Харпер A. Брукс, Мила Янг

Короли Эдена

ПОСВЯЩЕНИЕ

Для каждого читателя, который любит своих альф и одержим их девушкой.

Любовь Мила и Харпер

ГРАНЬ ХАОСА

Короли Эдена

Украденный рай

Безжалостная ложь

КОРОЛЬ ЭДЕНА

КНИГА 1

КОРОЛИ ЭДЕНА

Я никогда не упаду на колени… даже если это именно то место, где они хотят меня видеть.

Моя жизнь никогда не была самой легкой. Или самой благочестивой. Я танцевала для сильных мужчин. Смертоносных мужчин. И когда кто-то хотел зайти слишком далеко, мне едва удавалось спастись. Я не знала, что кто-то еще наблюдает за мной из тени.

Кто-то более смертоносный… Кто-то более страшный.

Теперь за мной охотятся короли Эдена.

Они говорят, что у меня есть что-то, что им нужно, и из-за этого они сделали меня своей пленницей.

Теперь я втянута в их смертоносный мир войн между бандами и разрушительной магии. Дракон, Кассиус, Нокс — они преступники, убийцы, монстры… Но я не могу сопротивляться.

Хаотичная сила внутри меня жаждет хаоса, который они дарят.

Но даже если на карту поставлено так много, потерять свое сердце я боюсь больше всего.

ГЛАВА 1

ЕВА

Свет на сцене тускнеет, а затем меняется на кроваво-красный. Когда я кручусь вокруг шеста, темный силуэт на заднем плане, толпа свистит и аплодирует. Они знают, что сейчас произойдет. Мой большой финиш.

Может, я и вышла на сцену в белом одеянии, с крыльями из перьев и фальшивым нимбом, но именно сейчас я превращаюсь из невинного ангела в горячего дьявола. Полностью одетая в красные кружевные стринги, пассики, кожаную сбрую и да, даже рога.

Толпе это нравится. Это всегда моя самая популярная и высокооплачиваемая сет в "Колыбели Кэт". Так что, конечно, я буду порочным ангелом, когда буду делать сплиты и кружиться вокруг них. Я наклоняюсь перед ними, хватаясь за шест, ведь это движение всегда так хорошо оплачивается. Меня это нисколько не беспокоит. В конце концов, это деньги. Работа, которая оплачивает мои счета и не дает мне оказаться на улице.

Возвращаюсь к шесту, инстинкт и память подсказывают, и я взбираюсь. Толпа просто сходит с ума. Когда я делаю последнее вращение на шесте, Мак запускает старую туманную машину, и включается черный свет, освещающий нарисованные языки пламени на моих руках, груди и бедрах. Мужчины, наблюдающие за этим за столиками, одобрительно кричат, умоляя меня о большем, и на каждом из их лиц отражается тот же голод по тому, что они не могут потрогать. Их похотливые взгляды только подпитывают мое эго и власть. Мне нравится заставлять мужчин прогибаться под мои прихоти — а здесь бывают самые разные влиятельные люди. Генеральные директора, врачи, бизнес-магнаты. Кэтс Крэдл" не похож на один из тех захудалых клубов для джентльменов, которые расположены в неблагополучной части города. Нет, его владелица Кэт — умница. Она расположила свою сеть в самом центре Андовер-Сити, где водятся деньги. И мне посчастливилось найти здесь работу.

Когда я распускаю по плечам свои длинные светлые волосы, вокруг меня порхают деньги, а когда я поднимаю глаза, мой взгляд упирается в незнакомое лицо, сидящее прямо на авансцене. Конечно, в клубе бывают как незнакомцы, так и завсегдатаи, но я запоминаю каждого, кто остается на мою сету, которая всегда проходит в самом конце основного шоу. Особенно таких массивных и пугающих мужчин, как этот парень.

Его плечи широки, как у двух футбольных полузащитников, и, несмотря на то что он сидит, он выше большинства мужчин в этом месте. В нем должно быть около семи футов, если верить моим предположениям, — стена мужчины с блестящей лысиной и постоянной хмуростью на лице. Я бы точно его запомнила.

Он не швыряется деньгами, как другие. Он только смотрит, держа между пальцами горящую сигару. Но он никогда не подносит ее к губам, только возится с одним концом и дает ей тлеть.

Что еще более удивительно, так это то, что я не чувствую в нем ни капли магии. Даже покалывания нет. Одно из немногих преимуществ столь сильной магии, текущей по моим венам, — это то, что я могу чувствовать ее в других, а мистер Гора сух, как пустыня.

Человек…

Ха. Удивительно. Большинство в клубе — какие-то сверхлюди.

Музыка останавливается, и публика аплодирует. Все, кроме мистера Горы. Он смотрит на меня серьезными темными глазами.

Меня охватывает другое чувство. Страх.

Не знаю, что такого в этом незнакомце, но он меня пугает. И я хочу быть как можно дальше от него.

Вместо того чтобы оставаться под аплодисменты, как я обычно делаю, я быстро собираю купюры и ухожу со сцены, по коже бегут мурашки. Оглянувшись через плечо, я вижу, что он все еще смотрит на меня своими призрачными глазами. Как только я прохожу сквозь плотный красный занавес, Мерси уже там, в моем пушистом халате и со своей фирменной улыбкой, которая слаще сахара. Мак тоже там, смотритель клуба и давний друг Кэт, с метлой в руках. Он готов к тому, что толпа затихнет, а свет погаснет, чтобы навести порядок.

Мерси накидывает халат на мои плечи, и я чуть не стону от того, насколько он мягкий и приятный на ощупь. "Ты была великолепна", — говорит она, сияя зелеными глазами. "Как всегда".

Почему такая маленькая южная красавица, как Мерси, приехала на север и занялась танцами, я не знаю. Я никогда не спрашивала, но, как и у всех остальных, у меня есть подозрения на основании тех крох, что она мне рассказывала. Например, может быть, дело в том, что она частично фейри, и магия внутри нее призывает других сверхъестественных существ. Запускает их двигатели, если вы понимаете, о чем я. А может, у нее в детстве был травматический опыт общения с торговцем кровью, ведь многие покупают кровь фейри на черном рынке. Но я не буду лезть слишком далеко. Я могу подождать, пока она не будет готова к разговору.

Будучи одной из самых новых девушек здесь, Мерси по-прежнему застенчива, но ей не нужно многого делать, чтобы мужчины умоляли забрать ее домой. Добавление ее в наш состав действительно помогло сделать каждую ночь аншлаг.

Я просовываю руки в халат и завязываю завязки вокруг своей середины. "Спасибо, любимая".

"Ты сразу пойдешь наверх после закрытия?" — спрашивает она, все еще одетая в наряд школьницы с танцев: клетчатую юбку, прозрачную белую блузку и очки. С ее невысоким ростом, лицом в форме сердца и вьющимися коричневыми волосами она очень хорошо подходит под стереотип невинной сексуальности.

Я подмигиваю. "Может быть. А может, у меня сегодня будут еще какие-нибудь неприятности. Кто знает?"

Можно подумать, что такую девушку, как она, в таком жестоком городе, как Андовер, могут пережевать и выплюнуть, но пока что она держится молодцом.

Выживает.

Как и все мы.

Не поймите меня неправильно — я люблю то, чем занимаюсь. Я никогда не была "сидящей за партой". Вопреки распространенному мнению, у меня есть высшее математическое образование, и я мог бы легко найти работу с 401-ым пенсионным фондом и всем этим модным дерьмом, если бы захотела.

Но дело в том, что я не хочу.

Где азарт в том, чтобы работать с девяти до пяти в душном офисе за деньги, которых хватает только на жизнь? Нет, спасибо. Я зарабатываю тысячи за сет. Поскольку у меня есть стаж работы в Kat's, я сама назначаю время, сама танцую, и каждый вечер всегда происходит что-то новое, так что мне никогда не бывает скучно.

Блин, у моей мамы был бы сердечный приступ, если бы она была здесь и наблюдала за мной.

Хорошо. Стерва.

"А ты?" спрашиваю я Мерси. "Я знаю, что Деми собиралась перекусить у Бака".

Она вздрагивает, визуально пугаясь. "Мне не нравятся вампиры. Слишком… хваткие. И кусачие".

А поскольку "У Бака" — это бар, принадлежащий вампирам, расположенный прямо по улице от "Колыбели Кэт", и она не может побороть свой магнетизм в отношении противоположного пола, я вижу, что это может стать проблемой.

"Кроме того, сейчас моя очередь помогать Мак убирать гримерки", — продолжает она и тут же вздрагивает по другой причине.

"Ты бедная душа", — хихикаю я.

"Ева! Ева! Ева!"

Мы с Мерси поворачиваемся и видим, как Деми мчится к нам по коридору. Она уже одета в штаны для йоги и футболку, а ее каштановые вьющиеся волосы собраны в типичный для нее хвост "к черту", как она его называет.

"Говорите о дьяволе", — говорю я. "Мы только что говорили о тебе".

В этот момент я понимаю, что ее глаза расширены, а сама она покраснела от паники.

Мой желудок сжимается. "В чем дело? Что случилось?" Только не говори мне, что это опять ее бывший придурок. В прошлый раз я ему угрожала. В этот раз я проткну ему задницу.

Деми смотрит на Мерси, размышляя, если это нормально — сказать следующую часть при ней.

"Блядь, Дем, выходи из игры".

"Ладно, ладно". Она глубоко вдыхает. "Ты видела, кто был сегодня в зале? Прямо впереди?"

Мои мысли мгновенно устремляются к мистеру Горе в ярком белом костюме и пронзительными темными глазами, но я прикидываюсь дурочкой. "Кто?"

"Большой парень. Лысая голова. Сигара". Затем она понижает голос до резкого шепота. "Вы хоть знаете, кто он?"

Мы с Мерси оба качаем головой.

"Это Ксавье Франко. Глава "Черных пик"".

Каждый мускул в моем теле напрягается, и тошнота накатывает на меня. О, нет… Я знала, что он — плохая новость, но один из самых крупных королей в городе? В Колыбели Кэт? Этого я точно не ожидала.

Любой живой человек знает о трех бандах, которые управляют городом: Черные пики, Повелители ночи и Короли Эдена. Они приложили руку к любому ремеслу, к каждому могущественному заднему карману и почти к каждому правительственному чиновнику от этого штата до Вашингтона. Смерть следует за ними, куда бы они ни пошли.

Я всю жизнь прожила в Андовере и ни разу не видела ни Франко, ни братьев-вампиров Лордов, ни трех сверхъестественных Королей в этом заведении. Я надеялась, что никогда и не увижу. Все они по-своему смертельно опасны. До меня доходили слухи, что увидеть их — предчувствие смерти.

Франко, находящийся здесь, не может быть хорошим знаком.

"Кэт там сходит с ума", — задыхаясь, продолжает Деми. "Она хочет выгнать его. Ты же знаешь, какая она".

Конечно, знаю. Она долго и упорно работала над тем, чтобы ее клуб был чист от их подпольных сделок. Но выгнать главу "Черных пик" тоже чревато последствиями.

Мерси в замешательстве вскидывает брови. "Я не понимаю. Черные пики…"

"Тсс! Даже не произноси их имя". Деми взмахнула руками, чтобы прервать ее. "Будет безопаснее, если мы вообще не будем об этом говорить".

Голос Мерси повышается от беспокойства. "Что нам делать?"

"Кэт хочет, чтобы мы все отправились домой. Немедленно. Она хочет, чтобы мы убрались. Она собирается закрыться пораньше".

Ого. Кэт никогда не закрывается рано. Должно быть, она очень напугана.

"Думаю, вам, ребята, стоит пойти ко мне. Там будет безопаснее", — добавляет она.

Наверное, она права. Мы с Мерси живем в квартирах над клубом, а Деми — ближе к гавани и к школе, где учится ее младшая сестра. Нам лучше держаться как можно дальше от Франко, просто на случай, если что-то случится. Этот человек ничего не делает без цели, в том числе и свой визит в клуб.

"Давай я просто оденусь, и мы сможем улизнуть через заднюю дверь", — говорю я и плотнее сжимаю халат вокруг себя.

"Я даже не собираюсь переодеваться. Давай я просто возьму свое пальто. Встретимся там". Мерси поворачивается и спешит к шкафчикам.

Она могла бы сделать это со своим нарядом, но на мне под халатом не было ничего, кроме стрингов и пастисов. Мне нужно было что-то надеть, иначе я рисковала быть арестованной за публичную наготу.

"Пять секунд", — говорю я. Деми кивает, и я быстро иду по коридору, мимо кладовых, бойлера и кухни, замечая, как там жутко тихо. Должно быть, повар и кухонный персонал уже последовали совету Кэт и разбежались по домам.

Мое сердце бьется чуть быстрее, пока я иду к раздевалке, которую делят между собой Деми, Мерси и я. По пути я прохожу мимо нескольких других девушек, но ни одна из них даже не смотрит на меня, так как спешит к выходу в противоположном направлении.

Может быть, мне стоило просто пойти на это в своем пушистом халате?

В холодную погоду поздней зимы на улице? Да, я так не думаю.

Я уже собираюсь войти в гримерку, когда сильная рука обхватывает меня за плечи, останавливая на месте.

Мой крик застревает в горле, и, подняв голову, я вижу высокого мужчину, одетого во все черное, в солнцезащитных очках и с наушником в ухе. Как будто это чертова секретная служба президента.

Я пытаюсь высвободиться, но его пальцы впиваются в меня, чтобы удержать на месте. Несмотря на то что он практически вдвое больше меня, я набираюсь храбрости и бросаю на него взгляд. "Мне нужно, чтобы ты отпустил меня".

Его подбородок наклоняется, и он смотрит на меня поверх солнцезащитных очков. "Боюсь, я не могу этого сделать, мисс Далтон".

Он знает мою фамилию?

Тревога нарастает, я хватаю его за руку и пытаюсь вырваться из его хватки. "Убери от меня свои мясистые лапы. Сейчас же".

"Ксавье Франко просит аудиенции с вами", — говорит он, ничуть не смущаясь. Его голос хриплый, как и его отношение.

При упоминании его имени все мое тело леденеет. Мой рот открывается, но я не могу произнести ни слова. Мною полностью завладел страх.

Один из самых крупных королей города хочет встретиться… со мной?

А значит, этот парень, которого послали за мной, должен быть частью его охраны. Опустив взгляд, я вижу пистолет, пристегнутый к его бедру.

О, черт… Я в полном дерьме.

"Я… я… я так не думаю", — заикаюсь я, но он игнорирует меня и вместо этого протягивает подарочную коробку из белой одежды. Я даже не заметила, что у него есть эта вещь. Слишком отвлеклась на смертоносное оружие в дюймах от меня.

"Он хочет, чтобы вы надели это, — говорит охранник и сует мне в руки коробку. Я бьюсь с ней, и из нее выпадает черный тонкий кусок ткани. Я успеваю схватить его до того, как он падает на пол, и, подняв его, понимаю, что это платье на бретельках, которое переливается радужными бликами даже при слабом свете в коридоре. Я задыхаюсь. Ткань словно вода в моих руках. Дизайнерская. Дорогая.

Часть меня хочет швырнуть эту вещь в незнакомца и сказать ему, чтобы он засунул ее туда, где не светит солнце — за кого Франко меня принимает? За эскортницу?

Но в то же время, если это подарок, отказ от него был бы оскорблением, не так ли?

Это красивое платье, а я тоже заслуживаю красивых вещей.

Кроме того, есть маленький факт, что отказ Франко может иметь другие, более смертельные последствия.

Но у меня нет времени обсуждать это. Охранник решительно заталкивает меня в гримерку, отчего я едва не спотыкаюсь. "Пять минут", — говорит он и берется за ручку двери. "Я буду здесь".

Затем он захлопывает дверь, прежде чем я успеваю отказаться.

Все еще немного ошеломленная всем этим, я просто стою, уставившись на дверь, и моргаю как дура. Все происходит так быстро, и у меня в голове крутится столько вопросов, что я не могу сдвинуться с места.

Только когда с другой стороны двери раздается голос охранника.

"Четыре минуты".

Вот дерьмо. Он действительно ведет обратный отсчет?

Сердце колотится, я оглядываю гримерку. Три тумбы, зеркала, костюмы, разбросанные во все стороны, косметика и обувь повсюду. Но только не то, что мне сейчас нужно. Выходной двери нет.

Я в ловушке.

"А если у меня другие планы на вечер?" спрашиваю я, слыша, как дрожит мой голос, и ненавидя это.

"Они отменены", — вот и все, что он говорит.

Я опускаю взгляд на коробку в своих руках.

Франко, глава "Черных пик", одного из крупнейших наркокартелей и дилеров черного рынка на восточном побережье, хочет провести со мной вечер.

Так я попадаю в эпизод сериала "Нераскрытые тайны".

"Три минуты", — продолжает он отсчитывать время, и у меня по позвоночнику пробегает ужас. Не может быть, чтобы время действительно пролетело так быстро. "Мистер Франко не любит, когда его заставляют ждать".

Мне очень не хочется этого делать, но, похоже, в любом случае я погибну.

Я быстро сбрасываю халат и натягиваю платье, даже не потрудившись снять с себя дьявольское одеяние. Времени все равно нет. Оно сидит на мне как мечта, скользит по моим изгибам и обнимает меня во всех нужных местах. А для меня это уже кое-что. Девушкам вроде меня с широкими бедрами, толстыми ляжками и крошечной талией трудно найти формальную одежду, которая действительно сидит, но этот незнакомец каким-то образом справился с задачей с первой попытки.

Я даже не уверена, что хочу знать, как он узнал эти вещи… Сначала мою фамилию, работу, а теперь и размер платья. С каждой секундой становится все более жутко.

Дверь внезапно распахивается, и я с криком отпрыгиваю назад. Он даже не закончил считать, ублюдок.

Взгляд охранника сужается. "Лимузин у входа".

Выходя из комнаты, я оглядываю коридор, надеясь — молясь, чтобы кто-нибудь еще оказался рядом и увидел, как я ухожу с этим человеком. Но, к счастью, мы остались одни. А моя сумочка и мобильный телефон лежат в шкафчиках за сценой.

Каким-то образом он оказывается у меня за спиной и снова толкает меня вперед. Мне повезло, что я профессионал в ношении шпилек, иначе я бы уже упала и сломала себе что-нибудь при таком обращении. Я не чувствую в нем ни капли магии, но он быстр и силен, как супермен. Думаю, с такими мускулами и ростом он может быть таким.

Когда я молча иду к входу в клуб, а охранник следует за мной по пятам, я замечаю еще одного человека, одетого во все черное, в солнцезащитных очках, который открывает входную дверь. Весь клуб был очищен. Это самое жуткое, что я когда-либо видела. В клубе всегда шумно, даже когда он закрыт. Я даже не вижу Кэт, и от этого у меня сводит живот. Надеюсь, ее не привязали где-нибудь, или еще чего похуже.

Как и ожидалось, меня проводят мимо охранника номер два и выводят в арктическую ночь. Я мгновенно обхватываю себя руками, дрожа от пронизывающего ветра. Когда мой взгляд падает на белый лимузин, припаркованный у обочины, на моих жилах тоже появляется лед.

Охранник номер два бросается открывать заднюю дверь, и тут я вижу того самого мужчину из первого ряда на моем шоу, который теперь разлегся на кожаном сиденье. Этот человек — сам повелитель преступности.

Ксавье Франко.

ГЛАВА 2

ЕВА

"Эвелин Далтон". Голос Франко доносится до меня и заставляет меня дрожать на месте. Все, что он сделал, — это произнес мое имя, мое полное настоящее имя. На первый взгляд это кажется невинным, но этим он раскрыл гораздо больше.

Никто не знает меня как Эвелин. Никто. Я не пользовалась этим именем с тех пор, как в шестнадцать лет покинула дом своего детства и слишком рано повзрослела. Я сократила его, когда избавилась от властного образа жизни своей матери, когда она выгнала меня из дома, и стала самостоятельным человеком. С тех пор я Ева.

То, что он знает мое имя при рождении, говорит о том, чего я так боялась. Он навел обо мне справки, изучил меня.

Но почему?

"Пожалуйста". Он машет мне рукой, чтобы я присоединилась к нему внутри лимузина. "Там холодно. Заходи".

Я колеблюсь и оглядываюсь на "Кэтс Крэдл", а затем на пустой тротуар. Смогу ли я убежать?

Хочу ли я получить пулю в спину?

Нет, не особенно.

Должно быть, он видит, какие мысли роятся у меня в голове, потому что он едва заметно кивает своему охраннику, его мясистая рука снова обхватывает мою руку, и меня запихивают на заднее сиденье. Моя задница ударяется о кожу одновременно с тем, как за мной захлопывается дверь машины.

Мой взгляд переключается на Франко, который занимает почти все боковое сиденье лимузина напротив меня. По крайней мере, он не сделал ни одного движения, чтобы подойти ближе. Не то чтобы здесь было много места с его чудовищными размерами, но я возьму каждый дюйм, который смогу получить.

Улыбка медленно поднимается с его губ. "Ты надела платье", — говорит он. Словно у меня есть выбор в этом вопросе. "Оно отлично на тебе смотрится".

"Спасибо", — отвечаю я, сжимая горло. Я никогда не стеснялась своего тела, но я скрестила руки на груди, чувствуя себя голой в слабом свете лимузина.

Двигатель урчит, и мы рывком подаемся вперед, когда начинаем движение. Франко смотрит на меня некоторое время, и у меня по коже бегут мурашки. Не знаю, что хуже — знать, что он приготовил для меня, или сидеть здесь в тишине и позволять своим мыслям блуждать. И то и другое мучительно.

Через несколько томительных минут я принимаю решение узнать, если моя смерть приближается. По крайней мере, тогда я не буду удивлена и смогу бороться, если придется.

Поправляя низкий подол платья, чтобы прикрыть бедра, я прочищаю горло. "Итак, мистер…"

"Ксавье", — прерывает он меня, затем достает из мини-бара стакан и бутылку, похожего на скотч. Он наливает себе немного, затем вторую, которую протягивает мне.

Я хочу отказаться, но снова страх перед тем, что может случиться, если я скажу "нет", берет верх, и я беру его.

Довольный, Франко откидывается назад и делает глоток. Я держу свой на коленях.

"Ну, Ксавье, тогда…" Боже, его имя горькое на вкус на моем языке. "Могу я спросить, почему я здесь?"

К моему удивлению, его глаза расширились. "Колтон не сказал тебе?"

Колтон? О, он имеет в виду охранника с грубым голосом, который не умеет считать.

Когда я качаю головой, он раздраженно хмыкает. "О, что ж, позвольте мне извиниться. Должно быть, для вас это все очень непонятно".

Я ничего не говорю. Я просто жду, когда он продолжит.

"Должен признаться, меня немного заворожило ваше выступление сегодня на сцене", — говорит он. "Оно… можно сказать, заговорило со мной".

Он пытается быть поэтичным? Как может качаться вокруг шеста в костюме сексуального дьявола? К чему этот парень клонит?

"Учитывая, что я такой человек, как есть, вы можете себе представить, как трудно выйти за дверь, не будучи узнанным… Так что я подумал, почему бы в этот раз не подкрепиться и не насладиться компанией, с которой я нахожусь?"

Погодите, мать вашу. Он что, хочет сказать, что вся эта суматоха в клубе, неожиданное платье и эта импровизированная поездка на лимузине — это потому, что он хочет пригласить меня на ужин? Как на свидание?

Все красные флажки сейчас машут мне в лицо. Я имею в виду, что сижу в лимузине с одним из самых смертоносных мужчин на свете. Он изучил меня, он искал меня, и все потому, что хочет насладиться моим обществом?

Я так не думаю.

Он наклоняет голову в сторону, изучая меня. "Что скажешь?"

Он ведет себя так, будто у меня есть выбор.

Мои руки дрожат, из-за чего бокал на моих коленях оказывается слишком близко к тому, чтобы пролиться. Когда Франко протягивает руку и берет его, чтобы отставить в сторону, я вздрагиваю.

"Я заказал для нас столик в ресторане Barlton D's в центре города. Ты когда-нибудь там была?" — спрашивает он.

Мои глаза расширяются. Barlton's — один из самых дорогих стейк-хаусов на восточном побережье. Безусловно, самый дорогой в штате. Туда ходят знаменитости. Только лучшим из лучших разрешено даже заходить туда.

Так бывала ли я там? В своих мечтах.

Я качаю головой в ответ на его вопрос, все еще опасаясь, что могу сказать что-то не то и оказаться где-нибудь в канаве на съедение канюкам.

Он улыбается, демонстрируя идеально ровные зубы. "Значит, сегодня будет опыт".

"Я… я должна была встретиться со своими друзьями…" осторожно начинаю я. "Они могут забеспокоиться, если я не приду".

"Я уверен, что они смогут обойтись без тебя на одну ночь". Он отвечает быстро и резко, и его взгляд застывает на мне, заставляя меня захлопнуть рот.

"Кроме того…", — задумчиво произносит он и стучит по тонированному окну между нами и водителем. Лимузин резко поворачивает направо, и я скольжу по коже к окну. Выглянув наружу, я вижу проплывающие мимо здания и улицы. Только через мгновение я понимаю, где мы находимся, и мой желудок опускается.

Мало того, что мы едем все дальше от "Колыбели Кэт", так мы еще и совсем рядом с центром города.

Мое беспокойство возрастает втрое. Куда он меня везет?

Я опускаю взгляд на дверную ручку и обнаруживаю, что ее нет. Ни одной.

Боже мой.

Мой пульс достигает максимума.

Когда мой взгляд возвращается к Франко, выражение его лица становится нечитаемым.

В этот момент машина резко останавливается, меня бросает вперед, потом назад, а затем двигатель глохнет. Я снова выглядываю в темное окно и вижу в темноте единственный свет. Он в беседке, а за ней — длинная полоса черных волн.

Гавань? Он отвез меня в гавань?

Мои прежние страхи о том, что меня свяжут и бросят в воду, чтобы я никогда не услышала о нем, снова нахлынули на меня.

"Сначала немного в сторону", — говорит он, его голос по-прежнему звучит дружелюбно, но выражение лица говорит совсем о другом. В нем читаются его истинные, темные намерения. "Не волнуйтесь, это не займет много времени".

Мое горло сжимается, и я едва могу сделать следующий вдох. Он перебирается на заднее сиденье, чтобы сесть рядом со мной, но благодаря своим огромным размерам он практически лежит на мне. Я делаю все возможное, чтобы освободить пространство между нами, но я уже плотно прижата к окну, и мне некуда деться.

Его огромная рука опускается на мое колено, и я замираю.

"Мистер Франко…"

"Ксавье", — снова поправляет он меня, на этот раз немного тверже.

"Я не совсем понимаю, почему мы здесь", — начинаю я. "Почему я здесь".

