мать села напротив него и потушила сигарету в пепельнице, оставленной на журнальном столике. Она был переполнена окурками. Река пепла каскадом стекала на ковер. Она снова вздохнула и посмотрела Джеду в глаза. Она сказала, что ждала его. Что она не купила ему подарок, но рада, что он пришел, так как ей нужно ему кое-что сказать. На самом деле, две вещи.

Во-первых, она заболела. У матери Джеда был рак поджелудочной железы. Четвертая стадия. Джед не имел четкого представления об анатомии и физиологии человеческого организма. Он не знал, что делает поджелудочная железа. Он не знал, что такое четвертая стадия. Но по слезам матери он понял, что ничего хорошего это не значит. Что ей осталось жить недолго. Может, месяцы. Может, недели. Но не больше.

Второе, что сказала ему мать Джеда, — это правда о его отце. По крайней мере, то, что она считала правдой.

Первая новость наполнила Джеда чувством вины. Эта реакция застала его врасплох. На протяжении многих лет он замечал, что люди обычно расстраиваются, когда узнают, что их близкий родственник находится на смертном одре. Но после того, как новость дошла до него, Джед понял, что не чувствует грусти. Или горя. Он почувствовал облегчение. Это было неправильно, но это было сильнее его. Джед чувствовал, словно всю жизнь плыл против течения с привязанным к нему грузом. Вызванным тревогой. Из-за непрекращающегося страха, что полиция придет в его дом, и принесет трагические новости, связанные с его матерью. Например, что она умерла от передозировки или что ее убили. Что ее нашли мертвой в какой-то грязной дыре, и ее тело уже начало гнить. А он должен пойти и опознать его. Или, что еще хуже, его мать позвонит в дверь. Бог знает, в каком состоянии. Его приемные родители не любили его мать. Совсем нет. И показывали это совершенно ясно. При любой возможности. Однако теперь Джед мог перестать беспокоиться. Он знал, что история ее жизни подходит к концу. И он знал, когда это произойдет. Тогда веревка с этим грузом будет перерезана. И Джед наконец поплывет свободным.

Вторая новость оказала совершенно другое влияние на Джеда. Слова его матери, казалось, пролили свет на кусочек его прошлого, который до сих пор оставался скрытым. Они выделили точки соприкосновения между его миром и миром закона. Они показали ему связь, которую он раньше не замечал. Что-то очень личное. Цепочка, которая сформировала все его существование. Это изменило его мировоззрение. Наполнило его решимостью никогда больше не нарушать закон. Выйти из заколдованного круга. Чтобы история не повторилась снова и снова.

Эта решимость Джеда длилась ровно две недели. Затем он поднялся на совершенно новый уровень. После долгого времени, которое Джед провел в интернете, пока его приемные родители не отправились на воскресную службу. Во-первых, он искал в интернете больше информации об истории, которую рассказала ему мать в день его рождения. Среди результатов выделялась статья, опубликованная на новостном сайте. Длинный и подробный рассказ о событиях, произошедших много лет назад. Джед внимательно прочитал ее. Обращая внимание на каждую деталь, на каждое несоответствие. И когда он закончил, казалось, что в его голове загорелся мощный прожектор. Ослепляющее откровение мощностью в миллион ватт. Рассказ его матери бледнел по сравнению с прочитанным. Как будто она использовала всего лишь свечу, чтобы выделить самые важные моменты. В результате она упустила суть. Теперь Джед не просто увидел силу закона. Он также видел опасность, которую она несла.

Свет нового знания Джеда озарял не только его прошлое. Он также указывал ему, что́ нужно сделать. Куда он должен пойти. А это место было далеко от дома его приемных родителей. Далеко от Калифорнии.

Джед потратил два дня на планирование. На исследование. Собраться с духом. Что объясняло, почему в тот момент, когда Ричер шел по переулку в Герардсвилле, штат Колорадо, Джед стоял перед комодом в спальне своих приемных родителей. Верхний ящик был открыт, старое нижнее белье его матери было отодвинуто в угол, открывая пачку двадцатидолларовых банкнот. Джед столкнулся с серьезной дилеммой. Ему нужны были деньги, и он отчаянно нуждался в них. Но он не хотел их красть. Он не хотел нарушать закон. Поэтому он пытался убедить себя в том, что их взятие не может быть квалифицировано как кража. Нет, если деньги уже украдены. В некотором смысле они действительно были украдены. Деньги были предоставлены социальными службами, и, таким образом, государство платило за еду и жилье Джеда. Не только для него, но и для остальных трех приемных детей, с которыми он жил. Тем не менее, деньги лежали здесь, на его глазах, не потраченные, в то время как четверо детей носили одежду, которая была им слишком мала, и каждую ночь ложились спать голодными.

Джед не хотел совершать преступление. Но и голодать он не хотел. И проехать автостопом полпути. Потому что независимо от того, чего он хотел или не хотел, он был уверен в трех вещах. Его ждал долгий путь. У него было не так много времени, чтобы добраться до цели. И он не мог позволить себе опоздать.

8

Когда Ричер пришел в сознание, он обнаружил, что у него звенит в ушах. Острая боль пронизывала голову. Вес металла на груди затруднял дыхание. Ему потребовалось время, чтобы понять, что́ прижимает его к земле. Потом еще пять минут толчков, рывков и изворачиваний, прежде чем он смог освободиться.

У входа в переулок собралась небольшая толпа. Ричер узнал некоторых людей. Они были среди зевак, собравшихся возле автобуса, раздавившего Анжелу Сент-Врейн. Шум и волнение там, по-видимому, стихли. И эти люди догадались, что то, что произошло в маленьком переулке, гораздо интереснее. Конечно, они предпочитали только смотреть, но не вмешиваться. Ричер почти выбрался из-под кучи железа, когда двое молодых людей подошли к нему и попытались схватить его за руки.

Ричер оттолкнул их.

— Ты в порядке, приятель? — спросил один.

Ричер не ответил.

— Потому что нам показалось, что мы слышали выстрелы. — Молодой человек пожал плечами и добавил: — Видимо, это был звук от разрушения металла.

Ричер несколько раз глубоко вздохнул, подождал, пока толпа разойдется, и осмотрел переулок. Он видел следы шин на асфальте. Пятна краски в двух местах на стене. Большая вмятина в ближайшем мусорном контейнере. Осколки стекла здесь и там. Но от пистолета не осталось и следа. Как и от мужчин в толстовках. От машины. От черного мешка для мусора. От сумочки. От конверта с документами.

Когда Ричер вернулся на главную улицу, городские службы уже отреагировали на трагедию. Движение во всех направлениях было остановлено четырьмя парами патрульных автомобилей, стоящими под углом друг к другу, включившими свои синие мигалки. Рядом с автобусом, над местом, где лежало тело Анджелы Сент-Врейн, был поднят тент. Скорее для того, чтобы помешать зрителям и журналистам с фотоаппаратами, чем для защиты места преступления от капризов погоды, сказал себе Ричер. Ответ на вопрос, что именно убило женщину, был очевиден. Не так обстояло дело с вопросом, кто. И с вопросом, почему.

Ричер видел, как четверо полицейских в форме допрашивали последних зевак. Он продолжал оглядываться, пока не заметил мужчину в костюме, появившегося из-за автобуса. Незнакомец носил нитриловые перчатки и держал в левой руке небольшой черный блокнот. По словам Ричера, тот факт, что они отправляли полицейского-расследователя на мероприятие, которое, казалось, было обычным дорожно-транспортным происшествием, достаточно красноречиво говорил об уровне преступности в городе. Ричер не жаловался на это. В противном случае ему пришлось бы искать полицейский участок, так что это сэкономило ему время.

Ричер предположил, что следователю было где-то между тридцатью и тридцатью пятью годами. Его рост составлял около ста восьмидесяти трех сантиметров, и он определенно был в хорошей форме. Его волосы были коротко подстрижены. Стрелки его брюк были острыми, как бритва. Его рубашка выглядела только что выглаженной. Узел его галстука был тугим. Его обувь могла служить зеркалом.

Коп уловил взгляд Ричера, подошел к нему и протянул руку:

— Хервуд, полицейский участок Герардсвилля. Чем могу помочь?

Ричер рассказал все, что видел на перекрестке, не пропустив и то, что произошло впоследствии в маленьком переулке. Он медленно выкладывал информацию, разделяя ее на небольшие блоки для более легкого усвоения. Хервуд записал все. Не упустив ни одной детали. Не обобщая ничего. И не тратя время на ненужные вопросы об адресе или месте работы Ричера.

Когда с формальностями было покончено, Ричер взял визитную карточку Хервуда и пообещал позвонить, если вспомнит еще какие-либо подробности. А потом он ушел. Он не сомневался, что расследование попало в хорошие руки. Он решил уехать из города автостопом, но подумав, отказался от этой мысли. Голова болела. Все его тело было в ссадинах. Хороший сон пойдет ему на пользу. Это помогло бы ему быстрее прийти в себя. И была еще одна мысль. Те двое в толстовках могли вернуться. Очевидно, они должны были поменять машину. И, вероятно, передать конверт кому-нибудь. Или поместить его в безопасное место. После этого они начнут беспокоиться о свидетеле, которого оставили после себя. Возможно, они решат что-то с этим сделать.

Ричер искренне надеялся на это.

Город был небольшой. Ричер провел день, стараясь быть как можно больше на виду. Он то бродил по улицам, то останавливался у витрин магазинов, то садился в какое-то кафе под открытым небом и пил кофе. Сначала это показалось ему приятным способом убить время. Центр был усеян пешеходными зонами, приятными заведениями и множеством деревьев. Местные жители оказались смесью студентов, молодых родителей с колясками, амбициозных профессионалов, намеренно небрежно одетых. Но чем больше он бродил, тем больше он злился. Пришлось смириться с фактами. Если бы он был приманкой, он явно не привлекал рыбу. Поэтому он отказался от своей первоначальной идеи и направился на юг к двум отелям за городом, которые он заметил по прибытии накануне.

Оказалось, что Ричер ошибался.

И он понял это, прежде чем прошел два квартала. Кто-то наблюдал за ним. Кто-то не отводил от него взгляда. Ричер чувствовал это. От основания шеи пополз холодок. Первобытный рефлекс. Механизм раннего предупреждения, заложенный в самой примитивной части его мозга. Прекрасно настроенный. Очень надежный. Сигнал, который никогда нельзя игнорировать.

Ричер остановился перед первым магазином, который он увидел. Здесь продавали дорогие шоколадные конфеты в ярких упаковках. Он стоял и смотрел на витрину. Его не интересовали старые жестяные банки и огромные кучи трюфелей. Он смотрел на отражение в стекле.

По улице проезжал черный пикап с приподнятой подвеской и хромированными колесами. Переднее сиденье было пустым. Водитель не обратил внимания на Ричера. За пикапом проехал серебристый джип с двумя каяками на крыше и красноватыми брызгами грязи на бортах. Водитель не отрывал взгляд от задницы пикапа. Третьим автомобилем был белый седан. Тойота Королла.

Что-то в ней показалось Ричеру знакомым. Он не мог быть уверен, что видел эту машину раньше. Модель была довольно популярной. Но потом машина приблизилась. Холодок на шее Ричера стал еще сильнее. Он увидел мужчину на переднем правом сиденье. Двадцать пять лет. Худощавый и жилистый. Короткие волосы. Синяя футболка. Он мог быть клоном человека, который сбил Анжелу Сент-Врейн перед автобусом, с той разницей, что его лицо было невредимым. Он смотрел прямо на Ричера. В этом не могло быть никаких сомнений. Мужчина не отрывал глаз от Ричера, пока машина не прошла мимо, затем опустил взгляд на свой телефон, затем повернулся, чтобы взглянуть через плечо.

Ричер прошел мимо шоколадного магазина. Тойота повернула направо на следующей улице. Ричер предположил, что водитель сделает еще один правый поворот. И еще один. Он рассчитал в уме, сколько времени это займет, а затем пересек улицу. Что дало ему возможность осмотреться в обе стороны, не выдавая своих подозрений. Королла ждала на предыдущем перекрестке. Ричер продолжил идти. Он шел спокойно — не слишком быстро, не слишком медленно. Не подавая вида, что заметил машину, которая его преследовала. Ричер свернул в первый переулок. Он был очень похож на тот, в котором он догнал убийцу Анджелы. Чисто. Аккуратно. С мусорными контейнерами, построенными в ряд. Аварийные лестницы, которые выглядели прочными. Но была одна большая разница. Строительные леса, возведенные вдоль фасада здания слева, доходящие до крыши, на которой отсутствовала часть желоба водостока.

Тойота не продолжила движения по улице.

Ричер прислонился к стене и медленно подошел к тротуару. Он увидел переднюю часть белой машины, остановившейся у бордюра, достаточно далеко от переулка, чтобы не выглядеть подозрительно. Ричер вернулся к лесам. Металлические стержни крепились с помощью зажимов и болтов. Очень крепко. Он не мог вытащить ни одного из них. Никак — без инструментов. Поэтому он попытал счастья с досками, которые формировали самую нижнюю платформу. Та, что в центре, никак не закреплена. Он поднял ее и вытащил, а затем понес по улице. Машина была почти напротив него. Ричер надеялся, что люди, которые его ищут, начнут терять терпение. Он надеялся, что им станет скучно. Что они решат форсировать события. Чтобы они свернули в переулок, как это делал тот парень в БМВ. И тогда Ричер обрушил бы доску на лобовое стекло. Ударить водителя в грудь. Сломать ему ребра. Она могла попасть и в его голову. Чтобы оторвать ее от плеч. Тогда Ричер и мужчина на правом сиденье стояли бы лицом друг к другу.

Тойота не двигалась.

Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса.

Тойота не двигалась.

Ричер был терпеливым человеком. Он мог ждать дольше, чем кто-либо другой. Это умение он освоил за годы, проведенные в армии, и развил впоследствии. В то же время Ричер был реалистом. Он знал, что есть вещи, которые никогда не произойдут, как бы долго ты их ни ждал. Мужчина в Тойоте смотрел в свой телефон. Это означало, что у него была фотография, или, по крайней мере, описание, предоставленное теми двумя, с кем Ричер встречался ранее. Неудивительно, что они передали по телефону подробности случившегося. Или все четверо встретились лично. В таком случае эти двое своими глазами видели результат столкновения своих коллег с Ричером. Поэтому они будут действовать осторожно. Они, вероятно, были достаточно умны, чтобы выбрать более безопасное место, где можно было бы действовать спокойно.

Точнее, где-то, где по их мнению, будет безопаснее.

Ричер не возражал. Он был терпеливым человеком, поэтому вернул доску в то место, откуда она была взята. А потом он вышел на улицу и пошел своим путем.

* * *

Один из отелей на окраине города выглядел относительно новым. Он был частью большой сети, что делало его анонимным, и это обычно устраивало Ричера. Второй отель находился по другую сторону дороги. Он был построен в 30-х годах прошлого века. Здание было продолговатым, низким, с плоской крышей. Наружные стены были покрыты розовой штукатуркой. В отеле было двенадцать номеров, каждая с номером на двери в зеркальной раме в стиле ар-деко. Стойка регистрации располагалась в дальней от города части здания. Над крышей возвышался столб с установленной на нем фигурой, как из мультфильма. Ананас в платье, выполненном в ярко-желтом и бирюзовом неоне. Ананас широко ухмылялся. Ричер не был уверен, была ли его улыбка дружелюбной или демонической.

В конце концов, Ричер выбрал отель с ананасом. По опыту он знал, что небольшие независимые отели, которые не являются частью больших сетей, лучше удовлетворяют его потребности. Сотрудникам не было интересны документы, удостоверяющие личность гостей, и они не настаивали на платежах по кредитным картам. Ричер направился к стойке регистрации, и как только подошел к ней, он мгновенно оказался в окружении зеркал, неона и мебели в стиле ар-деко. Из-за угла в нижней части стойки регистрации появился какой-то мужчина. Он был настолько слаб, что его можно было назвать болезненно худым, и это в сочетании с его седыми волосами затрудняло определение его возраста. Его рубашка была усеяна попугаями и пальмами. Его бирюзовые шорты висели, как мешки, на его тощих бедрах, а их насыщенный яркий цвет бросал голубоватые блики на его бледные ноги.

Тощий предложил Ричеру комнату за шестьдесят долларов. Ричер предложил восемьдесят долларов наличными, если он получит комнату без соседей слева и справа. Тощий с радостью принял предложение. Он взял лишнюю двадцатку и вручил Ричеру сначала ключ от комнаты № 12, а затем реестр гостей и ручку, чтобы вписать свое имя. Ричер нацарапал какое-то имя и подпись, прошел всю длину здания и вошел в свою комнату. В ней была кровать. Гардероб. Стул. И ванна. Стандартная комплектация мотеля. Фруктовая тема не нашла своего продолжения в интерьере. Комната казалась местами грязной, но для Ричера это не было проблемой

Он оставил лампу включенной на десять минут, затем потушил ее и направился к кровати.

9

Сначала билет, подумал Джед Стармер, потом что-нибудь перекусить.

Джед определенно не мог назвать себя опытным путешественником. Сегодня он собирался покинуть округ Лос-Анджелес во второй раз с тех пор, как его мать привезла его сюда в младенчестве. Он делал это якобы во благо, в надежде на лучшее будущее, но на данный момент опыт был совсем не приятным. Он должен был собрать вещи, что было нелегко, так как у него не было ни чемодана, ни сумки. Он не хотел красть их у приемных родителей или детей, с которыми он жил, а по соседству не было магазина, который продавал бы такие вещи. Поэтому Джед сделал единственное, что смог придумать. Он взял свой школьный рюкзак и высыпал все его содержимое в мусорное ведро. Место учебников заняла одежда. Только самые важные вещи, поспешно взятые из шкафа, и столько, сколько сумел вместить рюкзак. В последний момент Джед схватил зубную щетку из ванной и сунул ее в карман. Он в последний раз осмотрел свой дом. Мальчик возненавидел этот дом с того момента, как его нога впервые переступила порог. Почти каждая минута, которую он провел здесь, приносила ему только несчастья. Но теперь дом казался ему самым уютным местом в мире.

Теперь, когда он больше никогда его не увидит.

Затем возникла проблема с автобусом, на который нужно было успеть Джеду. Водитель не приехал по расписанию. Это не было бы проблемой, так как у Джеда был большой запас времени. Но это было связано с возможной его поимкой. Его приемная мать заканчивала работу рано утром во вторник. Она ехала домой на машине именно по улице, на которой находилась автобусная остановка. Джед стоял на тротуаре совсем один. И она обязательно его увидит. Она просто не могла его не заметить. А если бы она застала его здесь, с карманом, полным денег, Джед был бы в полном дерьме.

Прошло десять минут. Двадцать. Никаких следов общественного транспорта. Ни приемной матери. Прошло еще пять минут. Она могла появиться в любой момент. Должно быть, она уже была рядом. Он оглянулся на возможное укрытие. Что-нибудь, чтобы укрыться, как только увидит ее вдали. А потом появился автобус. Он медленно пересек улицу и остановился прямо перед Джедом. У мальчика были серьезные сомнения в его техническом состоянии, но он не мог позволить себе ждать следующего. Рисковать, что все его планы с грохотом провалятся. Поэтому Джед поднялся, купил билет и сел сзади, стараясь не привлекать к себе внимания во время долгой поездки на угол Седьмой и «Дикейтер».

Джед вышел на остановке напротив автовокзала «Грейхаунд». Он был рад, что ему не пришлось ехать дальше. Потому что ему не нравился район. Нисколько. Всего через два квартала начинался Скид Роу. Джед слышал много историй об этой части Лос-Анджелеса. Он смотрел фильмы. По тротуару слонялись какие-то парни. По крайней мере дюжина. Все они были тощими, и по крайней мере половина из них курила. И все наблюдали за ним. Как шакалы, подумал Джед. Как гиены. Как будто он был добычей. Была еще одна группа, стоящая на стоянке перед автовокзалом. Ее члены выглядели немного старше, но не более дружелюбными. Джед опустил взгляд. Он прошел между двумя группами и, следуя указателям на вход, вошел на автовокзал.

Там все выглядело намного лучше. Зал был просторный и светлый. Перед кассой стояла очередь, часть пассажиров сидела или лежала на синих металлических сиденьях, но никто из них не обращал особого внимания на Джеда. Мальчик пошел по краю и направился к билетным автоматам. Он выбрал один, оказавшийся самым медленным. Его дисплей был покрыт чем-то жирным, но все же Джеду удалось расшифровать направление и выбрать маршрут. Он вытащил десять банкнот по двадцать долларов из связки, которую взял из дома приемных родителей, и засунул их одну за другой в отверстие автомата. Затем он добавил четыре монеты по двадцать пять центов, которые принадлежали ему. Он забеспокоился, когда машина, казалось, не реагировала, но успокоился, когда из отверстия вышел его билет.

Джед не обратил внимания на автоматы по продаже напитков и закусок и направился в кафе. Он просмотрел меню. Он умирал с голоду. Он хотел заказать все. Это был бы его первый прием пищи как независимого человека, и он думал, что заслуживает настоящего пира. Насколько он мог вспомнить, выбор здесь был почти таким же, как в «Макдональдсе». Джед давно не ел гамбургеров. Его приемная мать их не одобряла. Или, скорее, не одобряла расходы на них. Джед не был уверен, что из этого правда. Не то чтобы это имело значение. Его совершенно не интересовали ее предпочтения, но ему приходилось думать о средствах, которыми он располагал.

В конце концов, Джед забрал все деньги из ящика. Он пришел к выводу, что было бы глупо этого не делать. Он или имел право на эти деньги, а это означало, что он поступил бы нелогично, если бы оставил их, или воровал их, что еще больше усугубляло его судьбу. После оплаты билета у мальчика осталось триста долларов. Ночевка сегодня или завтра не была проблемой. Джед будет в автобусе. И будет спать на сиденье. У него не было выбора. В четверг ему нужно было где-то остановиться. В отеле или пансионе. Скорее всего, они были дорогими. Кроме того, Джеду нужна была еда и вода во время поездки. И, наконец, ему придется сменить автобус в пятницу утром. Расстояние до конечной цели было слишком большим. Джед не был уверен, какой транспорт он выберет. Он надеялся, что кто-то из водителей сможет посадить его автостопом за скромную плату. В противном случае ему пришлось бы взять такси. Но в любом случае это стоило бы ему денег. Может, много денег. Поэтому Джед решил действовать разумно. Он заказал бургер и картофель фри, а также бутылку минеральной воды в дорогу. И заплатил десять долларов из своих. Он засунул билет в один из задних карманов, остаток денег — в другой. И ждал своей еды.

Джед съел все за пять минут. А следующие двадцать минут не отрывал глаз от надписей, которые текли на двух телевизорах с выключенным звуком, установленных на стене напротив него. Один транслировал новостную ленту, а другой — спортивную. Ни то, ни другое не интересовало Джеда. Он просто искал себе занятие на тридцать минут, которые оставались до отъезда автобуса. Мальчик решил, что ему будет достаточно получаса, чтобы найти, откуда именно он уезжает, и прийти достаточно рано, чтобы выбрать хорошее место. Когда это время подошло к концу, Джед высыпал содержимое своего пластикового лотка в переполненный мусорный контейнер и поспешно зашел в туалет. Когда он вышел, он увидел, что кто-то стоит у стены и машет ему рукой. Джед узнал его. Это был тот молодой человек, который стоял позади него в очереди в кафе. Он так же ел в одиночестве через два стола от него. Джед собирался пройти мимо, когда понял, что незнакомец пытается привлечь внимание не кого-то другого, а именно его.

Сначала Джед решил, что они одного возраста, но когда юноша приблизился, стало очевидно, что он старше. Может быть, двадцать или двадцать один. Он был худым и загорелым, с непослушными светлыми волосами, которые выглядели посыпанными кристаллами соли, как у серфера.

— Эй, приятель! — Молодой человек протянул руку. Он что-то в ней держал. Билет на автобус. — Это твое. Ты уронил его.

Это невозможно! Джед очень осторожно убирал билет. Он был убежден в этом. Мальчик постучал по карману, чтобы убедиться, что билет там. И его сердце остановилось. Карман был пуст. Билет исчез. Джед проверил другой задний карман. В котором были его деньги. Все его деньги были на месте. Все было хорошо. Все нормально. И все же прошло две-три секунды, прежде чем он снова смог дышать.

Молодой человек посмотрел на билет Джеда.

— Маршрут 1454? Отлично! Такой же, как у меня.

— Спасибо, что вернул, — сказал Джед и взял билет. Его рука дрожала. — Не могу поверить, что я его уронил.

— Все в порядке. Такое случается. Ты тоже едешь в Даллас?

Джед покачал головой.

— Там пересадка.

— И ты продолжишь ехать на восток?

— Джексон, Миссисипи, — кивнул Джед.

— Долгий путь. Едешь в гости к родственникам?

— У меня нет родственников.

— Правда? Никаких?

Джед подумал, стоит ли говорить правду. Он не хотел лгать. Но и не хотел вдаваться в подробности. Не в разговоре с незнакомцем. Поэтому он отрезал:

— Нет. Я один.

— У тебя нет родителей?

— Я никогда не знал своего отца. А мама умерла от рака.

— Это ужасно. У тебя нет братьев или сестер? Дяди или тети?

— Нет.

— К кому ты пойдешь, когда приедешь на место?

— Ни к кому.

— Если ты остаешься совсем один в этом мире, это значит, что судьба раздала тебе очень плохие карты. Сожалею.

— Я привык, — пожал плечами Джед.

— Знаешь что? Давай поедем вместе. По крайней мере, в Техас. Мы составим компанию.

Джед снова пожал плечами.

— Хорошо. Если хочешь.

— Ты в первый раз путешествуешь на «Грейхаунде»?

Джед кивнул.

Светловолосый юноша положил руку ему на плечо, притянул к себе и зашептал:

— У меня к тебе вопрос. Это очень важно, так что слушай меня внимательно. Речь идет о твоем багаже… о том маленьком рюкзаке, который ты носишь на спине. В нем есть что-то ценное? Ноутбук? Планшет? «Нинтендо»?

— Нет, ничего подобного.

— Это хорошо. Очень хорошо. Потому что автобусы — это не безопасное место. Никогда не упускай свой рюкзак из виду. Не оставляй его нигде. Не давай его водителю. Держи его в руках, пока спишь. Понял?

— Хорошо.

— Мне нужно в туалет. А ты иди к автобусу. Выйдешь через эти двери, повернешь налево. До самого конца. Место номер шестнадцать. Забронируй два места. Посередине между передними и задними колесами, если сможешь. Там удобнее всего. Я буду через минуту.

Джед нашел автобус, показал свой билет водителю и пошел по проходу между сиденьями. Более половины мест уже занято. Все в автобусе были старше Джеда. Некоторые — года на три-четыре. Другие было по шестьдесят или семьдесят. Некоторые путешествовали в одиночку. Другие — парами. Большинство из них надели наушники, некоторые взяли подушки, завернулись в одеяла. Многие занялись чем-то — книги, компьютеры, телефоны. Джед внезапно почувствовал себя ужасно неподготовленным к этой поездке. Он хотел развернуться и уйти. Выйти из автобуса. Вернуться в дом приемных родителей. Притвориться, что никогда не пытался сбежать. Забыть все, что сказала его мать. Однако вместо этого он набрался сил и уселся на первой паре свободных мест, которые он увидел. Он проскользнул к окну. Засунул рюкзак себе на колени, прижал его к груди. И обратил все свое внимание на тихий шум двигателя. Шипение кондиционера. На шепот разговоров, которые велись вокруг него повсюду. На запах дезинфицирующих средств и продуктов питания. Джед сказал себе, что все будет хорошо. Важно было собраться с мыслями, успокоиться, прежде чем появится блондин. Джед не хотел чувствовать себя более обеспокоенным, чем он был сейчас.

За две минуты до того, как наступил момент отъезда, передняя дверь автобуса закрылась с шипением. Джед поднялся со своего места. Хотел подойти к водителю. Сказать ему, что у него пропавший пассажир. Что им придется подождать. Но не смог издать ни звука. Джед снова сел на свое место. И передвинул рюкзак на сиденье рядом с собой. Поездка в Даллас займет более тридцати шести часов. Джед даже не знал имени светловолосого юноши. И он не был его другом. Мальчик был доволен тем, что получил свой билет обратно. Но у него не было никакого желания провести полтора дня, слушая вопросы, мнения и глупые советы, которые он едва мог вынести, прежде чем пересесть на следующий автобус. Джед предпочитал путешествовать один.

Ну, по крайней мере, до десяти утра в пятницу. Совсем другой вопрос был — останется ли он и после этого один.

10

Механизм замка щелкнул, и дверь открылась. Широкая полоса света осветила неприглядный ковер. В комнату Ричера вошли двое мужчин. Им обоим было около двадцати пяти. Оба держали пистолеты. Один закрыл дверь. Оба застыли на месте, но только на мгновение. Потом они подошли к постели. Видно было едва-едва. Свет, проникающий сквозь шторы, был слишком тусклым. Но фигура под одеялом была определенно высокой. И широкой. Именно этого ожидали оба мужчины.

Они разошлись. Обошли кровать с двух сторон, а затем двинулись к изголовью. Ночь была теплой, но одеяло накрывало цель полностью, до подушки. Мужчина, стоявший у окна, пожал плечами, а затем толкнул дулом пистолета то место, где, как он ожидал, находится плечо Ричера.

Реакции не последовало.

Мужчина снова толкнул. Сильнее. И прошипел:

— Эй! Проснись!

Лампа на потолке вдруг засветилась. Двое незнакомцев повернулись и увидели Ричера на другом конце комнаты. Он открыл дверь и вышел наружу. Затем он сделал шаг в сторону и прислонился спиной к внешней стене.

Мужчины побежали за ним. Нога первого едва коснулась пола снаружи, когда Ричер воткнул ему в лицо кулак. У незнакомца сломался нос. Его шея откинулась назад. Мужчина рухнул в дверной проем, врезался в грудь своего приятеля и сбил его с ног. Ричер вытащил пистолет из его руки и вошел внутрь.

Первый мужчина не двигался. Второй перекатился на бок и пытался добраться до пистолета, который он уронил при падении. Ричер наступил ему на руку. Мужчина закричал и свернулся клубком. Ричер схватил первого за руку, втащил его в комнату и закрыл дверь.

В стену кто-то застучал. Кто-то закричал:

— Эй, двенадцатая комната! Тише!

Ричер подождал, пока второй мужчина замолчит, а затем сказал:

— Вставай. Сядь на стул, если хочешь. Мы можем действовать более цивилизованно.

Нападавший посмотрел на него и пополз задницей по полу, помогая себе двумя пятками и одной здоровой рукой. Когда его плечи уперлись в стену, Ричер сказал:

— Сегодня я познакомился с двумя вашими друзьями. Здесь, в городе. В переулке. Где они сейчас?

Мужчина не ответил.

— Почему один из них убил ту женщину утром? Зачем толкнул ее под автобус?

Мужчина не ответил.

Ричер подошел к нему и опустил ногу на его другую руку. Мужчина снова закричал, на этот раз громче, и перекатился на другую сторону.

Затем последовал новый стук по стене. Крикнул тот же голос:

— Двенадцатая комната! Тише! Последнее предупреждение!

Ричер ждал, пока лежащий немного развернется, и продолжил:

— На кого вы работаете?

Мужчина покачал головой.

Ричер наступил ему на правое колено. Мужчина громко и долго кричал.

— Я могу делать это всю ночь, — сказал Ричер. — А ты можешь? Где остальные двое?

— Они покинули город.

— Куда они едут?

— Домой. Уинсон, Миссисипи.

— А вы почему остались?

— Нам приказали найти тебя.

— Зачем?

— Чтобы узнать, что ты знаешь.

— Зач…?

Свет, проникающий через шторы, изменил цвет с сероватого на пульсирующий красно-синий. Ричер выглянул в окно. На парковке стояли две полицейские машины. Одна — прямо перед его комнатой, другая — в дальнем конце парковки. Из нее вышел полицейский, и шел к стойке регистрации. Чтобы поговорить с сотрудником. Чтобы проверить, кто поселился в двенадцатой комнате. И взять ключ. Это не заняло бы много времени. Ричер прикинул, что у него есть не более шестидесяти секунд. Он поднял первого мужчину и повернул его спиной к двери. А потом ударил его кулаком в висок и позволил ему снова упасть на пол. Затем схватил второго. Оттащил его от стены. Ударил его затылком об пол. Ущипнул его за мочку уха, чтобы убедиться, что он без сознания. Наконец, он протащил второго нападающего вперед, чтобы его ноги почти упирались в ноги первого. Эти двое лежали как стрелки часов, которые показывают примерно три часа. Ричер вытер отпечатки с пистолета и бросил оружие на пол. Пошел в ванную. Открыл окно. И вылез в него.

Район за отелем не выглядел многообещающим. Там был небольшой бассейн с несколькими пластиковыми шезлонгами, окруженный разбитым деревянным забором высотой два с половиной метра. И очень старым. Он не выдержал бы его тяжести. Единственный способ выбраться — через стойку регистрации, из которой в любой момент выйдут двое копов. Два спереди. Два сзади. Так поступали экипажи двух патрульных машин. Ричер оказался в ловушке. Ему негде было спрятаться. Во всяком случае, на земле.

Ричер вернулся к окну ванной и встал одной ногой на подоконник. Он вытянулся и схватился за карниз. Вытянул руки. Перевернулся на живот, добрался до середины крыши и остался лежать неподвижно. Через несколько секунд по обе стороны здания прозвучали шаги. Они приближались. Потом те, что были впереди, застыли. Кто-то постучал в дверь.

— Полицейский участок Герардсвилля! Откройте!

Полицейские сзади осматривали мебель у бассейна. Один взял стул и упер его в забор. Встал на него и осветил фонарем окрестность. Затем он спустился и крикнул:

— Чисто!

Ричер услышал щелчок замка, за которым последовал глухой звук, когда дверь его комнаты ударилась о ноги одного из бессознательных нападавших. Наступила пауза, дверь закрылась, и один из полицейских закричал из окна ванной:

— Двое подозреваемых. Мужчины. Без сознания. Два пистолета.

За ним последовал второй голос:

— Похоже, они поссорились из-за чего-то. И сильно. У них нет документов. Я не чувствую запаха алкоголя. Лучше вызвать скорую.

Первый голос ответил, но тише:

— Они могут остаться в больнице на ночь. Любой следователь может допросить их утром, если захочет. Лучше всего на всякий случай огородить участок.

* * *

Ричер лежал на крыше и наблюдал за прибытием скорой помощи. Двое парамедиков погрузили нападавших на двое носилок, погрузили в машину и уехали. Спустя несколько минут уехали и полицейские. Ричер оставался на крыше еще час, пока полностью не убедился, что здесь не прячется какой-нибудь коп, а также не гуляет какой-нибудь любопытный гость отеля. Затем он спустился с крыши и пошел к стойке регистрации. Пара уже уходила. Мужчина и женщина выглядели молодо. Взволнованы. Счастливы.

За стойкой регистрации Ричер застал того же человека в той же нелепой одежде, который выглядел все таким же болезненным и недоедающим. Он увидел Ричера и спросил:

— Ты в порядке?

— Да. А что? — ответил Ричер.

— Копы тебя уже отпустили?

— Они меня и не задерживали. Я вышел прогуляться. Я вернулся и застал дверь с приклеенной полицейской лентой. Что случилось?

— Это не моя вина. Пришли двое незнакомцев и попросили меня дать им ключ.

— Ты звонил девятьсот одиннадцать?

— Полагаю, это сделал гость из одиннадцатой. Он такой засранец.

— Я же говорил, что не хочу соседей.

Мужчина достал из кармана двадцать долларов и передал их Ричеру.

— Он приходит регулярно. Со своей девушкой. Она такая же сволочь, как и он. Одиннадцатая — их любимая комната. Он очень настаивал. Сожалею.

Ричер вернул ему двадцатку.

— Дай мне другую комнату. Никаких соседей. На этот раз без оправданий.

11

Найди работу, которую любишь, и тебе не придется работать ни одного дня в жизни.

Это повторял отец Льва Эмерсона много лет назад, когда его сын еще учился в старшей школе. Идея была далеко не оригинальна. Это не было результатом революционного мышления. Но, тем не менее, совет звучал логично. Старый мистер Эмерсон тоже придерживался этого принципа. Он умер счастливым в возрасте семидесяти четырех лет на своем рабочем месте после того, как всю жизнь изготавливал женские шляпы в своей маленькой мастерской в Бруклине. Лев Эмерсон последовал совету своего отца с таким же энтузиазмом, как и его старик. В конце концов, однако, он пошел по пути, который его отец никогда не предвидел.

На первый взгляд, Лев Эмерсон владел и руководил компанией, специализирующейся на противопожарной безопасности. Ее штаб-квартира находилась на неприметном складе на юге Чикаго. Его компания была абсолютно законной. Он имел хорошую репутацию перед властями штата Иллинойс. У него был устав. Акционеры. Директора. Служащие. Он работал с поставщиками известных брендов. Было много клиентов, большинство из которых были довольны. Он платил налоги. Он спонсировал местную детскую команду по софтболу. Все это служило прикрытие для других поставок, которые Эмерсон получал от менее известных поставщиков.

Основная часть официально объявленных доходов компании приходилась на продажу установок пожаротушения и систем сигнализации. Они были очень востребованы домовладельцами, офисами и промышленной недвижимостью в Чикаго. Постоянно появлялись новые клиенты. Старые установки нуждались в техническом обслуживании и модернизации. Такие компании, как у Эмерсона, зарабатывали много денег. Не важно, что законы и правила менялись слишком часто. Иногда требование, которое было разрешено в правилами, объявлялось опасным на следующий год. А еще через год все возвращалось на круги своя. Все эти изменения служили тайным интересам. Так всегда было в Городе Ветров, как они называли Чикаго. Кто-то набивал карманы. Компании получали новые заказы. Речь шла о многих компаниях. В том числе и Эмерсона. Основой его бизнеса были корпоративные клиенты, но это не означало, что он не обращал внимания на мелкие заказы. Эмерсон настаивал на том, чтобы компания предлагала полный спектр услуг и простым людям, заботящимся о безопасности собственного жилья. Это помогло компании расширить свою клиентскую базу, что хорошо сказалось на бизнесе. Постоянный приток универсалов и фургонов на парковку усиливал впечатление, что фирма вполне обычная. Это тоже хорошо, но по совершенно другой причине.

Имя Эмерсона могло быть написано над дверями фирмы, но он не имел ничего общего с законной, нормальной стороной бизнеса. Поэтому он нанял людей, которые знали, что делают. Те, кому он доверял, которые не засунут руки в кассу. Он позволял им делать свою работу. С одной стороны, потому что он умел делегировать права и обязанности. С другой стороны, потому что он не проявлял никакого интереса к системам пожаротушения, сигнализации и прочим устройствам для предотвращения пожаров. У Эмерсона был другой, параллельный бизнес.

И это была та работа, которую он любил.

Заказы, которые Эмерсон лично принимал и выполнял, попадали в две категории. Одни были похожи на несчастные случаи. Другие — нет. Работа, которая он только что закончил, не была похожа на несчастный случай. Это был шедевр. Несомненно преднамеренный. Но никто не сможет связать его с Эмерсоном. Или с его клиентом. Тем не менее, послание было недвусмысленным. Почерк был бы характерным и уникальным. Таким образом, если бы человек, которому было адресовано послание, оказался слишком глупым или тупым, его можно было бы повторить более четко и категорично.

Эмерсон понимал, что будет преувеличением сказать, что он все еще заканчивает работу. Фактически его работа была завершена. Ему больше не нужно было ничего делать. Он больше ничего не мог сделать. Его присутствие никак не повлияло бы на результат. Эмерсон мог находиться за сотни километров отсюда, и его отсутствие никак бы не отразилось. Четверо его людей уже находились в сотнях километров отсюда. Они ехали на базу в двух совершенно невзрачных и, следовательно, анонимных белых грузовых фургонах. По прибытии они очистили оборудование и подготовились к следующему проекту. Он мог уехать с ними. И он поступил бы разумно. Но Эмерсон остался. Он любил смотреть. Он должен был смотреть.

К черту благоразумие!

Это была работа, которую он любил.

Эмерсон стоял на Мемориальном мосту Талмаджа в Джорджии в шестидесяти метрах над рекой Саванна, на полпути между материком и островом Хатчинсон. Эта полоска суши посреди реки отделяла Джорджию от Южной Каролины. Он оперся руками на бетонные перила с западной стороны. Рядом с ним стоял Грейбер, его правая рука. Он также опирается на перила. Его поза была абсолютно такой же, только Грейбер был немного ниже. Немного моложе. И не настолько предан… профессии.

Мост не был предназначен для пешеходов. Тротуара не было. Велосипедной дорожки не было. Но еще на этапе планирования архитекторы предвидели возможность повреждения или аварии автомобилей. Город не мог позволить себе перекрыть столь важную дорожную артерию. Даже ненадолго. В любом направлении. Поэтому архитекторы спроектировали очень широкий банкет. С каждой стороны. И вполне сознательно предоставили ему возможность взять на себя трафик в случае необходимости. В то же время банкет, о котором идет речь, был достаточно широким, чтобы позволить некоторым более смелым гражданам Саванны бегать или ходить по мосту. Это предоставило идеальную возможность обоим мужчинам насладиться живописным видом в сумерках.

Если бы Эмерсон был обычным туристом, его взгляд был бы обращен в другую сторону. За спину. На Старый город. На утопающие в зелени площади, мощеные улицы, живописные дома и старые общественные здания, увенчанные куполами. Кусочек богатой истории, окутанный золотистым светом, отраженным в неспокойных водах реки. Но Эмерсон не интересовался туристическими достопримечательностями. Ему было наплевать на колониальное прошлое города, и его не волновало, насколько старый город соответствует первоначальным планам его основателей. Нет, Эмерсон интересовался промышленной зоной Саванны. Точнее, портом, протянувшимся перед ним. Огромный клубок терминалов, резервуаров и складов занял западное побережье реки. А точнее — одним зданием. Складом. Большим складом с белыми жестяными стенами и белой листовой крышей.

Эмерсон знал, что, за исключением обычного офиса, расположенного на одном конце, в здании нет внутренних стен. Он также знал, что бо́льшая часть объема склада заполнена неоткрытыми деревянными ящиками. Ему сказали, что в них детские куклы, привезенные из Китая, но с неполной документацией. Эмерсон не сомневался, что документы не в порядке. Однако он предполагал, что детские куклы — это последнее, что он найдет в этих ящиках. Из Китая или откуда угодно. Но его это не интересовало. Эмерсон получил подробный химический анализ компонентов предполагаемых кукол, а также ящик, полностью идентичный тем, что были на складе. Этот ящик был нужен для опытов. Которые он провел. Очень добросовестно. Хотя даже не заглянул внутрь. Эмерсон был не из тех людей, которые брали на себя излишний риск. Он знал, что есть вещи, о которых безопаснее не знать.

Знания Эмерсона о складе и его содержимом не были чисто теоретическими. Два дня назад он наблюдал за зданием с близкого расстояния. Во-первых, для оценки мер безопасности. Во-вторых, чтобы убедиться, что там действительно нет людей, как ему сказали. Первая цель была чисто практической. Вторая связана с ценой. Если были жертвы, его цена росла. Это был основной принцип. Эмерсон делал это не ради денег, но все же он был лучшим в своем деле и должен был получить соответствующее признание. Это было справедливо. К тому же у него была жена. И сын. Парню было уже за двадцать лет, но он все еще сидел на шее у отца. В первую очередь финансово. Эмерсон должен был покрывать все расходы. Автомобиль. Пища. Одежда. Больничные счета. Более четверти миллиона долларов только за прошлый год. Скоро ему придется платить и за колледж. Если сын хоть немного возьмется за ум. Да, жизнь Льва Эмерсона определенно была связана с большими расходами.

Через сорок восемь часов Эмерсон пришел к выводу, что нет никаких оснований откладывать операцию или повышать цену, поэтому сегодня утром, до восхода солнца, он приступил к реализации своего плана. Его люди отключили спринклеры системы пожаротушения. Они принесли свое оборудование. Они разгрузили контейнеры с химикатами. Они проложили провода. Они установили контрольные механизмы. Они измерили необходимые значения. Произведены соответствующие расчеты. Они дали свои прогнозы относительно воздушного потока и выделяемого тепла. Они просверлили отверстия в стратегических местах в крыше и стенах. Они переставили ящики, чтобы оптимизировать циркуляцию воздуха. Повторили расчеты. Проверили их, и еще раз проверили. Внесены новые коррективы. Наконец, когда Эмерсон остался доволен всем, место было эвакуировано. Его творение было запущено. Двери были закрыты и заперты в последний раз. Фургоны уехали. Эмерсон и Грейбер перекусили и отправились на мост, чтобы насладиться шоу.

Это была работа, которую он любил.

Грейбер ткнул Эмерсона в руку. Вдалеке появилась первая струйка дыма. Она нерешительно поднималась через одно из новых отверстий на крыше склада. Она все еще была тонкой. Бледная. Едва заметная. Но предвестник того, что должно было произойти внутри. Обещание. Эмерсон вздрогнул от волнения. Он был похож на меломана, который слышал первые ноты любимой симфонии. Напряжение нарастало. Это стало почти невыносимо. Дым усилился. Потемнело. Шлейф дыма танцует в воздухе. Он становится все быстрее и…

Телефон Эмерсона зазвонил. Это было неожиданно. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. Там было написано слово ДОМ. Это означало, что его искала жена. Она не должна этого делать. Он прислал ей свой график, как всегда. Он был предельно ясен. Она очень хорошо знала, что не должна искать его во время финальной фазы какой-либо операции. Поэтому Эмерсон отклонил вызов. И положил телефон в карман. Он пытался успокоить дыхание. Он ждал пламени.

Тридцать секунд спустя зазвонил телефон Грейбера. Он посмотрел на экран, отошел на несколько шагов и ответил. Когда он вернулся к Эмерсону, его лицо было белым, как мел. Его руки дрожали. Но Эмерсон этого не заметил. Он не видел ничего, кроме огненного ада. От крыши склада не осталось и следа. Стены деформировались из-за высокой температуры. Пламя витало в воздухе, летя к небу. Темное облако, нависшее над остатками склада, теперь искрится яркими-яркими цветами. Приближались пожарные грузовики с включенными огнями и сиренами. Эмерсон улыбнулся. Их водителям вообще не следовало покидать свои депо. Это не имело смысла. Они были бессильны. У них было больше шансов погасить солнце, чем плоды его труда. По крайней мере, в ближайшие несколько часов.

Грейбер поднял руку. Он протянул ее медленно, словно отталкивая тяжелый невидимый предмет. Он коснулся рукава Эмерсона и слегка подергал его.

Эмерсон не обратил на него внимания.

Грейбер подергал его сильнее.

— Босс! Ты должен позвонить домой.

Эмерсон не двигался.

— Позже.

— Нет, сейчас, — настаивал Грейбер. — Поверь мне. Это срочно.

— В чем дело?

— Кайл. Твой сын.

— Что он сделал на этот раз?

— Шеф, мне очень жаль. Кайл мертв. Он умер час назад.

12

В автобусе «Грейхаунд» звучали всевозможные звуки. Большие колеса глухо стучали по каждой трещине или яме в асфальте. Система вентиляции шептала и вздыхала. Из наушников нескольких пассажиров доносилась какофония самых разных басовых ритмов. Некоторые из молодых путешественников смеялись во все горло, веселясь от чего-то, на что они смотрели в своих планшетах и телефонах. Некоторые из старших беседовали. Одна пара спорила. Другие храпели, хрипели, орали, стонали. В обычных обстоятельствах этот шум не позволил бы Джеду Стармеру хоть на мгновение закрыть глаза. Он любил ночную тишину, нарушаемую только обычным воем сирен или движением вдалеке, которые проникали в его спальню через открытое окно. Но напряжение последних дней явно сказалось на нем.

Ночная темнота и легкое покачивание автобуса дополняли внезапное отсутствие обычного фонового шума, и это, казалось, затащило Джеда в объятия сна. Хватка сна была настолько сильной, что мальчик проснулся лишь спустя несколько минут после того, как водитель включил свет в салоне. Оказалось, что автобус остановился рядом с другим, точно таким же, и остальные пассажиры уже стояли, потягиваясь или волоча свой багаж по проходу между сиденьями.

В какой-то момент после того, как автобус выехал со своей предыдущей остановки в Блайт, Калифорния, Джед положил рюкзак на колени. А потом он свернулся почти в клубок, опустил голову на верхний клапан и обнял рюкзак, как большого плюшевого мишку. Теперь он встал и отставил рюкзак на соседнем сиденье, не желая быть похожим на маленького ребенка. Джед посмотрел в окно и увидел большой знак, установленный рядом с автобусным депо вдалеке. Знак был украшен горными силуэтами и колючими кактусами и надписью на двух языках, английском и испанском: «Добро пожаловать в Феникс, штат Аризона». Джед проверил время. Десять минут второго. Раннее утро среды. Это означало, что автобус опережал расписание на десять минут. Их ожидало полтора часа стоянки. Это был единственный продолжительный отдых до Эль-Пасо, штат Техас, куда они должны были прибыть в полдень. Мальчик задумался о том, чтобы хотя бы ненадолго выйти из автобуса. Поискать что-нибудь поесть. Подвигаться. Но он решил не делать этого. У него осталось всего триста долларов. Его ожидали большие расходы. Кроме того, все его тело было разбито. Джед сомневался, что наберется сил подняться с сиденья. Поэтому он не сдвинулся с места. Он откинулся назад. Закрыл глаза. И он решил больше не обнимать свой рюкзак.

Джед не хотел быть похожим на маленького ребенка.

В Лос-Анджелесе его приемная мать не могла заснуть.

Она легла спать в обычное время, но была слишком зла и не могла успокоиться. Слишком зла и слишком напряжена, так как не хотела пропустить тихие шаги Джеда, который, несомненно, попытался бы вернуться домой украдкой. Женщина предполагала, что он где-то там гуляет с друзьями. Или, что еще хуже, с девушкой. Джед, должно быть, решил нарушить комендантский час и совершить какие-то аморальные поступки, чтобы никто не заметил. Он, должно быть, надеялся тихонько вернуться посреди ночи и притвориться, что ничего не произошло.

Он был не прав!

Она собиралась показать ему, насколько он был неправ!

Приемная мать Джеда лежала в постели, не двигаясь. Все это время она в уме сочиняла проповеди. Она репетировала лекцию, которую собиралась прочитать ему. Наставления. Наказания. Поэтому, когда утром зазвонил будильник, она чувствовала себя совершенно разбитой. К этому моменту усталость превратила гнев в тревогу. Джед не вернулся. Для него это было необычно — не возвращаться домой всю ночь. Она задалась вопросом, стоит ли ей звонить в местные больницы. А потом связаться с полицией. Впоследствии ее гнев перешел в страх. Приемная мать Джеда оделась и обнаружила, что ее деньги на непредвиденные случаи пропали. Двадцатидолларовые банкноты просто так не исчезают. Видимо, кто-то их забрал. Она проверила шкаф Джеда. Часть его одежды пропала. Странный выбор, она определенно не взяла бы именно эту одежду, если бы путешествовала, но недостачи были очевидны. Чтобы окончательно убедиться, его приемная мать проверила ванную и обнаружила, что его зубная щетка тоже отсутствует.

Джед сбежал с ее деньгами. Другого объяснения не было. Неблагодарный, вороватый ублюдок!

Его приемная мать прервала подготовку к работе. Она схватил телефон. Позвонила своему боссу. Сказала, что плохо себя чувствует и не придет на работу. А потом набрала 911 и повела совсем другой разговор.

Джед всегда старался не нарушать закон. И он всегда стремился избегать малейшей вероятности того, что полиция им заинтересуется. Но ему никогда не приходило в голову, что копы могут объявить его в розыск по совершенно другим причинам. Мальчик был слишком поглощен погоней за своей новой целью. Начать новую жизнь.

Лев Эмерсон также не спал почти всю ночь.

Он провел четырнадцать часов в своей машине вместе с Грейбером. Они отправились на север через Джорджию, Теннесси, Кентукки и Индиану, а затем пересекли Иллинойс и достигли пригородов Чикаго. Они по очереди вели машину, что было хорошо с точки зрения безопасности. Но не с точки зрения душевного состояния Эмерсона. Он позвонил своей жене с моста в Саванне, наблюдая за пожаром, который сам устроил. Ее голос звучал холодно и бездушно, как звучит голос мертвеца, которого вы видите во сне. Она рассказала ему о Кайле. Их сын. Его реабилитация шла так хорошо. До сегодня. Его тело просто отказало. Первым, конечно же, перестала функционировать печень. А затем и другие органы один за другим. Произошла серия фатальных отказов. Она сразу вызвала врача, но было слишком поздно. Ничего нельзя было сделать. Тело Кайла, казалось, уменьшилось на глазах, и он покинул этот мир. Она была бессильна остановить его.

Кайлу было всего двадцать два. Это было неправильно. Только не после всех усилий, которые они приложили, чтобы помочь ему. И не после всех денег, которые они потратили.

Пока Эмерсон был за рулем, ему приходилось думать о других вещах. Не попасть в аварию. Не разгоняться больше ста двадцати, чтобы его не остановили. Но когда за руль садился Грейбер, Эмерсону было труднее контролировать свои эмоции. Слова жены звучали в его голове, за ними следовали воспоминания о его сыне. Вместе с сожалениями. Бесконечные сожаления. И нежелание встретиться лицом к лицу с тем, что его ожидало в своем доме.

Машина Грейбера была припаркована в гараже. Он оставил ее там перед отъездом в Джорджию. Эмерсон ехал на последнем этапе дороги, поэтому теперь он нажал кнопку на пульте дистанционного управления, подождал, пока дверь поднимется, и припарковался рядом с машиной своего помощника. Грейбер потянулся к дверной ручке, но, прежде чем выйти из машины, повернулся к своему боссу и спросил:

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Эмерсон на мгновение задумался. О том, с чем ему придется столкнуться, когда он войдет в дом. Сколько времени им потребуется. А потом он сказал:

— Звони Шевченко. Он нам очень обязан. Скажи ему, что нам нужен самолет. Сегодня. Может, вертолет, но завтра или послезавтра. Потом встретимся на складе. Через два часа. Приведи остальных. Приходите с багажом.

— Куда мы едем?

— Найти людей, которые продали то, что убило моего сына.

13

Ричер провел ночь в своей новой комнате. Спал спокойно. Проснулся в девять, принял душ. Оделся. И только складывал зубную щетку, готовый уйти, когда в дверь громко постучали.

— Джек Ричер? Это детектив Хервуд, полицейский участок Герардсвилля. Ты там? Нам нужно поговорить.

Ричер открыл дверь и пригласил полицейского войти. Хервуд осмотрел комнату. Он ждал, пока Ричер сядет на кровать, а затем сел в единственное кресло. Это была громоздкая мебель — довольно неудобная, кстати — с бирюзовой дамасской и одной шаткой боковой стойкой. Хервуд безуспешно пытался расположиться, а затем оставил на полу папку, которую носил.

— У вас должен быть мобильный телефон, — сказал он.

— Зачем? — спросил Ричер.

— Чтобы люди могли с тобой общаться.

— Кто, например?

— Я.

— Ты часто это делаешь?

— Нет. Но дело не в этом. Тебя было трудно найти. Мне было бы легче позвонить тебе. И спросить, где я могу тебя найти.

— Ты меня нашел?

— В конце концов. Мне пришлось звонить во все отели в городе и спрашивать, заселили ли они гостя по имени Ричер. Естественно, все ответили отрицательно. Поэтому я подумал, что ты зарегистрировался под другим именем. Я вспомнил, что ты упомянул, что приехал в город, чтобы посмотреть выставку, посвященную Пий Ридж. Поэтому я снова позвонил во все отели. И я спросил о госте по имени Сэмюэл Кертис. Генерал, выигравший битву. И бум! Я нашел тебя!

— Я впечатлен. Ты должен стать копом.

Хервуд улыбнулся, но, похоже, ему было не весело.

— Именно поэтому я хотел поговорить с тобой. Я хотел сообщить тебе, что дело с женщиной, которую сбил автобус, закрыто.

Ричер задумался о двух мужчинах, которых парамедики отвезли ночью. Оба, казалось, сильно пострадали. Возможно, это заставило их стать более разговорчивыми.

— Вы поймали убийц? — спросил он.

— Заключение — самоубийство.

Ричер не ответил.

Хервуд закрыл глаза и покачал головой.

— Слушай, я знаю, что ты мне сказал. Про парня в капюшоне. Как он толкнул женщину. Я тебе верю. Но есть проблема. Появился еще один свидетель. Он клянется, что женщина бросилась перед автобусом. Она сделала это сама, причем совершенно сознательно.

— Этот свидетель ошибается.

— Я тебе верю. Но другой свидетель — уважаемый гражданин.

— А я нет?

— Я этого не говорил. Мой начальник…

— Свидетель ошибается. Или врет. Возможно, он замешан. Или подкуплен.

Хервуд покачал головой.

— Он уважаемый гражданин. Он жил здесь с тех пор, как родился. У него здесь дом. Жена. Работа. Он не играет в азартные игры. Он не пьет, не принимает наркотики. Нет долгов. Он никогда не был оштрафован даже за неправильную парковку.

— А других свидетелей нет? Пассажиры автобуса? Кто-то должен был что-то видеть.

— Пожилая женщина считает, что видела, как женщина прыгала. Но на ней не было очков, так что она не уверена. Другой пассажир видел тебя. Как ты бежишь с места преступления. Вот почему мой босс…

— Есть записка?

— Да, она оставила записку в своем доме, — ответил Хервуд. — В Миссисипи. На кухонном столе. Мы сняли отпечатки женщины, установили ее личность и попросили местную полицию проверить ее дом. Они сразу же нашли записку.

— Она была написана на машинке?

— Нет. От руки. И подписана. Здесь нет ничего подозрительного.

— С чего ты взял, что это не подделка?

Хервуд вытащил два листа из папки, которую он носил, и передал их Ричеру.

— Первая — это последнее заявление о приеме на работу. Компания, в которой она работает… для которой она работала, требует, чтобы все ее сотрудники заполняли эти формы вручную. Там считают, что почерк раскрывает важную информацию о личных качествах человека. Это помогает им отсеивать социопатов и другие нежелательные элементы. Вторая — это ее записка.

Ричер начал с формы. У него не было большого опыта работы с подобными документами, но прочитанное показалось ему слишком общим и банальным. Первый вопрос гласил: пожалуйста, изложите причины, по которым вы претендуете на эту должность. Почерк Анжелы был крупным, округлым и немного детским. Она утверждала, что хочет помогать людям. Способствовать благу общества в целом. Ничто не указывало на то, что она была выдающимся кандидатом. Или что она горит желанием работать в тюрьме. Это могла быть форма, в которой она подала заявку на работу в кондитерской или в качестве дрессировщика собак.

То, что написано на втором листе, не было структурировано. Он не задавал вопросов, на которые можно было бы найти ответы, не предоставлял абсолютно никакой информации. Это письмо начиналось как обычный белый бумажный лист. Из тех, которые люди используют для принтеров и копировальных машин в домах и офисах по всей стране. По всему миру. Из тех, что огромные фабрики извергают миллионы. Из тех, которые человек использует, кладет в папку и забывает. Или выбрасывает в мусорное ведро. Нарезает полосками в шредере. Однако судьба этого листа была не столь банальна. Текст начинался с большого интервала в верхней части листа, но ближе к левому концу…

Если Вы читаете это, мне жаль, но причина в том, что я мертва…

Ричер сравнил два списка. Сравнил, как были сформированы буквы. Размер, форма, расстояние между ними. Пунктуация. Фразеология. Он учитывает разницу во времени. Воздействие стресса. Ричер не был специалистом, но должен был признать, что два образца почерка Анджелы выглядят так, как будто они действительно были написаны одним и тем же человеком. Когда он закончил, он положил форму на записку, вернул два листа Хервуду и спросил:

— Хорошо, а мотив?

— Любовь пошла наперекосяк.

— Как вы узнали?

— Анджела работала административным помощником в тюрьме. Когда мы сообщили в местное полицейское управление, коллеги связались с ее местом работы. Руководство тюрьмы имеет право следить за электронной почтой своих сотрудников. Это включено в трудовые договоры. Это делается из соображений безопасности. Итак, системные администраторы извлекли всю ее переписку, что является стандартной практикой в случае внезапной смерти. Компьютерщики наткнулись на серию сообщений, которыми она обменивалась в течение нескольких недель. Судя по всему, Анджела хотела восстановить старые отношения с бывшим парнем, который жил поблизости. Какой-то Рот. Они договорились о встрече во вторник. Вчера. Из последнего электронного письма Анджелы становится ясно, что если ничего не получится, она просто не видит смысла жить. Типичный пример пассивно-агрессивного поведения, на мой взгляд.

— Он жила неподалеку?

— Что?

— Ты сказал, что бывший парень жил неподалеку?

— Рот мертв, — кивнул Хервуд. — Инфаркт.

— Когда?

— В понедельник вечером. Поздно… может около полуночи.

— Этот Рот умер за двенадцать часов до убийства Анжелы. Думаешь, это совпадение?

Хервуд пожал плечами.

— Кто нашел тело? — спросил Ричер.

— Его бывшая жена.

— Где?

— В его квартире. Вчера утром. Рот был крупным человеком. Не полный, а крупный, мускулистый. У него был домашний тренажерный зал, которым он регулярно пользовался. И в какой-то момент — бум! Игра окончена. Вот так, ни с того ни с сего.

— Он принимал стероиды? Или что там сейчас популярно?

— У нас нет такой информации.

— Что его бывшая жена делала в квартире?

— Она пошла на завтрак.

— Это нормально?

— Для них, да, очевидно.

— Как она туда попала?

— У нее был ключ.

— Звучит удобно.

— Возможно.

— Возможно, бывшая хотела подогреть отношения. И она узнала о его встрече с Анжелой. Она ревновала.

— Я не думаю, — покачал головой Хервуд. — Они были разведены десять лет. После расставания она поселилась в соседней квартире. По словам соседей, их отношения продолжались как между братом и сестрой. Какая бы искра ни вспыхнула между ними, она погасла много лет назад. Ни у кого не было зуба на другого.

— У Рота были другие связи?

Хервуд пожал плечами.

— Бывшая жена знает о его отношениях с Анжелой? — продолжал интересоваться Ричер.

— Мы не спрашивали. У нас не было оснований для этого. Тело Рота было обнаружено до того, как Анжела погибла. Мы ничего не знали о ней, пока не вытащили ее из-под автобуса.

— Другими словами, бывшая жена не подтвердила информацию о встрече?

— Нет. Но это не значит, что она не знала о ней. Мы получили подтверждение другим способом.

Хервуд пролистал документы в папке, достал еще один лист и положил на кровать. Ричер не был знаком с этим форматом подачи информации, но предположил, что это копия электронных писем, которые системные администраторы «Минервы» обнаружили в электронной почте Анджелы. Это, несомненно, были сообщения, которыми обменивались два человека. Ричер предполагал, что это были Анджела и Рот, но их имена нигде не были написаны таким образом, чтобы расшифровать их. Он видел только комбинации букв и чисел с «@» посредине. В левой части страницы проходили вертикальные линии, которые начинались с вершины каждого отдельного сообщения и заканчивались только в конце последнего. Каждая последующая строка начиналась справа от предыдущей, в результате чего последнее сообщение было собрано менее чем на половину ширины страницы.

Это было самое старое, написанное Анжелой. Она нащупывала почву, чтобы они с Ротом снова были вместе. Ричер чувствовал ее волнение. Ее тревогу. Последнее сообщение, расположенное вверху страницы, было написано в воскресенье утром. Опять Анжела. Тон был ровным. Она как будто впала в депрессию. Хрупкая надежда угасла и уступила место отчаянию. В сообщении содержались намеки на то, что она не в состоянии продолжать в одиночку. Как и сказал Хервуд.

Ричер отложил список.

— Если Анджела приехала сюда, чтобы встретиться с Ротом, где ее сумка? Где ее машина?

Хервуд взял лист бумаги и положил его в свою папку.

— Ее сумка была в машине. Ее машина стояла на парковке. Первая парковка, которую ты видишь, когда приезжаешь в город с востока. Так поступил бы любой на месте Анжелы.

— Я видел, как тот парень забрал ее сумку. Похоже, ее подбросили в машину. В сумке был конверт для писем?

Хервуд посмотрел на свои записи.

— Нет. Бумажник. Ключи. Личные вещи. Никакой корреспонденции. Почему?

— Неважно. Как ты объяснишь кровь?

— Какая кровь?

— На ее сумке. Одна ее сторона была обрызгана кровью.

— У меня нет такой информации. Почему ты думаешь, что там была кровь?

— Потому что я видел ее.

— Как? Кровь не выделяется на черной коже.

— Сумка была бежевая. И она не была кожаной.

Хервуд снова посмотрел на свои записи.

— Сумка была кожаной. И черная.

— Должно быть, ее подменили. Они подбросили сумку, которая не содержит никаких улик.

— Ты можешь это доказать?

— Что ты мне скажешь о ее ребенке?

— Откуда ты знаешь, что у нее был ребенок?

— Просто догадка.

Хервуд покачал головой.

— Она договорилась с соседкой. Женщина часто ухаживала за ребенком.

— Это временное соглашение или постоянное? Это связано с оплатой? Возможность усыновления?