"Как я уже говорил, мне просто нужна твоя компания. Немного твоего времени…" Его рука скользит дальше по моей ноге, приподнимая платье и обнажая обнаженное бедро.

Инстинктивно я шлепаю его по руке, чтобы остановить, но он лишь смотрит на меня. Его идеальная ухмылка превратилась в волчью, и тон этой поездки быстро превратился из странного предлога для свидания за ужином в нечто более зловещее. Сексуальное.

По позвоночнику пробегает предостережение. Не нужно быть ученым-ракетчиком или стриптизером, чтобы понять, чего на самом деле хочет Франко. Но я не из таких дам. Я просто смотрю, но не трогаю. Не осуждаю, просто не мое это.

Но он, похоже, не понимает намеков. Даже когда я сжимаю его руку, он все равно перемещает ее дальше по моей ноге.

"Прости", — говорю я, сильнее сжимая его руку. Мое раздражение быстро пересиливает страх, но я стараюсь скрыть и то, и другое в своем голосе. "Думаю, вы ошибаетесь. Я всего лишь танцовщица. Мои услуги не…" Как бы это сказать…? "Не выходят за пределы сцены".

Это заставило его приостановиться.

Ладно, я понимаю, почему он может запутаться. Некоторые девушки в "Кэт" идут еще дальше, привлекая клиентов в нерабочее время, так что я не обижусь, если он подумает, что я одна из них.

"Если хочешь, я могу познакомить тебя с некоторыми знакомыми девушками, которые…"

"Я купил тебе это платье".

Его слова застали меня врасплох. "Ч-что?"

"Платье", — повторил он более настойчиво. "Лимузин. Ужин. Ты мне должна".

Гнев колючками пробежал по моей коже. А я-то думала, что он мог честно ошибиться на мой счет. Я просто выдаю желаемое за действительное.

"Я ни о чем таком не просила", — отвечаю я. Что это с мужчинами, которые считают, что их нужно вознаградить, сделав минимум? "Так что, действительно, я вам ничего не должна".

"Боюсь, ты ошибаешься", — угрожающе произносит он, и настоящий Ксавье Франко раскрывается. Он сжимает подол платья в кулак и рвет его, легко разрывая материал и обнажая мои красные трусики и кожаные ремешки из моей танцевальной сеты "ангел — дьявол". Я задыхаюсь от шока, но когда его пальцы обхватывают верхнюю часть моего бедра, задевая нижнее белье, ярость захлестывает меня.

"Отстань от меня!" Я хватаюсь за его руку, пытаясь оттолкнуть его, но с его размерами и весом это невозможно. "Отвали!"

Я тянусь к другой двери, но обнаруживаю, что у нее тоже нет ручки. Как, черт возьми, мне выбраться отсюда?

"Никто никогда не говорит мне "нет". Никто!"

Еще один громкий звук разрыва пронзает мои барабанные перепонки. Когда я смотрю вниз, то вижу, что он порвал бретельку платья и большую часть его бока. Дорогая ткань падает на мою грудь, открывая ему еще больше себя.

Если я позволю этому продолжаться, он разденет меня в мгновение ока. Я изо всех сил колочу в дверь и окно, но выхода не видно.

Франко молниеносно расстегивает ремень, но вместо того, чтобы вытащить свой член, он делает с ним нечто еще более ужасающее. Он обхватывает мое горло и затягивает его сзади, мгновенно перекрывая мне дыхательные пути. Моя спина ударяется о его грудь. Я бьюсь и брызжу слюной, отчаянно пытаясь либо ослабить его хватку, либо втянуть в легкие побольше воздуха.

Ворча, он рывком прижимает меня к себе, и его горячее дыхание обдает мое лицо. Я не могу отделаться от мысли, что это конец. Вот так я и умру. Со мной покончено.

"Мисс Далтон, вы совершили ошибку", — шепчет он мне на ухо, проводя языком по мочке уха. "Мы могли бы хорошо провести время. Я мог бы относиться к вам как к королеве на ночь, но вместо этого вы захотели поиграть в недотрогу. А теперь посмотри на себя. Синеешь с каждой секундой".

В одном он прав. Мое тело кричит, требуя кислорода, а зрение начинает темнеть.

Глубоко внутри меня тоже что-то зашевелилось. Моя магия, которую я подавляла годами, нашла возможность снова восстать. Проблема в том, что я давно засунула эти способности в ящик по очень веской причине — они могут уничтожить всех. В том числе и меня. А если использовать их сейчас, то я только быстрее погибну.

Не то чтобы я могла использовать свою магию прямо сейчас, если бы захотела. С трудом дыша, я быстро теряю концентрацию и силы. Моя рука падает и ударяется о что-то твердое и острое. Рядом со мной на сиденье лежит один из моих шестидюймовых каблуков. Должно быть, он отлетел во время моих толчков и пинков.

Цепляясь за последние остатки сознания, я обхватываю пальцами подошву и со всей силы перекидываю ее через плечо. Франко издает ужасный кровавый крик и тут же отпускает меня. Наконец освободившись, я жадно втягиваю воздух, чтобы наполнить легкие, и бросаюсь плечом в дверь. Я наваливаюсь на нее всем своим весом, и, к счастью, она распахивается.

Боль пронзает руку вдоль и поперек с такой силой, что у меня слезятся глаза, и я вываливаюсь с заднего сиденья в ночь. Позади меня Франко продолжает кричать, и, встав на ноги, я мельком заглядываю в заднюю часть лимузина и понимаю, почему.

Каблук моей шпильки впился ему в левый глаз. Кровь стекает по его лицу, покрывая белый костюм и белый кожаный салон автомобиля. Я прикасаюсь к лицу, и мои пальцы тоже оказываются в крови. Его кровь.

Черт!

Я нахожу на гравии второй брошенный каблук и хватаю его, а затем бегу через темную парковку, не чувствуя холодного зимнего воздуха, пока адреналин бурлит в моих венах. Камни под моими босыми ногами чертовски больно, шея болит, и я даже не могу поднять одну руку — наверняка плечо вывихнуто, — но это ничто по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы я осталась на заднем сиденье на несколько мгновений дольше. Я согласна на все, лишь бы не быть изнасилованной и убитой безумным Ксавье Франко.

Сжимая туфлю, словно смертоносное оружие, которым она, наверное, и была, я мчусь вверх по улице, все время прислушиваясь к незабываемому реву двигателя его лимузина позади меня.

Возможно, сегодня мне удалось бы сбежать, но я только что подписала себе смертный приговор. Немного найдется людей, которые противостояли бы члену банды "Черные пики" и остались бы живы.

А я только что, возможно, убила их лидера.

ГЛАВА 3

ЕВА

Мои руки неконтролируемо трясутся, когда я запихиваю одежду в сумку.

Я работаю в "Кэтс Крэдл" уже много лет и никогда не испытывала страха за свою жизнь. Конечно, бывали придурки, которые поджидали меня в задней части клуба, надеясь застать в одиночестве, или случаи, когда какой-нибудь гад вскакивал на сцену и лапал меня. Это угрозы, которые связаны с моей работой, и я с ними смирилась. Именно поэтому Кэт расставила у сцены охранников, чтобы защитить своих девушек.

Но теперь глава "Черных пик" хочет моей крови. И это уже совсем другая игра. Страшная.

Прошло два дня с тех пор, как этот ублюдок похитил меня, а я вогнала шпильку в его глазное яблоко. Два дня ожидания известия о том, жив он или мертв. Два дня мучительной паники, пока я пряталась у Деми, потому что Франко — тот самый монстр, который жаждет возмездия любому, кто причинил ему зло.

И черт бы меня побрал, но я отлично справилась с этой задачей.

Франко заслужил это и многое другое. Но за это пришлось заплатить риском для своей жизни.

Инцидент оставил меня в шоке. В те две ночи, когда я ночевала у Деми, ей приходилось часами держать меня за руку, когда я просыпалась с криком и потом. С тех пор как мама выгнала меня из семейного дома, меня мучили ночные кошмары. Когда я нахожусь в стрессовом состоянии, они приводят к хаосу. А в последнее время я испытываю сильнейший стресс, полный беспорядок.

Я отгоняю все мысли, уставившись на сумку. Не могу поверить, что делаю это. Даже не обнаружив никаких признаков "Черных пик", сегодня утром я решила, что мне нужно уехать из города. Я не могу так жить, ничего не зная. Жить в страхе и с нелепой надеждой, что Франко забудет меня. Часть меня надеется, что моего нападения было достаточно, чтобы убить его, что он истечет кровью или что-то в этом роде, но мне просто не повезло.

Я никогда не была везучей девушкой. Мама выгнала меня из дома в шестнадцать лет, потому что, видимо, не могла со мной справиться. Не скажу, что со мной легче всего ужиться, но я никогда не ожидала, что она вышвырнет меня на улицу. Она же моя мама, черт возьми, — промелькнули в голове воспоминания.

"Убирайся", — рявкает коп, направив на меня фонарик, который на мгновение ослепляет меня, когда я сползаю с заднего сиденья его машины.

Другой офицер разговаривает с мамой на подъездной дорожке, и на меня наваливается ужас. Она кивает, глубоко нахмурив брови. Одета в белый халат, видно, что ее вытащили из постели. Руки сложены на груди, и она злится.

Я знаю, что пульсирующие синие и красные огни скоро разбудят весь район. Уже два часа ночи, и на крыльце соседского дома загорается свет.

Я буду наказана навсегда, а может, и дольше.

Что касается моей мамы, то она красивая женщина, совершенно потрясающая, со светлыми волосами, струящимися по плечам, и льдисто-голубыми глазами. Она любит высказывать свое мнение, даже когда оно не нужно, и склонна смотреть на других свысока. В том числе и на меня. Ее активное участие в жизни церкви ничуть не помогло. Она использует ее, чтобы оправдать свою осуждающую и бесчувственную натуру. Вдобавок ко всему, она обладает бешеным темпераментом и ненавидит выглядеть плохо перед другими.

Вот тут-то и появляюсь я. Ее самое большое разочарование.

Я подхожу к ней вслед за полицейским и, прежде чем она успевает взглянуть на меня, шепчу: "Мне очень жаль".

"Что ты натворила на этот раз?" Ее ругань жжет, особенно под пристальным взглядом двух офицеров, наблюдающих за мной. Я сжимаю пальцы ног в своих ботинках.

"Мы с Амандой поехали покататься после кино. Она только что получила права. Никто не пострадал".

Ее глаза пронзают меня, их обычный свет теперь темный, как сотни разбивающихся волн во время шторма. Я никогда не дослушаю до конца.

"Мэм, подруга вашей дочери взяла машину отца без разрешения и была поймана за превышение скорости в жилом районе. Мы также нашли украденного щенка на заднем сиденье, который был возвращен законному владельцу".

"Джек держит щенячью фабрику", — говорю я полицейским, желая, чтобы они меня выслушали. "Их держат в клетках в подвале. Почему вы не арестовываете его за жестокое обращение с животными? Мы спасали бедного щенка".

"Эвелин, — строгим голосом предупреждает мама.

Толстый полицейский смотрит на меня сверху вниз. "Тебе повезет, если не будет предъявлено обвинение в незаконном проникновении и краже".

Мама издает задыхающийся звук, сжимая халат вокруг горла. На ее лице нет ни капли жалости, похоже, она готова запереть меня на веки вечные за то, что я посмела ее опозорить. Я дрожу от этой мысли, наполовину уверенная, что она так и сделает.

Отчаяние охватывает меня, когда я смотрю на ее бледное лицо.

"Иди в дом, сейчас же!" — кричит она мне.

С громким выдохом я тащусь к нашему двухэтажному дому, пока она обменивается информацией с полицейским. Я до сих пор не могу поверить, что она сразу же обвиняет меня, когда я пытаюсь поступить правильно.

Когда мама заходит в дом, я понимаю, что вляпалась по уши, по тому, как резко она захлопывает входную дверь.

"С меня хватит, Эвелин", — говорит она низким голосом, проходя в гостиную. Стены дрожат, когда она сжимает руки в кулаки и просто смотрит на меня. Я не уверена, если она собирается потерять сознание или получить инсульт, судя по ее напряженному виду.

В следующий момент она поднимается по лестнице, и я спешу за ней, потому что никогда не видела ее такой. Обычно она кричит на меня, разбрасывает вещи, бьет меня всем, что попадется под руку. Но это… это пугает меня.

В моей спальне она хватает мой рюкзак и начинает набивать его случайной одеждой, которую я бросила на пол.

"Что ты делаешь?" Паника когтями впивается в мою грудь. "Мама! Пожалуйста, я сказала, что мне очень жаль. Мы пытались помочь…"

"Нет", — огрызается она и поворачивается ко мне лицом, тени пляшут по ее потемневшим чертам. "Ты эгоистка и не знаешь, сколько проблем ты мне доставила. Ты привлекаешь к нам ненужное внимание. Ты знаешь, сколько времени я работала над тем, чтобы никто не узнал, кто ты? Мерзость. Урод. Но с тобой это в сто раз сложнее".

"Это несправедливо". Неприятные слова проносятся в голове и бурлят в горле. Но я должна контролировать свои эмоции, иначе все очень быстро станет плохо.

Ее хмурый взгляд становится еще глубже. "Ты несправедлива", — кричит она в ответ. "Я устала разбираться с твоими ошибками. Каждую неделю с тобой что-то происходит. Полиция, учителя после того, как ты случайно спалила уборную, соседи, случайные незнакомцы — все они приходят ко мне на порог из-за того, что ты сделала. И с меня хватит".

"Ошибки?" Я для нее чертова ошибка. Мое горло сжимается от того, как тяжело было жить под ее деспотичными правилами.

"Ты обречена на ад", — жестко шепчет она. "Я пыталась, но даже я не могу тебя спасти. И я не позволю тебе утащить меня с собой в огонь".

Вздохнув, она сует мне в руки сумку, и паника охватывает меня. "Заканчивай собираться. Я хочу, чтобы утром ты покинула мой дом. Я больше так не могу".

Мои глаза расширяются, и я чувствую, что меня сейчас вырвет. "Подожди, что? Ты выгоняешь меня? Ты что, издеваешься?" Я не ослышалась?

Ее взгляд полон ярости. "С меня хватит. Я уже говорила тебе, еще один инцидент, и я с тобой покончу". Она качает головой, нахмурив брови: "Может, я не создана для этого". В ее голосе звучит поражение, а затем она резко выбегает из моей комнаты, с грохотом захлопывая дверь.

"Мама?" Мой голос дрожит.

Нет, нет, нет…

На глаза наворачиваются слезы, и я падаю на колени. Что, черт возьми, только что произошло? Страх пронзает меня насквозь, и мир вокруг меня перевернулся.

"Ты уходишь?" Придушенный голос Мерси прорывается сквозь мои мысли и возвращает меня к реальности. Я моргаю от воспоминаний, проносящихся в голове.

Поднимаю голову и вижу, как Мерси, спотыкаясь, входит в мою комнату, ее подбородок дрожит. Черт возьми, она, должно быть, узнала, что я уезжаю на некоторое время. Я поворачиваюсь и заключаю ее в объятия. Она обхватывает меня за плечи, и я понимаю, что она напугана. Мы все боимся.

После того как я рассказала Кэт и остальным в клубе о том, что произошло, Кэт закрыла заведение на несколько дней. Она повесила на входную дверь табличку, что у нас идет ремонт, — удобная ложь. Но на самом деле она ждет, пока осядет пыль.

Это еще одна причина, по которой мне нужно уехать. Чтобы отвести опасность от нее и моих друзей, которые здесь работают.

"Все будет хорошо", — говорю я Мерси, а затем отступаю назад, когда она вытирает слезу. Ее коричневые волосы свободно свисают на плечи, и она то и дело заталкивает их за уши. Ее глаза блестят от слез.

"Это я должна была сказать тебе это", — отвечает она. Она криво усмехается, но у нее плохо получается убедить меня, что с ней все в порядке. Все потрясены моим нападением.

"Ну что, есть место для подруги в твоем путешествии?" — поддразнивает она, и я смотрю на девушку, которую считаю младшей сестрой. Девушку, которую я защищаю с первой ночи, когда она начала работать в "Колыбели Кэт". Я учила ее своим самым сексуальным движениям на танцевальном шесте, а она, в свою очередь, познакомила меня с пирожным таро. Теперь я одержима этим восхитительным фиолетовым лакомством. Это видно по моим толстым бедрам. Но мужчинам нравится мое тело на сцене, и мне тоже.

"Ты не можешь оставить меня позади. И без тебя, Ева, это место не будет прежним".

"С моим уходом здесь будет безопаснее, и мы все это знаем. Но я обещаю, что все уладится и я вернусь".

Она надулась. "Значит, это значит, что я не приглашаю себя?"

Я полусмеюсь, удивляясь, что могу испытывать хоть какую-то радость, когда мне хочется вечно ползать под камнем. Я не из тех, кто обычно бежит от опасности. Но что я могу сделать против главы гребаной банды?

Да, уход — правильное решение.

Мерси смотрит на меня своими милыми щенячьими глазками, и у нее отлично получается убедить меня позволить ей присоединиться. Чтобы кто-то был со мной, чтобы я не была одна.

Стоп, нет… о чем я думаю? Как бы мне ни хотелось, чтобы она присоединилась, я не могу так поступить с ней. Это слишком опасно.

Мерси двадцать один год, она всего на четыре года моложе меня, но вполне может сойти за восемнадцатилетнюю. Когда она не выступает, то не красится, волосы у нее в беспорядке, и большую часть времени она ведет себя как девчонка. Ну, кроме меня и тех случаев, когда она выступает на сцене.

"Я просто не знаю, что я буду делать без тебя", — ее голос срывается, и мое сердце сжимается. Я тону под тяжестью ее слов, под добротой, которую она мне предлагает.

Долгое время после того, как мама выгнала меня из дома и я потеряла все, я считала, что не заслуживаю счастья. Что я, должно быть, ужасный человек. Ведь матери должны любить своих детей беззаветно, верно? А моя даже не хотела меня.

Но когда Кэт приютила меня и дала мне работу, я начала работать над собой, возвращать себе уверенность и находить свою ценность. Я записалась на занятия кикбоксингом, поступила и окончила колледж, сделала все возможное, чтобы у меня была жизнь, которой я могла бы гордиться.

Я не утверждаю, что я близка к исправлению… Я не уверена, что когда-нибудь смогу перестать чувствовать себя разломленной. Знаю только, что здесь, в "Колыбели Кэт", я обрела новую семью, и мне больно их терять. Я люблю здешних девочек, особенно Мерси и Деми. Мне будет ужасно их не хватать, но я не позволю им пострадать из-за меня.

"Ты не поедешь, дорогая. Я не стану рисковать твоей жизнью. Это было бы слишком эгоистично с моей стороны. Оставайся здесь и помоги Кэт вернуть все в норму. К тому же я вернусь раньше, чем ты успеешь по мне соскучиться". Я подмигиваю ей и возвращаюсь к сборам. Чем быстрее я уеду, тем лучше буду чувствовать себя в безопасности.

Мерси помогает сложить одежду, которую я бросила на кровать, чтобы упаковать. "Что ты будешь делать? Тебе нужны наличные?"

"Ты слишком милая. Но я думаю, что со мной все будет в порядке. Я еще не знаю, куда поеду, но ты первая узнаешь, когда я устроюсь, хорошо?"

Она кивает, и я уже скучаю по ней. "Договорились".

"Хорошо".

"А если от тебя не будет вестей, я тебя выслежу". Ее строгий голос заставляет меня смеяться, потому что она слишком очаровательна, чтобы злиться.

Ее телефон пикает, и она достает его из заднего кармана. Прочитав сообщение, она наклоняет голову и хмурится. "Кэт нужна помощь в пополнении запасов бара".

"Давай. Я справлюсь", — говорю я.

Она направляется к двери нерешительными шагами. "Не смей уходить, не обняв меня еще раз, слышишь?"

"Громко и четко".

Она целует меня, а затем выбегает из комнаты на босых ногах, одетая в "Дейзи Дюк" и свободную футболку.

Когда Мерси ушла, я сосредоточился на своей задаче. Собирая небольшую сумку, я так много оставляю позади, вещи, которые я покупала и над которыми упорно трудилась, но я твержу себе, что вернусь. На самом деле я не бросаю свои вещи навсегда.

Это не может быть навсегда.

Я направляюсь в ванную за туалетными принадлежностями.

Внизу, в клубе, раздается громкий стук, как будто что-то большое упало… или это был выстрел? Секунды спустя раздается пронзительный крик.

Зубная паста и щетка в моих руках падают на раковину от того, как сильно я вздрагиваю.

Парализующий страх, что Франко вернулся за мной, уже пронзает мое тело. Мозг едва улавливает мои движения, когда я бросаюсь к окну в своей спальне и медленно отодвигаю занавеску, чтобы выглянуть на улицу. Я ищу белый лимузин внизу, но все выглядит нормально. Ни членов банды, спешащих к клубу, ни машин, заполонивших улицу.

За дверью раздаются шаги, и дверь резко распахивается. На миллисекунду я готова поклясться, что в дверном проеме стоит Франко с пистолетом. Но это всего лишь Мерси. Черты ее лица искажены ужасом.

"Ева", — задыхаясь, произносит она мое имя, словно ей больно его произносить.

Я вдыхаю дрожащий воздух и вижу, как Кэт спешит внутрь, ее черные кудри рассыпаются по обычно тугому пучку. Ее глаза расширены от страха, и она крутит в воздухе своими татуированными пальцами, чтобы произнести заклинание. Магия шипит на моей коже.

"Я могу держать двери запертыми так долго! Ты должна уйти, сейчас же!" — кричит она.

Мерси оказывается рядом со мной, хватает меня за руку и вытаскивает из комнаты. "Быстро!"

Я выхватываю свой вещевой мешок, который намного легче, чем должен быть, и торопливо спрашиваю: "Что происходит?"

Кэт уже выводит нас из квартиры в коридор. "Черные пики", — отвечает она. "Бандиты Франко".

Мое сердце замирает в горле.

Горе и страх на ее лице разбивают меня вдребезги. Она всегда была так добра ко мне, приютила меня, дала мне жилье, вела себя скорее как мать, чем как моя родная плоть и кровь, а я принесла смерть к ее двери. "Кэт…"

"Шшш! Поторопись." Она оглядывается через плечо. Снизу доносится еще один грохот — на этот раз распахивается дверь в апартаменты на верхнем этаже. Ее заклинание срывается, слишком слабое, чтобы удержаться, и ощущение магии резко угасает. По главным ступеням начинают подниматься тяжелые шаги. "Черт! Через черный ход! Мы дадим тебе время убежать, но ты должна быть быстрой".

Меня сейчас стошнит, но мой взгляд следует туда, куда указывает Кэт — на дверь пожарной лестницы в конце коридора. Мерси тянет меня вперед, отчаянно желая, чтобы я опередила ее.

Я бегу к двери. Быстро оглядываюсь назад, и Кэт с Мерси судорожно машут мне, чтобы я уходила.

Я хочу сказать им столько всего, что у меня сжимается горло, но приближающиеся шаги отнимают у меня шанс.

Я распахиваю дверь и выбегаю на металлическую пожарную лестницу. Перекинув сумку через плечо, я осматриваю переулок внизу. Он пуст.

Спасибо, Вселенная.

Затаив дыхание, я торопливо спускаюсь по шатким ступенькам, быстро перебирая шпильками, чтобы они не застряли в стальной решетке. Дело в том, что я носила их так часто, что убеждена: в них я быстрее, чем босиком.

Сердце стучит в ушах, но я не могу сойти с ума.

Я понятия не имею, что, черт возьми, мне делать. Все, что я знаю, — это то, что я в глубоком дерьме.

Пульс стучит в висках. Мне следовало уйти раньше, и теперь я расплачиваюсь за это.

Сделав хриплый вдох, я торопливо преодолеваю последние несколько ступенек и спрыгиваю вниз.

Убедившись, что берег чист, я бегу по узкому проходу, мимо мусорных баков, под лучами утреннего солнца. В голове крутится мысль о том, как быстрее всего добраться до железнодорожной станции. Как только я окажусь там, мне станет легче дышать.

В конце переулка выезжает длинный белый лимузин, загораживая мне выход. Мое сердце забилось.

О нет… Это лимузин Франко!

Воздушный толчок проносится мимо моего уха, и я вскакиваю, вздрагивая.

Не успеваю я обернуться, как что-то каменно-твердое плотно обхватывает мое горло и плечи. Только через несколько секунд я понимаю, что нахожусь в чьих-то объятиях. Переведя взгляд, я обнаруживаю виновника. Засранец-охранник Франко, который не умеет считать в обратном порядке, чтобы спасти свою жизнь. Колтон. Он с усмешкой обнимает меня за плечо.

"Снова привет", — говорит он.

"Пошел ты", — выплевываю я в ответ, отбиваясь от ублюдка.

Бросив сумку, я бью его локтем в живот и топаю каблуком по его ноге. Он стонет, и я вырываюсь из его слабеющей хватки. Затем я вырываюсь, но тут из тенистого укрытия выскакивает другой мужчина, одетый в кожаную куртку, и хватает меня за руку. Я резко останавливаюсь.

"У тебя незаконченное дело с боссом", — прохрипел он, словно выкурил несколько сигар. Его зубы покрыты золотом.

Я бью каблуком, но ублюдок отпрыгивает в сторону. Он быстрее своего приятеля.

Я пытаюсь вырваться, но его костяшки сталкиваются с моим лицом. Я вскрикиваю от мучительной боли, зигзагом проходящей по моему лицу. На глаза наворачиваются слезы, и все мое тело откидывается назад от удара.

Боль ослепляет меня, это все, на чем я могу сосредоточиться. Кровь запеклась на языке, и я почти не чувствую, как меня поднимают с земли и перекидывают через плечо мужчины. И только когда его мясистая рука шлепает по задней поверхности моих бедер, меня охватывает паника.

Мир сейчас танцует со звездами, а я почему-то кричу все громче, несмотря на то что мой череп словно раскололся от его удара. Боль невыносима, она пульсирует, как волнообразные волны.

Он несет меня прочь от клуба, а Колтон идет сзади.

Никто не придет за мной. Я никогда не верила в то, что меня спасет рыцарь в сияющих доспехах и прочую ерунду. Я всегда заботилась только о себе. Но сейчас я бы убила за помощь.

В этот момент мой взгляд падает на неестественный участок темноты у пожарной лестницы, который не должен существовать, судя по тому, как падает солнце. Что еще более странно? Клянусь, я вижу два углубления или отверстия, похожие на глаза, которые наблюдают за тем, как меня уносит на верную гибель.

ГЛАВА 4

НОКС

Я стою на складе "Черных пик" в своей дух-форме, держась в тени, выполняя личное задание на эту ночь. Печально известный засранец Ксавье Франко и его подлая банда кое-что у меня отняли, и я здесь, чтобы вернуть это любыми способами.