Хервуд пожал плечами.

— Я знаю только то, что нам передали коллеги из Миссисипи. Они довольны собранной информацией.

— А БМВ?

Хервуд покачал головой.

— Это еще одна проблема. Номер, который ты мне сообщил, зарегистрирован на додж-караван в Оклахома-Сити. Владелец вчера был на работе. Он имеет квитанцию с парковки. В ней указано время пребывания, а также есть кадры, на которых видно, как машина входит и выходит с парковки.

— Хорошо. А гильзы? Я отправил шесть пуль в машину.

— Криминалисты проверили тот переулок. Дважды. Они не нашли ни одной гильзы.

— Вы можете проверить мои руки на наличие следов пороха.

— И что мы докажем? Что ты стрелял? Но это не значит, что ты стрелял из пистолета, который отправил пропавшие пули в пропавший автомобиль.

— А аварийная лестница? Она не может спрятаться.

— Да, лестница упала. Но у нас нет доказательств, почему она это сделала.

— Ну…

— Послушай меня, Ричер. Я уже задал все эти вопросы. И я получил приказ прекратить. Очень четкий приказ. Дело закрыто. Я пришел, чтобы сообщить тебе. Считай это любезностью, если хочешь.

— Это говорит о том, что наш разговор окончен. Ты знаешь, где дверь.

Хервуд не сдвинулся с места.

Ричер ждал тридцать секунд, затем встал и опустил ключ от комнаты на кровать.

— Сделай мне одолжение. Оставь его на стойке регистрации, когда уйдешь.

— Подожди, — остановил его Хервуд. — Я пришел сюда, чтобы… я пришел не только для того, чтобы проявить любезность.

Ричер сел.

— Если честно, мой босс хочет, чтобы ты уехал из города. Он думает, что ты создаешь проблемы.

— И ты здесь, чтобы сопроводить меня до границы округа?

— Нет. Меня здесь нет. По крайней мере, официально.

— Я догадался. Показ улик потенциальному подозреваемому вряд ли является стандартной полицейской процедурой.

— Нет, — ответил Хервуд и опустил взгляд в пол. — Шеф может уволить меня за это.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Я читал твое досье. Сто десятая особая часть. Военные следователи. Твоя старая служба в армии.

— А что с ней?

— Слушай, я новичок в таких вещах.…

— И?

— Мне некого спрашивать.

— О чем?

— Что бы вы сделали, если бы были на моем месте?

— Что ты имеешь в виду?

— Мой босс приказал мне закрыть это дело. Думаю, он не прав. Я хочу продолжить расследование. Я должен сделать это, по-твоему?

— Речь идет о нарушении прямого приказа, выданного вашим непосредственным начальником, не так ли?

— Да, сэр. Я в курсе.

Ричер задумался на мгновение и спросил:

— Морская пехота?

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец был морским пехотинцем. Я научился их распознавать.

— И? Что мне делать?

— Твой начальник… он коррумпирован? Он скрывает чьи-то незаконные схемы?

— Я так не думаю. По-моему, он просто ленивый. Он привык, что подчиненные преподносят ему результаты расследования в блестящей коробке, перевязанной лентой. И он не хочет развязывать ленточку и заглядывать в коробку. Он просто не хочет работать.

— Как зовут бывшую жену Рота?

— Ханна Хэмптон.

— Адрес?

— Я напишу.

— Хорошо. Вот что я советую тебе сделать — вернись на работу, веди себя как обычно и никому не рассказывай об этом разговоре.

— Но я не прошу тебя работать над делом за меня.

— Знаю.

— Ты не должен вмешиваться.

— Я уже в этом замешан.

— Ты не должен продолжать.

— Это убийство. Кто-то должен что-то с этим сделать.

— Мы что-нибудь сделаем. Полицейский участок.

— Правда? С вашим ленивым начальником?

Хервуд опустил взгляд.

— Дай мне адрес. Займись своей обычной работой. Не обращай внимания. Я свяжусь с тобой.

14

Если суммировать затраты на меблировку, добавить стоимость картин на стенах и разделить полученную сумму на площадь центра для посетителей «Минервы», полученная сумма за квадратный метр приведет вас к выводу, что это самые дорогие корпоративные офисы во всем штате Миссисипи. Бруно Хикс любил хвастаться результатом. Особенно в присутствии представителей прессы. Возможно, это даже было правдой. Для него это не имело значения. Он не интересовался такими подробностями. Хикс в основном интересовался тем, как создать подходящее впечатление. Первой задачей, которую «Минерва» взяла на себя после покупки тюрьмы, было именно строительство центра для посетителей, и задача, которую Хикс поручил архитекторам, была совершенно ясна: позаботьтесь о том, чтобы место транслировало одно-единственное сообщение — деньги, много денег.

Центр для посетителей располагался рядом со входом, на противоположной стороне от блоков с камерами. Здание было одноэтажным, облицованным светлым камнем, а его форма напоминала букву V. Это было связано с ограниченным пространством, в которое оно должна была вписаться. Однако основная причина была иной — из окон, расположенных только на внутренней стороне буквы V, не было видно ни блоков с камерами, ни дворов для прогулок. Одно крыло было полностью занято конференц-залом. В тот момент, когда встреча, состоявшаяся в блоке S2, закончилась, Хикс поспешно прошел по лабиринту коридоров, которые пронизывали комплекс, но все же опоздал. Он влетел через двойную дверь со слегка порозовевшим лицом и учащенным дыханием и застал шесть человек, уставившихся на него. Трое из них сидели на одной стороне продолговатого стола из черной ольхи. Двое — на другой. Последний расположился в дальнем конце стола. Шестеро из них были журналистами, которые пришли, чтобы получить больше информации о мероприятии, запланированном на пятницу. Плюс все остальное, что говорил Хикс в то время, пока они были его «плененной аудиторией», как выражались специалисты по коммуникациям.

Хикс подождал, пока Дэймон Брокман, другой соучредитель «Минервы», займет свое место, а затем дал знак охраннику, который присматривал за гостями, покинуть комнату. После этого началось его обычное представление. Он встал во главе стола, расправил руки, как телевизионный проповедник, и спросил:

— Скажите мне правду! Эта комната создает у кого-то ощущение, что он находится в тюрьме?

Пять журналистов послушно покачали головами. Шестой, тот, кто сидел в дальнем конце стола, не отреагировал.

Хикс улыбнулся и продолжил короткую прогулку в прошлое. Свое и Брокмана. Он рассказал, как они встретились три десятилетия назад в качестве младших надзирателей в Лаббоке, штат Техас. Как они были напуганы условиями в тюрьме. Из-за нехватки ресурсов. Жестокое обращение, свидетелями которого они стали. Затем Хикс перешел к философским рассуждениям. Цитировал Фуко. Цитировал Бентама. Он использовал их теории, чтобы объяснить создание «Минервы». Тюрьма названа в честь древнеримской богини мудрости и справедливости. Он ставит своей целью рассматривать заключенных как людей. Да, конечно, это люди, которые допустили ошибки. Они сделали плохой выбор в определенных ситуациях. Люди, у которых есть потенциал. Которые могут внести свой вклад в общество. Которые могут иметь будущее, если они окажутся в подходящей среде и получат соответствующую поддержку. Хикс описал программы профессиональной квалификации, которые предлагала «Минерва». Режим питания и физические упражнения, которые они обеспечивали. Проактивные медицинские услуги, которые они оказывали во всех пяти тюрьмах. Хикс подкрепил свои слова статистическими данными. Некоторые из них, возможно, были точными. Он заявил, что наблюдения показывают резкий рост занятости бывших заключенных после их выхода на свободу. А также резкое снижение количества совершаемых ими преступлений. В финале Хикс связал все, что было сказано до сих пор, с мероприятием, запланированным на пятницу. Жемчужина в короне «Минервы». Программа направлена на заключенных с хорошим поведением, для которых есть достаточные основания полагать, что они стали жертвами судебной ошибки.

Хикс сделал паузу, чтобы еще больше подчеркнуть свою заключительную мысль, затем положил ладони на стол, наклонился вперед и сказал:

— Вопросы?

Вопросы, которые журналисты задавали Хиксу, неизменно были связаны с разными досадными подробностями. Личности инвесторов. Подбор персонала. Трудовая практика. Правила посещения. Проблемы, связанные с насилием. Присутствие банд. Хикс ожидал, что его спросят о результатах деятельности «Минервы». Этот вопрос был особенно злободневным. Вместе с некоторыми неясностями. Острые проблемы, которые могли всплыть на свет, а могли и не всплыть в зависимости от того, насколько любопытной и напористой была аудитория. Проблемы, связанные с вопросом, насколько морально зарабатывать на лишении свободы. Достаточно ли было сделано, чтобы предотвратить случаи сексуального насилия над более уязвимыми заключенными. Это свидетельствует о расовых предрассудках среди надзирателей. Все, что требовало больше мыслей и такта.

Четверть часа пять журналистов, сидевших ближе к Хиксу, уже задавали свои обычные вопросы. Сам Хикс пытался ответить на них так, как будто впервые услышал эти вопросы. Как будто они его заинтриговали. Он надеялся, что ответил на последний вопрос, и встреча подходит к концу, когда вступил шестой журналист. Тот, кто сидел в дальнем конце стола. Самый молодой из всех. У него было круглое, слегка пушистое лицо, непослушные светлые волосы, и он был одет в обесцвеченную одежду, купленную в магазине армейских излишков. Похож на Че Гевару, ему не хватает только берета с пятиконечной звездой и черных волос, подумал Хикс. И миссии. К настоящему времени молодой человек проявил незначительный интерес к происходящему в комнате. Как будто он дремал с открытыми глазами.

— Уровень смертности в тюрьмах «Минервы» шокирующе высок, — сказал он. — В чем причина?

Хикс посмотрел на Брокмана и задумался на мгновение, затем облизал губы и ответил:

— Смертность в наших центрах отбывания наказаний вовсе не высока. Почему вы придерживаетесь противоположного мнения?

Брокман вытащил телефон из кармана. Он держал его низко, плотно прижимая к ноге, чтобы никто не видел, как он пишет сообщение.

— У меня есть источники, — сказал Че Гевара.

— Которые вы не можете раскрыть, не так ли? — спросил Хикс.

— Точно.

Хикс улыбнулся.

— Ты бросаешь удочку, да, приятель? Но ты ошибся озером. Показатели, связанные с продолжительностью жизни и состоянием здоровья наших заключенных, значительно лучше, чем в аналогичных учреждениях. И это не случайно. Это связано с нашей уникальной, прогрессивной и гуманной политикой. Если несчастная судьба приведет вас за решетку, вы окажетесь в «Минерве». Это гарантировано.

— Вы хотите сказать, что ваша смертность не шокирующе высока?

— Именно это я и говорю.

— Можете ли вы подкрепить свои слова данными?

— Конечно.

— Тогда почему вы их не публикуете?

— Зачем нам это делать? Статистика — не такая уж и интересная вещь.

— И все же вы должны их опубликовать. Например, для большей прозрачности.

— Мы публикуем все, что требуют законы штата и федеральные законы.

— Это ничтожная часть информации, которую должны публиковать государственные и федеральные тюрьмы.

Хикс пожал плечами.

— Мы не создаем законы, а лишь выполняем их. И очень строго.

— Вы используете статистику, чтобы обмануть общественность. В ваших тюрьмах серьезная проблема с наркотиками, а вы пытаетесь ее скрыть. Когда заключенный получает передозировку и должен быть доставлен в больницу, вы представляете госпитализацию в качестве превентивной меры, продиктованной вашей гуманностью. Легко скрыть правду, когда заключенный восстанавливается после передозировки. Но когда он умрет? Все усложняется, не так ли?

— Вы ошибаетесь. Послушайте, могу ли я поклясться, что никто не будет проносить наркотики в один из наших центров? Нет. Такова реальность, в которой мы живем. Я не такой наивный. Но когда дело доходит до наркотиков, «Минерва» прилагает гораздо больше усилий, чтобы защитить и поддержать людей внутри, чем все остальные тюрьмы. Мы не хотим, чтобы в наших центрах по отбыванию наказаний умирали люди.

— Докажите. Покажите нам данные.

— Я…

В дверь за Хиксом громко постучали, и охранник, наблюдавший за журналистами, снова вошел в комнату.

— Извините, что прерываю, мистер Хикс, — сказал он, — но вам звонят.

— Скажи, что я перезвоню. Я сейчас занят.

— Это губернатор, мистер Хикс.

— О! Чего он хочет?

— Он не сказал. Но он сказал, что это срочно.

— Хорошо. Полагаю, мне не стоит заставлять губернатора ждать. Проводишь наших гостей к выходу?

— С удовольствием, — кивнул охранник.

Хикс обратился к журналистам:

— Мне жаль, но мы должны закончить. Очень жаль, потому что дебаты мне понравились. Я обещаю предоставить информацию о смертности нашему другу в конце стола. Если, конечно, мне позволят юристы. Мы должны быть особенно осторожны при публикации такой служебной информации. Мы обязаны соблюдать требования Комитета по этике. Я поговорю с одним из наших заключенных. Я спрошу его, согласен ли он с вами поговорить. Когда «Минерва» взялась за эту тюрьму, у человека, о котором идет речь, была проблема с одним глазом. Мы с Дэймоном были свидетелями похожего случая много лет назад, когда работали на другого тюремного оператора. Компания отказалась вызывать врача из-за высоких расходов. Она не обеспечивала медицинскую страховку. Состояние заключенного ухудшилось, и в конце концов он ослеп на оба глаза. То же самое произошло бы и с нашим человеком, но мы дали ему проактивное лечение. Теперь он художник. Рисует акварелью. Часть его полотен выставлена в галерее в Джексоне. Он может рассказать вам по собственному опыту о нашей гуманной политике. Уверяю вас, в ней нет места мертвым наркоманам.

Хикс пожал руку каждому из шести журналистов, и когда последний из них покинул комнату, он тяжело расслабился на своем месте.

— Это плохо. Высокая смертность, да? Это слишком близко к цели.

— Кто этот парень? — спросил Брокман. — Мне нравится. Он нашел отличный способ следить за смертностью в результате передозировки наркотиков. Мы должны использовать его против этих подонков из «Кертиса». Мы должны собрать компромат и опозорить их, когда закончится их контракт в Канзасе.

— У нас есть более насущные проблемы. Но мы должны следить за этим парнем. Каждый день, пока он не покинет город.

— В этом нет необходимости. Он не представляет опасности. Он ничего не знает. Как ты сам сказал, он бросает удочку вслепую.

— Он не представляет опасности, но это пока. Мы не можем допустить, чтобы он начал совать свой нос. Задавать вопросы. Нет, если он ищет информацию о наркотиках в тюрьмах.

— И что, что он ищет информацию о наркотиках? Он ее не найдет. Ни от кого, кто связан с нами.

— Ты упускаешь самое важное. Наркотики не появляются из ниоткуда. Кто-то должен их туда доставить. А мы не можем допустить, чтобы кто-то следил за тем, как посылки доставляются в тюрьму. Или, что еще более важно, отправляемые из тюрьмы.

Брокман на мгновение задумался.

— Ты прав. Предоставь это мне. Я устрою слежку за этим парнем. И охлажу его энтузиазм, если потребуется.

— Хорошо. Но это напомнило мне кое-что другое. О том парне из Колорадо, который мог заглянуть в конверт. Думаю, лучше подождать и посмотреть, появится ли он в городе.

— Он не появиться.

— Но все же он может это сделать. Мы не должны допустить, чтобы их пути с этим журналистом пересеклись. Тогда нам придется решать две проблемы.

— Ты беспокоишься ни о чем.

— Я забочусь о нашей общей безопасности. И о наших совместных инвестициях. Мы должны внести изменения в план.

— Мы не отменим церемонию и не проведем ее за закрытыми дверями. Не слушай Ривердейла. Тот парень…

— Я не беспокоюсь о освещении в СМИ. Это не повредит нам. Это может нам только помочь. Что будет в худшем случае? Бродяга увидит телевизионный репортаж или прочитает статью, иллюстрированную фотографией. После этого будет уже слишком поздно, чтобы что-либо сделать. Опасность заключается в его появлении здесь. Возможность вызвать скандал. И разжечь любопытство этого журналиста. Это проблема, которую мы должны решить. Мы должны установить кордон по более широкому периметру. Давай изучим варианты проникновения сюда человека из Колорадо. Он же бездомный. Его возможности ограничены. Мы должны определить возможные пути проникновения в город и разместить людей на всех стратегически важных точках.

— Думаю, это не повредит. Но я все еще думаю, что он не появится.

— Мы должны допустить возможность его прибытия сюда. Вопрос в том, как. У него нет машины. И он не может взять ее напрокат, так как у него нет водительских прав.

— Он может украсть.

— Не исключено. Что еще?

— Кто-то из знакомых может привезти его сюда. Или доедет автостопом.

— Не исключено. Еще?

— Он может поступить по старинке. Сесть на автобус, если есть деньги на билет. В Джексоне есть автовокзал «Грейхаунд». Он ближе всего.

— Возможно. Если придется. Но если он еще не уехал, он вряд ли прибудет вовремя. Что еще он может сделать?

Брокман помолчал, а затем заявил:

— Не знаю.

— Хорошо. Вот что тебе нужно сделать. Отправь двух человек на автобусную станцию в Джексоне. Пусть проследят за каждым автобусом, который прибывает с запада. Отправь еще двоих на стоянку для грузовиков на заправке на двадцатом шоссе. Если он решит поехать автостопом, каковы шансы, что он найдет водителя, который отвезет его из Колорадо прямо в Уинсон? Ноль. Ему придется сменить несколько машин. Последнее место, где он может сесть на грузовик, далеко отсюда. Никто не берет автостопщиков из городов, в которых есть тюрьмы. Отправь еще двоих на пересечение с шестьдесят седьмым шоссе, на случай, если он попытает там удачу. И еще двое на участке, где ремонтируют восемьдесят седьмую. Это примерно посередине отсюда до Джексона. На случай, если этот парень угонит машину или поедет с другом. Там дорога сужается до одной полосы. Скорость ограничена. Легко увидеть, кто за рулем, кто едет.

— Это требует много людей.

— Ставки слишком высоки.

— А тюрьма? Дом Анжелы? Продолжим наблюдение?

— Конечно. Какие у нас гарантии, что этот парень не проберется в город?

— Требуется еще больше ресурсов.

— У нас нет выбора. Выведите по два охранника из каждого блока, но только сотрудников «Минервы». Не используйте старых сотрудников, унаследованных от предыдущего руководства. Отмени выходные и увеличь смены, чтобы компенсировать нехватку персонала. Найди самого крупного надзирателя, которого найдешь, и держи его в запасе. А также тех придурков, которых мы отправили в Колорадо. Как только кто-то сообщит, что видел нашего парня, отправь их проверить сигнал. И убедись, что на этот раз его нейтрализуют должным образом.

— Только если они прибудут достаточно быстро. И если наши люди его вообще обнаружат. Невозможно покрыть такую большую площадь.

— У меня есть идея. Своеобразная страховка, если он все-таки прокрадется. Что-то, что могло бы сбить его со следа. Я позабочусь об этом, пока ты будешь заниматься логистикой.

— Ясно. Скажи Мозли, пусть пошлет дополнительные патрули. И пусть проверит, что все его команды имеют описание этого Ричера.

— Хорошо, но я хочу, чтобы копы следили за ним издалека. Мы должны решить эту проблему сами. Без официального вмешательства. И, Деймон? Проверь все дважды. Три раза. Убедись, что все сделают все, что в их силах. Ты знаешь, что будет, если в пятницу все пойдет не так.

15

Здание, в котором жил Сэм Рот, было похоже на все остальные в этом районе. Двухэтажное. С каменным фасадом. Солидное, но скучное. Симпатичное, но обычное. Ничто в нем не указывало на то, что здесь всего тридцать шесть часов назад умер человек.

Возможно, естественной смертью.

А может и нет.

По словам Хервуда, причиной смерти Рота стал сердечный приступ. В этом не было ничего подозрительного. Инфаркт часто приводит к смерти. Каждый год только в Соединенных Штатах от сердечного приступа умирает около 700 000 человек. Это больше, чем население такого штата, как Вермонт. Каждые четыре секунды инфаркт уносит одну человеческую жизнь.

Дело не показалось бы Ричеру подозрительным, если бы инфаркт был единственным фактором. Если бы Рот не находился в отличной форме и не тренировался регулярно. Если бы начальник Хервуда не был таким ленивым. Если бы Рот не покинул этот мир за несколько часов до встречи с Анжелой Сент-Врейн. Если бы Анжела не была убита…

Слишком много «если», подумал Ричер. И слишком мало ответов.

* * *

Передние фасады зданий смотрели на широкий, утопающий в зелени бульвар, но их входы располагались сзади, в улочке, которая была слишком узкой, чтобы ее можно было назвать улицей. Недавно она была заасфальтирована. Чистая и ухоженная. Там были деревья и кустарники. В большинстве зданий были террасы или веранды. Например, у Рота были две террасы, покрытые навесами, а между ними располагалась пара дверей. Обе были окрашены в один и тот же оттенок морской волны. С каждой стороны были парковочные места. Оба были заняты. Одно — пикапом с красными бортами, хромированными бамперами и черными стеклами. Другое — небольшим хэтчбеком. Он был серебристый, элегантной формы, а из его задней части выходил толстый кабель, подключенный к электрической приборной панели, установленной на стене рядом с дверью слева.

Если судить по адресу, который ему дал Хервуд, квартира Рота была расположена справа. Ричер постучал в дверь слева. В глубине души он надеялся, что ему никто не откроет. Потому что донести кому-то новость о том, что любимый человек умер, — довольно неблагодарная работа. Ричер знал это на личном опыте. Не менее неприятно преподнести кому-то новость о том, что любимый человек убит.

Дверь открылась через две бесконечные минуты. На пороге появилась женщина в белых брюках и синей футболке. Ее ноги были босыми. Ее волосы были светлыми, с седыми, здесь и там, серебристыми прядями, длиной, возможно, до плеч. Женщина собрала их сзади, на затылке, и связала в хвост простой резинкой. Ее лицо было призрачно бледным, за исключением темно-красных кругов под глазами. Ричер предположил, что ей около сорока пяти лет, хотя ему было трудно оценить ее возраст, учитывая обстоятельства.

Женщина на мгновение осмотрела Ричера, а затем сказала:

— Сэма здесь нет. Он…

— Я знаю, — прервал ее Ричер. — Я не ищу Сэма. Мне нужно с вами поговорить.

Женщина как будто его не слышала.

— Сэм… вы понимаете, что-то случилось, и Сэм… Он…

— Все в порядке. Я знаю о Сэме. Вы Ханна? Ханна Хэмптон?

Женщина моргнула, а затем кивнула.

— А вы кто?

— Меня зовут Ричер.

— Что вам нужно?

— Вы знаете женщину по имени Анджела Сент-Врейн?

— Анджела? О, боже! Я должна рассказать ей о Сэме.

— Вы ее знаете?

— Знаю ли я ее? Скорее, я знала ее. Я не видела ее много лет. Она переехала в Миссисипи. О, боже! Дэнни! Я должна сказать ему тоже.

— Дэнни?

— Дэнни Пил. Он тоже уехал. Он устроил Анжелу на работу.

— Сэм знал Анжелу?

— Конечно. Они работали вместе. Пару лет назад. Сэм был ее начальником… или, скорее, наставником.

— А Сэм знал Дэнни?

Ханна кивнула.

— Они поддерживали связь друг с другом? — спросил Ричер.

— Дэнни не особо. Анжела время от времени. Иногда она обращалась к Сэму за советом. О ее работе. Но почему вы задаете мне все эти вопросы?

— Сэм и Анджела общались в последние дни?

Ханна задумалась.

— В выходные. Она прислала ему кое-что по электронной почте.

— О чем? Служебное? Личное?

— Служебное.

— Сэм говорил, о чем идет речь?

— Какая-то бухгалтерская ерунда. Анджела не знала, что делать. Она была расстроена… взволнована. С ней такое часто случается. Сэм не должен был вмешиваться в этот раз. Я сказала ему, пусть она сама разберется. У него и так полно работы. Но нет. Он был таким… Он никогда не отказывал другу.

— Что за бухгалтерская ерунда?

— Понятия не имею. Какие-то цифры не совпадали. Сэм не стал вдаваться в подробности, — сказала Ханна и замолчала на мгновение, а затем воскликнула: — Подождите! В чем дело? Вы начинаете меня пугать. Что случилось с Анжелой? Что вам от меня нужно? Если вы мне не скажете, я больше не буду отвечать на вопросы.

— Ханна, у меня есть новости, — ответил Ричер. — Связанные с Анжелой. И это не хорошие новости. Мы можем где-нибудь присесть?

Ханна сделала шаг назад.

— Кто вы?

— Меня зовут Ричер. Вы помните офицера Хервуда? Вы разговаривали вчера. Я не сомневаюсь, что он оставил вам свою визитку. Позвоните ему. Он поручится за меня.

Дверь закрылась, а через две минуты вновь открылась. Ханна жестом пригласила Ричера войти внутрь. Он последовал за ней и оказался в гостиной ее квартиры. Комната была просторной, обставлена мебелью из светлой древесины, обитой в нежных пастельных тонах. В углу были два низких книжных шкафа и небольшой телевизор. Вдоль овального обеденного стола со стеклянной столешницей выстроились белые кожаные стулья. В дальнем конце была кухонная часть, расположенная за барной стойкой с двумя высокими стульями рядом с ней. Ханна перешла гостиную и уселась на одном из них. Ричер последовал ее примеру и сел на другой.

Ханна оперлась локтем о стойку.

— Теперь вы скажете мне, что Анжела тоже мертва?

— Откуда вы знаете? — спросил Ричер.

— Хервуд сказал мне, что вы были полицейским. В армии. В дверь звонит полицейский. Сначала он спрашивает меня о ком-то, а потом заявляет, что приносит плохие новости. Не нужно быть гением, чтобы понять, в чем дело. Что случилось с Анжелой?

— Ее сбил автобус.

— Правда?

Ричер кивнул.

— Сожалею. Это был несчастный случай?

— Нет.

— Подождите! Она… она не…

— Она не прыгнула перед автобусом? Верно.

— Ее убили? Это ужасно! Я говорила ей не ехать в Миссисипи. Люди там сумасшедшие, знаете ли.

— Это случилось здесь, в Герардсвилле.

— Нет! Не могу поверить! Когда?

— Вчера.

— Что Анжела делала вчера в Герардсвилле?

— Полиция считает, что она приехала повидаться с Сэмом.

— Почему? Он помогал ей с этой бухгалтерской проблемой, но по телефону или по электронной почте. Анжеле не нужно было проделывать весь этот путь.

— По словам полицейских, между ними что-то было.

— Что… отношения?

Ричер кивнул.

Ханна покачала головой.

— Это абсурд!

— Вы уверены?

— Тысяча процентов. Знаете, во-первых, если бы он сам проявлял интерес к какой-нибудь женщине, он бы мне сказал. А во-вторых, если бы Сэм искал близости, он бы обратился к кому-то вроде вас, а не к Анжеле.

— Люди вокруг него знали о его предпочтениях?

— Он работал в тюрьме. Это началось, когда ему было восемнадцать. Тридцать лет назад люди скрывали подобные вещи. Особенно в такой рабочей среде, как у него.

— Поэтому вы развелись?

— Поэтому мы поженились. В то время все было по-другому. Для нас обоих. Мы работали вместе. Он был надзирателем. Я работала в благотворительной организации, которая помогала бывшим заключенным адаптироваться к жизни на улице. Это было логично. Но постепенно отношение общества изменилось. Стало лучше. По крайней мере, мы так думали.

— Понимаю. Но есть кое-что странное. Я видел много писем, которые Сэм и Анджела обменивались в течение нескольких недель. Они договорились о встрече вчера.

Анджела встала.

— Вы взломали электронную почту Сэма?

— Нет. Я видел записи, присланные работодателем Анжелы.

Ханна на мгновение задумалась.

— Сэм вчера не был на работе. Он сказал, что взял выходной. Если Анжела была в городе, то самое время для встречи. Но не более того. Поверьте мне.

— А письма, которые я видел?

— Возможно ли, что кто-то выдал себя за Сэма в интернете, чтобы заманить сюда Анжелу? Что если они хотели ее убить? Педофилы делают это постоянно. С детьми, я имею в виду. А Анджела знала Сэма. Она доверяла ему. Кто-то мог бы легко использовать его личность, а не придумывать новую, чтобы Анджела приехала в город.

— В теории это звучит хорошо, но не сходится. Анджела инициировала эту встречу. Она хотела разжечь былую страсть.

— Нет никакой страсти. И не может быть.

— Возможно, эта бухгалтерская проблема, которую они обсуждали, оказалась более серьезной, чем ожидалось. Возможно, они назначили встречу, чтобы проанализировать ситуацию. Что, если Анджела привезла документы, чтобы показать Сэму? Или какие-нибудь улики? Но кто-то понял и решил их остановить. Поэтому он заменил настоящие письма фальшивыми.

— Кто мог это сделать?

— Коллега, совершивший злоупотребления. Босс брал взятки. Поставщик, который украл деньги у работодателя Анжелы. Кандидатов много.

— Хорошо, — пожала плечами Ханна. — Но я не уверена, что кто-то написал эти фальшивые электронные письма. Зачем ему беспокоиться? Почему бы просто не стереть настоящие?

— Чтобы подстраховаться. Последнее поддельное электронное письмо от Анджелы предполагает, что если Сэм не ответит ей взаимностью, она покончит с собой. Тот, кто толкнул ее под автобус, позаботился о том, чтобы создать иллюзию того, что она сделала это по своей собственной воле. Поэтому полиция не желает расследовать дело более подробно.

— Если бы у Сэма не было сердечного приступа, он бы встретился с Анжелой. Подождал ее какое-то время. А когда она не появилась и он узнал бы, что она покончила с собой, что бы он сделал? Решил бы, что стресс от всего этого стал для нее слишком сильным? Может быть.

— Ханна, вы не замечали, что какой-нибудь незнакомец ошивался здесь в последние дни? Кто-то, кого вы видели в первый раз? В воскресенье или понедельник? Может, он сидел в машине.

— Подождите минутку… я все еще размышляю над вашей идеей. Это может сработать. Это стоит обдумать. Сэм мог бы предположить, что смерть Анджелы была самоубийством. Тем более, что он не видел доказательств, которые она принесла. Он также не узнал бы о поддельных электронных письмах, так как они не появились бы на его компьютере. Сэм, конечно, не получил их, так как в противном случае он бы задался вопросом: «Что, черт возьми, здесь происходит?»

— Он не получал фальшивые электронные письма, но что случилось с настоящими?

— Думаю, они должны быть в его компьютере.

— У вас есть ключ от его квартиры?

— Конечно. Зачем?

Ричер встал.

— Мне нужно увидеть этот компьютер. Прямо сейчас.

16

Рука Ханны дрожала, пытаясь засунуть ключ в замок квартиры Рота.

— Простите, — сказала она. — Я здесь впервые с тех пор, как…

— Все в порядке, — ответил Ричер. — Вам не обязательно входить.

— Нет. — Ханна на мгновение закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Я сделаю это. Из-за Сэма. Если кто-то убил его подругу, он не хотел бы, чтобы люди думали, что это самоубийство. У Анжелы… был ребенок. А Сэм был тюремным надзирателем и не хотел бы, чтобы убийца остался на свободе.

Гостиная в квартире Рота была такой же, как у Ханны. Даже мебель была того же типа, хотя и на десяток лет старше, более изношена и в более бедной цветовой палитре. Телевизора не было, а верхняя полка одного книжного шкафа была уставлена фотографиями, помещенными в рамку. Ричер почувствовал запах ароматных палочек откуда-то, но в тот же момент кожа на его спине встала дыбом, что происходило всякий раз, когда он обыскивал дом жертвы.

Ханна пошла к кухонному боксу, но у книжного шкафа остановилась. Посмотрела на фотографии. Все они были с ней. На каждой из них Ханна носила одно и то же кимоно. На первой фотографии ее пояс был белым, а на последней — коричневым. Ханна потянулась и перевернула все фотографии лицом вниз.

— Не могу поверить, что он сохранил фотографии, — сказала она, усмехнувшись и вытерла слезу, которая текла по ее лицу. — Сэм знал, что я их ненавижу.

— Вы все еще тренируетесь? — спросил Ричер.

— Очень редко, — покачала головой Ханна. — Нет, с тех пор, как я сюда переехала. Я и начала только для того, чтобы мы могли вместе ходить в спортзал. Тренировки были такими скучными. А Сэм всегда предлагал мне двигаться дальше.

На ее щеке перекатилась еще одна слеза. Она моргнула, прошла через гостиную и пошла по коридору с еще тремя дверями. Первая была приоткрыта. Ханна открыла ее до конца и вошла в спальню Рота. Комната была маленькая. Порядок. Безликая. Кровать была заправлена. Не было видно грязной одежды. На полу не было обуви. На стенах не было картин. Всего одна книга на тумбочке и стакан воды. Жалюзи были опущены. Зеркальные двери шкафа были закрыты. В дальнем углу был небольшой стол. Он был изготовлен из металла и дерева и, казалось, мог складываться, когда не использовался. Не было стула.

— Это не очень большой офис, — заметила Ханна, взяла серебристый ноутбук со стола и села на кровать. — В другой комнате полно утяжелителей и тренажеров. Они были для него важнее.

Ханна открыла ноутбук и ввела какие-то команды, и ее указательный палец скользнул по маленькому прямоугольнику под клавиатурой. Через две минуты она повернула экран так, чтобы Ричер увидел его.

— Странно, — сказала Ханна. — Я не могу найти никаких писем от Анжелы. Есть много сообщений от других людей, даже куча спама, от которого он не избавился. Но ни одного сообщения от Анжелы. Даже много лет назад. Ни одного. Ни в одной папке. Даже в мусорке. Странно, потому что Сэм хранил удаленные сообщения в мусорном ведре в течение недели. Но я проверила и там.

— А письма от Дэнни Пила?

Ханна постучала по клавиатуре и через минуту кивнула.

— Несколько. В основном, до того, как Дэнни уехал.

— Что случилось с сообщениями от Анжелы?

— Должно быть, Сэм нашел способ полностью стереть их. Прямо сейчас. Но я не понимаю, как он это сделал.

— Может ли специалист восстановить их?

— Возможно… я не знаю.

— Вы можете сказать, удалил ли он их сам?

— Никто другой не имел доступа к его компьютеру. Он не выносил его из дома. Это хоть и ноутбук, но Сэм купил его только потому, что он не занимает места, а не для того, чтобы носить его туда-сюда.

— Возможно ли, что электронные письма были стерты удаленно?

— Я не знаю. Я не специалист. Я предполагаю, что они могли удалить их с центрального сервера. Но после того, как Сэм перевел их в мусорное ведро? Возможно, это сделал хороший хакер. Это определенно не под силу обычному человеку.

— Вы не замечали незнакомца, который в последние дни бродил вокруг? Машины, которые вы раньше не видели?

— Вы снова задаете тот же вопрос. Вы думаете, что кто-то проник в дом после смерти Сэма и удалил электронные письма с его компьютера?

Ричер не ответил.

— О! — воскликнула Ханна и медленно закрыла компьютер. — Нет. Думаете, его убили? Как Анжелу? Не может быть!

— Анжела была убита, когда шла на свидание с ним. Тайное свидание. Вероятно, у нее были важные доказательства, чтобы показать ему. Даже если бы Сэм поверил, что ее смерть была самоубийством, он бы все равно увидел бы электронные письма, которые прислала ему Анджела. Он знал, что что-то происходит. Он знал, какие материалы она ему принесет. Это сделало его мишенью.

— Нет. Его смерть была вполне естественной. Помните, я видела его… я нашла его.

— Инфаркт можно легко спровоцировать. Есть лекарства, химикаты.

— Не в этом случае. Потому что знаете, что самое печальное? Когда я увидела его, я совсем не удивилась.

— Я слышал, Сэм был здоров. В отличной форме, по словам Хервуда.

— Да, Сэм много тренировался, слишком много. Но это был его способ справиться со стрессом. Его здоровье было не таким уж хорошим. Совсем нет.

— У Сэма был стресс, да?

— Его работа была полна напряжения.

— Но он делал эту работу в течение тридцати лет.

— И напряжение нарастало.

— Почему?

— Понятия не имею.

— Новый босс? Увольнение персонала? Дисциплинарные взыскания?

— Ничего подобного. Сэм просто… у него были проблемы. Он не говорил о них, но я знала его слишком хорошо. Я заметила эти знаки. Он плохо питался. Он плохо спал. Он слишком много тренировался. Он достиг предела своих возможностей. Я должна была сделать что-то еще, чтобы помочь ему. Сердечный приступ был неизбежен, я это знала.

— Сэм был в состоянии стресса. При более сильном, чем обычно, стрессе. Но это не причина, по которой электронные письма Анджелы исчезли, не так ли?

— Возможно, они сделали это дистанционно, как вы и предполагали. — Ханна помолчала секунду или две, а затем нахмурилась и сказала: — Подождите минутку! В понедельник мы с Сэмом ужинали у меня. Я пыталась заставить его есть больше. Это не сработало. Он поел и поспешил домой. Чтобы тренироваться. Снова. Что еще ему оставалось делать? Я была недовольна, но поцеловала его на ночь, как всегда. У двери. А потом мне показалось, что я вижу машину. Да… я подумала, что это машина «Юбер», которая ждет кого-то, но было странно, что ее фары были погашены.

— Какого цвета была машина?

— Что-то темное. Может, черная.

— Марка? Модель?

— Я не уверена. Я плохо ее видел из-за пикапа Сэма.

Ричер на мгновение задумался. В то утро не было дождя. Накануне тоже. Однако он понятия не имел, какой была погода в понедельник ночью. Погода в тот день, когда Ричер приехал в город, была хорошей. Но он провел ночь с Александрой. В ее квартире. Его совершенно не интересовало время. Однако автомобиль, проведший столько времени в одном месте, должен был оставить какой-то след. Это стоило проверить. Вот почему Ричер сказал:

— Идем! Покажите мне, где была машина!

Когда Ричер последовал за Ханной наружу, солнце уже поднялось высоко в небо. Погода была теплой и ясной, в воздухе витал сладкий аромат всех цветов и кустарников, посаженных в кашпо и горшки вокруг зданий. Тени почти не было видно. Земля была сухой. И пыльной. Ни отпечатков подошв, ни следов шин. И не может быть.

Ханна пошла к противоположной стене и остановилась в том месте, где из кирпичной кладки выходила какая-то труба. Она была пластиковая, шириной семь-восемь сантиметров, и спускалась прямо вниз, прежде чем спрятаться в земле. Канализационная труба, предположил Ричер. Из прачечной, кухни или ванной комнаты.

— Машина была прямо здесь, — сказала Ханна. — У трубы. С этой стороны. — Она подошла к двери Сэма. — Даже если бы в ней был кто-то, он не мог бы наблюдать за квартирой.

Ричер стоял рядом с ней. И думал. У машин есть зеркала. А парень, который сбил Анжелу, был опытным. То же самое относится и к его другу, водителю. Как двое мужчин, которых Ричер встретил в том отеле с ананасом. Они знали, как важно оставаться незамеченными. Он собирался упомянуть об этом, когда увидел что-то на земле у ног Ханны. Участок там выглядел темнее остальных. Ненамного темнее. Разница была даже не в оттенке, а в его частичке. Но все же заметная. Более темное пятно начиналось у основания трубы и образовывало полукруг радиусом в один метр, который исчезал по направлению к периферии. Судя по всему, из трубы вытекала вода. Совсем немного. Этого недостаточно, чтобы превратить пыль в грязь. Не чувствуется и неприятного запаха химических веществ. Ничего, что требовало бы срочного ремонта.

Ричер присел на корточки и внимательно осмотрел влажный участок. Он был сравнительно ровным, но не совсем гладким. Его поверхность была изрезана. Возможно, песком и гравием, которые принес ветер. Но помимо обычных следов и царапин, вызванных естественным образом, Ричер также заметил геометрические узоры. Едва заметные, но все же их присутствие не вызывало никаких сомнений. Узоры шин. Широкие, как у роскошного седана.

— Вы можете это сфотографировать? — спросил Ричер и указал на следы.

Ханна достала свой телефон и сделала пять или шесть снимков.

— Вы действительно думаете, что за нами кто-то следил?

— Слишком рано говорить.

Ханна внезапно задрожала, несмотря на яркое солнце.

— Боже, я же их видела! Или, по крайней мере, их машину. А если они… потом… бедный Сэм…

— Не стоит ночевать у себя дома в течение нескольких дней. Вы можете погостить где-нибудь у семьи? У друзей?

— Нет. У меня нет ни родственников, ни близких. Я буду жить в отеле.

— Тогда пусть это будет в другом городе.

— Это слишком, — вздохнула Ханна. — Нет, все в порядке. Я справлюсь. Я лучше пойду собираться. А вы что будете делать?

— Я поговорю с Хервудом. Я попрошу его прислать сюда криминалистов.

Ханна сделала шаг к своей квартире, но остановилась и воскликнула:

— Черт! Посмотрите на это!

— Что?

— Почтовый ящик Сэма.

Ханна указала на почтовый ящик, расположенный на низком шесте рядом с парковкой Сэма. Он был довольно простой, из гофрированного листа в форме пресса, окрашенного в красный цвет, как его пикап.

— Что случилось?

— Он не закрыт должным образом.

Ханна была права. Дверца почтового ящика была едва приоткрыта.

— Сэм ненавидел это, — отметила Ханна и подошла к ящику. — Он всегда закрывал ее до конца и ругался с почтальоном, если он этого не делал. — Женщина сильно толкнула ладонью дверцу почтового ящика, и она закрылась, а затем схватила ее и открыла. — Мне лучше проверить, есть ли почта. Это может быть что-то срочное.

Ханна сунула руку в ящик и вытащила лист бумаги, который не был помещен в конверт, а просто сложен. Она посмотрела на Ричера, а затем развернула лист. Пригладила его. Прочитала. А потом она замерла с открытым ртом, лист выскользнул между ее пальцами и упал на землю. Ричер поднял его и увидел, что письмо не было адресовано и подписано. На листе было несколько строк, напечатанных на принтере:

Уиллис Парк, среда, 13:00. Скамейка под деревом. Принеси доказательства.

Если ты не появишься, твоя соседка окажется в больнице до восхода солнца.

Ричер вернул Ханне лист и сказал:

— Где находится Уиллис Парк?

— Недалеко от центра. — Голос Ханны звучал тихо и глухо. — В пятнадцати минутах отсюда… может быть… если человек спешит.

На листе было написано, что встреча в час. Часы в голове Ричера подсказали ему, что у него есть десять минут.

Хервуду и криминалистам придется подождать.

17

Небо постепенно прояснилось, и автобус «Грейхаунд» продолжал гудеть, бряцать и пылить по шоссе на восток. Он пересек остальную часть Аризоны, пересек юго-западную оконечность Нью-Мексико и въехал по диагонали в Техас. С каждым километром Джед Стармер все больше и больше привыкал к звукам, которые издавал автобус. И они стали все меньше тревожить его покой. А благодаря долгим часам, проведенным во сне, Джед начал испытывать все меньшую усталость. В конце концов, один эффект уравновешивал другой, а это означало, что ему потребовалось то же время, чтобы проснуться по прибытии в Эль-Пасо, что и в Фениксе.

Джед встал на рассвете, оглянулся и заметил вывеску на автовокзале. Он посмотрел на часы. Автобус прибыл точно по расписанию. Это означало, что они проведут в Эль-Пасо час и пять минут. Было время обеда, и у него не будет другого длинного перерыва, прежде чем они прибудут в Даллас рано утром следующего дня. А это означало, что он должен был выйти из автобуса и поискать что-нибудь поесть. Мальчик умирал от голода, но в то же время чувствовал себя бодрее по сравнению со своим предыдущим пробуждением.

Джед скользнул боком по сиденью и оказался в проходе. Некоторые пассажиры уже сошли и крутились вокруг автобуса, как будто задавались вопросом — что делать? Он ждал, пока пожилая пара медленно-медленно движется к двери, а затем последовал за ней. Внезапно он остановился. Его рюкзак пропал. Он не лежал у него на коленях или в объятиях. Джед не сделал этого, потому что не хотел быть похожим на маленького ребенка. Поэтому он оставил его на сидении рядом с собой. Перед сном. Но сейчас рюкзака не оказалось на своем месте. Его не было на сиденье. Его не было на полу. Его не было на багажной полке над головой. От него не осталось и следа. Он исчез.

Джед вспомнил молодого парня с автовокзала в Лос-Анджелесе. Тот, который был похож на серфера. Он нашел его билет, когда мальчик его уронил. Молодой человек предупредил его. Он посоветовал ему не выпускать рюкзак из рук. Пропустить руку между лямками во время сна. Джед должен был его послушать. Он должен был.…

В этот момент Джед увидел свой рюкзак. Он был вне автобуса. Его носил какой-то парень. Незнакомец быстро передвигался между стоянками автобусов. Подошел к выходу автовокзала. Джед побежал по проходу между сиденьями, но через секунду ему пришлось остановиться. Почти полностью. Пожилая пара все еще ковыляла перед ним. Медленно. Очень медленно. Как будто проводили эксперимент, как медленно может двигаться человек, не врастая ногами в пол. Джед торчал позади них, пока они не достигли двери. Старики медленно спустились по ступенькам, а мальчик вскочил и побежал к выходу. От человека с рюкзаком не осталось и следа. А потом Джед увидел его. В окне машины. Такси. Мужчина откинулся на заднее сиденье и сжал рюкзак. Его верхняя часть упиралась в боковое стекло.

Такси было не более чем в шести метрах от Джеда. Мальчик побежал к нему. Он замахал руками. Он кричал изо всех сил. Такси ускорилось. Джед бросился вперед. Крикнул.

Он продолжал бежать. Но такси двигалось все быстрее и быстрее и, наконец, скрылось от глаз Джеда.

Мальчик стоял на тротуаре, затаив дыхание. Он оказался совсем один в незнакомом городе, в сотнях километров от единственного места, которое он считал своим домом. Его мечта о новой жизни была разрушена. Его глаза были в слезах. Его пальцы искали монеты. Если бы найти хотя бы четверть доллара, он мог бы позвонить своей приемной матери. Попросить ее прийти и забрать его. Вернуть его. Спасти его.

Джед мог попросить ее.

Но откликнулась бы она… это был совсем другой вопрос.

Грейбер и еще четверо ждали целый час прибытия Эмерсона на склад в Чикаго. Все четверо были удивлены. Эмерсон редко опаздывал. Но и момент не был обычным. Грейбер кратко рассказал им, что произошло. Не все, конечно. Эмерсон был замкнутым парнем. Он не хотел выставлять напоказ грязное белье своей семьи. А Грейбер был амбициозен и не хотел подвергать риску свое привилегированное положение в организации. Поэтому он поделился с четырьмя только самым важным. Ровно столько, сколько нужно, чтобы они больше не задавали вопросов. И не начали нервничать и паниковать.

Когда Эмерсон вернулся домой, он обнаружил, что психическое состояние его жены было более тяжелым, чем ожидалось. Она заплакала и засучила кулаками по его груди. А потом она начала бросать и ломать все, что попадалось под руку. Обвинила его в том, что случилось с Кайлом. За провал лечения. Эмерсон не считал это справедливым. Нисколько. Он не заставлял Кайла пить. У него не было сигарет с марихуаной, и он не заполнял шприцы бог знает чем. Он просто хотел, чтобы его сын чувствовал себя хорошо. При больших затратах и немалых рисках.

Эмерсон призвал все свои силы, чтобы сохранить терпение, пока его жена не перебесится. Попытаться понять, что происходит. И ждать, пока успокоительные наконец подействуют на нее.

Эмерсон сел во главе старого стола и помолчал секунду-две, чтобы собрать свои мысли, а затем заявил:

— Спасибо, что пришли. Во-первых, я хочу, чтобы вы знали, что это не связано с нашей обычной деятельностью. Вопрос не служебный, а личный. Для меня. Если кто-то хочет уйти, он может сделать это прямо сейчас. Я не обижусь и не будет никаких последствий. Гарантирую.

Никто не двигался.

— Отлично, — продолжил он. — Вот план. Мы установили две точки контакта с этими мерзавцами. Во-первых, мы знаем, кто является лицом их организации. Мы с Грейбером пойдем к нему в гости. Мы попытаемся развязать ему язык. Убедим его поделиться подробностями их деятельности. Во-вторых, их корабль бросил якорь в двенадцати морских милях от побережья Джерси. Он не отплывет. Он не может отплыть. Важные шишки, вероятно, будут на его борту. Они решат, что там они в безопасности. Именно на корабле они хранят весь свой товар и оборудование. Что отлично подходит нам на данный момент. Пока никто из них не уйдет. Я хочу, чтобы все остальные пошли туда. Друг обеспечит самолет. Возьмите самое необходимое. Вам не нужно действовать с утонченностью. Начните с наблюдения с берега. Есть небольшая лодка, которая плавает между кораблем и берегом. Если кто-то попытается сбежать, перехватите лодку. Если они клиенты, отпустите их. Вы можете встряхнуть их изначально. Запугать их, чтобы убедиться, что они не вернутся. Если они не клиенты, нейтрализуйте их. Не нужно нежностей, но главное, чтобы они были живы, когда я приеду.

* * *

Уиллис Парк больше похож на площадь, подумал Ричер. Это действительно была площадь. Хорошая. Городские власти приложили немало усилий, чтобы сделать ее привлекательной для местных жителей. Место было чистым, окруженным очаровательными магазинами, кафе и ресторанами с вынесенными наружу столиками. В середине был фонтан, вдохновленный, вероятно, каким-то французским замком. Расход воды составил четверть номинального, что, вероятно, является результатом проблем с водоснабжением в городе. Между низкорослыми живыми изгородями были посажены яркие цветы, которые образовывали сложные геометрические формы. Были и скамейки. Они были сделаны из полированного бетона и расположены широким кругом, как числа на циферблате часов. Их было ровно двенадцать. Одна из них расположена рядом с деревом. Видимо, о ней шла речь в записке, оставленной в почтовом ящике Рота.

Ричер взял кофе в пластиковой чашке из самого неприхотливого заведения и медленно пошел к скамейке рядом с деревом. Он подошел к ней без десяти час, сел прямо посередине и ждал.

Без пяти час у фонтана появился мужчина. Он был ростом почти метр девяносто, широкоплечий, одетый в джинсы и белую футболку «Rolling Stones». Его волосы были коротко подстрижены, а глаза спрятаны за черными спортивными очками. Мужчина направился к скамейке Ричера, остановился и нахмурился, а затем двинулся вперед.

— Убирайся! — приказал он.

Ричер поднял левую руку и пошевелил пальцами.

— Правда?

Мужчина нахмурился еще больше.

— Убирайся со скамейки, придурок!

— Почему? Она твоя?

— Она мне нужна! Сейчас же!

— Есть еще одиннадцать скамеек. Сядь на одну из них.

— Мне нужна именно эта. Я не буду повторять. Отвали!

Ричер не пошевелился и не ответил.

Мужчина подошел еще ближе.

— Ты меня не слышал?

— Я прекрасно тебя слышал. Ты сказал, что не будешь повторять. Я думал, ты передумал. Если ты вообще можешь думать.

— Следи за тем, что говоришь! Ты начинаешь меня злить!

— А если я не буду следить? Что ты собираешься делать?

Мужчина повернулся, сжал кулаки, затем расслабил их и глубоко вздохнул. Наконец, он снова повернулся лицом к Ричеру и сказал:

— Слушай, у меня встреча здесь, прямо на этой скамейке. Через минуту. Это очень важно. Буду признателен, если ты пересядешь в другое место.

— У тебя свидание с Сэмом Ротом, — сказал Ричер.

Мужчина снова нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что у тебя нет встречи с Ротом. Больше нет. У тебя свидание со мной.

— Черт! Что здесь происходит?

— Изменение переговорных позиций. — Ричер постучал по гладкой бетонной поверхности рядом с собой. — Сядь и мы поговорим. Я попытаюсь найти решение, которое устроит нас обоих.

— Распечатка у тебя?

— Я оставил ее неподалеку. Я могу взять ее. Когда мы договоримся.

Незнакомец мгновение колебался, затем медленно повернулся и сел на скамейку. Он сел в самом ее конце, на бетонном боковом основании, как можно дальше от Ричера, а затем сказал:

— Мне нужно ее увидеть. Убедиться, что Рот изменил график в соответствии с нашими пожеланиями.

Ричер почувствовал движение за фонтаном. Оттуда появился еще один мужчина примерно того же роста, как и сидящий рядом с Ричером. Однако этот выглядел немного тяжелее. Он носил такие же очки и был одет почти так же, с той лишь разницей, что его футболка была без рукавов. Мужчина подошел к скамейке, затем остановился и театрально пожал плечами. Первый ответил на его жест и дал ему знак приблизиться.

Второй подошел к ним и остановился перед скамейкой. Лицо его покраснело, на лбу пульсировала выпуклая вена. Он посмотрел на своего друга и спросил:

— Что ты делаешь с этим бомжом? У нас есть работа!

— Спокойно. Сядь, — ответил первый. — Он здесь вместо Рота.

Новичок взглянул на свою обувь.

— Черта с два! Уговор был другой!

— Сделка изменилась, — вмешался Ричер. — Хотите изменить расписание?

— Ты знаешь, что мы хотим.

— Мистер Рот не убежден в необходимости изменения графика. Ваша задача — убедить меня в обратном.

— Ты спятил? — воскликнул новичок.

— Я бы так не сказал. Возможно, я немного эксцентричен. Но кто я такой, чтобы судить о подобных вещах? — Ричер постучал по полированному бетону с другой стороны. — Садись.

— Если ты не сошел с ума, то Рот определенно сошел с ума, — заявил новичок. — Если то, что у нас есть, выйдет на свет, ему конец. Его карьера катится к черту, и он это знает.

— То, что у вас есть — подделка.

— И что? Это выглядит вполне достоверно. В любом случае, вы сделаете его объектом расследования. И неважно, что они найдут. Что-то. Ничего. Что угодно. Пятно остается. Его карьера пойдет под откос.

— Может, ему все равно. Может, Рот готов к новому вызову.

— Ему не все равно.

— Правда?

— Ты блефуешь.

— Правда?

— Все равно, — возразил мужчина. — У нас есть страховка на случай, если Рот будет слишком глупым и откажется сотрудничать.

— Вы угрожали его бывшей жене, не так ли? — спросил Ричер.

Первый кивнул.

— Бывают несчастные случаи. Пожар дома. Или в установке электромобиля. Иногда это происходит даже тогда, когда хозяева находятся внутри.

— Я не люблю подонков, которые угрожают невинным людям, — объяснил Ричер. — Я должен сломать тебе ноги за эти слова.

— А может, мы сломаем твои, — вызывающе заявил мужчина.

Случайный свидетель заявил бы, что мужчина сам упал со скамейки. Он просто откинулся в сторону, упал на землю и остался лежать неподвижно с согнутыми ногами и вытянутыми руками. В той же позе, в которой он сидел на скамейке, но повернувшись на девяносто градусов. Случайный свидетель заявил бы, что Ричер вообще не двигался. И даже если он это сделал, его движение было больше похоже на нервный тик. Ничего сознательного. Просто непроизвольный спазм левой руки.

Ричер обратился к новичку.

— Переговоры окончены. Вы не получите измененного графика. И вы не будете шантажировать Сэма Рота. Вы не тронете Ханну Хэмптон. Ты меня понял?

Вена на лбу незнакомца снова запульсировала.

— Я понятия не имею, к чему ты клонишь, но тебе лучше сдаться. И уезжай из города. Как можно быстрее.

— Я уже планировал уехать из города. Но я знаю кое-кого, кто живет здесь и работает в полицейском участке. Бывший армейский коллега. Если о Роте всплывет какая-то ложь, он мне скажет. Если что-то случится с миссис Хэмптон, он мне скажет. А потом я вернусь. Я найду вас. И вы проживете худший день в своей жизни.

Случайный свидетель заявил бы, что в следующий момент произошло что-то странное. Новичок тоже упал со скамейки. Он также плюхнулся на бок и безвольно рухнул на землю, как зеркальное отражение своего приятеля. И опять же, случайный свидетель заявил бы, что Ричер вообще не двигался. Не сознательно. Просто еще один непроизвольный спазм.

На этот раз правой рукой.

18

Джед Стармер стоял на тротуаре. Он полез в карман и достал горстку монет. У него было три монеты по двадцать пять центов плюс мелочь. Всего чуть больше двух долларов. Однако Джеда не интересовала общая сумма. Главное, что он мог позвонить по телефону. Он мог бы выбраться из той каши, в которую влез. По крайней мере, он мог попытаться.

Джед предположил, что на автобусной станции «Грейхаунд» есть общественные телефоны, поэтому повернулся и пошел к ней.

Сначала он двигался быстро, но затем замедлился и начал оглядываться. Он был так сосредоточен на погоне за такси, в которое сел вор с рюкзаком, что не обращал внимания на улицы и здания. Тротуар, по которому он шел, был длинным и ровным, прямым, как свеча. Автобусная станция «Грейхаунд» располагалась спереди и справа. Слева возвышалось странное здание. У него были гладкие округлые стены, окрашенные в бледно-желтый цвет. И оно было высокой. У него не было окон, а верхняя часть, казалось, была обрезана под острым углом. Более высокая стена находилась ближе к Джеду, а крыша круто спускалась назад. Это навело его на мысль о торте или шляпе, которую какой-нибудь жрец мог носить в научно-фантастическом фильме.

Вдоль основания здания располагалось кольцо скульптур. Все они были сделаны из стали, имели округлые, переплетенные формы и сияли на солнце, как холодное пламя. Или лезвия ятагана. Они напомнили Джеду об одном месте в Лос-Анджелесе. Современный концертный зал. Он никогда не входил в него, но его фасад неизменно очаровывал его. Он также был сделан из полированной стали, и вся его поверхность была искривлена, как будто она находилась в процессе плавления. Как будто происходит локальный апокалипсис. Это было похоже на сцену из лихорадочного сновидения. Или это было признаком того, что Джед сходит с ума. Он всегда считал это здание жутким, пугающим. Как и все остальное в родном городе.

Если бы Лос-Анджелес действительно был его родным городом.

Ряд ступеней вел к открытой площадке, которая отделяла круглое здание от аналогичного, но более низкого и широкого. Джед поднялся по ступенькам. Он остановился на мгновение, а затем двинулся к противоположному концу. Там была низкая стена, вероятно, чтобы прохожие не падали на улицу. Джед разложил свои монеты на грубой бетонной поверхности, а затем положил в карман все, кроме трех, по двадцать пять центов. Три металлических круга. Потемнели от возраста. Потертые от использования. Безликие и скучные. Но, тем не менее, они обладали силой изменить его будущее.

Джед должен был принять решение. Он мог положить монеты в карман. Или опустить их в общественный телефон.

Он мог бы двигаться дальше. Или вернуться назад.

Устремиться к новой жизни. Или довольствоваться старой.

* * *

Пока Джед задавался вопросом, что делать с монетами, на обочине автовокзала остановилась полицейская машина. Из нее вышли двое полицейских, мужчина и женщина. Оба держали в руках одну и ту же фотографию. Женщина подошла ко входу автовокзала. Она обошла весь вестибюль, показав фотографию пассажирам, которые ели, гуляли или выходили из туалетов. Мужчина остался снаружи. Он обратил свое внимание на ряд автобусов. Его интересовал только один из них. Тот, который только что приехал из Лос-Анджелеса.

Когда полицейские проезжали автобусную станцию в Эль-Пасо, штат Техас, одна машина остановилась рядом с Уиллис-парком в Герардсвилле, штат Колорадо. Это был Додж Чарджер, совершенно базовая модель, без каких-либо дополнений. Хервуд оставил полицейскую лампу на приборной панели, вышел и пошел к единственной скамейке, расположенной рядом с деревом. Он остановился на мгновение и посмотрел на Ричера, а затем обратил свое внимание на двух мужчин, лежащих на земле. Они продолжали лежать, не двигаясь.

— Что случилось? — спросил Хервуд.

Ричер допил свой кофе и оставил чашку на скамейке.

— Они упали в обморок. Вот так, ни с того ни с сего.

— Правда?

— Они выглядели не очень хорошо. Похоже, их давление слишком подскочило.

— И ты совершенно случайно оказался здесь?

Ричер вытащил записку из кармана и вручил ее Хервуду.

— Они оставили ее в почтовом ящике Сэма Рота.

— Ты должен был позвонить мне и позволить разобраться с этим.

— Я подумал, что они могут быть связаны с Анжелой Сент-Врейн.

— Они связаны?

— Нет.

Хервуд посмотрел на часы.

— Ты хотя бы вызвал скорую?

Ричер покачал головой.

— Я искал мусоровоз, но мне не повезло. Похоже, они сегодня не вывозят мусор.

Хервуд вытащил свой телефон и нажал номер быстрого выбора.

Он дал поручение кому-то немедленно отправить скорую помощь и патруль, чтобы сопровождать потерявших сознание мужчин в больницу. Потом он сел на скамейку и спросил:

— Во что эти двое ввязались?

— Они пытались шантажировать Рота. По словам его бывшей жены, в последнее время он испытывал сильный стресс. Это объясняет, почему.

— Что они хотели от него?

— Изменить расписание дежурств. Возможно, чтобы они могли пронести что-то запрещенное в тюрьму, в которой они работают. Или чтобы помочь кому-то сбежать.

— Черт! Чем они шантажировали Рота?

— Ничего серьезного. Какие-то совершенно ложные обвинения. Они сами это признали. Но они могли бы создать ему проблемы. Если бы он не умер.

— Я выясню, что происходит.

— Не сомневаюсь.

— Я так или иначе разберусь, но я хочу, чтобы ты был честен со мной. Ты говоришь правду?

— О чем?

— Ты действительно думал, что эти двое имеют какое-то отношение к Анжеле? Или ты просто нашел записку и пришел сюда в поисках неприятностей? Потому что лично я не вижу никакой связи.

— Оказалось, что никакой связи нет. Это местная схема. Совершенно отдельная. Но вот что я думаю. У Анджелы не было никаких чувств к Роту. И это факт. Он был ее начальником некоторое время назад, и она обратилась к нему за помощью.

— Какой помощью?

— Какая-то бухгалтерская проблема, с которой она столкнулась на работе. Они обсуждали это по электронной почте. Это тоже факт. Теперь пришла очередь предположений. Я думаю, Анджела приехала в Герардсвилл, чтобы показать что-то Роту. Какие-то доказательства, связанные с нарушениями, которые она выявила. Думаю, ее убийца узнал о ее намерениях, но только после того, как она покинула Миссисипи. Вот почему они устроили ее смерть здесь. Они знали, где она будет. И когда.

— Это объяснило бы время и место, — сказал Хервуд, а затем указал на землю по обе стороны скамейки, — но не то, что общего у этих двоих могло быть.

— Этого было недостаточно, чтобы помешать Анжеле показать доказательства Роту. Они должны были забрать их. Кем бы они ни были. Поэтому они украли сумку Анжелы.

— Откуда они могли знать, что улики в сумке?

Ричер не ответил.

Хервуд нахмурился и продолжил:

— Возможно, они решили, что Анджела отправила их Роту по почте, прежде чем покинуть свой дом.

— И она бы поступила умно. Посылка находится в более безопасном месте в системе почтовой связи США, чем в сумке. Особенно, когда за тобой идут два убийцы.

— И вы решили, что это доказательство, о котором идет речь в записке?

— Я надеялся, что так и будет. Потому что тогда мы бы поймали пару пехотинцев и пошли бы дальше по цепочке. Это также означало бы, что смерть Рота не была случайной.

Хервуд задумался на мгновение.

— Человек может шантажировать только того, кто жив, но не того, о ком знает, что он убит. Думаю, Рот знал слишком много и без доказательств, которые принесла Анджела.

— Я тоже так думаю.

— Я позвоню коронеру. Я попрошу его проверить все известные препараты, которые могут спровоцировать сердечный приступ.

— Отправь еще компьютерщиков в квартиру Рота. Кто-то стер с его ноутбука все электронные письма между ним и Анжелой. Настоящие письма. Те, что нашел работодатель Анжелы, фальшивые.

— Я сделаю это.

— И проверь район за зданием, в котором жил Рот, на наличие следов автомобильных шин. Его бывшая жена считает, что видела машину, припаркованную там в понедельник вечером, незадолго до его смерти.

Хервуд покачал головой.

— Что? Ты ей не веришь?

— Дело не в этом. Я вспомнил, как злился босс, что я хочу расследовать смерть как убийство. А теперь мне придется сказать ему, что речь идет не об одном, а о двух случаях.

— Я предложу тебе кое-что, что подсластит горькую таблетку. Ты можешь сказать ему, что я уезжаю из города.

— Правда? Когда?

— Прямо сейчас, — встал Ричер.

— Почему? Ты закончил?

— Я только начинаю, — улыбнулся Ричер.

Джед Стармер так долго сидел на стене, что солнце, наконец, переместилось по небосклону и погрузило место вокруг него в глубокую тень. Мальчик посмотрел на часы. Автобус уезжал через десять минут. Он не мог больше откладывать. Он должен был принять решение.

Вперед? Или назад?

Подняться? Или позвонить?