После долгих месяцев поисков и прыжков через препятствия я наконец-то отследил свой "Клинок Мортема" до этого грязного места. Знают ли они, что у них на самом деле есть, какой огромной силой он обладает? Сомневаюсь. Поскольку Черные Пики — люди, они, вероятно, считают его таким же, как и все остальные бесценные артефакты, которые они украли. На самом деле это не часть косы Смерти. Это моя коса. И одна из самых могущественных вещей во всем мире.

У меня руки чешутся пролить кровь. Я слишком долго был без своего клинка, и, зная, что он где-то здесь, так близко, мне не терпится выскочить из тени и оторвать несколько чертовых голов.

Но как бы ни была заманчива эта мысль, в глубине моего сознания раздается раздражающий голос Дракона.

"Не смей сейчас начинать кровную вражду, Нокс. Мы не можем позволить себе больше ошибок".

"Без Саксона нам нужно, чтобы эта сделка состоялась, так что ты должен держать свой нос чистым, слышишь меня?"

"Я, блядь, серьезно, Нокс".

И так далее.

Клянусь, ему нравится слушать, как он говорит.

В последнее время он задирает задницу еще больше, чем обычно, но как бы это ни раздражало, я знаю, что это потому, что мы потеряли Саксона.

Как волк-оборотень, он был ближе к Дракону, чем я или Кассиус, и я думаю, что Дракон испытывает большую долю вины за его смерть, ведь никто из нас не мог ее предотвратить. Когда твое время в мире живых заканчивается, ты ничего не можешь сделать, кроме как принять это. Как один из четырех всадников — воплощение Смерти — я знаю это точно. Это неизбежно, окончательно, как было раньше, когда я был в полной силе и владел своей косой.

Потеря Саксона не могла не сказаться и на нашей империи. Хотя у каждого из нас была своя роль в качестве КОРОЛЯ ЭДЕНА, Дракон занимался в основном деловой стороной дела, и благодаря его отношению к делу он завел нас так далеко, сделав одной из самых могущественных банд на восточном побережье. Но смерть Саксона сделала нас уязвимыми. Она не только ослепила нас, но и заставила выглядеть слабыми перед нашими врагами.

А они практически ползают друг по другу в поисках возможности уничтожить нас.

Вот почему Дракон настаивает на слиянии с более мелкой бандой из соседнего города.

Для меня это еще одна причина, по которой мне нужен мой клинок.

Вот что привело меня сюда.

Склад, где Франко хранит свое краденое, тускло светится и в основном заставлен деревянными ящиками. Если не считать двух черных "Мазерати", припаркованных у закрытых роликовых ворот и сияющих так, словно к ним никогда не прикасались.

Я наблюдаю, как один из прихвостней Франко тащит за волосы по бетону симпатичную блондинку из "Колыбели Кэт".

Ее крики эхом разносятся по огромному пространству.

Бедная сучка. Интересно, что она сделала, чтобы попасть в список дерьма Пиков?

Она симпатичная, с полной грудью, круглой задницей и длинными светлыми волосами, напоминает мне некоторых девушек из порнофильмов, которые Кассиус смотрит на полной громкости. Вот только в ней нет ничего фальшивого, и при мысли о том, как я проведу руками по каждой ложбинке и изгибу, у меня подрагивают пальцы.

Поймав себя, я переключаю внимание на Франко, который откинулся в кресле посреди открытого пространства и ухмыляется. Мужчины бросают девушку к его ногам, и он смотрит на нее своим единственным хорошим глазом. Второй — в наглазнике, совсем новом, но он держит сигару между толстыми пальцами и усмехается.

Когда девушка падает на бетонный пол, она поднимает подбородок и встречает его взгляд с огнем в глазах.

"Ну разве ты не красавчик?" — говорит она.

Вот это да. Она ведь не просто так это сказала, правда?

Блестяще. Блестяще.

Франко бросает на нее кинжальный взгляд, но она садистски ухмыляется, и мое маленькое черное сердце бьется быстрее. У нее есть яйца.

Когда его пальцы нащупывают повязку на глазах, меня осеняет мысль. Может ли быть так, что в этом виновата маленькая блондинка?

Черт. У меня внутри все трещит. Франко не самый симпатичный ублюдок, так что я бы сказал, что она сделала ему одолжение, выбив один глаз. Все, что ему нужно, — это попугай и шляпа, и тогда он сможет править семью морями…

В отличие от нас и Повелителей Ночи, Франко и "Черные пики" появились в Андовер-Сити совсем недавно, но на нашу территорию они въехали стремительно и как проклятый ураган, сметая множество наших клиентов и предприятий. Наркотики, фальшивые грузы, отмывание денег — да что угодно, они сунули свои липкие руки в каждый горшок, в который смогли залезть, что сделало их непосредственной угрозой для нас. Даже если они в основном люди.

Дракон, Кассиус, Саксон и я были королями в этом городе, жестокими извергами, которые правили вместе уже более десяти лет. Мы готовы убить любого, прежде чем переступить через себя. Даже с одним убитым мы все еще сохранили репутацию, но наш титул и статус были подорваны. Но это временно, особенно с Драконом во главе. Саксон тоже не хотел бы, чтобы мы сдавались.

Итак, из нас троих операцией руководит Дракон, который всегда имеет полное превосходство над мозгом. Он мастер по торговле оружием. И в свое время, много веков назад, обладал достаточной властью, чтобы втянуть в войну всю нацию.

Кассиус почти такой же долбанутый на всю голову, как и я — почти, но по другим причинам. Даже Ад выплюнул его обратно, а для демона это о многом говорит. Он неконтролируемый. Дикий. И чертовски веселый. В общем, все то, чем Дракон не является, что, возможно, и является настоящей причиной того, что мы так хорошо ладим.

Мы не люди, но и не обычные сверхъестественные существа. Мы одни из самых опасных существ в стране — да что там, во всем мире. И как бы я хотел просто выследить и убить всех наших врагов до единого… Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем обрушить на них смерть, но в то же время я ограничен на этом плане.

А без своего клинка я еще более ограничен.

Мое нутро скручивается от воспоминаний о том, как я оказался на живом плане, об Арисе, но я быстро отгоняю их. У меня нет времени на все эмоции, которые они вызывают.

Вместо этого я пытаюсь придумать, как проще всего заполучить Клинок Мортема, не перебив при этом всех присутствующих и не разозлив Дракона. Что бы ни говорили они с Кассиусом, я знаю, что он здесь. Я чувствую его в своей душе.

Может, я смогу использовать ситуацию с блондинкой в своих интересах? Чтобы прикрыть меня?

Я поворачиваюсь обратно к шоу в центре склада. Франко долго затягивается сигарой, затем выпускает струйку дыма, стараясь казаться невозмутимым, но его рука дрожит.

"Мы собираемся восстановить равновесие". Он машет рукой одному из двух своих вооруженных людей, и темноволосый парень отступает, пробираясь мимо штабелей деревянных ящиков.

"Ты меня не пугаешь", — смело отвечает блондинка уверенным голосом, ее решимость тверда. Если она и боится Франко, то никак этого не показывает. Она не дрогнет в его присутствии, когда я видел, как взрослые мужчины впадают в беспамятство от страха.

Франко — крупный ублюдок с бритой головой и толстым двойным подбородком, но он весь мускулистый и крепкий, как бык.

Я снова смотрю на блондинку. Она просто ошеломительное создание. И я наблюдаю, как она поднимается на ноги. Конечно, ее храбрость может быть ошибочной, учитывая ее положение, но я дам ей очки за попытку.

Я провожаю взглядом ее пленительные изгибы, обтягивающие джинсы и синюю рубашку на кнопках, на ткани которой запеклась кровь из разбитой губы. Она действительно прекрасна. Это о многом говорит, ведь уже… ну, целую вечность на меня не обращала внимания женщина.

Как жаль, что она не увидит рассвет, раз уж она у Франко. Чертовски жаль.

Она быстро осматривает склад, ее взгляд скользит по мне в моем тенистом углу. Затем она на секунду замирает, отчего у меня перехватывает дыхание.

Она меня видит?

Я усмехаюсь про себя. Не будь чертовым идиотом, Нокс.

Невозможно. Никто не должен видеть меня в духовной форме.

Под светом ее зеленых глаз плещется разрушительная энергия. Подавленная магия. И я заинтригован еще больше.

Кто она? Какой-то заклинатель?

Она отводит взгляд и снова обращается к Франко и его приспешникам. Ее губы сжаты от гнева. Чем дольше я смотрю на нее и на разворачивающуюся передо мной сцену, тем сильнее меня это интересует. Что само по себе нервирует.

Мне плевать на нее — мне плевать на все живые души. Не волнует. Если бы Дракон и Кассий не создали "Королей Эдена" и не пригласили меня, сомневаюсь, что и они были бы мне безразличны. Жизнь — это пламя, ярко горящее в одну секунду и легко гаснущее в следующую. И все же я не могу оторвать глаз от этой огненной девушки и той огромной опасности, в которой она находится. Ее бойцовский характер говорит о том, что она жила с тьмой, и мне интересно узнать, насколько глубоко она въелась в ее душу, сколько времени мне понадобится, чтобы сломить ее?

Мне нравится ломать вещи, даже если их никогда не удастся собрать обратно. Хотя, подозреваю, эту изысканную вещь уже не исправить.

Темноволосый прихвостень возвращается, неся под мышкой завернутый в материю сверток, затем бросает его на стоящий рядом деревянный ящик и разворачивает. Он стоит ко мне спиной, но я слышу лязг металла и сразу понимаю, что мы имеем дело с ножами.

Отлично.

Придвинувшись тенью чуть ближе, я осматриваю ножи на черной ткани. В основном кинжалы с кожаными рукоятями. Если бы мое бренное тело не было спрятано за пределами склада, я бы, возможно, украл кучу, чтобы пополнить свой морг. Я всегда любил острые, блестящие предметы.

"Ты готова повеселиться, Эвелин?" спросил Франко, его голос гулко отдавался в огромном пространстве.

Веселиться, да? Волнение охватывает меня, и я наклоняюсь ближе. Теперь Франко говорит на моем языке.

И тут я понимаю, что он раскрыл имя блондинки. Эвелин.

Эвелин, Эвелин, Эвелин.

Хм… На мой взгляд, оно ей не очень подходит. Звучит слишком чисто для этой вспыльчивой женщины, но что я, черт возьми, знаю?

Франко продолжает, не упуская ни секунды. "Ты когда-нибудь слышала поговорку "око за око"?

"Засунь свою башку себе в задницу, хуесос", — злобно прошипела она.

Через мгновение Франко уже стоит на ногах, возвышаясь над ней и принимая от охранника разделочный нож.

Вот оно… В ее глазах мелькнул страх. Такой тонкий и короткий, но я вижу его. И это все, что нужно, чтобы вызвать пульсацию предвкушения прямо в моем паху.

Как по команде, срабатывает реакция "бой или бегство", и ее внимание переключается на одну из металлических дверей рядом с погрузочной платформой. Даже она должна понимать, что, если попытается, у нее ничего не получится.

Нет, ей придется сражаться, прежде чем она сможет убежать.

Внезапно Эвелин опускается на землю и выбивает ногу, чтобы врезать каблуком прямо в колено Франко. Здоровенный трахальщик даже не шелохнулся.

Поняв, что ей крышка, она разворачивается и бежит мимо мужчин.

Пики пускаются в погоню.

В этих остроносых туфлях она с легкостью огибает паллеты и стеллажи. Когда один из парней подходит слишком близко, она бьет его кулаком по лицу. Другого она бьет ногой в грудь, отчего тот отшатывается назад и пытается отдышаться.

О, черт! Где попкорн? Это дерьмо становится хорошим.

Темноволосый быстро приходит в себя, сжимая челюсть, но он хватает ее сзади и прижимает ее руки к бокам.

"Приведи ее ко мне!" кричит Франко, теряя терпение. Пики не теряет времени, притягивая ее к себе и заставляя снова встать перед ним на колени. Издав тяжелый смешок, он направляет один из ножей ей в лицо, в нескольких дюймах от глаза. "Хорошая попытка, теперь моя очередь".

Воздух внезапно меняется, энергия вокруг нас усиливается. Люди, кажется, пока не замечают изменений, но ее тело дрожит на месте. Это она делает, но в отличие от заклинателей, которые создают магию из воздуха, она использует силы живого плана для проявления силы.

И эта магия сырая, необработанная и еще более смертоносная.

"Ты пожалеешь об этом", — рычит она, и вместе с ее словами я ощущаю треск и хлопок энергии, вырванной из естественного порядка и брошенной в хаос. Поскольку я нахожусь в форме духа, я более чувствителен к подобным вещам, но даже я вижу последствия перехода такой силы в мир живых существ. Неизвестный порыв ветра проносится по зданию, раскачивая верхний свет и шурша пластиком и пенопластовой упаковкой.

Я не могу поверить в то, чему являюсь свидетелем. Эта стриптизерша — эта Эвелин — делает то, о чем самые могущественные ведьмы и колдуны могли только мечтать.

Франко поднимает нож, и становится ясно, что он намерен сделать нечто большее, чем просто выколоть ей глаз.

Я жду секунды крещендо, когда натянутая лента ее силы наконец затрещит и выплеснет на него ад, но когда ничего не происходит, разочарование закрадывается в душу. Как и беспокойство.

Неужели она позволит ему убить себя? После всего этого?

Неужели она не воспользуется своим даром и не сбежит? Но почему?

И тут на меня что-то находит. Что-то настолько чертовски безумное и безрассудное, что я даже не пытаюсь это осмыслить. Как фантом, я не могу сделать многого в этой форме, поэтому я двигаюсь вперед и бросаюсь на Франко как дымка, как туман. Это делает свое дело и на мгновение отвлекает его, заставляя вскочить на ноги и взмахнуть ножом в воздухе. Он проскальзывает сквозь меня, не причиняя никакого вреда.

"Какого черта?" — кричит он. "Что это было? Колтон, Джимми, идите проверьте".

Вытащив свои "Глоки", Спиды крутятся вокруг, ища врага, которого не видно.

В то же время Эвелин ударяет рукой по руке Франко, держащей нож, отпихивая его от своего лица и заставляя его бросить нож на землю. Затем она бьет ногой вверх, прямо между ног Франко, попадая ему по яйцам.

Его глаза выпучиваются, а из горла вырывается придушенный писк.

В мгновение ока она устремляется к двери.

Да, блядь! Теперь у него один глаз и два яйца.

Франко стонет и рушится в кресло, корчась и держась за пах, а остальные Пики забывают обо мне и прыгают за ней.

Она быстро бежит, уворачиваясь и уклоняясь от ударов. В ее сторону раздаются быстрые выстрелы, но она успевает уклониться от их прицела.

Не успевает она добежать до двери, как ее настигает более крупный парень, хватает ее за волосы и дергает назад. Вскрикнув, она спотыкается, и ее рука опускается к ноге, быстро расправляясь с ремнями. В следующее мгновение она хватает свою черную шпильку и с размаху бьет каблуком по его шее.

Он уворачивается, но недостаточно быстро. Я не вижу, куда она его ударила, но кровь брызжет на его белую рубашку.

Эвелин бросается прочь от него, отшвыривая другую туфлю, но не снимая окровавленную.

Что это за девчонка?

В моей груди вспыхивает огонь. Я снова скольжу вперед, завороженный кружащейся на каблуках красоткой. Мой член становится все тверже от одного только взгляда на нее.

За всей этой суматохой и волнением никто не заметил приближающегося Франко с огромным деревянным ящиком, поднятым над головой.

"Хватит!" — кричит он. С красным от напряжения лицом Франко удается перебросить ящик через головы всех, выкрикивая слова ярости. Ящик ударяется о дверь и лопается, куски дерева и упаковочной соломы преграждают ей путь к выходу.

Затем он направляется к ней.

Загнанная в угол, Эвелин в отчаянии крутится на месте и начинает перебирать солому в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия — чего-нибудь получше туфель. И он ей тоже понадобится. Франко выглядит так, словно ему надоело играть. Он хочет разорвать ее пополам голыми руками.

Повернувшись к нему спиной, она крепко сжимает в руках настоящее оружие. Что-то вроде короткого меча с изогнутым клинком. Древний на вид, с костяной рукоятью. Когда Эвелин размахивает смертоносной штуковиной взад-вперед, на ее блестящей поверхности появляются сотни крошечных символов, которые видны только при правильном свете.

Сукин сын! Это не просто клинок!

Мой Клинок Мортема.

Ни за что на свете.

Еще более шокирует то, что Эвелин держит его в руке. Живой человек, схвативший кусок косы Смерти… то, на что раньше был способен только всадник. Он приносит мгновенную смерть любому, кто прикоснется к нему, как… как… как…

Когда тощий мужчина пытается подкрасться и схватить ее, она замахивается и наносит ему удар по торсу, который в обычной ситуации был бы лишь телесной раной. Но с Лезвием Мортема его тело мгновенно застывает в трупном окоченении, и он опрокидывается навзничь. Мертвый.

Ну, собственно, вот так.

Франко и оставшийся Спейд стоят в шоке.

"Что ты с ним сделала?" кричит Франко.

"Ни шагу ближе!" — кричит она в ответ, направляя острие между ними двумя. Ее голос дрожит. "Или вы закончите так же, как ваш друг!"

Не желая испытывать ее, они отступают назад.

Не теряя ни секунды, Эвелин отпихивает куски дерева и соломы, чтобы отгородиться от двери, и, приоткрыв ее, выскальзывает наружу.

С моим Лезвием Мортема!

Я проскакиваю через склад и пролезаю в небольшую щель, оставшуюся в двери. Найдя свое тело там, где я его оставил, за грузовым контейнером, я тут же возвращаюсь в свою телесную форму. Как обычно, я пошатываюсь на ногах, слегка дезориентированный от резкого изменения веса и пространства, и мое зрение кружится. Мне кажется, что кожа натянута слишком туго.

А потом мимо контейнера пробегает великолепная блондинка, и мой взгляд устремляется за ней. Мой клинок все еще в ее руке.

Она не может быть простой смертной. Не может быть.

Только всадник может держать в руках такую силу. Только я, Опия, Броун или…

Арис.

Ледяной ужас охватывает меня.

Арис, мой брат и мой враг.

Я скрывался от него с момента падения в это царство, зная, что если он снова найдет меня, то без колебаний использует против меня мой собственный клинок. Он столько раз угрожал мне этим, а он из тех ублюдков, которые любят держать свое слово.

Единственное логичное объяснение, которое я могу найти, — это то, что она одержима им. Это объясняет, почему я тоже чувствовал от нее сильную энергию.

О, черт… Почему я не подумал об этом раньше? Он, как и я, охотился за Лезвием Мортема. Я в этом уверен.

В груди нарастает боль, а по телу пробегают мурашки. Меня мало что пугает… но это пугает. Мое прошлое надвигается на меня бульдозером, обещая уничтожить меня.

Жалко.

Но что, если я поймаю его первым?

Скрежеща зубами, я перепрыгиваю через поддоны и ящики с молоком вслед за этой так называемой Эвелин, двигаясь в тени.

Как только она чувствует мое присутствие, она поворачивает голову в мою сторону, и та самая искра страха, которую я видел раньше, появляется снова.

Теперь спрятаться невозможно.

Догнать ее не составляет труда, и, когда я настигаю ее, я бью своей большой рукой по ее рту и носу, заглушая ее.

Она бьется, поднимая мой клинок. Я хватаю ее за запястье и держу, пока она не теряет сознание.

Это легче, чем ожидалось, но бедной девушке пришлось пережить многое за последние несколько часов. Даже если в тебе сидит всадник, смертное тело способно выдержать столько, что не удивительно, что она падает без борьбы.

В голову приходит мысль прикончить ее и Ариса, но что в этом интересного? У нас с Войной долгая совместная история, и после того, как он устроил такое дерьмо, чтобы доставить меня сюда, мне не терпится вернуть его обратно. Пока он в этой форме, он в ловушке. Он будет в моей власти, чтобы почувствовать каждую боль, которую я ему причиню.

И, к несчастью для него и Эвелин, сегодня я чувствую себя немного щедрее, чем обычно.

ГЛАВА 5

НОКС

Мне суждено быть одному.

Призрак. Мерцание пламени. Шепот.

Я могу прийти внезапно, неожиданно или запланировано.

Я — Смерть. Конец. Окончательный и бесповоротный. Всадник апокалипсиса.

Так как же я, одно из самых могущественных существ, когда-либо существовавших на свете, перешел от управления всем царством духов к прятанию, как гребаный трус, среди живых?

Простой ответ? Арис, всадник Апокалипсиса. Война.

Кроме меня есть еще только три существа, которые могут использовать мою косу, не будучи уничтоженными: Арис, Опия и Броун. Все они созданы из самой ткани времени и пространства, дети космоса.

Мы с Арисом никогда не встречались друг с другом, а в последний раз, когда мы столкнулись лицом к лицу, наша битва потрясла всю Вселенную. Нас перебросило в мир живых, но в этом хаосе моя коса получила смертельный удар. Я думал, что она уничтожена, пока несколько месяцев назад не услышал, как ее темная магия снова зазвучала в моем сознании.

Проведя небольшую детективную работу под землей, я обнаружил, что ее часть была переделана в другое оружие, и теперь ее переправляют из одного музея в другой как древний артефакт.

Интересно, сколько людей погибло при обращении с ним, прежде чем они поняли, что его нельзя трогать голыми руками… Но я отвлекаюсь.

Пока экспонат находился в пути, груз был захвачен, и все бесценные вещи были похищены. В том числе и клинок Мортема. Кража на некоторое время приостановила мои поиски, но как только я узнал, что к этому причастны "Черные пики", то понял, что остается только ждать, пока все артефакты не окажутся в гавани Андовера.

И вот теперь, спустя столько времени, Арис и мой клинок снова в моем распоряжении, в моем морге. В том самом месте, куда я притащил многих врагов короля, а затем вынес их по частям.

Я смотрю на Эвелин, лежащую на металлическом столе для вскрытия, ее длинные светлые локоны рассыпаются по сторонам. Она вся в синяках и мелких порезах, но ничего, что могло бы заполнить дренажи. Впрочем, скоро я это исправлю.

Возможно, Арис думал, что выбор привлекательной женщины для обладания как-то помешает мне, но это было глупо с его стороны. Люди или сверхъестественные существа, все смертные одинаковы. Незначительны. Заблуждающиеся. Лишь малая толика существования. Меня не прельщают низменные вещи вроде секса, как большинство мужчин. Даже у таких сильных, как Кассиус и Дракон, есть желания. Слабости. Но не у меня.

К несчастью для этой маленькой смертной, ее жизнь оборвется. Она без сознания и избита, а я все еще чувствую, как от нее волнами исходит сила.

Да, Арис определенно прячется там.

Я кручу клинок Мортема между пальцами. Снова держу косу — даже если это всего лишь ее часть — энергия вибрирует на моей коже. Сила, по которой я ужасно скучал и даже забыл, что она у меня есть. Это как связь со старым другом, как говорят смертные.

Я провожу им по всему телу Эвелин. По ключицам, изгибам грудей, животу, затем по ногам. Клинок Мортема вспыхивает синими искрами, чувствуя рядом знакомую силу Ариса.

"Выходи играть, вспыльчивый ублюдок. Я знаю, что ты там", — бормочу я.

Как по команде, глаза Эвелин распахиваются. Ей требуется всего секунда, чтобы оценить новое окружение: стены холодильных шкафов, стол с различными инструментами, которые я выбрал для ее экзорцизма, рядом с нами, яркий верхний свет. Она дергает руками, но обнаруживает, что они связаны кожаными ремнями. Ноги тоже.

"Что происходит?" И тут ее охватывает паника, она повышает голос. Это прекрасное зрелище — как расширяются ее зрачки, напрягаются мышцы, рот открывается в беззвучном крике. Она дико извивается, но ремни держат ее крепко. "Отпусти меня, псих!"

Я не обращаю на это внимания. За свою жизнь меня называли слишком часто, чтобы это меня волновало.

Я бью руками по обе стороны от нее, заставляя ее подпрыгнуть от громкого звука. Затем я забираюсь на стол, усаживая ее на нее. "Давай, Арис. Давай покончим с этим раз и навсегда".

Она бросает голову из стороны в сторону, пытаясь освободиться. "Я не знаю, о ком ты говоришь! Я Ева! Ева!" — кричит она.

Ева, да? Не Эвелин?

Тогда прозвище.

Неважно.

Я поднимаю клинок, и когда ее глаза находят его, из ее горла вырывается крик. Это как гребаная музыка для моих ушей. Наклонившись ближе, я прижимаю его к ее плечу и провожу длинную красную линию по ее идеальной бледной плоти. Она бьется и брыкается еще сильнее, но это только усиливает мое возбуждение. Я вырву Арис из тела этой красотки, даже если мне придется сдирать с нее кожу слой за слоем.

Когда ее кровь начинает пузыриться, я опускаю голову и провожу по ней языком, вдыхая вкус меди и магии.

О, да! Столько силы!

Она танцует на моем языке.

Все ее тело замирает, и когда я отступаю назад, чтобы взглянуть на нее, в ее зеленых глазах вспыхивает что-то неожиданное.

Это длится всего полсекунды — если бы я моргнул, то не заметил бы этого, — но я готов поклясться, что увидел голод. Голод по большему. И я не знаю почему, но мой член дергается в штанах.

Словно эта женщина жаждет тьмы. Как и я.

Я очищаю свой разум. Мне нужно сосредоточиться, вспомнить, что это не какой-то смертный. Это Арис в теле шлюхи. Вот и все.

Воспользовавшись моей рассеянностью, она врезается лбом в мой нос. Я слышу треск, чувствую острую, стреляющую боль, ощущаю вкус теплой крови, текущей по задней стенке горла, и, когда я рывком поднимаюсь на ноги, мое тело снова сотрясает меня. Мой член стал твердым. Болезненно твердый. Я никогда так не возбуждался за… Черт, я не знаю, сколько времени. Я почти забыл, что такое желание.

Но когда я слизываю кровь с губ и смотрю на Еву, беспомощно пристегнутую к столу подо мной, теперь красную от моей крови, моя эрекция вырывается из штанов, указывая на нее, как чертов жезл. Желание — одно из немногих слов, которыми я могу описать то, что чувствую сейчас. Желание и смятение. И все из-за нее.

Она смотрит на мое явное возбуждение, и ее губы кривятся в отвращении. "Ты что, блядь, от этого отрываешься?" — бросает она в меня, что только раззадоривает меня. Я не хочу ничего чувствовать. Я не чувствовал этого сотни лет — возможно, даже больше.

План Ариса использовать Еву, чтобы возбудить меня, действительно работает, и это приводит меня в ярость. Я должен быть лучше этого. Я — Смерть, черт возьми. Я не должен колебаться из-за Ариса в сиськах. Это все еще война.

В ярости я вслепую вонзаю свой клинок. Ее крик подтверждает, что я попал в цель, и когда я вижу еще одну полоску крови, появившуюся на ее левой груди, желание слизать и ее тоже охватывает меня.

Нет. Я должен оставаться сосредоточенным. В последний раз, когда мы с Арис сражались, я потерял свою косу. Я не могу снова так облажаться.

"Я не Арис!" — продолжает кричать она. Маленький столик рядом с нами сотрясается, и на нем гремят все мои хирургические инструменты. "Я не знаю, о ком ты, блядь, говоришь!"

"О, но ты — Арис. Ты можешь пытаться быть умным, хитрым, изворотливым, но я узнаю паразита, когда вижу его", — шиплю я.

Я перевел взгляд на скрип и увидел, что над нами качается прожектор.

Пока ее кровь капает с Лезвия Смерти, голубые искры энергии продолжают танцевать по его изогнутому краю. Если бы она говорила правду, то была бы уже мертва. Никто другой не мог бы коснуться косы Смерти и остаться в живых. Это невозможно.

"Слушай, я просто стриптизерша. Я работаю в "Колыбели Кэт", — задыхаясь, начинает она. "Если ты работаешь на Франко, мне очень жаль. Но парень пытался подкатить ко мне прошлой ночью и не принял отказа. Он просто мудак и…"

Я отключаюсь от ее бреда, сосредоточившись лишь на том, как вздымается и опускается ее грудь при каждом вздохе. И как одна бусинка крови стекает по ее декольте, направляясь неизвестно куда.

Не задумываясь, я просовываю лезвие между пуговицами ее блузки и провожу им по шву, с легкостью отрывая каждую из них. Материал спадает, открывая плоский живот, черный кружевной бюстгальтер и идеальные бугры ее грудей. Мое горло сжимается.

Черт. Она еще более великолепна без одежды.

Я не могу сдержаться. Я разрезаю ее вторую сиську, чтобы сделать ей пару разрезов.

"Отпусти меня!" — кричит она, но я не слушаю. Мой пульс гулко бьется в ушах, когда я наблюдаю за кровью, оставляющей еще одну дорожку по ее декольте. Это что-то делает со мной, что-то, что я не могу объяснить.

Моя рука дрожит вокруг клинка Мортема.

Еще… Я хочу еще.

Мне нужно, чтобы она была вся в крови.

Еще один порез — на этот раз на предплечье. Я беру тряпку с инструментального столика и засовываю ей в рот. В ее глазах собираются слезы, но когда она снова пытается закричать, ее голос становится глухим. Вокруг меня сотрясаются стены. Я помню, как ощущал ее огромную силу, которой она начала манипулировать, находясь на складе, но так и не смогла воспользоваться в полной мере. Сможет ли она это сделать сейчас? Сможет ли Арис?

Вопросы легко исчезают, чем больше я наблюдаю за ней. Время, кажется, тоже замедляется, и я теряю представление о том, что реально, а что — мое воображение. Бешеный стук сердца — единственное, что удерживает меня на этом плане и не дает выйти за пределы моей духовной формы.

Еще!

Я вжимаю лезвие между ее великолепными грудями и снова встречаюсь с ней взглядом.

Вот он — отблеск огня в морской зелени. Он лишь усиливает бушующий во мне шторм.

Еще!

ГЛАВА 6

КАССИУС

"Эй, чертова сучка!"

Эта колкость заставила меня отвлечься от сексуальной малышки, стоящей передо мной на тротуаре. От круглой попки, обтянутой платьем, облегающим ее так плотно, что я могу легко разглядеть ее кружевные стринги и идеальные бедра, двигающиеся с каждым шагом. Великолепно.

Вместо этого я бросаю взгляд на грязный переулок, чтобы определить, откуда доносился голос.

У приоткрытой двери закусочной "У Чака" тусуется группа паразитов "Черные пики". Их легко заметить — это люди, торгующие наркотиками, с нарисованной пикой, символизирующей принадлежность к картелю. У этих идиотов она на внутренней стороне руки. А по их налитым кровью глазам и сопению ясно, кому принадлежат эти парни. Франко.

"Ты со мной разговариваешь?" спрашиваю я, в моих жилах пляшет адреналин, словно если они жаждут драки, то я готов, в основном потому, что ненавижу этих дворняг. И они переходят границу слишком близко к моему дому.

Один из них ломает костяшки пальцев, и, кроме одного парня, сложенного как бочка, остальные — долговязые и высокие.

"А если мы?" — бросает мне вызов бифстер.

Когда из-за мусорного бака доносится приглушенный звук, где двое мужчин чем-то заняты… или, скорее, кем-то, моя интрига разгорается. Я бросаю взгляд из открытой двери закусочной на женский крик, доносящийся с другой стороны мусорного бака.

Давайте будем честными. Эти придурки так низко стоят на тотемном столбе, что никто не будет скучать по ним, если они исчезнут. И кто сказал, что я не могу иногда быть хорошим парнем и помогать кому-то? Я смеюсь про себя, потому что я далеко не самый хороший парень. И все же я разминаю шею, прежде чем повернуть в сторону переулка.

Я насчитал пять сукиных детей. Трое смотрят на меня, а двое с девушкой. Легко.

"Ну, лучше дай мне взглянуть, что ты там прячешь", — говорю я, подходя ближе и закатывая рукава рубашки до локтей. Сегодня я не планировал никому разбить лицо, поэтому на мне была рубашка от Giorgio Armani.

Упс.

Дракон тоже разозлится.

Двойной упс.

Вены на моей шее пульсируют, когда они делают небольшой полукруг передо мной. Они послушники, и им придется пожалеть.

Сгибая руки, на пальцах которых красуются кастеты, парень с бочкой смеется, пока один из его друзей плюет на землю.

"Подойди ближе", — призывает он, и я смеюсь над тем, как по-идиотски он говорит.

Затем я делаю глубокий вдох и выдуваю им в лицо черный воздух.

Они задыхаются от моей серы, отшатываются назад, и я бросаюсь за ними. Быть демоном — это тоже неплохо.

Они мечутся по обе стороны от меня, нанося удары, хватаясь за одежду, пиная меня, как стая диких собак. Выбросив руку, я бью одного по лицу, затем хватаю другого за горло, как раз в тот момент, когда на меня набрасывается парень с бочкой.

Мы сталкиваемся, и я отшатываюсь назад, пораженный его мощью. Но я все еще держу тощего парня, который вцепился в мою руку, его глаза расширились от того, что я его придушил. Я усиливаю хватку и одним движением руки сворачиваю ему шею.

Отшвырнув ублюдка в сторону, я бью бочкообразного парня ногой в брюхо, отчего он шатается и воет. Он кашляет кровью. Затем я бью по горлу третьего парня, оставляя на его коже отпечаток моих костяшек.

Двое их друзей откидываются назад из-за мусорного контейнера, у одного из них штаны наполовину спущены.

При виде этих ублюдков во мне вспыхивает ярость. Жалкие твари. Я бросаюсь на них, срывая их с девушки, прижатой в углу и выглядящей окаменевшей. Ее черные волосы растрепались после драки, в которой она участвовала.

Ее испуганный взгляд сталкивается с моим.

"Держись", — говорю я ей.

Непрекращающийся гнев бурлит в моих жилах, и я бросаюсь в атаку, вгрызаясь в банду, разбрызгивая кровь, и к тому времени, как я заканчиваю, переулок окрашивается в красный цвет, тела скручиваются и валятся в канаву, где им и место.

Осознание того, что они не представляли особой сложности и что теперь они мертвы, не дает мне покоя. Я только разогревался.

Тем не менее я подхожу к девушке, у которой на щеке запеклась кровь, и протягиваю ей руку. "Эй, теперь ты в безопасности".

Она открывает заплаканные глаза. Девушке лет восемнадцать или девятнадцать, и, судя по всему, эти придурки не причинили ей особого вреда, если не считать фиолетового синяка под глазом и порванной через плечо униформы официантки.

"Возьмите меня за руку, и я помогу вам вернуться в дом".

Оглянувшись на останки нападавших, она разражается слезами, и я поджимаю губы, понимая, что ей нужно время. Люди — такие хрупкие существа, поэтому я приседаю и беру ее на руки, а затем несу к Чаку.

"Позвольте дать вам совет", — говорю я. "Не делай свой обеденный перерыв в переулке".

Когда она благополучно вернулась в дом и рассказала своему боссу, который сразу же узнал меня, о случившемся, я отправляюсь на улицу. Я оставляю трупы в переулке, чтобы он убрал их.

Затем я продолжаю бодро шагать домой, как будто это просто еще один прекрасный день в Андовер-Сити.

Надеюсь, что Драк не будет слишком зол на то, что я убрала несколько скрабов Спидов. Мы должны затаиться, пока слияние не закончится.

Эх, все должно быть хорошо.

Оказавшись в Башне, я запрыгиваю в лифт. Когда двери с грохотом открываются, я выхожу прямо в фойе нашего пентхауса. Полированные деревянные полы и окна от пола до потолка всегда вызывают странную ностальгию, словно вдыхаешь аромат более легких времен.

С того момента, как я нашел это место и поднялся на верхний этаж, я понял, что мы, короли, должны жить здесь. Поэтому я купил все это чертово здание. Из окон открывается живописный вид на раскинувшийся город, простирающийся вдаль, как океан, и горы, напоминающие мне о том, что за пределами этих бетонных джунглей лежит дикая природа, куда я могу сбежать.

Я натворил немало бед, и природа помогает уравновесить мою испорченную душу. Хотя в большинстве случаев я сомневаюсь, что у меня вообще есть душа.

"Кассиус", — раздается глубокий голос Дракона из его трофейной комнаты, останавливая меня на полпути к бару.

Проведя рукой по светлым волосам, я облизываю губы и направляюсь в коридор.

"На тебе кровь, — говорит Дракон, как только я вхожу в комнату. Он откинулся на кожаном диване, рядом с ним лежит мобильный телефон и папка из манилы с торчащими уголками бумаг. Несмотря на отполированный вид, его огненно-янтарные глаза всегда выглядят первобытными и яростными, как и зверь внутри него.

"Тараканы Франко пытались меня убить". Так я выгляжу достаточно невинно.

"И…", — спрашивает он, опустив взгляд на телефон, словно ожидая звонка.

"И я показал им, что это большая ошибка".

Его взгляд снова устремляется на мою окровавленную одежду, а губы сжимаются в жесткую линию.

"Слушай, Драк, я понимаю, что мы стараемся не поднимать волну, но это были бегуны. Незначительные…"

Он поднимает руку, чтобы остановить меня.

Вот дерьмо. Вот оно.

Я готовлюсь к удару.

"Есть выжившие?" — спрашивает он, чем повергает меня в шок.

Я моргаю, не зная, правильно ли я его расслышал. "Нет. Конечно, нет".

Его взгляд возвращается к телефону. "Хорошо".

Ну что ж. Совсем не то, чего я ожидал, но я приму это.

Когда он снова поднимает голову, его застывшие глаза становятся темно-золотистого цвета. "Я удвою силы в этом районе, чтобы понять, если это проблема или единичный случай. Где это произошло?"

"Закусочная Чака", — отвечаю я.

Он кивает.

Когда Дракон выходит из себя, его зверь ужасает, но когда он такой — молчаливый, расчетливый, монстр, запертый в картонной коробке, — это пугает меня еще больше.

Зверь, которого я могу предвидеть. Я могу предугадать опасность, увернуться и сразиться. Дракон-человек всегда держится на тонкой грани сдержанности. Никогда не знаешь, когда он взорвется.

В отличие от него, я постоянно нахожусь в хаосе. Я люблю хорошую драку, чувствовать, как теплая кровь течет по моим пальцам, слышать, как моя добыча умоляет о помощи, пока я вырываю из нее жизнь.

Я садист, сукин сын.

"Ты не видел Нокса? Нам нужно поговорить", — заявляет Дракон, его голос звучит жестко и разлучает меня с моими мыслями.

Я пожимаю плечами. "Девяносто девять процентов времени он находится в своем морге, ты же знаешь. Почему?" Я пересекаю комнату и опускаюсь на диван напротив него. Я опускаю взгляд и со вздохом смотрю на пятна крови на своей рубашке, не зная, выведут ли их. Еще одна испорченная рубашка. Если я продолжу в том же духе, мне придется купить акции "Армани".

"У нас украли два контейнера с оружием в доках, которые доставили прошлой ночью".

Я поднимаю голову. "Какого хрена?" Я вскакиваю на ноги, раздражение вибрирует во мне. "Я был там и лично пересчитал запасы вместе с командой".

Дракон поднимается на ноги, не уступая мне в росте, но вдвое шире в плечах. Мы не те люди, которым стоит перечить, и прямо сейчас я чертовски взбешен новостью о краже на моей вахте. "Все запасы были учтены".

"Я не намекаю, что вы в чем-то виноваты", — твердо говорит он. "Но кто-то должен был наблюдать за тем, как наша команда получает груз. Наш склад был взломан. Есть следы взлома, и наши камеры были повреждены".

Между нами повисает тишина.

Я напрягаюсь, нахмурив брови. "Вот ублюдки". Как кто-то мог украсть прямо у нас из-под носа? "Я разберусь с этим".

Я начинаю пробираться к двери, готовый оторвать кому-нибудь голову.

"Не сейчас, Кассиус. У нас скоро ужин с "Коброй Страйк", а потом вечер аукциона лордов, и мне нужно, чтобы вы с Ноксом были моими глазами и ушами. Там будет полно главарей банд со всего побережья", — требует Дракон. "Позвони Ноксу. Он должен знать, что произошло в доках".

Проходит некоторое время, но мне удается сдержать свою ярость. Эти благоприятные ночи — самые опасные, все вооружены до зубов. Так что я согласен с Драконом насчет бдительности.

С тех пор как мы потеряли Саксона, наш мир перевернулся с ног на голову. Наша власть колеблется, наша репутация пошатнулась, а этого мы допустить не можем. Мы слишком много работали, чтобы оказаться там, где мы сейчас. Дракон — больше, чем все мы вместе взятые. Саксон был его ближайшим другом, но даже у него не было ни секунды, чтобы оплакать его смерть. Отчасти я думаю, что он и не хочет.

Что касается меня, то я завтра же займусь поисками пропавшего оружия.

Я направляюсь к двери, но прежде чем уйти, снова оглядываюсь через плечо. Дракон снова смотрит на экран своего телефона, словно пытается заставить его зазвонить.

"Дай угадаю", — начинаю я, остановившись в дверном проеме. "Еще одно сокровище?"

Он не отвечает, и в его молчании я слышу правду. Я давно понял, что Дракон из тех, кто не может заставить свой разум замолчать, поэтому он всегда в движении, его пальцы в сотне чертовых пистолетов. Он своего рода коллекционер, постоянно находит новые вещи, чтобы повесить их на свои стены. В этой комнате почти не осталось места, но он каким-то образом всегда находит место. Большинство реликвий относятся к его славным годам, прошедшим столетия назад.

Каждому свое.

Его хобби не дает нам расслабиться, и он практически каждую чертову неделю выискивает новую вещь. Но как бы странно это ни было, он — семья, как и Нокс, поэтому я всегда их прикрываю. Хотя иногда я задумываюсь, а если бы их не было в живых за то, что они меня разозлили, было бы проще. Конечно, я бы не стал… Но ведь это и есть семья, верно? Нажимать на все твои гребаные кнопки.

"Пожалуйста, пусть это не будет как в прошлый раз с той мумифицированной жрицей. Черт, я чуть не лишился всех пальцев из-за этой штуки".

"Это меч короля Артура", — прямо отвечает он.

Я вскидываю бровь. "Ни хрена себе. Он настоящий?"

Он опускает подбородок и кивает. "Итак, ты собираешься забрать Нокса?"

"Да, да", — отвечаю я, достаю из заднего кармана мобильный телефон и большими пальцами нажимаю на экран, отправляя Ноксу смс, чтобы он притащил сюда свою задницу, похожую на Hot Topic.

Не получив немедленного ответа, я нажимаю кнопку вызова. Он сразу же попадает на голосовую почту.

Я ругаюсь. Какого хрена я купил ему мобильник, если он не собирается держать его заряженным или включенным?

Телефон Дракона пищит следующим, и когда он отвечает, то поднимается на ноги и начинает вышагивать по комнате. Судя по звукам, разговор не имеет никакого отношения к Ноксу и имеет отношение к мечу.

Я поворачиваюсь на каблуках и выхожу оттуда, чтобы успеть на лифт, спускающийся в подвал. Здание высотой в двадцать шесть этажей. Скоро будет тридцать, поскольку строится наш новый пентхаус. Мы с Ноксом назвали его Башней, чтобы немного подколоть Дракона за его любовь к драконам и всем этим чопорным сказкам, которые он так ненавидит.

А теперь я собираюсь засунуть телефон Ноксу в глотку за то, что он заставил меня за ним бегать.

Я родился в мире резни, и мне потребовалось много времени, чтобы понять, что душить кого-то за то, что он просто посмотрел на меня не так, как надо, здесь, на земле, не стоит, если я не намерен стать всеобщим врагом. Некоторое время я подумывал об этом, но, поскольку теперь это был мой постоянный дом, Дракон показал мне несколько приемов, чтобы справиться с моим необузданным нравом.

На ум пришли придурки из "Черных пик" в переулке. Они не были для меня испытанием, но свою задачу выполняли. Теперь я настроен на то, чтобы наказать того, кто украл наш груз во время моего дежурства, а не ждать до завтра.

Как только двери лифта открываются, я сталкиваюсь с кромешной тьмой, поглощающей подвал. Я иду вперед, ориентируясь на поток света, льющийся из-под двери в конце открытого пространства. Будучи Смертью, Нокс по природе своей тянется ко всему… мертвому. Он как наш местный сумасшедший гот. А еще он лучше всех умеет применять пытки, чтобы получить нужную нам информацию или отомстить. Эти несчастные души попадают сюда, в морг Нокса, чтобы сыграть роль в его безумных фантазиях.

Хотя надо отдать ему должное. Он хорош в смерти.

Из комнаты доносится женский голос, наполовину стон, наполовину крик, и я усмехаюсь про себя. Не может быть… У него там девушка? Живая девушка?

Так вот почему Нокс не взял трубку?

Везунчик, мать его! Молодец, что перепихнулся. Чертовски вовремя. Я уже начал думать, что он евнух.

Это заставило меня ускорить шаг и толкнуть дверь, предвкушая развлечение.

Но в комнате я обнаруживаю совсем не это.

Великолепная малышка лежит на спине, пристегнутая к столу для вскрытия. Непокорные волосы платиновой блондинки разметались по лицу и свисают со стола. Ей заткнули рот, запястья стянуты кожаными ремнями по бокам, лодыжки связаны таким же образом. Вокруг нее на бетонном полу нарисован белый магический круг — такой я видел только у Нокса, когда он имел дело с кем-то очень опасным и не из этого измерения.

Он лежит на девушке, обхватив ее за бедра, и держит в руках длинное лезвие, с кончика которого капает кровь. И тут я вижу порезы на руках девушки и несколько на ее теле. Не глубокие, но определенно причиняющие боль. Он бормочет что-то, что я не могу расшифровать, но, опять же, мы говорим о Ноксе, который использует магию смерти. Я убежден, что он получает от этого удовольствие.

Он такой же псих.

Но мне любопытно. Что сделала эта блондинка, чтобы вызвать его гнев?

Я думал, он ее трахает, а на самом деле он устроил "Техасскую резню бензопилой". Судя по ее болезненным стонам и хныканью в попытках вырваться, я могу с уверенностью сказать, что она не та, за кого он ее принимает.

"Типичный вечер вторника?" спрашиваю я достаточно громко, чтобы пробиться сквозь его бормотание, прислонившись плечом к дверной раме.

Нокс удивляет меня, медленно оборачиваясь и ухмыляясь.

Девушка поворачивает голову в мою сторону, и ее блестящие зеленые глаза расширяются в отчаянии. Засунув тряпку в рот, она пытается закричать.

Обычно я не обращаю внимания на мольбы жертв Нокса, но эта почему-то заставляет меня колебаться. Может быть, все дело в том, что произошло с Пиками и официанткой из закусочной Чака, но у меня такое чувство, что Нокс, возможно, сошел с дистанции.

"Разве ты не должен был выслеживать Франко? Что это за цыпочка?" спрашиваю я, скрещивая руки.

Его улыбка становится тошнотворно сладкой.

Я провожаю его взглядом до верстака в конце комнаты, покрытого множеством его инструментов для пыток, сверкающих под светом флуоресцентных ламп.

"Она держала мой Клинок Мортема, Кассиус", — говорит он. "Она одержима Арисом".

"Погоди, ты нашел эту штуку?" спрашиваю я, потрясенный. Он был одержим идеей найти его несколько месяцев. Я уже начал думать, что проклятого клинка никогда не существовало и это был просто очередной психоз парня. Но его поиски занимали его почти все дни, так что мы с Драконом никогда не беспокоились об этом.

Нокс размахивает клинком в доказательство своей правоты. "Наконец-то он вернулся домой".

Я оттопыриваю челюсть, не будучи уверенным, что в этой девушке сидит заклятый враг Нокса. Во-первых, Нокс всегда был чертовым параноиком. А во-вторых, если бы здесь был сам Большой Член, мир содрогнулся бы от одного его присутствия.

"Почему я думаю, что ты перепутал провода?" Я отталкиваюсь от дверного проема, чтобы подползти ближе, но останавливаюсь на границе магического круга. Может, она и в полном дерьме, но даже под слезами и кровью она потрясающа.

Она корчится на столе и, кажется, ругается за кляпом.

О, она вздорная.

Чем дольше я задерживаю взгляд на ее больших знойных глазах и красивом лице — даже если оно в панике, — тем больше я заинтригован. Ее восхитительные сиськи выставлены на всеобщее обозрение, едва прикрытые черным бюстгальтером. Они поднимаются и опускаются при каждом вздохе, а мое внимание привлекают ее изогнутые бедра и упругий животик, выглядывающий из-под брюк. Мои пальцы чешутся от желания исследовать каждый ее дюйм.

Чертовски соблазнительно.

Если я позволю себе смотреть на нее еще дольше, то стану твердым как камень.

Поэтому я переключаю внимание на свою кожу, зудящую от тяжелой магии, которую Нокс использовал, чтобы заключить девушку, и заставляющую волоски на моих руках вставать дыбом. С такой энергией, если бы в ней хоть что-то было, она бы пенилась во рту.

"По-моему, она нормальная", — говорю я.

"Разве ты не слышала меня? Она держала мой клинок. Ни один смертный или сверхсущество на земле не может этого сделать", — рычит он.

Опять Нокс лезет со своим раздутым эго — очевидно, кто-то, кроме него, может прикасаться к его гребаному клинку, потому что это сделала девушка.

На мой телефон приходит сообщение, и я скриплю зубами, читая сообщение Дракона.

Вы с Ноксом вернетесь сегодня?

Закатив глаза, я засовываю телефон обратно в карман. "Похоже, тебе придется отложить свой пыточный проект. Сегодня вечером нам нужно сделать одно дерьмо, и Драк ждет".

"Я не уйду", — рычит он, поднимая клинок.

Ее плечи упираются в стол, а крики заглушает кляп во рту. Обычно я сажусь в кресло и беру пакет с попкорном, чтобы насладиться зрелищем, но мне не хочется терпеть стервозность Дракона. И что-то в этой сцене кажется… неправильным, очень неправильным… и я не должен был бы плевать.

Но все дело в образе. Отчаяние на ее лице, то, как она дрожит. Это кричит: кто-то, кто находится не в том месте.

Похоже, сегодня я страдаю комплексом личности, когда речь заходит о спасении дам, попавших в беду.

"Знаешь, если ты не вернешься со мной, Драк станет невыносимым мудаком, а я сегодня не могу больше терпеть его отношение. Я на пределе".

Нокс делает паузу и в последний раз смотрит на девушку, раздумывая. Мы трое уже достаточно долго вместе, чтобы знать, что Дракон может быть страшным ублюдком. Молчаливый, безэмоциональный, но чертовски смертоносный, если его запустить. Как мина. Всего одно нажатие и… бум. Своей яростью он уничтожит всех в радиусе пятидесяти миль.

Не сводя с блондинки сузившихся глаз, он осторожно слезает со стола и убирает клинок в ножны на поясе. Затем он бросает взгляд на стену холодных шкафов, где уже хранилось множество тел — живых и мертвых, — пока он не был готов снова с ними поиграть.

""Уберит ее куда-нибудь наверх. С ней и с клинком мы разберемся после встречи с Драконом", — говорю я и направляюсь к двери. В последний раз оглянувшись через плечо, я громко вздыхаю и качаю головой. "Что бы ты ни делал, только поторопись, мать твою".

ГЛАВА 7

ЕВА

Меня бросают в светлую комнату.

Ударившись коленями о цементный пол, я поднимаю голову и вижу психа, который похитил меня и изрезал на куски, который смотрит на меня светящимися глазами, закрывая дверь. Меня охватывает паника. Он собирается запереть меня здесь!

Я пытаюсь вскочить на ноги, чтобы добраться до него, но мое тело все еще раздирает боль от схватки с Франко и свежих порезов, и я слишком медлительна. Дверь захлопывается, замок щелкает. Я хватаюсь за ручку, кручу и дергаю изо всех сил, но она не сдвигается с места.

"Ты сумасшедший урод! Выпусти меня отсюда!" Я снова и снова бью кулаками по двери.

Его тяжелые шаги затихают, когда он направляется по коридору, оставляя меня одну.

Я поворачиваюсь лицом к недостроенной комнате. На меня смотрит стена окон от пола до потолка, а за ней простирается город Андовер. Я не знаю, на каком этаже я нахожусь, но это достаточно высоко, чтобы видеть каждую дорогу, здание и парк. Я даже могу разглядеть центр города и красный отблеск вывески "Кэтс Крэдл", а также гавань и верфи.

Ни хрена себе. Где я нахожусь? Это, должно быть, самое высокое здание во всем гребаном городе. А кто были те двое? Опять "Черные пики"? Должны быть.

Как я попала в такую передрягу?

Я обвожу взглядом большую комнату, которая кажется свежепостроенной, с бетонным полом, открытым гипсокартоном и голыми проводами. По всему помещению разбросаны рулоны пластика и другие строительные материалы. Здесь идет строительство.

Это значит, что я смогу найти что-нибудь полезное, что поможет мне сбежать.

Я бросаюсь в центр комнаты. Заметив ржавый ящик с инструментами, я хвалюсь своей удачей и открываю его. Здесь должно быть что-то, молоток или ножницы, что угодно, с помощью чего я смогу взломать замок или пробить дверь. Конечно, будет много шума, но татуированный парень — Кассиус, так звали маньяка, который меня порезал, — сказал, что они должны встретиться с кем-то по имени Дракон. Может, мне повезет, и где бы он ни был, это будет далеко-далеко отсюда. В любом случае мне нужно действовать быстро.