Джед не знал, что делать. Паника сжала его горло и начала душить. Он не мог дышать. Но только на секунду или две. А потом он как будто проглотил свой страх. Он уже прошел долгий путь. Совсем один. Не нуждаясь ни в чем. Если он продолжит идти, то останется один только на пару дней. Даже меньше. Он бы продержался без сменной одежды. Потеря рюкзака была, конечно, неприятной, но это не было катастрофой. У него не было причин сдаваться. У Джеда все еще была зубная щетка. И триста долларов.

Он встал. Он схватил монеты и бросил их в карман. Единственное, чего у него не было, — это времени. Он должен был купить что-нибудь поесть. Он умирал от голода, но еда могла подождать. У этого была и хорошая сторона. Это позволит сэкономить деньги и продержаться дольше. Пока он не прибудет в Даллас. Он бы продержался до тех пор. Он привык голодать. Это было единственное, за что он мог поблагодарить свою приемную мать.

Джед побежал по ступенькам и пробежал расстояние до автовокзала. Он влетел в вестибюль, проложил себе путь среди медленно движущихся пассажиров, но остановился, прежде чем выйти на стоянку. Он заметил торговый автомат, примыкающий к противоположной стене. Рядом с общественными телефонами. День был жаркий. Еще жарче, чем привык Джед. Он бежал под палящими лучами солнца. А автомат был полон всяких напитков.

Путешествовать без еды было одно. Но вода — совсем другое. Джед прочитал где-то, что недостаток воды отрицательно сказывается на здоровье. Влияет на внутренние органы. Причиняет постоянный вред. Джед не хотел начинать свою новую жизнь слабым и болезненным. Но он не хотел пропустить автобус. Двери закрывались незадолго до того, как наступало время отъезда. Он видел, как это происходило в Лос-Анджелесе, целую вечность назад. Вообще-то, вчера. Джед посмотрел на часы. Он считал, что риск того стоит. Вытащил из кармана горсть монет. Он засунул их одну за другой в отверстие автомата, не отрывая взгляда от суммы дисплея. Потом он схватил бутылку и побежал в автобус.

Джед поднялся по ступенькам на одном дыхании, и двери автобуса закрылись с шипением, прежде чем мальчик прошел пару шагов по проходу. Он уселся на своем старом месте. Прислонился к окну. И вдруг почувствовал себя беззащитным без своего рюкзака. Уязвимым. Ему не хватало ощущения, которое давала ему возможность положить его на колени. Джед отдал бы все, чтобы снова обнять его, не заботясь о том, будет ли он похож на ребенка или нет.

— Привет, приятель!

Джед подпрыгнул от удивления. Кто-то сидел рядом с ним. Слегка неряшливый и потрепанный молодой человек, возможно, лет восемнадцати. Джед узнал его. Он сел на автобус еще в Лос-Анджелесе. Он сидел где-то сзади. Сначала Джед решил, что молодой человек путешествует с компанией, но теперь он не был уверен.

— Что происходит? — спросил молодой человек.

— Ничего, — ответил Джед.

Незнакомец подошел к нему.

— У тебя проблемы?

— У меня? Нет. Почему?

— Полиция ищет тебя?

Джед чувствовал, что стальной пояс сжимает его грудь. И сердце колотится.

— Полиция? Конечно, нет. Зачем им искать меня?

— Все в порядке. Ты можешь мне сказать. Так вот почему ты поднялся в последний момент? Ты ждал, пока копы уйдут, да?

— Они были здесь? В автобусе?

Молодой человек кивнул.

— Я понятия не имел. Я просто… задержался.…

— Да, — подмигнул молодой человек. — Задержался. Я на твоей стороне.

— Хорошо, копы были здесь. Но они не искали меня.

— Ты уверен? Потому что у них была фотография. Старая. Четыре или пять лет назад. Но парень на ней определенно был похож на тебя. Думаю, никто другой не увидел эту связь. Приехал новый водитель, а эти старики в автобусе, должно быть, полусонные. Но я оцепенел.

Джед сглотнул с усилием.

— И что они сказали?

— Не волнуйся. — Молодой человек похлопал Джеда по плечу. — Я сказал, что не видел тебя.

— Спасибо, — ответил Джед и наконец-то смог вздохнуть.

— Все в порядке. — Молодой человек задумался на мгновение и продолжил: — Эй, у меня возникла идея. Может, угостишь меня завтраком? Когда мы приедем в Даллас?

— Угостить тебя завтраком?

Джед задумался о деньгах, которые у него остались. Мальчик не испытывал особого желания тратить их на вещи, которые не попадали в категорию «крайне необходимых». Но потом ему пришло в голову, что парень рядом с ним мог спокойно набрать 911. У него, вероятно, был мобильный телефон. И даже если бы он не позвонил сейчас, до Далласа было еще семь остановок, где обязательно были бы общественные телефоны. Поэтому Джед с усилием улыбнулся и ответил:

— Конечно. С удовольствием.

— Отлично! — Молодой человек встал, вышел в проход и пошел на свое место. — Я всегда голоден в долгом путешествии. Увидимся позже.…

19

Почти в двух тысячах километров отсюда, в Уинсоне, штат Миссисипи, пришло время Кертису Ривердейлу взяться за работу.

Ривердейл был своеобразной аномалией в корпоративной структуре «Минервы». Посторонний. Искусственный придаток команды. Что было необычно, потому что в момент смены собственности он работал на должности надзирателя. Стандартная процедура «Минервы» требовала переназначения всех надзирателей, назначенных на эту должность ранее, после покупки тюрьмы. Поэтому Ривердейлу пришлось оказаться на какой-то незначительной низкооплачиваемой должности. Скука и унижение заставили бы его искать другую работу. А если бы он начал создавать проблемы, новые боссы быстро бы уволили его, как это сделали с третью его бывших коллег.

Процесс начался как обычно. Начальство назначило несколько новых надзирателей. Зарекомендовали себя сотрудники «Минервы», переведенные из других ее тюрем. Отлично подготовлены, чтобы занять место уволенных. В это же время появился и новый руководитель. Высокий, худощавый мужчина сорока лет, который одевался как банкир и говорил как радиоведущий. Он вел себя обычным для каждого нового босса способом, чтобы показать всем, как сильно он разбирается в работе. Однако новый главный надзиратель не арендовал жилье в Уинсоне. Он стал слишком часто болеть и проводить больше времени в больнице, чем на работе. Через полгода он все бросил и ушел. Ривердейл воспользовался его отсутствием и взял дело в свои руки. Он доказал, что незаменим. Гибкий. Сдержанный. Способный вписаться в стиль работы «Минервы» таким образом, которого Хикс никогда не ожидал от сотрудника, оставшегося от прежней структуры.

Некоторые компании, которые занимались управлением тюрьмами, управляли вверенными им объектами, как если бы они управляли супермаркетами. Они сокращали расходы и предлагали дешевый продукт. В «Минерве» так не поступали. Хикс и Брокман следовали другому подходу с самого начала. Они считали себя наследниками пионеров и золотоискателей Дикого Запада. Их цель была та же. Отделить золото от грязи. С той разницей, что они не использовали лопаты, ведра и сита. Нет, у них была система, которую они разработали сами. Усовершенствовали. И они использовали ее для просеивания непрерывного потока заключенных, обеспечиваемых властями штата, с которыми они заключили контракты.

Процесс начался с осужденных впервые. Новички. Юристы проверяли их дела. Бухгалтеры проверяли их финансы. Генеалоги отслеживали их генеалогические деревья. Затем заключенные сдавали тесты для определения их способностей и склонностей. Так отбирались те, кто обладал талантом в какой-то области. Психологи оценили их качества. Выбирали наиболее подходящих. Остальные проходили медицинское обследование вместе с другими заключенными. Сотрудники «Минервы» подвергали их всевозможным обследованиям и даже назначали лечение в случае необходимости. Наконец, после того, как каждый заключенный был обследован, изучен и классифицирован, руководители «Минервы» определяли, в какую именно тюрьму его отправить.

Судимость первой категории заключенных могла быть отменена либо в целях пиара, либо в целях получения прибыли. Они равномерно распределялись в тюрьмах «Минервы». Вторая категория заключенных не могла похвастаться каким-либо потенциалом. Они были самой большой группой. И обеспечивали средства для существования корпорации. Большинство из них отправлялись в старые тюрьмы «Минервы», но некоторые приезжали и в Уинсон. Третья категория была меньше. И самая интересная. Все ее члены оказались в Уинсоне. Четвертая категория была еще меньше. Она была не совсем… интересной. Она была очень выгодной, прибыльной. Иногда в нее попадал только один человек, иногда двое, а иногда — ни одного.

На тот момент в четвертой категории был единственный заключенный. Он был помещен в одиночную камеру в блоке S1. Это было место, где руководство изолировало определенных людей. Но они не делали этого постоянно, поэтому блок S1 использовался только время от времени. Ривердейл начал свой путь именно отсюда. Он должен был многое сделать. Организовать персонал. Заниматься производством, упаковкой, дистрибуцией. Чтобы весь комплекс работал как по нотам.

Но это произошло бы только в том случае, если бы события пятницы развивались по плану. В противном случае это место было бы законсервировано. Бессрочно. И большая часть сотрудников «Минервы» была бы перенаправлена в другие тюрьмы. Где они оказались бы по другую сторону решетки.

Джек Ричер покинул Герардсвилл, штат Колорадо, пешком, так же, как прибыл два дня назад. Пока он шел, он думал о том, как лучше всего достичь своей цели. Уинсон, Миссисипи. Он никогда не слышал об этом месте, пока не прочитал его на водительских правах Анджелы Сент-Врейн. Он намеревался зайти в Публичную библиотеку Герардсвилля, чтобы узнать о нем больше, но, сидя на скамейке в парке, Хервуд достал свой телефон и вызвал на экран карту. Обычная многоцветная карта с клубком дорог и всевозможными обозначениями на маленьком поцарапанном экране. Но этого было достаточно, чтобы Ричер мог видеть, где находится город. В самой периферии штата, миниатюрная точка, расположенная на широком изгибе на восточном берегу реки Миссисипи.

Поездка в Уинсон не была бы проблемой. Однако Ричер беспокоился о том, сколько времени это займет. Он думал о двух жертвах. Это означало, что на свободе остается по крайней мере один убийца. Хотя бы с одним сообщником. А след остывал с каждой минутой. У Ричера было достаточно энергии. И денег в кармане. Но недостаточно времени.

Справа от него возвышались стремящиеся к ясному голубому небу горы. Солнце розовело и начало спускаться к самым высоким вершинам. Было еще тепло, но тень Ричера становилась длиннее и начинала танцевать на неровном освещенном асфальте. Ветра не было. Царила тишина. С тех пор, как он покинул город, его не обогнал ни один автомобиль. Ни одного фургона. Ни одного грузовика. В других обстоятельствах Ричер наслаждался бы одиночеством. Но не сегодня. Это просто делало его еще более нетерпеливым.

Ричер ускорил шаг, и через тридцать секунд он услышал какой-то шум за спиной. Двигатель пикапа. Мощный дизель, дребезжащий как товарный поезд. Ричер оглянулся и увидел, как пикап направляется к нему. Автомобиль был красным, с темными стеклами и большим количеством хрома. Ричер видел его раньше. Он остановился, встал на обочине и ждал, пока машина поравняется с ним.

Пикап резко остановился, мгновение покачался на рессорах, после чего переднее правое окно опустилось вниз. За рулем сидела Ханна Хэмптон. Ее правая рука лежала на руле. Она улыбнулась, посмотрела на Ричера и сказала:

— Открой дверь.

Ричер схватил ручку и открыл дверь, насколько позволяли петли.

Улыбка исчезла с лица Ханны. Она подняла левую руку, которая до этого была скрыта между бедром и дверью водителя. У нее был пистолет. Компактный, черный. Шириной не более двух с половиной сантиметров, с восьмисантиметровым стволом. Общая длина пятнадцать сантиметров. Зиг Р365, подумал Ричер. Он никогда из такого не стрелял. У него никогда не было такого. Эти компактные пистолеты стали популярными после того, как Ричер ушел из армии. Тогда все сходили с ума по моделям, которые можно было носить скрытно. Однако Ричер читал об этом и знал, что это серьезное оружие.

Ханна направила пистолет на грудь Ричера:

— Не двигаться!

Постоянный клиент. Святой Грааль любого бизнеса. Человек, который не вызывает вопросов или сомнений. Человек, которому нельзя отказать.

Лев Эмерсон рассчитывал на то, что люди, которых он преследовал, управляют своей организацией, как любым законным бизнесом. Просто не совсем обычным. Он не знал ее названия. Она не рекламировала себя. У нее не было логотипа, насколько Эмерсон знал. Или сайта. Или банковского счета для платежей онлайн. Она не поддерживала страницы в социальных сетях. У этой организации был только один сотрудник по связям с клиентами. И корабль. Последнее прибежище отчаяния. Это было место, куда люди шли, чтобы получить то, что они не могли получить в другом месте.

Во время своего предыдущего приезда сюда Эмерсон заплатил наличными соответствующему сотруднику. Это был единственный раз, когда он так поступил. Чтобы посадить Кайла на борт корабля. Кайл был в отчаянии. Но он не получил того, в чем нуждался. Он получил то, что убило его.

Когда он приехал сюда, Эмерсон заплатил много денег. Ошибка, которую он не повторит. Продолжение отношений с этими людьми тоже было бы ошибкой. Но если бы сотрудник клюнул на приманку, он, а не Эмерсон, допустил бы ошибку. Это точно. Сотрудник допустил бы ошибку. Работник и люди, на которых он работал. И самое главное, люди, которые их снабжали. Главный источник той штуки, которая убила Кайла. Потому что Эмерсон хотел не просто отсечь конечность зверя. Нет, он хотел убить самого зверя. Уничтожить последнюю клетку его тела.

Если бы служащий клюнул на приманку.

Эмерсон вздохнул и нажал клавишу отправки. Его ноутбук издал тихий звук. Сообщение исчезло с экрана. Он представил его как поток единиц и нулей, который плавает по интернету как шарик флипера и отскакивает то от одного, то от другого неотслеживаемого сервера по всему миру. Возможно, он уже достиг своей цели. А может и нет. Может быть, уже прочитано. А может и нет. Возможно, это звучало убедительно для того сотрудника. Взывая к его жадности. Чтобы у него не возникло подозрений, вызванных столь быстрым возвращением на рынок недавнего клиента.

А может и нет.

Джек Ричер давно потерял счет тому, сколько людей направляли на него оружие за эти годы. Часто люди с пальцем на спусковом крючке были в ярости. Или испуганы. Или полны решимости. Или возбуждены. С облегчением. Иногда они даже вели себя спокойно, хладнокровно, профессионально. Однако Ричер никогда не видел такого выражения, как у Ханны Хэмптон. Она выглядела обеспокоенной.

— Прости, — сказала она. — Все мое существо… или, по крайней мере, девяносто девять процентов, думает, что я ошибаюсь. Что я сумасшедшая. Но я должна знать наверняка.

— Что?

— Почему ты пришел к двери Сэма?

— Я сказал тебе, почему.

— Ты рассказал мне историю. Откуда мне знать, что это правда?

— Ты говорила с Хервудом? Он подтвердил это.

Ханна покачала головой.

— Он подтвердил, что́ ты делаешь. Ты расследуешь убийство Анжелы. Но ты не объяснил, почему ты это делаешь.

— Я помогаю ему.

— Но почему?

— Анджела была убита. Сэм тоже. Кто-то должен что-то с этим сделать.

— Точно. Полицейские должны что-то с этим сделать. Как Хервуд. Это его работа, а за его спиной всё полицейское управление. Зачем ему твоя помощь?

— Он сталкивается с некоторыми… институциональными трудностями.

— Например?

— Неважно. Главное в этом деле — хочешь ли ты, чтобы убийца Сэма остался на свободе. Если не хочешь, опусти пистолет.

— А если это не так просто?

— Нет, все очень просто.

Ханна замолчала, но не опустила пистолет. Вскоре она продолжила:

— Вот что меня беспокоит. В моей голове есть голос, который отказывается молчать. Он постоянно повторяет, что ты единственный, кто знает, что Анжела была убита. Ты единственный, кто знает, что у Сэма не было сердечного приступа. Ты единственный, кто допустил возможность того, что Анджела отправила Сэму какую-то секретную информацию. И ты единственный, кто ищет эту информацию.

— Именно поэтому Хервуду нужна моя помощь.

— Если нет другого объяснения.

— Нет.

— Если бы ты нашел доказательства в квартире или почтовом ящике Сэма, что бы ты сделал?

— Я собирался отдать их Хервуду.

— Правда ли это? Вот в чем вопрос.

— Думаешь, я бы оставил их при себе?

— Вполне возможно. Ты должен это признать. У тебя здесь нет полномочий. Ты не играешь никакой официальной роли.

— Думаешь, я убил Анжелу? И Сэма? Это главное?

Ричер не сводил глаз с указательного пальца Ханны, который лежал на спусковом крючке. Ее костяшки побелели. Но ее палец не дрогнул. Пока.

— Ты слишком много знаешь о смерти Анжелы и Сэма. И причины.

— Я почти ничего о них не знаю. Но всем, что я знаю, я уже поделился с Хервудом. Потому что я действительно помогаю ему. Позвони ему. Спроси его, правда ли это.

— Если ты помогаешь ему, почему ты уезжаешь из города? Ты нашел доказательства?

Ханна, казалось, только что заметила, что у него нет сумки. Ни рюкзака, ни чемодана. Его карманы также не были раздуты.

— Ты его уничтожил?

— Нет.

— Почему ты уходишь?

— Потому что я не смог найти его, и мне нужно найти его в другом месте.

— Где?

— В Уинсоне, Миссисипи.

— Где жила Анжела?

— Где она работала. Где она нашла проблему, которая привела ко всему этому.

Ханна на мгновение замолчала.

— Ты найдешь убийцу Сэма?

— Я постараюсь.

— Обещаешь?

— Даю слово.

— А оно что-то значит?

Ричер кивнул.

— Если ты найдешь убийцу Сэма, что ты сделаешь?

— Я дам ему шанс сдаться.

— А если нет?

— Это его проблема. Ханна, опусти пистолет.

— Хорошо. Я тебе верю. Думаю, да. И я очень хочу, чтобы ты нашел убийцу Сэма. Чем могу помочь?

— Ты можешь отвезти меня в Денвер. Там есть автовокзал «Грейхаунд».

Сообщение Льва Эмерсона пришло к его адресату. И почти мгновенно. Оно застало его в хорошем настроении. Доверчивом. Или жадном. Эмерсон не был уверен, в каком именно. Не то, чтобы ему было интересно. Главное, что они ответили. Без колебаний. Без задержек. Ответ был очень коротким. Час. Место. И дата.

Эмерсон прислал свое подтверждение. Встреча была назначена на следующий день. В десять утра.

Эмерсон посмотрел на Грейбера, который сидел напротив него, и сказал:

— Возьми бочку. Из больших. Нам нужно смешать одну смесь.

20

Кертис Ривердейл провел более часа в блоке S1. Он проверил, все ли готово к полудню пятницы. Оборудование. Правильные люди с соответствующими особыми навыками. Затем он подтвердил заказ на транспортировку. Именно эта часть плана беспокоила его больше всего. Она беспокоила его, потому что не находилась под его непосредственным контролем. В глубине души Ривердейл чувствовал желание руководить всей операцией. От начала до конца. В то же время, однако, он хорошо понимал важность разделения ее на отдельные этапы и сферы ответственности. Ривердейл знал, что лучше, чтобы никто в «Минерве» не знал, куда попадут посылки, которые они собирались отправить. А еще лучше было бы, если бы никто из конечных клиентов не знал, откуда поступает товар. Ривердейл не хотел, чтобы «Минерва» попала в неприятности, если кто-то на конце цепочки облажается.

Когда Ривердейл наконец остался доволен ситуацией в S1, он перешел к первому из трех блоков общего режима. Тот, где были размещены самые интересные заключенные. Ривердейл быстро шагал, но на полпути по дорожке вдоль высокого проволочного забора, которая соединяла два здания, он остановился на мгновение. Он кое-что понял. Если все пойдет по плану в пятницу, это будет первый случай, когда заключенного переводили из одной категории в другую. И последний, надеялся Ривердейл. Потому что это только увеличивает риски. А по мнению Ривердейла, излишних рисков всегда нужно было избегать.

Некоторые люди в рамках «Минервы» неверно истолковали его подход. Одним из них был Деймон Брокман. Он воспринимал это как свидетельство того, что Ривердейл слишком осторожен. Робкий. Даже трусливый. Брокман не понимал, что Ривердейл просто пытается выжить. У него были хорошие позиции в Уинсоне. И он упорно трудился, чтобы воспользоваться возможностями, которые предлагала ему работа. Ривердейл был готов защищать свое место. Делать все необходимое для того, спасти свою шкуру…

Если бы Брокман был более сообразительным, он бы посмотрел на ситуацию совершенно по-другому. Он собирался поговорить с главным надзирателем, которого привел на замену Ривердейлу. И если бы новый человек обратил больше внимания на еду, которую ему принесли из тюремной кухни. Если бы он почувствовал тонкий, едва уловимый аромат…

Еды, которую ему принесли члены старой гвардии Ривердейла.

Ханна Хэмптон ехала быстро. Агрессивно. Но многие автомобили, которые ехали по шоссе 25, двигались еще быстрее. И более неразумно. Ее постоянно обгоняли слева и справа. Прижимались к ее заднему бамперу. Ричер видел машины, развернутые в противоположном направлении. Машины с разбитыми передниками и задницами. Даже два джипа на полях у шоссе. Один из них перевернулся на крышу.

Ханна заметила его интерес к авариям и сказала:

— Наверное, недавно шел дождь. Местные жители не умеют водить машину под дождем.

— Но сейчас не идет дождь, — заявил Ричер.

Ханна пожала плечами.

— Я думала о том, куда ты едешь. Уинсон. Я понимаю, что это маленький городок. И очень далеко. Ты уверен, что сможешь добраться туда на автобусе?

— Возможно нет, но я все равно подъеду достаточно близко.

— Что ты будешь делать?

— Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю.

Ханна включила поворотник и перестроилась в правую полосу. Согласно придорожному указателю, съезд в центральную часть Денвера через два километра. Ханна притормозила, готовая съехать с шоссе. Однако через секунду она передумала, нажала на газ и вернулась в среднюю полосу.

— К черту! — воскликнула она. — Забудь про автобус. Я отвезу тебя в Миссисипи.

— Ты уверена? — посмотрел на нее Ричер. — Это почти две тысячи километров.

— В чем дело? Это пикап Сэма. Бак полон. Он заплатил за топливо. И он хотел бы, чтобы мы его использовали.

— Не думаю, что это лучшая причина.

— Она не единственная. Мне все равно придется уехать из города на некоторое время. Ты сам мне это сказал. Уинсон не хуже, чем где-либо еще. Даже лучше. Когда мы приедем туда, я смогу увидеться с Дэнни Пилом. Рассказать ему лично о том, что случилось с Сэмом. Это предпочтительнее телефонного разговора. Кроме того, я смогу убедиться, что ребенок Анджелы в порядке.

— Ты знаешь, какой соседке она оставила ребенка?

— Нет, но Дэнни узнает.

Ричер задумался о конверте, который он видел в сумке Анджелы. Тот самый, который исчез сразу после ее убийства. Конверт был адресован Дэнни Пилу. Ричеру нужно поговорить с ним, чтобы узнать, на что наткнулась Анджела. И почему это было так важно. Человек, который хорошо знал Дэнни, был бы ему полезен. Это может сделать его более открытым для разговора. Ускорить начальный этап беседы, на котором обе стороны должны выстраивать взаимное доверие. Сделать весь процесс более эффективным. И не так запутаться.

— Хорошо, — ответил Ричер. — Благодарю.

— Очень приятно. — Ханна посмотрела на него и продолжила: — Есть еще вопрос. Чистое любопытство. Твой багаж. Что с ним случилось?

— Ничто.

— Да ладно! Ты можешь мне сказать.

— С ним ничего не случилось.

— Правда? Знаешь, что я думаю? Ты приехал в город. Ты встретил женщину. Вы провели ночь вместе. Может быть, даже несколько ночей. А потом ты ее разозлил. Или ты злоупотребил ее гостеприимством. Ты отказался уйти, несмотря на все ее намеки. Она потеряла терпение и выбросила твой багаж. Или она его подожгла. Да? Скажи, что она его сожгла. Пожалуйста! Я бы очень хотела знать.

— Хорошо. Женщина сожгла его.

— Правда?

— Нет.

— Тогда где твои вещи?

— Здесь. В кармане.

— Что может поместиться в кармане?

— Все, что мне нужно.

— Все?

— Все. На данный момент.

Бруно Хикс и Дэймон Брокман исходили из предположения, что в Уинсоне четыре категории заключенных. Они полагали, что это так, потому что они сами так решили. Оба понятия не имели, что категорий на самом деле пять.

Пятая категория — самая старая. Ей предшествовало несколько лет, когда «Минерва» взяла на себя управление тюрьмой в Уинсоне. Данная категория не была определена специалистами. В процессе не участвовали врачи. Психологи. Бухгалтеры. И, конечно же, адвокаты. Заключенные, попадавшие в эту категорию, были отобраны Кертисом Ривердейлом лично. Он полагался на свой многолетний опыт. На врожденную способность оценивать людей, читать их как открытую книгу. Замечать вещи, которые другие стараются хорошенько скрыть. Такие, как крайнее отчаяние. Чрезмерная жадность. Вещи, которые заставят заключенного попросить жену или иногда сестру прийти на свидание в день и час, которые определил Ривердейл. А потом он ждал, прижавшись лицом к бронированному стеклу, пока какой-нибудь охранник старой гвардии доставит женщину в кабинет Ривердейла. Где он по-своему интерпретировал идею супружеского визита.

Иногда — если Ривердейлу хотелось внести пикантную ноту — он приказывал привести и самого заключенного. Он велел привязать его наручниками к стальной трубе, установленной в коридоре именно с этой целью. И оставлял дверь приоткрытой. Едва-едва. Недостаточно широко, чтобы заключенный мог видеть, что происходит в комнате. Но достаточно, чтобы слышать звуки, которые шли изнутри. Которые ничто не заглушало.

У Ривердейла сегодня назначена встреча. С женой новичка. Он ждал ее с нетерпением. Если он будет доволен ею, он устроит еще одну встречу в пятницу днем, чтобы отпраздновать возвращение к нормальной работе.

Если все пойдет по плану.

Чем дальше они уходили от Герардсвилля, тем молчаливее становилась Ханна Хэмптон.

Сначала, после того, как она решила не оставлять Ричера на автовокзале, она была довольно разговорчивой. Она хотела узнать о нем все. Понять, что за человек ушел бы из армии, чтобы скитаться по стране, нигде не работая. Не имея дома, в который можно было бы вернуться. Не имея конечной цели. Или багажа. Она спросила его о его детстве. О его родителях. О брате. О том, что он чувствовал, когда умер каждый из них. Как отразилось на нем детство, проведенное на военных базах по всему миру. Ханна также допросила его по самым интересным делам, которые он расследовал. О самых неудачных. О тех, кто продолжал навещать его мысли. Ей было интересно, почему Ричер ушел из армии. Что он чувствует, когда плывет по течению уже тринадцать лет и рискует своей жизнью для совершенно незнакомых людей.

Ричер отвечал с удовольствием. Он в основном придерживался фактов. Они были в основном позитивными. Ричер много лет назад справлялся с негативными последствиями своей жизни. Разговор шел, колеса пикапа стучали по неровностям асфальта. Навигация в телефоне Ханны направила их на шоссе 70. Дорога простиралась перед ними, а горы за их спиной постепенно уменьшались в зеркале заднего вида и, наконец, исчезли в тумане вдалеке. Ханна двигалась на восток, пока Денвер не остался позади, а затем пересекла штат по диагонали, почти до его юго-западного конца. А потом снова повернула, на этот раз прямо на юг. Пикап пересек узкую полосу Оклахомы, которая отделяла Колорадо от Техаса, и направился вглубь Техаса.

Разговор начал замирать после того, как Ханна подняла вопрос о личной жизни. Ричер перевел разговор на ее отношения, и она рассказала ему о своем браке с Сэмом Ротом. Судя по всему, Сэм был хорошим парнем. Ханна рассказывала о ним множество забавных событий. Про их жизнь… и вместе, и не совсем. Некоторые воспоминания были очень милыми. Другие забавные. Третьи — сумасшедшие. Когда она рассказывала их, голос Ханны изменился. Он стал тише. Она говорила медленнее. В конце концов по ее лицу скатилась одинокая слеза. Только одна. Ханна смахнула ее, а затем повернулась к Ричеру со взглядом, который, казалось, говорил: твоя очередь.

Ричер ничего не сказал.

21

Дэймон Брокман не был из тех, кто легко меняет свое мнение.

Когда он впервые услышал, что кто-то, возможно, заглянул в конверт, который Анджела Сент-Врейн увезла с собой в Колорадо, он не увидел проблем. И продолжал не видеть. Но Брокман также был не из тех людей, которые сами дают основания для незаслуженной критики. По опыту он знал, что есть только одна вещь, которая хуже, чем ошибаться. Тебя обвинили в том, что ты ошибся. И было только одно, что было хуже, чем это обвинение. Если тебя предупредили о надвигающейся опасности. Публично. Тогда кто-то может сказать: разве я тебе не говорил? Особенно, когда этот человек — твой босс. Кто может наказать тебя за допущенную ошибку. И это наказание может повлиять на ваш карман. Поэтому, хотя Брокман считал, что шансы Ричера появиться в Уинсоне и создать проблемы склоняются к нулю, он решил действовать так, как будто опасность вполне реальна.

Во-первых, Брокман сместил время, когда надзиратели должны были занять позиции. Бруно Хикс приказал сделать это во вторник, шесть часов назад. Брокман изменил время.

Во-вторых, он добавил еще двух человек. Хикс приказал двоим следить за автовокзалом «Грейхаунд» в Джексоне. Брокман поставил еще парочку на остановке, с которой отправлялся местный автобус из Джексона в Уинсон. Многие люди для посещения тюрьмы использовали именно эту линию, что делало ее доступной для любого новичка в этом районе без собственного транспорта.

В-третьих, Брокман начал размышлять по принципу «что, если». Хикс уже пытался проанализировать все возможности, но Брокман предпочел ограничить их количество. Сделать ставку на одну лошадь, а не следить за тем, как весь табун мчится по полю. Поэтому он задался вопросом: что бы он сделал сам, если бы ему пришлось пересечь страну, но его средства ограничены. Ответ был очевиден. Он бы угнал машину. Это было безопаснее, чем путешествие автостопом. На дорогах было так много сумасшедших, для которых нищие и бездомные были просто добычей. Брокман знал это очень хорошо. Ведь «Минерва» зарабатывала кучу денег на таких людях после их осуждения и заключения в тюрьму.

Единственная опасность, связанная с угоном автомобиля, возникала из-за того, что — разве что вам сказочно повезет — владелец обязательно заметит ее отсутствие. И позвонит 911. А если копы тебя поймают, игра окончена. Чтобы снизить риск, вор должен сменить номера. Например, украсть номерные знаки у другого автомобиля. Но это также несло риски. Поэтому лучше всего было «клонировать» чужие номера. Или получить поддельные. Но это было проблемой для людей с ограниченными ресурсами.

Настроение Брокмана начало улучшаться. Угон автомобиля, несомненно, был лучшим вариантом, но Ричер вряд ли прибегнул бы к нему. Брокман снова впал в мрачное настроение. А потом вспомнил Кертиса Ривердейла. Про то, что он сказал. Что Ричер бывший военный полицейский. Отличный следователь. Ричер стал свидетелем смерти Анджелы Сент-Врейн. Он разговаривал с полицейскими в городе. Неудивительно, что он услышал местные новости и узнал о смерти Сэма Рота. Тогда он мог связать эти два события.

Не было никакой опасности, что Ричер найдет какие-либо улики, которые приведут его к «Минерве». Брокман был в этом уверен. Но была еще одна проблема. Мертвецы не могут сообщить в полицию, что машина была украдена.

Брокман достал свой телефон и набрал Род Мозли, начальника местного полицейского управления.

Мозли ответил после первого звонка.

— Что еще? Расскажи мне хорошие новости для разнообразия.

— Это Сэм Рот, — объяснил Брокман. — Тот урод, о котором мы позаботились в Колорадо. Меня интересует его машина. Марка и модель.

Ханна Хэмптон и Ричер ехали в пикапе Сэма Рота уже почти семь часов.

Почти за шесть из этих семи часов никто из них не сказал ни слова. Ханна оставалась сосредоточенной на вождении. Для нее это было полезно, так как отвлекало ее, помогало ей справиться с горем. Это было очевидно. В то же время Ричер не был сосредоточен ни на чем. Он слегка откинул спинку назад. И закрыл глаза, чтобы насладиться музыкой, которая звучала в его голове. Он не мог ничего сделать, чтобы пикап двигался быстрее. Он не мог сократить путь, приблизившись к конечному пункту назначения. Поэтому он предпочел послушать некоторые из своих любимых групп, так как не смог придумать более приятного способа провести время.

Ханна ткнула его локтем, и когда он открыл глаза, она указала ему на вывеску на обочине дороги. На ней было написано название города, о котором никто из них до сих пор не слышал. Земля перед ними была ровной, как коврик, до которого доходил взгляд. Она выглядела унылой и серой под лучами заходящего солнца. Здесь и там над сухой, пожелтевшей травой торчали рыхлые кустарники. Пара низкорослых деревьев. Ряд линий электропередач устремился прямо к горизонту. Облака над ними были серыми и совершенно рыхлыми, как будто их было недостаточно, чтобы покрыть небо.

— Не пора ли закончить на сегодня? — спросила Ханна.

Путешествуя прямо на юг, Ричер предположил, что они еще не достигли Амарилло. Что не было проблемой. На придорожной табличке перечислялись достоинства близлежащего городка, и они казались вполне адекватными. Здесь все шло парами. Две заправки. Два ресторана. Два отеля. Ханна подъехала к шоссе и всего через несколько сотен метров после развилки остановилась на первой заправочной станции. Она пошла в туалет, а Ричер довел пикап до первой колонки и наполнил бак дизельным топливом. Он вошел внутрь, чтобы заплатить, а когда вернулся, Ханна уже сидела за рулем. Как только Ричер сел, она пересекла улицу и остановилась перед первым отелем. Ханна выбрала место в самом конце парковки, на полпути между отелем и первым рестораном. Впереди было всего две машины, поэтому Ханна и Ричер не ожидали, что у них возникнут проблемы с жильем. Ужин казался более срочным приоритетом.

Ресторан был выдержан в стилистике старого ранчо. Крыша была выстлана деревянной плиткой, а стены были покрыты искусственными бревнами. Со ржавых крюков свисали всевозможные старые инструменты, предназначение которых оставалось загадкой для Ричера. Пол был покрыт опилками. Столы и стулья были сделаны деревом. Стулья имели кожаные подушки того же цвета, что и седла ковбоев на картинах, висевших на стенах. Столешницы столов были покрыты царапинами, вмятинами и следами раскаленного железа. Они казались старыми, но, тем не менее, Ричер подозревал, что все это было результатом заводской обработки, а не многолетнего использования.

В заведении не было других клиентов, поэтому официантка с седыми волосами и розовом платье предложила им выбрать столик. Ханна и Ричер уселись в дальнем углу. Ричер предпочел его, так как это место позволяло следить за входом, а также за коридором в туалеты. Официантка вручила им два меню и оставила их выбирать. Это не заняло много времени. Выбор был невелик. Ресторан был раем для любителей стейков, остальным клиентам просто не повезло.

Ханна и Ричер заказали себе еду и молча ждали, пока официантка подаст ее. Желание поговорить, видимо, угасло у Ханны. Ричеру тоже нечего было сказать. Прошло десять минут, и пожилая женщина появилась с их заказами. Большие грудки мяса и картофеля без овощей. Ричер остался доволен, Ханна — не очень. Она отрезала кусок стейка и отвлеклась. Она едва проглотила две картошки. А потом оттолкнула тарелку.

— Прости, — встала она. — Я не хочу портить вечеринку, но я устала. Я едва могу держать глаза открытыми. Я еду в отель. Мне нужно поспать. Я буду ждать тебя утром у машины.

— Хорошо. В шесть тебе подойдет? — спросил Ричер.

— Идеально. Спокойной ночи.

Ричер взял газету с подставки из старых подков на стене у двери, и прочитал новости, пока заканчивал свой ужин. Он также съел нетронутую еду с тарелки Ханны. Он завершил все это двумя чашками кофе. В конце концов, он оставил достаточно денег за оба заказа плюс чаевые и ушел.

* * *

Четыре остановки на маршруте «Грейхаунд» из Эль-Пасо в Даллас были очень короткими. Только чтобы часть пассажиров вышла и их места заняли другие. Были и остановки подлиннее. Двадцать или двадцать пять минут. Достаточно человеку, который устал от длительного сидения или проголодался, чтобы расслабиться или взять что-нибудь поесть.

Джед Стармер не встал со своего места ни на одной из остановок, короткой или долгой. Потому что у него было что-то на уме. Полиция. Полицейские появились в Эль-Пасо. С его фотографией в руке. В мире был только один человек, который мог дать им ее. Только один человек мог позвонить 911. Его приемная мать. Она сообщила, что Джед пропал. Или она назвала его вором. Она беспокоилась о нем. Или она была в ярости. Джед не знал, на какой из двух вариантов сделать ставку. И он знал, что правильный ответ не имеет значения. Главное, что будет делать полиция. Полицейские могли решить, что после того, как мальчик не сел в автобус до Эль-Пасо, его поиски в этом направлении совершенно бессмысленны. В таком случае Джед был в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. Но копы могли продолжать искать его на всех остановках маршрута. До последней. В таком случае Джед был обречен.

Мальчик не знал, что будет делать полиция, и эта неуверенность съедала его изнутри. Каждый раз, когда автобус где-то останавливался, Джед впадал в панику. Даже если это был самый обычный перекресток. Даже если это из-за напряженного движения. Джед представлял, как открывается дверь. Как коп поднимается по ступенькам. Как он идет по проходу. Он освещает лицо каждого пассажира фонариком. Спящим и бодрствующим. Как он сравнивает лицо с фотографией в другой руке. Фотография была старая. Лицо Джеда определенно изменилось за последние четыре-пять лет. По крайней мере, так он предполагал. Он надеялся. Но он заблуждался. Тот молодой человек, который сидел сзади, заметил сходство. Полицейские не могли его пропустить. Они были обучены таким делам. И они бы его узнали. Схватить его. Вытащить его из автобуса. И вернуть его в Лос-Анджелес. К приемной матери. Или посадить его за решетку.

Автобус останавливался семь раз. Семь раз дверь открывалась. Три раза кто-то поднимался. Но каждый раз оказывалось, что это был пассажир, а не полицейский. Это означало, что копы больше не ищут Джеда.

Или его ждали на последней остановке в Далласе.

Будильник разбудил Льва Эмерсона в 2:45 утра четверга.

Прозвучала мелодия из «музыки для королевских фейерверков» Генделя. Громко. Эмерсон отключил ее. Еще минуту или две он лежал неподвижно в темноте, чтобы собраться с мыслями. Он лежал на диване в своем кабинете в офисе на складе в Чикаго. Он чувствовал себя как дома из-за запаха грубой, потертой кожи. Из-за старой подушки, которая прижалась к его щеке. Эмерсон много раз ночевал здесь на протяжении многих лет. Но не по какой-либо из типичных причин, по которым мужчины проводят ночи вдали от своих домов. Не из-за ссоры с женой. Не потому, что он перебрал с алкоголем. Не потому, что она пахла чужими духами. И не для того, чтобы принимать наркотики или смотреть порно. Он спал здесь по природе своей работы.

Когда обычный человек обычной профессии назначает встречу в далеком городе рано утром, он может отправиться в путешествие накануне вечером. Провести ночь в комфортабельном отеле. Насладиться здоровым завтраком и прийти на встречу хорошо отдохнувшим, полным энтузиазма. Эмерсон не мог сделать всего этого. Нет, если он хотел взять с собой профессиональный инструментарий. А он состоял из вещей, которые не мог взять на борт самолета. Поэтому он должен был перевезти их на автомобиле. В одном из своих специальных фургонов. Эмерсону не нравилась даже мысль о том, чтобы оставить этот фургон на общественной парковке, где какой-то идиот может выбить дверь. Или попытаться украсть его. Или проявлять нездоровый интерес к его грузу. Все это означало, что Эмерсон должен был тщательно оценить время отъезда. Поставить будильник. И выехать в соответствующее время, каким бы неудобным оно ни было.

Когда бизнес Эмерсона начал расти, он нанял особых людей для выполнения таких ранних заказов. Люди, которым он доверял. Но он не возражал против того, чтобы самому сделать тяжелую работу. Особенно, если это личный вопрос. И поскольку в настоящее время его люди были в Нью-Джерси и наблюдали за кораблем, бросившим якорь в двенадцати милях от берега, у него не было другого выхода. Все нужно сделать самому. С Грейбером, который спал на соседнем складе. Эмерсон встал с дивана, подошел к своему столу и включил маленькую кофеварку. Он решил, что им обоим понадобится хорошая доза кофеина, прежде чем они отправятся в путь.

Джед Стармер впервые приехал в Даллас, но как только он увидел высокие блестящие небоскребы вдалеке, а также ту башню, которая напоминала мяч для гольфа, приземлившийся на палку, он понял, что находится в шаге от цели.

Он смотрел в окно автобуса. Он был начеку, постоянно оглядывался на синие и красные блики. На полицейских патрулей. На полицейских в форме. На всех, кто может его искать. Парень видел магазины. Офисы. Бары и рестораны. Отели. Административные здания. Широкая пешеходная площадь. Памятник какому-то давно умершему президенту. Бездомные, улегшиеся спать прямо на улице. Но ни одного человека, связанного с силами правопорядка. По крайней мере, насколько он мог судить. Это означало, что копы либо не искали его, либо ждали на автовокзале.

Джеду казалось, что автобус уже неделю таскается по улицам города. Мальчик нервно озирался на каждое транспортное средство, которое он видел. На каждого пешехода на улице. Но никто не обращал на него внимания. Тем не менее, Джед спустился вниз по сиденью, когда водитель повернул к автовокзалу. Последнее, что он увидел, было вывеской так называемой «линии техасских тюрем». Джед никогда не слышал о чем-то подобном, и сама идея его огорчила. Вскоре он сам мог оказаться на пути к тюремному заключению, и если бы он попал за решетку, никто не пришел бы к нему на свидание. И не имело бы никакого значения, был бы к нему удобный транспорт или нет.

Водитель въехал на отведенное ему место, слегка нажал на тормоз, медленно остановился и включил свет. Часть пассажиров отвернулась и натянула одеяла или пальто, чтобы прикрыть лица от света. Другие встали, потянулись, а затем вышли в проход и пошли к двери. Джед не сдвинулся с места. Если бы он мог стать невидимым, он бы обязательно это сделал. Однако вместо этого мальчик опустил голову и смотрел между сиденьями перед собой. Его внимание было приковано к передней части автобуса. К верхней части ступеней. Чтобы увидеть, как кто-то поднимается. Никого не было. Ни новых пассажиров. Ни полицейских. Но до отъезда автобуса, на который Джеду нужно пересесть, оставался час и пять минут. А этого было достаточно, чтобы весь полицейский участок выскочил на автовокзал.

— Эй, приятель? — Молодой человек с задних сидений сел рядом с Джедом. — Спасибо, что подождал. Ты голоден? Давай. Пора завтракать, как ты обещал.

* * *

Джед остановился у входа на автобусную станцию и заглянул внутрь. Вестибюль представлял собой большой прямоугольник с серыми плитами на полу и сводчатым потолком — выше посередине и ниже по периферии. Одна стена была занята кассами для билетов, которые были закрыты в этот ранний час. Были и автоматы по продаже билетов. А также автоматы по продаже закусок и напитков. Посередине были расположены несколько рядов красных пластиковых стульев, часть которых занимали спящие люди. Позади них были прилавки, которые интересовали нового друга Джеда. Их было всего два. Один продавал пиццу, другой — разные гамбургеры.

Полицейских не было видно. Сейчас.

Джед намеревался съесть совсем немного. Он хотел оставаться здесь как можно меньше времени. И потратить как можно меньше денег. Его ждали серьезные расходы, и Джед знал об этом. Однако затем он прочитал меню на прилавке для гамбургеров. Почувствовал запах бекона. Сосиски. Картошки фри. Его благие намерения исчезли. У него ничего не было во рту со времен Лос-Анджелеса. Он был так голоден, что его ноги дрожали. Он не смог сдержаться и заказал меню, в котором было почти все, что можно было жарить во фритюрнице, а также дополнительную порцию луковых колец и кока-колы. Молодой человек из задней части автобуса заказал то же самое. Кассирша отдала какие-то распоряжения повару сзади, а затем медленно забралась к кассе. Она нажала несколько кнопок и громко объявила окончательную сумму. Джед уже рассчитал ее в уме, включая как можно меньше приемлемых чаевых.

Она определенно была меньше, чем хотела бы кассирша, но ей пришлось бы пережить это.

Джед полез в свой задний карман и искал пачку банкнот. Его пальцы ничего не коснулись, кроме джинсовой ткани и натертых швов. Его карман был пуст. Он проверил остальные карманы. Все. Он не нашел ничего, кроме нескольких монет и зубной щетки. Его деньги пропали. Все. Джед застыл на мгновение, пытаясь понять, что произошло. А потом его колени подкосились. Он откинулся назад. Его голова ударилась об пол. Потолочные светильники превратились в разноцветные звезды, которые вращались и танцевали. Потом все погрузилось во тьму.

22

Ричер проснулся в четверть пятого утра четверга. Он принял душ. Оделся. И вышел перед отелем ровно без десяти шесть. Он стоял снаружи, как договаривались. От Ханны Хэмптон не осталось и следа. И от пикапа Сэма Рота тоже.

Сначала он решил пойти на стойку регистрации и спросить, когда Ханна покинула отель, но затем передумал. Это не имело смысла. Ушла она пять минут назад или пять часов — он все равно не смог бы догнать ее. Даже если бы у него была машина, он все равно не пошел бы за ней. Участие в этой миссии было добровольным. Если Ханна колебалась, было лучше, если бы она не пришла. Ричер совершил бы ошибку, если бы взял ее с собой.

На заправке напротив не было машин, поэтому он пошел пешком. Шоссе проходило в нескольких сотнях метров от него. Он предположил, что если он доберется до развилки, легко будет найти того, кто его подберет. Рано утром, до того, как дороги станут загруженными, был большой поток грузовиков. Ричер надеялся найти водителя, который ищет компанию. Кто ищет деньги на топливо. Или собеседника, который не дает ему уснуть после долгой ночи за рулем.

Солнце уже поднималось над горизонтом, но пейзаж казался не более гостеприимным, чем накануне вечером. Земля была ровной, сухой и пожелтевшей, скучной и безликой. Ричер предположил, что он прошел двести метров, хотя все вокруг было настолько однообразным, что у него было ощущение, что он не двинулся ни на шаг. Ричер ускорился, но через несколько секунд остановился. Он услышал какой-то шум за спиной. Дизельный двигатель, который дребезжал как поезд.

Ханна Хэмптон съехала с дороги и опустила окно правой двери.

— Что происходит? — спросила она. — Почему ты уходишь без меня?

— Я думал, что ты ушла без меня, — ответил Ричер.

Ханна посмотрела на часы.

— Еще нет шести. Мы договорились встретиться в шесть.

— Старая привычка, — пожал плечами Ричер. — Там, откуда я родом, мы говорим, что если ты пришел вовремя, значит, ты опоздал. В любом случае… куда ты ходила? Это место не подходит для утренних прогулок.

— За кофе. — Ханна указала на две огромные чашки, запихнутые в подставки в центральной консоли. — Я думала, ты любишь кофе. Но кофемашина на заправке через дорогу не была почищена, продавец опоздал. Мне пришлось ехать в другое место, в полутора километрах отсюда. Я ошиблась?

— Ни в коем случае. — Ричер открыл дверь и поднялся. — Я очень люблю кофе. Не говоря уже о том, что чашка кофе гарантирует гораздо более гостеприимный прием, чем вчерашний пистолет.

Джед Стармер очнулся через два часа после Ричера. Он находился в автобусе «Грейхаунд». Но не в том, в котором он приехал из Лос-Анджелеса. А в другом, который направлялся на восток и в настоящее время приближался к границе Техаса и Луизианы.

Если бы Джед был один, он мог бы и не добраться до автобуса. Он не помнит, чтобы приходил в себя и вставал с пола на автовокзале в Далласе. Он помнил только, что очнулся на пластиковом стуле, уперев голову в стол. Молодой человек с заднего сиденья предыдущего автобуса сидел напротив него. Между ними были оставлены два подноса, заваленные едой. Роскошное меню с дополнительной порцией луковых колец и огромными чашками кока-колы. Именно то, что заказывал Джед. То, за что он пытался заплатить, когда понял, что его деньги пропали. Теперь Джед решил, что, скорее всего, ошибся. Деньги, наверное, все еще были у него в кармане. Он почувствовал облегчение. Он сунул руку в карман в надежде, что кончики пальцев коснутся банкнот. Чтобы убедиться, что они там. Его карман оставался пустым. Джед выглядел растерянным.

Парень из автобуса сказал:

— Если тебе интересно, за еду я заплатил.

— О! — воскликнул Джед, который пытался собрать воедино свои мысли. — Спасибо…

— Скажи мне кое-что. И не ври мне. Ты издеваешься надо мной?

— Что? Нет… подожди… я не понимаю.

— Ты сказал, что заплатишь. Заказал еду. А потом мне пришлось оплатить счет.

— Я не нарочно.

— А тот припадок? Ты должен получить за него «Оскар».

— Я не понимаю, о чем ты.

— Ты действительно был уверен, что у тебя есть деньги?

— У меня есть деньги… были. Теперь у меня их нет.

— Сколько их было?

— Триста долларов.

— В каких банкнотах? Десятки? Двадцатки? Пятидесятки?

— Двадцатки.

Молодой человек покачал головой.

— Солидная пачка. Когда ты ее в последний раз вытаскивал?

Джед на мгновение задумался.

— В Эль-Пасо. Я купил воды. Нет! Подожди. Вода была из автомата, я не использовал банкноты. Должно быть, это было в Лос-Анджелесе. Во вторник. Тогда я купил билет и бургер.

— Ты достал всю пачку банкнот? Или столько денег, сколько тебе нужно, чтобы заплатить?

Джед пожал плечами.

— Кажется, я все вытащил.

— И положил остаток в карман?

— Да.

— Кто-нибудь видел, в какой карман ты их кладешь?

— Я не знаю… возможно… внутри было полно людей.

— Кто-нибудь стоял рядом с вами? Он врезался в тебя? У тебя был какой-то контакт?

— Нет. Подожди! Да. Тот парень, который нашел мой билет. Я уронил его и… о!

— Точно! О! Ты говорил с этим человеком? Он задавал тебе вопросы?

— Мы обменялись парой слов. Он сказал, что поедет на том же автобусе, что и я, но потом не сел. Теперь я понимаю, почему.

— Ты сказал ему, куда едешь?

— Не совсем. Я ничего не сказал. А что?

— Неважно. А теперь начинай есть, пока все не остыло.

Молодой человек съел все со своего подноса и ждал, пока Джед доест свою еду.

— Хорошо, — улыбнулся он. — А теперь отвезем тебя в больницу. Тебя нужно осмотреть. Ты сильно ударился головой при падении.

— Нет! — Джед посмотрел на часы. — Мой следующий автобус отправляется через десять минут. К тому же я в порядке.

— Ты должен позвонить девятьсот одиннадцать и сообщить об этом парне в Лос-Анджелесе.

Джед покачал головой.

— Ты должен сообщить о нем. Не дать ему ограбить еще кого-нибудь.

— В этом нет смысла. Слишком поздно. Он давно ушел.

— Ты беспокоишься о звонке в полицию, не так ли? Ты пытаешься избежать возможной встречи с копами. В чем дело?

— Я не боюсь. У меня просто нет времени.

— У тебя проблемы.

— Нет, я же говорил.

— Тогда в чем проблема? Ты сбежал из дома? И все?

Джед снова покачал головой.

— Нет. Я ни от кого не убегаю. Я просто… переезжаю в другой штат.

— Правда? Где? Как? Где твой багаж? Что ты будешь делать, когда доберешься туда?

— Я не знаю.

Это логичные вопросы, подумал Джед. На самом деле, только две вещи имели значение. Где бы он спал вечером после прибытия автобуса. И как он собирался продолжить свое путешествие на следующее утро. Две проблемы, с которыми он столкнулся с самого начала. Однако теперь решить их стало сложнее, так как у него больше не было денег. Но он бы все равно что-нибудь придумал. Часть сидений вокруг него были заняты спящими людьми. Идея не наполнила его воодушевлением, но он мог сделать то же самое на автовокзале Джексона. С ним бы ничего не случилось. А потом Джед вспомнил ту табличку, которую он видел снаружи. Про автобус до тюрьмы. Раз в Техасе была такая услуга, неудивительно, что Миссисипи предлагала что-то подобное. Это могло стать его спасением. Если бы он смог убедить водителя посадить его на автобус. Джед поднял взгляд и с усилием улыбнулся.

— Не волнуйся. Со мной все будет хорошо.

— Удачи. Ты храбрый парень. — Молодой человек на мгновение посмотрел на Джеда, а затем вытащил из кармана две купюры по десять долларов и положил их на стол. — Вот, возьми. Это все, что я могу выделить. Возьми их, но на этот раз не позволяй никому украсть их у тебя.

Навигация в телефоне Ханны Хэмптон повела их на юг, пока они не прошли мимо Амарилло. Затем шоссе немного повернуло на восток. Они пересекут штат по диагонали, прежде чем добраться до Далласа. А оттуда они направятся прямо в Миссисипи. Еще несколько остановок для заправки и кофе, подумал Ричер. Еще несколько часов, чтобы послушать музыку. Если только Ханна не захочет поговорить. Оба варианта его устраивали. Ричер еще немного откинул сиденье назад, закрыл глаза и расположился поудобнее. Ему нечего было делать, пока они путешествовали. Но как только они приедут, это непременно изменится. Что тоже его устраивало.

Местом встречи, выбранное человеком, с которым связался Лев Эмерсон, оказалось кафе в Сент-Луисе, штат Миссури. Тот же город, что и при первой встрече. Но другое место. Тем не менее, тот же способ мышления. Публичное место. Шумно. Никто не мог прослушать или записать их разговор. Кроме того, Эмерсон не мог навредить ему физически, при таком количестве свидетелей. Человек был осторожен. Это было очевидно. Но он упустил одну деталь. Во время их предыдущей встречи Эмерсон понятия не имел, как он выглядит. И у него не было другого выбора, кроме как ждать его внутри кафе, как они договорились. Теперь он узнает его без проблем. Вот почему Эмерсон решил подготовить свою ловушку снаружи.

Когда ты работаешь с химикатами, как это делал Эмерсон, найти немного хлороформа — это детская игра. Перед отъездом из Чикаго он пропитал тряпку хлороформом, а затем спрятал ее в плотно закрытом полиэтиленовом пакете. Он рассчитал время отправления и поездки так, чтобы они с Грейбером прибыли в торговый центр, в котором располагалось кафе, за час до встречи. Он остановился прямо у входа на парковку. Так он мог наблюдать за всеми прибывающими автомобилями. Человек, которого он ожидал, приехал на серебристом Мерседесе. Эмерсон включил скорость и проследил за ним до противоположного конца парковки. Остановился на соседнем месте. Грейбер выпрыгнул из машины с дорожной картой в руках. Он остановил мужчину и спросил, как добраться до промышленной зоны на окраине города. Эмерсон подобрался с другой стороны. В руках он держал тряпку с хлороформом. Он обошел фургон. Подойдя ближе к мужчине, он прижал тряпку к его носу и рту. И подхватил его, не позволив упасть на землю. Грейбер прошел мимо них и поднялся в грузовой отсек. Эмерсон поднес расслабленное тело к задней двери фургона. Грейбер схватил мужчину за плечи, Эмерсон — за лодыжки, и им обоим удалось втянуть тело внутрь. Эмерсон закрыл дверь и быстро осмотрел парковку. Вся операция заняла девять секунд. Никто ничего не видел.

Дэймон Брокман вошел в офис Бруно Хикса и сел на один из стульев для посетителей, выстроившихся перед большим деревянным столом.

— У меня только что состоялся очень интересный телефонный разговор, — сказал он. — Помнишь Лоуренса Осборна?

Хикс отложил ручку.

— Острый Ларри? Который любил пользоваться перцовым спреем? Конечно. Хороший парень. Он приехал к нам из Канзас-Сити, а потом вышел на пенсию досрочно. Астма, да?

— Точно. Угадай, кто постучал в дверь Ларри?

— Скажи мне.

— Тот парень. Журналист, который сходит с ума по теме смерти от злоупотребления наркотиками.

— Почему он ходил к Ларри?

— Похоже, он разговаривает со всеми, кого мы уволили после того, как пришли в сюда. Он надеется, что они не будут преданы нам и раскроют какую-нибудь грязную тайну.

— Но никто из них ничего не знает.

— Точно.

— Кроме того, мы не увольняли Ларри.

— Но парень этого не знает.

Хикс побарабанил пальцами по столу.

— Мне это не нравится. Если этот парень бродит по нашим бывшим сотрудникам, кто знает, что он может найти. Я не хочу, чтобы он был здесь завтра. Он слишком любопытен, и это может создать нам проблемы. Пора от него избавиться.

— Согласен, — улыбнулся Брокман. — Я знаю простой способ сделать это.

— Как?

— Ларри сказал парню, что, возможно, он сможет собрать компромат на нас, но ему нужно время подумать. Он пообещал ему связаться с ним, если он решит сотрудничать. А потом он позвонил мне, чтобы предупредить, что происходит. Чтобы спросить, как поступить. Вот что я думаю… мы позволим Ларри связаться с парнем и отправить его на охоту.

— Как именно?

Брокман пожал плечами.

— Он отправит его куда-нибудь подальше. Понятия не имею, куда. Сан-Франциско. Ки Уэст. Детали не имеют значения. Мы что-нибудь придумаем. Важно сделать это сейчас, чтобы парень мог уехать из города сегодня вечером или, самое позднее, завтра утром.

Хикс взял ручку и стал вертеть ее между пальцами.

— Хорошо. Мне это нравится. Так и сделаем. Нужно только придумать что-то убедительное.

23

Единственное обещание, которое дал Лев Эмерсон, гласило, что он не будет поджигать здание.

Хотя это было прямо противоположно тому, что он обычно делал, но это звучало логично, учитывая обстоятельства. Ему нужен был доступ в какое-то помещение. Что-то отдаленное, уединенное. Там, где никто ничего не услышит и не увидит. В каком-нибудь неприметном месте. В промышленной зоне. Эмерсон находился в незнакомом городе, к тому же спешил. Поэтому он позвонил клиенту, для которого только что проделал ту работу в Саванне. Парень владел старым складом в Сент-Луисе. Здание, расположенное недалеко от реки, пустовало, вокруг тоже не было рабочих предприятий. Эмерсон хорошо знал этот район. Однажды тот же клиент нанял его, чтобы сжечь имущество соседа.

Когда пленник Эмерсона пришел в себя от действия хлороформа, он обнаружил, что лежит на спине. Он был голый. И лежал на холодном бетонном полу. Мужчина почувствовал слабый запах бензина. Вдалеке видны стены. Кирпичные. Старые на вид. На них шелушилась белая штукатурка, напоминающая мел. Потолок, опирающийся на ржавые металлические столбы, возвышался высоко над его головой, весь усеянный пятнами влаги.

Руки и ноги мужчины были вытянуты в стороны. Он пытался пошевелить ими, но не смог. Его запястья и лодыжки были привязаны кабелями к пятнадцатисантиметровым стальным обрубкам, торчащим из земли. Они выстроились бесконечными рядами. Это было все, что осталось от металлических стеллажей, демонтированных и переплавленных, когда логистическая фирма, когда-то использовавшая склад, объявила о банкротстве. Мужчина потянулся изо всех сил. Провода впились в его кожу, но металлические колышки не сдвинулись с места.

Эмерсон стоял с одной стороны пленного, Грейбер — с другой. У ног мужчины была большая пластиковая бочка. На ней лежал ковш, наподобие тех, которыми разливают суп в ресторанах.

Эмерсон присел и ждал, пока мужчина повернет голову и посмотрит на него. А потом заговорил:

— Я предлагаю начать с самого начала. Я знаю о тебе. Я знаю о корабле. Твоя задача сегодня — рассказать мне то, чего я не знаю.

У похищенного пересохло горло. Он произнес с усилием:

— Чего ты не знаешь?

— Я не знаю, кто ваш поставщик, — ответил Эмерсон.

Человек отвернул глаза.

— Я тоже не знаю. Я не могу тебе сказать.

Эмерсон встал и пошел к бочке. Он взял ковш в одну руку и снял крышку другой. Зачерпнул густого геля кремового цвета. Он вернулся к мужчине и вылил гель на его пах.

Пленник вздрогнул и закричал.

— Прекрати! Что ты делаешь? Что это?

— Я могу сказать тебе его химическое название, — ответил Эмерсон, — но оно вряд ли тебе о чем-то говорит. Ты смотрел «Апокалипсис сегодня»?

— Что? Причем?..

— Потому что имя, под которым известна эта субстанция, — напалм.

— Не может быть! Серьезно? Что, по…

— Это моя собственная разработка, и она намного лучше, чем напалм, который использует армия. Главное — не экономить бензин. Оригинальная формула горит всего несколько секунд. Моя поддерживает пламя в течение десяти минут. Подумай хорошенько. Чувствуешь, как он прилипает к твоей коже?

Мужчина пытался избавиться от геля. А он был густой и тяжелый, как клей. Совсем небольшая часть напалма сползла на землю, остальная упорно держалась на его коже.

Эмерсон вытащил из кармана коробок спичек.

— Итак. Ты мне скажешь? Откуда у вас товар, в вашей организации?

Мужчина застыл в оцепенении. Он даже не мог вздохнуть.

— У нас есть несколько источников. Мы получаем разные вещи из разных мест.

— Начните с того, что вы дали моему сыну. Откуда это?

— Я не знаю. Честно! У меня только один контакт. Я говорю ему, что нам нужно, а он доставляет, если может. Я понятия не имею, на кого он работает. Так устроена вся схема. Для большей безопасности. Как и он не знает, на кого я работаю.

— Его имя?

— Карпентер. По крайней мере, так он себя называет, но это может быть не его настоящее имя.

— Как мне с ним связаться?

— Он есть в моем телефоне. Я дам тебе его номер. Слушай, я говорю тебе правду. Четыре недели назад Карпентер просто исчез. Может, он сбежать. ФБР могло его поймать. Я не знаю. Но если ты не сможешь связаться с ним, не думай, что я солгал тебе.

Грейбер поднял с пола штаны мужчины и вытащил его телефон из кармана.

— Пароль? — спросил он.

Мужчина продиктовал несколько цифр. Грейбер нажал несколько клавиш и спросил:

— Карпентер, да? У тебя есть его фотография? Это шутка?

— Он не заметил, что я его фотографирую, — ответил пленник. — Я сделал это, чтобы иметь средство давления. Не то, чтобы он мне сейчас пригодился.

— Кого волнует фото пропавшего человека? — рассмеялся Эмерсон. — Где нам его найти?

— Нигде, — заявил пленник. — Телефон — единственный способ связаться с ним.

— Как вы отправляете заявки?

— Мы их не отправляем. Мы не можем. Мы ждем, пока с нами не свяжется заместитель Карпентера. В настоящее время мы используем альтернативных поставщиков.

— Как вы платите Карпентеру?

— Сначала наличными. В последнее время в биткойнах. Их невозможно отследить.

— Кто берет товар? Откуда?

Мужчина фыркнул, а потом ответил:

— Понятия не имею, откуда.

— Но ты знаешь, кто.

Пленник не ответил.

Эмерсон вытащил спичку из коробки.

— Хорошо, хорошо! Мы используем одного экспедитора. Из Виксбурга, Миссисипи. Его зовут Лаферти. Он работает один. Он хороший специалист.

— Адрес?

— В телефоне.

— Хорошо. Хочешь еще что-нибудь сказать?

— Нет, ничего! Я все вам рассказал! Больше, чем следовало! Пожалуйста, отпустите меня!

— Все по порядку. А как насчет моего сына? Это ты все устроил? Это было звено этой цепи?

Мужчина закрыл глаза и едва заметно кивнул.

— Я хочу это услышать! — приказал Эмерсон.

Пленник открыл глаза:

— Да. Я все устроил. Я могу идти? Если вам нужна компенсация, я могу ее устроить. Я единственный, кто может.

Эмерсон зачерпнул полный ковш и вылил гель на живот мужчины. Зачерпнул еще один и вылил на грудь. Грейбер вернул крышку на место и покатил бочку к выходу. Тогда Эмерсон зажег спичку.

— Компенсация? — спросил Эмерсон. — Нет. Но ты можешь идти. Быть свободным. Как мой сын, когда вы с ним закончили. Только ты уйдешь быстрее. Возможно, будет немного больше боли.

Автобус «Грейхаунд», на котором ехал Джед Стармер, прибыл на автовокзал в Джексоне, штат Миссисипи, вскоре после часа пятнадцати дня в четверг. Джед провел в дороге более сорока часов со времени отъезда из Лос-Анджелеса. Четыре человека наблюдали за прибытием автобуса. Двое из них специально следили за этим автобусом. Двое других следили за всеми транспортными средствами, прибывшими с запада.