Перебирая содержимое коробки, я обнаруживаю, что она полна гаечных ключей, насадок разных размеров, болтов и порезанной грязной футболки, которая, похоже, пережила лучшие времена.

Я опускаю взгляд на свою блузку. Пуговицы оторваны и расходятся посередине, выставляя на всеобщее обозрение все мои вещи. Кровь, порезы в нескольких местах…

Да уж, рваная футболка выглядит все лучше и лучше, особенно если после этого мне придется идти в полицию. Не могу же я явиться в участок в виде растрепанной проститутки. Они никогда не воспримут меня всерьез.

Я быстро стягиваю с себя рубашку и натягиваю лохмотья. Она мне велика и пахнет потом и жиром, но меня это не волнует, сойдет и так.

Одна проблема решена, но куча гаечных ключей и шурупов не помогут мне выбраться отсюда.

Я могла бы использовать свою силу — это помогло бы мне выбраться отсюда без труда, но с такой же легкостью могло бы обрушить все здание на меня.

Не зря я никогда не использую магическую часть себя. Моя сила разрушительна, дика и неконтролируема. Это телекинез, но на стероидах. И заряженное электричеством. Раз десять. Если попытаться сдвинуть что-то хоть на дюйм, стены начинают дрожать, а вещи разлетаться — это ужасно. Я всегда думала, что могу быть какой-то ведьмой, но никогда не встречала никого, похожего на меня, а я встречала много людей своей профессии.

О том, чтобы спросить маму, не могло быть и речи, ведь все обострилось после моего отъезда. Стресс, связанный с отсутствием жилья и самостоятельным существованием, ничуть не помог, но я отказывалась возвращаться домой. Даже ради ответов. Так что я справилась с этим и решила проблему, никогда больше не обращаясь к этой части себя. Так было безопаснее.

Бывают моменты, когда сила пробирается наружу — например, когда меня резали на столе, как стейк на ужин. Вещи начинали трястись и раскачиваться, особенно когда боль от порезов усиливалась, но псих этого почти не замечал. Хотя, если он и заметил, то думал только о том, как добраться до Ариса, кем бы он ни был. Я точно не знаю. Каким бы привлекательным он ни был со своими черными волосами длиной до плеч, загорелой кожей и ореховыми глазами, у него слишком много винтиков.

Судя по тому, как у него сильно стоял член, когда он меня резал, он получал огромное удовольствие, заставляя меня кричать и истекать кровью.

Больной урод.

Еще одна причина убраться отсюда. И побыстрее.

Перешагнув через штабель из двух четвертей и розовой изоляции, я замечаю что-то полезное, и мое сердце подскакивает от волнения. Отвертка. Мне не придется беспокоиться о том, что дверь заперта, если я смогу просто снять дверную ручку, верно?

Отлично.

Я поспешно возвращаюсь к двери и прижимаю ухо к дереву. По ту сторону тишина.

Может, мне стоит немного подождать, чтобы убедиться, что монстры уже далеко, но даже мысль о том, что я нахожусь в этом месте, где есть и жуткая камера пыток, и морг, заставляет мои нервы подрагивать.

Дрожащими руками я засовываю плоский конец между металлической пластиной и дверью и яростно дергаю. Она отскакивает, обнажая четыре крошечных винта. Я откручиваю их один за другим. Мне не требуется много времени, чтобы вытащить их все и сорвать ручку с двери. Я вытаскиваю все детали, включая болт защелки, и отбрасываю их в сторону.

Я просовываю пальцы в отверстие, где только что была дверная ручка, и дергаю изо всех сил. Она с легкостью распахивается.

Ха! Это была легкая прогулка. Наконец-то у меня что-то пошло на лад.

Осторожно ступаю в коридор, но держу отвертку на случай, если наткнусь на кого-нибудь из людей Франко и придется защищаться.

Как и в комнате, из которой я вышла, на остальном этаже тоже ведутся работы, хотя коридор, похоже, находится дальше, по крайней мере, стены покрашены свежей краской. Здесь еще нет ни украшений, ни ковров, ни светильников, но работа идет полным ходом. Холодный воздух проносится мимо меня неизвестно откуда, заставляя меня дрожать всем телом.

Посмотрев налево, а затем направо, я не вижу ничего, кроме закрытых дверей по обе стороны. Я поворачиваюсь и иду направо. Коридор внезапно открывается в широкое пространство типа фойе с винтовой лестницей, покрытой пластиком, лифтом и еще одним коридором, исчезающим в противоположной стороне.

При виде лифта — моего билета на свободу — меня охватывает волнение.

Я бросаюсь к нему, но мой желудок опускается, когда я вижу над кнопками точку для доступа по карте.

Может, его еще не запрограммировали?

Я нажимаю кнопку "вниз" и читаю тихую молитву, ожидая, пока откроются двери. Вместо этого на панели загорается свет.

Проклятье!

Ладно, забудем о лифте. Должна же быть лестница на случай непредвиденных обстоятельств, верно? Пожарный выход?

Вспомнив, что аварийные выходы в "Колыбели Кэт" всегда выходили наружу и поэтому были очень холодными в эти месяцы, я отправляюсь в обратный путь, туда, где холодный воздух ощущается сильнее всего. Он должен быть здесь. Где-то здесь.

Я начинаю открывать двери и заглядывать внутрь. Каждая из них ведет в другую, частично отделанную комнату с окнами или высокими изогнутыми потолками. Боже мой, это место просто огромно. Должно быть, жизнь в одной из этих квартир стоит целое состояние.

Коридор неожиданно поворачивает, и, пройдя по нему, я оказываюсь лицом к лицу со стеной из свисающего пластика. Здесь холодно, и я быстро понимаю, почему. За пластиком — только цементные стены и временная деревянная лестница, ведущая как вверх, так и вниз. Здесь есть отверстия для окон, которые когда-нибудь появятся, но сейчас пространство полностью открыто для зимних стихий и температур.

Но мне все равно. Пока он спускается на первый этаж, это меня устраивает.

Взяв в руки отвертку, я отрываю пластик и спускаюсь по ступенькам. Несмотря на то что тело ужасно болит, адреналин не отпускает меня. Я чуть не спотыкаюсь, когда спрыгиваю с лестницы.

Раз… два… три… четыре…

Черт, сколько же этажей в этом здании?

Ничего не обозначено, так что через некоторое время я сбиваюсь со счета, но сейчас я уже должна быть около первого этажа. Когда я делаю следующий поворот, вместо лестницы меня останавливает дверь, и страх скручивает мое нутро. Должно быть, я зашла слишком далеко. Я чертовски не хочу снова оказаться в подвале.

Я уже собираюсь повернуться и поспешить обратно по лестнице, но звуки классической музыки останавливают меня на месте. Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть еще одну из их панелей карточного доступа, но дверь приоткрыта. Значит, карточка не нужна.

Медленно, на цыпочках, я приоткрываю ее еще немного и прохожу.

Этот этаж, в отличие от других, выкрашен в угольно-серый цвет с белыми акцентами и мебелью. Чистые, четкие линии, минималистский декор и полы из темного дерева — все это говорит о богатом одиноком мужчине. Ни малейшей женской нотки.

Я крадусь по коридору, радуясь, что хоть раз не надела туфли на каблуках. Даже если бы играла музыка, они были бы слишком громкими на этом этаже и выдали бы меня.

Как и в предыдущих этажах, в конце коридор выходит в парадную комнату с большой круговой лестницей и высокими потолками. Но в отличие от тех, что были выше, в центре висит сложная люстра из оленьих рогов, напоминающая об охотничьем домике где-то на севере.

Позади меня раздается дзиньканье, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть на цифровом дисплее над лифтом стрелку, указывающую вверх.

В панике я бегу обратно к аварийной лестнице, но, услышав, как загрохотали шестеренки и задвигаются металлические двери, понимаю, что не успею проскочить незамеченной. Я поворачиваю ручку ближайшей двери, распахиваю ее и бросаюсь внутрь незнакомого помещения. Я только успеваю закрыть ее, как слышу громогласные голоса с другой стороны.

Черт. Блядь. Блядь. Твою мать. Они меня видели?

Я пересекаю комнату. Здесь сохранилась та же эстетика горнолыжного курорта с люстрой. Только еще больше. Огромный каменный камин, круглый кожаный диван, тонны панелей из темного дерева, различные книжные полки и сокровища на стенах.

Кто здесь живет?

"Я никого не жду". раздается снаружи глубокий голос, и я замираю на месте, схватившись за отвертку так, будто от этого зависит моя жизнь. А ведь так и есть. "И это касается тебя и Нокса".

Нокс?

"Слушай, Драк, ты тут хором проповедуешь", — отвечает знакомый голос. Он принадлежит татуированному парню, который нашел нас с готом Фабио в подвале. Кассиус.

О-о-о. Это значит, что Драк, с которым он говорит, и есть тот самый Дракон, о котором он предупреждал другого. О том, которому они оба, похоже, подчинялись.

"Но Нокс был занят с девушкой…"

"Девушкой?" — удивленно произносит он.

"Не такой. Но я надеялся".

"Тогда как?"

"О, ты же его знаешь. Он не может оторваться, если кто-то не связан, не умоляет о пощаде, не истекает кровью".

Значит, Нокс — сумасшедший.

Я поднимаюсь на ноги, и пол скрипит под моим весом. Каждый мускул напрягается, и я задерживаю дыхание.

"Что?" неожиданно рявкает Кассиус. "Что такое? Ты что-то слышал?"

"Где, ты говоришь, сейчас девушка?" осторожно начинает Дракон. Я слышу его шаги, которые медленно спускаются по коридору в сторону моего укрытия.

"Наверху. Двадцать седьмой этаж. Нокс бросил ее в одной из комнат наверху…"

Резкий окрик Дракона прерывает его.

Я зажимаю рот. Как он может меня слышать? Я не двигаюсь, но сердце колотится о грудную клетку.

"Больше нет", — говорит Дракон, и от его слов у меня слабеют ноги. Если этот парень настолько велик и плох, как говорят двое других, то мне не поможет и захудалая отвертка.

Я оглядываю комнату в поисках другого оружия. И замечаю богато украшенный топор, висящий над камином. Он выглядит старым, почти средневековым, с гравировкой на деревянной рукоятке и большим куском, отсутствующим на острие. Но если я столкнусь с другим монстром вроде Франко, мне нужно что-то смертоносное, а сломанное или нет, оно подойдет.

Бросив отвертку, я поспешно подхожу и снимаю с камня боевой топор. Он тяжелее, чем я ожидала, но это не помешает мне использовать его. Я продвигаюсь дальше в комнату, ища другой выход отсюда. Здесь есть дверь, ведущая в спальню и ванную, и множество окон, из которых виден город и строительные леса, но это все, насколько я могу судить.

Заглянув в окна, я замечаю, что они не заколочены, как в другой комнате. Они открываются.

Может, я смогу забраться на строительные леса и спуститься вниз?

Ни за что. Слишком опасно.

Повернувшись, я вижу, как под дверью пляшут тени. Они собираются войти сюда.

Я снова бросаю взгляд на окно. Я рискну стать обезьяной, потому что ни за что на свете не вернусь на стол для вскрытия вместе с Ноксом.

Дверная ручка поворачивается, а я уже отпираю окно и тяну его на себя. Не знаю, кто в здравом уме мог бы сделать так широко открывающиеся окна на столько этажей вверх, но сейчас я благодарна за этот недостаток дизайна.

Как только я выхожу на улицу, меня со всех сторон обдаёт пронизывающим холодным воздухом. Он взбивает мои волосы и проносится мимо ушей, заглушая все остальные звуки. Я пошатываюсь и хватаюсь за боковые поручни, почему-то не в силах набрать в легкие достаточно кислорода. Когда мой взгляд падает на проплывающие внизу улицы, желудок мгновенно переворачивается, а голова кружится.

Почему я снова решила, что это хорошая идея?

Внутри комнаты дверь с грохотом распахивается. И мое тело автоматически прыгает к лестнице.

Ах да, вот почему. Меня пытается убить Черный Пик.

"Ты с ума сошла?"

Схватившись за грудь, я оглядываюсь назад и вижу Кассиуса, наполовину высунувшегося из окна; ветер треплет его волосы.

"Ты убьешь себя!"

"Да пошел ты!" кричу я. Строительные леса раскачиваются, и я спотыкаюсь набок. Боком я ударяюсь об одну из перекладин, и крик подкатывает к горлу.

"Черт возьми, Дракон!" Он поворачивается. "Драк? Куда ты, блядь, делся?"

Погоди, Дракона там нет? Куда он делся?

Доски и трубы вокруг меня стонут и ноют от силы ветра.

Кассиус машет мне рукой, чтобы я вернулась. "Иди сюда, и я затащу тебя обратно!"

Я бросаю еще один взгляд вниз, вижу смертельную высоту, и у меня снова кружится голова. По шее ползет жар, зрение ослабевает. Я сейчас упаду в обморок.

"О, черт!" Кассиус тянется к строительным лесам, собираясь ступить на них вместе со мной. "Почему я всегда убираю за Ноксом?"

При упоминании Нокса я падаю на колени и судорожно ползу к лестнице. Я ни за что не позволю никому тащить меня обратно. Я скорее прыгну со строительных лесов прямо сейчас.

Судьба, похоже, хочет исполнить мое желание, потому что ветер усиливается, отрывая скобы от стены. Леса качаются и раскачиваются так сильно, что я скатываюсь с края и падаю.

Я все еще держу этот дурацкий топор, и мне кажется, что он только быстрее тянет меня вниз. Я отчаянно размахиваю им, пытаясь вогнать его во что-нибудь, что остановило бы меня, но ничего не могу достать.

Над собой я вижу лицо Кассиуса, который в ужасе наблюдает за происходящим. Его рот открывается, он что-то кричит, но я не слышу его из-за рева воздуха и своих собственных криков, леденящих кровь.

На несколько ужасающих секунд я убеждаюсь, что умру, но затем что-то хватает меня за середину, и я резко останавливаюсь.

Все происходит слишком быстро, чтобы я успела осознать происходящее. В одну секунду я падаю навстречу своей смерти, а в следующую зависаю в воздухе — меня тянет назад к стене. Ветер не помогает. Дико раскачиваясь, я сильно ударяюсь о стену здания, и от удара голова взрывается болью. Затем колени.

Надо мной раздается свирепый рык, и, подняв голову, я вижу, что меня спас темный ангел.

От него захватывает дух. Короткие темные волосы, звериные янтарные глаза и грубовато-красивое лицо — от него у меня в голове туман. Или, может быть, это просто сотрясение мозга. Трудно сказать.

"Не смей его уронить", — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Я в замешательстве смотрю на него.

"Топор!"

Какого хрена? Его больше волнует этот дурацкий топор, чем я?

Ладно, не ангел.

Он наполовину высунулся из окна, и даже с учетом падения и моего веса ему удается легко затащить меня обратно внутрь. Слишком легко. Я знаю, что у меня не второй размер, но парень швыряет меня так, будто я ничего не вешу.

Меня швыряет на середину комнаты, его драгоценный топор вылетает из моих рук и летит через всю комнату. Когда мое тело сталкивается с мягким ковром, мне хочется плакать. Мне так холодно, но осознание того, что произошло, заставляет меня дрожать. Я чуть не умерла! А ведь от меня осталось бы только пятно на тротуаре!

В дверях появляется Кассиус, запыхавшийся, словно только что сбежал по лестнице. "Сукин сын, Дракон! Ты поймал ее!"

Дрожащими руками и тяжело дыша, я смотрю на стоящую передо мной гору человека с губами, скривленными в яростном оскале.

Это он?

Дракон.

Дракон.

Теперь я не уверена, что спасение было таким уж хорошим делом.

ГЛАВА 8

ДРАКОН

""Твою мать!" кричу я, глядя на свой сломанный топор на полу, разломанный пополам.

Я сжимаю руки в кулаки, все мое внимание сосредоточено на блондинке, которую я только что притащил сюда после падения со строительных лесов. "Что, черт возьми, ты наделала?"

Эта миниатюрная красотка, которая буквально ввалилась в мой дом, наклоняет голову в сторону, моргая, словно ей трудно понять мои слова или значение моего топора. Она изогнута, ее тело греховно, а эти сиськи… черт, я хочу их вылизать.

При виде ее что-то острое скручивается в моем нутре. Это что-то новенькое.

Длинные золотистые волосы беспорядочными волнами ниспадают до ее миниатюрной талии. Ее мягкие, стройные ноги обтягивают джинсы, а на ней белая футболка больших размеров, такая тонкая… Я легко прослеживаю изгибы ее бюстгальтера. На руках у нее свежие порезы, несомненно, от Нокса. Ее губа распухла, ноги голые, и она выглядит так, будто находится на грани переохлаждения.

Она гораздо ниже меня ростом, дрожит, но держится мужественно. Даже когда Кассиус вцепился в ее руку, она пытается отстраниться от него. Я не могу отвести от нее взгляд. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и это меня удивляет. Ее внешность застает меня врасплох, и это что-то делает с моим мозгом, и во мне поднимается зверь, который рычит, моя.

Возникает вопрос… что это за существо, которое Нокс привел в наш дом?

Словно по зову, Нокс входит в мою трофейную комнату и замирает при виде нас троих. Он не произносит ни слова.

Девушка вздергивает тонкую бровь, ее гнев кипит за этими великолепными зелеными глазами. "Мы говорим о том, что я сбежала после того, как этот сумасшедший мудак, — она отрывает взгляд от меня и поворачивается к Ноксу, ее голос становится все более резким, — похитил, посадил в тюрьму и пытал меня, а потом он, — она поднимает подбородок в сторону Кассиуса, стоящего рядом с ней, — не сделал ничего, чтобы помочь мне, когда нашел меня привязанной к чертову столу для вскрытия? Я сделала то, что должна была сделать, чтобы убраться из этой дыры. Что, черт возьми, с вами такое?"

"Если честно, он поступал и хуже. По его меркам ты была в порядке", — добавляет Кассиус, на что она бросает на него взгляд.

Ее сузившийся взгляд переходит на меня. "Кто вы трое, черт возьми, такие? Говнюки Франко?"

В моей груди раздается рык, а Кассиус захлебывается, задыхаясь и кашляя, словно ее слова ударили его по горлу.

Ему требуется некоторое время, но когда он наконец приходит в себя, то говорит: "Эта огромная канталупа хотела бы, чтобы мы были у него на жаловании".

Я бросаю взгляд на Нокса, который бесстрастно пожимает плечами. "Я отследил свой клинок до склада Спидов. Они похитили ее, и каким-то образом она использовала Меч Мортема, чтобы сбежать".

"Подождите, что?" — спрашивает девушка. Похоже, она искренне смущена всем этим. "Мортем…что?"

Нокс продолжает, не обращая на нее внимания. "Ты же знаешь, что ни один смертный не может использовать мою магию, не умерев. Она должна быть Арис. Должна быть".

"Значит, ты привел ее в свой морг, чтобы подвергнуть пыткам". Кассий собирает кусочки воедино. "Потому что ты уверен, что она — твой давно потерянный брат, вернувшийся, чтобы убить тебя".

Нокс моргает. "Ну… да".

Она громко смеется. "Вы все чертовски сумасшедшие".

Я вздыхаю. Одержимость Нокса Арисом и раньше приводила нас в дерьмо. А теперь, похоже, она запутала нас в "Черных пиках". Как раз в тот момент, когда мы должны были держаться в тени и пополнять свой арсенал из-за занавеса.

Ярость бурлит во мне. Это именно то, чего его предупреждали не делать. Не привлекать к нам внимания, пока не произойдет слияние с "Кобра Страйк". Это не так уж и сложно, но он как будто не может себя контролировать.

Если бы он не был всадником и смертоносцем, я бы, наверное, уже сам его убрал. Он — помеха, но лучше — умнее — иметь его на нашей стороне, чем против нас.

Никто не может победить Смерть.

А вот девушке, которую он притащил, похоже, нравится нажимать на его кнопки. Она продолжает смотреть на него с маской гнева, а не страха. "Нет никакого Ариса! Я — Ева! Ева! Я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь".

Значит… ее зовут Ева.

"Я же говорил тебе, Нокс. Ты опять облажался", — ворчит Кассиус.

Подойдя, Нокс протягивает руку, чтобы почти ласково коснуться щеки Евы, но она отбивает его руку. Ухмыляясь, он снова обращается к нам с Кассием, а не к ней. "Должно быть, Арис на нее как-то влияет. Она хрупка, как голубка. Без него она ни за что не смогла бы владеть моим клинком".

Ее лицо исказилось от гнева. "Пошел на хуй, придурок".

"Тебе есть что добавить, чтобы разобраться в этом, Кассиус?" рявкаю я, злясь с каждой секундой все сильнее. "Такими темпами я готов выкинуть вас всех троих обратно в окно и начать эту группу с нуля".

Ева бросает взгляд через плечо на открытое стекло, куда она чуть не упала, чтобы погибнуть несколько мгновений назад.

Вздохнув, Кассий проводит пальцами по волосам. "Я не думаю, что она Арис. Я даже не уверен, что это действительно тот самый клинок, о котором Нокс твердит уже несколько месяцев…"

"Так и есть!" — машинально огрызается он, но Кассиус продолжает.

"Я ни хрена не знаю. Может, магия изменилась с тех пор, как ты в последний раз брал его в руки, Нокс. Может, она стала слабее, и теперь к ней могут прикасаться другие люди. Возможно, тебе стоит сосредоточиться на этом, а не засовывать ей в рот кляп и нарезать ее, как вчерашние объедки".

"Иди пососи член", — пробурчал Нокс, не желая слушать никаких альтернатив.

"Ну, пока вы трое наслаждаетесь своей маленькой сумасшедшей вечеринкой, — начинает Ева, оглядывая всех нас. "Я позволю себе выйти".

Она вырывает свою руку из рук Кассиуса и бежит мимо меня в коридор.

Очевидно, она понятия не имеет, с кем имеет дело.

Не успевает она выйти за дверь, как я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. "Ты никуда не пойдешь", — бормочу я ей на ухо, прежде чем втолкнуть ее обратно в комнату. Она спотыкается, чуть не споткнувшись о мой сломанный топор, который она уронила.

Ее сиськи подпрыгивают, и я тут же представляю их голыми и в моих руках. Хм… Может, мне удастся вытравить из нее всю ее наглость…

Вот только эта искусительница разломала мою реликвию, а никто не остается безнаказанным, взяв что-то мое. Эта вещь была бесценна. Ничто не сможет его заменить. И, черт возьми! Никто не говорит прямо и не объясняет мне, что, блядь, происходит. Или как Франко оказался замешан.

Нокс и Кассиус все еще препираются из-за проклятого клинка. А я стою здесь, и сердце колотится в моей груди, как дикий зверь.

Ева, напротив, смотрит на сломанный топор, словно решая, стоит ли взять его в руки и использовать против меня.

Интересно… Даже после всего, через что ей пришлось пройти, она все еще готова сражаться?

Она боец. Как и я.

"Я бы не стал этого делать, если бы был на твоем месте", — говорю я, глядя ей в глаза.

Ее яростный взгляд сталкивается с моим. Как может такая красавица так раздражать?

"Надеюсь, ты знаешь, что я не планирую оставаться", — отвечает она.

"И надеюсь, ты знаешь, что именно я буду решать, выйдешь ты отсюда живой или нет". Моя кожа зудит от моего зверя, стремящегося освободиться. Каждый дюйм во мне пульсирует от желания вырваться на свободу и позволить ему понести свое наказание за то, что мы потеряли из-за того, кому, похоже, наплевать.

Топор-томагавк — это трофей, приз, доставшийся мне от одного из последних племен, с которыми я сражался и которых победил еще в те времена, когда цивилизации только зарождались. С каждой битвы я получал награду. Однако этот топор уникален. Он таит в себе силу для того, кто сможет его использовать. Именно поэтому я держал его на стене в своей комнате вместе с другими бесценными предметами: Маски и клинки, наделенные древней силой.

Ева изучает мой топор, ее брови сведены узлом, она все еще раздумывает, что делать.

Я целенаправленно двигаюсь к ней, и в эту долю секунды она делает свой выбор, выхватывает оружие обеими руками и поднимает его, намереваясь нанести удар.

Кассий и Нокс пытаются вмешаться, но я оказываюсь быстрее. Я хватаю сломанную рукоятку в ее руке. В этот момент волосы на моих руках внезапно поднимаются.

Сила проносится по позвоночнику, а энергия бьет через меня с такой силой, что я конвульсивно вздрагиваю.

В считанные секунды все вокруг превращается во тьму.

И так же быстро, как удивление проползает сквозь меня, я уже не стою в своей квартире.

Зрение расплывается, голова кружится, и я оказываюсь в гостиной обычного человека. Солнечный свет проникает через закрытые жалюзи.

На диване лежит женщина, возможно, лет тридцати, со светлыми волосами, рука подложена под подбородок. Похоже, она спит. На ней бледно-голубое платье, задравшееся до бедер.

Дверь внезапно открывается, и в дом втаскивается молодая бойкая девчонка лет тринадцати-четырнадцати, с белокурым хвостиком. Один взгляд, и я мгновенно узнаю эти зеленые глаза. Это Ева, и я наблюдаю за кусочком ее прошлого.

"Мама", — окликает она, но тут же замирает, обнаружив, что ее мама стонет, сидя на диване. "Ты спишь?" спрашивает Ева с сарказмом в голосе. "Мы все еще ходим по магазинам, чтобы купить спальный мешок для завтрашнего школьного похода?"

Мама поднимает голову и открывает глаза. "Который час?"

"Почти четыре".

Мама застонала и поднялась на ноги. "О, я потеряла целый час. Почему ты поздно вернулась из школы?"

"У меня была тренировка по легкой атлетике, я тебе уже говорила".

Мама Евы укладывает в пучок светлые волосы, затем опускает платье. "Посмотри на время. Мы должны быть на сборе средств через двадцать минут".

"Мам, — повышает голос Ева. "Сначала мы должны пройтись по магазинам. Я не смогу пойти, если у меня не будет спального мешка. Ты же мне обещала".

Лицо ее мамы ожесточается. "У нас нет времени, Эвелин. Вот что бывает, когда ты поздно возвращаешься домой. А теперь собирайся".

Ева сжимает кулаки и пинает подушку на полу. "Нет", — настаивает она. "Завтра я иду в поход. Я всем сказала, что пойду в этот раз. Я говорила тебе об этом несколько недель. Пожалуйста, мама".

Женщина поджимает губы и идет за туфлями на каблуках в прихожую, бормоча что-то под нос, чего я не уловил, но Ева, должно быть, уловила, потому что ее трясет.

"Нет. Нет. Нет. Ты обещала. Почему ты не могла хоть раз поставить меня на первое место? Хоть раз ты была мне нужна. Я хочу пойти со своими друзьями и быть нормальной".

Лицо ее мамы искажается, словно она вот-вот плюнет огнем. В своем прямом платье и туфлях на каблуках она выглядит безупречной женщиной, всегда в лучшей одежде, всегда фальшиво улыбается, всегда рассказывает о том, как много они делают для всех остальных. Кроме своей собственной семьи.

Она подходит к Еве и хватает ее за руку, впиваясь ногтями в плоть.

"Ты делаешь мне больно", — кричит Ева.

"Если бы кто-нибудь помог мне прибраться в доме и закончить печь кексы для сегодняшнего сбора средств, у меня было бы больше времени, чтобы пойти с тобой по магазинам. Я устала от того, что ты мало делаешь по дому. В твоей комнате беспорядок. Может, тебе стоит сосредоточиться на учебе, а не ходить в походы? Получить четверку по тригонометрии недостаточно хорошо, Ева. Мне так неловко, когда приходится разговаривать с твоими учителями".

Лицо Евы красное от гнева, и кажется, что она готова взорваться.

Стены вокруг нас начинают дрожать, и я поднимаю голову, думая, что это землетрясение. Картины на стене вздрагивают, и одна из них падает, разбивая стекло.

"Ева, ты попадешь в ад, если не послушаешь и не прекратишь это". Ее мама напрягается, плечи расправляются, и раздражение превращается в чистый гнев. "И не смотри на меня так, иначе я достану ремень, и ты пожалеешь. Вместо того чтобы ходить в походы со своими дикими друзьями, ты останешься дома. Иди, приведи себя в порядок и надень то желтое платье, которое я тебе купила. Господи, помилуй тебя, но я сделаю из тебя полуприличную, приличную девушку".

Она с отвращением смотрит, как мама достает из сумочки губную помаду и идет к зеркалу на стене, чтобы намазать ей губы.

Ева вскрикивает от досады и выбегает из дома. Стены снова становятся неподвижными.

Мое зрение мгновенно расплывается и исчезает так же быстро, как и появилось.

Теперь я стою на тротуаре, а солнце садится, погружая ветхий район в темноту. Я нахожусь не в своей роскошной квартире в городе, а в каком-то заброшенном и бедном месте. Сильный ветер проносится по улице, швыряя мусор на тротуар.

На другой стороне дороги мое внимание привлекают зеленые глаза.

Это Ева, она уже старше. Может быть, шестнадцать или семнадцать. Она прижалась спиной к зданию, сидит на куске картона и обнимает колени. Одеяло, накинутое на ее плечи, похоже, не очень-то помогает. Ее лицо красное от холода. Она смотрит на всех проходящих мимо, чтобы привлечь их внимание, но ни один человек не обращает на нее внимания. Положив подбородок на колени, она закрывает глаза в тот момент, когда стоящая перед ней шапочка для сбора денег срывается с ветра и проносится по улице, а она этого даже не замечает.

Мужчина с серебристыми волосами и в костюме приседает рядом с ней. Он заговаривает с ней, затем предлагает ей, похоже, небольшую сумму денег.

Она поднимает взгляд, затем качает головой.

Он настаивает и пытается еще раз протянуть ей деньги, но она снова отталкивает его руку от лица. От толчка парень падает на задницу, явно не ожидая, что она будет сопротивляться.

Этот придурок поднимается на ноги, вытирая пыль с куртки, и пинает ее, прежде чем уйти.

Я делаю шаг вперед, что-то во мне поднимается, чтобы преподать этому долбаному мудаку урок. Рычание скребется в моем горле, когда я понимаю, как сильно хочу размозжить его голову о бетонный тротуар.

Но мое зрение снова расплывается, напоминая, что я не могу ничего сделать в прошлом, которое уже случилось.

Сейчас я нахожусь в переулке с мусорными контейнерами. Я знаю это место. Колыбель Кэт. Ева стоит у задней двери, держа в одной руке черный мешок для мусора, ее одежда свисает с худой фигуры, светлые волосы беспорядочно собраны в хвост. Она разговаривает с пожилой женщиной в дверном проеме. Кэт, ведьма, которая владеет клубом. Рыжие кудри я узнаю где угодно. Эта женщина имеет влияние в этом городе.

Она протягивает Еве руку и ведет ее внутрь.

В голове мелькают образы, которые теперь не имеют смысла, и голова кружится.

Вырвавшись из видений, я, спотыкаясь, возвращаюсь назад, и дыхание застревает в легких. Отрывки из жизни Евы заставляют меня взглянуть на нее по-другому. Она боролась за выживание, и я могу с этим согласиться.

Мой топор падает из наших рук на пол.

"Что это было?" — шепчет она, ее лицо бледное, глаза блестят, словно она вот-вот разрыдается.

Я стою совершенно неподвижно, не решаясь пошевелиться, так как понимаю, что не только я стал свидетелем ее трагического прошлого, но и она увидела мое. Ужасное прошлое, которое заставляет меня бороться с желанием найти способ украсть у нее эти воспоминания, чтобы она никогда их не увидела.

Ведь именно так работает магия топора. Он показывает прошлое того, кто его держит… что-то, что я так и не смог активировать с тех пор, как он разломлен все эти годы назад в битве.

Ева обнимает себя за плечи, моргая на меня огромными глазами. И мне жаль, что ей приходится быть свидетелем того, что творится у меня в голове.

Ужасное, обветшалое прошлое, которое я ненавижу.

"Ты в порядке?" осторожно спрашиваю я. Но она не отвечает. Ее глаза остекленели, потерявшись в ужасе.

У всех нас, трех королей, есть прошлое, истории, которые мы можем рассказать, темные причины, которыми мы не делимся. То, что оставило нас согнутыми и искаженными до неузнаваемости. А мое прошлое я держу под замком от всех, кроме этих двоих. До сих пор. Эта девушка уловила проблеск тьмы, из которой я родился. Возможно, даже монстра внутри меня. И судя по слезам, заливающим ее глаза, и боли на лице, она плохо справляется с увиденным.

Мое тело холодеет, и, хотя я понятия не имею, какие части моего прошлого она пережила, это не то, о чем я намерен говорить сейчас или когда-либо.

"Думаю, ты ее сломал", — говорит Нокс.

Я выпрямляюсь, натягиваю на себя каменно-холодный облик и смотрю на нее сверху вниз. "Похоже, наша маленькая блондинка догадалась, как активировать силу моего топора", — говорю я.

Это все, что им с Кассиусом нужно знать. Они знают, какой силой когда-то обладал топор и что это значит.

"Ты видел что-нибудь хорошее?" спрашивает Нокс немного слишком радостно. "Что Дракон прятал для нас?"

Этот ублюдок любит смотреть, как люди страдают и борются.

Ева дрожит на месте и долгое время не может вымолвить ни слова. Через некоторое время она поворачивается ко мне и низким голосом произносит: "Он… Ты…"

Вот дерьмо. Что бы она ни увидела, это было нехорошо.

"Ужасно", — пролепетала она следом. "Абсолютно ужасно".

Кассиус и Нокс смотрят в мою сторону, желая получить больше объяснений, но сейчас не время. Я не уверен, что когда-нибудь наступит момент, чтобы раскрыть такие вещи. Даже им.

"Резня", — вот и все, что я говорю. "Смерть".

"Звучит как наша фишка", — шутит Кассиус, но когда я бросаю на него тяжелый взгляд, он зажимает рот.

"Не так", — заверяю я их. "Ничего подобного".

Затем я поворачиваюсь к Еве, которая сейчас потирает руки и бормочет какую-то ерунду, пытаясь утешить себя. "Для тебя будет лучше забыть о том, что ты видела. Если хочешь сохранить рассудок".

Эти воспоминания всегда будут преследовать меня, они не хотят уходить.

Ева облизывает губы, а мы втроем пристально наблюдаем за ней. Ей требуется несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и смахнуть слезы, собравшиеся в глазах.

Возникает незнакомое желание взять ее на руки и успокоить, и одна эта мысль пугает меня. Она чужая. Никто.

А я…я.

Но моя рука все равно отдергивается, несмотря на мои сомнения.

Она отстраняется. "Не надо".

Какую часть она видела?

Меня, закованного в кандалы и прикованного к дереву, как собака, которую кормят объедками, когда не забывают покормить? Когда они называли меня демоном за то, что я не понимал, что могу превращаться не только в одно животное. Меня били, чтобы держать на расстоянии мою животную сторону, чтобы сделать меня настолько слабым, что я не мог сопротивляться.

Я был всего лишь гребаным ребенком. Восемь лет. Мои родители относились ко мне как к беде. Что-то, что они должны были скрывать. Меня до сих пор мутит, когда я вспоминаю о них.

Или Ева видела бои, в которые меня бросали ради спорта, порабощали, а потом заставляли сражаться ради единственной цели — быть развлечением для других людей, при этом избивая почти до смерти?

Снято. Истекающий кровью. В разломе.

Снова и снова.

Или она видела, как я убиваю…

Мое тело содрогается от воспоминаний, которые я загнал в самые глубокие щели своего разума. Вместе с ненавистью к миру, который оставил меня настолько напуганным, что в некоторые дни мне хочется сжечь его дотла. Каждый. До последнего. Кусочка.

Кассиус стоит рядом со мной, положив руку мне на спину. Он не произносит ни слова, потому что в них нет необходимости. Он знает, что происходит, когда я теряю себя, но даже он не знает моего прошлого. Никто из них не знает — вообще никто. Единственным человеком, которому я доверилась, был Саксон, и посмотрите, где он сейчас. Пепел на ветру.

Отгоняя воспоминания о давних временах, я напоминаю себе, что сейчас другое время и место. Теперь я сильнее. Могущественнее. Мои способности отмечают. Завидуют. Боятся. И я принимаю это.

"Я в порядке", — пробормотала я себе под нос, стряхивая его руку.

"И что теперь?" спрашивает Нокс с раздражением в голосе. Его пальцы пляшут по рукояти клинка, явно желая использовать его снова. "Мы все здесь извращенцы. У нас у всех есть демоны".

Кассиус фыркнул.

"Уверен, эта голубка и сама не прочь пошалить", — говорит Нокс, наклоняя голову в сторону Евы. "Но я думаю, нам стоит сосредоточиться на реальной проблеме. Например, как, черт возьми, она смогла удержать мой клинок?"

"И активировать силу топора", — добавляет Кассиус.

"Когда ты так говоришь, это звучит довольно плохо, но клянусь тебе, я понятия не имею, что все это значит. Ничего из этого", — говорит Ева и прочищает горло. " Вы должны просто отпустить меня".

"Прямо в объятия Франко?" отвечает Кассиус.

Ева застывает на месте, обдумывая свою просьбу уйти.

С другой стороны, я понятия не имею, что с ней делать. Часть меня заинтригована тем, что она собой представляет и какими способностями обладает. Она могла бы пополнить наш арсенал, тем более что после смерти Саксона мы стали слабее.

Но в то же время, действительно ли я хочу, чтобы здесь был кто-то столь соблазнительный, как она? Можем ли мы позволить себе отвлечься прямо сейчас?

Вряд ли.

Я стиснул зубы. Отпустить ее — то же самое, что отдать Франко. Она — ходячая мертвая женщина.

И почему меня это волнует?

Хороший вопрос, на который я не уверен, что могу ответить прямо сейчас.

"Кто ты?" Вопрос срывается с моих губ.

Застигнутая врасплох, она расширяет глаза. "Что?"

"Что ты за сверхъестественное?" повторяю я более твердо. Я пытаюсь удержать ее взгляд, но она опускает его к ногам.

"Я… человек".

"Кто-то лжет", — поет Нокс.

Я поднимаю руку, чтобы остановить его. Вспоминаю наше с Евой видение ее суки-матери, ее жизнь на улице, а затем обретение утешения в "Колыбели Кэт". Все это казалось достаточно человечным, но в ней должно быть что-то большее… Должно. Я чувствую это.

Ева беспокойно переминается с ноги на ногу под моим пристальным взглядом.

"Человек не смог бы воспользоваться магией топора", — говорю я.

"Или даже подумать о том, чтобы прикоснуться к моему лезвию", — вмешивается Нокс.

"Так что советую тебе прекратить это дерьмо и прямо сказать нам, кто ты, иначе Нокс отвезет тебя обратно в морг и выудит из тебя правду".

Она мгновенно бледнеет.

"Что скажешь, голубка? Хочешь еще поиграть?" спрашивает Нокс с улыбкой серийного убийцы, расплывающейся по его лицу.

"Я…" В ту же секунду она снова бежит к лифту за мной.

Устав от этой игры, я снова выхватываю руку и обхватываю ее за талию, притягивая к себе.

Неужели она не научилась с первого раза?

"Отпусти меня", — кричит она, впиваясь ногтями в мою руку, а другой рукой вырываясь. Острые точки впиваются в мою щеку, и я стону, хватая ее за запястье.

"Она боец, вот эта!" Нокс практически слюной исходит при каждом слове.

Большие изумрудные глаза впиваются в меня. Она напугана и знает, что у нее нет шансов, но она не отступает.

О, мне это в ней нравится. Очень нравится.

Она будет бороться до последнего. Я уважаю это, но она также должна знать, кто здесь главный.

Я.

"Отвали от меня, ублюдок", — шипит она. Она маленькая, фигуристая и дрожит, когда я поворачиваю ее так, что она оказывается лицом ко мне. Так же быстро я провожу ее вперед, пока она не оказывается между стеной и моим телом, прижимаясь к ней щекой, и моим пахом к ее великолепной попке.

Запутавшись одной рукой в ее волосах, я откидываю ее голову назад, пока она не вскрикивает от боли. "Давай попробуем еще раз, хорошо?"

ГЛАВА 9

ДРАКОН

Если бы внешность могла убивать, я был бы мертв.

"Иди в жопу!" — рычит она.

Я издаю тихий звук, прижимаясь к ней ближе. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это ее запах. Я вдыхаю его глубоко в легкие. Она пахнет клементинами и чем-то цветочным. Но под этим скрывается что-то сырое и чисто ее. Что бы это ни было… мне требуется вся моя сила, чтобы не трахнуть ее об эту стену.

Заметив краем глаза движение, я поворачиваюсь и вижу Кассиуса и Нокса, которые подходят ко мне, ожидая моих следующих приказов. Вот только сейчас мне нечего приказывать. Кроме как наблюдать и учиться.

Я снова дергаю ее за волосы, наслаждаясь тихим хныканьем, которое вырывается из ее губ. "Начнем с основ. Кто ты?"

"Ты первый", — так же резко отвечает она. "У тебя очень красочное прошлое".

Я застываю от ее слов, вспомнив, что она видела то, что преследует мой разум. Тогда я повторяю низким, гортанным голосом. "Ты в моем доме, в моих владениях, так что говори". Я оттягиваю ее голову назад, и она резко вдыхает.

"Ладно, ладно! Хорошо!" — задыхается она. "Меня зовут Ева Далтон. Я работаю в "Колыбели Кэт" и, к сожалению, привлекла внимание Ксавье Франко. Парень не принимает отказов, что, похоже, часто встречается в этой сфере деятельности…"

Кассиус смеется. "Не правда ли, это правда".

"Да, но я воткнула ему в глаз свою шпильку, и теперь он хочет, чтобы я умерла. Тогда-то и появился этот псих и привел меня сюда. Конец". Она кивает в сторону Нокса.

Франко. От одного только произнесенного ею имени у меня по шее поднимается жар. А от того, что этот лось пытался ее изнасиловать, у меня кровь закипает.

Мы никогда не были дружны с Черными Пиками. Никогда. И Франко всегда меня раздражал, но сейчас, когда все идет своим чередом, мы не можем позволить себе ни с кем ссориться. А тут еще эта назойливая красавица, которая на самом деле ничего для меня не значит, но в моей груди бушует зверь, жаждущий крови за то, что он просто приложил к ней свои грязные руки. Это не имеет никакого смысла.

"А теперь вернемся к первоначальному вопросу", — нажимаю я. "Кто ты?"

"Человек", — повторяет она.

"Тот, кто случайно узнал о сверхъестественных существах и магии?"

Она делает паузу. Очевидно, она не ожидала, что я так легко заманю ее в ловушку. "Я… познакомилась с ней в юном возрасте", — соглашается она.

Кассиус качает головой, не веря во все это. Он не единственный. "Точно. А я — зубная фея".

Брови Нокса сходятся вместе. "Нет, это не так".

Кассиус закатывает глаза, но даже не пытается объяснить бессмертному, что такое сарказм. Снова.

"Хотите верьте, хотите нет, но это правда". Ева пытается оттолкнуться от стены, но я грубо пихаю ее вперед. Ее щека ударяется о стену, и она издает проклятие.

"Неправильный ответ". Я наклоняюсь еще ниже, и мои губы касаются ее уха. "Если ты и дальше будешь продолжать играть в эту игру, тебе не понравится, как я выиграю". Ее соблазнительный аромат становится все тяжелее, и потребность попробовать ее на вкус, заставить ее стонать снова играет в моей голове. Но не сейчас… по крайней мере, не так, как я хочу ее.

Ее тело прижимается к моему, а лицо окрашивается в розоватый цвет.

"Ты меня не испугаешь", — говорит она, но ее тело предает ее.

"Это потому, что ты не видела меня в гневе", — отвечаю я.

Она внезапно замирает, и из ее уст вырывается хныканье.

А может, и видела…

Черт, что она увидела в видении? Наверное, она думает, что я причиню ей боль, и если бы она была кем-то другим, я бы точно это сделал. И без колебаний. Но есть и другие способы заставить человека подчиниться, кроме простой силы. Порезы на ее теле говорят о том, что Нокс уже пробовал с ней подобную тактику и потерпел неудачу.

"Тебе нужно понять, кто здесь главный", — начал я, проводя носом по ее шее. "Ты останешься здесь, пока я не буду удовлетворен всем, что ты мне расскажешь".

"И мы узнаем, как она смогла овладеть моим клинком", — зовет Нокс с моей стороны.

Ева пытается вырваться из-под моего захвата, ее тело извивается, а локоть врезается мне в ребра. Я застонал от боли и, просунув ногу между ее ступнями, развел их в стороны. Затем вставляю колено между ее бедер.

На ее лице отражается ужас, когда она поворачивается и смотрит на меня. Зверь зашевелился во мне, чуть ниже поверхности кожи.

"Ты все еще думаешь, что сможешь сбежать?" Я мурлычу ей на ухо, мои пальцы скользят по ее ключицам и горлу. "Никто не перейдет мне дорогу, Ева. Никто".

Ее дыхание сбивается, а сладкий аромат смешивается со страхом и возбуждением. Она так уязвима сейчас. Я мог бы с легкостью вырвать ей яремную вену и покончить с этим.

Между нами воцаряется тишина.

"Готова поговорить?" шепчу я ей на ухо.

"А ты не думал попросить по-хорошему?" — задыхается она между хриплыми вдохами. "Потому что нагнетание страха мне ни к чему".

Лгунья.

"Это я прошу по-хорошему. Иначе ты была бы мертва". Мои пальцы дергаются на ее шее, чуть сжимаясь, чтобы она вздрогнула.

"Мне бы не хотелось видеть, как ты обращаешься со своей девушкой".

Хриплый смех вырывается из моих уст. "Монстры не способны любить, малышка".

"Ну, ты зря тратишь на меня время", — говорит она мягко, почти убедительно. "Я уже рассказала тебе все, что знаю".

"Ты удивишься, если узнаешь, в чем я могу заставить людей признаться", — рычу я, в груди вспыхивает разочарование. В ней есть что-то восхитительно манящее, что-то, что заставляет меня еще больше расширять границы.

Одним быстрым движением я поворачиваю ее лицом к себе. Просунув колено между ее ног, я заставляю ее замолчать, и вместо этого она тихонько стонет.

Черт меня побери, но она восхитительна.

Я быстро скольжу рукой к ее затылку, сжимаю в кулак ее волосы и притягиваю ее к себе. Наши губы сталкиваются, и я впиваюсь в ее рот.

Мммм, она на вкус как сладкие ягоды. А остальные части ее тела такие же сладкие?

Она вцепилась в мои плечи. Пытается оттолкнуть меня от себя, но безуспешно. Прижимаясь грудью к груди, я чувствую, как ее сиськи прижимаются ко мне, как бешено бьется ее сердце. Все, что она делает — вся ее борьба — только заставляет мой член твердеть. Для меня это усиливает остроту ощущений, чувство охоты и, наконец, притязания на приз. Особенно когда ее дыхание становится все более учащенным, как задыхание, а ее рывки все более отчаянными.

Я шиплю, когда ее ногти рвут мою шею, пуская кровь, затем беру ее запястья в одну руку и зажимаю их над ее головой.

Совершенно беспомощная передо мной, я целую ее все крепче. Наконец она сдается, и ее язык сталкивается с моим, сражаясь и давая мне то, что я ищу.

Свободной рукой я прослеживаю путь к ее великолепной груди, идеально заполняющей мою ладонь. Ущипнув ее за сосок, я слышу ее стон, и ее спина выгибается, еще больше отдаваясь моим прикосновениям.

Звук тяжелого дыхания привлекает мое внимание, и я замечаю, что Ева смотрит на Кассиуса и Нокса, наслаждающихся шоу.

Эти ублюдки отрываются, особенно Кассиус. Чертов вуайерист. Он трахает новую девушку каждый второй день, но Нокс… удивляет меня. В большинстве случаев он уходит, когда у нас в Башне есть женщины. Но он все еще здесь.

Отвлекшись, Ева вдруг прикусывает мою нижнюю губу.

"Черт", — кричу я. Резкая боль послала укол возбуждения прямо к моему члену. Я зарычал, содрогаясь от восхитительного кайфа.

Она даже не представляет, на что идет.

Я отстраняюсь и посасываю кровоточащую губу, на языке медный привкус крови.

Ее ухмылка становится все злее, а глаза сверкают.

Я рычу, вдавливая свой твердый член в ее низ живота. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с нее одежду и не трахнуть ее прямо здесь.

Единственное, что меня останавливает, — это мой внутренний зверь, который говорит мне, что первый раз, когда я трахаю ее, не может быть таким… Нет, он хочет, чтобы это был момент, который она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Сегодняшний урок должен быть каким-то другим. Послание о том, кто я, кто мы — и если она хочет увидеть еще один день, она должна подчиниться.

Я расстегиваю молнию на ее джинсах, не сводя с нее взгляда, и наблюдаю, как ее улыбка быстро исчезает.

Высунув язык, я слизываю кровь с губы, и ее глаза следят за этим движением. Кажется, она хочет, чтобы я снова ее поцеловал. Не сводя с нее взгляда, я просовываю руку под пояс ее нижнего белья и нащупываю тепло между ее бедер. Страх окрашивает ее лицо, глаза расширяются, но она не говорит "стоп".

"Я ненавижу тебя", — прохрипела она.

"Это хорошо".

Несмотря на ее слова, ее пизда мокрая, что доказывает, как сильно ее тело жаждет моих прикосновений. Я втягиваю аромат ее сладкого возбуждения, смакуя ее запах.

Я провожу пальцами между ее складок, поглаживая взад-вперед. Подушечка пальца останавливается на ее клиторе, затем я лениво делаю круговые движения, желая, чтобы она погрузилась глубже. Чтобы она умоляла меня о большем. Ее дыхание учащается, и когда я ввожу в нее два пальца, я ожидаю протеста. Вместо этого она стонет еще громче.

Ее щеки краснеют так же быстро, как она балансирует на грани потери себя. Я улыбаюсь и выхожу из нее, а затем снова провожу пальцем по ее клитору, на этот раз медленными и чувственными движениями.

Ее глаза трепещут.

Она вся горит, пока я приближаю ее к кульминации.

Ее глаза не отрываются от меня, в них идет дикая борьба. Она хочет оттолкнуть меня, но не может заставить себя сделать это. Ей слишком нравится то, что я делаю.

"Козел", — тяжело дышит она, дрожа подо мной, и я понимаю, что она близка к этому.

Мне требуется каждая унция моей силы, чтобы не трахнуть ее, не залить ее пизду своим семенем. Она пахнет божественно. А крошечные стоны, которые она издает, — это все.

Ее бедра подаются вперед, тело готово к нарастающей разрядке. Мое сердце замирает от этого зрелища.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я перестаю теребить ее, и она двигается сама по себе, скользит своей сладкой пиздой по моим пальцам, принимая от меня все, что хочет. Она совершенно гипнотична, и мысль о том, что она может кончить на моей руке, меня просто распирает.

Каково это — иметь эту девушку в своей комнате и трахать ее до потери сознания?

Ее глаза закрываются, и она откидывает голову назад, ее тело содрогается.

Вид ее на грани оргазма завораживает. Я знаю, что буду думать об этом сегодня вечером.

В моей груди раздается глубокий рык от желания узнать, какая она сладкая на вкус, упасть перед ней на колени и сосать ее киску.

"Пожалуйста", — тихо умоляет она. "Почти… там…"

Мой взгляд не отрывается от нее. Она неистово дрожит, вися на грани кульминации. Скулящие звуки, которые она издает, заставляют меня поддаться искушению и взять ее сейчас.

Жаль.

Вместо этого я убираю руку между ее ног, и ее глаза распахиваются. Я втягиваю два пальца, которыми трахал ее, в рот, наслаждаясь ее медовым вкусом, желая, чтобы она села мне на лицо и задушила меня.

"Ты восхитительна на вкус", — шепчу я. Выражение ее лица застыло в полном шоке. "Но пока хватит".

И тут же ее зеленые глаза вспыхивают и впиваются в меня. В них вспыхивает гнев. "Ты издеваешься надо мной? Ты гребаный мудак".

"Ты принадлежишь мне. Я владею тобой и буду делать с тобой все, что захочу".

Я даю ей несколько секунд, чтобы слова впитались, и ее глаза блестят. Тогда я понимаю, что она понимает. Но ей не нужно знать, как сильно я хочу погрузить в нее свой член, чтобы дать ей освобождение, которого она так жаждет.

Еще нет.

Не сейчас.

"Хорошая девочка". Я отпускаю ее руки над головой и застегиваю молнию на джинсах. "А теперь пойдем со мной". Я беру ее за запястье и оттаскиваю от стены. Ее огромные, выразительные глаза снова переходят на Нокса и Кассиуса, которые все еще молча наблюдают за происходящим.

""Да иди на хуй. Все вы". Тон Евы злобный, но голос трещит, показывая ее уязвимость.

"Если пожелаешь", — размышляет Кассий.

"Я перережу вам всем глотки, пока вы спите".

"Это обещание?" спрашивает Нокс. Конечно, он так и скажет. Для него никогда ничего не бывает достаточно.

Пока я тяну ее через коридор к лифту, я тону в ее запахе. Он окружает меня, заполняя все мои чувства, ее вкус все еще на моем языке, и внезапно я задаюсь вопросом, не совершил ли я серьезную ошибку.