Вторая пара работала в тюрьме «Минервы» в Уинсоне. Они прибыли на автовокзал в три часа ночи со специальным заданием. Двум мужчинам было скучно. Они устали. Но в процессе наблюдения их подозрения вызвала вторая пара. Они привлекли к себе внимание с момента появления в вестибюле автовокзала. Эти двое были молоды. Восемнадцать-девятнадцать лет, максимум двадцать один или двадцать два. Они были одеты в светлые рубашки с короткими рукавами, расстегнутые так, что под ними были видны грязные белые футболки. Оба были одеты в шорты, оба не носили носков. Один был в сандалиях, другой в кроссовках, старых и потрескавшихся, без шнурков. Волосы у обоих были длинные, лохматые, спутанные. Один из них был блондин, другой — брюнет. Они оба не брились в последнее время. Оба не похожи на порядочных граждан. Это точно. Но не это привлекло к ним внимание двух наблюдателей, а язык их тела. Они не могли стоять на одном месте. Они не могли скрыть напряжения в руках, ногах или шее.

Жизнь тюремных надзирателей зависит от их инстинктов. От их способности вовремя замечать проблемы, до того, как они назреют. У них просто нет выбора, учитывая то обстоятельство, что соотношение заключенных и надзирателей составляет двести к одному. Ситуация может быстро пойти наперекосяк. И если это произойдет, то остановить все будет непросто. Не без пролития крови. Поэтому, если бы двое из «Минервы» были на дежурстве в тюрьме, а неряшливые молодые люди были заключенными, они бы сразу на них набросились. Без колебаний. Они бы засунули их обратно в камеры и оставили в изоляции, пока не узнают, что они задумали. Сколько бы времени не понадобилось. Но здесь, в свободном мире, люди из «Минервы» ничего не могли сделать.

Кроме наблюдения.

Каждые две-три минуты блондин вытаскивал свой телефон и бросал взгляд в экран.

Один из людей «Минервы» ткнул своего партнера.

— Ты это видел?

— Он смотрит на фотографию, — ответил другой. — Я не вижу, чья. А ты?

Первый покачал головой.

— Угол очень неудобный. Я могу различить только силуэт, не более того. Но знаешь, что это значит? Они пришли сюда не из-за кого-то, кого они знают. Они ищут незнакомца.

Второй на мгновение задумался.

— Мы здесь. Они здесь. Каковы шансы?

— Если они ищут того же человека, что и мы, они здесь не для того, чтобы остановить его. Посмотри на их габариты. Ты слышал, что он сделал с Робертом и Дэйвом в Колорадо?

— Может, они здесь, чтобы помочь ему. Например, дать ему машину. Если они ищут того же парня.

— Это отличная новость.

— Почему?

— Брокман послал нас поймать одного человека, а мы возьмем троих. Он должен дать нам за это бонус.

— А что, если они ищут кого-то другого?

Первый пожал плечами.

— Тогда это не наша проблема.

Джед вышел из автобуса последним. Он решил, что фасад автовокзала выглядит гостеприимно и даже уютно. Фасад выделялся волнистыми навесами и неоновыми вывесками, как в старом кинотеатре. Задняя часть здания, куда спускались и поднимались пассажиры, была совсем другой. Она была покрыта навесом, под которым было темно и полно теней. Это место наполнило Джеда дурными предчувствиями. Он не хотел туда идти. Поэтому он остался на сиденье, прижавшись спиной к спинке. Мальчик делал вид, что его просто нет, но в какой-то момент водитель повернулся и посмотрел на него. У Джеда не было выбора. Он должен был принять неизбежное. Он прошел по проходу и медленно спустился по ступенькам.

Для людей из «Минервы» было очевидно, что Ричер не приехал на этом автобусе. Как не было и с предыдущими сорока семью, которых они встретили. А это значит, что им придется ждать еще. По крайней мере, еще один автобус. Вопрос только в том, придется ли им это делать одним. Или пара молодых наблюдателей также останется. На данный момент они не проявляют никакого интереса к пассажирам.

Но только до тех пор, пока не появился Джед.

Мальчик оглянулся и поспешил к вращающейся двери входа в здание автовокзала. Блондин снова посмотрел на свой телефон. А потом он пошел к Джеду. Он встал позади него и схватил его за левую руку. Он вытянул правый указательный палец и ткнул им в почку Джеда. Наконец, он наклонился и прошептал что-то ему на ухо. Затем оба повернули налево. К выходу, ведущему на улицу. Брюнет уже был там. Он осмотрелся во всех направлениях и дал знак своему коллеге двигаться дальше. Через несколько секунд все трое исчезли из поля зрения людей из «Минервы».

24

Некоторые люди выбирают отели, в которых они останавливаются, совершенно случайно. Другие более требовательны. Они учитывают самые разные факторы. Цена. Местоположение. Удобства. Район. Осмотрительность персонала в зависимости от того, что они намерены делать во время своего пребывания. И с кем они собираются это делать.

Эмерсон и Грейбер очень внимательно подошли к выбору отеля в Сент-Луисе в этот четверг. Однако их интересовало единственный фактор. Парковка. Она должна была быть большой и располагаться таким образом, чтобы хотя бы часть мест не была видна из главного здания. После того, как они вышли со склада, Грейбер провел в телефоне не менее получаса. Он просмотрел несколько сайтов с отзывами о разных отелях, пока не выбрал подходящее место. Затем Грейбер переключился на свое любимое приложение с картами и начал увеличивать и вращать изображение, чтобы осмотреть парковку со всех сторон. На экране место выглядело многообещающе. Но когда они с Эмерсоном прибыли в отель, они обнаружили, что половина парковки была продана уже после спутниковой съемки этого района. Место, которое их интересовало, оказалось огороженным строительным забором, украшенным компьютерными изображениями будущего офисного здания, которое должно было появиться здесь.

Эмерсон и Грейбер отправились в следующий отель в своем списке. Парковка была меньше, но время было достаточно ранним, и большая часть мест была свободна. Грейбер остановил фургон на самое отдаленное парковочное место, и Эмерсон пошел к стойке регистрации. Он снял комнату и заплатил за весь вечер, хотя знал, что они уедут в половине второго ночи. Таким образом, у них было бы время добраться до Виксбурга, штат Миссисипи, и у них будет еще около часа на наблюдение, прежде чем курьер, которого они искали, появится на работе. Согласно этому графику у них оставалось двенадцать свободных часов. Эмерсон решил, что им лучше немного отдохнуть. Все же они встали рано и проехали долгий путь из Чикаго. Утро тоже было напряженным. Поэтому они решили разделить время на четыре смены, и по очереди меняться — один в фургоне, другой в комнате. Комната была комфортнее, зато микроавтобус был гораздо важнее. Его содержание было слишком ценным, чтобы его можно было оставить без присмотра. И если бы полицейский узнал, что́ они перевозят, им было бы очень трудно дать приемлемое объяснение.

Это был старый автомобиль. Длинный, зеленый, с панелями, имитирующими деревянный шпон по бокам. Брюнет открыл одну из задних дверей. Блондин прижал ладонь к спине Джеда и сильно толкнул его. Джед предпринял попытку сопротивления, но его пальцы скользнули по пыльной краске, и он оказался лицом к полу. Блондин закрыл дверь и повернулся к своему другу, подняв руку в приветствиии «дай пять», но ответа не получил. Потому что его друг лежал на спине на тротуаре. Без сознания. Над ним навис один из сотрудников «Минервы». На его лице сияла улыбка.

Другой человек из «Минервы» спросил:

— Не хочешь рассказать мне, что здесь происходит?

Блондин открыл рот, но не произнес ни слова.

Парень из «Минервы» достал пистолет, который он засунул за ремень джинсов.

— Ты должен кое-что понять. Я служу Закону. Я своими глазами видел, как ты пытался похитить несовершеннолетнего. Если я застрелю тебя, я получу медаль. Если ты можешь предложить невинное объяснение, сейчас самое время.

Блондин не ответил.

Мужчина из «Минервы» посмотрел на часы. До прибытия следующего автобуса оставалось восемь минут. Ему не хотелось прерываться. Это могло стать его единственным развлечением на весь день. И он предпочитал хотя бы немного продлить удовольствие. Повеселиться. Поэтому он только нахмурился и приказал:

— Покажи мне свой телефон.

Блондин не двигался.

Парень из «Минервы» приставил пистолет к его груди, засунул руку ему в карман и вытащил телефон. Он посмотрел на него и спросил:

— Пароль?

Блондин не ответил.

— Хорошо, этот телефон старый, — сказал парень из «Минервы». — Он разблокируется отпечатком пальца. Протяни руку.

Блондин не двигался.

— Что ты предпочитаешь? Пароль или отпечаток?

Блондин не ответил.

— Хорошо, я выбираю отпечаток, — заявил человек из «Минервы». — Ты же знаешь, что твой указательный палец не обязательно должен быть прикреплен к остальной части тела, чтобы разблокировать телефон? Или большой палец. Или тот, который ты там использовал. Возможно, мне придется отреза́ть все твои пальцы по одному.

Блондин закатил глаза и продиктовал шесть цифр. Парень из «Минервы» ввел их в телефон и открыл галерею фотографий. Она оказалась полной фотографий людей, которые занимались серфингом, пили пиво или отдыхали на пляжах. Ничего интересного, поэтому парень из «Минервы» стал просматривать сообщения на телефоне. И совершенно другой снимок появился на экране. Джед Стармер. Сделано на автовокзале Лос-Анджелеса во вторник днем. Снимок был отправлен с калифорнийского телефона. К нему было прикреплено сообщение. Номер маршрута. Время прибытия. Парень из «Минервы» отдал телефон своему партнеру, а затем обратился к блондину:

— Сколько?

Блондин раскрыл глаза еще шире.

— У меня нет денег, но я могу найти. Я заплачу тебе, сколько захочешь.

Парень из «Минервы» ударил его по лицу. Он сделал это открытой ладонью, но достаточно сильно, чтобы сбить его с ног. Затем он наклонился, схватил блондина за футболку и поставил его на ноги.

— Сколько вам заплатили за похищение мальчика?

— О! Ничего! Nada! Честное слово!

— Чушь!

— Это правда.

— Тогда зачем вы его похитили?

— Нам пришлось. У нас не было выбора.

— У каждого есть выбор.

— Не у нас. Мы должны были отработать один долг.

— Правда? Кому Вы должны деньги? И за что?

— Мы встретили парня. Он продал нам немного наркотиков… много наркотиков. Мы должны были их перепродать, но у нас украли товар, а у нас нет денег, чтобы расплатиться с ним.

— Кто этот парень?

— Я не знаю его настоящего имени.

— Откуда он?

— Новый Орлеан.

— И теперь вы снабжаете его детьми, которые сбежали из дома?

Блондин опустил взгляд и кивнул.

— У вас есть парень на автобусной станции «Грейхаунд» да? Где? В Лос-Анджелесе?

— Он ездит везде, — ответил блондин. — Лос-Анджелес. Сан-Франциско. Остин, Техас.

— И он знакомится с парнями, которые путешествуют одни? Он узнает, куда они направляются? Он проверяет, не будет ли кто-нибудь их искать?

Блондин кивнул.

— Сколько раз?

— Это четвертый.

— Сколько вам осталось?

Блондин пожал плечами.

— Он скажет нам, когда мы выплатим долг.

Парень из «Минервы» посмотрел на часы, а затем вытащил наручники из заднего кармана.

— Повернись. Руки за спину.

— Что ты собираешься делать?

— Я позвоню девятьсот одиннадцать. Ты плачешь из-за тюрьмы, приятель. Надеюсь, ты попадешь в ту, где работаю я. Я устрою тебе очень теплый прием.

— Нет! Подожди! Пожалуйста! Разве нельзя?…

Парень из «Минервы» резко повернул блондина и затянул наручники на запястьях, затем подтолкнул его к своему партнеру и открыл заднюю дверь машины.

— Мы должны проверить, в порядке ли мальчик, — сказал он. — Или твои проблемы удвоятся.

Но человеку из «Минервы» некого было проверять. Машина была пуста. Другая дверь была открыта. От Джеда не осталось и следа.

25

В то время, когда Джед Стармер вылез из этого пыльного универсала, Ханна Хэмптон и Джек Ричер покидали Луизиану и въезжали в штат Миссисипи. Они находились прямо посреди моста «Виксбург», возвышавшегося на тридцать метров над рекой, и двигались на восток по шоссе 20. Последние пять с половиной часов они ехали, не останавливаясь, за исключением того, чтобы наполнить бак и купить кофе.

Ричер был за рулем, что его не устраивало. Он определенно предпочел бы обратное. Пусть его возят, так как это больше соответствовало его темпераменту. Если бы кто-то заглянул в пикап Сэма Рота в первые шестьсот километров, которые они проехали утром, он бы решил, что спутник Ханны находится чуть ли не в коматозном состоянии. Ричер сидел в кресле и не двигался. Он лишь время от времени открывал глаза, чтобы определить, где они сейчас находятся. Пейзаж, который их окружал изначально, был скучным, ровным и абсолютно безличным, ничего не было видно, кроме водонапорной башни или металлического сарая вдали. Впоследствии между заброшенными полями и пастбищами начали появляться кустарники и деревья. Земля начала подниматься в одних местах и опускаться в других. После Далласа, небо, казалось, стало голубее, а трава — зеленее. Ряды придорожных деревьев стали более плотными после въезда в Луизиану. Поля и пастбища казались более пышными и плодородными. Ричер смотрел в окно и наслаждался пейзажем, который менялся перед его глазами, как будто по взмаху волшебной палочки. Он с удовольствием запечатлел бы в своей памяти часть этих видов и сохранил бы свои силы для того, что его ожидало в Уинсоне. Там, где он больше не был бы пассажиром. Но когда они остановились на заправке, и Ханна вручила ему ключи от машины, Ричер решил, что было бы слишком грубо, если бы он ей отказал. И опасно. У нее под глазами отчетливо видны темные круги. Ее плечи были опущены. Она едва удерживала массивную дверь пикапа при внезапном сильном порыве ветра, и когда Ричер сел за руль, заснула прежде, чем они выехали на шоссе.

К северу через реку был проложен еще один мост. Намного более старый. У него были массивные основания и консольные балки с гигантскими заклепками, а в самых высоких точках развевались флаги. Ричер узнал его, он видел его фотографии еще ребенком в классе на военной базе на другом конце света. В то время этот мост был только что построен. Однако фотография старого моста не была связана с уроком географии. Дети учились отсчитывать секунды, повторяя в уме: один Миссисипи, два Миссисипи… Ричер не понимал, зачем это нужно. Он с самого детства умел определять время с абсолютной точностью. Поэтому Ричер не обратил внимания на слова учителя, целиком поглощенный самим мостом. Который выглядел солидно. Стабильно. Надежно. Разработан в соответствии со всеми требованиями. Сейчас по мосту ходят только поезда. И он казался подзаброшенным. Его краска шелушилась. Его стальной скелет был испещрен ржавчиной. Однако мост продолжал стоять над рекой. Делать свою работу. Раньше люди относились к нему с уважением и почтением. А потом он стал лишним. Что было хорошо знакомо Ричеру.

Через сто метров после моста он увидел рекламу. Табличка гласила, что это самая большая заправочная станция в Миссисипи. Ричер надеялся, что это соответствует истине. Что это отражает разнообразие предлагаемых услуг, а не, например, площадь парковки. Время было обновить свою одежду, но ни в одном из мест, в которых они остановились до сих пор, не было одежды его размеров.

Ханна проснулась, когда Ричер выключил двигатель. Сон ободрил ее, и это было видно, когда они переходили через парковку к главному зданию. Здание было построено в форме галстука-бабочки. Вход вел в квадратное фойе с туалетами и душем для водителей грузовиков. Треугольный зал слева был занят стульями и столами посередине и тремя различными прилавками для быстрых закусок — по периферии. В одном углу располагалась пиццерия, в другом — жареные цыплята, а в третьем — гамбургеры. Справа от вестибюля находилась касса заправочной станции и магазин, заполненный полками и витринами, заваленными товарами без видимой логики их расположения.

Ханна вошла первой и пошла было к туалетам, но Ричер схватил ее за руку и повел в магазин.

— Ты что, сам не можешь выбрать штаны?

Ричер посмотрел через плечо и спросил:

— У тебя есть телефон?

— Конечно. Хочешь кому-нибудь позвонить?

— Он может фотографировать?

— Конечно. Все телефоны делают фотографии.

— А нужно ли подносить его к глазам, как это делается с фотоаппаратом?

Ханна засмеялась.

— Достаточно держать его перед собой, чтобы увидеть изображение на весь экран. Это намного лучше, чем смотреть через эти миниатюрные видоискатели фотоаппаратов. Зачем тебе?

— Там один тип у прилавка для жареных цыплят. Он болтается, как будто ждет заказа, но на самом деле наблюдает за входом. Крутит свой телефон. Он поднял его и слегка повернул, как будто следил за мной.

— Подвинь руку в сторону… всего на сантиметр или два, — Ханна выглянула в щель между бицепсом и грудной клеткой Ричера. — Белый, с коротко подстриженными волосами, в футболке и джинсах?

Ричер кивнул.

— Он все еще там. С ним второй человек. Они похожи на любителей фитнеса. Он продолжает держать телефон в руке. Он смотрит на него, как будто ждет сообщения. У него может быть встреча с кем-то, кто опаздывает по какой-то причине и не может с ним связаться.

Ричер покачал головой.

— Он взял трубку только когда увидел меня. И направил ее прямо на меня.

— Ты уверен? Думаешь, он тебя сфотографировал? Зачем ему это делать?

— Я не знаю. — Ричер отвернулся. — Пойдем спросим его.

Ричер подошел к человеку с телефоном и приказал:

— В следующий раз позвони моему импресарио.

Мужчина потер лоб и спросил:

— О чем ты говоришь?

— Ты должен спросить разрешения, прежде чем снимать меня.

Мужчина непреднамеренно опустил взгляд на свой телефон, но ответил:

— Я тебя не фотографировал.

— Наоборот.

— Хорошо, умник. И что, если…

Телефон незнакомца издал странный звук, как будто кто-то постучал по стеклянной чашке тупым краем ножа. Мужчина посмотрел на экран и кивнул своему другу. А потом он поднял футболку на несколько сантиметров. За поясом был черный пистолет. Беретта. Оружие было не новым, его рукоятка выглядела потертой.

— Хорошо, мистер Ричер. Давайте не будем тратить время, а закончим этот разговор снаружи.

Угроза, скрытая в этих словах, была такой нелепой. Незнакомец никогда бы не нажал на курок. Только не здесь, среди всех этих камер наблюдения. Среди всех этих свидетелей. Вероятность того, что кто-то пострадает, обеспечит ему пожизненное заключение или даже смертную казнь, если кто-то погибнет. Если бы незнакомец оказался настолько глуп, что попытался вытащить пистолет, он бы оказался без сознания, прежде чем вытащил бы пистолет из-за ремня. То же самое относилось и к его другу. Часть Ричера надеялась, что незнакомец сделает именно это. Тем не менее, Ричер накопил достаточно энергии, пока дремал в машине, и теперь ему пришлось ее отпустить. Но он знал, что лучше подождать, пока они не окажутся в более уединенном месте, прежде чем решить, как поступить. Он сделал шаг назад и заявил:

— После вас.

Мужчина с пистолетом покачал головой и дал Ричеру знак идти первым. И Ричер направился к выходу. Ханна последовала за ним. Двое незнакомцев пошли за ними, приказав им повернуть к задней части здания. Все прошли через длинную внешнюю стену магазина и пересекли автобусную парковку. Там стояло одиннадцать автобусов, но ни пассажиров, ни водителей не было видно. Здание располагалось в самом конце участка, за ним ничего не было. Никаких дорог. Ни припаркованных машин. Ни людей. Только полоска потрескавшегося асфальта между стеной и забором. Сама ограда была из широких досок. Она казалась солидной, никаких отверстий не было видно — ни больших, ни маленьких. И она была выше трех метров в высоту. Никто не мог смотреть из-за нее. Никто не мог смотреть сквозь нее. В здании заправки не было ни окон, ни дверей с этой стороны. Камер наблюдения не было. Все стены обеденной зоны были направлены наружу, под углом к зоне с ванными комнатами и туалетами. Это делало задний двор в форме трапеции полностью изолированным. Никто бы не увидел, что здесь произошло. Никто бы не позвонил в 911. Никто не стал бы давать показания перед копами. Никто бы не дал показания в суде.

Ричер знал, что будет дальше. Он точно знал, что один из его противников вооружен. Вполне логично было предположить, что другой тоже носит пистолет. Это означало, что эти двое заставят Ричера и Ханну отступить к стене. Это было ясно. Тогда они бы сделали несколько шагов назад и прицелились. Может, они бы выстрелили в Ханну. Или в Ричера. Может быть, в обоих. Убить их. Ранить их. Или просто держать их под прицелом, пока не прибудет подкрепление. Но какими бы ни были их намерения, игра закончилась бы в тот момент, когда Ричер двинулся к стене.

Поэтому Ричер сделал шаг вправо и остановился. Ханна шла рядом с ним, но через секунду поняла, что он не двигается. Она тоже остановилась. Ричер наклонился и прошептал:

— Держись за мной. Не дай этому парню взять тебя на мушку.

— Которому? — прошептала Ханна. — Их двое.

— Ненадолго, — сказал Ричер.

Ричер услышал голос за своей спиной. Это был человек, который определял, куда идти. Тот, кто был вооружен. Он сказал:

— Продолжайте идти. Никто не разрешал вам останавливаться.

Противник был близко. Ближе, чем на выходе из здания. Ричер мог судить об этом только по его голосу. По-видимому, он сделал несколько шагов после того, как Ричер и Ханна остановились. Ричер оценил расстояние между ними. Прикинул рост мужчины. Отбросил пару сантиметров. Перенес вес на пальцы левой ноги. И резко отошел назад. Он молниеносно повернулся по часовой стрелке, изогнувшись в талии, чтобы добавить импульса. Его правая рука была вытянута вперед, а пальцы сжаты в кулак. Его рука описала широкую дугу и упала на голову мужчины с пистолетом, как мощная кувалда. Кувалда в руках стодесятикилограммового маньяка. Противник заметил опасность и нагнулся. Он потянулся за пистолетом. Но он оказался слишком медленным. Кулак Ричера обрушился на его висок, и мужчина упал, как высохшее дерево, поваленное ураганом.

Второй отскочил назад. Он поднял футболку и схватил пистолет. Еще одна беретта. Ричер последовал за ним. Он шагнул вперед, протянул левую руку и прижал запястье парня к своему животу, а затем взял его пистолет. В конце концов он ударил его в грудь, в результате чего мужчина качнулся и отшатнулся назад. В конце концов, он оказался слишком далеко от Ричера, чтобы попытаться вернуть оружие.

— Твой друг сфотографировал меня, — сказал Ричер. — Почему?

Мужчина не ответил.

— Вы же хотели, чтобы мы закончили разговор снаружи. Вот, теперь мы снаружи. Почему ты молчишь?

Мужчина покачал головой.

Ричер поднял пистолет.

— Вы не случайно выбрали это место. Здесь нет свидетелей, нет камер. Почему?

Мужчина протянул руки с поднятыми ладонями.

— Я ничего не знаю. Если собираешься застрелить меня, заканчивай быстрее.

— Ты ошибаешься, — сказал Ричер. — Ты что-то знаешь. Ты знаешь мое имя.

— О! Да. Хорошо.

— И ты знаешь, кто послал тебя сюда, чтобы найти меня.

— Возможно.

— Итак, ты знаешь, кто тебя послал.

Мужчина покачал головой.

— Ты знаешь. Кто это был?

Мужчина не ответил.

Ричер слегка ударил тело, которое лежало на земле.

Мужчина на мгновение закрыл глаза и сказал:

— Босс прислал нас.

— Как его зовут?

— Мистер Брокман.

— Где он работает?

— «Минерва».

— Вы работаете в тюрьме в Уинсоне?

Мужчина кивнул.

— И как Брокман узнал, что я буду здесь? — спросил Ричер.

— Он не знает. Он отправил людей в разные места. На всякий случай.

— Сколько человек?

— Я не знаю. Восемь. Десять. Это был не стандартный инструктаж. Каждая пара получила конкретные приказы. Потом мы обсудили между собой, что происходит.

— В каких местах?

— Я точно знаю только об одном. Автовокзал «Грейхаунд» в Джексоне. Один из людей, который пошел туда, мой шурин. Он позвонил мне несколько минут назад. Они поймали двух подонков, которые пытались похитить бездомного мальчика, прибывшего из Калифорнии. Он спрашивал, веселимся ли мы. Вот дерьмо! Он прекрасно знает, что мы умираем от скуки.

— Что вы должны были сделать, когда увидите меня?

— Подтвердить вашу личность.

— А потом?

— Остановить тебя.

— Остановить меня от чего?

— От поездки в Уинсон.

— Почему?

— Чтобы не создавать проблем.

— И зачем мне создавать проблемы в Уинсоне?

Мужчина пожал плечами.

— Мистер Брокман сказал, что ты псих. А чокнутые люди делают безумные вещи.

— Вы должны были подтвердить мою личность. Как?

— Отправив фото людям, которые знают, как ты выглядишь.

— Какие люди?

— Двое коллег.

— Откуда они меня знают?

— Вы познакомились два дня назад в каком-то городке в Колорадо.

— Я понимаю, — улыбнулся Ричер. — Где они сейчас?

— В Уинсоне, я полагаю. Они все еще в постели.

— Я найду время, чтобы заскочить и проверить их состояние, пока я в городе. Я могу принести им немного винограда. А теперь расскажи мне о Брокмане. Он хороший босс?

— Возможно.

— А он хороший парень?

— Если ты ему нравишься.

— Хорошо. Я видел, что происходит с людьми, которые ему не нравятся. В Колорадо. Вот что я сделаю. Я поеду в Уинсон. Я создам мистеру Брокману проблемы. Может быть, немного больше, чем он ожидал. И когда я закончу, я прослежу, чтобы он узнал, какую неоценимую помощь вы мне оказали.

— Нет, пожалуйста! Не делай этого! Он убьет меня!

— Сожалею. Я уже принял решение. Если только…

— Если только что? Чего ты хочешь? Деньги? Это не проблема. Я могу…

— Мне не нужны деньги. мне нужна информация. Что-то странное происходит в бухгалтерии «Минервы». Я хочу знать, что.

Мужчина округлил глаза.

— В бухгалтерию? Я ничего не знаю. И откуда мне знать?

Ричер долго смотрел на него. На протяжении многих лет у него развивалось острое чувство, которое помогало ему оценить, лгут ему или нет. Обычно он побуждал своего собеседника говорить правду, но в данном конкретном случае испытывал разочарование честным ответом. Это означало, что этот ублюдок был совершенно бесполезен. Поэтому Ричер ударил его по лицу и проследил, как его тело упало на землю.

— Это было необходимо? — спросила Ханна, скрестив руки. — Он не представлял угрозы. Ты уже забрал его пистолет.

— А запасной, спрятанный в кобуре на лодыжке? — возразил Ричер. — А нож в носке?

— У него был еще один пистолет? И нож?

— Могли быть. Если вовремя не проверишь — окажешься на земле. И больше не встанешь. Эти парни работают вместе с людьми, которые убили Сэма. Которые убили Анжелу. Они привезли нас сюда не для того, чтобы угостить нас печеньем.

Ханна на мгновение замолчала, а затем подошла к первому мужчине, которого Ричер нокаутировал.

— Он мертв?

— Я думаю, что он мог сломать себе шею, — пожал плечами Ричер.

— Тебе все равно?

— А тебе не все равно, когда наступаешь на таракана?

— Но он не таракан.

— Да. Он хуже. Он человек. У него был выбор.

— Знаешь что? Ты прав. — Ханна шагнула вперед и ударила парня по ребрам. — Он сам выбрал это. Он решил помочь убийцам Сэма. Убийство Сэма не случайно. Они сделали это с какой-то целью, с какой-то выгодой. Они сволочи. Ненавижу их. Я думаю, мы должны их поймать — всех до последнего.

— Я полностью согласен.

— Хорошо. Каков наш следующий шаг?

26

Это был вопрос баланса.

И он возник, так как гостей церемонии, которая должна была состояться на следующий день, пришлось разделить на две группы. Тех, кто будет присутствовать лично. И тех, кто наблюдает за ней издалека. На телевидении или в интернете. Проблема заключалась в том, как одинаково хорошо выступать перед обоими типами аудитории. Если он оставался слишком статичным, он выглядел скованным перед живой аудиторией. Но если он говорил и жестикулировал слишком оживленно, он был похож на маньяка на экране. Камеры будут подпрыгивать туда-сюда, чтобы запечатлеть его движения. Это выглядело бы так, будто он впал в бешенство. Никто не сказал ему этого в глаза — все утверждали, что его речь была настоящим триумфом, — но Бруно Хикс думал, что именно так он выглядел в прошлый раз, когда невинно осужденный вышел на свободу. Потому что тогда он действительно увлекся. Впитал энергию собранных людей, переполнился энтузиазмом. Слишком воодушевился. Как человек, который весело проводит время и чувствует себя хорошо сейчас, но следующий день определенно будет не слишком веселым. А благодаря Ютубу этот следующий день навсегда останется в сети и для следующих поколений.

Решение заключалось в лучшей подготовке. Хикс в этом не сомневался. Он уже выучил свои слова наизусть. И он собирался произнести потрясающую речь. Чтобы убедиться, что он завладеет обеими аудиториями одновременно. Реальной и виртуальной. Это было бы невероятным достижением. Для этого он разработал новую систему. Сочетание старой и новой технологии. Для начала Хикс приказал сотрудникам службы поддержки тюрьмы установить огромные зеркала на одной из стен в зале заседаний. А потом они должны были установить две небольшие видеокамеры, предназначенные для динамичных видов спорта. Таких как катание на лыжах, на горных велосипедах или рафтинг. Хикс не интересовался их прочностью. Ему было все равно, работают ли они под водой. Главное, чтобы они активировались голосом. Поэтому он поместил одну камеру на штатив рядом с собой и направил ее на зеркало, чтобы знать, что будут видеть гости. А затем он установил другую на мини-штатив, расположенный справа от трибуны. Эта камера была направлена прямо на его лицо. Она показывала его крупным планом, как это часто делают операторы новостных каналов. Хикс намеревался задействовать обе камеры одновременно. Произносить речь несколько раз, используя различные выражения, жесты, движения. А затем посмотреть записи на экране своего компьютера и выбрать лучшую комбинацию.

Для этого Хикс выделил два часа и предупредил свою секретаршу не беспокоить его, разве что в тюрьме вспыхнет бунт. Он поднялся на сцену, включил камеры и только начал запись, когда открылась дверь конференц-зала.

Хикс повернулся и крикнул:

— В чем дело?

В комнату вошел Дэймон Брокман. Он остановился относительно далеко от сцены и сказал:

— Ты был прав.

— Конечно, я прав, — ответил Хикс, посмотрел на объектив ближайшей камеры, открыл рот, но остановился и спросил: — И в чем я был прав?

— О том бродяге из Колорадо. Ричере. Он пытался приехать сюда.

— Он пытался?

— Наши люди на заправке на двадцатом шоссе видели его.

— Его остановили?

— Его опознали.

— Хорошо, это значит, что его видели. Я спрашиваю, остановили ли его.

— Мы не общались с ними с тех пор, как они прислали его фотографию. Наверное, сейчас его обрабатывают. Я послал Гарольда помочь им.

— Гарольда?

— Гарольд Кин. Парни зовут его «Малыш». Если увидишь его, сразу узнаешь. Он работает у нас десять лет. Мы перевели его из Атланты. Почти два метра в высоту, весит сто четыре килограмма. Во время работы в Джорджии он получил серебряную медаль в рейтинге «Сильнейшего человека Америки». Два года подряд.

— Только серебряную?

— Бруно, сделай мне одолжение. Не говори это при нем.

— Вспыльчивый мальчик, да? Хорошо. Но ему понадобится время, чтобы добраться туда. Отправь людей из «Мегамарта». Дорожный узел с шоссе шестьдесят один намного ближе.

— Обязательно.

— И отзови людей с автовокзала Джексона. Нет смысла оставаться там.

— Я отправлю им сообщение. А люди с участка ремонта шоссе восемьдесят семь?

— Оставь их пока. На всякий случай. Пока мы не убедимся, что проблема с этим Ричером решена.

— Ясно.

— Хорошо. Отправь сообщения. А потом можешь вернуться и посмотреть мою репетицию на завтра.

— Я бы с удовольствием, но у меня полно работы. Возникли некоторые проблемы. К сожалению, мне придется заняться их решением и отказаться от этого заманчивого предложения.

Теперь Ричеру нужно было проверить, жив ли человек, которого он ударил первым.

И он действительно был жив. У него был пульс. Очень слабый, но все же пульс. Ричеру было плевать, жив он или нет. Но только на эмоциональном уровне. Проблема была чисто рациональной. Он должен был знать, имеет ли он дело с мусором, от которого можно избавиться, или с противником, которого он оставил вне игры.

Ричер забрал пистолеты обоих мужчин, которые продолжали лежать без сознания. Он также нашел их телефоны, бросил их на землю и раздавил каблуком своей обуви, а затем швырнул осколки через забор. Потом с помощью Ханны обыскал их карманы. В них не было ничего необычного. У каждого был бумажник с банковской картой, водительскими правами и служебным пропуском из «Минервы». У одного были две купюры по двадцать долларов, у другого — шестьдесят. Ричер забрал деньги. Ему пришлось купить новую одежду. Он также взял ключ от машины, который нашел. На массивной пластиковой коробке стоял логотип «Меркурий», а на брелке рядом с ней висел пульт дистанционного управления.

Ричер снял ботинки с обоих и бросил их через забор. Затем он снял джинсы и футболки, которые последовали за обувью. Наконец, снял их носки. Они были толстыми, плотными, из прочной материи. Из тех, какие носят альпинисты или люди, которые занимаются динамичными видами спорта. Носки были слегка влажными, но Ричер не обратил на это внимания и проверил их прочность. Он сильно потянул их, чтобы увидеть, как далеко они растянутся. Или порвутся. Они немного растянулись, но выдержали. Ричер предположил, что, по крайней мере, это немного замедлит их, поэтому он использовал носки, чтобы связать лодыжки, а затем запястья за спиной. Наконец, он перетащил мужчин к основанию стены, где вероятность того, что кто-то их найдет, была наименьшей. Он собирался уйти, когда ему кое-что пришло в голову.

— Ханна? — сказал Ричер. — Пойдем со мной на минутку?

Ричер пошел на парковку, расположенную в стороне от здания. Один из автобусов уехал, но остальные десять стояли в таком же стройном ряду. Пассажиров не было видно. Ни водителей. Ни случайных прохожих. Ричер попросил Ханну осмотреться, пока он проверяет дверные ручки багажных отсеков ближайшего автобуса. Их было по три с каждой стороны, расположенные внизу, под окнами. Все они были заперты. Ричер попытал счастья на следующем автобусе. Его багажные отделения также были закрыты. Не повезло и с третьим автобусом. Четвертая модель была более старой. Он приехал из Британской Колумбии, Канада, если судить по его номерам. Дверь первого отделения не была заперта. Она открылась без каких-либо усилий. Ричер быстро вернулся на задний двор. Взял первого сотрудника «Минервы», который еще не пришел в себя, бросил его на плечо и понес к автобусу. Он затолкал его через дверь багажного отделения. Потом вернулся за вторым. Положил его рядом с коллегой и закрыл дверь. Затем он прижал ее коленом и сильно потянул за ручку, а затем несколько раз повернул. В конце концов механизм сломался, и ручка осталась в его руке. Ричер повторил операцию с оставшимися пятью ручками, а затем забросил все через забор. Когда все закончилось, он вернулся на заправку.

* * *

Ричер вошел в туалет, чтобы вымыть руки, а затем направился в магазин. Там был стенд с рабочей одеждой, предназначенной в основном для водителей грузовиков. Он выбрал себе пару брюк, которые казались ему достаточно длинными, футболку, нижнее белье и, поскольку он и раньше приезжал в Миссисипи, тонкую нейлоновую куртку. Наконец, он взял дорожный атлас штата и две большие чашки кофе. Он расплатился деньгами, которые он нашел в карманах двух сотрудников «Минервы», а затем вышел на улицу и пошел к Ханне, которая ждала его у пикапа.

Ханна с удовольствием взяла кофе, но была удивлена, когда Ричер сел на правое сиденье и положил атлас на центральной консоли между ними.

— Зачем тратить деньги на такие вещи? — спросила она. — Мой телефон доведет нас туда, куда мы захотим.

— Я взял его не для того, чтобы ориентироваться на него.

Ричер открыл атлас на странице с заправкой, на которой они находились в данный момент. Она была расположена недалеко от западной границы штата — реки — и примерно на половине расстояния между Мексиканским заливом на юге и Теннесси на севере. На востоке находился Джексон, примерно на треть расстояния, которое отделяло их от Алабамы. Уинсон был расположен на юго-западе, в давно высохшем рукаве Миссисипи.

— Парень из «Минервы» сказал, что они послали за мной десять человек. По его словам, они были разделены на пары, что означает пять наблюдательных постов. Мы знаем о двух из них. Это парни на автовокзале в Джексоне. Мы должны найти остальных трех.

— Хорошо. Видимо, они ожидали, что мы приедем по двадцатой магистрали, но они не могут быть уверены, что мы остановимся на этой заправке. Нет, если они не знают, как ты меняешь свой гардероб. Если бы нам не пришлось останавливаться, чтобы купить одежду, мы бы поехали дальше и свернули на юг. На шестьдесят первое шоссе. — Ханна провела пальцем по линии на карте. — Логичный выбор попытаться остановить нас находится где-то ниже.

— Нет. Они будут выбирать место, где пересекаются две автомагистрали. Они не могут знать, что ты довезешь меня до Уинсона. Поэтому они подумают, что я либо угнал машину, либо ехал автостопом. Если я угнал машину, я сверну вон туда. Если кто-то взял меня на остановке к западу отсюда и направился к Джексону или Меридиану, или даже Таскалузе и Бирмингему, он все равно оставит меня там. И я буду искать, с кем ехать дальше именно в этом месте.

— Звучит логично. — Ханна вытащила ручку из сумки и отметила место, где шоссе 61 пересекало шоссе 20. — Назовем это ловушкой номер три. А теперь, если бы мы выбрали маршрут, который будет проходить через центральную часть страны, из Колорадо через Канзас и Миссури, мы бы прибыли в Джексон по пятьдесят пятому. Мы должны вернуться на запад. Есть только один маршрут, который ведет отсюда в Уинсон. Следовательно, следующий наблюдательный пункт должен быть расположен где-то на этом пути.

Ричер взял карту, внимательно осмотрел ее, а затем указал на точку на окраине города.

— Здесь! Посмотри на рельеф. Земля поднимается всего на тридцать метров, но это самый крутой холм в радиусе двухсот километров. Он достаточно крутой, чтобы заставить грузовики замедляться, и тем самым замедлить весь трафик позади них. За медленно движущимися автомобилями легче наблюдать. И легче остановить.

Ханна отметила место, на которое указал Ричер.

— Хорошо, это номер четыре. Где номер пять?

— В Джексоне.

— Думаешь? Зачем им посылать туда еще одну команду? Они ведь уже следят за автовокзалом?

— Да. А если бы я приехал на поезде? Или на машине? Как добраться до Уинсона? Должен быть какой-то автобус. Местная линия, принадлежащая, скорее всего, «Минерве». Я бы не удивился, если бы они владели отелями рядом с тюрьмой.

— Они могут это сделать?

— Конечно. Зачем им зарабатывать только на заключенных, если они могут заработать и на посетителях?

— Звучит цинично. — Ханна застыла с ручкой, нависшей над картой, — но я думаю, что ты прав. Где в Джексоне останавливается этот автобус?

— Неважно. Я не собираюсь ехать в Джексон. Город остается слишком далеко от нашего маршрута. Но я позабочусь о пересечении двух магистралей и холма.

— Ты позаботишься об этом? Ты хочешь сказать, что избегаешь их?

Ричер покачал головой.

— Основы военной тактики. Получив возможность ослабить ряды врага, обязательно воспользуйся ею.

— О! Ослабим врага, да? Отлично! Я тоже в деле. Просто скажи, что я должна сделать.

— Найти отель. Только на сегодня.

— Хорошо. В Уинсоне? Мы пойдем туда, когда закончим с ослаблением врага?

Ричер снова покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты кое о чем подумала. Возможность провести несколько дней в другом месте. Одна. Два-три дня.

— Черта с два! Я никуда не пойду без тебя! Ты не можешь использовать меня, чтобы привезти тебя, а потом бросить! Это нечестно!

— Я не просил тебя подвезти меня сюда. И я не бросаю тебя. Однако теперь у нас есть новая информация, и мы должны действовать в соответствии с ней. Давай действовать с умом.

— Какая новая информация?

— Мы потеряли элемент неожиданности. Начальники «Минервы» знают, что я иду. Они знают мое имя. У них есть мое описание. С актуальной фотографией. Эти люди не глупы. И сейчас меня разыскивают. Если ты останешься со мной, это подвергнет тебя большой опасности. Намного большей.

— Ладно, риск вырос. Я понимаю. Но знаешь что? Я могу рисковать, чем захочу. Не тебе решать за меня.

— Я не решаю, я просто даю тебе совет. Твоя цель — поймать людей, которые убили Сэма. Ты не сможешь этого сделать, если тебя убьют раньше. Поэтому лучше я пойду один, проведу разведку, так сказать. Осмотреться, оценить ситуацию. Нейтрализовать исполнителей низших уровней, на которых наткнусь. И когда риск спадет, я позову тебя. Ты присоединишься ко мне, и мы вместе дойдем до правды.

Ханна на мгновение замолчала, а затем заявила:

— Ты говоришь, что риски увеличились. Вот чего я не понимаю. Если ты прав, люди «Минервы» убили Анжелу, потому что она нашла что-то не то в их бухгалтерии. А потом они убили Сэма, потому что Анджела поделилась с ним информацией. Почему они преследуют тебя? Какая связь? Что ты мне не говоришь?

Ричер замолчал на секунду или две и рассказал Ханне, что произошло в Герардсвилле после того, как он стал свидетелем убийства Анджелы, которую толкнули под автобус. Он рассказал ей, как следовал за мужчиной в толстовке. Как он взял у него сумку Анжелы. Как он заглянул внутрь и нашел конверт. Как появился сообщник убийцы с украденным БМВ? И как они оба исчезли после обрушения аварийной лестницы.

Ханна ткнула Ричера в плечо.

— Почему ты хранишь все это в секрете? Я недостаточно рисковала ради тебя? Я не заслуживаю, чтобы меня держали в неведении.

— А если бы эти двое оказались в больнице? — пожал плечами Ричер. — Или даже в морге?

Ханна замолчала, а затем заявила:

— Думаю, ты прав. Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы кто-то знал. Но дело не в этом. Ладно, два сотрудника «Минервы» пострадали от тебя. Но ты, наверное, нашел какие-то улики. Вот почему они тебя преследуют. Почему они ожидают, что ты поедешь в Уинсон? Что еще ты мне не говоришь?

— Ничего.

— Клянешься?

Ричер кивнул.

— Хорошо, — ответила Ханна. — Может, они знают, что ты связал их с убийствами.

Ричер покачал головой.

— Я сказал полиции Герардсвилля, что Анджела не покончила с собой, но в то время я абсолютно ничего не знал о «Минерве». И полиция не обратила на меня внимания. Дело Анжелы закрыто. Как и с Сэмом.

— Тогда все вращается вокруг сумки Анджелы. Люди «Минервы» забрали ее, поэтому в ней было что-то важное.

— Может, да, а может и нет. Возможно, они только предполагали, что в сумке есть что-то важное. Или надеялись. Но это не значит, что это «что-то» действительно было там.

— Скажи еще раз, что было в сумке.

Ричер перечислил все, что видел.

— Может, за подкладкой было что-то спрятано?

— Я был военным полицейским. Я знаю, где люди что-то прячут.

— Ладно, вернемся к конверту. Опиши его содержание еще раз.

— В нем было досье на некоего Антона Беговича. Невинно осужденный, который должен выйти на свободу завтра. «Минерва» взяла на себя расходы по обжалованию приговора.

— Эти сволочи!

— Что-то не так с тем невинным осужденным, чтобы он вышел на свободу?

— Нет. Конечно, нет. Просто речь идет о «Минерве», у них все дело в рекламе. Их босса зовут Бруно Хикс. Он довольно знаменит. Он не пойдет в туалет, не посоветовавшись с каким-нибудь специалистом по связям с общественностью, как им воспользоваться. Бьюсь об заклад, они поручили адвокату, который им должен, заняться апелляцией совершенно бесплатно. А потом они поднимут шум до небес и представят вещи так, как если бы они были ангелами и святыми. И все это, не вынимая ни цента из кармана. Сэм всегда относился к ним с подозрением.

— Почему?

— Сэм часто говорил, что если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то это неправда. Они платят двадцать пять процентов выше средней заработной платы в отрасли. Они рекламируют это так, чтобы все поняли. А потом делают все возможное, чтобы не платить сверхурочные.

— Где?…

— Подожди! У меня есть идея. Что, если этот Бегович на самом деле не невиновен? Что, если он заплатил «Минерве», чтобы они подстроили дело под апелляцию? А может, его семья заплатила? В «Минерве» пытались отмыть деньги, но допустили бухгалтерскую ошибку. Анжела могла бы заметить ее и догадаться, что происходит что-то не то.

— Если речь идет о грязных деньгах, зачем им вообще их втягивать в бизнес? Почему они просто не забрали их?

Ханна покачала головой.

— Ты можешь задать такой вопрос, только если никогда не покупал дом. Или машину. Или запасные штаны. Большая сумма денег привлекает налоговиков, как красная тряпка быка. Они набросятся на тебя раньше, чем ты поймешь. Нет. Думаю, здесь что-то скрывается. Кроме того, ты не должен действовать в одиночку. Вот что я предлагаю. Я пойду с тобой. И пока ты занят тем, что ослабляешь ряды врага, как ты выразился, я буду сидеть в отеле и копаться в прошлом этого Беговича. Я выясню все, что связано с процессом. Апелляция. Основания для отмены приговора. Я выясню, почему процедура заняла так много времени. Я свяжусь с друзьями Сэма. Я выясню, какие слухи ходят в этой отрасли. Я найду правду.

27

Слова эхом звучали в голове Джеда Стармера, когда он прятался за двумя мусорными баками на другой стороне автовокзала «Грейхаунд»: я сотрудник правоохранительных органов.

Голос мужчины с места, где лежал Джед, был слышен приглушенно, но мальчик был уверен в том, что слышал. Он не знал, что это за человек. Незнакомец не носил форму. Его напарник тоже. Поэтому Джед предположил, что это гражданские полицейские или федеральные агенты. Высокопоставленные. Важные. Однако Джеду было все равно, к какой именно службе они принадлежат или какое звание они имеют. Мальчик был рад, что оба появились в нужный момент. Он понятия не имел, чего хотели эти парни, но было более чем ясно, что ничего хорошего от них ждать не приходилось.

Появление двух агентов одновременно радовало и пугало Джеда. Потому что это означало, что они искали его. Он пришел к такому выводу на основании услышанных им реплик. Судя по всему, молодой человек из автобуса позвонил в полицию. После завтрака в Далласе. Он все время предлагал Джеду обратиться к копам, но Джед отказался. Видимо, тот решил взять дело в свои руки. А это означало, что Джеду нужно было изменить свои планы. Он намеревался провести ночь на скамейке автовокзала и на следующее утро отправиться в Уинсон. Однако теперь он не мог рисковать оставаться в городе. Только не в общественном месте. У Джеда не было выбора. Он должен был исчезнуть. Немедленно.

Ричер оставил атлас, один пистолет и недопитый кофе в пикапе у Ханны и вернулся на заправку, чтобы переодеться. Его план был очень простым. Он собирался пойти на развязку двух автомагистралей, найти следующих двух сотрудников «Минервы» и дать им то, что они хотели.

По крайней мере, на данный момент.

Ричер предполагал, что люди из «Минервы» будут ожидать, что он появится на машине или пешком по дороге в надежде, что кто-то подбросит его. Если бы его увидели в машине, все могло бы усложниться. Они не смогли бы остановить его сразу из-за процедуры идентификации, которой они следовали. Им нужно было сфотографировать его, отправить фотографию людям из Колорадо и дождаться их ответа. Что давало им два варианта. Они могли последовать за его машиной и остановить ее, как только получили подтверждение. Или они могли бы остаться на своем посту и предупредить своих коллег, занявших позицию на окраине Уинсона. Оба варианта не устраивали Ричера. Обнаружение и последующее сталкивание автомобиля с шоссе на высокой скорости при оживленном движении несло большой риск. Вполне возможно, что кто-то пострадает. Причем фатально. Жертвами могли стать невинные водители и пассажиры. Если же эти двое передадут информацию по цепочке, это тоже не поможет Ричеру. Он был бы за много миль от города, и если бы он приехал в Уинсон, он столкнулся бы с новыми трудностями. Поэтому самым разумным было остаться здесь, где сотрудники «Минервы» ожидали его застать, и надеяться, что в компании не нанимали случайных людей.

С высоты птичьего полета место, где пересекались две автомагистрали, напоминало большую заглавную букву А, повернутую под углом в сорок пять градусов, со слегка изогнутой поперечной чертой. С одной стороны проходило двадцатое шоссе, слегка изогнутое на северо-восток после пересечения реки. На другой стороне — шестьдесят первое шоссе, которое шло на юг. Поперечная черта образовалась двумя съездами, которые связывали восточную часть двадцатого с южной частью шестьдесят первого, а северную часть шестьдесят первого — с западной частью двадцатого. Еще одна важная деталь — пространство между двумя съездами. Оно было занято огромным магазином. Ричер не мог судить по карте, к какой сети он принадлежит. Но это не имело значения. Главное, чтобы в магазине была удобная парковка.

План был очень простым. Ханна остановится на обочине прямо перед съездом с востока на юг. Ричер выйдет из пикапа. Ханна продолжит ехать по двадцатому до Джексона на случай, если кто-то уже наблюдает за ними. Она съедет с автострады на следующем повороте, сделает разворот и вернется в магазин, где подождет Ричера на стоянке. Люди из «Минервы» заметят Ричера. Они попытаются сфотографировать его и удержать на обочине дороги или посадить в машину. Их усилия увенчались бы тем же успехом, что и у их коллег по заправке. И когда они окажутся без сознания и крепко связаны, Ричер по обочине вернется к магазину и встретится с Ханной.

План был довольно простым, но все пошло наперекосяк еще до того, как Ричер приступил к его осуществлению.

Он выбросил свою старую одежду в мусорное ведро и вернулся к пикапу. Открыл правую правую дверь, но не сел в машину. Его место было занято. Там сидел молодой человек лет двадцати, одетый в футбольную майку европейской команды, джинсы и рокерские сапоги. Его волосы были коротко подстрижены по бокам, а сверху были оставлены длинные. У парня также была бородка. В руке он держал пистолет. В левой руке. Зиг-Зауэр Р320 песочного цвета. Его рука уверенно сжимала оружие, направленное в грудь Ричера.

Ричер схватил его за запястье и сильно потянул. Рука незнакомца оказалась за дверью. Через мгновение Ричер упер ее в стойку между двумя дверями, затем повернул ее и направил ствол вниз. А потом захлопнул дверь. Он толкнул ее всем своим весом. Мужчина закричал от боли. Пистолет упал на землю и отлетел под машину, припаркованную по соседству. Ричер почувствовал, как запястье обмякло, услышал, как трескаются и ломаются кости. И через секунду открыл дверь. Мужчина откинул голову на спинку. Все его лицо было усеяно каплями пота. Его кожа стала зеленой. Ричер оттянул правую руку назад. Сжал кулак. Горло мужчины было обнажено. Один удар и с ним покончено.

— Прекрати! — сказал кто-то.

Голос раздался с заднего сиденья. Там сидел мужчина. Того же возраста и телосложения, что и тот, у которого сломана рука. Он был одет в черную футболку. Его голова была выбрита. Он сидел позади Ханны, слегка наклонясь вперед и приставив револьвер к основанию ее черепа.

Ханна сидела с такой прямой спиной, как будто собиралась левитировать. Ее руки были вытянуты вперед. Они так сильно сжимали руль, что ее суставы побелели. Она смотрела прямо перед собой, а на ее лице была написана гримаса, которую можно было ожидать от родителя, который только что обнаружил, что его дети-подростки устроили оргию в гостиной.

Револьвер выглядел миниатюрным в руке мужчины. Скорее всего, это был Ругер, модель LCR 22-го калибра. Оружие, которое обычно носят в кобуре на лодыжке. Почти бесполезное на большом расстоянии, но довольно опасное вблизи. Идеальное в подобных ситуациях. Если бы мужчина направил ствол под соответствующим углом, велика вероятность, что пуля не покинет череп Ханны. Она рикошетила бы внутри черепа и превратила бы ее мозг в кашу, прежде чем ее энергия рассеялась. А это означало, что кровь и мозг Ханны не брызнули бы на лобовое стекло, и ни один случайный прохожий не заметил бы, что что-то произошло. И даже если бы пуля прошла сквозь череп, у нее определенно не было бы достаточно силы, чтобы пробить стальную крышу пикапа. Что также было вариантом, который мужчина с револьвером мог спокойно счесть приемлемым. Но поскольку жизнь его партнера была в опасности, он вряд ли был озабочен тем, чтобы не привлекать к себе внимания.

Ричер разжал ладонь и расслабил руку.

— Мудрое решение, — кивнул мужчина. — Мы ищем двух наших друзей. Эта молодая женщина сказала нам, что ты можешь помочь нам найти их.

— У вас есть друзья? — удивился Ричер.

— Сейчас не время для шуток.

— А кто шутит?

— Скажи мне, где они.

— Откуда мне знать?

Мужчина вытащил что-то из-под левого бедра и поднял, чтобы Ричер мог увидеть. Это была беретта, которую он оставил в пикапе перед тем, как пойти переодеться.

— Не трать мое время, — сказал мужчина. — Где они?

Из-за пикапа долетел мощный грохот двигателя.

Ричер обернулся. Это был автобус. Тот самый, старый, из Британской Колумбии. Пассажиров не было, только водитель. Ричер надеялся, что автобус нигде не остановится по дороге в Канаду. Или, если он собирается где-то остановиться, то прямо на свалке. Где никто не проверит его багажные отделения до того, как он попадет под пресс.

— Рядом, — ответил Ричер.

— Скажи мне, где.

— Я объясню.

— Скажи мне, где.

— А ты мне поверишь?

Мужчина задумался на мгновение, а затем сказал:

— Хорошо. У тебя есть ремень?

Ричер кивнул.

— Сними его и отдай мне.

Ричер не двигался.

Мужчина усилил давление на револьвер. Ствол застрял глубоко в коже Ханны. Она стиснула зубы, но не смогла сдержать тихий, протяжный стон.

Ричер снял ремень с брюк и поднял его в щель между передними сиденьями. Мужчина, державший револьвер, все так же нацеленный в голову Ханны, протянул левую руку. Он схватил ремень и стиснул его зубами возле пряжки. Затем он протянул свободный конец через нее, образовав петлю диаметром в тридцать сантиметров. Наконец, он убрал оружие, накинул петлю на голову Ханны и надежно обернул остальную часть ремня вокруг подголовника. Она не издала ни звука, но выражение ее лица напугало Ричера.

— Пеп? — мужчина повернулся к своему коллеге на переднем сиденье. — Ты можешь двигаться?

— Да, — кивнул Пеп.

— Хорошо. Иди сюда. Со стороны моей двери.

Пеп вышел из пикапа и обошел его сзади. Он прижимал левую руку к груди и переступал, как будто его голова лопалась от самого ужасного похмелья в мире. Тем не менее, Пеп добрался до противоположной стороны пикапа. Человек, сидевший за Ханной, скользнул вправо по сиденью, а Пеп уселся на его место. Он выглядел так, будто мог упасть в обморок в любой момент.

— Сядь дальше, — приказал мужчина, державший ремень. — Вперед! Сядь на край!

Пеп скользнул к передней части сиденья. Его партнер схватил его правую руку и привязал конец ремня вокруг запястья так, что его ладонь упиралась в спину водительского сиденья, чуть ниже шеи Ханны.

Мужчина похлопал Пепа по спине и скользнул по сиденью к другой двери. Он кивнул в сторону Пепа и Ханны и спросил Ричера:

— Хочешь, я объясню, что дальше?

Ричер покачал головой.

— Хорошо. А теперь подними пистолет, который Пеп уронил. Вставь большой палец и указательный палец через скобу спускового крючка. Дай сюда.

Ричер вытащил пистолет из-под соседней машины и отдал ему.

— Хорошо. — Парень из «Минервы» засунул оружие за ремень на спине, убедился, что футболка прикрывает его, и сказал: — А теперь отведи меня к моим друзьям. Советую поторопиться — из-за женщины.

Ричер направился обратно к главному зданию. По пути он попытался вспомнить, как выглядел тот пульт от брелка, который он взял после обыска первых двух сотрудников «Минервы». У него было четыре кнопки. Две нижних были цветными. Одна из них была красной. Она вроде была связана с сигнализацией. Другая была голубой. Она открывала крышку багажника. Остальные две кнопки были черными. На каждой из них изображен маленький белый замок. Однако символы были почти стерты. Однако Ричер предполагал, что замок на верхней левой кнопке нарисован закрытым.

Ричер засунул руку в карман и нащупал пульт, нашел правую верхнюю кнопку и нажал на нее большим пальцем. А потом он осмотрел парковку в надежде увидеть, как мигнут огни какой-нибудь машины.

Ничего не случилось.

Человек, идущий за ним, воскликнул:

— Эй! Что ты делаешь?

— Я держу штаны, чтобы они не упали.

Мужчина фыркнул, как будто слова Ричера не убедили его.

Оба продолжали идти. Ричер продолжал нажимать кнопку разблокировки. Но по-прежнему не видел мигающих огней. Они уже почти дошли до входа на заправку. Ричер предположил, что автомобиль был оставлен в другом месте, поэтому он решил отвести человека из «Минервы» за здание. Разделить работу на два этапа. Ричер знал, что машина точно не припаркована справа, так как места там предназначались для автобусов. Поэтому он решил рискнуть и повернул налево. Он снова нажал кнопку. На этот раз он увидел пару оранжевых поворотников, которые медленно моргнули.

Эти огни принадлежали автомобилю, припаркованному в последнем ряду, прямо перед забором, который опоясывал заправочную станцию по всему периметру. Места с обеих сторон были свободны. Однако это была ложная тревога. Несоответствие. Модель не совпала. Форд Краун виктория. Ричер видел сотни таких во время службы в армии. И тысячи, после того, как он ушел. Разница лишь в том, что этот форд выглядел намного чище остальных. Его краска была безупречной. Темно-синий, почти черный. Блестящий, как будто недавно отполирован. Однако колеса были странными. Решетка радиатора — тоже. Окна были затемнены. Это больше похоже на личный автомобиль, чем на служебный автомобиль полицейского. Поэтому Ричер внимательно посмотрел и заметил логотип «Меркьюри» там, где должен был стоять синий овал «Форда». Ричер не находил объяснений, но все же он не был специалистом в таких вещах. И не было времени думать. Он провел большим пальцем по кнопке блокировки и нажал ее. Поворотники машины снова моргнули. В той же ленивой манере. Ричер решил, что это вряд ли совпадение.

— Сюда, — сказал Ричер.

Он изменил направление и направился к багажнику автомобиля, который чуть не упирался в забор. Водитель припарковал ее передом к выезду, чтобы она могла быстро покинуть парковку в случае необходимости. Ричер ждал, пока человек из «Минервы» догонит его, затем вытащил ключи из кармана и нажал кнопку багажника. Крышка открылась, но всего на четыре-пять сантиметров.

— Ты считаешь меня дураком? — спросил мужчина у него за спиной. — Я не открою.

— Как хочешь, — ответил Ричер. — Я открою. Мне даже не нужно приближаться. Но сначала я хочу задать тебе вопрос. Ты работаешь на «Минерву»?

— Я только что отметил десятилетие работы в компании. Где мои друзья? Надеюсь, они не в багажнике.

— Вас прислали искать меня?

— Нас отправили на развязку автострады. Мы пришли сюда после того, как тебя увидели коллеги. Что в багажнике? Где мои друзья?

— Они послали людей сюда, и на автобусную станцию. Куда еще?

— Понятия не имею. Мне не сказали и не спросили. Хватит болтать! Покажи мне, что в багажнике!

— Ты прав. Хватит болтать. Пришло время да…

Ричер ударил парня прямо в лицо. Ударил его лбом. Не откидывая голову сильно назад. Не хотел, чтобы противник догадался о его намерениях. Это ограничивало силу удара, но Ричер сделал ставку на рост и мышцы шеи. Это был не самый сильный удар, который он когда-либо наносил, но все же он оказался достаточно эффективным. Мужчина повернулся назад, продолжая стоять на ногах, но на самом деле уже потерял сознание. Он врезался в забор и покачнулся. Ричер подошел к нему. Он подхватил его до того, как он упал на землю. Он притащил его тело к багажнику, запихнул его внутрь и закрыл крышку. Открыл двери и сель за руль.

28

Бруно начинал свою речь три раза.

Начал. Но не смог закончить. Он не выходил за рамки первых двух предложений. Он был слишком рассеянным. Он не мог думать ни о чем, кроме той заправки. Он продолжал задаваться вопросом, что там происходит. Он послал четырех человек, чтобы позаботиться об одном бродяге. Проще простого. Но он так и не получил подтверждения. Он не получил никакой информации. И этот бродяга легко справился со его людьми в Колорадо.

Хикс выскочил с трибуны, вышел из зала и поспешил по коридору в дальний конец другого крыла здания. В офис Брокмана. Дверь была закрыта. Хикс не постучал, а просто открыл ее и вошел. На мгновение он подумал, что Брокмана здесь нет. Стул за столом был пуст. Кресло тоже было пустым. А потом он увидел, что Брокман лежал на диване у окна. На полу рядом с ним лежала чашка кофе.

Хикс скрестил руки.

— Ты очень занят, да?

Брокман открыл глаза и встал.

— Да. Размышляю. Разрабатываю стратегию.

— Нет новостей?

— Вообще-то, есть. И хорошие. Одна из моих предыдущих стратегий дала результат. Мы выяснили, как Ричер так быстро добрался до Миссисипи. Он взял пикап Сэма Рота, парня, с которым Анджела Сент-Врейн собиралась встретиться. И поскольку Рот мертв, никто не объявил машину угнанной. Люди, которых мы перебросили с автострады на заправку, нашли пикап на парковке.

— Они нашли пикап?

— Точно.

— Кому какое дело до какого-то пикапа? Где Ричер?

— Он должен быть где-то там.

— Должен? Разве мы не знаем наверняка?

— Машина там, поэтому Ричер рядом. Что он будет делать? Пройдет остаток пути пешком? Спокойно, Бруно. Наши люди на месте. Охотятся за Ричером. Они сообщат нам, как только его поймают.

— Позвони им сейчас же. Включи громкую связь.

— Тебе нужно принять валиум.

Брокман достал свой телефон и набрал номер. Раздался гудок. Второй… Третий… наконец включилась голосовая почта. Брокман повесил трубку, не оставив сообщения. Он набрал другой номер. Снова включилась голосовая почта. Брокман с усилием улыбнулся и заявил:

— Тебе не о чем беспокоиться. Должно быть, они отключили звук своих телефонов. Чтобы не засветить свои позиции. Наши люди — профессионалы. Они поступили правильно.

— Попробуй связаться с двумя другими.

Брокман снова позвонил. На этот раз он не услышал ни одного звонка. Сразу же включилась голосовая почта. То же самое произошло и с четвертым номером, который он набрал.

— Их батарейки, должно быть, разряжены. Не забывай, что наши люди там с трех утра.

— Что-то не так.

— Все в порядке. Дай им немного времени. Прояви терпение.

— Ты вернешь ребят из Джексона?

— Да. Сразу, как вышел из твоего кабинета.

— Позвони им еще раз. Отправь их на заправку.

— Правда? Думаешь, нам нужно семь человек?

— Там уже четверо наших. Может, пять. Они что-то сделали?

Брокман позвонил команде автовокзала «Грейхаунд» и передал приказы Хикса. А потом повесил трубку. Он убрал телефон. Подождал, пока Хикс уйдет. Достал телефон и набрал другой номер. Брокман забыл о людях, которых он послал, чтобы следить за местной автобусной станцией. Нет смысла оставаться в Джексоне. Жалко. Брокману удалось приписать себе заслуги в том, что он установил связь между Ричером и пикапом Рота. Но он мог бы приписать себе гораздо большую заслугу, если бы ему удалось поймать Ричера в ловушку, которую Хикс даже не подумал поставить.

Ричер припарковал темно-синий Меркурий рядом с пикапом Сэма Рота. Он надеялся, что Пеп узнает машину и решит, что его партнер идет ему на помощь. Или решит, что это совершенно случайный автомобиль, владелец которого решил воспользоваться туалетом или магазином в главном здании. Пеп мог решить все, что хотел, главное, чтобы он не воспринимал машину как угрозу. И не начать душить Ханну ремнем.

Если он ее уже не задушил.

Ричер выпрыгнул из машины. Он потянул за ручку задней двери пикапа. Она была заперта. Ричер не мог заглянуть в салон, так как окна были затемнены. Он не мог видеть, в каком состоянии находится Пеп. Или в каком состоянии находится Ханна. Он дернул дверь водителя. Она тоже была заперта. Ричер ударил по стеклу. Ничего не случилось. Ханна не открыла дверь.

Она не реагирует. Или не в состоянии реагировать.

Ричер вытащил беретту из-за ремня. Он повернул ее и схватил за ствол, а затем прижал ручку к стеклу, как будто он держал молоток. Затем он сильно ударил в нижний угол, где стекло было самым слабым. Оно мгновенно покрылось матовой паутиной трещин. Ричер ударил во второй раз. Стекло лопнуло. Но не до конца. Тонировочная пленка, затеняющая стекло, оказалась слишком крепкой. Стекло растянулось по всей периферии рамы и провисло внутрь. Ричер ударил его ладонью. Одна сторона выскользнула из рамы. Ричер снова ударил. Верхняя часть и другая сторона стекла также освободились. Ричер ударил еще раз. Теперь все окно упало на пол внутрь, как в замедленной съемке.

Пеп пялился на Ричера через уже пустую оконную раму. Его кожа была зеленее, чем раньше. Его лицо было обильно покрыто по́том. Но он тянул ремень изо всех сил. Ханна пыталась ослабить петлю на шее. Ее голова закатывалась в сторону, но Ханна не издавала ни звука. Потому что не могла дышать. Ричер потянулся и ударил Пепа в висок. Ударил еще. Пеп перевернулся в сторону и упал на пол, больше не двигаясь. Видимо, он потерял сознание. Он не мог тянуть петлю. Но один конец ремня оставался привязанным к его запястью. И его вес продолжал затягивать петлю.

Ханна не могла дышать.

Ричер потянулся к ручке на внутренней стороне двери, но не смог ее обнаружить. Стекло и фольга мешали ему, так как они свисали прямо над ручкой и образовывали над ней своего рода щит. Он пытался убрать окно, но не смог. Фольга была слишком тугой. Ричер схватил ее конец и потянул вверх. Он положил другую руку на противоположный конец. Он слегка сложил концы фольги и вытащил ее через раму, затем прижал вниз. Наконец, он засунул внутрь руку, нащупал ручку и открыл дверь.

Ричер поднял Пепа и толкнул его вперед. Ханна закашлялась, подавилась и захрипела, когда ремень ослабил хватку на ее шее. Она сунула пальцы между ним и своей кожей, чтобы еще немного ослабить его. Наконец, она сделала глубокий, отчаянный глоток воздуха. Ричер пытался развязать узел, который сильно затянулся от всей этой борьбы. Рука Пепа действовала как противовес на другом конце ремня. Прошло тридцать секунд, прежде чем Ричер ослабил узел и вытащил свободный конец ремня.

Ханна наклонилась вперед над рулевым колесом. Она дотянулась до дверной ручки. Дернула ее. Вышла. И упала на багажник темно-синего Меркурия. Она легла на спину. Смотрела в небо. И пыталась отдышаться.

В воздухе ужасно пахло. Из-за интенсивного движения на автостраде, а также от машин на стоянке, в воздухе летали тяжелые бензиновые и дизельные пары. В других обстоятельствах Ханну могло бы от них стошнить. Она выросла среди чистого горного воздуха Герардсвилля. Но на данный момент она не могла представить себе более прекрасного, более сладкого вкуса.

Что-то подсказало Джеду Стармеру, что он должен остановиться.

После того, как он сбежал из машины своих похитителей, он провел десять минут, спрятавшись в том переулке. Ему понадобилось столько времени, чтобы восстановить дыхание. И обдумать свой следующий шаг. Одно дело — решить покинуть город. Совсем другое дело — придумать, как это сделать. Он надеялся проехать оставшееся расстояние до Уинсона на автобусе, который ехал в тюрьму, но единственной причиной этого была та табличка, которую он видел в Техасе. Джед понятия не имел, предлагают ли власти штата Миссисипи аналогичную услугу. Табличка стояла на автовокзале «Грейхаунд» в Далласе. Джед не заметил ничего подобного здесь, в Джексоне. Но у него не было возможности хорошо осмотреться. А теперь он не мог вернуться. Неудивительно, что его ждали полицейские. Неудивительно, если они спрятались где-то и ожидали его появления. У мальчика не было телефона с доступом в интернет, поэтому он не мог искать информацию в интернете. И он не должен был рисковать, бродя по городу. Кто-то мог это заметить. Однако Джед мог действовать классическим старомодным способом. По его словам, он прошел мимо нескольких таксофонов. Они, кажется, находились в непосредственной близости отсюда. А в кармане Джеда все еще было несколько монет.

Джед позвонил сначала в службу справки, а потом связался с тюрьмой «Минервы» в Уинсоне. Он сказал женщине на стойке регистрации, что он родственник заключенного, и хочет навестить его, но не знает, как попасть в тюрьму. Джед спросил, есть ли автобус, который уезжает из Джексона. Женщина ответила, что нет. Только не автобус, который специально едет в тюрьму. Большинство посетителей пользовались местным автобусом. Она указала Джеду, как добраться до остановки, и даже сообщила ему расписание.

Автобус уезжал через четыре минуты. Джед подошел достаточно близко к остановке, он уже слышал звук двигателя автобуса. Он равномерно рокотал где-то поблизости, может быть, за углом. Мальчику пришлось бы пробежать последние двести-триста метров, чтобы успеть на него. Следующий будет через час. Джед не хотел оставаться на улице так долго. Но потом у него вдруг появилась мысль… Эти полицейские на автовокзале… они искали его. Полицейские, агенты или кто-то еще. Это означало, что на остановке он мог столкнуться с другими копами. И на этот раз он не смог бы уйти от них. Он бы сам попал в ловушку.

Джед остановился. Он почти дошел до угла. И тут парень на велосипеде врезался прямо в него. Наверное, какой-то курьер. Через плечо у него была сумка. Парень ехал по тротуару. Джед от столкновения по инерции проскочил мимо угла. Сила удара развернула его. Его ботинок попал в щель между двумя плитками. Джед потерял равновесие. Упал. Покатился. Остановился на обочине. Половина его тела лежала на тротуаре, другая половина — в канаве. Он упал на землю на глазах у всех пассажиров.

Люди смотрели на него. Может, полдюжины. Однако Джед не смог их хорошо рассмотреть. Он не стал считать зрителей. Он просто отпрыгнул обратно за угол, подальше от их глаз.

Курьер поставил свой велосипед к стене. Он стоял рядом с ним, наблюдал и ждал. Как только Джед подошел к нему, курьер толкнул его в грудь.

— Идиот! — воскликнул он. — Смотри, куда идешь! Ты мог убить меня!

С этими словами курьер снова сбил Джеда и исчез за вращающимися дверями последнего здания в ряду.

Джед задумался о людях, которых он видел на соседней улице. Может быть, они просто ждали автобус. Но возможно, они следили за остановкой. По крайней мере, двое из них. Двое полицейских. Или агентов. Джед обернулся, готовый снова бежать. И остановился. Ему некуда было идти. Единственный шанс покинуть город — это автобус. Было бы глупо не воспользоваться им, но только если бы это было безопасно.

Если.

Джед должен был убедиться. Поэтому он пробрался к концу здания. И осмотрелся. Он увидел двух парней. Один только что засунул телефон в карман. Он посоветовал своему партнеру поторопиться. Они оба направились прямо к Джеду. Они были высотой более метра восьмидесяти. Сильные, широкоплечие. Их волосы были коротко подстрижены. Оба были одеты в джинсы, футболки и куртки. Как и полиция автовокзала. У них был такой же рост, такое же телосложение, такая же угрожающая аура. Они находились в нескольких метрах от Джеда и быстро сокращали расстояние.

Джед знал, что с ним покончено. Он видел, что они сделали с его похитителями. Один из похитителей оказался без сознания на долю секунды. В грудь другого был наставлен пистолет. Джед не хотел, чтобы с ним случилось что-то подобное. Но он понимал, что не сможет уйти. Не пешком. Полицейские были быстрее его. Кроме того, они были обучены ловить беглецов. Не говоря уже о том, что они могли вызвать подкрепление. Может быть, даже собак. Или воздушную поддержку. Джед прислонился к стене на ватных ногах. Он зашел так далеко… подобрался так близко… А потом его рука во что-то уперлась. В переднее колесо велосипеда курьера.

Велосипед был тут. Рядом с ним. И он не был заперт. Это был знак судьбы, который Джед не должен был пропустить. Он не был вором. Он не хотел красть велосипед, но и не хотел, чтобы его поймали. Курьер вел себя отвратительно. Поэтому Джед решил, что может одолжить велосипед. Учитывая обстоятельства. Только ненадолго. На пару минут. А потом он найдет способ вернуть его. Джед не любил кататься на велосипеде. Но у него не было выбора, если он не хотел, чтобы эти парни поймали его.

29

Ричер не удивился бы, если бы не застал пикап на своем месте. Но сначала ему пришлось избавиться от темно-синего Меркурия, который он оставил на самом дальнем конце парковки, рядом с ящиком для сбора пожертвований, который не вызывал никакого интереса у клиентов заправочной станции. А потом вернулся пешком. Он хотел дать Ханне достаточно времени для размышлений. Для оценки ситуации. За последние несколько дней Ханна многое пережила. Сначала она нашла тело Сэма Рота. Затем узнала, что его убили. Что Анжела Сент-Врейн тоже была убита. Сама Ханна чуть не погибла. Ричер не стал бы обвинять ее, если бы она приняла решение прыгнуть за руль в тот момент, когда он скрылся от ее взгляда, выехать на шоссе и не останавливаться много-много километров.

Пикап все еще был там. Рядом с ним стояла Ханна. С небольшим красным чемоданом, полосатой тканевой сумкой, пропущенной через ручки чемодана, и кожаной сумкой на плече.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

— Тебе не нужно ничего мне объяснять, — отрезал Ричер. — Спасибо, что подождала меня, чтобы попрощаться. Спасибо за помощь.…

— О чем ты говоришь? Думаешь, эти сволочи меня напугали? К черту их! И все же я по горло сыта этой историей. То, что произошло, только разозлило меня еще больше. Нет. Нам нужно поговорить о пикапе Сэма. Мы не сможем больше его использовать.

— Он поврежден?

— Он в порядке, если не считать окно. Но проблема не в этом. А в этих ублюдках. Которые напали на меня. Не знаю как, но они узнали машину. Они быстро шли на заправку, но вдруг остановились. Я видела, как они проверяли номер. И прежде чем я это поняла, они уже открыли дверь и приставили пистолет к моему лицу. Я имею в виду, что каким-то образом они смогли связать тебя с Сэмом. Если эти двое знали, как выглядит пикап Сэма, их друзья тоже будут знать. И они будут ждать нас. Мы попадем в новую ловушку. Мы не проберемся. Нам нужно сменить машину.

— Ты права, но наши возможности ограничены. Двое, которые напали на тебя, должны были приехать сюда на машине. Мы можем найти ее и забрать, но вероятность того, что их друзья узнают ее, довольно велика. Поэтому она нам не поможет. Мы можем украсть машину с парковки, но копы узнают об этом через несколько минут, и тогда мы окажемся в еще худшей ситуации. Тогда мы даже не доберемся до следующей ловушки, которую подготовили люди «Минервы».

— Взять чью-то машину? Украсть? — Ханна улыбнулась и покачала головой. — Я думала о не столь радикальном решении. О чем-то более законном. Предлагаю взять машину напрокат. В Джексоне должно быть достаточно возможностей для этого. И если мы не хотим туда ехать, мы можем найти автомобиль, который какой-то клиент оставил на этой парковке. Это может быть дороже, но удобнее.

— Сколько времени это займет?

Ханна вытащила телефон из сумки.

— Я проверю, есть ли свободные машины. А потом мы подумаем, как действовать как можно быстрее. — Экран осветился, телефон разблокировался. — Есть еще кое-что. Пока я ждала, пока ты переоденешься, пока не появились эти ублюдки, я посмотрела на карту. Меня интересовала остальная часть маршрута до Уинсона. Смотри, — Ханна повернула трубку, чтобы Ричер мог видеть экран. — Видишь эту красную линию? Это зона с интенсивным движением, может быть, даже пробка. Я проверила в интернете, и оказалось, что там проводятся ремонтные работы. Весь трафик собирается в одну полосу. Там нам и поставят ловушку, а не на холме с бумажной карты. Это место куда более подходящее. Мы застрянем в пробке. Мы будем абсолютно беспомощны. Они нас не пропустят. Не в машине, которую они знают. И нет пути, по которому мы могли бы объехать этот участок.

Ричер на мгновение задумался.

— Есть ли в интернете информация о том, как организовано движение? Светофоры? Регулировщик с флагами или табличкой «стоп»?

— Нет, но я наткнулась на чаты родственников заключенных в Уинсоне. Люди обсуждают проблемы, с которыми они сталкиваются при посещении тюрьмы. Одна женщина упоминает, что они используют пилотный автомобиль. Обычно пикап с большой световой вывеской сзади. Он двигается вперед и назад. Водители должны ждать его и следовать за ним. Эта женщина говорит, что водитель — большая сволочь. Она утверждает, что он намеренно едет медленно. Из-за него она потратила половину своего времени на посещение.

— Твой телефон может показать спутниковую фотографию этого места? — спросил Ричер.

— Конечно. — Ханна нажала на иконку в углу экрана и повернула телефон, чтобы Ричер мог лучше видеть. — Картинка не в реальном времени. Ты не найдешь этого пилота.

— Он мне не нужен. — Ричер внимательно изучил изображение. — Меня интересует рельеф. — Он кивнул и добавил: — Мы справимся. Мы можем взять машину напрокат, но лучше использовать пикап. Если хочешь, мы можем заказать машину у отеля.

— Ты думаешь, что пикап лучше всего подходит? Ты уверен?

— Сто процентов.

— Ты ведь не беспокоишься о расходах? Потому что я с удовольствием заплачу.

— Дело не в деньгах. Доверься мне.

Ханна указала на заднюю дверь.

— А стекло? Мы не можем так ездить.

— Я все исправлю скотчем.

— Скотчем?

— С помощью скотча можно все исправить.

— Ты серьезно?

— Полностью. Фольга удерживает все кусочки стекла. Нам нужно что-то, чтобы прикрепить его к раме. Клейкая лента.

— А у тебя есть скотч? Может быть, в одном из многочисленных чемоданов в твоем багаже? Потому что, как бы странно это ни звучало, я лично не ношу скотч в сумке.

— В магазине продают скотч. Я видел его раньше.

— О! Хорошо.

— Пойду куплю скотч и сигнальные ракеты. Они нам тоже понадобятся.

— Правда? Почему?

— Мы будем регулировать движение по своему усмотрению.

Бруно Хикс снова репетировал. Камеры работали. На этот раз он произнес всю свою речь на одном дыхании. Очень хорошо, сказал он себе. Но может быть и лучше.

Хикс только снова начал свою речь, когда открылась дверь конференц-зала. Это был Брокман.

— Что опять? — спросил хозяин.

Брокман на мгновение замолчал, а затем покачал головой и заявил:

— Ты был прав. Снова.

— Что на этот раз?

— На заправке. Там что-то не так.

— Объясни.

— Гарольд только что звонил. Он прибыл на место, но от наших людей не было и следа. Он проверял везде, где ему казалось логичным спрятаться в засаде. Ничего. Поэтому он расширил периметр поиска. Он проверил парковку от начала до конца. В углу, как можно дальше от здания, рядом с коробкой для пожертвований какой-то благотворительной организации, стояла машина Ника. Его Меркурий. Его радость и гордость. Гарольд внимательно осмотрел ее. Двери были открыты, ключи были на водительском сиденье. Гарольд решил проверить багажник. И не зря.

— В багажнике был Ник, да? Черт! Он был один? Или со своим партнером. Стив, верно? Они живы? Или мертвы?

— Они живы. Но это не Ник и Стив. А Пеп и Тони. Тех, кого мы послали с развилки на шоссе.

— И как они оказались в багажнике Ника?

— Понятия не имею.

— Где Ник и Стив?

— Понятия не имею. От них ни следа.

— Есть информация о пикапе, который нашел Пеп? Который использует Ричер?

— Он пропал. Гарольд, когда подъезжал, видел, как красный пикап покидал заправку, но он не уверен, что это тот же пикап.

Хикс помолчал, а потом сказал:

— Хорошо. Что случилось, то случилось. Нет смысла беспокоиться об этом. Позвони нашим людям на ремонтном участке. Дай им описание пикапа Ричера. Продиктуй им его номер.

— Я уже сделал это, — ответил Брокман.

— Позвони им еще раз. Предупреди их, с кем они имеют дело. Отправь Гарольда к ним. И обоих с автовокзала. Этот Ричер опасен. Я не хочу, чтобы он был в моем городе. Только не завтра.

Джед Стармер наконец-то получил возможность оценить преимущества езды на велосипеде. До этого у него не было такой возможности. У него никогда не было велосипеда. Его приемные родители не допустили бы этого. Несколько месяцев назад Джед попросил своего друга научить его кататься на велосипеде. Это было не очень весело. Джед обнаружил, что ездить по прямой почти невозможно. Он постоянно качался, наклонялся то влево, то вправо. Он попадал в каждую трещину в асфальте, в каждый канализационный люк. Однажды он врезался в припаркованную машину. Он упал четыре раза. Он ударился коленом, локтем, подбородком. Остальные дети смеялись над ним. Джед почувствовал облегчение, когда пришло время вернуть велосипед. А потом он вернулся домой, хромая. Но сегодня днем в Джексонвилле, на велосипеде все было по-другому. Сначала у Джеда была только одна мысль. Чтобы сбежать от полицейских, которые приближались к нему. Он не беспокоился о том, удержится ли он на двух колесах, ударит ли он себя или будет выглядеть смешно в глазах окружающих. Он нажимал на педали изо всех сил, пролетая над бордюрами, маневрируя между автомобилями и грузовиками по забитым улицам. Джед продолжал в таком темпе десять минут. Пятнадцать. А потом он кое-что понял. Он сбежал. Он был свободен.

Джед свернул на обочину в сторону. Ему нужно было найти место, где оставить велосипед. Он должен был найти безопасное место. А потом, если он вспомнит название курьерской компании, которое он мельком увидел во время столкновения с курьером, он найдет номер ее телефона. Тогда он позвонит им и расскажет, где владелец сможет найти свой велосипед.

Джед не собирался оставлять его себе. Но он не ожидал, что он окажется столь полезным. Ведь теперь он столкнулся с другой проблемой. Он должен был добраться до Уинсона, но не мог сесть на автобус. Денег на такси не было. И он не мог рисковать остаться на улице, на открытом воздухе, в надежде доехать автостопом. Велосипед был очевидным ответом.

Джед потерял все свои записи. Они остались в рюкзаке. Ему предстояло проехать около восьмидесяти километров. Или больше ста. Велосипед был быстрым. Педали вертелись легко. Он нуждался… сколько? Два часа? Может, три? Джед мог позвонить в курьерскую фирму и после того, как приедет в город. Курьер придется проехать немного больше, чтобы вернуть велосипед, но это было бы и неплохо. Он не должен был быть таким мудаком. Да, курьеру определенно повезло, что он сбил Джеда, а не кого-то еще. Потому что другой человек мог бы оставить велосипед себе. Или продать. Джед не сомневался в этом — после того, как украли его рюкзак. И все его деньги.

30

Ханна съехала на обочину дороги, когда навигатор в телефоне сказал, что они находятся в семистах-восьмистах метрах от начала ремонтируемого участка. Ричер открыл дверь и вышел. Ханна держала на коленях пакет сигнальных ракет, готовая запустить их в любой момент. Она взяла сумку с заднего сиденья и достала пистолет. Тот маленький Зиг-Зауэр, который Ричер впервые увидел на окраине Герардсвилля в начале их совместного путешествия. Ханна засунула оружие в пустое пространство сбоку от сиденья, а затем почувствовала взгляд Ричера.

Она обернулась.

— На случай, если какой-нибудь подонок попытается что-то сделать. Я буду готова. Я не позволю, чтобы кто-то меня подставил. Не в этот раз.

— Ты стреляла из него? — спросил Ричер.

— О, да! Я стреляла, сколько себя помню. Это было одно из немногих развлечений, которые нравились моему отцу.

— Вы не ладили?

— Ладили, пока я была маленькой.

— А твоя мама?

— Она умерла, когда мне было восемь.

— Сожалею.

— Это не твоя вина. На самом деле, это не чья-то вина. Никто не виноват в том, что мой отец оказался отвратительным засранцем, но… человек играет с картами, которые ему сдала судьба. Мой отец научил меня стрелять, и это помогло мне сблизиться с Сэмом. Он работал в тюрьме, а я — с условно освобожденными. В свободное время мы ходили на стрельбище. Все было не так уж плохо.

Обычно Ричер проходил чуть более восьмисот метров за пять минут. Договоренность, которую он заключил сегодня днем с Ханной, требовала, чтобы она предоставила ему больше времени — двадцать минут. По обе стороны дороги росли деревья, но на спутниковом снимке на экране ее телефона не было ясно, насколько плотно они росли. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что местность перед ними ровная и открытая. Другого укрытия не было, поэтому Ричер предпочитал двигаться медленно и осторожно. Остановиться в случае необходимости. Но у него должно было быть достаточно времени.

Ричер преодолел дистанцию за пятнадцать минут. Грязь местами была влажной, а из-за зарослей травы и сорняков высотой по щиколотку манжеты его брюк промокли. При каждом его шаге над землей поднимался запах влаги и плесени. Деревья росли произвольно, тут и там, разрозненными группами. По крайней мере раз десять Ричеру приходилось прятаться за ними, чтобы остаться незамеченным для проезжающих автомобилей. Были отдельные машины, которые ехали на запад, в сторону Уинсона. Они проезжали через случайные промежутки времени. Иногда проезжали небольшие колонны машин, которые двигались на восток плотным строем.

Ричер оставался за линией деревьев, пока не достиг места, где дорога сужалась до одной полосы. Он обнаружил неглубокую впадину, оставленную, возможно, высохшим потоком или старым ирригационным каналом. Ричер пригнулся к ней, прижался к земле и приготовился к наблюдению. Двенадцать автомобилей ждали за линией, очерченной на асфальте, рядом с табличкой, которая предупреждала водителей не проезжать без сопровождения пилотного автомобиля. Какой-то парень шел по обочине дороги. Его целью был конец колонны. Мужчина был в джинсах, серой футболке и черных сапогах. В руках он держал рацию, а на голове носил желтый защитный шлем. Он наклонялся и заглядывал в каждый автомобиль, чтобы осмотреть пассажиров. Другой мужчина, такой же высокий, но в белом шлеме, шел по другую сторону очереди автомобилей и осматривал водителей. Кого обманывают эти клоуны, подумал Ричер. Это, очевидно, люди из «Минервы». Вопрос только в том, были ли они просто тщательны или им не сказали о пикапе Сэма. Ричер улыбнулся. Возможно, эти двое понятия не имели о пикапе. Тогда им предстоит скоро узнать о нем.

Пространство между Ричером и дорогой было ровным. Большой квадратный участок травы был покрыт гравием. На гравии были видны следы автомобильных шин. Несколько следов, которые частично перекрывались, но все входили в квадрат почти в одном и том же месте. В правом верхнем углу, если смотреть с позиции Ричера. Следы описывали грубую окружность и выходили обратно на асфальт слева от Ричера. В центре этого круга, перпендикулярно шоссе, был припаркован джип. Форд Эксплорер бордово-красного цвета, золотистые полосы и большие шины с белыми буквами по бокам. Модель была старой, но автомобиль выглядел хорошо ухоженным.

На обочине на другой стороне дороги стоял биотуалет с сине-белыми пластиковыми стенами. Рядом с ним — серый металлический фургон размером с корабельный контейнер. Ричер предположил, что он служит хранилищем инструментов. Дальше стоял контейнер для строительного мусора, полный ветвей деревьев, накрытый сеткой, чтобы его содержимое не вываливалось и не разносилось ветром. На боковой стенке были указаны название, адрес и сайт компании.

Не хватало только одного. Строительных рабочих. За длинным рядом оранжевых конусов не было и следов каких-либо строительных работ.

Ричер услышал звук двигателей с правой стороны. Спустя тридцать секунд появился пилотный автомобиль. Колонна машин следовала за ним, как утята за матерью. Водитель пилотного авто свернул на гравийный квадрат, обогнул Форд, оставив еще один набор следов шин и остановился у дороги. Машины, которые он сопровождал, продолжили движение на восток. Водитель пилотного автомобиля сделал разворот. Теперь он смотрел на запад. Он немного подождал, затем двинулся в обратную сторону и за ним последовали собравшиеся машины.

Мужчины в джинсах и футболках пошли назад и остановились на линии, проведенной на асфальте. Они ждали, но с востока новых автомобилей не появилось. Ричер увидел, что эти двое смотрят друг на друга, пожимают плечами и идут к Форду. Они бросили шлемы и рации на заднее сиденье и расположились на передних. Похоже, они приехали сюда давно и полагали, что заслуживают отдыха.

Но они его не не получили.

Ричер услышал приближение другого двигателя. Большой дизель, который шел слева. Люди в Форде услышали это через двадцать секунд после Ричера. Они вышли из джипа, открыли задние двери и потянулись к своему оборудованию. Только тогда они увидели, какой автомобиль издает этот звук. Красный пикап с тонированными стеклами и большим количеством хрома. Он притормозил и остановился у сигнальной таблички. Двое мужчин пошли к нему. Они разделились — один слева и один справа — и остановились в трех метрах от пикапа. А потом они достали пистолеты.

Ричер встал и тихо двинулся вперед.

Мужчина, стоявший у водительской двери пикапа, крикнул:

— Молодец, что добрался сюда! Но удача отвернулась от тебя. Это конец. Выходи медленно, держа руки так, чтобы я их видел!

Никакой реакции со стороны пикапа не последовало.

Ричер пошел дальше.

— Делай, что я говорю, и ты не пострадаешь! — крикнул мужчина. — Мы просто хотим поговорить. Выходи!

Двери пикапа были закрыты.

Ричер пошел дальше.

— Последний шанс! Выходи, или я выстрелю!

В задней части пикапа раздался шум. Пронзительный электронный звук. Он длился две секунды. За ним последовал вой, наконец — грохот. Дверь грузового отсека открылась. Мужчины подняли пистолеты, затем медленно шагнули вперед, стараясь не шуметь. Они прошли половину расстояния. Три четверти. Они остановились. Они посмотрели друг на друга. Водитель поднял три пальца. Согнул первый. Согнул второй. И, наконец, третий. Оба сделали шаг вперед. Широкий шаг по диагонали. С поднятыми пистолетами. Направленными прямо вперед.

Пикап тронулся. И резко ускорился. Педаль газа, по всей видимости, коснулась пола. Задние колеса повернулись и выбросили целые горсти гравия. Острые камни летели в воздухе, как шрапнель. Мужчины повернулись, наклонились и прикрыли свои лица. Их реакция была абсолютно инстинктивной. Но она длилась всего одну секунду. Они выпрямились, подняли оружие и открыли огонь по пикапу. Его задняя часть снова закрылась. Мужчина справа стрелял по кабине. Его коллега с левой стороны целился в шины. Он нанес некоторый ущерб асфальту, но не более того. Каждый из них выстрелил еще дважды, а затем один побежал обратно к их джипу.

— Давай, давай! — крикнул он. — Он не может далеко уйти!

Второй последовал за ним. Оба прыгнули в джип. Мужчина за рулем вытащил связку ключей и засунул один в зажигание. Но не повернул его.

Ричер сел прямо посередине заднего сиденья. Обе его руки были вытянуты вперед. В левой руке он держал трофейный Зиг-Зауэр, в правой — беретту. Он прижал стволы к головам двух мужчин и приказал:

— Откройте окна.

Водитель повернул ключ и опустил оба окна.

— Бросайте оружие, — приказал Ричер.

Оба подчинились.

— Вы знаете, кто я? — спросил Ричер.

Оба кивнули.

— В таком случае, вы знаете, что должны сотрудничать со мной. Мне нужна информация. Если я получу ее, я отпущу вас.

— Нет, — ответил водитель. — Мы ничего не знаем.

— Вы работаете на «Минерву»?

Водитель кивнул.

— Есть еще какие-нибудь посты отсюда до Уинсона?

Никто не ответил.

Ричер опустил оружие. Он засунул Зиг-Зауэр между коленями, затем просунулся между двумя передними сиденьями и ударил по уху человека, сидевшего справа. Его голова дернулась в сторону, ударилась об окно, а затем парень рухнул лицом на приборную панель.

Ричер снова поднял беретту.

— Держи руки на руле. Шевельнешься — я тебе череп разнесу. Ясно?

Водитель сжал руль. Его руки были в положении два и десять, а его суставы побелели, как у обеспокоенного подростка перед первым уроком вождения.

— Знаешь, что я только что сделал? — спросил Ричер.

— Отправил Уэйда в нокаут.

— Чтобы дать тебе шанс на правдоподобное отрицание.

Водитель не отреагировал.

— Правдоподобное отрицание, — объяснил Ричер, — означает, что вы можете что-то сделать, а затем отрицать сделанное, и никто не сможет доказать обратное. Например, вы можете ответить на мои вопросы.

Мужчина снова не отреагировал.

— Ты можешь рассказать мне то, что меня интересует. Никто никогда не узнает. А потом можешь ехать. Спрятаться где-нибудь на два-три дня. Сказать, что едва выбрался. Или я могу сломать тебе руки и ноги и выбросить в мусорный бак. Выбор за тобой.

Водитель посмотрел направо, но не сказал ни слова.

— Не жди подкрепления. Подумай хорошенько. Сколько полос открыто?

— Одна.

— Какая машина только что проехала?

— Пикап, который ты украл.

— Правильно. Пикап встретится с пилотным автомобилем. Лоб в лоб. Женщина за рулем упрямая, как осел. Она ни за что не отступит. Пройдет несколько часов, прежде чем кто-нибудь разгребет кашу.

Водитель посмотрел налево.

— Никто не придет и с этого направления. Мы обо всем позаботились. Здесь только ты и я. Ты должен принять решение.

Мужчина помолчал несколько секунд, а затем спросил:

— Что ты хочешь знать?

— Брокман послал кого-нибудь еще искать меня на участке между этим местом и Уинсоном?

— Откуда мне знать? Брокман не делится со мной своими планами.

— Думаю, Брокман умный человек. Относительно. Чем он с тобой поделился?

— Твоей фотографией. Довольно старой. Описанием пикапа, который ты украл. Его номерной знак.

— Какие приказы вам дали?

— Не дать тебе добраться до Уинсона.

— Почему Брокман не хочет, чтобы я добрался до Уинсона?

— Он нам не сказал.

— Что произойдет в ближайшие два дня?

— Ничего особенного. Завтра освободят какого-нибудь заключенного. Будет праздник, речи. Это происходит несколько раз в год. Блеск этих мероприятий начал тускнеть. Люди к ним привыкли.

— Что еще?

— Ничего! — пожал он плечами.

— Хорошо. Ты поступил правильно. Заводи двигатель. Мы можем ехать.

Водитель оставался застывшим на секунду или две, затем резко протянул руку, схватил ключ и повернул его. Старый тяжелый двигатель ожил.

— Еще одна вещь, прежде чем мы расстанемся, — сказал Ричер. — Видишь тот фургон вон там, на другой стороне дороги?

Водитель кивнул.

— Остановись рядом с ним, — приказал Ричер.

Водитель включил скорость, отпустил тормоз, развернулся к другой обочине и остановился у бордюра.

— Выйди на минутку, — сказал Ричер. — Ты должен сделать еще кое-что. Пусть двигатель работает.

Мужчина открыл дверь и вышел. Ричер сделал то же самое.

— Видишь сеть, которая покрывает тот контейнер? — спросил он. — Подними один угол.

Водитель освободил сетку от ближайшей планки, которая ее придерживала, и освободил ее конец.

— Вытащи часть ветвей сверху. И кустов. Освободи место.

Мужчина схватил некоторые из самых больших кусков и бросил их на землю.

— Хорошо, — сказал Ричер, — а теперь вытащи своего друга из машины. Засунь его на место, которое ты только что освободил.

— Оставить его в контейнере? — спросил мужчина.

— Точно. Это должно выглядеть реалистично. В противном случае Брокман не поверит, что ты выбрался. Он подумает, что ты мне помог. И ты не хочешь, чтобы это случилось, поверь мне.

Мужчина промолчал с открытым ртом. Затем он пожал плечами и открыл заднюю правую дверь. Он вытащил своего друга с сиденья. Голова пострадавшего свесилась на бок.

Водитель схватил его за запястья, вытащил наружу и бросил через плечо. Он отнес его в контейнер и засунул тело внутрь. Затем схватил угол сетки и хотел вернуть его на место.

— Подожди! — остановил его Ричер. — Мне нужен твой телефон на секунду.

Водитель пожал плечами, вытащил телефон из кармана, ввел пароль, чтобы разблокировать экран, и протянул руку. Ричер забрал его и положил на землю.

— Еще один вопрос, — уточнил он. — Людям, которых Брокман отправил на автобусную станцию «Грейхаунд», было поручено следить за всеми прибывающими автобусами на случай, если я приеду на одном из них. Там проходят тысячи людей. Такие места легко погружаются в хаос. Другими словами, эти люди взяли на себя довольно сложную задачу. Мужчины, стоявшие на посту на заправке, должны были следить за сотнями прибывающих и уезжающих. Это серьезный вызов. Тот, кто был на развилке шоссе, понятия не имел, поеду ли я автостопом или угоню машину, но в любом случае я мог быстро проехать мимо него. Это уже не одна, а две задачи. И трудные. А ты? Все, что тебе нужно было сделать, это заглянуть в окна машин. Почему ты думаешь, что тебя выбрали на эту работу?

— Понятия не имею.

— Правда?

Ричер ударил водителя в солнечное сплетение. Он сложился. Через некоторое время Ричер вонзил ему колено в лицо. Это снова выпрямило тело водителя, но его руки беспомощно повисли, а сам он уже потерял сознание. Ричер ударил его в грудь, и мужчина отлетел назад. Верхняя часть его тела лежала на контейнере. Ричер схватил его за лодыжки, поднял его, повернул и положил к его другу. Наконец, забросал их обоих сверху ветками и вернул сетку на место. Потом он взял телефон водителя и набрал телефон фирмы, которая сдавала контейнеры в аренду.

После третьего звонка ответила женщина:

— «Рид Плант и Партнеры». Чем могу помочь?

— Я из бригады, которая работает по восемьдесят седьмому. Мы используем один из ваших контейнеров. Можете проверить, когда мы должны его вернуть?

Раздался стук клавиш, после чего женщина сказала:

— Вы заплатили до конца следующего месяца.

— А мы можем вернуть его раньше?

— Ваш контракт с фиксированными датами. Вы не получите скидку, если вернете его раньше.

— Нам не нужна скидка, нам просто нужно избавиться от этого контейнера.

— Конечно. Вы можете вернуть его, когда захотите, но вам придется заплатить за весь срок действия контракта.

— Можете прислать кого-нибудь забрать его?

— Это дополнительные расходы для вас.

— Все в порядке.

— Я могу отправить человека в понедельник.

— А сегодня днем?

— Все наши люди заняты.

— Послушайте, у меня серьезная проблема. Босс настаивает, чтобы мы убрали контейнер как можно скорее. Я был бы очень признателен, если бы вы поместили его в расписание.

Женщина не ответила.

— Если есть дополнительная плата, мы ее оплатим. Вам не нужно включать ее в счет-фактуру.

Женщина помолчала, а потом сказала:

— Это будет стоить вам сто долларов. Наличными. Готовьте деньги.

31

Терпение — это добродетель, любил говорить отец Ричера. Если он был прав, то водители, которые ехали сегодня днем со стороны Уинсона, были презренной шайкой, достойной сожаления.

Задача Ханны заключалась в том, чтобы заблокировать единственную полосу движения на узком участке. И она хорошо справилась. Резко вывернула руль вправо, остановилась на обочине, сдала назад к ряду оранжевых конусов, затем снова немного вперед — и повторила этот маневр четыре раза, пока пикап не встал поперек дороги. Позиция была идеальной. Его передняя часть перекрывала три четверти обочины. Кроме того, Ханна не оставила достаточно места для того, чтобы кто-то проскочил сзади. В итоге она выбрала идеальное место. С другой стороны дороги была припаркована огромная машина для снятия старого асфальта, так что даже если бы кто-то попытался убрать конусы, проехать ему все равно бы не удалось.

Ханна так и оставалась за две минуты до появления следующего конвоя. Водитель пилотного автомобиля приближался. Приближался. Не сбавляя скорость. Ханна на мгновение запаниковала. Она решила, что он так и не остановится. Она уже представляла, как автомобили колонны будут врезаться в ее пикап сбоку. Один за другим. Удар за ударом. Как она будет раздавлена. Или сожжена заживо. Или и то, и другое.

Водитель пилотного автомобиля явно отвлекся. С начала ремонтных работ он сотни раз проходил по этому участку. Он никогда не сталкивался с какими-либо препятствиями. Он и не ожидал встречи. Поэтому он заметил пикап довольно поздно. Но все равно вовремя. Хотя и в последнюю секунду. Водитель нажал на тормоз изо всех сил. Колеса заблокированы. Шины скользили по гравию. Но все же ему удалось остановиться примерно в метре от пикапа.

Остальные машины колонны также остановились. Ни одна из них не врезалась в ту, что впереди. Двое водителей принялись сигналить, как будто это могло помочь. Один выехал из колонны, обогнав остальных и попытался объехать пикап Ханны спереди. Его машина, также пикап, прыгнула на обочину дороги, вдоль неровной полосы земли, покрытой невысокими кустами. Мужчина решил, что ему это удалось, и даже показал Ханне средний палец. В этот момент его переднее колесо попало в глубокую яму. Пикап тряхнуло и он остановился. Наклонясь в сторону. Могло быть только одно объяснение. Его ось была сломана. Учитывая возраст и состояние пикапа, его следующей парковкой, скорее всего, будет автосвалка.

Водитель выскочил из машины и в гневе бросился к двери Ханны. Он взялся за ручку. Обнаружив, что дверь заперта, начал кричать в окно. Стекло покрылось брызгами слюны. Остальные водители тоже стали выходить из своих машин и присоединились к нему. Их было не менее десятка. В итоге все, кроме водителя пилотного автомобиля, вышли на улицу. Тот не сдвинулся с места, но набрал 911. Он решил, что таким образом выполняет свой гражданский долг. Завершив звонок, водитель откинулся назад и начал смотреть представление, которое разыгрывалось перед его глазами.

Когда Ричер прибыл на место происшествия, за пикапом Ханны собрались четыре человека. Они пытались столкнуть его с дороги, но безуспешно. С одной стороны кабины стояли трое водителей, которые не переставали кричать, и четверо — с другой.

— Хватит! — крикнул Ричер, когда добрался до пикапа, остановившись в двух метрах. — Хватит кричать! Возвращайтесь в свои машины!

Водитель поврежденного пикапа закричал в свою очередь:

— Ни за что! Этот засранец перекрыл дорогу! Я из-за него разбил машину! Он должен заплатить!

— Правда? Это мой пикап. Он стоит здесь, потому что я приказал водителю перекрыть дорогу. Если у тебя с этим проблемы, значит, у тебя проблемы со мной.

Ричер смотрел на собравшихся водителей, переводя взгляд с одного на другого. Спокойно. Хладнокровно. Прямо в глаза. Большинство из них сделали шаг назад. Только двое не двигались. Человек с поврежденным пикапом даже шагнул вперед.

— Знаешь что? У меня проблема. Моя машина ни на что не годится! Если это твоя вина, тебе придется залезть глубоко в карман!

Водители, направлявшиеся к своим машинам, моментально остановились.

Ричер указал на поврежденный пикап, застрявший в яме, и выглядевший так, как будто сам пытался зарыться в землю.

— Ты об этой штуке?

Мужчина кивнул.

— Прости, приятель. На прошлой неделе я отдал последние двадцать пять центов за телефон. Тебе не повезло.

Мужчина диким правым хуком ударил Ричера в голову. Ричер отклонился назад и спокойно посмотрел на кулак, который прошел на безопасном расстоянии перед его лицом. Плечи его противника повернулись по инерции, и он потерял равновесие. Весь его вес пришелся на левую ногу. Ричер просто подсек его. Мужчина полетел вперед и упал почти горизонтально. Он врезался лицом в гравий. А потом попытался подняться. Однако Ричер прижал его ногой между лопатками, не позволяя тому пошевелиться.

— Ребята, подумайте. Вы хотите уехать. Я хочу уехать. Но никто из нас не может сдвинуться с места, пока вы играете в уличное правосудие.

Никто не сказал ни слова. Никто не сделал ни шага. Но только на секунду или две. Затем водитель, стоящий позади, развернулся и отошел. За ним последовал мужчина, который стоял рядом с ним. А потом еще двое и еще двое, пока, наконец, все не отправились к своим машинам, бормоча что-то себе под нос и качая головой. Ричер наклонился к человеку, который лежал на земле. Он схватил его за рубашку и поставил на ноги. Тот хмурился, но молчал. Ричер оттолкнул его за пикап, где никто не мог видеть, что будет дальше.

— Твой пикап на самом деле теперь годится только на металлолом? — спросил Ричер.

— Я так думаю, — снова нахмурился мужчина. — Я почувствовал, как что-то сломалось в подвеске.

— Сколько, по-твоему, он стоит?

— Пять штук?

— Сколько это стоит в долларах США? Здесь, на планете Земля.

— Тысяча… может быть.

Ричер вытащил из кармана пачку банкнот, отсчитал пять сотен и передал их мужчине.

— Вот половина. Вторая половина — за твой счет. Считай случившееся уроком судьбы. В будущем лучше оценивай ситуацию. Если бы ты остался на дороге и проявил немного терпения, твоя машина осталась бы целой.

Джед Стармер наконец признал, что его первоначальное суждение было верным. Ездить на велосипеде было очень тяжело. У него болело все тело. Икры. Бедра. Спина. Плечи. Шея. Джед еще не испытывал такого дискомфорта никогда в жизни. Мальчик просто недоумевал: люди делают это ради удовольствия? Похоже, они с ума сошли!

Все было хорошо, пока Джед ехал по Джексону. Улицы были прямые. Движение плотное, поэтому автомобили двигались медленно. Водители явно привыкли к присутствию велосипедистов вокруг. Джед должен был быть осторожен, чтобы не заблудиться. Он помнил, что к Уинсону ведет только один путь. У него не было карты, поэтому он должен был следить за дорожными знаками. Дважды ему казалось, что он сбился с пути, но он двигался дальше. Вскоре здания стали ниже, и стояли дальше друг от друга. Деревья стали выше, росли ближе друг к другу. За ними простирались поля. Джед поднял голову и оглянулся. Ему понравилось увиденное.

Сначала.

Чем дальше от города уезжал Джед, тем сильнее менялся ландшафт. Движение транспорта сократилось, но автомобили стали двигаться гораздо быстрее и ближе к нему. Несколько раз Джед чуть не упал с велосипеда. Опасения, сопровождавшие его первый урок велоспорта, вернулись. Время от времени ему приходилось подниматься на крутые холмы. Тогда мальчик чувствовал, что шины на его велосипеде наливаются свинцом. Каждое нажатие на педаль требовало в сто раз больше усилий, чем раньше. Солнце опускалось над горизонтом, но воздух все еще был горячим. Джед потел. Он хотел пить. И он был голоден. Во рту не было ни одного кусочка больше двенадцати часов. Он почувствовал легкое головокружение. Его ноги стали мягкими, как будто они были сделаны из резины. Джед молился, чтобы следующий поворот принес ему длинный приятный спуск. Несколько минут, чтобы гравитация делала работу за него. Несколько минут, чтобы отдохнуть. Чтобы набрать скорость, а ветер охладил бы его тело.

Выскочив из-за очередного поворота, Джед поднял взгляд. И обнаружил, что находится у подножия самой высокой горы, которую он когда-либо видел в своей жизни.

Дорога к Уинсону была прямой, как свеча, с деревьями с обеих сторон. Теплые лучи полуденного солнца пронизывали листья и отбрасывали паутину красочных теней на обесцвеченный асфальт. Ричер видел подобные пейзажи в воскресных газетных статьях, посвященных местам, куда родители могли бы взять своих детей на пикник во время отпуска. Пейзаж казался таким идиллическим. Ничто не указывало на то, что скоро появится город.

И тюрьма.

И люди, которые убили Анжелу Сент-Врейн и Сэма Рота.

Через несколько километров после вывески, обозначающей границы города, деревья стали реже, появились дома. В основном одноэтажные, отдаленные друг от друга, но расположенные рядом с самой улицей. У большинства были дощатые фасады с потемневшей и шелушащейся краской. И крыши, которые, казалось, снесет первый же шторм.

— Я читала об этом месте прошлой ночью, прежде чем заснуть, — сказала Ханна. — Его история очень интересна. Изначально здесь располагалась индейская деревня. Французы изгнали индейцев где-то к тысяче семьсот двадцатому году, но потом на их место пришли британцы. После войны за независимость англичане отступили, но пришли испанцы. Предполагалось, что они, как наши союзники, передадут город нам, но они отказались. Так что нам пришлось брать его силой. Место процветало — вся торговля была сосредоточена вдоль реки. Говорят, что у подножия скал есть второй город — целый лабиринт пещер, наполненных алкоголем, краденным золотом, контрабандными драгоценностями. Но даже если это когда-то и было правдой, теперь от этого призрачного города не осталось абсолютно ничего. Пещеры были взорваны или затоплены. Со временем речная торговля сократилась, появились первые железные дороги, появились первые заводы. В основном по производству бумаги, благодаря густым лесам вокруг. Сейчас от промышленных мощностей не осталось и следа. Что, я полагаю, объясняет большое количество старых домов. И тот факт, что большинство из них разваливается.

Ханна продолжала вести машину в тишине. Когда они подъехали к городу, они заметили, что дома определенно лучше ухожены. Их размеры увеличились. Они были расположены более плотно, а одноэтажные уступили место двухэтажным. Большинство из них были белыми, краска была свежей и яркой. Были и синие, желтые. У многих были ставни на окнах. У большинства домов были веранды, которые опоясывали их по всей длине, а у некоторых — даже массивные колонны и резные деревянные перила. Тротуары были широкими, а граница между домами и улицей была очерчена высокими старыми деревьями.

Деревянные постройки постепенно уступали место кирпичным. Дома также были с балконами и верандами, но уже с колоннами и перилами из кованого железа, окрашенными в атласный черный цвет. Похоже на уменьшенную копию Нового Орлеана, подумал Ричер. Крыши были в основном плоскими. Окна большие, некоторые квадратные, другие арочные. Между домами много автомобильных дорожек, хотя по обе стороны улицы были размечены парковочные места. Половина из них была пустой. Ричер заметил два-три кафе. Несколько баров. Небольшая церковь, кирпичная, с не очень красивыми окнами из цветного стекла. Ломбард с оружием и гитарами, выставленными достаточно далеко от витрины. Страховой брокер. Сервис автомобильных шин. Несколько маленьких пансионов. Рыбные магазины, мобильные телефоны, косметика.

Ханна и Ричер бродили по городу уже полчаса. Они начали с главной улицы и обошли кварталы слева и справа, чтобы получше узнать Уинсон. Остановились возле кафе. Ханна вошла внутрь и взяла две большие пластиковые чашки кофе. Она села в пикап, протянула одну Ричеру и спросила:

— В отель?

Он покачал головой.

— Сначала тюрьма. Потом еда. Потом отель.

32

Джед Стармер сидел на обочине дороги. Велосипед курьера лежал слева, куда он упал после того, как мальчик выпрыгнул из него.

Джед посмотрел на велосипед и вздохнул. На самом деле, он не смог прыгнуть. Он хотел прыгнуть. Он пытался прыгнуть. Ноги его не слушали. Так что, честно говоря, Джед скорее упал. Пошатнулся, может быть, или споткнулся, если попытаться придать этому положительный оттенок.

Но было что-то, что было невозможно увидеть в более благоприятном свете. Гора. Точнее, холм. Или склон. Джед пытался обуздать свое воображение. Он не собирается подниматься на Эверест. Или Айгер. Или Килиманджаро. Восхождение вряд ли длилось бы более тридцати метров. Но было ли расстояние тридцать, триста или три тысячи, для него не имело значения. Джед просто не мог подняться на этот холм. Его ноги дрожали так сильно, что он не мог даже протолкать велосипед к вершине. Он не мог сдвинуться с места. Он, вероятно, останется здесь до конца своей жизни, так как никто не придет помочь ему.

* * *

Ричер ожидал, что тюрьма в Уинсоне будет похожа на старую фотографию, найденную на чердаке. Уродливая. Непривлекательная. Спрятанная к западу от города. Так далеко, как позволяет река. Но именно тюрьма поддерживала жизнь в этом городе. Это было вне всякого сомнения. Здесь просто не было никакой промышленности. Никаких возможностей для работы. Больше не было ничего, что могло бы занять местных пекарей, прачечных, электриков и сантехников в сколь-нибудь существенном масштабе.

Тюрьма была построена в форме буквы V. Изогнутая сторона смотрела на берег реки. За ней начиналась двадцатиметровая пропасть, которая спускалась прямо в глубокие грязные и буйные воды. Примерно в трех метрах от края пропасти проходил забор. На самом деле он была двойной. Первый ряд был высотой более шести метров и увенчан колючей проволокой на вершине. Были также прожекторы, расположенные на массивных металлических столбах. Плюс камеры, спрятанные в защитных клетках. Между двумя рядами было расстояние около пяти метров. Внутри, между этими двумя рядами, был третий забор высотой три метра и не было колючей проволоки.

Ограждения продолжались параллельно друг другу и по прямой стороне участка. Той, что была обращена к городу. Там были четыре смотровые башни, выстроенные в ряд. И три входа. Один из них расположен в центре. Он вел в одноэтажное здание, кирпичное, с двойными дверями и видеофоном на стене. Это вход для посетителей, — подумал Ричер. Персонал, вероятно, тоже использовал его. Остальные входы располагались на обоих концах здания. Они представляли собой большие массивные ворота. У них не было никаких вывесок. Вероятно, один использовался для доставки, а через другой прибывали новые заключенные.

За забором со стороны реки возвышались пять зданий, которые образовывали букву X. Ричер предположил, что это блоки с камерами. Остальная часть пространства была занята двенадцатью другими постройками и тремя площадками для прогулок и занятий спортом.

Двенадцать дополнительных зданий были разными по размеру. Они выдержаны в строгом и функциональном стиле. Случайный наблюдатель мог бы решить, что это просто мастерские или склады, если бы не сторожевые башни и колючая проволока. Площадки для прогулок и занятий спортом были совершенно однотипными, но располагались на большом расстоянии друг от друга. Возможно, чтобы не допустить смешения заключенных разных категорий. Здания и площадки были соединены аллеями, а точнее коридорами, стены и крыша которых были сделаны из проволочной сетки. Даже на расстоянии Ричер мог видеть, насколько она толстая. Массивная. Пройти через нее можно было только при помощи серьезных инструментов. Снаружи пространство между зданиями и между аллеями было засажено травой. Удивительно много травы, подумал Ричер, для такого мрачного учреждения. Квадратные газоны, прямоугольные, овальные… Примерно в шести метрах от основания каждой сторожевой башни был треугольник, выложенный кирпичами.

За травой хорошо ухаживали. Трава была аккуратно пострижена. Возможно, удобрена, если учесть ее темно-зеленый цвет, который контрастировал на фоне светлых стен зданий или серой проволочной сетки на заборе. Только одно из зданий за забором было новое. Оно имело форму буквы V и располагалось за административным зданием. Оно было похоже на офисный центр, и перед его входом был установлен трехмерный логотип «Минервы», который крутился на специальном постаменте. Ричер предположил, что если здесь когда-нибудь вспыхнет восстание, это будет первое, что разрушат заключенные.

— Ты когда-нибудь находила информацию о тюремных бунтах? — спросил Ричер.

— Ничего официального, — ответила Ханна. — Но на одном из форумов я наткнулся на сообщения от женщины, которая жаловалась, что ее муж был избит надзирателем. Это произошло во время какой-то драки во дворе, в которую были вовлечены тридцать или сорок заключенных, но надзиратель ударил только ее мужа. Она пожаловалась, но получила ответ, что ее муж пытался сбежать. Из тюрьмы заявили, что закроют глаза на произошедшее, но если она попытается доставить им неприятности, позаботятся о продлении срока ее мужа.

— Были ли успешные побеги?

— Я так не думаю. В любом случае, я никогда не сталкивалась с такой информацией.

Ричер не был удивлен. Тюрьма выглядела хорошо спроектированной. Согласно тому, что он прочитал в папке, которую он нашел в сумке Анджелы Сент-Врейн, она была построена властями штата. А они явно разбирались в работе, по крайней мере, в том, что касается содержания людей за решеткой. Сам Ричер имел богатый опыт работы с тюрьмами. Он работал военным полицейским и многих посадил за решетку, а других навещал, чтобы взять у них показания. Он ловил сбежавших заключенных, допрашивал их, чтобы узнать, как они это сделали. Даже сам попадал за решетку, причем дважды.

Первая мера предосторожности, которую заметил Ричер, была самой простой. Периметр был опоясан проволочным забором, а не кирпичной стеной. Это позволяло охранникам видеть любого, кто приближается к забору, независимо от направления, с которого он идет. Они могли видеть, несет ли кто-нибудь оборудование, чтобы разрезать проволочную сетку, или предметы, которые можно было бы перенести во двор. На втором месте оказались красные треугольные знаки, подвешенные на заборе. Они были установлены с равными интервалами по пять метров, но их высота варьировалась от полуметра до двух метров над землей. Ричер находился слишком далеко, чтобы прочитать написанное на них, но символ — человеческая фигура, которая летит назад после удара током, — был достаточно красноречив. Ограждения были электрифицированы. Электричество, которое течет по внешней стороне, было достаточно сильным. Чтобы отбросить человека назад. Это должно было послужить предупреждением. По внутреннему забору, хотя и не столь высокому и жуткому, как два других с колючей проволокой, текло смертельное электрическое напряжение.

Ричер был готов поспорить, что в земле установлены датчики давления, которые срабатывают в тот момент, когда кто-то приближается к забору. Каждое падение напряжения должно было вызвать соответствующую тревогу. В случае саботажа или просто сбоя электрической системы охранники спустили бы собак. Они бы заблокировали входы. Вход для посетителей, вероятно, имел рентгеновские и металлические детекторы, и проход через него напоминал проверки безопасности в аэропортах. Два других были бы закрыты, и все грузовики и фургоны, въехавшие через них, оставались бы заблокированными между двумя рядами забора. Вентиляционные шахты внутри зданий были спроектированы слишком узкими, чтобы через них не мог пролезть или проползти заключенный. Сами входы в них были защищены массивными решетками и датчиками движения. Все двери в охраняемой зоне контролировались централизованно, а это означало, что у них не было бы клавиатур с кодами, которые заключенные могли бы каким-то образом узнать, как это происходит в фильмах. И если все эти меры предосторожности оказались бы недостаточными, наставала очередь сторожевых башен. Хватило бы и двух, но у этой тюрьмы их было четыре. Одного надзирателя на каждой из них, хорошо обученного и вооруженного снайперской винтовкой, было достаточно, чтобы контролировать все вокруг в радиусе ста пятидесяти метров за охраняемым периметром.

Территория перед тюрьмой была оформлена как полукруг.

Там также был газон и разноцветные грядки, которые следовали за изгибом рассматриваемого полукруга. Конечный результат казался нелепой и неуклюжей попыткой подражать классическим садам с геометрическими фигурами цветов, характерными для европейских замков. Не хватало только фонтанов. Однако Ричер знал, что истинное предназначение этого сада совсем не эстетическое. Его целью было обеспечить открытое пространство для стрельбы из двух башен при попытке побега из тюрьмы. Или при попытке проникнуть внутрь.

За садом простиралась широкая мощеная полоса, достаточно широкая, чтобы служить парковкой. Ее левая часть предназначалась для автомобилей сотрудников. Она была заполнена до половины. Большинство автомобилей были пикапами. Старые американские модели. Некоторые были не в лучшей форме. Между ними было несколько седанов. Также недорогие модели, все местного производства. На другом конце парковки, отделенной от остальных полдюжиной пустых мест, стояли три новых автомобиля. Серебристый пикап додж рам с легкосплавными дисками и блестящим ящиком для инструментов в грузовом отсеке. БМВ — намного больше, той, с которой Ричер столкнулся в Колорадо, но тоже черная. Ее номерной знак — МС 1. И, наконец, белый Мерседес с номерным знаком МС 2.

Парковка для посетителей располагалась справа. Там была только одна машина, Фольксваген. Окрашен в зеленый металлик. С двумя спущенными шинами. Одна его ступенька висела сбоку. Непонятно, была ли машина припаркована или просто брошена.

Ханна открыла дверь водителя и повернулась к Ричеру:

— Готов? Мы были здесь слишком долго. Нам пора.

Ричер кивнул и поднялся. Он увидел все, что его интересовало. Теперь он понимал, что чувствует эпидемиолог, который только что взял образцы у пациента с неизвестной науке новой болезнью. На первый взгляд все казалось нормальным, но в глубине души Ричер чувствовал, что что-то не так. Он просто не знал, что. Пока.

Бруно Хикс сидел за столом и смотрел на экран своего компьютера. Оттуда на него смотрело собственное лицо.

Изображение было увеличено. Рот Хикса был открыт. Его глаза были полузакрыты. Он выглядел пьяным или под кайфом. Или хуже, уродливым. Хикс топнул ногой. Он хотел просмотреть обе записи одновременно, но это оказалось сложнее, чем ожидалось. Он мог смотреть только по одной, по очереди. И он понятия не имел, как запустить их одновременно. Поэтому он позвонил системному администратору тюрьмы, но парень уже ушел. И он уже был дома, где готовил ужин для своих кошек. Хикс вызвал его, но сотрудник явно не торопился. Даже улитки ползают быстрее! Хикс был недоволен.

Он также хотел поговорить с Ривердейлом. Пришло время внести изменения в персонал. И срочные.

Дверь его кабинета открылась. Медленно.

Хикс повернулся:

— Где, по…

Но тут он увидел Брокмана, стоящего на пороге.

— О! — воскликнул Хикс. — Это ты? Есть новости?

Брокман кивнул.

— Хорошие новости? — спросил Хикс.

— Просто новости, — ответил Брокман.

— Давай послушаем.

— Гарольд звонил. Он прибыл на ремонтный участок. Наших людей там не было.

— Они оставили свой пост? Что случилось? Кто-то угрожал им? Или подкупил?

— Они просто исчезли. Джип Брэда был там, припаркован в том же месте, где Гарольд видел его раньше. Но никаких следов Брэда или Уэйда.

— Что случилось?

— Понятия не имею. Гарольд говорил с водителем пилотного автомобиля. Он рассказал ему о каком-то странном происшествии. Он ехал на восток, как обычно, когда какой-то пикап преградил ему дорогу. Парень не видел номера, но модель соответствует украденному Ричером. Цвет — тоже.

— Он видел Ричера?

— Скорее всего. Вот что произошло, по словам Гарольда… пилот остановился, предположив, что пикап пытается сделать разворот по какой-то причине. Он решил, что рано или поздно машина уйдет с дороги. Остальные водители потеряли терпение. Они окружили пикап. Его пытались толкнуть. Но ничего не получилось. А потом с противоположного направления появился какой-то огромный парень.

— Ричер?

— Он разогнал водителей. Их было десяток. Надрал задницу одному из них. Сделай сам вывод. Потом он сел в пикап и уехал.

— Что сделал Гарольд?

— Он предположил, что кто-то напал на Брэда и Уэйда, избил их и выбросил их тела куда-то, как это случилось с Пепом и Тони на той заправке. Блокировка была лишь прикрытием. Поэтому Гарольд искал их, но ничего не нашел. Сейчас он продолжает их искать.

— Другими словами, мы не знаем, где наши люди.

— Точно.

— А Ричер?

— Мы понятия не имеем.

— Очевидно, он проскочил через наш пост и может прибыть в город в любой момент. Неудивительно, если он уже здесь. Позвони Гарольду и скажи ему, чтобы он вернулся.

— А как же Брэд и Уэйд?

— А что с ними? Мы дали им задание. Они потерпели неудачу. Мы справимся и без них.

Пока Ричер осматривал тюрьму, Ханна искала информацию в своем телефоне. На этот раз о ближайших ресторанах. Потому что еда стояла на втором месте в ее повестке дня.

Она выбрала заведение, которое, по отзывам клиентов, предлагало лучшие бургеры в городе. Поэтому она решила, что нужно пойти туда, взять еду на вынос и отнести ее в отель. Ханна понимала, что Ричер предпочел бы совершенно другой подход. Он предпочел бы пойти и лично проверить, как выглядит заведение. Ричер оценил бы хороший ужин. Не говоря уже о том, что он не любил убегать и прятаться. Ричер предпочитал направляться прямо в эпицентр опасности. Чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Победить ее… или погибнуть, пытаясь. Это было закодировано в его ДНК. Однако Ричер заметил, что Ханна была на пределе своих сил. Она знала, что их ищут. И те же люди, которые пытались ее убить. Вполне логично, что она не хочет оставаться на улице. Скрыться от глаз преследователей как можно скорее. Было бы слишком жестоко просить ее поступить по-другому, поэтому Ричер не возражал.

Бургерный ресторан располагался в четырех кварталах к северу от главной улицы, в здании, которое когда-то было заправочной станцией. Снаружи по-прежнему стояли оригинальные раздаточные колонки, превращенные теперь в украшения с неоновыми огнями. Место за ними стало парковкой. Столы располагались в главном здании за большими изогнутыми окнами и под крышей экстравагантной формы, напоминающей крыло чайки.

Стойка для обслуживания водителей прямо из автомобилей находилась на месте ночной кассы бывшей заправочной станции. Ханна заказала, заплатила, а через три минуты получила большой бумажный пакет, полный еды. Для себя она взяла бургер с вегетарианским фрикадельками, грибами и соусом айоли с трюфелями, а для Ричера — два двойных бургера с американским сыром и без овощей. Ханна подождала еще минуту, чтобы выпить две большие чашки кофе, а затем направилась к выезду. Она ввела адрес отеля в навигатор на своем телефоне. Прозвучал бездушный голос робота, направляющий ее. Ричер не находил такие приложения особенно полезными.

Как только они выехали на главную улицу, голос навигатора направил их на восток, дальше от центра города. Отель располагался у реки, которая проходила к северу от Уинсона. Это было не очень далеко по прямой линии, но густые леса вокруг предполагали, что короткого пути не существует. Солнце опустилось низко над горизонтом. Густые ветки над их головами ограничивали и без того уменьшающийся солнечный свет. Дорога была пустая и тихая. В течение пяти минут Ханна и Ричер не видели ни одной машины. А потом появилась машина. Она приблизилась, и они увидели свет на ее крыше. Узкий коридор между деревьями запульсировал красными и синими отблесками. Как только они разминулись, машина развернулась и последовала за пикапом.

— О, Боже! Пожалуйста, нет! — воскликнула Ханна. — Что нам делать?

— Нам не о чем беспокоиться. Мы ничего не нарушили, — ответил Ричер.

— Правда? Те шестеро, которых ты избил, наверное, другого мнения.

— Но их здесь нет. И они не в состоянии позвонить девятьсот одиннадцать. Поверь мне! Это обычная проверка. Все будет хорошо.

— А если нет?

Ричер не ответил.

Ханна съехала с дороги. Полицейская машина остановилась позади нее с включенными огнями. Полицейский оставался внутри еще несколько минут. Ричер не знал, проверяет ли полицейский что-то, ждет подкрепления или пытается оказать на них психологическое давление. Он не возражал против таких попыток, если полицейский не будет тянуть слишком долго. Ричер не хотел, чтобы его бургеры остыли.

— Добрый день, господа… — сказал полицейский. — Знаете, почему я вас остановил?

Ханна покачала головой.

— Понятия не имею. Я не превышала скорость. — Она посмотрела на Ричера и добавила: — И я ничего не нарушила.

— Вы управляете автомобилем, зарегистрированным на имя человека, который, по официальным данным, в настоящее время мертв.

— В настоящее время? Вы ожидаете, что это изменится?

Полицейский глубоко вздохнул и заявил:

— Я спрошу вас просто и ясно. Почему вы водите пикап, принадлежащий покойнику?

— Покойник, о котором идет речь, — мой бывший муж. Мы были близки после развода. У меня есть доверенность. Я вписана в страховой полис. Кроме того, я унаследую пикап сразу после открытия его завещания.

— Как вас зовут, мэм?

— Ханна Хэмптон-Рот.

— Удостоверение личности?

— Оно в моей сумке. Могу я взять ее?

— Можете.

Ханна взяла свою сумку с заднего сиденья, покопалась в ней на секунду и достала бумажник. Она открыла его, достала водительские права и отдала полицейскому.

Полицейский осмотрел ее, а затем спросил:

— Регистрационный талон? Страховка?

Ханна потянулась, открыла бардачок и достала прозрачный нейлоновый пакет для документов. Купон и полис были внутри.