"Куда ты меня ведешь?" — кричит она, изо всех сил пытаясь вырваться из моей хватки. В этот момент я настолько погружен в свои мысли, борясь с внутренней борьбой, которую никак не ожидал, что почти пропустил ее вопрос мимо ушей. Наказание предназначалось для нее, и все же я здесь, размышляя над тем, как закончить начатое. Мой член пульсирует, а руки дергаются по бокам. Я сжимаю одну из них в кулак, пытаясь успокоить свои хаотичные мысли.

Я ввожу код доступа на панели, и как только металлические двери лифта распахиваются, я забрасываю ее внутрь.

Войдя следом за ней, она бросает на меня взгляд.

"Привет! Теперь ты вдруг оглох? Ты не можешь просто… просто сделать это со мной, понимаешь? А потом швыряться мной. У меня есть права".

Сердце бешено колотится, адреналин зашкаливает. Отпустить ее сейчас было бы легче всего, а убить — проще простого, но выражение чистого экстаза на ее лице и ее стоны о большем останутся в моем мозгу на долгие годы.

Всю свою жизнь я боролся за все — против тьмы, заставляя себя научиться контролировать свои потребности… свои желания.

Но Ева — это слабость, которой я не ожидал, и как бы я ни знал, что не должен, я хочу оставить ее.

Черт! Я сильнее этого. Она всего лишь другая женщина. Я — чертов король! У меня больше сдержанности и дисциплины, чем у других — так почему же тогда я спускаю ее на два этажа, чтобы запереть в одной из гостевых спален?

"Привет!"

Из моего горла вырывается звериный рык, и этого достаточно, чтобы она застыла на месте.

"Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело, не так ли?" говорю я, голос низкий и угрожающий. Когда она не отвечает, я продолжаю, делая ударение на каждом слове. "Мы — короли города. Ты теперь наша, наша собственность, а это значит, что ты ни за что не уйдешь невредимой".

Она шумно вдыхает, осознавая опасность.

Это все, что мне нужно сказать — короли, и она знает, кто мы такие.

Хорошо. Значит, наше имя и наша репутация здесь еще что-то значат.

ГЛАВА 10

ЕВА

Короли.

Меня похитили Короли Эдена.

Черт, черт, черт!

Это так нехорошо.

Я думала, что быть в розыске у Черных Пик — это плохо, но они как невинные пушистые котята рядом с этими тремя маньяками. У них та же власть, деньги и влияние, что и у Франко, но они — суперлюди, что делает их еще более смертоносными.

Я даже не знаю, что это за сверхъестественные существа, но из того небольшого времени, что я провела с ними, я знаю, что они больше, чем обычные заклинатели или перевертыши. Их магия гудит по моей коже, даже когда я остаюсь одна. Это… тревожно.

Нокс полон тьмы. Его сила древняя. Я никогда раньше не ощущала ничего подобного. Кассиус похож на петарду — быстрый, огненный и непредсказуемый. Он словно одурманен наркотиками, и этот кайф волнует и пугает одновременно.

А Дракон… он совсем другой зверь.

То, что я видела… Я даже не знаю… Не могу… С тех пор как мы оба прикоснулись к этому дурацкому топору, я пытаюсь выкинуть эти образы из головы, но мысли снова и снова хотят их воспроизвести. На выложенной камнем и освещенной факелами площадке младший дракон и другой мужчина смотрят друг на друга, оба практически голые, а группа зрителей наблюдает за ними с безопасного расстояния. Кровь растекается по их коже и застывает в волосах, но это ничто по сравнению с разбросанными вокруг частями тела. Руки, ноги, пальцы и бог знает что еще…

Желчь подступает к горлу, и я борюсь с образами, чтобы они покинули меня. То, что я увидела дальше, было самой жестокой и ужасающей дракой, которую я когда-либо видела, и все это без оружия. Только ногти, зубы, кулаки, сила и воля.

Я не сразу поняла, что один из мужчин, на которых я смотрела, как они рвут друг друга, был Драконом — молодым Драконом, — но он был таким же жестоким. Жестоким. Непрощающим.

То, как он играл со мной, как со скрипкой, и даже не поморщился, даже когда я рассекла ему губу… Я убеждена, что этот человек вовсе не мужчина.

А потом, что еще более зловеще, ему хватило наглости довести меня до оргазма и оставить в таком состоянии. Мой клитор все еще пульсирует от этого.

Я оглядываю спальню, в которую меня закинули на этот раз. Это не стройка, как в первом случае, и не охотничий домик, как в другом. Эта довольно… обычная, с выкрашенными в шалфейно-зеленый цвет стенами и сосновой мебелью. Никаких больших окон или строительных лесов, слава богу, но зато открывается невероятный вид на город. Здесь стоит кровать королевского размера с чистым постельным бельем, но не похоже, чтобы к нему когда-нибудь прикасались. Должно быть, это одна из комнат для гостей. Одна из дюжины. Это место огромно, и Короли Эдена не только владеют им целиком, но и пристраивают к нему новые. В этом городе это безумие. Это говорит о том, насколько велика их власть и богатство.

Пока я продолжаю осматривать комнату, мое внимание привлекает крошечный красный свет, сияющий в дальнем верхнем углу. Я подползаю к нему поближе и прищуриваюсь, чтобы получше рассмотреть. Когда я вижу стеклянный купол, свисающий с потолка, во мне вспыхивает ярость.

Камера? Они наблюдают за мной?

Больные ублюдки.

Я показываю камере средний палец, надеясь, что они наблюдают за мной в эту самую секунду и видят это. Когда никто не врывается сюда, я вздыхаю. Может, это и глупо, но от этого мне становится немного легче, но совсем чуть-чуть.

Я не понимаю, почему я до сих пор здесь. Я что, их пленница или что-то в этом роде? Я не сделала ничего плохого, и, очевидно, Нокс ошибся, решив, что я какой-то парень по имени Арис. Они должны отпустить меня.

Или Короли могут просто убить меня. Так будет проще.

Горло сжимается.

Мне нужно найти выход отсюда, но от одной мысли об этом усталость давит на меня своей тяжелой рукой. Адреналин рассеивается, и все порезы и синяки, которые я получила за последние сорок восемь часов, решают, что сейчас самое время вылезти наружу и дать о себе знать.

Болит все. Каждый сантиметр меня. Даже ресницы болят, и я даже не знаю, как это возможно, но это правда.

Вздохнув, я добираюсь до кровати и плюхаюсь лицом в пуховые подушки. Когда я поднимаю голову, то вижу небольшое красное пятно на ткани и гримасничаю. Я касаюсь лба и вздрагиваю от резкой боли. Когда я смотрю на свои пальцы, они окровавлены.

Идеально.

Должно быть, это случилось, когда я врезалась в стену здания.

Удивительно, что у меня нет сотрясения мозга. А может, и есть.

Отлично. Просто отлично.

Вся эта ситуация — полный пиздец.

Я переворачиваюсь и погружаюсь в мягкий матрас под собой. Я так устала, что глаза закрываются автоматически, и в этот момент на меня обрушиваются образы прошлого Дракона, а затем, в качестве контраста, его тело, прижимающееся ко мне. То, как его горячий взгляд впивается в меня, а пальцы проникают под нижнее белье, заставляя меня таять.

Я не должна была испытывать к этим королям — этим чудовищам — ничего, кроме ярости. Но от одной мысли о Драконе, ласкающем мою киску, по коже пробегают мурашки, а воображение разгоняется до предела.

Потом я думаю о Ноксе, склонившемся надо мной, держащем этот изогнутый клинок, покрытый моей кровью, с его твердым членом, напрягающимся в штанах, и прерывистым дыханием. А Кассиус наблюдает за происходящим со злобной ухмылкой на губах, готовый наброситься на меня, как только увидит просвет.

Боже, я в полной заднице.

Ненавижу, что хочу их, несмотря на все, что они со мной сделали.

Дурацкие эмоции. Они всегда мешают.

Заставив себя открыть глаза, я уставилась в потолок. Мама говорила мне, что однажды я попаду в какую-нибудь неприятность вроде этой. Что если я продолжу идти по тому же пути, что и сейчас, то меня изнасилуют и бросят умирать. Или еще хуже… гореть в аду целую вечность.

Я фыркнула. Жить с ней в этом доме было адом.

Но я не хочу думать о своей матери и своем поганом прошлом. Я просто хочу хоть раз спокойно уснуть. Почему это так трудно?

Вздохнув, я снова откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Мгновенно мои мысли возвращаются к тому, как меня прижали к стене, и гнев смешивается с желанием. Я должна была сделать что-то большее, чтобы помешать ему прикасаться ко мне; я определенно не должна была наслаждаться этим так сильно, как наслаждалась. Тот факт, что я не контролировала свое чертово тело, выводит меня из себя.

К черту гормоны. И мое опьяненное похотью влагалище.

К черту Дракона за то, что он заставил меня почувствовать хоть что-то. И за то, что не закончил начатое. Я до сих пор корчусь от того, что не достигла этого восхитительного пика.

Вот же засранец.

Знаете что? Пока я в этом разбираюсь, пошли они все на хуй. Кассиуса и Нокса тоже, потому что они все чертовски виновны.

Как бы мне хотелось вернуть их за то, что они сделали это дерьмо со мной. Если бы я контролировала свои силы… о, они бы погибли. Хотя, может, я бы и не стала их убивать. Не сразу. Может, я бы просто немного поиграла с ними. Парализую их, раздену догола, разрежу на части, как это сделал со мной Нокс, заставлю истекать кровью, а потом трахну.

Да, идеально.

Необузданная сила внутри меня бурлит в венах при одной этой мысли.

Нет. Я не могу.

Я отталкиваю всплеск магии, зная по опыту, что она слишком дикая. Я не могу использовать ее таким образом — хотя мне хотелось бы. Это позволило бы мне отомстить.

И все же моя рука скользит между ног, под трусики, к тому месту, где я горю больше всего. Я застонала, обнаружив, что уже невероятно мокрая.

Проклятье. Дракон сделал это со мной.

Подождите. А что, если они узнают, как сильно я их желаю? Как сильно реагирует мое тело, когда они рядом?

Забрали бы они мое тело, как забрали меня? А еще лучше, позволила бы я им это?

Проведя пальцем по скользкому шву, я обвела клитор и представила, что на мне руки незнакомца. Нет, не чужие — одного из трех королей. Дразнят меня, исследуют, заставляют задыхаться от нарастающего наслаждения.

Да, блядь.

Мой пульс учащается при мысли о том, что вся их сила, агрессия и мощь направлены на меня.

Я поднимаю колени и качаю бедрами быстрее, желая большего. Другой рукой я нахожу свой сосок и щипаю его через ткань. Сильно. От боли раздается громкий вздох, а затем стон удовольствия. Эти мужчины жестоки. Все в них причиняет боль. И то, как они трахаются, ничем не отличается от этого.

Мой взгляд, затуманенный похотью, снова устремляется к потолку, где мигает свет камеры.

О, черт. Я замираю на секунду. Я совсем забыла, что за мной следят.

По телу пробегают мурашки возбуждения, смущение быстро сменяется уверенностью. Пусть смотрят. Надеюсь, им понравится шоу, потому что я как можно скорее уберусь из этого места подальше от них.

Да, считайте это моим прощальным подарком.

Мои мысли возвращаются к Дракону и его огненно-янтарным глазам, к тому, как они испепеляют меня, когда сужаются. Внутри меня столько ярости, запертой в клетке, как у дикого зверя. Его широкие плечи и мускулистые руки напрягаются, когда он удерживает меня на месте, желая полностью доминировать надо мной.

Мои пальцы, смазанные кремом, теребят клитор, кружат, дразнят, а я представляю, как Дракон держит меня неподвижно, глядя на меня с горячим желанием. Может быть, он держит меня на месте, чтобы кто-то другой исследовал меня — Кассий. Это он прикасается ко мне и смотрит на меня с извращенной ухмылкой на своем дьявольском лице.

Гонясь за нарастающим оргазмом, я сжимаю грудь и позволяю ногтям впиться в нее. Порезы болят, и эта боль заставляет меня думать о Ноксе. Он любит боль больше, чем остальные, поэтому он снова использует свой нож, оставляя на моей коже маленькие зазубринки и порезы, но на этот раз он использует и свой рот. Его язык мечется по мне, посасывая и покусывая. Медленно. Мучительно.

Я стону и ввожу палец в свою киску. Ввожу и вывожу. Мышцы сжимаются вокруг меня, и мне хочется, чтобы вместо пальца в меня вошел один из их членов.

Черт…

Они будут неумолимы. Их руки будут ставить на мне синяки и клеймить меня как свою собственность.

И я бы хотела всего этого.

Трахаться с ними было бы яростным потоком ненависти, гнева и сырой силы, когда каждый из нас хотел бы сопротивляться, но слишком сильно нуждался в этом, чтобы остановиться.

Мой оргазм разрывает меня на части. Он пронзает меня с такой силой, что я вскрикиваю, отталкиваясь спиной от матраса. Все тело сотрясается от волн удовольствия, и я трахаю себя, продлевая удовольствие, прекрасно зная, что Короли не остановятся на одном оргазме. Нет. Они будут продолжать добиваться большего. Чтобы контролировать мое тело и говорить мне, когда мне хватит.

Не в силах больше терпеть, я рухнула на кровать, задыхаясь и ожидая, когда бешеное сердцебиение замедлится до нормального.

Воображение способно на удивительные вещи, не так ли? Например, взять довольно хреновую ситуацию, управляемую тремя явно психованными мудаками, и превратить ее в чистое удовольствие.

Я снова поднимаю взгляд на камеру, надеясь, что кто-то из них находится по ту сторону и наслаждается зрелищем.

КОРОЛИ ЭДЕН" захватили меня, и я просто использовал мысли о них, чтобы расслабиться.

Может, они здесь не единственные психи…

Начинает казаться, что я точно такая же сумасшедшая, как и они.

ДРАКОН

Мои глаза прикованы к экрану. Я не могу оторвать взгляд от потрясающей красотки, обхватившей свою грудь и доводящей пальцами до экстаза. То, как она продолжает ласкать пальцами маленькую тугую киску так же, как это делал я. Черт, как же я хочу снова исследовать эти складочки. Вкушать ее влагу и смотреть, как ее глаза стекленеют от удовольствия, потому что это я довел ее до оргазма. Не я

Рыча, я наблюдаю за ее кульминацией и вижу, как эти идеальные сиськи поднимаются в воздух, когда она выгибает спину.

Да. Она точно знает, что делает. И хотя я знаю, что она устраивает шоу, как, должно быть, в этой помойке стрип-клуба, я в восторге. Я не могу отвести взгляд, даже если бы кто-то вошел сюда и силой вырвал мои глаза из головы. Я бы все равно смотрел на Еву.

В ней есть что-то такое, что не имеет ничего общего с тем, как она обращалась с клинком Нокса, или с тем, как она активировала силу моего топора. Хотя это не менее впечатляющие вещи.

Я качаю головой и отворачиваюсь от экрана, чтобы посмотреть на другой, прежде чем потерять себя в наблюдении за ней. Этот экран гораздо менее интересен — он смотрит на пустую аварийную лестницу, и не сразу мой взгляд возвращается к той, которую я действительно хочу увидеть.

В ней явно больше, чем кажется на первый взгляд, — или больше, чем я прочитал на бумаге. Естественно, узнав ее полное имя, я обратился к Талии, чтобы она собрала информацию о ней у наших лучших информаторов. Получение информации о нашей нежданной гостье так быстро обошлось в копеечку, но мне нужно знать, с кем мы имеем дело. У меня нет ни времени, ни терпения на игры. И если на этот раз Нокс прав и Арис как-то связан с ней… что ж, тогда смерть придет за ней, какой бы красавицей она ни была.

Эвелин Далтон — ее имя при рождении, но большинство людей знают ее под именем Ева. Она работает стриптизершей в ресторане Kat's Kradle в центре города и имеет там неплохую репутацию. У нее есть мать, которая еще жива, но, хотя я был посвящен в ее видение, ее отец умер. Он трагически погиб, когда она была еще совсем маленькой.

Еще более удивительно, что Ева покинула родительский дом в шестнадцать лет и смогла самостоятельно окончить школу, а затем и колледж.

Но это все скучные подробности. Больше всего меня интересует, что она за сверхъестественное существо.

Согласно исследованиям, она человек. Как и вся ее родословная.

Стерильна от любой магии.

Как такое возможно? Никак.

Я не понимаю.

Дверь за моей спиной со скрипом открывается, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Кассиуса, входящего в комнату наблюдения. Его взгляд мгновенно находит экран с комнатой Евы, за которой я наблюдал, и он в два быстрых шага преодолевает расстояние.

"Так-так-так… Что тут у нас?" — спрашивает он, облизывая губы. На мониторе Ева все еще держит руку, зарытую в трусики, а другой дразнит сосок через грязную безразмерную рубашку. Он протягивает руку и щелкает кнопкой громкости, чтобы сделать ее сладкие стоны и стоны громче, и от этих восхитительных звуков электричество бьет прямо в мой член.

Когда ее глаза снова открываются и она смотрит прямо в камеру, Кассиус рывком поднимается на ноги. "Святое дерьмо. Она теперь сексуальная дьяволица, не так ли?"

Интересный выбор слов для демона. Или частично демона… Или кем бы ни был Кассиус на самом деле.

"Она — проблема", — это все, что я говорю в ответ.

Он смотрит на меня, и на его лице снова появляется дурацкая улыбка. "Так вот почему ты смотрел, как она трахается? Как подглядывающий Том?"

В моем горле раздается рык, и я сжимаю челюсти. "Она делала это, чтобы поднять мне настроение". Это правда. Очевидно, что она пытается отомстить за то, что я сделал с ней раньше.

Его взгляд опускается на мои колени и снова поднимается. "Похоже, она получила то, что хотела".

Я замахиваюсь на него, но этот скользкий ублюдок отпрыгивает назад, поднимая руки в знак капитуляции, и смеется. "Эй! Не осуждаю. Как можно не смотреть? Это как порно, только лучше, потому что все происходит в реальном времени, прямо рядом. Ты можешь вскочить в любой момент". Он делает паузу, почесывая подбородок, словно размышляя именно об этом. " Знаешь что? Может, я так и сделаю".

Перевертыш во мне бушует, ему не нравится мысль о том, что другой человек посягает на то, что принадлежит ему. И именно такой он видит Еву. Его.

Я мгновенно встаю со своего места. "Кассиус".

Он останавливается в дверях и резко поворачивается на каблуке. "Мммм?"

Даже после стольких лет знакомства и совместной работы Кассиус все еще делает некоторые вещи, которые приводят меня в бешенство. Первое — это уход, когда я не закончил с ним разговаривать, и второе — он всегда думает, что может делать все, что захочет, когда захочет.

И прямо сейчас он делает и то, и другое.

"Не смей, блядь, заходить в ту комнату, слышишь меня?"

Он невинно моргает. "А почему нет?"

"Потому что, если Нокс прав…"

Он поднимает руку, чтобы прервать меня. "Я остановлю тебя прямо здесь. Ты слышишь себя? Мы с тобой оба знаем, что Нокс и в хороший день далеко не рационален, но когда в дело вмешивается Арис, он становится полным социопатом. Он не отличает левое от правого, или верх от низа. Мозг этого чувака похож на яичницу. У него не все в порядке. В итоге это окажется просто большой ошибкой, за которой нам, как всегда, придется убирать".

Возможно, он прав. Одержимость Нокса своей заклятой соперницей порой делала его совершенно иррациональным, но он, похоже, был непреклонен в том, что она владеет его клинком. И я не только видел, но и ощутил на себе силу топора, вызванную ее прикосновением, после столетий бездействия. Возможно, Кассиус и не обратит на это внимания, но не я.

"Мы отведем ее к Ладиру, чтобы убедиться", — говорю я. Ладир — знахарь, который лучше, чем кто-либо другой, может сказать мне, что за хрень с ней происходит. А мне нужно знать, и не только ради собственного здравомыслия, но и ради нашего будущего. Королей Эдена. Если у нее достаточно власти, чтобы совершить то, что она сделала, значит, она опасна. И она слишком упряма, чтобы быть союзником, а значит, я должен быть готов к тому, что мне придется сокрушить ее как врага.

"Я не понимаю. Вы с Ноксом играли с ней. Почему это проблема, когда я хочу это сделать?" — хнычет он.

Я зашел с ней слишком далеко — я знаю это. Но мне нужны были ответы, и я должен был прикоснуться к ней. Она — искушение, которому я поддался слишком легко. И хочу поддаться ему снова, особенно после того, как увидел ее на экране.

Но я ожесточаю свой голос, чтобы Кассий знал, что я принял окончательное решение по этому вопросу. "Мы привезем ее к Ладиру, а потом, если она будет чиста, ты сможешь играть с ней, сколько захочешь".

На это он усмехается. "Хорошо… Пока Нокс не убьет ее, ты имеешь в виду".

Я киваю, прекрасно понимая, что Нокс тоже захочет получить свой кусок. Если она умна, Ева будет сотрудничать, потому что то, как долго мы сохраним ей жизнь, будет зависеть только от нее.

ГЛАВА 11

КАССИУС

Крики вырывают меня из сна, пробирают до костей и побуждают к действию, прежде чем я успеваю осознать происходящее. Я мгновенно оказываюсь на ногах, пытаясь стряхнуть с себя последние остатки сна. В последнее время мне постоянно кажется, что я гонюсь за сном, и сегодняшний вечер не стал исключением.

Открыв дверь своей спальни и выйдя в коридор, я понимаю, что вся эта суматоха доносится из гостевой комнаты, куда Драк бросил Еву.

Она не только кричит, но и издает другие звуки… яростные звуки, словно кулаки и ноги сталкиваются с чем-то еще. Пощечины, пинки… Черт. На нас напали? Похоже, она там дерется.

Лучше бы это был не Нокс, снова мучающий девушку. Клянусь, мать твою…

Я бьюсь плечом о ее дверь, готовый надрать задницу. Звук открывающегося замка сменяется испуганным визгом Евы, когда я протискиваюсь внутрь. Сердце колотится, я окидываю комнату взглядом в поисках того, кого можно убить, но вижу только Еву, бьющуюся на матрасе, с простынями, запутавшимися в ее руках и ногах.

Я останавливаюсь. Какого черта?

С закрытыми глазами она кричит и борется с невидимым нападающим, которого я не могу увидеть или помочь ей отбиться, потому что он находится в ее воображении.

Ей снится кошмар. И, судя по всему, довольно страшный. Пот прилип к ее светлым волосам на лбу и шее, и она продолжает дико извиваться на кровати.

Сочувствие подкатывает к моей груди. Между Ноксом и Драконом, ей действительно пришлось многое пережить за то короткое время, что она была с нами. И хрен знает, что случилось, когда она была у Франко. Судя по тому, что она рассказала нам о его блудливых руках, я не виню ее за то, что она пробила ему глаз своей туфлей. Этот мудак заслуживает худшего.

Медленно я подхожу к ней и наблюдаю, как она размахивает кулаками. У девушки неплохая техника, но это результат тяжелой жизни. Или загробной жизни, в моем случае. Это то, с чем я могу сравнить, за исключением того, что мои кошмары — настоящие, кровожадные, адские создания.

Несмотря на предупреждения Дракона держаться подальше от Евы и все свои чертовы инстинкты, я направляюсь к ней.

Черт, это плохая идея. Действительно чертовски плохая идея, но именно такие мне обычно нравятся.

Вопреки здравому смыслу, я сажусь на край кровати и заключаю Еву в объятия. Сначала она вырывается, думая, что я один из ее внутренних демонов, но боль еще никогда не останавливала меня — даже когда один из ее кулаков нанес мне довольно сильный удар в челюсть. Я крепче прижимаю ее к себе, вжимаясь в ее изгибы, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы успокоить ее.

Она продолжает выкрикивать гневную, бессвязную чушь, и когда она запрокидывает голову назад и бьет меня по носу, перед глазами у меня пляшут звезды.

Черт возьми, она здорово меня отделала. Но, по крайней мере, я не чувствую вкуса крови, значит, ничего не разбито.

Это не работает так, как я надеялся, но я не уверен, что еще можно сделать. Одной рукой я глажу ее по волосам, а другой удерживаю на месте. Мои пальцы перебирают ее мягкие локоны, и через несколько мгновений ее неистовые крики сменяются рыданиями. В конце концов ее тело прижимается ко мне, и она успокаивается настолько, что я могу просто обнять ее, не рискуя нанести телесные повреждения.

"Шшш… Я держу тебя", — шепчу я ей на ухо, пока моя рука скользит от ее волос к плечам и вниз по рукам. Все еще окутанная сном, ее мускулы расслабляются под моими кончиками пальцев, и я продолжаю.

Ночные кошмары не возникают из ниоткуда. Кто-то причинил ей боль, и я не имею в виду сегодняшний день. Она пережила много боли. Тьма. Грязное прошлое.

Как и мы.

Возможно, она не хочет этого слышать, но она больше похожа на нас троих, чем сама осознает.

Я сталкивался с настоящими бугименами, худшими из худших, как в аду, так и в мире живых. Как бы им ни хотелось думать, что это не так, люди ничем не отличаются от демонов. И я знаю это, сам будучи демоном. Единственное отличие, которое я обнаружил, — это то, что демоны гордятся хаосом и разрушениями, которые они создают. Люди делают то же самое, но скрывают все в тайне. Они хотят подстроить вашу гибель, но притворяются вашими друзьями, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как вы горите.

Когда Ева затихает, а ее дыхание становится ровным, я осторожно укладываю ее на подушки и встаю с кровати. Стараясь не шуметь, я крадусь по комнате, но останавливаюсь в дверном проеме. Когда я оглядываюсь на нее, она выглядит спокойной, ее золотистые волосы разметались по лицу, розовые губы приоткрыты, а щеки блестят от слез.

Я знаю, что это мой сигнал, чтобы уйти. Мне вообще не следовало сюда приходить, а если Драк узнает, то я гарантированно получу по ушам.

Конечно, Ева — симпатичная штучка, но в этом городе полно таких же прекрасных задниц, как у нее. Она просто еще одна киска. Вот и все. И все же мне трудно выйти из ее комнаты, и я не знаю почему.

Через несколько часов мы встречаемся с Ладиром, чтобы побольше узнать о Еве, а мне тоже нужно выспаться. Поэтому, нехотя, я заставляю себя шагнуть дальше в коридор и закрываю за собой дверь Евы, а затем возвращаюсь в свою спальню.

На следующее утро я застаю Драка и Нокса в гостиной. Нокс любуется своим клинком, словно давно потерянным любовником, точит его, проверяя, как легко он режет кожу, когда проводит пальцем по острию.

Ну и урод. Этому парню нужно срочно переспать.

Драк не лучше. Он бездумно смотрит в окно комнаты, слушая свою скучную музыку, которая ему так нравится. Классическое дерьмо, которое слушают претенциозные придурки.