Она отдала их копу через окно.

— Подождите здесь, — приказал полицейский и вернулся к своей машине.

Ханна потянулась к ключу, чтобы выключить двигатель, но Ричер схватил ее за руку.

— Пусть работает, — сказал он. — Если он вернется с расстегнутой кобурой, дави на газ. Или если появится другая патрульная машина или любая другая машина, похожая на гражданский полицейский автомобиль.

Полицейский оставался в патрульной машине целых пять минут, затем вернулся и снова встал у окна Ханны. Пистолет был в кобуре. Он вернул ей документы и водительские права, а затем сказал:

— Вы проделали долгий путь, мэм. Что привело вас в Уинсон?

Ханна положила свои водительские права в бумажник и вручила Ричеру нейлоновый пакет.

— У моего бывшего мужа… здесь были… друзья. Я должна сообщить им, что Сэм умер. Я решила, что лучше сделать это лично, чем по телефону или электронной почте. А вы как думаете?

— Кто были его друзья?

— Анджела Сент-Врейн. Дэнни Пил. Они работали с Сэмом до того, как Анджела и Дэнни переехали сюда.

— Вы остановитесь у кого-нибудь из них?

— Нет. Мы будем жить в отеле.

— В каком?

— Мы…

— Мы еще не определились, — вмешался Ричер.

— Вы не подумали сделать заказ перед отъездом из Колорадо? — спросил полицейский.

— Нет, — ответил Ричер.

— Вы проделали такой путь. Что делать, если все отели заняты?

— Это часто случается?

Полицейский помолчал, а затем кивнул на заднюю часть пикапа.

— Что случилось с окном?

— Какие-то хулиганы пытались залезть в машину, — вздохнула Ханна.

— Когда?

— Сегодня днем. На заправке на автостраде.

— Хулиганы?

— Точно.

— Они что-то украли?

— Они увидели, как мы выходим из туалета, и убежали.

— Вы подали заявление в полицию?

— Я решила, это бессмысленно. Мы не смогли хорошо рассмотреть этих ребят. Мы бы не смогли дать их описание.

— А как же задний борт?

— А что с ним?

— Пулевое отверстие. Кто-нибудь стрелял в вас?

— В нас? — покачала головой, Ханна. — Нет. Сэм, мой бывший муж, был заядлым стрелком. Однажды он отправился в тир за городом, а там, на парковке, какой-то новичок случайно нажал на курок своего пистолета, когда вытаскивал его из коробки.

— Он заявил об этом?

— Он посчитал, что в этом нет необходимости. Это была случайность. Никто не пострадал. Парень заплатил за ущерб. Если что-то не так, это не вина Сэма. Задача стрелкового клуба — обеспечить соблюдение правил.

— Как называется этот клуб?

— Понятия не имею. Я никогда туда не ходила. Сэм называл его «тир» или «стрелковый клуб». Он был тюремным надзирателем. Многие его коллеги являются членами клуба, а владелец — отставной полицейский. Уверена, Сэм поступил правильно.

Полицейский задумался на мгновение, а потом сказал:

— Хорошо. Можете ехать. Но вам стоит развернуться.

— Спасибо. Но почему?

— Вам нужно где-нибудь остановиться. Лучший отель здесь — «Уинсон Гарден». Вы легко его найдете. Следуйте указателям на тюрьму, затем поверните налево на Моул-стрит. Я проследую за вами, чтобы вы не заблудились.

Никто не пришел бы и не помог ему. Такова была ситуация. Поэтому Джед Стармер набрался сил и встал. Он не мог оставаться здесь. Его было слишком легко заметить. Двое полицейских в Джексоне разыскивали его. Очень скоро они поймут, что им это не удалось. Тогда у них не будет другого выбора, кроме как искать его в единственном месте, которое им оставалось проверить. Конечная цель Джеда. Уинсон. Город, до которого мальчик мог добраться только по дороге, на которой он стоял в данный момент.

Джед понятия не имел, как он поднимется на этот крутой холм. Он едва держался на ногах. Было ощущение, что кто-то украл кости у его ног и заменил их пластилином. Живот болел. Джед даже не мог рассмотреть ничего вокруг — края картинки размывались, а цвета танцевали, как пламя. Он был истощен и знал это. Но он знал еще кое-что. Он зашел слишком далеко, чтобы отступить перед каким-то холмом.

Джед считал, что на его стороне два фактора. Время. И деревья. У него было двенадцать часов, чтобы добраться до Уинсона. Ему просто нужно было отдохнуть. Но в месте, где никто не сможет увидеть его с дороги. Джед доковылял до велосипеда, который лежал на земле. Поднял его и отвел к высокой траве за обочиной. Он прошел несколько шагов. И остановился.

Джеду нужен был перерыв. Но он должен быть в безопасности. Дорога уходила в лес. Там могли быть волки. Или аллигаторы. Или койоты. Огромные кровожадные стаи. Джед понятия не имел, какие хищники живут в Миссисипи. И не хотел узнать на собственной шкуре. Поэтому пришлось очень тщательно выбирать маршрут.

33

Поскольку только у Ханны была кредитная карта, именно она занялась регистрацией в «Уинсон Гарден». А поскольку Ричер был подозрительным по своей природе, он предпочел остаться снаружи и наблюдать за парковкой. Полицейскому было приказано следить за незнакомцем, поэтому он припарковал патрульную машину, чтобы наблюдать за входом в отель. И убедиться, что незнакомец и его неожиданная спутница поселились в нем. И они больше не выходят на улицу.

Закончив заполнять формы и оплачивать счет, Ханна Хэмптон пересекла вестибюль, таща за собой чемодан на колесиках, и вручила Ричеру магнитную карту. Он взял ее и положил в карман. Через несколько секунд зазвонил телефон на стойке регистрации за ними.

Сотрудник отеля ответил сразу после первого звонка.

— «Уинсон Гарден», самый роскошный отель в Уинсоне. Чем могу помочь? — Мужчина выслушал ответ, после чего продолжил тихим, почти шепотом: — Да, господин полицейский. Женщина зарегистрировала обоих. Ее адрес — Герардсвилл, Колорадо. Она заплатила за них обоих. Две комнаты. Одна ночь. — Наконец сотрудник кивнул, как бы для себя и повесил трубку.

Ричер чувствовал взгляд сотрудника, застрявшего у него в спине, и догадывался, какие мысли приходят ему в голову. Почему полиция интересуется этой парой? Смогу я рассказать какую-нибудь интересную историю утром? Или они оставят беспорядок, который придется убирать мне?

Системный администратор «Минервы» настроил экран компьютера по желанию Бруно Хикса ровно за десять секунд.

Компьютерный специалист был вынужден бросить своих кошек, которые теперь ужинали в одиночестве. Боссы заставили его вернуться в тюрьму в нерабочее время, не заплатив ему за сверхурочную работу. Тем не менее, он показал себя на уровне. Никто не сможет решить проблему быстрее или эффективнее. Это точно. Поэтому он не понимал, почему большой босс выглядит еще более недовольным, чем в начале.

Специалист был несколько смущен, несколько оскорблен. Он проделал замечательную работу, которую никто не ценил, но, видимо, допустил какую-то непреднамеренную ошибку. Поведение Хикса ясно показало это. Проблема была в том, что компьютерный специалист понятия не имел, что он сделал такого плохого. И он набрался смелости спросить Хикса, в чем проблема, когда в его голове возникла одна из любимых фраз его матери: «Если ты упадешь в яму, перестань копать». Поэтому мужчина предположил, что поступит умнее, если выйдет из кабинета Хикса, прежде чем еще больше усугубит ситуацию. Он пробормотал какое-то расплывчатое извинение и пошел к двери. Он открыл ее, повернулся, посмотрел на большого босса и чуть не врезался в Деймона Брокмана, который входил в комнату.

Брокман дождался, пока компьютерный специалист отойдет по коридору, и ухмыльнулся:

— У меня хорошие новости. Мы попали в десятку.

Хикс выключил монитор и спросил:

— Правда? Как?

— Помнишь, что случилось с нашими людьми, которые ждали Ричера на заправке? Или на узком участке шоссе. Как говорится, всякое зло к добру. Оказывается, Ричер действует не один. У него есть напарник. Женщина. Если бы наши люди справились с Ричером так, как мы им приказали, мы бы не узнали о ней. Она была бы совершенно невидимой для нас. И у нее была бы полная свобода действий на завтра.

— Откуда ты знаешь?

— Один из патрульных Мозли заметил пикап, которым пользовался Ричер. На окраине города. Он остановил машину, ожидая, что за рулем будет Ричер, но оказалось, что за рулем была женщина. Ричер сидел рядом с ней.

— Коп нашел Ричера? Где он сейчас?

— В «Уинсон Гарден». С женщиной.

— Ты уверен?

Брокман кивнул.

— Полицейский направил их туда. Он следил за ними. Он подтвердил, что двое поселились в отеле.

Хикс побарабанил пальцами по столу, а затем спросил:

— Кто эта женщина? Что мы о ней знаем?

— Коп запросил ее водительские права. Ее зовут Ханна Хэмптон. Она бывшая жена Сэма Рота. Она сказала полицейскому, что они остались близки и после развода. У нее было разрешение на использование его машины.

Хикс встал, подошел к окну и посмотрел через забор на парковку овальной формы.

— Я не понимаю. Мы думали, что Ричер ввязался в эту историю из-за какой-то совершенно случайной встречи.

— Точно.

— Мы предполагали, что он совершенно случайно оказался в Герардсвилле. Он увидел то, что случилось с Анжелой Сент-Врейн, и стал совать свой нос туда, где ему не место.

— Именно это и произошло.

— Тогда как он связался с вдовой Сэма Рота? Это не может быть совпадением.

Брокман пожал плечами.

— Ричер сунул нос глубже, чем обычно. Вот и все. Он слышал о смерти Рота. Он решил, что в ней есть что-то подозрительное. Он начал копать. Для него вполне естественно разговаривать с вдовой. Тем более, что именно она нашла тело.

— А если есть другое объяснение? Мы не знали, что Рот был близок с бывшей женой. Это не приходило мне в голову. Насколько я знаю, все разведенные ненавидят своих бывших. Я определенно ненавижу своих. Я бы с удовольствием пропустил обеих через мясорубку, сделал бы из них фарш, а затем — гамбургеры и накормил бы ими собак, если бы был уверен, что мне это сойдет с рук.

— Не сомневаюсь. Но какая разница, с кем был близок Рот?

— Люди делятся со своими близкими. Что, если Рот рассказал бывшей, что́ он узнал от Анжелы? Что, если все трое догадались, что произойдет завтра? Они должны понимать, что не могут обратиться в полицию. Может, поэтому они наняли Ричера. Он мог поехать в Герардсвилл специально, чтобы встретиться с ними. Он был там не случайно. Это может опрокинуть все наши догадки.

— Я не понимаю. Зачем им нанимать Ричера? Откуда они могут знать о нем? И как они свяжутся? Он же бродяга!

— Правда? А может, Ричер хочет, чтобы остальные думали, что он бродяга. Это своего рода прикрытие. Он полицейский на пенсии. Многие из них начинают работать частными детективами после сдачи значка.

— Он был не обычным полицейским, а военным.

— И что? Разница невелика. Он обладает необходимыми навыками. Спроси людей, которых мы послали за ним.

— Хорошо, — пожал плечами Брокман. — Допустим, ты прав. Ричер пришел сюда, потому что его наняла женщина. Какая разница?

— Разница в том, что теперь нам нужно позаботиться о двоих.

— Это не проблема. Мы знаем, где они оба. Вопрос только в том, отправить ли Гарольда и мальчиков в их комнаты, пока они спят, или подождать до утра, а затем поймать их.

— Сделайте это в их комнатах. Как можно скорее. Вынесите тела на носилках на случай, если кто-нибудь из гостей отеля что-нибудь заметит.

— Я скажу Гарольду.

— Хорошо. А кто наблюдает за отелем в это время?

— Полицейский.

— Слишком бросается в глаза. Пришлите кого-нибудь из наших.

— Никого нет. У нас есть только те, кого мы отправили в Джексон, но они не спят с трех утра. И они будут помогать Гарольду ночью. Лучше поспать, прийти отдохнувшими.

— Если Ричер заметит полицейскую машину возле отеля, он сразу заподозрит что-то. Он будет…

— Если Ричер выглянул в окно, он обязательно увидел, как уезжает патрульная машина. Я попросил Мозли вернуть своего человека, но предупредить его спрятаться где-нибудь. Например, на улице.

— Вернуть его? Значит ли это, что полицейский уходил?

— На минутку. Он был патрульным. Он позвонил Мозли, как только ушел, и Мозли связался со мной. Я решил вопрос.

— Ты уверен?

Брокман кивнул.

— Мозли попросил офицера связаться с администрацией отеля. Сотрудник подтвердил, что видел, как Ричер и женщина шли к лифтам. Он уверен, что они не спускались. Он клянется, что заметит, если они пройдут через вестибюль. Уже после первого звонка он узнал, что полиция проявляет интерес к двум гостям отеля, поэтому он открыл глаза за четверых.

— Хорошо. Убедись, что у Гарольда две цели. Скажи ему взять страховку с собой. Тот конверт. Он должен позаботиться о том, чтобы Ричер нашел его, если он выскользнет из ловушки.

— Гарольд не будет доволен. Он решит, что ты ему не доверяешь.

— Мне все равно, что подумает Гарольд. Передай ему мои приказы.

— У тебя очко сожмется, когда ты увидишь его габариты. Он не из тех, кого ты можешь позволить себе разозлить. Независимо от того, являетесь ли вы исполнительным директором «Минервы» или нет.

Ричер ждал, пока полицейская машина опишет широкий медленный разворот и направится к центру города. Затем он пошел по коридору, который вел к лифтам и комнатам для гостей. Ханна последовала за ним, продолжая тащить за собой чемодан. Они прошли лифты и прошли в конец коридора. К аварийному выходу. Надпись на двери предупреждала, что она связана с пожарной сигнализацией. Ричер не был в восторге от этого. Но даже если предупреждение было правдой, сигнализация вряд ли сработала бы. Владельцы отеля предпочитали минимизировать расходы. Свидетельством тому была униформа сотрудника стойки регистрации, которая ему совсем не подходила. А также дешевые репродукции на стенах. Протертый ковер на полу. Разболтанные ручки замков. Люди, которые довольствуются таким низким уровнем предоставляемых им услуг, не хотели бы быть оштрафованы за ложную пожарную тревогу. Риск того, что пьяный гость отеля свернет не в ту сторону и вызовет тревогу, был слишком велик. Или кто-то из курильщиков решит выйти на воздух, чтобы быстро выкурить сигарету. Или кто-то, кто хочет выйти на улицу, чтобы никто этого не заметил. Кто-то вроде Ричера или Ханны.

Ричер нажал на ручку. Дверь открылась. Красные лампы не загорелись. Сирены не сработали.

Если хочешь, чтобы работа была выполнена правильно, делай ее сам.

Это был принцип, которому Крис Ривердейл следовал на протяжении всей своей карьеры. Это означало, конечно, больше часов с закатанными рукавами, но усилия того стоили. Ему всегда платили. В прошлом. Однако в тот день он впервые в жизни не был уверен, что этого будет достаточно.

Как обычно, Ривердейл лично взял на себя организацию церемонии, запланированной на завтрашний день. Он расставил стулья снаружи. Он установил временные ограждения. Подиум для телекамер. Он заказал напитки и закуски для журналистов. Он наблюдал за установкой сцены, на которую важно должен был выйти Бруно Хикс. Ривердейл также позаботился о навесе, закрывающем вход в тюрьму. О грозных охранниках, которые должны были занять позиции на башнях. О протестующих. Он не забыл даже о них.

Ривердейл позаботился обо всем. Он лично проверил, выполнены ли его распоряжения. Дважды. Ему только что позвонил его старый друг Род Мозли, начальник полиции. Ричер приехал в город. Ричер был совершенно непредсказуем. Он был фактором, который Ривердейл не мог контролировать. А отсутствие контроля было равносильно криптониту для человека, чей мир был сформирован правилами, процедурами, графиками. Плюс заборы, камеры, стальные решетки.

Пальцы Ривердейла непреднамеренно коснулись груди. Они проследили контур предмета, спрятанного под его футболкой. Ключ. Он висел на цепочке, которую носил на шее. Цепочка была достаточно тонкой, чтобы быть незаметной, но изготовлена из очень прочной стали. Она не была красивой и изящной. Она не была богато украшена. Она не была драгоценностью. То же самое касается и ключа. Который открывал замок. Самый прочный, самый безопасный, самый прочный навесной замок в мире.

Ривердейл надеялся, что церемония пройдет хорошо. Ее успех обеспечил бы компании увеличение доходов. Больше заключенных. И больше специальных визитов красивых жен новобранцев. Но если что-то пойдет не так, если компания пойдет ко дну, Ривердейл готов и к этому. Он бы исчез. И никто бы никогда его не нашел. А Хикс, Брокман и остальные, которые насмехались над его осторожностью? Все они могли идти к черту.

34

Джед Стармер не знал, что искал. Он предполагал, что находится где-то в глубокой провинции, а это означало, что поблизости могла быть ферма. С конюшней или коровником. Или сарай. Его не волновало, будут ли там лошади. Или коровы. Или мешки с кормом. Или странные машины с острыми ножами и зубцами. Главное, чтобы были стены. И крыша. И дверь, которая закрывается. Потому что только так он будет в безопасности. Пока он не восстановит свои силы.

Каждый шаг был сложнее предыдущего. Окружающие деревья не были посажены рядами, а росли без разбора. И слишком близко друг к другу, поэтому Джеду приходилось продираться между ними. Кусты были густыми и переплетенными. Ноги мальчика часто путались в них, и он спотыкался и чуть не падал. Земля была влажной. Над ней стоял сильный запах плесени, который Джед считал отвратительным. Грязный. Гнилой. Он представлял, как спотыкается и падает, и земля обхватывает его. Она поглощает его тело, держит его в плену, пока оно медленно разлагается. Мальчик попытался двигаться быстрее и увидел, как из-под гниющих листьев бежит какое-то насекомое. У него было бесчисленное количество ножек, клешней и зловещих усиков. Джед начал подозревать, что он ошибся в размерах гадов, о которых ему следует беспокоиться. А потом он услышал шум за спиной. Звук, похожий на рычание. Он набрался сил и пошел дальше. Он зашел слишком далеко, чтобы позволить себе быть съеденным каким-то мерзким животным в этом отвратительном вонючем лесу.

Джед пробрался между двумя деревьями и вышел на грунтовую дорогу, достаточно широкую, чтобы по ней могли проехать автомобили. И действительно, на земле были следы шин. Глубокие и широкие колеи, оставленные чем-то тяжелым. Джед остановился, чтобы передохнуть. Он прикинул, что, бросив велосипед у шоссе, он шел по диагонали, а черная лесная дорога проходила перпендикулярно ему. Это означало, что Джед может повернуть налево и оказаться примерно там, откуда он пришел, в знакомом месте, но все еще в опасности. Или он мог повернуть направо. Глубже в лес, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Но там, возможно, его подстерегали другие опасности.

Джеду пришло в голову, что дорога должна куда-то вести, в какое-то конкретное место. В этом и был смысл прокладки дорог. Люди не строят дороги в лесу просто так, бесцельно. Автомобили и грузовики также не ездят по ним бесцельно. В том месте, куда она вела, должны была быть какая-то жизнь. Какие-то строения. Какое-то убежище. Там в любом случае лучше, чем в лесу, в котором он сейчас находится. Или на обочине шоссе.

Джед повернул направо.

Ему казалось, что он прошел уже десять или пятнадцать километров, но понимал, что на самом деле — не более двухсот-трехсот метров. Никаких следов строений. Даже домика на дереве. Вообще никаких следов человеческой деятельности. Но дорога, по крайней мере, облегчала ходьбу. Джед шел по лесной дороге и считал шаги. Он пытался следовать какому-то ритму. А потом он услышал звук, отличный от первого. Это было не животное. Джед почувствовал облегчение. Сначала он решил, что это листья деревьев шуршат от ветра, но быстро опроверг эту теорию. Воздух застыл неподвижно. Нет, это была вода. Джед посмотрел вдаль и увидел, что дорога заканчивается на берегу небольшого озера. Невидимый ручей питал его в последней прощальной попытке продемонстрировать некоторую независимость, прежде чем он был поглощен бурными водами Миссисипи.

Джед споткнулся и чуть не упал на землю. Дорога явно вела к какому-то туристическому комплексу, куда люди шли купаться, покататься на каяках или рыбачить. Эта мысль навела его на другую. Там можно было что-нибудь перекусить. Его желудок превратился в постоянный узел боли. Может поймать хотя бы маленькую рыбу?. Но Джед отверг эту идею. У него не было лески, лески, крючков и всего остального, что люди использовали для ловли рыбы. Но он хотя бы мог утолить жажду. Если бы вода была чистой. Если бы в ней не было никакой гнили или чего-то подобного. Того, что может отравить его. Джед смотрел телешоу, в которых люди, пытающиеся выжить в дикой природе, тяжело заболевали после того, как выпили грязную воду. Мальчик боялся. Но жажда была сильнее. Он испытывал такую отчаянную потребность в воде, о которой никогда не подозревал. Джед подошел к берегу. Не помешало бы ему присмотреться к воде. И только сделал шаг как увидел между ветвями что-то, явно не естественного происхождения. Что-то искусственное. Что-то с прямым углом.

Прямой угол оказался краем металлического ящика размером метр на метр на два. Он был окрашен в матовый масляно-зеленый цвет. Цвет, который Джед связывал с армией. На одной его стороне были написаны белые буквы шрифтом, который также напоминал армейский. Надпись гласила: «Добровольный пожарный отряд, округ Уинсон». А внизу, более мелкими буквами: «Только для служебного пользования». Крышка была закрыта с помощью защелки. Не было замка. Джед поднял крышку, которая упала назад, и поэтому ему не пришлось ее удерживать. Внутри слева, подвешенная на трубчатой раме с потертой красной краской, стояла какая-то машина. У нее была ручка, как у тех, что Джед видел на бензиновых газонокосилках. Видимо, для запуска. Рядом с ней был намотан длинный шланг диаметром семь-восемь сантиметров, проволочная сетка и поплавок из пенополистирола на одном конце. Две канистры с бензином. Два пластиковых контейнера с розовой жидкостью и инструкцией на крышке, как смешать с водой для образования пены, препятствующей горению. Коробка с батарейками для фонариков, но без фонариков. И две большие коробки минеральной воды, поставленные друг на друга. По тридцать шесть бутылок в каждой.

Надпись «Для служебного пользования» определенно не относилась к таким, как Джед. Он не был вором, но очень хотел пить. Мальчик был на грани полного обезвоживания, и это было опасно. Основной целью противопожарных служб было спасение человеческих жизней. Оказание помощи людям, попавшим в беду. Поэтому Джед схватил бутылку из ближайшего угла верхней коробки. Он тянул и крутил ее, пока не вытащил. И лил воду в горло, пока в бутылке не осталось ни капли. Потом взял еще одну бутылку. Он выпил ее, но уже помедленнее. Наконец, он оставил пустые бутылки в одном углу коробки. Достал батарейки. Контейнеры для пены. Канистры. Шланг. Он пытался вытащить машину, но она оказалась слишком тяжелой, поэтому он оставил ее на месте. Освободив себе место, Джед залез в ящик и опустил крышку над головой, положив под нее две пустые бутылки, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Таким образом, Джед мог спокойно дышать. В любой момент Джед мог вытащить бутылки и закрыть крышку на случай, если появится какое-то животное.

Если бы пожарные случайно приехали и увидели свои вещи, разбросанные по земле, Джеду пришлось бы многое им объяснить. Но мальчик думал, что справится и с этим. Он зашел слишком далеко, чтобы беспокоиться о том, что могло и не произойти.

В Сент-Луисе Лев Эмерсон и Грейбер, которые остановились во втором отеле из своего списка, поменялись местами.

Скоро будет шесть часов с тех пор, как Эмерсон поселился в отеле. Половина времени на отдых прошла. Эмерсон провел первую смену в комнате, лежа на кровати, но полностью одетый. А потом они с Грейбером поменялись местами, и Эмерсон занял его место в грузовом отсеке фургона, который они оставили в дальнем конце парковки.

Эмерсон предпочитал фургон. Но не из-за комфорта или удобства. Это точно. В нем не было ванной. Телевизор. Кофеварка. Кондиционер. Только три подушки сзади, положенные на пол. Это были подушки с первого дивана, который Эмерсон и его жена купили вместе. Это произошло через месяц после того, как они поженились. Эмерсон не позволил выбросить подушки при первом ремонте более двадцати лет назад. Они вписались в интерьер фургона, как будто они были сделаны специально для него, хотя их кожа была настолько потертой, что она почти просвечивала. Их наполнение было истончено. При резком движении Эмерсон чувствовал неровный металлический пол. Обстановка здесь была ему хорошо известна. Он любил запах химикатов. Очертания инструментов отражались на фоне скудного света, проникающего через затемненные окна задних дверей. Это место приносило ему спокойствие. Возможность контролировать свои мысли.

В гостиничном же номере Эмерсона переполняли воспоминаниями о Кайле. Он слышал голос своего сына. Он видел его лицо. Кайл появлялся в его глазах и как взрослый, и как ребенок. Он вспоминал дни рождения. Семейные поездки. Случайные моменты повседневной жизни, которые не казались ему особенно важными в то время, но теперь стали ценнее всего на свете. В фургоне Эмерсон мог сосредоточиться на своей работе. На своем искусстве. Он мог вспомнить все — начиная со своей первой миссии, когда ему пришлось сжечь фабрику джакузи в Индиане, до сцены на складе этим утром.

Эмерсон вытер капли пота, выступившие на лбу, и отправил Грейберу сообщение. Дал ему знать, что он может остаться в комнате. Эмерсон предпочитал фургон. Здесь он мог спланировать судьбу того парня, с которым они собирались встретиться в Виксбурге. Это было следующее звено в цепочке, которое привело бы его к людям, ответственным за смерть Кайла. Эмерсон понятия не имел, сколько еще звеньев его ждет. Но он не остановится, пока не дойдет до последнего. Пока он не отомстит за смерть своего сына.

Проблема была не только в том, что первоначальные владельцы «Риверсайд Лодж» построили свой отель в неподходящем месте. Его построили в неподходящее время. Отель открылся в то время, когда экономика Уинсона полагалась не только на тюрьму. Когда люди приезжали в эти места, чтобы насладиться красивой природой, а не провести несколько минут, разговаривая со своим другом или родственником через кусок перфорированного оргстекла. Это объясняло и расположение «Риверсайд Лодж» высоко над берегом Миссисипи. Отсюда открывается великолепная панорама на север и на юг. И в Луизиану на Западе, на другой берег, который выглядел так далеко, как будто это была другая страна. Первые инвесторы решили, что приток клиентов никогда не прекратится, так как большинство местных дорог вели именно в Уинсон. Но потом появилась межштатная автомагистраль и перенаправила движение далеко на восток.

«Риверсайд Лодж» состоял из трех отдельных корпусов. Центральный был двухэтажным, в нем размещались стойка регистрации, бар, ресторан, банкетные залы и администрация. По обе стороны от него было по одному крылу, в котором находились комнаты для гостей. Крыши были плоские, а весь отель был кирпичным. Фасад выдержан в трех цветах. Основание зданий было опоясано темно-коричневой полосой, стены были преимущественно бледно-желтыми, а спереди были белые вертикальные полосы. Архитекторы настаивали на этом. Они обнаружили в этих белых полосах ассоциацию с колоннами, которые поддерживали входы во все самые пафосные здания в окрестностях. Другой характерной особенностью был массивный навес над главным входом. Он был спроектирован так, чтобы защитить гостей от солнца или дождя, когда они выходят из своих автомобилей, но теперь уже не выглядел особенно гостеприимным. И даже безопасным. В своем нынешнем состоянии он скорее скрывал опасность ранить любого, кто рискует оказаться под ним. Либо из-за упавшей штукатурки, либо даже из-за полного обрушения.

Ханна остановила пикап в центре парковки и протерла подбородок бумажной салфеткой. Она съела свой бургер, пока ехала из «Уинсон Гарден». Она надеялась, что ее ужин полностью не остынет, но ее надежды не оправдались. Бургер имел отвратительный вкус резины и жира. Что не помешало ей его съесть. Так же как и Ричеру.

— На сайте, когда я бронировала номер, это место выглядело иначе, — пожаловалась Ханна. — Рекламные фото сильно отличаются от реальности. Хочешь, я поищу другой отель?

— Нет, этот подойдет, — ответил Ричер.

Ханна осмотрела парковку. Возле входа в отель стояли три автомобиля. Обычные седаны местного производства. Возможно, взятые в аренду. Плюс старый микроавтобус Фольксваген, припаркованный рядом с синим металлическим мусорным баком, как тот, который они видели на узком участке дороги. Непонятно, был ли фургон на ходу.

— Не так уж много гостей, — отметила Ханна.

— Это хорошо.

— Ты уверен? Обычно это не очень хороший знак.

— Сегодня не обычный день.

— Возможно.

Ханна сняла ногу от тормоза, развернулась и поставила пикап на свободное место с другой стороны контейнера.

— Это не обманет тех, кто придет искать нас, но и нет смысла облегчать им задачу, не так ли? — Она расстегнула ремень, потянулась к дверной ручке и замерла. — Я ничего не понимаю. Полицейский, который остановил нас, был удивлен, не так ли? Он ожидал увидеть тебя за рулем. Тебя. Это было очевидно. Он был удивлен, когда увидел меня. Он запнулся, а потом попросил мои водительские права и даже не спросил твоего имени. Кроме того, не может быть, чтобы служба регистрации транспортных средств так быстро зарегистрировала смерть Сэма. Абсурд. Следовательно, коп коррумпирован. Почему он нас не застрелил? Или, по крайней мере, почему он нас не арестовал?

— Ты когда-нибудь слышала выражение «Рыба гниет с головы»?

— Нет. Ненавижу рыбу. Какое это имеет отношение к копам?

— Я считаю, что руководители тюрьмы и полицейского управления поддерживают довольно тесные контакты. Множество точек соприкосновения. Попытки побега. Посетители, пытающиеся пронести что-то незаконное. Родственники, которые создают проблемы в городе. У людей из «Минервы» достаточно возможностей наладить близкие отношения с копами. Но они, скорее всего, установили связи с кем-то повыше, что логично. С кем-то, обладающим властью и влиянием. Патрульные же просто выполняют приказы. Присматривать за мной. За пикапом. Докладывать обо всем, что они видят.

— Ты думаешь, что наш офицер доложил, что видел, как мы направляемся в «Уинсон Гарден»?

— Не сомневаюсь.

35

Стойка регистрации «Риверсайд Лодж» отличалась высоким сводчатым потолком, на котором было нарисовано голубое небо и пушистые облака. С самой высокой точки свода свисала пышная люстра, которая спускалась над мозаикой из белых, черных и золотых камешков, расположенных в форме компаса. Сама стойка регистрации была изготовлена из красного дерева. Она просто блестела, до такой степени ее отполировали горничные, которые занимались этим на протяжении многих лет. Да и гости натирали его рукавами, заполняя разные бланки. Ричер знал, что в отеле должны быть компьютеры, так как Ханна забронировала его онлайн, но так и не увидел монитора. На стойке регистрации была только толстая гостевая книга, переплетенная зеленой кожей. Старый телефон с коричневым кабелем. И медный звонок, чтобы привлечь внимание персонала на случай, если в вестибюле нет сотрудников отеля.

Ричер позвонил в звонок, и через мгновение из задней комнаты быстро вышел молодой человек лет двадцати пяти. У него были светлые волосы, возможно, слишком длинные, но аккуратно зачесанные назад. Он был одет в серый костюм. Стрелки его брюк были острыми, как бритва. Его рубашка была выглажена, а узел галстука — тугой.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Нам нужно две комнаты, — ответил Ричер.

— У вас есть бронь?

— Нет, мы решили остановиться здесь в последнюю минуту.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Молодой человек открыл гостевую книгу и вытащил ручку из кармана пиджака.

— Сколько ночей?

— Начнем с одной. А потом мы продлим, если потребуется.

— Все в порядке. Наш стандартный тариф — восемьдесят пять долларов за номер за ночь.

— Пусть это будет сто, но комнаты должны быть далеко от остальных гостей.

Молодой человек посмотрел сначала налево, затем направо.

— Сейчас у нас всего три гостя. Все они размещены в непосредственной близости от южного крыла. Как насчет двух комнат в его дальнем конце? Вы даже не поймете, что есть другие люди, кроме вас.

— А северное крыло? Оно свободно?

— Да, но я бы не рекомендовал. Ремонт помещений там не завершен.

— Неважно.

— Честно говоря, реконструкция даже не началась. Комнаты в не очень хорошем состоянии.

— Есть ли паразиты? Опасны ли они для здоровья?

— Нет. Они полностью функциональны. Просто мебель немного изношена.

— То же самое можно сказать и обо мне. — Ричер посмотрел на вывеску на стене, которая указывала на два крыла здания. Если судить по ней, комнаты со 101 по 124 находились в северном крыле. — Дайте мне сто двенадцатый, — сказал он. — Моя подруга возьмет сто четырнадцатый. Полагаю, они соседние?

— Да, — кивнул молодой человек. — Ваши имена?

— Эмброуз Бернсайд. Нэт Кимбл.

Молодой человек снял колпачок с ручки, но Ричер потянулся и закрыл гостевую книгу.

— Сто десять долларов за ночь. Ты берешь разницу себе и избавляешься от необходимости что-то записывать.

— Простите, я не могу.

— Нет такого выражения, как «я не могу». Ты стоишь перед простым выбором. Ты берешь пятьдесят долларов, ничего не делая. Или… ты не хочешь знать альтернативу. Поверь мне. Прояви разум. Возьми деньги.

Молодой человек помолчал, затем снова надел колпачок на ручку и сказал:

— Сто десять долларов за ночь, сколько бы ночей вы ни провели. За комнату. Наличными. Вы заплатите мне лично. Никто из моих коллег не должен знать об этом.

Ричер отсчитал двести двадцать долларов и оставил деньги на прилавке. Молодой человек положил их в задний карман, затем открыл ящик и достал две карты.

— По одному ключу на каждого?

Ричер покачал головой.

— По два.

Молодой человек пожал плечами и вытащил из ящика еще два пластиковых прямоугольника. Он нажал несколько кнопок на небольшой машине, расположенной на нижней полке стойки регистрации, и вставил карты по одной в ее прорезь. Наконец, он положил их в маленькие картонные пакеты и вручил Ричеру.

— Завтрак с шести до восьми. Желаю вам приятного пребывания.

Ричер шел по северному коридору. Ханна следовала за ним, волоча чемодан за собой. Четные номера были слева, нечетные — справа. Они прошли комнату 112, которая находилась посередине коридора, и остановились перед комнатой 114. Ричер передал один конверт Ханне, открыл другой и достал обе карты. Он положил их в задний карман и засунул конверт в другой, к ключам от «Уинсон Гарден».

Ханна открыла дверь своей комнаты и сказала:

— Я позвоню Дэнни Пилу. Посмотрим, сможем ли мы встретиться завтра утром, прежде чем он пойдет на работу.

— Хорошая идея, — ответил Ричер. — И, Ханна, сделай мне одолжение. Не спеши распаковывать вещи.

— Почему? Тебя вдруг встревожили комнаты?

— Я вернусь через минуту. Тогда и объясню.

Ричер вернулся на стойку регистрации, позвонил в звонок и подождал, пока появится элегантно одетый молодой человек. Затем он оставил одну из карт на прилавке и заявил:

— Она не работает. Ты можешь перепрограммировать ее?

— Вы положили ее рядом с мобильным телефоном? Или кредитными картами?

— Нет.

— Хорошо, а другая?

— Она работает нормально. Я вошел в комнату. Я оставил ее внутри и вышел поговорить с подругой. Я решил, что открою этой, но, увы, мне не повезло.

— Странно, — сказал молодой человек. — Но все в порядке. Сейчас починю.

— Номер 121, — сказал Ричер.

Молодой человек нажал несколько кнопок на маленькой машине, засунул карту в слот и вытащил ее. Ричер положил ее в карман. В следующий момент молодой человек крикнул:

— Минутку! Ваш номер сто двенадцать. Я помню, потому что ваша девушка в соседней комнате, 114.

— Да, — кивнул Ричер. — У меня 112.

— Но вы сказали 121.

— У меня отличная память на числа. Я прекрасно знаю, что сказал.

— В любом случае… я запрограммировал карту на 121. Наверное, я ошибся. Верните ее мне, чтобы исправить.

Ричер пожал плечами, достал другую карту и протянул ее молодому человеку, который засунул ее в машину и вскоре вернул ее.

— Прошу прощения еще раз, — сказал тот. — Глупая ошибка.

— Нет проблем, — ответил Ричер. — Цифры очень близки, их легко спутать.

Стрелки будильника показывали пол второго ночи. Это была ночь с четверга на пятницу. Бруно Хикс все еще был в постели. На самом деле он лег спать несколько часов назад, но так и не сомкнул глаз. Он лежал, уставившись в потолок, поглощенный мыслями о незнакомце, который ворвался в его город. Сначала Хикс размышлял об операции, которая должна была привести к устранению незнакомца. И женщины, которая его сопровождала. Гарольд и остальные навестят их в номерах отеля. Это должно было произойти в час ночи, прошло уже полчаса. Задача была элементарной. Хикс уже должен был бы получить какие-то новости. Подтверждение того, что проблема решена. Если только…

Телефон Хикса зазвонил. Он взял его с тумбочки. На дисплее был номер Брокмана. Хикс сразу же поднял трубку.

— Скажите, что вы их поймали!

— Произошло нечто лучшее, — ответил Брокман. — Тот коп, который остановил пикап, явно напугал их. Они исчезли.

— Что значит они исчезли?

— Их нет в их комнатах в «Уинсон Гарден». Кровати не тронуты. Их пикапа нет на стоянке. Похоже, они каким-то образом выбрались.

— Наверное, они остановились в другом отеле.

— Только не в Уинсоне. Они забронировали номер в «Риверсайд Лодж», предоплаченный на имя Ханны Хэмптон, но там их тоже нет. Мы звонили во все пансионаты города, но они не останавливались ни в одном из них. Мы назвали их имена, дали их описания. Их нигде нет. Они уехали. Это больше не наша проблема.

Хикс положил телефон на подушку и закрыл глаза. Он впервые вздохнул сегодня ночью. Почувствовал, как его сердце начинает стучать слабее, тише. Он начал погружаться в сон. А потом резко сел. Он снова взбодрился. Хикс схватил телефон и набрал Брокмана.

— «Риверсайд Лодж», — сказал Хикс. — Отель, в котором Ричер и женщина забронировали номер, но не появились? Ты спрашивал о гостях, которые пришли пешком? И заплатили наличными?

— Нет, зачем мне это делать? — ответил Брокман. — Мы знаем, что они не… черт!

— Ты наконец-то понял? Идеальный маневр отвлечения внимания. Ну, почти идеальный, потому что они не учли, что имеют дело со мной, а не с вами. Возможно, они подкупили сотрудника. Или ему угрожали. А может и то, и другое. Возвращайся в отель. Найди кого-нибудь, заставь его говорить. Если Ричер действительно в «Лодже», отправь Гарольда и его людей. Сейчас же! Я не хочу, чтобы все затягивалось слишком долго!

— Сейчас займусь. Если вы подумаете об этом, вы согласитесь, что это хорошая новость. Если Ричер все-таки остановился в «Риверсайд Лодж» после всех этих попыток обмануть нас, он, должно быть, думает, что он в безопасности. Что только облегчит задачу Гарольда.

Когда стрелки часов, встроенные в приборную панель фургона, показали пол второго ночи, Лев Эмерсон сидел за рулем и ждал на стоянке перед отелем в Сент-Луисе. В грузовом пространстве позади него три подушки были собраны и надежно прикреплены к стене. Таким образом, не было опасности, что они рассыплются, соскользнут на пол и повалят какой-нибудь контейнер с химикатами или повредят часть оборудования. Через две минуты Грейбер открыл правую дверь. Он знал, что его босс захочет сесть за руль, несмотря на недостаток сна, и задержался, чтобы выпить большую чашку крепкого кофе. Кофеин и разговоры. Этого было вполне достаточно, чтобы они бодрствовали вплоть до Виксбурга, штат Миссисипи. Так, по крайней мере, надеялся Грейбер.

Через час, в два тридцать ночи, шесть человек вошли через центральный вход в «Риверсайд Лодж» на окраине Уинсона. Первым шел сотрудник, который помогал Ричеру накануне вечером. Его ноги были босыми. Он был одет в пижаму в бело-голубую полоску, а его светлые волосы торчали во все стороны. За ним следовали два человека из «Минервы», те же, что ездили в Колорадо. За ними следовали еще двое, которые наблюдали за пассажирами автовокзала в Джексоне. Человек, который шел последним, выглядел шире двоих впередиидущих, вместе взятых. Он был почти два метра в высоту и весил сто четыре килограмма. Его грудь и бицепсы были настолько велики, что его руки не могли свободно опускаться вдоль тела. Кроме того, у мужчины не было шеи. Его голова была выбрита. Его глаза были маленькими злобными пятнами, глубоко погруженными под выступающий вперед лоб. На правой руке была татуировка. Первоначальная надпись гласила «Гарольд & Молли навсегда». Она была помещена в сердце, пронзенное стрелой. Неудачная попытка лазерного удаления нанесла ущерб татуировке, и теперь от нее остались лишь «арол а лоли», а сердце превратилось в яблоко.

Гарольд вышел во главе группы и подтолкнул парня в пижаме к стойке красного дерева. Молодой человек вытащил магнитную карту из ящика. Он нажал несколько кнопок на машинке, засунул карту в слот и вытащил ее. Его руки дрожали.

— 112, — сказал он. Гарольд схватил ее, и молодой человек запрограммировал другую. — 114.

Гарольд взял и ее, и на мгновение взглянул на карты. А потом ударил молодого человека по лицу. Несчастный упал на пол, а его голова уперлась в боковую стену. Гарольд и остальные четверо даже не удостоили его взглядами. Они пересекли пустой вестибюль и пошли по северному коридору. Один из них остановился перед номером 114, комнатой Ханны. Остальные выстроились позади Гарольда перед номером 112, комнатой Ричера.

Гарольд поднял три пальца.

А потом опустил один.

И еще один.

В два тридцать ночи Джед Стармер уже спал. Он свернулся в большом металлическом ящике, расположенном у пруда в лесу и используемом пожарными-добровольцами. Чистый воздух оказал свое влияние. А также физическая усталость. Психическое напряжение. Джед спал непробудным сном.

Мальчик понятия не имел, что на полчаса раньше здесь проходила рысь. А до этого появился черный медведь и обнюхал все вокруг. Он поинтересовался шлангом. Канистрами. Контейнерами с пеной. Но больше всего его заинтриговал запах, который просачивался из-под крышки металлического ящика. Медведь мог спокойно поднять крышку. Он мог открыть ящик, даже если бы защелка была выпущена. Медведь был голоден и любопытен. Но именно в этот момент ветер изменил свое направление. Животное повернулось и пошло по тропе к тому месту, где группа подростков останавливалась накануне вечером. Они пили пиво. И ели бургеры. Они выбросили пакеты на землю. И не осознавая этого, они спасли Джеда от величайшего ужаса в его жизни.

36

Гарольд приложил магнитную карту к электронному замку, установленному на двери комнаты 112. Механизм тихо щелкнул, и цвет миниатюрной лампочки изменился с красного на зеленый. Гарольд резко нажал на ручку, толкнул дверь и влетел в комнату, как будто в коридоре бушевал пожар. Трое последовали за ним. Четвертый открыл дверь в номер 114. Он действовал медленнее. Неторопливо. И двигался осторожно, когда входил в комнату.

Номер 112 имел вполне стандартную планировку и меблировку. Простой шкаф слева с открытыми дверями, металлическая перекладина для вешалок и полка для одежды сверху. Напротив него располагалась ванная. В самой комнате была кровать и кресло справа, которые были завалены большим количеством подушек. На стене над кроватью висела картина с речным кораблем. Окно было закрыто светлыми занавесками. Стол слева мог служить туалетным столиком. Над ним висело зеркало. Ковровое покрытие было протерто в тех местах, где чаще всего проходили гости.

Гарольд неуклюже обошел кровать и остановился. Она была пустой. Он похлопал по плечу человека, идущего позади него, и указал на пол. Его коллега наклонился и откинул одеяло на кровать. Он посмотрел под кровать, встал и покачал головой. Гарольд указал на ванную. Мужчина, занявший позицию ближе всего к ней, открыл дверь левой рукой. Он протянул руку и включил лампу. Затем он осторожно подошел — шаг, еще один… и наконец подошел к занавеске, за которой находилась ванна.

Он вышел из ванной и сказал:

— Никого нет. Может, Ричер ушел. А может, его здесь вообще не было.

Комната 114 была зеркальным отражением 112. Мебель была такой же старой и захудалой. Ковер был таким же протертым. Единственное отличие — воздух. В ней не пахло застоявшейся плесенью. Нет, воздух в ней был свежим, хотя и слегка влажным. Шторы были отодвинуты в сторону, а окно было открыто. Сотрудник «Минервы» — один из двух, которые стояли на посту на автовокзале, — заметил это. Он остановился на пороге комнаты. Интересно, значит ли это, что женщина сбежала? Или это часть какой-то ловушки. А может, женщина просто любила свежий воздух. Много лет назад у него была подруга, которая клялась, что не может спать при закрытом окне.

Мужчина шагнул вперед. Медленно и осторожно. Он подошел к двери ванной. Там его ждал Ричер. Он выскочил наружу и ударил новичка по виску. Сотрудник «Минервы» вылетел в коридор. Его голова ударилась о стену, которая оказалась из гипсокартона, и оставила в ней вмятину. Раскинувшиеся руки при этом сбили вешалки в шкафу, которые шумно разлетелись по полу.

Люди из комнаты 112 услышали шум. Они обернулись одновременно и посмотрели на стену, которая отделяла их от соседней комнаты.

— Это Ричер! — воскликнул Гарольд. — В другой комнате. С женщиной. Взять его!

Мужчины бросились в коридор и побежали к комнате 114. И остановились. Дверь была заперта, а у них не было магнитной карты.

Ричер тем временем выпрыгнул из окна наружу и приземлился на лужайке, которая проходила по краю парковки.

Другой сотрудник «Минервы», из стоявших на посту на автовокзале, стучался в дверь. Но он не получил ответа.

Ричер бросился к окну комнаты 112. Оно было лишь притворено. О чем Ричер позаботился заранее.

Гарольд толкнул троих и хлопнул ладонью по двери комнаты 114. Верхняя половина, та, что над ручкой, подалась внутрь как минимум на два сантиметра, но замок не открылся.

Гарольд отступил назад, поднял правую ногу и ударил подошвой в дверь, прямо рядом с ручкой замка. Вся рама треснула. Дверь открылась. Однако она уперлась в потерявшего сознание человека из «Минервы», который лежал на полу. Дверь отскочила от его тела и вернулась на свое место в разбитой раме.

Ричер пересек комнату 112. Он осторожно открыл дверь и выглянул в коридор.

Гарольд ударил плечом в дверь 114, оттолкнул ногу своего коллеги и освободил место, чтобы пройти внутрь.

Ричер вышел в коридор.

— Вы меня ищете? — спросил он.

Человек, который стоял рядом с ним, повернулся. Он был водителем той БМВ в Колорадо. Ричер уже бросился к нему. Он вонзил правую ладонь в подбородок. Мужчина откинул голову назад. Его ноги оторвались от земли, и он свалился, как свернутый ковер. Следующий в очереди попытался отскочить в сторону и прижаться к стене, чтобы не быть размазанным по ней. Это был убийца Анжелы Сент-Врейн. Ричер развернулся в талии и вонзил свой правый кулак в его солнечное сплетение. Мужчина согнулся пополам. Его тело заняло горизонтальное положение, хотя и на мгновение. Ричер ударил его кулаком по затылку, словно дубиной. Колени убийцы Анджелы подогнулись, и он упал на своего друга. Тела обоих образовали букву X, лоб второго упирался в стену. Третий, глядя на эту сцену, побежал по коридору как можно дальше. Его целью был аварийный выход на другом конце северного крыла. Ричер перепрыгнул через переплетенные тела на полу и погнался за ним. Но парень из «Минервы» был легче. Быстрее. И отчаянней. Ричер ничего не мог сделать. У него просто не было шансов выиграть эту гонку.

Дверь в одну из комнат справа по коридору резко открылась. Это была последняя комната. Номер 121. Из нее выскочила Ханна. Она повернулась лицом к беглецу. Она стояла, слегка раздвинув ноги, в уверенной, стабильной позе. В руках она держала свой Зиг-Зауэр, направленный прямо вперед.

— Стой! — приказала она. Ее тон подсказывал, что она была совершенно серьезной.

Бегун сбавил скорость, поднял руки и остановился. А потом бросился к пистолету. Ханна отошла в сторону и оказалась вне его досягаемости. Затем она ударила его в пах. Со всей силы. Мужчина согнулся. Захрипел. Крик замер на его губах. Ханна ударила его коленом в лицо. Мужчина откинулся назад. Он лежал на спине в коридоре, но еще пытался подняться. Долю секунды. Ричер оказался рядом с ним и вырубил его ударом по голове.

Ханна взяла пистолет правой рукой, наклонилась и прикоснулась пальцами к шее мужчины. Она пыталась нащупать пульс. В этот момент из коридора раздался шум. Это был Гарольд. Он снова открыл дверь в комнату 114. Когда он вышел в коридор, казалось, он заполнил пространство между двумя стенами, настолько широкими были его плечи. Ханна встала рядом с Ричером. В течение одной-двух секунд никто не сказал ни слова.

Тишину нарушил Гарольд.

— Опусти пистолет, девочка, — сказал он. — Давай поговорим.

Ханна подняла пистолет и снова сжала его обеими руками.

— Я его не опущу. И нам не о чем говорить.

Гарольд пошел вперед.

— Стой! — предупредила его Ханна.

Жестокая, злобная гримаса исказила лицо Гарольда. Он снова шагнул вперед.

— Я не шучу! — сказала Ханна. — Стой!

Гарольд сделал новый шаг.

Ханна вздохнула, задержала дыхание, прицелилась в грудь Гарольда и нажала на курок. Шум был оглушительным. Выскочившая гильза ударилась о стену, отскочила и упала на ковер у ног Ричера. Гарольд качнулся назад. И упал. После чего больше не двигался.

Ханна шагнула вперед. Она хотела наклониться и проверить, жив ли Гарольд. Ричер схватил ее за руку и потянул назад.

— Отпусти меня! — Ханна потянулась, чтобы освободиться. — Мне нужно узнать,…

Гарольд сел на пол. Его лицо было искажено яростью. Его рубашка была разорвана. Под отверстием в ткани просвечивал металл. Он надел бронежилет. Нити бронежилета разорвались, как сетка вратаря, остановившая хорошо направленный мяч. Его поверхность была деформирована. Пуля была сплющена. Но бронежилет выполнил свою работу. Пуля не прошла сквозь него.

В таких ситуациях Ричер следовал одному правилу. Если враг падает на землю, он не должен встать. Добить его прямо сейчас. Без пощады. Без колебаний. Однако вмешательство Ханны задержало его. Это заняло у него целую секунду. Этого было достаточно, чтобы встать.

Гарольд стоял, широко расставив ноги. Костяшки его кулаков упирались в две стены коридора. Его руки и ноги были такими же длинными, как у Ричера. Может быть, даже длиннее. Что было проблемой. Потому что он лишил Ричера одного из его обычных преимуществ. В рукопашном бою он обычно оставался вне досягаемости противника, а сам мог наносить ему сильные удары. Но теперь было невозможно ударить Гарольда, не рискуя получить ответный удар. И серьезно пострадать. Такая перспектива не радовала Ричера. Это ограничивало его эффективность. Это уменьшало его шансы на успех.

Гарольд вскочил и пожал плечами, как боец старой школы. Он как будто читал мысли Ричера. На его лице появилась злобная улыбка. Его кулаки были похожи на пневматические молотки. Вес тоже был на его стороне. Гарольду нужно нанести только один удар, и все закончится — и он это знал.

Ричер тоже это знал. Но он также знал кое-что еще: иногда игла более эффективна, чем молоток.

— Осторожно, — сказал Ричер. — Не волочи кулаки по земле.

Гарольд прищурился.

— Ты не попадешь в больницу, если пострадаешь. Тебя отправят к ветеринару. А потом ты окажешься в зоопарке. Или в цирке.

Гарольд бросился вперед. Он замахнулся с намерением нанести жуткий правый удар. Его движение было плавным и элегантным. Хорошо отработанным. Ричер не сомневался, что уже первый контакт кулака Гарольда с черепом имел бы катастрофический эффект. Но он ждал этого удара. Поэтому откинул назад верхнюю половину тела. Ровно столько, сколько нужно было, чтобы кулак Гарольда пронесся перед его носом. Кулак продолжал свое движение. Он застрял в стене и раздавил тонкие деревянные рейки, поддерживающие гипсовую штукатурку. Гарольд закричал и дернул рукой, но не смог ее вытащить. Его кулак запутался, как рыба в сети.

Ричер подошел и в свою очередь ударил его. Его удар был ужасным. Жестоким. Он попал прямо за ухо Гарольда. Его голова повернулась в одну сторону. Этот удар сбил бы с ног любого другого человека. Он бы оставил его без сознания. И надолго. Может быть, даже навсегда. Но Гарольд только покачал головой. Выплюнул немного крови. И ухмыльнулся.

Ричер сменил цель. Он нанес удар сбоку в колено противника, а затем вонзил край ладони в обездвиженную от стены руку чуть ниже локтя. Сустав вывернулся в другую сторону. Кости разошлись. Сухожилия не выдержали. Связки порвались. Гарольд взревел от боли и гнева. Свободной рукой он схватил застрявшее предплечье и дернул изо всех сил. Деревянные планки поддались. Их острые концы разорвали его запястье и ладонь. Его рука беспомощно повисла. Гарольд не мог ее контролировать. Из нее текла кровь. Его ногти коснулись щеки Ричера, оставив царапину на скуле.

Гарольд шагнул вперед, но остановился и закричал от боли. Его колено тоже пострадало. Оно не могло выдержать его огромный вес. Его правая рука висела бесполезной плетью. Поэтому он потянулся левой рукой и вытащил пистолет из-за пояса.

После этого он попытался поднять его.

Однако Ричер не стоял неподвижно. Он уже бросился к Гарольду со всей скоростью, на которую он был способен. Однако место было ограничено. Оно давало слишком мало пространства для маневра. Ричер решил, что у него будет только один шанс. Ему нужна была инерция. Нужен фокус. Поэтому он прыгнул вперед и вонзил свое правое плечо в грудную клетку своего врага, прямо там, где его ударила пуля Ханны. Где ребра Гарольда приняли на себя энергию пули. Где ребра Гарольда могли быть сломаны.

Гарольд откинулся назад и упал на спину. Он уронил пистолет. Взвыл от боли. Стучал ногами. Размахивал руками. Ричер сделал шаг вперед, чтобы точно определить, где его ударить. Или пнуть. Или придавить. Гарольд продолжал извиваться. Что не позволяло Ричеру ударить его должным образом. А потом Гарольд резко сел, как будто делал приседания в спортзале. Он сделал выпад и обхватил бедра Ричера здоровой рукой. Затем он сдвинул ее вниз и крепко сжал колени Ричера с тыльной стороны. А потом откинулся назад, дергая изо всех сил.

Колени Ричера согнулись. Он не мог ничего сделать, чтобы помешать Гарольду сбросить его на землю. И Ричер это знал. Поэтому он решил не бороться с гравитацией. Вместо этого он прицелился и вонзил оба колена в грудь своего противника.

Возможно, грудина Гарольда уже пострадала от выстрела Ханны. Возможно, она была ослаблена ударом плеча Ричера. Возможно, кости Гарольда были слабее. Какой бы ни была причина, у него сломалась грудина. Его легкие были раздавлены. А также сердце, печень и множество других органов. Тело в последний раз судорожно дернулось. Гарольд повернул голову в сторону и больше не двигался.

Бруно Хикс проснулся. Он сделал все, что мог придумать, чтобы уснуть. Травяной чай. Виски. Медитация. Ничего не вышло. В его груди поднялась ярость. Несколько часов его отделяли от большой речи. Он не хотел, чтобы темные круги появились под глазами только потому, что он плохо спал. Он не хотел перепутать предложение только потому, что слишком устал, чтобы сосредоточиться.

Хикс уставился в потолок и представил, что он находится на пляже тропического острова. Он где-то читал о подобных техниках релаксации и надеялся, что это поможет ему. Хикс пошел еще дальше. Представил, что держит в руке коктейль. Может, пина коладу, а может, дайкири. Он еще не решил, что именно, когда его покой был нарушен мобильным телефоном. Это было сообщение от Брокмана.

Мы нашли наших друзей. Гарольд и компания идут к ним в гости. Вопрос лишь во времени…

Вот и все. Все было хорошо. Гарольд позаботится бы о Ричере. Пришло время, чтобы удача наконец отвернулась от этого занозы в заднице. Но даже если бы этого не произошло, если бы Гарольд потерпел неудачу, это не имело значения. Хикс уже позаботился об этом, подготовив запасной вариант. Ему не о чем беспокоиться. В случае необходимости он прибегнул бы к своей «страховке».

Хикс был полностью уверен в этой своей страховке. Записка была довольно убедительной. Он вложил в нее много мыслей. И он не беспокоился о том, примет ли Ричер ее за чистую монету или нет. Главное, чтобы он прочитал ее, после чего он сам захочет проверить, правда это или нет. Если, конечно, выйдет победителем из схватки Гарольдом. Брокман намекнул, что Гарольд откажется забрать ее из-за какой-то непонятной гордости. Хикс представил конверт, брошенный в доме Гарольда. Или в его машине. В мусорном ведре. Но потом он взял себя в руки и вернулся к фантазиям об отдыхе на пляже. У него не было причин для беспокойства. Его план был таким изящным. Изысканным. Его невозможно было остановить какому-то раздражающему придурку.

37

Ричер беспокоился из-за выстрела. Из-за шума, который он поднял. Кто-то должен был это услышать. Сотрудник, который работал в ночную смену на стойке регистрации. Гости в южном крыле. Кто-то мог позвонить в 911. Может быть, все позвонили в 911. Неудивительно, если они уже это сделали. В любом случае, полиция прибыла бы очень скоро. А Ричер не хотел, чтобы копы застали его здесь. Тихий подход провалился. Теперь человеку, который дергал за ниточки, поступит срочный звонок. Один из его людей был мертв, и это был идеальный повод послать несколько горилл, чтобы начать стрелять, не задавая вопросов.

Уинсон не был Нью-Йорком или Чикаго. Уинсон даже не Джексон. Ричер сомневался, что местные копы патрулируют город круглосуточно. В это время их присутствие, скорее всего, было ограничено районом полицейского управления. В лучшем случае будет дежурный. Какой-то новичок с кувшином крепкого кофе и кучей засохших пончиков перед собой. Который будет вызывать подкрепление и дожидаться прибытия хотя бы одного коллеги, чтобы отреагировать на сигнал. В худшем случае это были бы два полицейских-ветерана. Доверенные лица начальника. Готовые реагировать за секунду. И готовые сделать все, что велит им босс.

Ричер всегда готовился к худшему. Город был не так далеко. Не было пробок. Копы были местными. Они знали дорогу, поэтому приедут быстро. Ричер подумал, что у них с Ханной есть девять минут, чтобы покинуть отель.

Ханна стояла на коленях у головы Гарольда. Она искала его пульс после того, как Ричер слез с него. И не нашла его. Однако теперь Ханна обнаружила, что ноги отказываются ей подчиняться. Она не смогла встать. До прошлой недели она никогда не видела мертвого человека. А теперь она увидела — причем вблизи — смерть двух человек. И она чувствовала ответственность за то, что случилось. Из пробитой груди Гарольда текла кровь, которая стекала к коленям. Ханна была словно загипнотизирована ею.

Ричер помог ей встать и сопроводил ее в комнату 121. Попросил ее собрать вещи, и быстро. Когда она бросала свои вещи в чемодан, Ричер вышел в коридор. Он взял наволочку, в которую собрал все, что нашел в карманах людей из «Минервы». Пистолеты. Телефоны. Бумажники. Ключи.

Ричер и Ханна пошли по коридору к стойке регистрации. У них оставалось шесть минут, чтобы выбраться. Достаточно времени. Затем Ричер заметил пару босых ног. Кто-то лежал на полу за стойкой из красного дерева. Он подошел сзади и увидел, что это тот молодой человек, который их разместил. Сотрудник был в пижаме. Без сознания, но живой.

Ричер вернулся к Ханне, и они двинулись на парковку. Три арендованных автомобиля были припаркованы на южной стороне входа. В отличие от предыдущего раза, теперь Фольксваген был оставлен ближе к северу. Рядом с ним были припаркованы еще две машины, видимо, прибывшие позже. Додж неон и фургон рам. Додж прошел через множество перипетий. Фартук под передним бампером был сильно потрепан, его крылья были забрызганы грязью, по всей длине лобового стекла проходила трещина, а сам передний бампер был поврежден в двух местах. Фургон был темно-синим. В идеальном состоянии. По бокам не было логотипа или надписи, но был вид грузового автомобиля, который любая компания использовала бы для перевозки товаров из одного места в другое.

У Ричера и Ханны было пять минут.

Ричер показал на автомобили:

— Видишь, как они припаркованы? Один из них приехал на фургоне. Остальные отправились в дом молодого человека со стойки регистрации. Его подняли с кровати. Они заставили его приехать сюда на Фольксвагене, потому что в их машине не было места. Это может нам помочь. Подожди меня здесь.

Ричер вернулся в отель и направился к стойке регистрации. Он наклонился над молодым человеком и ощупал карманы его пижамы. Он нашел брелок с кроличьей ножкой, на котором были подвешены ключи от Фольксвагена. Ричер вытащил бумажник из наволочки. Он взял несколько банкнот и засунул их в карман молодого человека. Затем он вырвал страницу из гостевой книги, схватил ручку и написал:

Я верну фургон. Не объявляй его украденным. Ты получишь больше. Эмброуз Бернсайд.

У них осталось три минуты.

Ричер выскочил наружу и бросил ключи Ханне.

— Копы будут искать пикап Сэма. Посмотри, можно ли завести Фольксваген. Лучше использовать его.

Он обошел темно-синий фургон и встал у его задней двери. Она была не заперта. Стены и пол грузового отсека были покрыты слоистыми плитами для защиты краски. Справа одна над другой были оставлены двое носилок. Они были сложены и закреплены на стене эластичными лентами. Рядом с ними стоял черный нейлоновый мешок. Ричер заглянул в него. Мешок оказался заполнен униформой парамедиков. Они были абсолютно бесполезны, поэтому Ричер обратил свое внимание на переднюю часть фургона. Он открыл правую дверь и проверил бардачок. В ней он нашел регистрационный талон и страховку машины. И прочитал их внимательно. Он надеялся найти название компании, которое он никогда раньше не встречал, потому что это дало бы ему новый след к той бухгалтерской проблеме, о которой Анджела Сент-Врейн говорила с Сэмом Ротом. Но Ричеру не повезло. Согласно документам, владельцем фургона была «Минерва», корпорация, зарегистрированная в штате Делавэр. Уклоняются от уплаты налогов, догадался Ричер, но снова не увидел никакой связи с убийством Анджелы.

Осталось две минуты.

В этот момент двигатель Фольксвагена ожил. Ричер осмотрел кабину фургона. Она была чистой и пустой. Он отошел назад и как раз закрыл дверь, когда увидел, что что-то белое выступает из-под правого сиденья. Край конверта, который, по-видимому, упал с приборной панели во время движения. Ричер забрал его. Конверт был стандартного размера. В нем был только один лист. Письмо было адресовано Дэнни Пилу, то же имя, которое Ричер прочел на конверте в сумке Анджелы Сент-Врейн. Тот же адрес. Но другой почерк. Ричер был в этом уверен.

Бруно Хикс был самым популярным телеведущим в мире, и шоу, которое должно было начаться в любой момент, должно было увековечить его, как величайшую легенду в истории телевидения. В шоу будут представлены кадры интервью со звездами, с которыми он разговаривал на протяжении многих лет. Это будут самые дорогие восемь часов, когда-либо снятых на телеканале. Они были сняты на борту его яхты, бросившей якорь в Средиземном море. Зрители уже заняли свои места. Тысячи людей, стоявших на борту не очень роскошных судов, со всех сторон окружили яхту Бруно. В руке у него был коктейль. Камеры уже работают. Но гости не появлялись. Кроме того… Бруно был совершенно голым. У него выпадали волосы. Его кожа…

Его телефон зазвонил. Бруно Хикс резко открыл глаза. Он был весь в поту. Он откинул одеяло, но остался лежать, пытаясь сдержать дыхание. Наконец, он ответил на звонок. Это снова Брокман.

— Говори.

Брокман помолчал секунду или две, а затем сказал:

— Он снова сбежал.

— Кто? Ричер?

— Да.

— А женщина?

— И она тоже.

— Гарольд облажался?

— Гарольд мертв. Ричер буквально раздавил его.

— Гарольд. Вечно второй. Может, нам написать это на его надгробии? Как остальные?

— Ранены, но живы.

— Куда ушел Ричер?

— Они не знают. Его ищут люди Мозли.

— Хорошо, держи меня в курсе.

— Бруно? Я думаю о завтрашнем дне. Как бы мне ни было неприятно это говорить… Ты знаешь, я всегда был против изменений в последнюю минуту, но я начинаю думать, что другие были правы. Может, не стоит проводить церемонию, пока Ричер в городе. Может, перейдем к плану Б?

— У нас нет плана Б. Он нам никогда не был нужен.

— Возможно, сейчас самое время составить план Б. Мы не можем отложить само событие из-за судебного приказа, но церемония не так важна. Самое главное — освободить нашего человека. Мы можем опубликовать заявление для СМИ, сказать, что он слишком травмирован, чтобы вынести всю эту шумиху в СМИ.

— Заявление, конечно, является главным приоритетом. Но мы не должны упускать такую возможность. Церемония очень важна. Мы получим такое благосклонное освещение в СМИ, которое мы не можем купить ни за какие деньги. И не забудь про страховку. Мы позаботимся о Ричере. В десять утра он будет далеко отсюда. А потом, даже если он вернется, будет слишком поздно что-то менять.

— Это сработает?

Хикс потянулся и взял второй телефон из своей тумбочки. Недорогая и обычная модель. Хикс проверил его батарею. Проверил его сигнал.

— Конечно. Скоро мы получим подтверждение. В девять. Не позднее девяти пятнадцати.

Фольксваген не так бросался в глаза, как пикап Рота, но все же выделялся в таком маленьком городке, как Уинсон. Многие из местных, должно быть, знали, что машина принадлежит тому парню из отеля. То же самое относится и к полицейским. Ричер был готов поспорить, что копы останавливали его не один и не два раза. В фургоне воняло марихуаной, что было потенциальной проблемой. Кроме того, Ричер понятия не имел, каково его техническое состояние. Он не хотел, чтобы какие-то повреждения сделали работу вместо копов и оставили их с Ханной посреди дороги. Поэтому он решил, что им нужно спрятаться в каком-нибудь тихом месте, где они подождут наступления утра. Они с Ханной направились к подножию холма недалеко от города. Ричер вспомнил, что видел грунтовую дорогу через густой лес. Сначала он решил, что это просека, проложенная для защиты от лесных пожаров, или грунтовая дорога, обеспечивающая доступ к лесозаготовительной технике. Какую бы роль она ни играла, она даст им хорошее укрытие до утра.

Ханна подняла руку с руля и потянулась к конверту, оставленному на приборной панели, в третий раз с тех пор, как они покинули отель.

— Как думаешь, где они взяли письмо, адресованное Дэнни? Может, он взял его на работу, и где-то потерял, а? А кто-то нашел его и намеревался отправить по почте?

— Мы спросим Дэнни утром, — ответил Ричер. — Во сколько мы встречаемся с ним?

— Мы не договорились. Я так и не смогла с ним связаться. Он рано просыпается, так что я позвоню ему завтра. Если он не ответит, мы просто пойдем к нему домой и удивим его.

Фольксваген был оборудован кроватью, мини-кухней, столиком и диваном. Ричер оценил их оригинальный и практичный дизайн. Мысль, которая в него вложена. Было использовано минимальное пространство. Однако ничто не могло изменить того факта, что места было слишком мало. Ричер решил, что Ханне лучше остаться одной в фургоне, поэтому он покопался в шкафах и нашел кучу старых одеял. Он взял одно, постелил его на землю снаружи и лег под звезды.

За несколько минут до того, как он уснул, в голове Ричера возникло два слова. «Брокман». И «изоляция». Имя Брокмана Ричер слышал уже не раз. Это был парень из «Минервы», который послал всех этих убийц за ними. Ричер хотел его найти. Выбить его дверь посреди ночи. Посмотрим, понравится ли ему это. Посмотреть, что он знает об Анжеле Сент-Врейн и информации, которую она нашла.

Проблема в том, что Брокман мог ничего не знать. И если бы сотрудник «Минервы» подвергся нападению в своем доме, это вызвало бы панику у его остальных коллег. Что касается слова «изоляция», то это была обычная паническая реакция управления каждой тюрьмой. Это было закодировано в ДНК каждого надзирателя. Речь шла о режиме изоляции и карантина, при котором все визиты и прочие контакты с внешним миром отменялись, а заключенные оставались запертыми в своих камерах. Поэтому Ричеру пришлось проявить терпение. У него было две зацепки, по которым он мог идти. Дэнни Пил и пятничная церемония. К чему бы они его привели? Если бы он остался с пустыми руками, Ричер обязательно нашел бы Брокмана. Как и всех вовлеченных. Чтобы получить удовлетворительные ответы.

38

Ханна разбудила Ричера после половины восьмого. Она потрясла его за плечо.

— Дэнни не отвечает. Я начинаю волноваться. Думаю, нам нужно ехать к нему домой. Прямо сейчас.

Ханна уже загрузила адрес в навигатор своего телефона. Электронный голос предложил им вернуться на шоссе и повернуть направо, в сторону Уинсона. Ханне потребовалось две минуты, чтобы развернуть фургон. Дорога через лес была очень узкая. Руль был тяжелый. Сцепление было тугим. Однако она справилась. Фольксваген прыгал по неровностям дороги, а когда ям стало меньше, Ханна даже слегка нажала на газ. Они доехали до места, где грунтовая дорога выходила на шоссе. И чуть не сбили пешехода. Какой-то пацан, лет четырнадцати-пятнадцати. Он толкал дорогой блестящий велосипед вверх по холму. Очень медленно. Как будто велосипед оказывал сопротивление. Как будто пытался тащить его вниз. Я бы поставил на велосипед, подумал Ричер.

Парень остановился. Появление старого фургона между деревьями напугало его. Он заглянул в лобовое стекло, а затем отступил на шаг назад, споткнулся, и велосипед упал на него.

Ханна вскочила и бросилась к мальчику.

— О, боже! Мне так жаль. Ты в порядке?

Парень не ответил.

Ханна вытащила велосипед.

— Ты поранился? Как твоя голова?

— Я в порядке. — Мальчик поднялся на четвереньки, с усилием встал и схватил руль. — Дайте мне велосипед. Мне пора.

— Ты куда? Ты так торопишься? У тебя есть вода? Твои родители знают, что ты здесь?

— Мне нужно добраться до Уинсона. Мне нельзя опаздывать.

— Присядь на минутку. Отдохни.

— У меня нет времени.

— Ты не в состоянии ни ходить пешком, ни ездить на велосипеде. — Ханна вытащила руль из его рук. — Мы едем в том же направлении. Поедем с нами. Сзади есть багажник для велосипеда. Мы тебя подвезем.

Двигатель фургона шумно рычал, когда они поднимались на холм. Велосипед мальчика стучал сзади. Мальчик сел на сиденье в задней части фургона. Он выглядел напряженным и обеспокоенным.

Ханна повернула зеркало заднего вида, чтобы следить за ним, не поворачиваясь.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Джед. Джед Стармер.

— Итак, Джед, почему так важно добраться до Уинсона сегодня утром?

— Там кое-что происходит. Я не могу опоздать. Я проделал слишком длинный путь, чтобы пропустить это.

— Что происходит? Где?

— Один человек выйдет из тюрьмы. — Джед вздохнул и добавил: — Мой отец.

— Я читал об этом. Антон Бегович, верно? — спросил Ричер.

Джед кивнул.

— Он так и не женился на моей матери. Поэтому наши фамилии разные.

— Твой отец знает, что ты едешь?

— Он даже не подозревает о моем существовании.

Они поднялись на холм, и навигатор Ханны объявил, что через восемьсот метров они должны повернуть налево.

— Откуда ты? — спросил Ричер.

— Из Лос-Анджелеса, — ответил Джед.

— Ты проделал весь этот путь на велосипеде?

— На автобусе. «Грейхаунд». Я еду на велосипеде от Джексона.

— Ты привез его с собой?

— Я одолжил его… или что-то в этом роде.

Ханна вздохнула. Ричер промолчал.

— Я его не крал, — добавил Джед. — Вы не понимаете. Я все спланировал. Я должен был остановиться в отеле, взять такси, но меня ограбили. Они забрали мой багаж и деньги, эти мерзавцы даже пытались похитить меня, но появились двое копов и…

— Все в порядке, — сказал Ричер. — Никто тебя ни в чем не обвиняет.

— Но это важно! Я не вор, ясно? Хозяин велосипеда оказался тупицей. Он врезался в меня, а потом ударил меня и закричал. В конце концов, он бросил его на улице. На тротуаре. Не запирая его. У меня не было выбора. Я верну его позже, клянусь.

— У тебя было много неприятностей. Ты все потерял? — спросила Ханна.

— Почти. У меня осталась только зубная щетка. Она была у меня в кармане.

— А как же твоя мама? Она не может тебе помочь? Хочешь, я ей позвоню?

— Нет. Она умерла — рак поджелудочной железы. Болезнь развивалась очень быстро.

— Сожалею.

— Что ты будешь делать, когда доберешься до тюрьмы? — спросил Ричер.

Джед пожал плечами.

— Думаю, я встречусь с отцом.

— Как именно? Здесь запланировано масштабное мероприятие. Пресса, телевидение и прочее. Ты не сможешь подойти к нему и сказать: «Эй, привет! Я твой сын!».

Джед снова пожал плечами.

— Я же проделал весь этот путь, так что и там что-нибудь придумаю.

Фургон оказался на перекрестке, на котором они должны были повернуть в соответствии с навигацией в телефоне Ханны. Уинсон был прямо впереди, поэтому Ханна съехала на обочину.

— Здесь дорога ровная, — сказала она. — Ты справишься с велосипедом. Я помогу тебе вытащить его из багажника.

Джед открыл дверь.

— Я сам справлюсь. Спасибо, что подвезли.

— Подожди, — остановила его Ханна — Нам нужно поговорить. Это не займет много времени.

— О чем?

— Если я правильно поняла, ты встретишься со своим отцом в первый раз. Это очень важно для вас обоих. Я надеюсь, что это свидание пройдет хорошо, потому что это оставит свой след до конца вашей жизни.

Джед не ответил.

— Ты не знаешь никого, кто сидел в тюрьме? — продолжила Ханна.

— Нет, — ответил Джед.

— А я знаю много таких. Я работаю в благотворительной организации, которая помогает людям, отбывающим свой срок. Первые несколько месяцев будут очень тяжелыми для твоего отца. Даже если он не заслужил того, чтобы попасть за решетку, даже если он ненавидел каждую секунду своего пребывания там, он привык именно к тюремной жизни. Мир снаружи совсем другой. Твой отец будет чувствовать, что он попал в другую страну, что он не говорит на ее языке, что он не понимает ее обычаев. Это будет пугать его, приводить в отчаяние. Ему будет трудно пережить все изменения. Одна из вещей, которую ему будет труднее всего принять, — это различные сюрпризы. Он может отреагировать таким образом, о котором впоследствии пожалеет.

— Что вы имеете в виду? Что я не должен встречаться с собственным отцом? Потому что…

— Напротив. Встреча с тобой будет лучшим событием в его жизни. Но новость о том, что у него есть ребенок, в сочетании со всеми изменениями, с которыми он столкнется, может стать проблемой. Это переходный период, к которому вы оба должны подходить очень осторожно. Крайне осторожно. Сегодня, в день, когда твой отец выходит на свободу, это может быть не самое подходящее время.

— Но он даже не знает, что я существую. Он не знает, где меня искать. Если я не свяжусь с ним сегодня, он снова исчезнет. Я никогда его не найду.

Ханна покопалась в сумке, достала визитку и отдала ее Джеду.

— Вот что я тебе предлагаю. Иди на церемонию перед тюрьмой. Посмотри, как твой отец вернул себе свободу. Это большое событие. Это, очевидно, важно и для тебя, после того, как ты проделал весь этот путь. Твое присутствие будет иметь огромное значение и для твоего отца. Но дай ему день или два. А потом свяжись с ним. Позвони мне, когда будешь готов. Я знаю, как работает система. Я помогу тебе найти его, куда бы он ни пошел.

— И что я буду делать эти день или два? Куда я пойду? В Уинсон? Но у меня нет денег, мне нечего есть, мне негде спать.

Ричер вытащил еще один бумажник из наволочки и взял из него деньги. Оказалось двести четыре доллара. Он передал их Джеду.

— Ханна права. Послушай ее. Ты на перепутье в жизни. Очень важно двигаться в правильном направлении.

Джед вытащил велосипед из багажника, сел на него и закрутил педали в сторону Уинсона. Ханна нажала на сцепление, а затем отпустила его, не коснувшись рычага переключения передач.

— Это плохо. Я беспокоюсь об этом парне, — сказала она.

— Ты права, — кивнул Ричер. — Он не умеет ездить на велосипеде. Мы должны были заставить его идти пешком.

— Я не имела в виду, насколько безопасно он доберется до Уинсона. А эту историю с освобождением Беговича. «Минерва» поддержит его первые шаги на свободе. Это возможность сделать большую рекламу, и Хикс позаботится о том, чтобы все прошло как по маслу. Последнее, что ему нужно, это статья в прессе о том, как Бегович покончил с собой или совершил новое преступление. Но Джед? Кто о нем позаботится? Если его мать действительно умерла, у мальчика никого нет. Я сталкивалась с такими случаями раньше. Я знаю, как это работает. Бедняга обречен.

Телефон предлагал продолжить маршрут, и Ханна повернула налево. Вскоре телефон предложил повернуть на юг и объехать центр города. По обе стороны дороги росли деревья, высокие и старые, но на протяжении нескольких сотен метров Ричер и Ханна не видели ни одного здания. А потом на их глазах появился огромный дом, выкрашенный в сверкающий белый цвет. Четыре массивных колонны поддерживали крыльцо и балкон, расположенный прямо посередине. Балконы также опоясывали дом по всей его длине сбоку, причем на двух уровнях. Дом был размером с отель и был окружен каменным забором с воротами из кованого железа. Они проехали газон овальной формы с фонтаном посередине и множеством цветов и кустарников вокруг него. Между фонтаном и ступенями, ведущими к входной двери, был припаркован автомобиль. БМВ седан. Большой и черный. Ричер узнал его. Он видел его вчера на стоянке перед тюрьмой.

Ричер и Ханна проехали чуть более километра, а затем повернули на запад. Ряды деревьев разошлись, и по обе стороны улицы стали появляться дома. Они становились все больше и больше и располагались все ближе друг к другу, и в какой-то момент телефон сообщил, что пункт назначения Ричера и Ханны находится в ста метрах слева. Это означало, что дом Дэнни Пила был последним на этой улице, так как вдалеке была видна другая улица, поменьше, которая шла на юг. Но была одна проблема. Последний участок на этой улице был пуст.

Ханна остановилась, и только потом они с Ричером заметили, что участок не совсем пустой. В его дальнем углу возвышался гараж с подъездной дорожкой для автомобилей, которая вела к боковой дороге. Также был почтовый ящик, расположенный на тонком металлическом столбе. Возможно, сначала она была красной, но с годами краска выцвела, а листовой металл стал розовым, как фламинго. Основная часть участка пустовала совсем недавно. Она представляла собой большую кучу пепла, черную, неровную — выше в одних местах, ниже в других. В центре возвышались обугленные остатки кирпичного камина.

Ричер вышел из фургона и мгновенно почувствовал запах дыма. Ханна присоединилась к нему на тротуаре. Она быстро моргнула, открыла рот, но ничего не сказала. Ричер предположил, что слова излишни. Через минуту из соседнего дома вышел мужчина. Немного за шестьдесят, высокий, худой, с седыми волосами, в клетчатой рубашке и джинсах, которые в любой момент готовы были соскользнуть с его талии.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Вы не местные?

— Что здесь произошло? — спросил Ричер.

— Пожар.

В голове Ричера раздался голос его матери: «Задашь глупый вопрос — получишь глупый ответ».

— Правда? Когда? — спросил он.

— В субботу. Рано утром.

— Как начался пожар?

— Хозяин курил сигарету, так я слышал. Он проснулся, зажег первую за день сигарету, но снова заснул.

— Это Дэнни Пил?

Мужчина кивнул.

— Где он сейчас? — спросил Ричер.

— Мы кремировали его в среду. Звучит странно, учитывая, как он ушел, но такова была его последняя воля. Было не так много людей. Только я и двое его коллег.

— Из тюрьмы?

Мужчина снова кивнул.

— А он часто принимал коллег у себя дома?

— Только одна женщина, но я не знаю, как ее зовут.

— Кто-нибудь еще?

— Дэнни Пил был довольно замкнутым. Я не видел, чтобы он встречался с другими людьми. По крайней мере, у себя дома.

— В субботу были гости? До пожара?

— Сомневаюсь. Как я и сказал, было рано. Если бы кто-то остался в его доме, пожарные нашли бы еще тела.

— Вы заметили кого-нибудь в окру́ге? Незнакомец? Какой-нибудь автомобиль показался вам странным?

— Нет.

— Вы не замечали, чтобы какое-то из окон его дома было открыто этим утром?

— Нет. Я пошел за почтой. А позже услышал сирены. Я ничего не видел. Почему вы спрашиваете? Вы не полицейский. Вы из страховой компании?

— Я? Нет. Мне просто любопытно.

39

Ханна перешла улицу, не сказав ни слова. Она села в фургон, прислонилась локтями к рулю и закрыла лицо ладонями. Ричер решил осмотреться. Он не ожидал ничего найти. Огонь не оставляет много следов, но старые привычки умирают с трудом. Он был любопытен. Кроме того, он хотел дать Ханне достаточно времени, чтобы прийти в себя.

Между домом и тротуаром был небольшой газон, но трава на нем была разрушена ботинками пожарных и промытыми в грязи каналами, через которые стекала вода, используемая для тушения пламени. Вряд ли они справились быстро, подумал Ричер. От дома почти ничего не осталось. Кто-то очень хорошо оценил ситуацию. И он позаботился о том, чтобы пожарные не смогли спасти дом Дэнни Пила, и чтобы огонь не перекинулся на соседние объекты. Ричер пересек неровный газон и встал перед тем местом, где, как он предполагал, возвышалась внешняя стена. Он прикинул, где была дверь. Кухня. Спальня. Он предположил, что вполне возможно, что пожар действительно начался оттуда. И действительно от сигареты. Но случившееся не было трагической случайностью. Ричер был слишком опытен, чтобы принять такую версию.

Поэтому Ричер проверил почтовый ящик. В нем было четыре конверта. Счета и реклама. Полученные, вероятно, до пожара. Затем он обратил свое внимание на гараж. Там были две большие рольставни, которые смотрели на переулок, и одна меньшая, через которую, должно быть, входил Дэнни Пил. Ричер нажал на ручку. Она был заперта. Однако дверь не казалась особенно прочной, поэтому Ричер уперся в нее плечом и нажал на нее. Язычок замка выскочил из рамы, и дверь с легкостью открылась. Ричер вошел внутрь. Там стояли два автомобиля, оба — Шевроле. Ближайшим был седан, которому не более пяти лет. Он был маленьким, белым, практичным. Другой был корвет стингрей, вероятно, из 60-х. Он был длинным, зеленым и — если человек любит такие машины — забавным. К противоположной стене примыкал деревянный верстак, занимавший всю ее длину. Над ним висели полки, заваленные инструментами. Молотки, пилы, долота и инструменты, предназначенные для бытового ремонта, были слева. Справа были те, что были связаны с автомобилями — гаечные ключи, молотки и т. д. С крючка в стене свисали ручка и блокнот, вернее, дневник, в котором Дэнни наиболее подробно записывал синим цветом и ровным почерком все ремонтные работы, которые он делал на своем стингрее. Он чинил тормоза. Он чистил ржавчину. Он удалял утечки радиатора. Проблемы в электрической системе. Много мелких и крупных ремонтных работ, которые были выполнены в полном объеме. Судя по всему, Дэнни Пил был очень аккуратным и педантичным. В этом не могло быть никаких сомнений.

Ричер вернулся в Фольксваген. Ханна подняла голову и посмотрела на него. Ее глаза были красными.

— Что нам теперь делать? — спросила она.

Ричер взял конверт, который он нашел в фургоне на стоянке возле «Риверсайд Лодж», и передал его ей.

— Мы его откроем. Это может пролить свет на то, что случилось с Дэнни. И Сэмом. И Анжелой. Сомневаюсь, что он случайно попал к этим придуркам из «Минервы».

Ханна на мгновение замолчала, а затем сказала:

— Хорошо… я думаю… я не могу, сделай это сам.

Ричер разорвал конверт. Внутри он обнаружил записку, написанную от руки красивым, плотным почерком, на листе бумаги с логотипом какого-то бухгалтерского дома. Фирма называлась «Мун, Дуглас и Флинн», а адрес указан в Хаттисберге, штат Миссисипи. Записка была очень короткой. Она гласила:

Дэнни,

У меня есть то, о чем ты просил. Ты видел только верхушку айсберга. Я могу предоставить тебе достаточно данных, чтобы потопить весь корабль. Встретимся в 11:30. в эту пятницу. Кафе «Коул Крик», в центре Хаттисберга. Стол в углу.

Алан

P.S. Пожалуйста, подтверди, что придешь. Я должен предупредить коллег, что меня не будет. Используй мой мобильный, а не телефон в офисе. 399-307-1968.

Ричер передал записку Ханне. Она прочитала ее и оставила лист на панели перед собой.

— Я ничего не понимаю, — сказала она. — Это та же проблема, что заставила Анжелу обратиться к Сэму? Бухгалтерская ошибка? Я не вижу связи. Но, с другой стороны, было бы слишком необычно, если бы речь шла о двух отдельных случаях одновременно.

— Это одно и то же, — ответил Ричер. — Ты помнишь то, что я тебе рассказал? Информация, которую я нашел в сумке Анжелы? Про освобождение Беговича? Она была в конверте, адресованном Дэнни.

— Но как она к ней попала?

— Я надеялся, что Дэнни ответит.

— Другими словами, Дэнни поддерживал связь с человеком, который снабжал его инсайдерской информацией. И поэтому он вовлек Анжелу в эту историю. Именно это в конечном итоге и убило ее. А косвенно убило и Сэма. О, боже! Бедный Дэнни! Если бы он знал, что произошло, он бы этого не пережил.

— Это не вина Дэнни. Он раскрыл, а не совершил преступление.

— Но кто-то же совершил преступление. Кто-то в «Минерве». Те же люди, которые послали этих головорезов за нами. Мы должны потопить их корабль, как написано в записке. Нам нужны железные доказательства. Пока этот Алан не появится.

Ханна вытащила свой мобильный телефон и ввела несколько команд, а затем подняла его так, чтобы Ричер увидел экран.

— Хорошо, — сказала она. — Компания действительно существует. Адрес, логотип, веб-сайт, страницы в социальных сетях — все совпадает. Вот список партнеров. Одного из них зовут Алан. Алан Макиннес. И еще… они упоминают «Минерву» среди своих крупнейших клиентов. Что думаешь?

— Давай позвоним по этому номеру, — сказал Ричер.

Ханна набрала его, нажала кнопку звонка и, наконец, включила динамик. После третьего звонка прозвучал мужской голос.

— Макиннес. Кто это? — спросил он.

— Дэнни Пил, — ответил Ричер. — Я получил записку. Я буду в «Коул Крик» в 11:30.

— Подожди! Я не уверен, что это безопасно!

— Ты хочешь выбрать другое место? Все в порядке.

— Дело не в месте. Откуда мне знать, что ты и правда Дэнни?

— Тогда откуда у меня этот номер?

— Я не знаю. Хорошо. Как твое второе имя?

Ричер посмотрел на Ханну. Она покачала головой, и он ответил:

— У меня нет второго имени.

— Где вы жили до переезда в Уинсон?

— Герардсвилл, Колорадо.

— Как зовут твоего последнего босса перед началом работы в «Минерве»?

— Сэм Рот.

— Хорошо. — Была небольшая пауза. — Я встречусь с тобой. Но приходи один. И не опаздывай.

Бруно Хикс повесил трубку. Он сидел на кухне в пижаме. Он не любил приезжать в тюрьму слишком рано в те дни, когда кого-то отпускали. Каждый раз ему приходилось решать какие-то глупые логистические проблемы, возникшие в последнюю минуту, и это могло испортить ему настроение прямо перед тем, как ему придет время произнести свою речь. Хикс выпил кофе, взял другой телефон и позвонил Брокману.

— Нам не нужен план Б, — сказал он. — Все подтверждено. Ричер не будет присутствовать на церемонии.

— Отличная новость, — ответил Брокман. — Но, Бруно… ты уверен?

— Полностью. Я только что услышал это от самого Ричера.

Ханна пыталась сделать разворот, но руль старого Фольксвагена оказался слишком тяжелым, к тому же он реагировал слишком медленно. Фургон выехал на тротуар и чуть не поцарапал почтовый ящик Дэнни Пила. Она включила задний ход, проехала два метра, повернула руль изо всех сил, снова выехала на улицу и нажала на педаль газа. Однако фургон ускорился не быстрее улитки.

Ричер взглянул на почтовый ящик.

— Стой! — сказал он.

Ханна остановилась у тротуара. Ричер вышел, вернулся и открыл крышку ящика. Письма все еще были внутри. Четыре — со счетами. В ящике также была резинка из тех, что носят почтальоны, чтобы скрепить ими всю корреспонденцию, предназначенную для данного адреса. Кто-то снял резинку и рассыпал остальные конверты.

Ричер пересек грязный газон и вошел в гараж. Он обратил свое внимание на дневник ремонта того стингрея, который вел Дэнни. Пролистал его страницы и нашел нужные буквы. Две из них были заглавными, остальные — прописными. Ричер вернулся к фургону, сел в него и сказал:

— Мы не поедем в Хаттисберг.

40

Кофе был крепким, но Лев Эмерсон не смог взбодриться достаточно, чтобы без проблем доехать до границы штата. У него не было другого выбора, кроме как позволить Грейберу какое-то время вести машину. Эмерсон рассчитывал вздремнуть на пару часов, но когда он проснулся, он обнаружил, что прошло целых пять часов. Фургон был припаркован перед квадратным кирпичным зданием, расположенным в шести-семи километрах к северу от Виксбурга, штат Миссисипи. Это было последнее из трех однотипных зданий, построенных в ряд перед асфальтированным двором недалеко от реки. Участок был окружен деревьями и ржавым проволочным забором. Металлические ворота не были закрыты. Каждое здание имело по два входа. Один для автомобилей слева, достаточно высокий и широкий, чтобы через него мог пройти фургон или небольшой грузовик. И стандартная дверь для персонала справа. В каждом здании было по четыре окна на втором этаже, квадратные и темные, расположенные под рассыпающимися бетонными перемычками.

Грейбер подождал, пока Эмерсон придет в себя, а затем сказал:

— Доброе утро, босс.

Эмерсон фыркнул и поднял свою чашку с остатками кофе.

— Два других здания заброшены, — сказал Грейбер — И это тоже выглядит не лучше, но замки новые, прочные. Похоже, оно используется.

— Есть следы нашего парня?

— Пока нет.

Эмерсон посмотрел на часы. Было восемь с половиной. Он снова фыркнул, на этот раз громче.

Двадцать минут спустя у ворот остановилась машина. Огромный Кадиллак купе 70-х. Цвета бордовый металлик. Автомобиль хорошо сохранился. Из него вышел мужчина, который, вероятно, был того же возраста, что и Кадиллак. Он был ростом около метра восьмидесяти, широкоплечий, с круглым лицом и ломкими каштановыми волосами. Его одежда состояла из коричневой кожаной куртки и джинсов. Мужчина толкнул ворота, загнал машину внутрь, вышел и закрыл за собой. Затем он пошел к последнему зданию в ряду и остановился у только что прибывшего фургона.

Эмерсон придерживался принципа, что если что-то работает, то нельзя это трогать, нельзя ничего менять. Поэтому он ждал, пока Грейбер выйдет с зажимом в руке, подойдет к парню из Кадиллака и заявит, что ему нужен номер какой-то накладной. Вскоре после этого Эмерсон выбрался через правую дверь, обошел фургон и прижал пропитанное хлороформом полотенце ко рту и носу мужчины. Он не держал его у лица так же долго, как делал это накануне в Сент-Луисе. Не нужно было тащить мужчину далеко. Они должны были нейтрализовать его на короткое время, чтобы все подготовить. И поскольку не было риска, что кто-то заметит, что они делают, не нужно было действовать слишком осторожно. Поэтому они с Грейбером позволили мужчине упасть на землю, а затем потащили его к зданию.

Грейбер взял ключи из кармана мужчины и нашел тот, который открывал автомобильные ворота. Внутри было два фургона, оба черных. Один из них был немного старше, а его борта были усеяны вмятинами и царапинами, которые свидетельствовали о том, что кто-то долгое время зарабатывал им на жизнь. Другой выглядел почти новым. Первый был пуст. Второй имел кондиционер на крыше, а его грузовой отсек был оборудован стеллажами с выдвижными полками с обеих сторон.

Противоположный конец помещения был оборудован как механическая мастерская. Вдоль стены были выстроены три огромных ящика на колесиках для инструментов. Пол был усеян пятнами автомобильного масла. На одной из балок потолка подвешен тельфер с цепями для демонтажа двигателей. Его металлические детали выглядели заброшенными и даже ржавыми, как будто подъемник не использовался в течение многих лет.

Грейбер вывел два фургона на улицу, а затем переключил свое внимание на человека из Кадиллака. Он еще не пришел в сознание. Тем временем Эмерсон обыскал офис, который занимал примерно четверть цокольного этажа здания. В нем он нашел обычные канцелярские принадлежности и офисное оборудование. Календарь на стене. Компьютер на столе. Документы, скрепки, карандаши и другой офисный мусор в ящиках. Но ничего, что могло бы выдать секретную сторону бизнеса, которым руководил мужчина из Кадиллака. Самое интересное, что обнаружил Эмерсон, это современная кофеварка, расположенная на низком шкафчике для папок. Эмерсон использовал ее, чтобы приготовить кофе. Они с Грейбером нуждались в нем.

Когда мужчина из Кадиллака пришел в сознание, он обнаружил, что он голый. Кончики его пальцев были в луже засохшего моторного масла. Его руки были подняты высоко над головой и привязаны электрическими кабелями к крюку тельфера. Перед ним стояла бочка, которую он видел впервые. Однако бочка была слишком далеко, чтобы попытаться ее отшвырнуть. На ее крышке лежал ковш, наподобие тех, что используют повара в ресторанах. Мужчина не сказал ни слова. Он даже не сдвинулся с места. На его лице была глубокая растерянность. Затем гнев. Он кричал. Он дергал цепи. Дергал их из стороны в сторону. Он брыкался во все стороны. Но все, что он сделал, это повредил себе запястья и содрал кожу со своих ступней.

Эмерсон услышал суету и вышел из офиса. Он подождал, пока мужчина успокоится, и сказал:

— Полагаю, ты уже догадался, но все же хочу заметить, что мы не собираемся делать вам какой-либо заказ на доставку.

Человек широко раскрыл глаза.

— А что вас интересует?

— Поставки, которые ты делал в прошлом. — Эмерсон открыл телефон, который он взял у того неудачника в Сент-Луисе, вывел на экран фотографию Карпентера и поднес ее к лицу человека из Кадиллака. — Точнее, поставки, связанные с ним.

— А что с ними? Я брал контейнер. Обычно был только один. Я доставлял его по адресу в Нью-Джерси.

— Где ты брал контейнеры?

— Зависит от того… мест было пять, я брал в одном из них. Накануне я узнавал, куда именно мне нужно ехать. Все адреса в часе езды отсюда.

— Ты знал, что в контейнерах?

— Нет.

— Не ври мне!

— Я не знал. Я никогда не спрашивал. Мне никогда не говорили. Но я не дурак… я догадывался, что внутри.

— Хорошо. А теперь поговорим о Карпентере. Где мне его найти?

— Понятия не имею.

Эмерсон открыл бочку, зачерпнул из нее полный ковш и вылил его на пол недалеко от ног пленного.

Тот попытался отодвинуть пальцы подальше и спросил:

— Что это?

— Способ стимулировать твою память. — Эмерсон вытащил спичку, проткнул палочку и поджег желе, которое он вылил на пол. — Другое его название — напалм.

Эмерсон зачерпнул еще один ковш из бочки и подошел к своему пленнику. Мужчина приподнялся на кончики пальцев и даже поднял ногу с намерением отшвырнуть ковш, если ему представится такая возможность. Эмерсон плеснул желеобразное вещество на его тело, и оно покрыло его пах и бедра.

Мужчина закричал.

— В чем дело? — спросил Эмерсон. — Я же его еще не поджег. Расскажи мне о Карпентере.

— Вы не сможете его найти. Никто не сможет. Он исчез около месяца назад. Я сам пытался связаться с ним, но не смог. Он исчез. Его нет. Конец.

— Есть ли у вас какие-то контакты в его организации?

— Он был единственным. Из соображений безопасности.

— Очень жаль. Это значит, что ты совершенно бесполезен. Ты просто куча мусора. А мы все знаем самый экологичный способ избавиться от мусора, — сказал Эмерсон и достал новую спичку.

— Подожди! Слушай… три недели назад, может, четыре, появился новый посредник. Он удаленно связался со мной и заявил, что представляет другого поставщика, но я думаю, что это те же люди.

— Почему?

— Он знал, на каких условиях я работаю. Он очень быстро согласился с моими требованиями. Кроме того, речь шла об одном и том же продукте. Те же контейнеры. Тот же пункт назначения. На данный момент у меня для них две посылки. Обе из мест, которые использовала предыдущая организация. Я также должен сделать третью доставку, забрав товар из места, где я был раньше. Это не может быть совпадением.

— Ты только что вспомнил? Разве эта история не вызвала у тебя подозрения намного раньше?

— Какая мне разница? Я подумал, что у них есть причина использовать новое имя. Новая личность. Может, у них с кем-то конфликт. Или у них были проблемы с качеством. Может, они хотели начать с чистого листа. Мне все равно, если они предоставляют мне регулярные заказы, платят хорошо и не доставляют проблем с федералами.

— Ты должен забрать третью посылку. Когда?

— Сегодня.

— Время? Место?

— В час дня. Заброшенная бумажная фабрика в пятнадцати километрах к юго-востоку от захолустного городка по имени Уинсон.

— Какие-то особые процедуры, связанные с вашим приходом на встречу?

— Нет, я подъезжаю на машине и жду. Подъезжает другой фургон. Их люди открывают двери моего, оставляют контейнер внутри, и каждый продолжает свой путь. Все заканчивается за две минуты, а мне даже не нужно выходить из машины.

— Ты пользуешься новым фургоном?

Мужчина кивнул.

— Планы на сегодня изменились. Мы пойдем вместо тебя.

— Хорошо. Все в порядке. Вы хотите, чтобы я сделал что-то еще? Спрятаться где-нибудь на какое-то время? Уехать из города на два-три месяца? Я могу это сделать. И я могу забыть ваши лица. Если кто-нибудь спросит, я никогда вас не видел. Хорошо?

Эмерсон подошел к верстаку и обыскал ящики, где обнаружил глубокий лоток, из тех, которые автомеханики используют для сбора моторного масла, которое они сливают из двигателя.

— Есть кое-что, что вы должны знать, — сказал он. — Одна из твоих поставок предназначалась моему сыну.

— Надеюсь, твой сын получил то, что ему было нужно. Это хорошо, да? Мы должны удовлетворять спрос. Если проблема в цене, это не зависит от меня. Но я готов пожертвовать свой гонорар. Ему. Тебе. Кому скажешь.

Эмерсон погрузил лоток в бочку и вытащил его полностью заполненным.

— Вы считаете, что цена была слишком высокой? Я понятия не имею, какова была цена. Я просто размышляю вслух.

— Я скажу тебе, какую цену заплатил мой сын. — Эмерсон сделал шаг вперед и вылил содержимое лотка вокруг ног мужчины. — Он заплатил своей жизнью.

— Нет! Пожалуйста! Прекрати! Твой сын умер? Это ужасно! Мне так жаль. Но я не виноват!

— Думаю, виноват. — Эмерсон зажег новую спичку. — И я думаю, что ты должен заплатить ту же цену.

Нога Ханны была на тормозе, а рычаг переключения передач — в нейтральном положении.

— Как это может быть мошенничеством? Мы же проверили компанию. Письмо настоящее. Если ты не пойдешь, тот, кто послал его, может испугаться. Он и так выглядел очень обеспокоенным. Возможно, у нас никогда не будет другого шанса поговорить с ним. Давай выясним, что случилось с Дэнни. Этот человек может оказаться нашей единственной зацепкой к убийству Сэма.

— В твоем телефоне осталась информация о компании? — спросил Ричер.

Ханна кивнула.

— Свяжись с ними. Попроси поговорить с Аланом Макинесом, — сказал Ричер.

Ханна пожала плечами, но послушалась.

Через несколько секунд прозвучал голос секретаря, который сказал:

— Простите, но мистер Макиннес отсутствует. Вы можете оставить сообщение, если хотите. Однако я должен предупредить вас, что на этой неделе мистер Макинес участвует в конференции в Австралии, поэтому ответ может задержаться.

Ханна повесила трубку и спросила:

— Откуда ты знал?

Джед Стармер хотел спрятать велосипед в надежном месте, пока не придет время вернуть его курьеру, поэтому он перебросил его через низкую каменную стену в сотне метров от тюрьмы. Он прошел остаток пути пешком.

Джед никогда не видел тюрьмы. Ему определенно не понравилось. Нисколько. Металлический забор с колючей проволокой сверху напугал его. Мальчик представлял, как он оказывается застрявшим между ее рядами. Представил, как охранники в сторожевых башнях стреляют в него. Представил, как камеры крутятся на своих подставках, и их объективы пытаются запечатлеть его побег. Прожекторы, которые освещают его, пока он тщетно пытается спрятаться. Мальчик задрожал, несмотря на теплое утреннее солнце.

Джед пробился среди рядов складных стульев и двинулся к временному забору. Он была возведен с помощью металлических перегородок, выстроенных полукругом вдоль стоянки впереди. Джед выбрал место, где он мог бы наблюдать за маленькой сценой на открытом воздухе. Мальчик предположил, что именно там пройдет самая интересная часть программы. Сцена стояла в стороне от входа, который, по-видимому, вел в тюрьму. Джед не был уверен, так как над входом был натянут тент. На другом конце сцены был припаркован автомобиль. БМВ. Черный и очень блестящий. Это была единственная машина вокруг. Она была повернута передней стороной к платформе, на которой располагались две телевизионные камеры. Большая, установленная на штативе, и меньшая, оставленная прямо на полу. Все люди, которые были в поле зрения, носили униформу. Серые с желтыми окантовками и в фуражках, как у частных охранников, которых Джед видел в торговом центре.

Джед устал, его мысли начали блуждать. Джед сначала подумал о своем отце. Сидевшим за решеткой. И он сидел там в течение многих лет, хотя он был невиновен. Он отчаянно хотел выйти на свободу. Джед не мог представить, как ужасно он себя чувствовал. Была ли та женщина в фургоне права? Не было ли его появление здесь ошибкой?

— В гараже Дэнни я нашел что-то вроде дневника, в котором он записывал все ремонтные работы на машинах, которые он делал. Почерк был такой же, как и адрес на конверте, который я видел в сумке Анжелы.

— Это значит, что Дэнни отправил письмо самому себе? — спросила Ханна.

Ричер кивнул.

— Но почему?

— Для большей безопасности. Он наткнулся на то, что не должен был видеть. Он понял, что в опасности. Он мог обратиться в полицию, но безуспешно. Не суть. Дэнни решил, что письмо с документами в большей безопасности на почте, где его никто не найдет. И не сможет забрать его. Думаю, он делал это не раз. Я имею в виду, когда Дэнни получал письмо, он снова отправлял его по почте.

— А потом он отдал его Анжеле? Что заставило его это сделать?

— Он не отдавал ей его. Она сама его нашла.

— Где?

— В почтовом ящике Дэнни. В субботу утром. Она услышала о пожаре, позвонила ему, он не ответил, и она пришла. Когда я заглянул в почтовый ящик, я увидел разбросанные письма и резинку. Они все пришли одновременно, зажатые этой резинкой. Кто-то ее снял. И что-то взял. Я подумал, что это были люди из «Минервы», что они забрали письмо, которое мы только что прочитали. Но я ошибался. Это была Анджела.

— Но зачем Анджеле открывать почтовый ящик Дэнни?

— По той же причине, по которой ты открыла ящик Сэма. Пропал друг. Она проверила почтовый ящик в надежде найти что-то важное, что может потребовать вмешательства. Она узнала его почерк. Она решила, что что-то не так. Может, он упоминал что-то раньше. А может, она сама все связала. Мы никогда не узнаем.

Ханна на мгновение замолчала, а затем кивнула:

— Время совпадает. Она взяла конверт в субботу утром. Она отправила Сэму электронное письмо в воскресенье днем. Она уехала из Уинсона в воскресенье, потому что ей нужно было найти кого-то, кто будет заботиться о ребенке. Она уехала с некоторой задержкой. И так как она была одна и ее некому было сменить за рулем, ей нужно было где-то остановиться. Так она оказалась в Герардсвилле во вторник утром.

— Звучит логично, — кивнул Ричер.

— Кто-то из «Минервы» узнал, что ты видел конверт Анжелы. Поэтому они пытались помешать тебе прийти сюда, но они потерпели неудачу. И теперь они используют еще одно письмо, адресованное Дэнни, чтобы заставить тебя уехать из города. Возможно, они предположили, что если ты посмотрел в один конверт, то посмотришь и в другой.

— Это почти сработало.

— Согласна. Но есть кое-что, чего я не понимаю. В первом конверте были документы, связанные с успешным обжалованием приговора этого Беговича. Все выглядело вполне законным. Однако Анджела сказала Сэму, что столкнулась с какой-то бухгалтерской проблемой. Какая связь между бухгалтерией и Беговичем?

— Мы не знаем. На данный момент, — пожал плечами Ричер.

— Возможно, нам стоит поискать ответ на этот вопрос, вместо того, чтобы идти на церемонию в тюрьму.

— Я пойду. Ты можешь остаться в городе.

— Но что мы там узнаем? Не говоря уже о том, что это может быть опасно. Кто-то из «Минервы» может нас узнать.

— Это будет опасно, но для них.

— Как насчет того, чтобы посмотреть церемонию онлайн? «Минерва» поддерживает собственный канал на Ютубе. Нам не нужно присутствовать лично.

— Нет, нужно.

— Почему?

— Потому что кто-то приложил много усилий, чтобы помешать мне.

41

Ричер насчитал тридцать девять человек перед тюрьмой, кроме себя и Ханны.

Он знал причину, которая привела сюда одиннадцать из них. Джед Стармер пришел, чтобы увидеть, как его отец выходит на свободу. Два видеооператора и шесть надзирателей были здесь, потому что получали за это зарплату. Бруно Хикс, который представился основателем и генеральным директором «Минервы», был здесь, потому что наслаждался собственным голосом. Дэймон Брокман, который также выдавал себя за основателя компании, стоял на сцене с самодовольным выражением лица. Ричер понятия не имел, что здесь делают остальные двадцать восемь человек. Он искренне не понимал, какой кнут или пряник оправдал бы такую пустую трату времени.

Ситуация резко изменилась через десять минут. Хикс долго и пространно объяснял причину каких-то процентов и цитировал разных философов, то размахивая руками, как ведущий аукциона, то застывая, как будто проглотил трость. Внезапно он замолчал. Из-за собравшейся толпы появился старый пикап. В кузове сзади находились шесть человек. Водитель нажал на гудок, и ближайшие зрители уступили ему дорогу. На мгновение казалось, что пикап врежется в барьер. Ричер подошел к Джеду Стармеру на случай, если начнется суматоха, но пикап остановился. Шестеро человек спрыгнули на землю и подняли плакаты с лозунгами, посвященными правосудию и прибыли. На одном из них была карикатура на Фемиду, весы которой, заваленные пачками долларов, были наклонены в одну сторону. Другой вытащил мегафон и начал настаивать на том, чтобы тюрьма прекратила свою деятельность. Это явно не понравилось толпе. Она быстро выступила против протестующих. Их начал освистывать. Толкать и бить шестерых. К месту происшествия бросились охранники с поднятыми дубинками.

Хикс прыгнул со сцены с микрофоном в руке и подошел к забору.

— Прекратите! — крикнул он. — Дайте людям высказаться!

Лидер протестующих взял микрофон. Он помолчал секунду или две, а затем пробормотал длинный список жалоб и обвинений.

Хикс кивал с угрюмым лицом, а затем взял микрофон. Звук вдруг стал яснее и громче.

— Мои молодые друзья, — начал он, — я рад, что вы пришли сюда в этот день. Я рад… — в этот момент взгляд Хикса остановился на Ричере, и он словно потерял голос, он заикался, кашлял, но в конце концов взял себя в руки и отвел глаза. — Я рад, что вы так заботитесь о таких благородных делах, как справедливость и человечность. Если бы вы пошли протестовать против какой-то другой тюрьмы, возможно, вы были бы правы. Но здесь я могу с уверенностью сказать, что вы ошибаетесь. «Минерва» заботится о здоровье тех, кто живет в этих стенах. «Минерва» заботится об их безопасности. Об их образовании. О раскрытии их потенциала. И… — Хикс повернулся и пошел обратно на сцену, — мы стремимся исправить любую несправедливость, с которой сталкиваемся. Я говорю это не легкомысленно. Дамы и господа, позвольте представить Антона Беговича.

Из-за навеса, закрывающего вход в тюрьму, вышел мужчина. Он был одет в черный костюм и галстук, а его волосы совсем недавно были подстрижены. Мужчина остановился на мгновение и моргнул на ярком солнце. Затем Брокман, который до этого не принимал никакого участия в церемонии, вскочил со сцены, взял мужчину под руку и повел его к Хиксу.

Мужчина взял микрофон и пошел вперед.

— Спасибо всем, кто пришел сегодня сюда. Спасибо мистеру Хиксу. Спасибо мистеру Брокману. И, прежде всего, спасибо «Минерве» и всем ее сотрудникам. В то время как другие приложили усилия, чтобы посадить меня за решетку, они приложили усилия, чтобы выпустить меня на свободу. Я искренне благодарен им и клянусь здесь, перед всеми вами, использовать каждую секунду свободы наилучшим образом.

Мужчина помахал телезрителям, после чего Хикс и Брокман отправили его в БМВ, стоявшую с другой стороны сцены.

Джед наклонился и попытался пробиться под барьер.

Ричер схватил его, потянул назад и обвил рукой его грудь.

Джед замахнулся и захлебнулся.

— Отпусти меня! Мне нужно к отцу. Он совсем не растерян и напряжен. Вы ошибаетесь.

— Я не могу тебя отпустить, Джед, — ответил Ричер, — потому что это не твой отец.

Лев Эмерсон стоял у входа в здание к северу от Виксбурга и наблюдал за танцем пламени. Он смотрел, как тело корчится и мечется, поначалу яростно и резко, а затем все медленнее и слабее. В конце концов цепи, подвешенные к потолку, застыли неподвижно. Эмерсон пересек двор к тому месту, где его ждал Грейбер, который уже загрузил бочку и нашел на карте в своем телефоне заброшенную бумажную фабрику под Уинсоном.

Они ехали колонной. Грейбер спереди в блестящем черном фургоне, который должен был появиться на заброшенном заводе, Эмерсон сзади в их потрепанном белом фургоне. Сначала они отправились на восток, но только ненадолго, а затем продолжили движение на юг, пока не достигли окраины Джексона. Там Грейбер остановился на заправке. Когда они заполнили оба бака, Грейбер указал на закусочную на другом конце парковки. На вид она была ничем не примечательна. Низкое продолговатое кирпичное здание с плоской крышей и неоновая реклама, обещавшая вкусную еду.

— Как насчет перекусить? — спросил Грейбер. — Давай выпьем кофе. У нас достаточно времени.

Эмерсон осмотрел закусочную. Около десятка машин были припаркованы у ее окон. Не составит труда присмотреть за белым фургоном.

— Конечно, — ответил он. — С удовольствием.

Внутри закусочная казалась такой же простой и не впечатляющей, как снаружи. Десять столов на четверых, расположенных в два ряда, по пять в каждом. Дешевая мебель. Серый линолеум на полу, поцарапанный местами. Стенд с двумя кофеварками. Часы на стене. Большая карта штата. И телевизор. Огромный телевизор. Он был единственным новшеством здесь. Телевизор был включен на местном новостном канале. Звука не было, но бегущая строка внизу кадра резюмировала самое главное.

Эмерсон сидел у окна. Он просматривал меню и задавался вопросом, что заказать, когда Грейбер схватил его за руку.

— Смотри! Телевизор!

На экране появилась тюрьма в Уинсоне. На сцене стоял, видимо, только что постригшийся мужчина в костюме. Он что-то говорил в микрофоне, который держал в руке. Текст внизу гласил:

Антон Бегович вышел на свободу после успешного обжалования приговора благодаря «Минерве». Генеральный директор «Минервы» Бруно Хикс сказал…

— Бегович? — Эмерсон достал телефон, который взял у первой жертвы, вывел на экран фотографию Карпентера и показал ее Грейберу.

— Или Карпентер, — ответил Грейбер — Это тот же человек. Сто процентов!

Камера отследила мужчину в костюме, который вместе с двумя сопровождающими забрался в ожидающую его БМВ. Автомобиль медленно выезжал из толпы.

— Посмотри на номер, — сказал Эмерсон. — MC1. Свяжись с Фассбендером. Он должен нам услугу. Пусть найдет владельца. Срочно!

Ошибка в бухгалтерском учете, сказала Анджела Сэму. Ричер ожидал, что эта ошибка окажется сложной, а ее раскрытие потребует специального образования и опыта. Однако на практике оказалось, что речь идет о самом элементарном несоответствии. Но многократном. Много раз. Один заключенный. Один завтрак. Один обед. Один ужин.

Джед прыгнул в Фольксваген и спросил:

— Откуда ты знаешь, что это не мой отец? Ты ведь его никогда не видел, так?

— Я видел его фотографию, сделанную в день задержания.

— Люди меняются, — возразила Ханна и театрально изобразила дрожь. — Если бы ты видел мою фотографию шестнадцать лет назад.…

— Часть уха у настоящего Беговича отсутствует, — объяснил Ричер — Отрезанные уши больше не вырастают. Вот почему фотография из конверта в сумке Анджелы была так важна. Без нее мы бы никогда не узнали, что на свободу выходит другой человек.

— Кого они только что выпустили? — спросила Ханна и нажала на газ.

— Кто-то, кому нужна была новая личность. Мы узнаем его имя, когда спросим Хикса.

— А если Хикс не вернется домой?

— Думаю, именно это он и сделает. Он не ожидал увидеть нас на церемонии, поэтому не подготовил свой побег. Либо он сейчас где-то прячется, либо он пойдет домой, чтобы собрать необходимые вещи.

— А если ты ошибаешься?

— Я свяжусь с Хервудом и попрошу его привлечь ФБР.

— Хватит обсуждать этого Хикса! — встрял Джед. — Мне на него наплевать. Меня интересует только мой отец.

— Мы должны найти Хикса, чтобы узнать, что случилось с твоим отцом.

— Что случилось? Ничего не случилось. Он в тюрьме. Заперт в своей камере.

Ричер не ответил. Ханна тоже.

— Где еще он может быть? — продолжил Джед. — Они отпустили не того парня. И оставили моего отца внутри.

— Они отпустили не того человека, — поправил его Ричер. — Это единственное, что мы знаем наверняка.

— Он взял имя моего отца, — настаивал Джед. — Не может быть двух людей с одинаковым именем. Мой отец мертв, да? Вы этого не хотите мне говорить? Мой отец мертв, и я никогда его не увижу.

Ханна медленно проходила мимо большого белого дома. БМВ был припаркован в том же месте, где его видели утром.

— Слава богу! Он здесь! — воскликнула Ханна и остановилась на траве на обочине дороги. — Но что мы можем сделать? Мы не можем позвонить в домофон и попросить Хикса пропустить нас. Бьюсь об заклад, дверь слишком массивная, чтобы проехать через нее даже на машине. Наверняка у них есть датчики, которые сработают, если ты перелезешь через забор. Да и сама ограда кирпичная, а ее вершина усыпана разбитыми стеклами. Бьюсь об заклад, с другой стороны тоже есть сенсоры.

— Подъедь ближе к стене. — Ричер взял наволочку и вытащил из нее пистолет. Песчано-желтый Зиг-Зауэр, который он подобрал на заправке на автостраде. — Джед, проверь нижний ящик. Мне нужно пять одеял. И подушку с дивана.

Ричер привязал по диагонали концы двух одеял, чтобы максимально увеличить их общую длину, и скрутил из них импровизированную веревку, которую повесил на шею. Так же он связал еще три одеяла. Наконец, он привязал их один конец к заднему бамперу Фольксвагена и забрался на его крышу. Ханна протянула ему подушку. Он закрыл ею осколки стекол на вершине забора. Затем он положил на нее одеяло, следя за тем, чтобы края его не касались земли. Ричер забрался на забор и наступил на узкую полосу кирпичей. Проверил, достаточно ли провисают одеяла с обеих сторон, чтобы он мог схватить их и залезть на них в случае необходимости. В конце концов, Ричер оглянулся. Вдоль основания забора проходила травянистая полоса шириной чуть более метра, а за ней росла роща шириной не более пяти-шести метров. Он прицелился в пустое пространство между двумя более тонкими деревьями, прыгнул со стены, бросился вперед, перевернулся и присел, чтобы прислушаться. Он не слышал ни сирен, ни колокольчиков, ни собак.

Ричер встал, пересек полосу деревьев и вышел в место, откуда он мог приблизиться к дому по диагонали, к одному из его углов. Таким образом, он не попал бы в поле зрения из окон. Ричер заполз на траву, остановился и оставался на земле пять минут, не двигаясь. В это время он наблюдал и слушал.

Он услышал какой-то звук. Где-то слева за ним. Сломанная ветка. Ричер пополз назад, встал и посмотрел на источник звука. Обошел дерево. И наткнулся на незнакомого человека, который сидел у подножия дерева и прижимал колени к груди. Он увидел Ричера и прошептал:

— Пожалуйста, не делайте мне больно! Пожалуйста, не делайте мне больно! Пожалуйста, не делайте мне больно!

— Я не причиню тебе вреда, — тихо ответил Ричер. — Кто ты?

Незнакомец встал, и когда Ричеру удалось лучше рассмотреть его, он решил, что он похож на молодого Че Гевару.

— Меня зовут Морис, — ответил молодой человек. — А ты?

— Ричер. Что ты здесь делаешь?

— Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос.

— Ты работаешь на Хикса? Или на кого-то еще из «Минервы»?

— Нет, черт возьми!

— Ты позвонишь в полицию? Сделаешь еще какую-нибудь глупость?

— Копы — последние люди в мире, кому я бы позвонил. Кроме того, могу ли я сделать что-то более глупое, чем попасть в неприятности в этом чертовом дворе?

— Хорошо. Было приятно познакомиться, — сказал Ричер, обернулся и снова пошел в дом.

— Подожди! Хикс дома. Его заместитель тоже. Плюс еще один человек.

Ричер не обращал на него внимания и продолжал идти.

Морис поспешил за Ричером.

— Подожди! Пожалуйста! Я должен спросить тебя кое о чем. На какую газету ты работаешь? Потому что если ты…

— Ты журналист? — обернулся Ричер.

Морис кивнул.

— А я нет. Я не собираюсь красть твою сенсацию. Так что оставайся здесь. Прячься. Не шуми. Не привлекай внимания. Жизнь одного человека в опасности.

— Только одного? Жизни многих людей находятся в опасности.

— Что это значит?

— Ты здесь из-за наркотиков, да? Вот почему ты преследуешь Хикса. Что случилось? Кто-то потерял родственника? Друга? В тюрьме, управляемой «Минервой»?

Ричер схватил Мориса за руку и притянул его назад к деревьям.

— Расскажи мне все, что знаешь. Все! Прямо сейчас! Нет, только самое главное!

— «Минерва» — осьминог. Очень опасный осьминог. На первый взгляд, компания выглядит очень современной, прогрессивной. Однако правда в том, что этот осьминог пустил свои щупальца повсюду. Они отбирают заключенных. Они заставляют их работать. На разных работах. В том числе и наркотики. Они делают это в отделениях изоляции и карантина, в карцерах, которые и так пусты. Они продают наркотики своим заключенным. Поэтому смертность среди них так высока. Они это отрицают, но это правда. В последнее время в «Минерве» начали расширять бизнес. Они уже начали поставки на другие рынки.

Наркотики? Звучит логично, подумал Ричер. У всех тюрем проблемы с наркотиками. Но, возможно, «Минерва» восприняла эту проблему как возможность. Как большой бизнес. И некоторым людям, участвовавшим в нем, время от времени требовалась новая личность.

— У тебя есть доказательства?

— У меня есть статистика смертей. Документ настоящий, но у меня больше ничего нет. Пока.

— Я иду в гости к Хиксу. Во время нашего разговора может возникнуть вопрос и по этому поводу. Если я найду что-то конкретное, я поделюсь с тобой информацией.

42

Ричер вышел из-под укрытия деревьев и подошел к дому с юго-востока. Он направился к заднему углу, перепрыгнул через перила крыльца и обвил левую руку вокруг колонны, поддерживающей балкон. Затем правой рукой снял с шеи свернутое одеяло. Он держал один конец, а остальную часть крутил по дуге. Один раз, второй… за мгновение до того, как третий качок достиг максимальной амплитуды, Ричер бросил одеяло на балкон и отступил на шаг назад, работая им как огромным хлыстом. Свободный конец одеяла упал с другой стороны. Ричер схватил его левой рукой, а затем сложил оба конца. Он упер подошву обуви в колонну. Поднял левую руку вверх и потянул. Сделал шаг вертикально правой ногой. Пошевелил правой рукой. Шагнул левой ногой. Он продолжал идти, пока не смог ухватиться за верхние перила, затем подтянулся и перекатился на балкон.

А потом он встал и прислушался. Но ничего не услышал.

По всему фасаду дома с этой стороны проходил ряд французских дверей, выходящих на балкон. Дверей было четыре. Может, из четырех спален. Все они были закрыты, а плотные белые шторы внутри опущены. Возможно, с целью обеспечения приватности. Возможно, как средство борьбы с жарой.

Ричер направился к задней части дома. Доски на балконе были прочными. Его шаги не издавали никакого шума. Он посмотрел во двор. Он увидел ровный газон примерно пятнадцать на пятнадцать метров, окруженный деревьями. Хикс явно готовился к вечеринке, так как слева был бар, уставленный серебряными ведерками для льда, столами с подносами, полными пластиковых стаканов, и двумя огромными мусорными баками, которые напоминали древнегреческие урны. В центре газона был установлен танцпол. Справа от него была небольшая сцена с барабанами, микрофоном на штативе и фонарями на металлической конструкции, которая опоясывала всю ее периферию.

Ричер продолжал осматриваться на балконе, пока, наконец, не нашел то, что искал. Окно с матовым стеклом. Ванная комната. Ричер вытащил свою дебетовую карту и засунул ее в щель между окном и рамой. Он слегка пошевелил ею и смог открыть окно, затем приподнял его верхнюю секцию и заглянул внутрь. Ванна. Раковина. Туалет. Никого. Ричер открыл окно до конца и залез внутрь. Подошел к двери, осторожно приоткрыл ее и никого не увидел. Ричер вышел на лестничную площадку. Она была широкой, имела форму буквы U, и богато украшенные перила — как внутренняя версия балкона. Фойе было прямо под ним. С первого этажа долетали голоса. Трое мужчин. Они звучали знакомо. И сердито.

Ричер тихо проскользнул по лестнице. Он двигался вплотную вдоль стены, где вероятность того, что ступенька заскрипит, была наименьшей. В вестибюле он подошел к первой двери справа. Люди за ней уже кричали. Ричер узнал голоса — он слышал их на церемонии перед тюрьмой.

— Это все твоя вина, — крикнул Брокман. — Если бы он не запаниковал и не спрятался, как испуганный мальчик, мы бы…

— Ты опять преувеличиваешь до небес. — Голос принадлежал человеку, который вышел из-за тента и притворился Беговичем. — Да, я испугался. Я не дурак. Но я продолжал работать. Я возобновил контакты. Поставки продолжаются с сегодняшнего дня. Я получил лучшие цены от двух клиентов. Спрос не снижается. У нас есть все необходимое для продолжения поставок. Вопрос только в том, сколько денег мы хотим заработать.

— Но Ричер видел тебя.

— И?

— Он видел эту фотографию. Он знает, что ты не Бегович.

— Вы не уничтожили фотографию?

— Мы не смогли.

— А вы поменяли отпечатки пальцев?

— Да.

— В архиве нет ДНК Беговича. Поэтому никто не может доказать, что я не Бегович. Вы должны были обсудить это со мной с самого начала. Я собирался вам сказать. Нет никакой опасности. Тем более, что Бегович будет заперт в карцере. А завтра его разделают на части. Ричер ничего не может сделать, чтобы предотвратить это.

Ричер открыл дверь и вошел. Он оказался на кухне, которая, по-видимому, была недавно отремонтирована. Столешницы были из мрамора, а шкафы — из белой древесины и полированной стали. Возле барной стойки сидели трое мужчин на высоких стульях. Все трое обернулись одновременно.

Брокман встал.

— Ричер? Какого черта ты здесь делаешь?

Ричер преодолел расстояние между ними двумя шагами и ударил Брокмана по лицу. Хозяин отлетел назад, врезался в стойку и упал на пол между двумя своими друзьями. Ричер обратился к незнакомцу, который выдавал себя за Беговича.

— Как твое настоящее имя?

Мужчина слез со стула и огрызнулся:

— Пошел ты!

— Как оригинально! Ты, должно быть, сильно дрался в школе!

Ричер ударил его в живот. Мужчина согнулся, а Ричер вогнал локоть ему в затылок. Ноги его противника подогнулись, и он упал лицом в пол.

Ричер обратился к Хиксу, который держал в руке телефон. Тот не сдвинулся со стула и заявил:

— Не смотри на меня! Я ничего тебе не скажу!

Хикс три раза нажал на клавиши телефона. Ричер схватил его за руку. На дисплее отображались три цифры: 911. Но Хикс не смог дозвониться. Ричер бросил телефон на пол и раздавил его пяткой, затем обошел барную стойку и направился к ящикам. Он начал открывать их один за другим, пока, наконец, не нашел то, что искал. И вытащил маленький нож. Его лезвие было длиной семь-восемь сантиметров. Нож был очень острым. Он предназначался для тонкой работы. Нарезка. Измельчение. Ричер поднял его, чтобы Хикс мог хорошо рассмотреть его, и сказал:

— Я наблюдал за тобой на сцене этим утром. Ты был похож на человека, которому было весело. Любящего внимание. Камеры. Ответь мне на следующий вопрос: останешься ли ты по-прежнему фотогеничным, если я отрежу тебе нос и заставлю съесть его?

Ричер оставался в большом белом доме менее десяти минут. Когда он вышел, он держал в руках служебный пропуск от ворот и ключ от машины. Он подошел к БМВ Хикса и открыл дверь водителя. Затем он наклонился и нажал кнопку, расположенную на потолке, рядом с зеркалом заднего вида. Створки ворот начали открываться. Ричер позвал Мориса, который уже мог выйти из своего укрытия среди деревьев. Затем он подошел к концу подъездной дорожки и позвал Ханну. Он велел ей снять со стены подушку и одеяло и подогнать Фольксваген к дому.

Ханна припарковалась перед лестницей, ведущей к входной двери. Джед переместился на сиденье рядом с ней. Морис стоял у задней двери Фольксвагена.

— В-общем, — начал Ричер, — дела обстоят так. Джед, твой отец жив. Я попытаюсь помочь ему, но я не буду тебе лгать. У твоего отца серьезные проблемы, и у него мало времени. Поэтому я ничего не могу обещать. Ханна, ты должна отвезти Джеда в «Риверсайд Лодж». Сними ему комнату. Используй имя Джей Пи Слу. Заплати наличными. Свяжись с Хервудом. Пусть позвонит федералам. Скажи ему, что стоит начать с этого дома. Если я не приеду в отель в течение двух часов, покиньте город и не возвращайтесь. Морис был прав, но лишь отчасти. Что-то действительно убивает заключенных в «Минерве». Но это не наркотики.

Ричер взял наволочку и вернулся к БМВ. Он уже выяснил, какие кнопки нажимать и как регулировать сиденье, чтобы расположиться за рулем. Ханна села рядом с ним и заявила:

— Ты снова пытаешься меня бросить. Плохая привычка.

— Я не бросаю тебя, — ответил Ричер. — В этот раз ты не можешь пойти со мной. Я должен сделать это сам. А ты позаботься о Джеде. Если что-то пойдет не так, если я не спасу его отца, ему понадобится твоя помощь.

— Его отец действительно жив?

— Думаю, да.

— Где он?

— В тюрьме.

— Кто выдает себя за него?

— Какой-то парень по имени Карпентер. Но я не уверен, что это его настоящее имя. Он является посредником между «Минервой» и людьми, которым они поставляют свой товар. Карпентер обманул какого-то клиента в Парагвае десять лет назад. Он полагал, что тот умрет в тюрьме, но ему не повезло. Парень вернулся в Штаты и теперь жаждет мести. Боссы «Минервы» не могут избавиться от него, потому что им нужны его связи. А Карпентеру нужна новая личность. Они воспользовались освобождением Беговича, чтобы заменить его Карпентером, который с испугу прятался в тюрьме. Он оставался там до сегодняшней церемонии. Дэнни Пил заметил несоответствие в бухгалтерских документах. Он начал копать и связал соединил вязывать вещи. Он сказал Анжеле, а она сказала Сэму. Остальное ты знаешь.

— Где сейчас эти ублюдки из «Минервы»? Хикс, Брокман и Карпентер.

— В доме. На кухне.

— Мы не можем оставить их без присмотра.

— Они никуда не денутся.

— Сами, да. Но что, если кто-то из их людей придет за ними?

— Вот поэтому Хервуд и должен связаться с ФБР.

— Что, если они спасутся до того, как появятся федералы?

— Мы должны рискнуть. Я не могу остаться и охранять их. Мне нужно найти Беговича.

— Я присмотрю за ними. Я не собираюсь прятаться где-то и оставлять им дверь для побега открытой. Они убили Сэма. Я не уйду отсюда, пока копы не арестуют их. Это мое решение. Я готова рискнуть. Кроме того, я вооружена, я не боюсь использовать свой Зиг-Зауэр. Прошлой ночью ты убедился в этом.

Ричер не ответил. Ханна продолжала:

— А что насчет парня, который тут тусуется? Он революционер? Или просто не умеет одеваться?

— Это Морис. Он журналист и выглядит безобидным.

— В таком случае он может позаботиться о Джеде.

— Возможно.

— Джед был прав. Они убьют его отца. А я не вижу, как ты можешь их остановить.

— У меня есть идея.

— Бегович находится в тюремной камере. Ты не можешь войти и вытащить его. Ты знаешь это? Сэм изучал различные попытки побега. Люди планируют такие вещи месяцами. Они наблюдают. Они ищут пробелы в работе надзирателей. Неисправное оборудование. Строительные ошибки. Уязвимые сотрудники, которые только что развелись, злоупотребляют алкоголем, принимают наркотики, играют в азартные игры или погрязли в долгах. Здесь нужна удача. Однако девяносто девять процентов всех попыток побега не увенчались успехом.

— Мои шансы намного выше.

— Правда? Почему ты так думаешь?

— Гарольд не носил обручальное кольцо. Кроме того, я видел четыре треугольника травы.

Ричер припарковал БМВ на подъездной дорожке к дому Гарольда. Дом был маленький и заброшенный. Одноэтажный, с потрескавшейся краской, грязными окнами, миниатюрной верандой и заброшенным двором, заросшим бурьяном. Ричер начал с почтового ящика. Он был переполнен. Ричер не обращал внимания на письма, которые он нашел внутри, а просто взял резинку из первой стопки, которая попалась, и пошел к задней двери. Легко определить, какой ключ использовать из коллекции, которую он носил в наволочке. Это был самый поцарапанный. Ричер вошел, быстро пересек кухню и пошел по коридору, пока не наткнулся на спальню. Он открыл шкаф и увидел костюм. Черный. На вешалке рядом с ним висела белая рубашка. А в одном из ящиков — свернутый в рулон галстук. Тоже черный. Одежда для похорон, подумал Ричер. Его это не беспокоило. Он переоделся в одежду Гарольда и положил свои вещи в наволочку. Потом он пошел в гараж.

Внутри было место для трех автомобилей, но два места были заняты тренажерами, штангами, весами. Стены были покрыты фотографиями, на которых Гарольд, одетый в странные эластичные наряды, поднимал самые разные тяжелые предметы. Тракторы. Шины. Сельскохозяйственные животные. Большая головка сыра. Третье место в гараже пустовало. На полу были пятна от масла. Пролитая краска. Следы других жидкостей, давно засохших. Но дневника не было. Следов работ по ремонту не было. Ричер подошел к маленькому рабочему столу и взял нож, отвертку, молоток и рулон скотча.

Вернувшись в машину, Ричер вытащил оставшиеся деньги из бумажников. Он сложил банкноты в пачку, перетянул резинкой, и положил в карман. В наволочке остались только инструменты и Зиг-Зауэр. Наконец, Ричер повесил на шею служебный пропуск и отправился в тюрьму.

Маленькая толпа разошлась. От телеоператоров и охранников не осталось и следа. Единственными людьми, оставшимися перед тюрьмой, были грузчики, которые сновали вокруг, собирали стулья и демонтировали забор. Навес продолжал закрывать вход, хотя выглядел он хуже, чем утром. Его крыша обвисла, боковины качались на ветру. Сцена была разобрана, а ее части погрузили на грузовик, припаркованный рядом. Ричер припарковался рядом с грузовиком, вышел из БМВ и начал ходить вокруг и строго следить за грузчиками, изображая босса. А они, в свою очередь, отворачивали взгляды, делая вид, что не замечают его.

Ричер подошел ко входу, время от времени наклоняясь, как будто что-то осматривал. Он незаметно подбросил пачку банкнот к забору, а затем пошел обратно к БМВ. Дойдя до машины, Ричер обратился к трем рабочим, которые стояли ближе всего к нему.

— Эй! — позвал он их. — Вы трое! Хватит болтать! Снимите тент. Скоро начнут прибывать посетители. Как они пройдут через вход?

Грузчики что-то фыркнули, но выполнили его приказ. Ричер взял наволочку из машины и отнес ее к грузовику, припаркованному у сцены. Он открыл дверь и оставил наволочку на правом сиденье. В конце концов, он отступил и посмотрел на рабочих. И он ждал. Через две минуты один из них заметил деньги. Подошел поближе. Он наклонился, чтобы забрать их. Но жадность затмила его разум. Он подошел слишком близко к забору. Подземные датчики зафиксировали его шаги. Они мгновенно отправили сигналы на компьютеры в диспетчерской. Прозвучала сирена. Загорелись красные огни. Все прожекторы в тюрьме включились одновременно. Все близлежащие камеры вращались на своих столбах, чтобы дать операторам возможность рассмотреть причину проблемы с наиболее подходящего угла.

Ричер запрыгнул за руль грузовика, завел двигатель и включил задний ход. Он направлялся к участку забора, расположенному рядом с ближайшей сторожевой башней. Затем он схватил наволочку, зажал ее зубами и забрался на крышу грузовика. Он потянулся и схватился за перила башни, оттолкнулся ногами и подтянулся на руках. Его голова появилась над перилами. Никто его не видел. Башня была пуста. Нигде не было видно человека с оружием или в форме.

Ричер посмотрел вниз, но уже со стороны двора. Треугольник травы находился чуть ниже него, повернутый под углом около шестидесяти градусов. Трава казалась такой же пышной и зеленой, как выглядела снаружи. С того места, где он стоял, Ричер увидел, что кирпичи, окружавшие треугольник, окрашены в красный цвет. Цвет, который служил предупреждением всем держаться подальше от этого места. Из-за его предназначения. Треугольник играл роль мишени, по которой охранники делали предупредительные выстрелы. Земля внизу была мягкой, что исключало опасность рикошета. Сравнительно недавно здесь вспыхнул тюремный бунт. Ханна нашла информацию об этом. Но в хорошо ухоженной траве вокруг не было следов пуль. Поэтому башни не использовались по назначению, кроме как в качестве декора для публичных выступлений Хикса. В наши дни, если речь шла о наблюдении и слежении, основную часть работы выполняла электроника — камеры и датчики. Ричер улыбнулся. В армии хорошо знали, что в некоторых случаях ничто не способно заменить человеческий глаз.

43

Сторожевые башни, возможно, и не использовались, но оставались связанными коридорами проволочной сетки, которые пересекали территорию тюрьмы. Ричер спустился по лестнице и пошел к зданию, в котором располагался контрольный центр. Он точно знал, где находится центр, так как заставил Хикса нарисовать ему схему.

Ричер прошел через пять дверей. У всех были электронные замки, но служебная карта Хикса открыла их без проблем. Последней была дверь самого центра управления. Все двери открывались только дистанционно. Именно по этой причине Ричер и пришел сюда.

Когда он вошел в центр управления, он обнаружил двоих дежурных. Оба были мужчинами. Оба ближе к шестидесяти. Оба были достаточно опытными, чтобы принимать оптимальные решения в стрессовых ситуациях. По крайней мере, теоретически. Эта гипотеза была ориентирована на вероятность того, что кто-то внутри поднимет бунт или попытается сбежать, а не проникнуть извне. Особенно когда речь идет об одном человеке… не говоря уже о том, что человек, о котором идет речь, способен нанести ущерб, равный ущербу от бунта заключенных среднего размера. Ричер дал дежурным необходимые распоряжения, и они подчинились без возражений. Они даже не возражали, когда он запер их на складе и сломал ключ в личинке замка.

Ричер осмотрел монитор на панели управления. Управление казалось простым, а символы — простыми в интерпретации. Все значки, обозначавшие двери между центром управления и блоком S1, светились зеленым цветом. Остальные двери были красными. Ричеру было все равно, поэтому он вытащил молоток из наволочки и раздолбал пульт управления. А потом он разбил все мониторы видеонаблюдения. Невозможно было отключить все камеры на своем маршруте. По крайней мере, это было нелегко. И не быстро. Но не было смысла предоставлять другим надзирателям возможность их просматривать.

Чтобы добраться до камеры Беговича, Ричеру пришлось пройти еще пять дверей. Первые две были расположены в коридоре из проволочной сетки. Здесь проникший извне был виден как на ладони в сердце вражеской территории. Враг был намного многочисленнее и обладал несравненной огневой мощью. Если бы дверь не открылась, у Ричера были бы серьезные проблемы. Он мог попасть в ловушку какой-то защиты от проникновения посторонних. Или в тюрьме мог быть запасной пульт управления. Ричер знал, что существует большой риск, что он не сможет выбраться отсюда живым.

Поэтому он медленно подошел к первой двери. Спокойно. И протянул руку. Толкнул. Дверь открылась. Вторая тоже. Третья ведет в крытый коридор. К более узкому пространству, полностью закрытому. В нем Ричер мог застрять, как мышь в ловушке. Третья дверь открылась. А также четвертая, которая вела в сектор одиночных камер и карцера. Ричер находился в центре своеобразного креста, расположенного на первом этаже. Над ним были три комнаты командного центра этого блока. В середине каждой стены была дверь, которая вела к одному из крыльев с камерами. Ричер должен был попасть в западное крыло.

Он легко нашел дверь. Пятая. Он толкнул ее, и она открылась.

Ричер остановился и осмотрел дверь каждой камеры. Всего их было шестнадцать. Пятнадцать из них всегда стояли незапертыми, так как официально это крыло не использовалось. Кроме особых случаев. Хикс поклялся, что Бегович был единственным заключенным здесь. Но если бы здесь, например, была заключена парочка психопатов, Хикс мог бы спокойно решить, что эта ложь сойдет ему с рук.

Ричер прислушался. Услышал шум шагов. Два человека. В первой камере справа, W1. Хикс описал ее как зону подготовки к транспортировке. Дверь была приоткрыта на сантиметр или два. Ричер открыл ее до конца. Увидел операционный стол внутри. Металлическая тележка, усыпанная хирургическими инструментами. Шкафчик, полный лекарств. Две подставки для внутривенных капельниц. Монитор сердечной деятельности. Большая металлическая коробка, питаемая двенадцативольтовыми аккумуляторами, похожими на автомобильные. Она питала систему, которая контролировала внутреннюю температуру. Потому что большая металлическая коробка на самом деле была футуристическим гробом для транспортировки тел. Дефибриллятор, висящий на стене. И два человека в медицинских халатах.

Один из них схватил скальпель с тележки и бросился к Ричеру. Прямо вперед. Лезвие было направлено к животу новичка. Но в замахе не было силы. Не было никакой злобы. Этот парень определенно не разбирался в ножевых боях. Ричер заблокировал его руку, продолжил движение, набрал импульс и ударил нападавшего прямо под ухом. Сила удара опрокинула его противника через операционный стол. Человек упал на землю в узком пространстве между столом и стеной.

Ричер повернулся к другому человеку в комнате, который стоял с поднятыми руками.

— Не бейте меня! — прошептал он. — Я не буду создавать вам проблем. Я сделаю все, что вы скажете.

— Вы собираетесь готовить Беговича?

— Могу только предполагать. Нам не говорят имен.

— И вы порежете его на куски, да?

— Боже, нет! Покупатель этого не хочет. Мы отправляем тела целыми.

— Кто покупатель?

— Понятия не имею.

Ричер сделал шаг вперед.

— Я не знаю! Клянусь! Я всего лишь мелкая рыба. Но ходят слухи, что этот парень отправится к нашему крупнейшему клиенту, который работает на корабле. У побережья Джерси. В международных водах, где нет законов и правил.

— Другими словами, эти уроды на корабле разрежут тело. И что дальше? Они будут хранить органы до тех пор, пока они им понадобятся?

— В конце концов, человек остается в живых, если у него удаляются органы, которые не являются жизненно важными. Понимаете? Роговица. Одна почка. Кожа. Некоторые кости. Крупные суставы. Кровь. Кровь восстанавливается, поэтому у клиента есть резон, чтобы поддерживать донора в живых как можно дольше.

— Сколько все это стоит?

— Клиенты используют все. Может быть, восемьсот тысяч долларов.

— Вы отправляете людей в это место? И эти люди уходят отсюда живыми.

— Это моя работа. Я делаю то, что мне говорят.

Ричер почувствовал, что в его желудке поднимается желчь, поэтому он шагнул вперед, ударил мужчину по лицу и вышел в коридор.

Камеры W2, W4 и W6 были пустыми. Так же как и W3. Только в W5 были следы недавнего использования. В ней была обычная двуспальная кровать и телевизор, поставленный на шкафчик. В камере пахло пиццей и китайской едой. Вероятно, Карпентер прятался именно здесь, ожидая занять место Беговича после церемонии. W7 была пуста. Бегович был заключен в камеру W8. Когда Ричер открыл дверь, он лежал на кровати абсолютно неподвижно. В первый момент Ричер решил, что он мертв. Все его начинание оказалось ловушкой. Но потом Бегович моргнул.

— Антон? Меня зовут Ричер. Я пришел помочь тебе. Вытащить тебя отсюда. Мы должны идти, — тихо сказал Ричер. — Можешь встать?

Бегович не пошевелился. Он не издал ни звука.

Он не умер, подумал Ричер. Он впал в кататонию. Что было вполне понятно. Человек был осужден несправедливо. Он провел годы в тюрьме. Он был уверен, что выйдет на свободу. А потом его заперли в изоляторе. Ричер был полон сочувствия к нему. Но время истекало.

— Бегович! — сказал он. — Вставай! Лицом к стене! Вперед, марш!

Бегович встал и подошел к двери. Ричер осмотрел камеру в поисках личных вещей заключенного, но не нашел их и подтолкнул Беговича к коридору. А потом к двери в центре блока. Они прошли полпути туда, когда погасло освещение. Наступила полная темнота, которая длилась шесть секунд. Ричер услышал два громких металлических щелчка. Один спереди и один сзади. Бегович шумно задыхался. Быстро. Мелко. Затем свет снова включился, но он стал намного слабее, чем раньше.

— Что происходит? — тихо спросил Бегович.

— Центральное питание отключено, — объяснил Ричер — Они перешли на генераторы.

— Хорошо, — ответил Бегович и пошел дальше.

Это не хорошо, подумал Ричер. Совсем не хорошо. Но он ничего не сказал, пока они не добрались до двери. Нет смысла поднимать тревогу. Он мог ошибиться. Но он оказался прав. Его страхи сбылись.

Дверь была заперта.

44

Эмерсон и Грейбер легко нашли нужное место на окраине Уинсона. Грейбер был за рулем черного фургона, который должен был появиться на встрече. Эмерсон вел белый. Как только они заметили заброшенную фабрику, они проехали еще триста-четыреста метров, затем съехали с дороги, чтобы обсудить свой следующий шаг.

Они прибыли вовремя. Место было изолированное. На первый взгляд — никаких сюрпризов. Единственная проблема, с которой они могли столкнуться, заключалась в том, как проникнуть в него. Это было не самое охраняемое место, из тех, где они бывали. Эмерсон и Грейбер привыкли работать в заброшенных зданиях. Здесь они встретятся хотя бы с одним человеком. Может, больше. Они должны были взять с собой оборудование. Особенно ту бочку. Это означало, что они должны были открыть ворота. И тихо.

Лучший сценарий предполагал, что человек, которого они намеревались удивить, уже прибыл сюда. В таком случае они бы позволили хлороформу сделать свою работу, а затем могли бы шуметь вокруг ворот сколько угодно. Они могли бы даже взорвать их динамитом, если бы захотели.

Эмерсон и Грейбер провели следующие две минуты, обсуждая различные варианты, а затем составили план. Довольно простой план, но Эмерсон больше всего любил именно такие. Оставить два фургона на том месте, где они остановились. Из белого взять алюминиевую лестницу, кусок брезента и веревку. Залезть на стену. Проверить все здания за забором. Взять хлороформ. И надеяться, что удача улыбнется им.

— Что происходит? — снова спросил Бегович.

Ричер знал, но не хотел вдаваться в подробности. Он вспомнил, что сказал ему много лет назад сержант в «Левенворте», когда он ожидал сопровождения заключенного. Сержант объяснил ему, что двери тюрем, как правило, не стоят разблокированными с возможностью их запереть при необходимости. Наоборот. Их естественное состояние состоит в том, чтобы оставаться запертыми и разблокируются лишь при необходимости. Их механизм основан на принципе действия двух магнитов. Один постоянный магнит, один электромагнит. Постоянный магнит встроен в стену. Он притягивает стальные шипы по каналу в двери и отверстию в раме. Так дверь запирается. Если электромагнит получает ток, он активируется, и, поскольку он сильнее постоянного магнита, вытягивает стальные шипы в противоположном направлении и открывает дверь.

Система имеет два преимущества. Двери легко запираются или отпираются дистанционно. Вопрос только в пропускании или непропускании тока к электромагниту. Если по какой-либо причине отключается электроснабжение, двери автоматически блокируются.

Кто-то догадался, что Ричеру удалось открыть все двери на своем пути. Охранники не могли запереть их обычным способом, так как Ричер молотком раздавил панель управления. Поэтому они отключили электричество. Резервные электрические сети не были подключены к замкам, и это было не случайно. Ричер мог только восхищаться простотой этого решения. Это не означало, что он не понимал, насколько серьезно он попал в неприятности. Он был пойман в ловушку в месте, которое и было спроектировано так, чтобы никому не дать сбежать. Его единственное спасение было связано с пропусканием тока через электромагнит в двери. И это определенно было невозможно сделать из того места, где сейчас находился Ричер.

Если только…

Специалисты, спроектировавшие тюрьму, не предполагали, что какая-либо камера может быть заполнена медицинским оборудованием. Ричер быстро вспомнил, что видел в W1. И он решил, что у него может быть шанс, если его школьные знания физики не подведут его. Он развернул Беговича в противоположном направлении и приказал ему следовать за ним.

Ричер схватил рулон туалетной бумаги из странной комбинации стального туалета, раковины и зеркала, установленной в одном углу камеры, и бросил его Беговичу со словами:

— Смотай всю бумагу. Мне нужна только картонная трубка. Ясно?

— Конечно.

Бегович схватил рулон, засунул указательный палец в трубку и начал разматывать.

— Подожди меня здесь! Я сейчас вернусь!

Ричер влетел в камеру W2, вытащил молоток из наволочки и использовал его более острый наконечник, который был изогнут и раздвоен для извлечения гвоздей, чтобы открутить металлическую распределительную коробку, из которой выходили кабели для освещения потолка. Он выдернул провода и повторил операцию в камерах W5 и W7. Наконец, он вернулся в W1 и обнаружил, что Бегович уже размотал рулон туалетной бумаги. Ричер взял нож из наволочки и разрезал изоляцию на конце первого шнура, который он вырвал. Он сжал пластиковый изолятор двумя пальцами одной руки, а пучок медной проволоки — двумя пальцами другой. Ричер потянул их в противоположных направлениях, и блестящая медная проволока вырвалась из изоляции, как змея, меняющая кожу. Он повторил процесс с остальными кабелями, в результате чего у него уже было три двухметровых куска медной проволоки, которые он соединил, затянув узлы зубами.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Подержи картонную трубку. Держи ее крепко. Не позволяй ей вращаться.

Он начал наматывать медный провод вокруг картона вверх-вниз, вперед-назад и, наконец, получил тугую толстую катушку, с обоих концов которой свисали на десяток сантиметров провода. Он отсоединил дефибриллятор от стены и с помощью изоленты соединил концы обмотки с двумя электродами. Закончив, Ричер пошел по коридору и остановился у двери. Затем он нажал ту кнопку на дефибрилляторе, на которой было написано «зарядка». Он ждал, когда свет изменится с красного на зеленый. Повернул регулятор силы разряда на максимальное значение. Он схватил изолированные ручки. И поднес катушку к дверной раме на противоположной стороне петель, примерно на половине ее высоты.

Ричер обратился к Беговичу и сказал:

— Хорошо. Когда будешь готов, нажми красную кнопку.

— Я готов, — ответил Бегович, вытянул костлявый палец и нажал круглую кнопку.

В результате получилась ослепительная вспышка, как во время грозы. За ней последовал тихий гул, как из-за перегруженного предохранителя. Запах обугленного картона и горящей краски. И тихое шелестение, когда катушка упала на пол с расплавленными концами медной проволоки.

— Хорошо, будем надеяться, что мы получили магнит, — сказал Ричер, пошел в W1 и вернулся с двенадцативольтовым аккумулятором, который он взял из коробки размером с гроб. — Есть только один способ узнать.

На стене была установлена металлическая труба, которая выходила с другого конца дверной рамы, с петлями. Ричер, используя молоток, оторвал ее от стены. Он протянул шнур длиной около метра, разрезал его ножом и очистил изоляцию. Разделил конец кабеля на две части, пока они не стали достаточно длинными, чтобы добраться до клемм аккумулятора. Сначала положительный, потом отрицательный. И это сработало. Ричер представил, как стальные шипы запорного механизма подчиняются электромагнитной силе и медленно скользят по своим каналам внутри двери. Он удерживал провода на месте в течение двадцати секунд. Тридцати. Наконец, он отпустил их и встал.

Ричер схватил наволочку и повернулся к Беговичу:

— Готово! Это сработало… или не сработало.

Это сработало. Ричер толкнул дверь. Она открылась. И он оказался лицом к лицу с тремя людьми. Два охранника с автоматами AR-15 в руках. И мужчина с неестественно бледным лицом и в дорогом костюме.

45

Ричер схватил за ложу автомат ближайшего охранника и резко толкнул его вверх к потолку. Врезал второму охраннику по яйцам. Ударил лбом в лицо первому. И ударил второго охранника ногой по голове, прежде чем тот успел отползти

Бегович побежал к двери в конце коридора. Она была заперта.

Мужчина в костюме не двигался.

— Ты, должно быть, Ричер, — сказал он. — Довольно зрелищное появление.

Ричер взял автоматы и перекинул их через плечо.

— А ты кто?

Мужчина не ответил.

— Его зовут Ривердейл, — пояснил Бегович. — Главный надзиратель. Та еще сволочь.

— Ривердейл? — ответил Ричер. — Хорошо. Пришло время сделать что-то хорошее. Открой эти двери.

Ривердейл молчал несколько секунд, а затем кивнул:

— Все в порядке. Я могу это сделать. Но сначала тебе придется сделать кое-что для меня.

Ричер не ответил.

Ривердейл указал на Беговича.

— Убей его! Разнеси его башку! И ты спокойно уйдешь отсюда.

Ричер покачал головой.

— Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы он вышел на свободу, но меня это не устраивает.

— Нужно выбирать между добром для одного человека и добром для многих людей. Застрелишь его, и у нас будет труп. Если ты его не пристрелишь, я не могу позволить тебе уйти с ним. Это точно. Двери будут заперты, пока не прибудут еще люди.

— У тебя есть еще люди?

— Достаточно. Они убьют вас обоих. Ты, вероятно, сможешь убить меня до того, как истечешь кровью. Что означает три трупа. Три трупа против одного. Это в три раза хуже. Вопрос элементарной этики. Вот почему я хочу, чтобы ты поступил правильно. Черт, я думаю, даже Бегович видит логику!

— К черту логику! — заорал Бегович.

— Мне все равно, есть ли в этом логика, или нет. Мне это не подходит, — заявил Ричер.

— Хорошо, я подслащу сделку. Убей его! Мы с тобой уедем вместе. И я дам тебе миллион долларов наличными. Я слышал, у тебя проблемы с деньгами. Вот твой шанс жить как принц.

— У меня есть все, что мне нужно. Все, что я хочу. Значит, я живу лучше, чем любой принц.

— Оглянись, Ричер. Посмотри на это место. Ты правда хочешь умереть здесь? Сегодня?

— Когда-нибудь все умрут. Где-то.

— Но здесь? Сейчас?

— Я не вижу, как это произойдет. Если только какой-нибудь долбаный метеорит не обрушится на наши головы.

— И что ты предлагаешь?

— Открой двери. И смотри как мы уходим.

— Будь серьезнее.

— Открой двери. Выстрели себе в голову. И не смотри как мы уходим.

Ривердейл на мгновение замолчал, а затем спросил:

— Ты женат, Ричер?

— Нет.

— А ты когда-нибудь был?

— Нет.

— У тебя есть девушка?

— Нет.

— Хорошо. Учитывая, что у тебя нет ни дома, ни гроша в кармане, я полагаю, ты недостаточно развлекаешься. У меня есть идея. Она может склонить чашу весов. — Ривердейл достал свой мобильный телефон и набрал какой-то номер. Когда он вышел на связь, он сказал: — Ричер нейтрализован. Мне нужно вернуться в офис. Включите питание и разблокируйте все двери между этим местом и блоком S1.

Двадцать секунд ничего не происходило. А потом со всех сторон послышались металлические щелчки, все двери открылись и загорелся свет.

Ривердейл пошел к выходу.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Ричер и Бегович пошли за ним по коридору. Или они попали в мышеловку, подумал Ричер. Он ожидал, что в любой момент из двери за его спиной выскочат охранники и бросятся к ним. Или Ривердейл броситься на пол, следуя какому-то заранее оговоренному сигналу, и пули пролетят вперед. Но Ричер и Бегович преодолели половину расстояния. Две трети. Они повернули налево в конце коридора и добрались до соседнего здания. Ривердейл заговорил, когда поднимался по бетонной лестнице:

— Это старое административное здание. Все остальные переехали в новое современное здание Хикса. Кроме меня.

Лестница вела в темный и грязный коридор, в котором пахло тушеным мясом с капустой и застоявшейся канализацией. С одной стороны были окна, выходящие на два прогулочных двора. На другой стороне было шесть дверей. В дальнем конце был виден металлический столб, прикрепленный к стене. Ричер предположил, что он служит для приковывания людей наручниками, хотя это место казалось нелогичным.

Ривердейл повел Ричера и Беговича к концу коридора и вошел в последний офис. Пол был бетонным. На потолке — люминесцентные лампы с проволочной защитной сеткой. Стены были обвешаны фотографиями мотоциклов. У дальней стены — диван, обитый золотой замшей. В центре комнаты располагался металлический стол. Ривердейл подошел к нему и открыл верхний ящик. Вытащил оттуда планшет, включил его, открыл папку с фотографиями и передал Ричеру.

— Посмотри на них, — сказал он.

Ричер быстро просмотрел фотографии. Все они принадлежали женщинам. Младшая была подростком, старшая, наверное, перевалила за шестьдесят. Все были голыми. И все фотографии были сделаны в этой комнате.

— Не спеши, — сказал Ривердейл. — Выбери ту, которая тебе больше всего нравится. Я могу доставить ее через час. А ты можешь делать с ней все, что захочешь. И сколько захочешь.

— А ты что получаешь? — спросил Ричер.

— Я получаю Беговича.

— А потом?

— Ты сможешь уйти. Свободным, как птица.

— Как?

— Полагаю, так же, как ты пришел… каким бы ни был твой путь.

— Ты прекрасно знаешь, как я вошел. Ты понял это сразу, как только я открыл двери. Ты считаешь меня сумасшедшим? Я не вернусь тем же путем.

— Хорошо. Если я гарантирую тебе безопасный выход, мы заключим сделку?

— Каким образом?

Ривердейл ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил из-под нее ключ, подвешенный на цепочке.

— Он открывает дверь. Одну очень особенную дверь. Никто не знает о ней, кроме меня.

— Где она?

— В дальнем конце склада. Ты выйдешь по ту сторону забора. Идешь по тропе вдоль реки. Спускаешься в одну из старых пещер. Это место использовалось еще во времена французов пиратами и контрабандистами. Никто не знает о нем, кроме меня.

— Чушь!

— Это правда. Я был здесь, когда только строили тюрьму. Я добавил несколько собственных штрихов. Мне казалось, что когда-нибудь мне придется их использовать. Когда кому-то потребуется уйти быстро и незаметно. Я предполагал, что это буду я, но…

Ричер кивнул.

— Еще один вопрос, прежде чем мы пожмем друг другу руки. Когда они приедут за Беговичем?

— Зачем тебе?

— Я очень любопытен.

Ривердейл пожал плечами.

— Примерно через двадцать пять минут.

Ричер протянул правую руку. Ривердейл сделал шаг вперед, чтобы пожать ее. В этот момент Ричер ударил левой и вонзил край планшета в горло главного надзирателя. Удар раздавил его гортань. Ривердейл отлетел назад и упал на диван. Он не мог дышать. Он не мог кричать. Ривердейл схватился пальцами за шею. Из его глаз текли слезы. Ричер швырнул планшет на землю, и он тут же развалился на куски. Затем он подошел к столу и начал копаться в открытом ящике. Он нашел тридцатисантиметровую линейку, вернулся к Ривердейлу и схватил его за плечи. Затем повернул его на спину. Прижал коленом к дивану. Он завел линейку между затылком надзирателя и стальной цепочкой, на которой висел ключ. И начал крутить. Цепочка впилась в кожу Ривердейла. На диван закапали капли крови. Ричер снова повернул линейку. Цепочка врезалась глубже. Кровь на обивку полилась быстрее, чем успевала впитаться. Ричер снова повернул линейку. Снова. И снова. Цепочка разрезала плоть Ривердейла. Раздавила его трахею. И, наконец, перерезала сонную артерию. Кровь хлынула, залив спинку дивана и стену. Ричер слегка нагнул голову Ривердейла в сторону, прижал его шею к подушке и удерживал его так, пока сердцу уже нечего было перекачивать.

Ричер встал и посмотрел на Беговича.

— Что? Очень противный парень. Он мне совсем не понравился. Он получил по заслугам.

Бегович не ответил.

— Ты не против того, что случилось? — спросил Ричер.

— Ничего не произошло, — невозмутимо ответил Бегович. — По крайней мере, я ничего не видел.

Ричер кивнул и подошел к двери.

— Давай. Пришло время покинуть это место.

Бегович не пошевелился.

— А ключ? Тайный выход?

— Мы не будем его использовать.

— Почему?

— Он либо не существует, либо это ловушка.

— Откуда ты знаешь?

— Я придерживаюсь универсального принципа. Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, это, несомненно, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Думаю, ты прав, — сказал Бегович, сделав один шаг и остановившись. — Жаль, что я не понимал этого шестнадцать лет назад.

— Что произошло шестнадцать лет назад?

— Меня арестовали. Впервые.

Ричер не сказал ни слова.

— Я встретил девушку, — продолжил Бегович. — Я хотел подарить ей кольцо, но у меня не было денег. Вот почему один человек дал мне кредит. Сумма была больше той, что мне была нужна. Он был другом моего покойного дяди.

— Фальшивые деньги, да?

— Точно. Но проблема была не в этом. Меня не поймали. Но этот урод сохранил одну купюру с моими отпечатками на ней. Он сказал, что подставит меня в полиции, скажет, что я продавал фальшивые банкноты, если я не сделаю кое-что для него. Его просьба была несложной, поэтому я подумал: почему бы и нет?

— Что ты должен был сделать?

— Поехать в указанные места. В определенный день и час. Там, где меня увидят разные люди. Вот и все.

— Он использовал тебя как козла отпущения. Когда он понял, что за ним охотится полиция, он решил подставить тебя.

— Да. А потом у меня были и другие неприятности. В большинстве случаев это была только моя вина. Но все началось с него.

— Сожалею.

— Не стоит. Это не твоя вина. Скажи, как мы выберемся отсюда, если не будем использовать ключ?

— У меня есть идея. Но сначала нужно отвлечь охрану.

Ричер выбил квадратное стекло пожарного извещателя локтем и нажал кнопку за ним. Мгновенно раздался вой сирен. Загорелись красные огни. Ричер пошел к Беговичу, который стоял у окна и наблюдал за двориками. Из двух зданий начали выходить заключенные. Мужчины выглядели неуверенными. Осторожными. Человеческий поток постепенно набирал скорость. Он стал более шумным. Дворы начали заполняться. Заключенные сталкивались друг с другом. На башнях появились охранники. У одного из них было не только оружие, но и мегафон. Он начал отдавать приказы. Но его слова были приглушенными, непонятными. Что бы он ни говорил, заключенные не обращали на него внимания.

Ричер обратился к Беговичу:

— Почему из этого здания никто не выходит?

— Не знаю, — пожал плечами Бегович.

— Оно вообще используется?

— Думаю, да. Или, по крайней мере, оно использовалось до того, как меня отправили в карцер. В столовой я встречал людей оттуда. Сомневаюсь, что его закрыли. Зачем им это делать? Где их всех разместят?

Ричер задумался о своем разговоре с Морисом, журналистом, которого он встретил у дома Хикса. О наркотиках. Теория Мориса гласила, что «Минерва» производит наркотики. Ричер отверг ее, так как уже узнал о торговле человеческими органами. Но теперь он задумался. Что, если ситуация не была или-или… если люди из «Минервы» достаточно жадные, чтобы заниматься всем подряд?

— Меня интересуют заключенные этого здания, — сказал Ричер. — Вы помните о них что-то особенное?

— Да, можно и так сказать. Они довольно замкнуты, общаются в основном друг с другом. Они не разговаривают с другими. И они выглядят лучше в отношениях с надзирателями.

Ричер пошел по бетонной лестнице, а затем прошел по лабиринту коридоров. Путем проб и ошибок. Три раза они с Беговичем доходили до дверей, которые не открывались. Пожарная сигнализация создала более широкую зону доступа между отдельными блоками и дворами, но она не охватывала периферию тюрьмы. Кроме того, Ричер не смог определить ее границы. Они с Беговичем вынуждены были сновать взад и вперед, иногда возвращаться, потому что их путь был заблокирован, иногда обходя различные препятствия. Ричер ожидал, что чуть ли не за каждой дверью столкнутся с надзирателем. На каждом повороте. Но в этом отношении его маленькая диверсия сделала свое дело. Все внимание было приковано к дворам. У надзирателей не было времени, чтобы починить мониторы. После пяти долгих минут, пока они шли зигзагами, как двое пьяниц, Ричер и Бегович достигли входа в третье здание.

Дверь была открыта. Более того, она была приперта бетонным брусом. Ричер вошел внутрь. Расположение было таким же, как в блоке Беговича. Здесь было квадратное центральное пространство с крыльями, построенными перпендикулярно каждой стене. Все двери были открыты. До ушей Ричера дошел невообразимый гул голосов, шагов и машин. Как будто он попал в вестибюль офисного здания или в мастерскую. Воздух был насыщен химическими веществами, и в нем чувствовался легкий запах дыма.

Ричер начал с западного крыла. Это было что-то среднее между студией и общежитием. Ричер увидел шесть кроватей, расположенных на равных расстояниях между зонами, заполненными мольбертами и холстами. На стенах висели картины. Металлические стеллажи, заставленные банками краски, разбавителями и лаками, пучками кистей. На потолке установлено дополнительное освещение. Лампы имели синие лампочки, которые создавали иллюзию того, что помещение купалось при дневном свете, хотя окон не было. Здесь работали шесть человек, одетых в испачканные краской фартуки на тюремной форме. Все были очень заняты. Один работал над копией Моне, двое — над картинами Ван Гога, один — Мондриана и один — Пикассо. Последний распылял краску резкими движениями кисти на холсты, расположенные на полу. Никто из шестерых не обратил внимания на Ричера или Беговича.

В северном крыле находились четыре человека, которые работали с документами. Двое на компьютерах, двое вручную. Ричер заглянул через плечо одного из тех, кто работал вручную. Перед ним лежали два листа бумаги. Одинакового размера. Одно из них, чье-то завещание, было написано от руки. В нем перечислялись имена людей, которые собирались получить кучу денег и драгоценностей, дорогие коллекции автомобилей и старого оружия. Вторая страница была написана до половины. Почерк выглядел совершенно идентично. Здесь перечислялись одни и те же предметы, но имена людей, которые должны их унаследовать, были разными. Женщина, отсутствовавшая в первом документе, появлялась ни с того ни с сего во втором.

— Можно ли написать письмо, подражая чужому почерку? — спросил Ричер.

— Конечно, — ответил мужчина. — Чьему?

— А предсмертную записку?

— Конечно. Очень легко. Они короткие и не имеют никаких технических терминов. Но мне редко приходится их писать.

Восточное крыло заняли скульпторы и ювелиры. Трое из них разделывали мраморные блоки. Другой испачкался глиной до локтей. Один сваривал огромные стальные трубы. Другой вырезал деревянное бревно, чтобы превратить его в резьбу по дереву. Пятеро расплавляли желтые и белые металлы и добавляли камни всевозможных цветов, чтобы делать кольца, браслеты, ожерелья. Стены были покрыты увеличенными изображениями украшений «Тиффани», «Картье» и «Булгари». Некоторые имитации, которые лежали на рабочих столах ювелиров, ничем не отличались от оригиналов.

В южном крыле было шесть человек с компьютерами. Они сидели на потрепанных офисных стульях, глядя на мониторы, стоящие на таких же потрепанных столах. Все шестеро старательно стучали по беспроводным клавиатурам. Трое из них были похожи на роботов, только их глаза и пальцы выдавали какие-то признаки жизни. Трое других, казалось, танцевали на своих местах, как концертные пианисты или стареющие рок-музыканты.

Ричер похлопал одного из них по плечу.

— Не проблема взломать чью-то электронную почту?

Человек остановился на мгновение и ответил:

— Да. Огромная проблема. Но я делаю это пятьдесят раз в день.

— Ты умеешь читать чужие сообщения?

— Я могу их читать, изменять, удалять, копировать. Все, что пожелаешь.

46

Часы в голове Ричера подсказывали ему, что пора покинуть тюрьму. Он потянул Беговича за руку и повел его к выходу. Ричер был убежден, что рано или поздно они столкнутся с надзирателем. Или даже с целой командой, направленной справиться с суетой, вызванной пожарной сигнализацией. Но им с Беговичем снова повезло и они незаметно добрались до блока S1.

Двое охранников, которые сопровождали Ривердейла, все еще лежали на полу. Без сознания. Ричер вытащил их тела через дверь, которую он открыл с помощью дефибриллятора, и оставил их в камере с медицинским оборудованием. В конце концов, он вырубил их ударами по головам, чтобы они не очнулись слишком рано. Затем он применил ту же процедуру к двум медикам, которых он оставил в той же камере. Вытащил обойму и бросил один из автоматов на операционный стол. Проверил Зиг-Зауэр и вышел.

Уже в коридоре Ричер снял автомат с плеча и сказал Беговичу:

— Положи руки за спину, как будто ты в наручниках. Смотри в землю и делай, что я говорю.

Через минуту дверь южного крыла открылась. Из нее вышли двое охранников с больничной каталкой.

Один толкал ее, другой тянул. Тот, кто шел впереди, воскликнул:

— Что здесь происходит? Почему?…

Мужчина внезапно замолчал, взглянув на Ричера. Он явно не понимал, что делает здесь человек, которого он не знает. Более того, этот незнакомец обладал властью. Но это не ложилось в их схему. Мужчина обратил внимание на Беговича. Он не понимал, почему заключенный стоит на ногах. Почему он в сознании? Почему он не в камере, готовый к транспортировке? Его мозг пытался обработать всю эту информацию секунду или две. Он пытался сложить все кусочки головоломки. Но в конце концов мужчина отказался. Не важно, как выглядит картина в целом. Важно то, что что-то не так, и это было очевидно. Поэтому мужчина отпустил каталку и потянулся к карману.

Ричер понятия не имел, достанет ли охранник пистолет или телефон, но не собирался ждать. Он шагнул вперед и опустил автомат на ходу, а затем вонзил приклад в нос сотрудника, который упал на носилки и перевернулся в сторону. В конце концов, он упал лицом на землю, больше не двигаясь. Из головы текла кровь.

— Не двигаться! — крикнул Ричер и направил автомат на человека, который толкал тележку. — Ты можешь показать нам, как выйти. Или я могу вывести тебя во двор. Там как минимум сто человек, которые будут очень рады тебе. Я гарантирую. У тебя пять секунд, чтобы принять решение.

Инстинкт самосохранения возобладал. Ричер и Бегович последовали за надзирателем в южное крыло. Двери камер были открыты, но внутри не было слышно никакого шума. Единственным звуком в коридоре был звук шагов по бетонному полу. В дальнем конце коридора была дверь. Она была стальной, окрашенной в серый цвет. Дверь была новой и блестящей. Надзиратель, идущий перед Ричером и Беговичем, поднес свою служебную карту к белому пластиковому квадрату, установленному на раме. Замок открылся, и охранник толкнул дверь. Она вела в новый коридор, но у́же тех те, по которым шел Ричер. И он был из гофрированного листа, а не из проволочной сетки. Воздух был горячим и застоявшимся. Длина коридора составляла тридцать метров. Он делал резкий поворот влево, затем продолжался еще четыре метра и заканчивался еще одной серой стальной дверью. Из нее входило что-то вроде большой хижины с высокими до потолка стеллажами с обеих сторон. Они были завалены чистящими средствами, припасами, тюремной униформой, консервами. Посреди комнаты был припаркован фургон, темно-синий и блестящий, как тот, который Ричер видел перед «Риверсайд Лодж». Фургон въехал в помещение сзади. С другой стороны, прямо в центре противоположной стены, была широкая рольставня. Людей не было видно. Ричер заглянул в окно водительской двери. Ключи были в зажигании.

— Как открыть ворота на выезде? — спросил Ричер.

— К навесу прикреплен пульт дистанционного управления. Как только ты нажмешь кнопку, дверь поднимется. Затем вы приближаетесь к внутренним воротам внутри забора. Они сами откроются и закроются. Едешь к воротам во внешнем заборе. Три раза моргнешь фарами. Охранник в будке тебя пропустит.

— Моргнуть фарами?

— Это сигнал.

Ричер заметил, что мужчина избегает его взгляда. Поэтому он открыл заднюю дверь фургона и сказал:

— Залезай. Ты поедешь сзади с Беговичем. Когда мы выедем, я тебя отпущу. Но сначала я постучу по перегородке. Если дверь откроется, а Бегович не услышит стука, он прострелит тебе коленную чашечку.

Мужчина покачал головой и отступил.

— Подожди! Тебе не нужно моргать фарами. Тебе не нужно ничего делать. Ты просто приближаешься к внешнему забору. Сотруднику в будке приказано пропустить этот фургон в любое время, не записывая его в дневник, не обыскивая его. Не волнуйся. Вы не останетесь взаперти надолго.

Взаперти надолго. Два слова, которые не понравились Ричеру. Учитывая, что они относились к нему.

Ричер не стал заставлять охранника садиться в фургон. Потому что он не знал Беговича достаточно хорошо. Он не мог предсказать, как он отреагирует в стрессовой ситуации. Если бы он засуетился или запаниковал, опасность того, что охранник попытается забрать у него пистолет, была бы довольно большой. Или он мог создать ненужный шум. Или подать сигнал сотруднику в будке. Бегович мог быть ранен случайно. Или преднамеренно. Поэтому Ричер выбрал другой подход. Он ударил охранника, который потерял сознание, затолкал тело на нижнюю полку в углу комнаты и и сложил перед ним кучу скомканных оранжевых комбинезонов.

Двигатель фургона завелся при первом повороте ключа. Дверь открылась при первом нажатии на пульт. Обе створки ворот во внутреннем заборе открылись в тот момент, когда фургон приблизился. И они закрылись через секунду после того, как он проехал. Но больше ничего не произошло. Внешние ворота не сдвинулись с места. Они остались совершенно неподвижными. Как будто были приварены. Как будто это был обычный участок забора. Забора, по которому течет электричество. Он была слева от Ричера. И справа. И сзади, и спереди. Пути вперед не было. Пути назад не было. Им некуда было идти, даже если бы они бросили фургон.

Внешние ворота не двигались.

Ричер посмотрел на будку, но не смог увидеть, что происходит внутри. Стекло было зеркальным. Может, никого не было. Возможно, правила в случае пожара требовали, чтобы надзиратель подключился к эвакуации тюрьмы. А может, охранник был на своем посту и ждал какого-то сигнала. Что-то, о чем Ричер не подозревал. Что-то, что должно было определить, поднимать тревогу или нет. Подкрепление прибудет сзади, предположил Ричер. Со склада. Охранники будут тяжело вооружены. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Рольставни были закрыты. Пока.

Внешние ворота не двигались.

Нога Ричера была на тормозе. Он не решался переместить его на соседнюю педаль газа. Но не было смысла пытаться таранить ворота, которые были слишком массивными, и могли остановить гораздо более тяжелое транспортное средство. И даже транспортное средство, которое приближается на скорости, а не только-только трогается с места. Ричер в этом не сомневался. Но он предположил, что он может хотя бы повредить их, и часть металла фургона соприкоснется с сеткой или рамой. Затем Ричер мог открыть заднюю дверь фургона. Грузовой отсек был оборудован стеллажами. Ричер видел их, пока Бегович сидел сзади. Он мог вытащить один или два. Использовать их, чтобы соединить заднюю часть фургона с внутренним забором. И, возможно, вызвать короткое замыкание. Может быть, он отключит питание достаточно надолго, чтобы перепрыгнуть через забор. Если он найдет что-нибудь, что поможет ему преодолеть колючую проволоку наверху.

Внешние ворота не двигались.

Ричер опустил взгляд. На полу были стельки. Перед обоими сиденьями. Они были изготовлены из плотной прочной резины. Они предназначались для защиты пола кабины от обуви, промокшей от проливных дождей в Миссисипи. Они были достаточно толстыми, чтобы защитить человека от электрического тока. Возможно. Был только один способ узнать. Ричер начал поднимать ногу. Затем остановился. И снова на мгновение замер.

Потому что внешние ворота затряслись и медленно отъехали в сторону.

Как только они удалились на безопасное расстояние от тюрьмы, Бегович пересел в кабину, но не сказал ни слова на протяжении всего пути к дому Бруно Хикса. Он неподвижно сидел, откинувшись на сиденье, только глаза непрерывно стреляли то влево, то вправо. Ричер тоже молчал. Он предпочитал сообщить Беговичу, что в доме его ждет сын, только когда они подъедут к дому. Он не хотел давать ему возможность слишком много размышлять над этой новостью. Он не хотел выводить его из равновесия. Но и вести разговоры на незначительные темы, когда умалчивалась такая важная информация, Ричер тоже не хотел. Чем дальше они ехали, тем больше он сомневался в правильности этого решения. Но потом вдруг почувствовал удовлетворение от того, что не сказал Беговичу о сыне.

Перед домом Хикса были припаркованы два фургона. Один из них был белым, с номерами Иллинойса. Он выглядел потрепанным. Было видно, что он часто используется. Другой был черный. С номерами Миссисипи. Новый. Блестящий. В отличной форме. От лобового стекла до заднего бампера. Но передний бампер и капот были помяты. Похоже, кто-то использовал его, чтобы выбить ворота в поместье Хикса. Обе створки ворот разлетелись более чем на метр по сторонам.

Ричер остановился за белым фургоном и приказал Беговичу оставаться в машине, даже если услышит шум из дома.

Затем он вышел с пистолетом в руке и проверил кабины и грузовые отсеки других фургонов. В них никого не было. Ричер пошел мимо Фольксвагена и поднялся по ступенькам. Входная дверь была открыта. Ричер заглянул в вестибюль, но никого не увидел. Ничего не услышал. Он тихонько вошел и пошел налево, на кухню. Туда, где он оставил Хикса, Брокмана и Карпентера крепко связанными, полностью обездвиженными.

Кухня была пуста.

Ричер было наплевать на людей из «Минервы». Он беспокоился о Ханне и Джеде. И тут было две возможности. Либо люди, приехавшие на микроавтобусах, имели третий автомобиль, в котором и увезли всех из дома. Или все, включая новоприбывших, все еще были здесь, в доме или где-то на территории поместья.

Ричер склонялся к второму варианту. Первый потребовал бы очень большого автомобиля, вмещающего не менее восьми человек. В этом случае новоприбывшим не было смысла бросать белый фургон. Он был в приличном состоянии, а его грузовой отсек был загружен каким-то специализированным оборудованием.

Что-то промелькнуло в соседней комнате. Тихонько. Только один раз. Но Ричер был уверен, что что-то слышал. Он подошел к двери. Прислушался. Но ничего не услышал. Положил руку на ручку. И резко открыл дверь. И резко отскочил назад, чтобы не споткнуться о человека, упавшего на пол у его ног.

Это был Морис, журналист.

— Какого черта ты здесь делаешь? — воскликнул Ричер.

— Я прячусь, — ответил Морис. — И жду тебя. Почему так долго?

— Где остальные? Ханна? Пацан?

— За домом… я думаю.

— Думаешь?

— Думаю, они все там.

— Все?

— Ханна. Мальчик. Хикс и Брокман. Карпентер. И два новичка.

— Из «Минервы»?

— Нет. Они не собираются никого спасать. Однозначно. Мне кажется, они искали Карпентера. Он был их целью.

— Почему они оставили тебя на свободе?

— Они не знают обо мне. Я прятался в прачечной. Я залез туда в надежде, что это кладовая. Я умирал с голоду.

— Разве они не обыскали дом?

— Я спрятался. Я в этом хорош. У меня богатый опыт.

— Ты видел, что случилось? Или только слышал?

— Я кое-что видел. Они не сразу стали обыскивать дом. Они просто ворвались. Ханна потянулась за пистолетом, но они были быстрее.

— Они вооружены?

— У одного, младшего, пистолет. Старший носит какую-то флягу и полотенце. Он забрал пистолет у Ханны и положил полотенце ей на лицо. Она упала в обморок. Джед бросился на него, но старик схватил его и положил такую же тряпку ему на лицо. Мальчик тоже потерял сознание. Только после этого они обыскали дом. Потом я мог только слышать, что происходит.

— Что они хотят от Карпентера?

— Один — старший, я думаю, потому что он говорил таким тоном, как будто он командует парадом — начал его допрашивать. Он задавал ему странные вопросы. По его словам, Карпентер продал ему печень, которая была недостаточно качественной, и это убило его сына. Он хотел узнать, откуда взялась печень и имеют ли к этому какое-то отношение Хикс и Брокман.

— Что сказал Карпентер?

— Ничего. Он не хотел говорить. Старший сказал, что это не проблема. У него есть отличное средство, чтобы развязать язык. А потом, я предполагаю, он использовал эту тряпку, чтобы накачать их наркотиками или что-то в этом роде. Я услышал громкий стук, а потом шум, как от волочения. И так пять раз. Потом их унесли куда-то за дом.

— Почему именно за дом?

— Потому что звуков машин я не слышал, а перед домом их нет. Я проверил. Честно говоря, в какой-то момент я думал о том, чтобы сбежать. Но потом я подумал, что ты вернешься. Я решил остаться и предупредить тебя.

— Ты поступил правильно, — ответил Ричер и пошел к двери.

— Одного я не понимаю, — сказал Морис, не сдвинувшись с места. — Эти парни хотят отомстить за какое-то смертельное отравление. Какое это имеет отношение к «Минерве»? В тюрьмах нет животных. У компании нет ферм. Где взять печень?

— Сын этого парня не стал жертвой пищевого отравления. — Ричер схватил дверную ручку. — А печень не от животного. Не от не четвероногого.

Ричер пересек вестибюль, побежал вверх по лестнице и влетел в центральную комнату в задней части дома. Это была спальня с полированным дощатым полом и элегантной мебелью из светлого дерева. В комнате было три высоких окна с белыми шторами, которые доходили до пола. Ричер подошел к среднему окну и слегка сдвинул один конец шторы. Он посмотрел через стеклянную дверь на большой квадратный газон, который он увидел при первом приезде сюда. Разница была в том, что там были люди. Хикс, Брокман и Карпентер. Голые. Они свисали со связанными руками с металлических балок освещения, поднятыми над сценой. Неподвижные. Ханна и Джед лежали на траве справа от сцены. Одеты, но тоже неподвижны. Ричер также увидел двоих незнакомцев. Они зачерпывали ковшом какой-то гель из большой бочки и перебрасывали его в серебряные ведерки для льда, которые брали из бара.

Ричер побежал вниз по лестнице, вылетел через парадную дверь и обошел дом. Он вышел на крыльцо как раз тогда, когда вновь прибывшие ставили третье ведерко в конце сцены. Оба стояли по обе стороны от бочки. Как только они услышали шаги, они повернулись, вытащили пистолеты и нацелились в Ричера.

— Брось оружие! — прорычал старший. — Лечь на пол!

Легкий ветерок дул прямо на Ричера. Рядом с двумя незнакомцами. Рядом с их бочкой.

— Нет, — ответил Ричер. — Я здесь из-за женщины и мальчика. Они идут со мной. А те идиоты, которых вы связали… делайте с ними все, что хотите.

Мужчина покачал головой.

— Женщина и мальчик никуда не денутся. Они видели нас.

— В лучшем случае они лишь мельком видели ваши лица. Они не представляют угрозы для вас.

— Неважно. Они могут связать нас с этим местом. И ты тоже.

Бензин, подумал Ричер. И бензол. И что-то еще. А потом догадался. Комбинация этих ингредиентов… Ричер посмотрел на бочку. Она была почти пуста. Почти, но не совсем.

— Это не моя проблема, — сказал Ричер. — Я забираю своих друзей и ухожу.

— Ты не в том положении, чтобы говорить, что произойдет.

— Наоборот. Я в идеальном положении, — объяснил Ричер и выстрелил в бочку.

Пуля пронзила пластик, и оставшийся внутри напалм мгновенно воспламенился. Бочка взорвалась. Взрывная волна сбила двоих мужчин с ног. Оранжевое пламя охватило младшего. Он кричал, корчился и случайно нажал на курок, а затем выронил пистолет.

Ричер вскочил с крыльца, шагнул вперед и выстрелил молодому человеку в голову. Старший лежал на спине. Он не двигался. Пламя не затронуло его, но на рубашке было красное пятно. В левой части живота. Пятно было влажным и росло. Пуля его друга попала именно туда.

Мужчина перевернулся и встал на четвереньки. Он пытался пролезть к сцене, но Ричер преградил ему путь.

— Отвали! — хрипло прошептал пожилой мужчина.

Ричер не двигался.

Мужчина кивнул на Карпентера.

— Он… он должен заговорить.

— Ты истечешь кровью, — сказал Ричер.

— Он убил моего сына. У него есть поставщик. Мне нужно его имя.

— Вашему сыну сделали пересадку?

Мужчина кивнул и тяжело расслабился на боку.

— Его печень начала отказывать. Он проходил реабилитацию за реабилитацией. Ничего не помогало. Обычные врачи не могли помочь. Поэтому я нашел клинику. На корабле. Там ему пересадили новую печень, которая оказалась непригодной. Кайл умер.

— Те двое, которых вы связали — и есть его поставщики. Они управляют тюрьмами. Они находят заключенных, по которым никто не будет скучать, и продают их как доноров органов.

— Правда? — Пожилой мужчина поднял голову.

Ричер кивнул.

— Тогда помоги мне. Пристрели их.

— Нет.

— Почему? Ты застрелил Грейбера… моего друга.

— Этого идиота? Он же весь горел. Я просто проявил милосердие. Я уничтожаю их тюремный бизнес, но хладнокровно никого не убиваю.

— Пожалуйста. За моего сына. Его звали Кайл Эмерсон. Ему было двадцать два.

— Нет.

Мужчина с усилием встал на четвереньки и прополз еще на метр.

Ричер взял рубашку из стопки одежды на крыльце. Он передал ее пожилому мужчине со словами:

— Если ты продолжишь в том же духе, истечешь кровью. Остановись, прижми ее к ране, позвони девятьсот одиннадцать, и ты сможешь выжить.

Эмерсон продолжал ползти. Он добрался до конца сцены. Поднялся. Одной рукой оперся о деревянный пол, а другой схватил ведерко для льда. Мужчина попытался встать, но смог лишь вылить содержимое ведра на сцену. Ведерко было наполнено гелем кремового цвета. Часть геля попала ему на грудь, потекла по штанам и смешалась с его кровью. Мужчина упал назад, перевернулся и встал на колени. Он вытащил коробку спичек из кармана и повернулся к Ричеру.

— Теперь я рад, что ты не застрелил этих ублюдков. — Он взял спичку и добавил: — Так они получат по заслугам.

Мужчина чиркнул спичкой. Пламя облизнуло ее головку. Эмерсон выглядел загипнотизированным этим пламенем. Затем его колени согнулись, он скатился назад и уронил спичку. Она упала ему на живот, продолжая гореть. Ричер отскочил. Это была чисто инстинктивная реакция на огонь, запрограммированная глубоко в мозгу. Действие, которые нельзя было предотвратить. Он почувствовал жар на лице и руках. Он услышал звук, похожий на скрип. Ему показалось, что он слышит, как старик смеется. Ему показалось, что он видит, как он улыбается. А потом Ричер поднял пистолет и выстрелил ему прямо в глаза.

Тело застыло неподвижно, а на нем танцевало пламя.

* * *

Ричер уловил звук двух пар приближающихся шагов. Осторожные. Но разные. Первым на крыльце появился Морис. Потом Бегович. Морис стоял неподвижно. Бегович прыгнул вниз и побежал к сцене. К начальникам своих бывших надзирателей. Но потом он повернулся, подошел к Джеду и посмотрел на мальчика.

— Они мертвы? — тихо спросил Морис.

Ричер указал на два обугленных тела.

— Эти мертвы. Остальные в отключке. Но выживут.

— Мы можем снять этих парней с «Минервы».

Ричер покачал головой.

— Пока нет. Нам нужно поймать еще одного человека. А может, и больше. Мы используем их как приманку.

47

Ричер пронес Ханну через сломанные ворота и положил ее на пол в грузовом отсеке фургона, который он взял в тюрьме. Бегович, следовавший за ним по пятам, положил тело Джеда рядом с ней. Морис шел сзади. Он не хотел оставаться один во дворе в компании двух мертвецов.

Ричер закрыл двери и повернулся к Беговичу.

— Ты умеешь водить?

— Когда-то мог. Но это было шестнадцать лет назад.

— Принцип тот же. — Ричер протянул ему ключи и сказал: — Проедь километр по этой дороге, остановись и жди меня.

Ричер проследил за удаляющимся фургоном и попросил у Мориса его телефон. Набрал 911. Дежурный оператор ответил после второго звонка.

— Мне нужна полиция, — сказал Ричер. — И священник, если можете. Один человек попал в аварию у себя во дворе. Его зовут Бруно Хикс. Он все время повторял, что совершил великое зло. Он говорит, что хочет исповедаться. Он кажется искренним.

— Адрес, по которому произошла авария? — спросил оператор.

Ричер прочитал адрес, указанный на табличке на стене рядом с воротами поместья.

— Ваше имя, сэр?

— Чивингтон. Джон Чивингтон.

— Хорошо, сэр. Я не могу помочь вам со священником, но я пришлю полицейских. И скорую помощь. Оставайтесь на месте. Помощь скоро придет.

Ричер повесил трубку и вернул Морису телефон.

— Что нам теперь делать? Мне остаться или уйти? — спросил журналист.

— Тебе решать. Все еще интересуешься «Минервой»? Или ты найдешь время для материала, посвященного продажным копам?

Через семь минут подъехала полицейская машина. Додж Чарджер. Совершенно новый. Никаких знаков отличия. Однако на его приборной панели вспыхнула синяя лампа. Он двигался довольно быстро. Водитель остановился у черного фургона, который разбил ворота Хикса. Дверь открылась. Из машины вышел полицейский. Ему было около шестидесяти. Его униформа была идеально выглажена, но узка в талии. Полицейский вытащил пистолет и побежал к дому.

Полицейский обошел дом и вышел на крыльцо. Он посмотрел на два сгоревших трупа. Труп Эмерсона все еще дымился. Полицейский пересек газон и поднялся на крыльцо. Хикс начал приходить в себя. Офицер ударил его. Снова и снова. Настоящий вихрь коротких, резких пощечин.

— Бруно, что, черт возьми, произошло? Кто звонил девятьсот одиннадцать?

Хикс не ответил. Просто был не в состоянии.

— Что это за трупы? Как ты сюда попал? Где, черт возьми, твоя одежда?

Хикс просто моргнул.

— Есть еще? Есть ли живые?

Хикс фыркнул.

Полицейский заговорил потише:

— Бруно, что ты им сказал?

Хикс пытался пожать плечами, но не смог.

— Сосредоточься! Давай! Это важно! Что они знают?

Хикс покачал головой.

— Они что-нибудь знают?

Хикс ответил тихим хриплым голосом:

— Они знают все.

Полицейский отступил на шаг назад и вздохнул:

— Спасибо, что был честен, мой друг. Мы хорошо сотрудничали. Мне жаль, что это не может продолжаться, но у каждой сказки есть свой конец.

Полицейский положил пистолет в кобуру. Вытащил из кармана пару латексных перчаток. Надел их, наклонился и приподнял ногу. Из кобуры, прикрепленной к лодыжке, вынул небольшой серебристый револьвер. Направил его на висок Хикса и сказал:

— Я сделаю это быстро.

— Стой!

Ричер вышел из-за бара. В руке у него был Зиг-Зауэр, направленный прямо в грудь полицейского.

Полицейский поднял руки и отступил.

— Брось оружие.

Полицейский подчинился.

— А теперь другой.

Полицейский бросил свой служебный пистолет.

Из-за другого конца бара вышел Морис. В руках у него был мобильный телефон. Он подошел достаточно близко, чтобы прочитать имя полицейского на его униформе.

— Поздравляю, Мозли. Отличное представление. Ты сядешь в тюрьму, а я получу Пулитцеровскую премию. Я опубликую эту запись в интернете. Это шедевр самообвинения. Возможно, мне придется замазать некоторые части тела мистера Хикса. Я не хочу, чтобы кто-то воспринимал этот клип как комедию.

Элегантно одетый молодой человек в «Риверсайд Лодж» сиял от счастья, когда получил ключ от своего Фольксвагена, и сказал Ричеру, что он может использовать неограниченное количество комнат в северном крыле для неограниченного количества ночей. Ричер довольствовался только четырьмя, и всего на одну ночь. На этот раз ему нужна была магнитная карта.

Морис остался в особняке Хикса, чтобы дождаться федеральных агентов, а затем начал планировать поездку в Вашингтон. Ханна и Бегович остались в отеле. Ричер взял Джеда в короткую поездку в город на пикапе Сэма Рота. Сначала они заехали в аптеку, куда Ричер зашел один. А потом они пошли к той старой заправке, превращенной в закусочную. Джед заказал двойной бургер без овощей, как и Ричер. Парень проглотил свой даже раньше, чем они добрались до парковки отеля.

На следующее утро Ричер снова посадил Джеда в пикап. Они взяли велосипед из укрытия, в котором он его оставил, и отправились в отель. Когда они прибыли, курьер из Джексона уже ждал их на стоянке. Джед вышел из кабины. Курьер взял велосипед из грузового отсека пикапа и начал осматривать его сантиметр за сантиметром.

— Ты все испортил! — сказал он. — Ты поцарапал краску. Ты сплющил сиденье. Ты сломал руль. Ты согнул раму. Ты испортил велосипед! Он теперь ничего не стоит! Сукин сын!

— Я сделал все, что мог, чтобы заботиться о нем, — ответил Джед. — Простите, если что-то пошло не так.

— Какая польза от ваших сожалений? — Курьер ударил Джеда в грудь. — Жалко…

Ричер вышел из машины.

Курьер схватил велосипед и поспешил к универсалу, припаркованному у входа в отель.

— Эй, приятель, обычное недоразумение. Спасибо, что вернул его. Мне пора.

Молодой человек засунул велосипед в багажник и сел за руль. Он завел двигатель, включил задний ход, развернулся и двинулся к выходу с парковки.

Ричер и Джед стояли рядом, пока машина не скрылась из глаз. Тогда Ричер вручил Джеду небольшой бумажный пакет, который взял из аптеки. Джед открыл его. В нем была складная зубная щетка.

— Для твоей следующей поездки на «Грейхаунд», — сказал Ричер. — Она лучше помещается в карман, чем стандартные.

— Благодарю.

— Удачи с твоим отцом. Надеюсь, все получится.

— Мы едем в Колорадо. Ханна сказала, что мы можем остановиться в доме Сэма, пока папа не найдет работу.

— Дом Сэма очень красивый. Держу пари, вы останетесь довольны.

— Ты тоже едешь в Герардсвилл?

— Я? Нет.

— Почему? Я думал… ты же сказал, что там хорошо.

— Там хорошо. Но я уже был там. Пришло время для чего-то нового.

Content

Ли Чайлд, Эндрю Чайлд
Без плана Б

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47