Хотя я и раньше замечал, что они игнорируют друг друга, в этот раз что-то изменилось. В воздухе между ними витает напряжение, и очевидно, что причиной тому — Ева. Она — единственное, что изменилось в нашей жизни за последнее время.

И, не будем забывать, мы все хотим ее трахнуть.

Даже Нокс, хотя этот сумасшедший ублюдок не хочет этого признавать.

Что может пойти не так?

Я раскинулся на диване, одарив их обоих ехидной ухмылкой. "Вы, ребята, действительно слишком много болтаете".

Нокс смотрит на меня и продолжает орудовать своим клинком. Драк даже не поднимает глаз.

"Итак. Когда мы выходим?" Я пытаюсь снова.

Нокс бормочет себе под нос. "Я по-прежнему считаю, что она — замаскированная Арис".

"Эй, может, она и сумасшедшая сука, но я сильно сомневаюсь, что она какой-то сумасшедший всадник войны". Если этот парень вообще существует… С учетом нестабильности Нокса, трудно сказать.

"А ты бы поставил на кон свою жизнь?" спрашивает Нокс, изучая свое отражение в лезвии.

Бывают ли у всадников ночные кошмары, как у Евы прошлой ночью? Сомневаюсь. "Вообще-то да".

"Я приму это пари".

Я закатил глаза. "Слушай, если она действительно была Арией…"

"Арис", — поправляет Нокс. Произносит это как "наследница".

Я смеюсь. "Неважно. Если бы она была Арис, то уже убила бы нас. Так ведь? Если этот ублюдок настолько псих и силен, как ты говоришь, мы были бы мертвы. Особенно ты. Ты бы превратилась в пыль".

Он быстро моргает, словно мой здравый смысл полностью ослепил его.

В поисках объяснения он говорит: "Может, его как-то ослабили…"

"Ага, точно".

Нокс бросает взгляд на Драка в поисках поддержки, но когда его глаза переходят на него, а затем снова на окно, пренебрежительно отмахивается. Он ворчит.

"Ты молчишь только потому, что трахнул ее пальцем", — бросает Нокс в ответ.

Желтые глаза Дракона скользят в его сторону, а губы кривятся, обнажая клыки. В его груди раздается предупреждающее рычание.

Отлично. Я вижу, как пройдет этот день, и он будет потрачен на то, чтобы не дать этим парням вцепиться друг другу в глотки.

Когда три могущественных сверхъестественных существа живут в непосредственной близости друг от друга — не говоря уже о трех альфа-мужчинах, — всездесь обычно становится напряженным. Черт, я не ангел. Бывают дни, когда я не могу смотреть на уродливые рожи Драка и Нокса. Но между Драком и Ноксом всегда было больше вражды. Тем более после смерти Саксона. Этот ублюдок казался клеем, который держал нас всех вместе, а мы и не подозревали об этом.

А теперь только я с древним божеством и одним из всадников апокалипсиса. Мы похожи на начало плохого ситкома или что-то в этом роде.

Вот с какими гребаными клоунами мне приходится жить.

Драк — то, что называют истинным альфой или апексом. Это значит, что он перевертыш с неограниченными возможностями. Он может превращаться в любого хищника, в основном в большого и плохого.

Если вы понимаете, что я имею в виду, я был в этом квартале и никогда не встречал никого похожего на него. Видимо, он редкая порода. Но забудьте расспрашивать его о прошлом. Я не могу вытянуть из него ничего, кроме наших бандитских дел. Он не просто закрытая книга, он закрытая книга, запечатанная суперклеем, замазанная цементом, а затем запертая в титановый ящик.

Этот ублюдок — загадка. Мы даже не знаем его настоящего имени. Дракон, или Драк, — так мы стали называть его из-за его любимого животного, в которое он превращается: дракона. С его огромными размерами, быстрым нравом, звериными инстинктами и вспыльчивым характером, я бы сказал, это подходит.

Единственная причина, по которой он занял лидирующую позицию в нашей маленькой группе, заключается в том, что Нокс большую часть времени уступает. Он слишком умен, чтобы разобраться с тем, чем мы занимаемся, поэтому, когда двое сходятся в схватке, он всегда отступает. Именно этого и добивается Драк.

Я? Я справляюсь со своей агрессией, убивая мудаков. В остальном я держусь подальше от всего этого тестостеронового дерьма. Мне хватает его в адских боях, чтобы доминировать, быть главным. Но мне плевать на то, что я главный. Я бегу в такт собственному барабану, и в итоге всегда получаю свое. Естественно, это сводит Драка с ума, а я вижу в этом только плюсы. Нажимать на его кнопки слишком весело.

Но бывают моменты, как сейчас, когда мне приходится быть голосом разума и следить за тем, чтобы мы не отвлекались от своих целей. А в данный момент это уничтожение "Черных пик", выяснение, что за чертовка Ева, и если, по какой-то случайности, эти двое связаны между собой.

"Пойду приготовлю кофе", — предлагаю я. Оттолкнувшись от дивана, я отправляюсь на кухню.

Через пару часов мы уже едем, а Ева, пристроившаяся сзади между мной и Ноксом в черном седане, выглядит так, будто готова плеваться кислотой.

Для меня это лучше, чем любая дневная драма на телевидении. Реальная жизнь всегда намного интереснее.

А наша маленькая блондинка-танцовщица интересна во всех смыслах.

"Скажи мне еще раз, почему мы не встречаемся с Ладиром в его комплексе?" спрашивает Нокс. Его пальцы барабанят неслышную мелодию по бедрам, словно он не может усидеть на месте.

"Да кто его знает", — мрачно отвечает Дракон. "Сначала он твердит, что не может покинуть свое место, а потом вдруг заявляет по телефону, что оно больше не охраняется. Маниакальный ублюдок".

Я поднимаю бровь. "И он думает, что склад в портовом районе будет лучше? Он совсем охренел".

Нокс пожимает плечами, его пальцы все еще выстукивают ритм. "Да кому какое дело? Если что-то случится, мы сделаем то, что делали всегда. Так было всегда". Уголки его рта медленно поднимаются. Он выглядит как чертов Гринч, который собирается украсть Рождество.

Я бросаю острый взгляд на Еву, задаваясь вопросом, как все должно быть так, как было всегда, если теперь мы должны беспокоиться о ней.

Сегодня утром у нас возникли некоторые… трудности с ней. Поэтому ее руки и ноги связаны магическими веревками, чтобы она не навредила ни себе, ни нам. Это был единственный способ вытащить ее из здания. Иначе ее колено оказалось бы прямо у меня между ног. Либо ее комфорт, либо мои яйца.

А я очень люблю свои драгоценности, так что…

Дракон выразил легкое беспокойство, что она может испортить еще одно из его драгоценных сокровищ, но ладно. Заколдованные веревки делают свое дело, удерживая ее в неподвижности, а заклинание, похоже, помогает ей успокоиться. Как если бы ей дали ксанакс. Но чтобы было еще безопаснее, мы заткнули ей рот тряпкой.

Наконец мы въезжаем в небольшой переулок между двумя заброшенными складами, и волосы на моем затылке встают дыбом. Сузив глаза, я выглядываю в темное тонированное окно, но ничего не вижу. Никто из фриков не вышел на улицу, но это не уменьшает фактор жути или риска. И я не ставлю ничего выше ни "Черных пик", ни "Повелителей ночи".

Ладир работает у нас уже десять лет. Он надежный, но параноидальный ублюдок, не уступающий Ноксу. После того как его чуть не убрали Лорды, он редко покидает безопасное место в своем бункере, поэтому я в шоке, когда он просит нас встретиться с ним в деловом квартале посреди дня.

Ничего подозрительного в этом нет.

Машина останавливается, и мы с Драком первыми вылезаем наружу. Вытащив Еву наружу, Драк поворачивает голову к отстающему Ноксу.

"Нокс, давай сюда", — говорит он, что является сигналом к тому, чтобы отправиться на поиски скрытых угроз.

Он ухмыляется как садистский ублюдок, и в тот момент, когда его глаза закатываются обратно в голову, его тело рушится на сиденье, похоже, мертвое. Несколько секунд спустя мимо меня проносится легкое прикосновение воздуха, сообщающее, что Нокс покинул лимузин в форме духа. Я чувствую это только потому, что моя душа тоже не полностью жива, ведь я демон и все такое.

Драк жаждет двигаться, поэтому он хватает Еву за связанные запястья и тянет ее за собой. Я иду сзади, и мы заходим в открытую дверь заброшенной текстильной фабрики. Все окна здесь выбиты, что позволяет солнечному свету и морозу проникать внутрь.

Взгляд Евы устремляется к потолку и следует по периметру, словно видит что-то, чего мы не видим. Неужели это Нокс? Она видит его или что-то еще? Расширив глаза, она начинает бормотать что-то сквозь кляп, и Драк, видя ее расстройство, вырывает его у нее изо рта.

"Что такое?" — раздраженно произносит он.

Она задирает подбородок к потолку. "Смотри! Там!"

Мы оба смотрим в ту сторону и видим пару крошечных мигающих красных огоньков, которые смотрят на нас.

Глаза?

Нет. Камеры. Инфракрасные камеры.

Как проницательно с ее стороны.

Окинув взглядом все остальное пространство, я обнаружил, что за нами наблюдают еще несколько.

"Ладир, ты трус", — ворчит Драк. Встречи с Ладиром нередки, когда приходится сталкиваться с экранами или объективами камер. Он делает все возможное, чтобы убедиться, что его не обманывают, что для нашей работы не так уж и странно. Похоже, по какой-то причине Ладир перенес свой порядок действий сюда. По крайней мере, на данный момент.

"Это та самая девушка?" — раздается вокруг нас его высокий голос. Должно быть, он тоже прячется в тени.

Драк рычит, показывая клык. Ему никогда не нравилось, что Ладир использует технологии. Он предпочитает вести дела лично — ну, знаете, чтобы легче было тебя задушить.

"Да, это она", — кричу я в стропила, чувствуя себя идиотом. "Какого хрена ты здесь делаешь? Перерос свое старое место?"

"Нашествие крыс", — отзывается его голос, и я не уверен, шутка это или нет, если учесть, что его бункер находился в канализации города.

"Ты можешь выйти сюда?" спрашивает Драк сквозь стиснутые зубы. "Уверен, ты захочешь ее осмотреть".

"И сделать свою магическую вуду-штуку", — добавляю я.

От его хрипа в звуковой системе раздается треск статического электричества. "Ты уверен, что за тобой не следили?"

Драк окидывает потолок мрачным взглядом, его голова поворачивается, не зная, куда ее направить. "Иди на хрен сюда".

На другом конце долгое время царит тишина.

"Где Нокс?" наконец спрашивает Ладир.

"Делает свою работу, осматривая место", — отвечаю я. "Проверяет, работают ли твои меры предосторожности".

Драк с нарастающим раздражением тянет Еву к центру пола. Магическая веревка позволяет ей пройти несколько шагов самостоятельно — скорее, шаркнуть, — но Драк крепко держит ее, чтобы она не опрокинулась. "Пойдем, Ладир. У нас тут не целый день, черт возьми".

Сквозь тишину резко прорывается звук скрежета шестеренок, за которым следует пронзительный вой металла по металлу. Ева поднимает глаза, и я следую за ней, чтобы увидеть корзину для сбора вишни, спускающуюся сверху.

И кто еще спускается на ней к земле, как не сам колдун — Ладир.

Не похожий на вудуиста, которого можно увидеть в кино, Ладир носит наушники, футболку с комиксом по видеоиграм, шорты-карго и очки в квадратной оправе. Он напоминает мне скорее выпускника Массачусетского технологического института, чем могущественного колдуна.

Как только платформа опускается на землю перед нами, он спускается вниз, держа в руке толстый контроллер с дюжиной кнопок и торчащих из него проводов. Как всегда, он слишком дерганый, постоянно оглядывается через плечо, ожидая, что в любую минуту кто-то выскочит из тени. Какой мучительный способ жить, постоянно находясь в состоянии повышенной готовности.

Драк подталкивает Еву ближе к себе. "Это она. Эвелин Далтон".

" Ева, ты, придурок", — ядовито прошипела она в ответ, и Драку достаточно просто вставить кляп на место. Она смотрит на него с огнем, достаточным, чтобы сжечь это место дотла.

Мой тип леди.

"Тогда Ева, — говорит Драк с наглой улыбкой.

По моей коже пробегает тревога, и я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. Но Нокс еще не вернулся, так что он, должно быть, все еще осматривает место. Если бы он нашел что-нибудь подозрительное, мы бы знали.

Нервы Ладира заразны, наверное.

Вытащив из-под рубашки тотемное ожерелье, он крепко сжимает его в руке и начинает кружить вокруг Евы, бормоча заклинания на тарабарском языке, чтобы пробудить магию. Тотем светится пурпурным светом, проникающим сквозь его пальцы, и, увидев это, Ева корчится от боли в руках Драка.

"Стой спокойно…"

Визг шин, проносящихся по мостовой, заливает ночь. В этот момент мы с Драком понимаем, что Ева не борется с ним из-за воздействия магии здания. Позади Ладира сквозь разбитые окна пробиваются фары машин, становясь ярче с каждой секундой.

У меня сводит желудок. Она едет прямо на нас!

Машина — нет, лимузин — врезаетсяв стену, двигатель дымится, колеса отрываются.

"Черт!" Я успеваю схватить Ладира и отбросить нас обоих вправо, как раз вовремя. Драк делает то же самое с Евой, и лимузин едва не задевает всех нас. Ее приглушенные крики заполняют мои уши, пока мы с Ладиром катимся и кувыркаемся по тротуару.

Лимузин останавливается посреди комнаты, и вокруг нас сыпятся пыль и обломки.

"Что за хрень?" раздается голос Драка с другой стороны. Я поднимаю Ладира на ноги. Он трясется, как в припадке, а пульт в его руке разбился во время падения.

"Нас атакуют!" — кричит он. "Я не понимаю — мои сигнализации!"

Словно отвечая ему, по всему дому разносится вой сирен.

Драк рычит, выплескивая свою ярость.

"Что, черт возьми, происходит?" кричу я Ладиру, который едва слышит меня из-за пронзительных свистков и рогов. В бешенстве он стучит по пульту, пытаясь отключить сигнализацию.

Водительская дверь лимузина распахивается, и, к моему полному шоку, из нее вываливается Нокс. К моему меньшему удивлению, он весь в крови. Он весь в ней. И он тяжело дышит.

Драк и Ева огибают лимузин, чтобы встретить нас. В ярости он выхватывает пульт из рук Ладира и сминает его в одной руке. Это делает свое дело, сирены затихают, и мы снова погружаемся в тишину. "Лучше бы кто-нибудь объяснил мне, что за хрень тут происходит, или, клянусь…"

"Вампиры!" Нокс и Ева отвечают в унисон. Кляп, видимо, выпал во время потасовки.

Рой кровососов выпрыгивает из разбитых окон и нападает на нас со всех сторон. Быстро сообразив, я хватаю Ладира за рубашку и бросаю его на переднее сиденье лимузина. Драк следует моей идее и делает то же самое с Евой.

"Оставайтесь внутри и закройте двери!" — кричит он. Им не нужно повторять дважды. Заперев все, они забираются на задние сиденья.

Драк оборачивается к нам с Ноксом и едва заметно кивает, давая нам благословение делать то, что мы умеем лучше всего, и уничтожить их всех. Знакомый кровожад овладевает мной, и я бросаюсь в бой.

Сердце гулко стучит, и я голыми руками вгрызаюсь в ближайшего вампира. Обычно вампиры держатся в темноте, но когда они навеселе после недавней кормежки, то могут провести некоторое время на солнце. Так что раз эти ублюдки не превратились в пепел прямо сейчас, значит, в их жилах течет свежая кровь.

А значит, все их способности будут усилены, что сделает бой более захватывающим. Это я понимаю сразу же, когда вампир, с которым я борюсь, вырывается из моей хватки и наносит мне удар ногой в живот. Я отшатываюсь назад.

Рядом со мной Нокс кромсает вампов как ни в чем не бывало. Как только его клинок соприкасается с ними, по острию пляшут голубые искры, похищая их души, и они падают, как мешок с картошкой.

Вот дерьмо. Вот это мощное оружие.

Мой вамп — долговязый, с волосами, усыпанными шипами, и острыми скулами. Вскинув плечи, он шипит на меня, думая, что рядом с Ноксом я стану легкой мишенью.

Как же он ошибается.

Опираясь на свой гнев, топливо моей силы, я позволяю ему захлестнуть меня и пробудить демона, которого обычно стараюсь подавить. Подобно адскому пламени, монстр поглощает меня, принося с собой огромную силу и мощь. Мои брови расширяются, зрение обостряется, и изогнутые рога выпирают из моего лба.

Я улыбаюсь. Иногда мне этого не хватает.

Когда вампир видит меня сейчас, он колеблется.

Но я не даю ему шанса передумать. Я бросаюсь на него и бью в грудь с такой силой, что ребра рушатся, сдавливая сердце. Кровь хлещет из всех отверстий.

Здесь не нужен модный нож.

Когда он падает замертво, я бросаю короткий взгляд на свою одежду, которая теперь вся в брызгах крови.

Отлично. Еще одна рубашка испорчена.

Оглянувшись по сторонам, я замечаю, как Дракон вгрызается в двух вампиров одновременно с помощью рук, наполовину превратившихся в медвежьи когти. Они с легкостью рассекают мышцы и кости.

Это вампиры из Повелителей ночи? Мы должны были заключить перемирие с этими клыкастыми ублюдками. А это означает войну.

Панический крик Евы переключает мое внимание вправо, и там я обнаруживаю двух вампиров на крыше лимузина, которые бьют по дверям, пытаясь попасть внутрь. Один отрывает ручку и с ее помощью пытается пробить пуленепробиваемое стекло.

Мой демон в ярости. Ему не нравится, что кто-то еще прикасается к его грудастой блондинке с мощными бедрами.

Стекло поддается, и вампир быстро отрывает остатки, чтобы заползти внутрь.

В следующую секунду я уже лечу через всю комнату, хватаю вампира за заднюю часть штанов и вытаскиваю его из лимузина. Подбросив его в воздух, он врезается в металлическую стену и падает на голову.

Крик пронзает воздух, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что другой вамп успел разбить противоположное окно и вытаскивает Еву за волосы.

Через мой труп, мать вашу!

Веревки все еще связывают ее, и она беззащитна. Ладир пытается помочь, вскочив ей на ноги, но ублюдок, вытаскивающий ее, сильнее его.

Я уже собираюсь забраться на крышу и вгрызться в кровососа, когда под ногами дрожит земля, заставая меня врасплох. Посмотрев на лимузин, я обнаруживаю, что он тоже трясется. Землетрясение? Или другая машина собирается промчаться здесь снова?

Это длится лишь долю секунды, и когда все успокаивается, я думаю, не привиделось ли мне это. Но у меня нет времени беспокоиться об этом, потому что вампир с другой стороны лимузина наполовину высунул Еву из окна, его клыки в дюйме от ее шеи.

Я прыгаю на крышу как раз в тот момент, когда клыкастый совершает немыслимое. Вместо того чтобы укусить ее, он поднимает в воздух блестящую штуковину, похожую на трубку, и втыкает ее в шею. Шприц.

"Черт!" Яд? Наркотики?

крик Евы резко обрывается, ее глаза расширяются от паники.

Мой мозг пытается догнать остальное тело, но большую часть работы все равно делает мой демон, и он в ярости. Каким-то образом я оказываюсь позади вампира, который ударил Еву ножом, и его голова в моих руках. Один резкий поворот — и его позвоночник ломается. Он не мертв, но пока парализован. Нам понадобится хотя бы один из этих ублюдков, чтобы допросить его позже.

Во время суматохи Ева приземлилась на цемент, лицом вниз, рядом с задним колесом. Я опускаюсь рядом с ней и вижу, что она безумно дрожит. Пустой пузырек лежит рядом с ее головой, и у меня кровь стынет в жилах.

Какого черта он в нее вколол? А еще лучше — зачем?

Каким-то чудом мой демон отступает сам по себе. Обычно на то, чтобы освободиться от него, уходят часы, а иногда и дни, но вид раненой Евы словно загоняет его обратно в его ящик внутри меня. Как только рога снова погружаются в мой лоб, я осторожно переворачиваю ее на спину и кладу ее голову себе на колени. Ее лицо сильно поцарапано, а место укола покрасневшее, опухшее и воспаленное.

"Эй, все в порядке. Я здесь", — шепчу я ей.

Ее глаза распахиваются, словно она изо всех сил старается не заснуть. "Где ты был… секунду назад?"

Я должен был быть быстрее. Я не должен был отвлекаться.

Ладир высовывается из окна и смотрит на нас с ужасом на лице. "Она в порядке?"

"Бывало и хуже", — хрипит она, и почему-то ее слова причиняют мне боль.

Не заботясь о том, если мне за это влетит, я срываю магические веревки, все еще связывающие ее запястья и лодыжки, и отбрасываю их в сторону.

"Ты можешь стоять?" спрашиваю я ее.

В ответ на мой вопрос она пытается подняться, но шатается, стоя на коленях. Я подхватываю ее под мышки и помогаю ей пройти остаток пути.

"Спасибо", — говорит она легкомысленно. Может, она и ненавидит меня, но на этот раз не отталкивает. Она позволяет мне держать ее.

Глядя ей в глаза, я наблюдаю, как расширяются ее зрачки, и меня охватывает беспокойство. Я достаточно знаю о наркотиках и их действии, чтобы понять: что бы ни подсыпал ей этот вампир, это действует быстро.

Через дорогу я вижу, как Нокс обрушивает свой сапог на голову другого вампира, того, которого я бросил, погасив последнюю каплю жизни в глазах существа.

Дракон огибает лимузин и осматривает сцену. Когда он замечает вампира и иглу рядом, его янтарные глаза сужаются на мне.

"Он уколол ее, — объясняю я, чувствуя, как во мне закипает чувство вины. "Я был недостаточно быстр, чтобы остановить его".

Не говоря ни слова, Дракон перемещается на мое место и поднимает Еву на руки. Она прижимается к его груди.

"Она одурманена, Драк", — говорю я. "Что нам делать?"

"Мы отвезем ее домой", — говорит он сквозь стиснутые зубы, и я не знаю, если он просто злится на меня или на ситуацию. Может, и на то, и на другое.

"А как же я? Что мне теперь делать?" спрашивает Ладир, страх цепляет его. "Вампы, они вернутся!"

"Возможно, ты захочешь вернуться к крысам", — предлагаю я. "Это все равно безопаснее".

Ладир судорожно кивает, уже приняв решение.

"Нокс!" зовет Дракон через плечо. "Мы уходим. Сейчас же."

Нокс вытаскивает свой окровавленный клинок из груди одного из вампиров, убирает его в ножны и молча идет в нашу сторону.

"Лимузин… как думаешь, он еще ездит после того торжественного въезда?" спрашиваю я у пары.

"Есть только один способ узнать". Драк распахивает заднюю дверь и осторожно укладывает Еву на заднее сиденье, после чего забирается сам. Ладир, не говоря ни слова, перебирается на другую сторону каюты.

"Принесите этого с нами", — приказывает Драк, указывая на лежащего на земле вампира, который все еще дышит. Не раздумывая, Нокс подхватывает его и тоже забрасывает внутрь.

Когда задние сиденья лимузина заполнены, мы с Ноксом занимаем места спереди, причем я — водитель.

Кожа блестит от крови, а на приборной панели и лобовом стекле — красные отпечатки рук. Здесь была резня.

"Черт, Нокс. Что, блядь, произошло?" спрашиваю я, бросая лимузин на задний ход. К моему облегчению, машина повинуется и выезжает с территории завода, но при этом сильно дрожит. Из-под капота клубится дым, и я скрещиваю пальцы, чтобы успеть добраться до дома Ладира и Башни до того, как он самовозгорится.

Нокс изучает кровь на своем мече и ухмыляется, как дурак. "Я видел, как Лорды кружили вокруг этого места, но когда я пошел воссоединиться со своим телом, лимузина уже не было", — начинает он.

"Вместе с твоим телом".

Он кивает. "Они украли его, а наш водитель был мертв, поэтому мне пришлось разыскать лимузин, прежде чем вернуться и предупредить вас".

"И ты решил загнать его на фабрику", — говорю я, краем глаза глядя на него, когда мы выезжаем на улицу на трясущихся колесах. Я смотрю, как Нокс слизывает кровь с лезвия, словно чертов псих. Но когда он замечает мой взгляд, то лишь пожимает плечами.

"Это был самый быстрый способ добраться до вас", — просто говорит он.

По его логике, это вполне логично, верно? А судя по крови, заляпавшей салон лимузина, похоже, он неплохо повеселился в процессе.

Я жму на газ, разгоняясь до конца пути через Андовер.

ГЛАВА 12

ЕВА

"Откройся для меня пошире", — раздается грозный голос Дракона.

Я подтягиваю колени к груди на диване, сжимаю их покрепче и натягиваю на них платье. Я перевела взгляд с него на двух других парней позади него. "Вы не можете мне приказывать", — протестую я.

Короли стоят и смотрят на меня, как волки, изучающие свою добычу перед нападением.

Три невероятно красивых — почти слишком красивых, чтобы быть настоящими — мужчины. Суровая внешность, точеные лица и мускулы.

Странное чувство — разрываться между тем, чтобы убежать и дать им то, что они хотят… меня.

Конечно, ответ очевиден, и все же я сижу здесь, не в силах оторвать взгляд.

На первый взгляд, они из тех мужчин, на которых смотришь с удвоенной силой, когда проходишь мимо них на улице, а потом жалеешь, что не набралась смелости и не попросила у них номер телефона.

И если вы похожи на меня, то вам тоже интересно, насколько велики их члены, судя по их размеру.

Видите ли, у меня явно с головой полный завал. Но эти трое мужчин. Я подозреваю, что они не просто произведут на меня впечатление. Они взорвут мой мозг.

Я бросаю взгляд на Дракона, который надулся от такого высокомерия, что я удивляюсь, как он еще не захлебнулся собственным эго. Я презираю его, но в то же время он меня завораживает. Губы, обещающие мне все фантазии, о которых я мечтала, краснеют тем сильнее, чем дольше я смотрю на них. Короткие темные волосы, уложенные так идеально, что мне хочется провести по ним пальцами, чтобы все испортить.

Его золотистый взгляд скользит по моему телу, заставляя меня трепетать. Он чисто выбрит и безупречно одет в парадные брюки и рубашку, которые, как я знаю, стоят больше, чем весь мой гардероб. Он самый крупный из троих и потрясающе красив. Он из тех, кто берет все, что хочет, без вопросов. Он из тех, кто заставляет всех трепетать в его присутствии. Мой темный ангел.

Я бросаю взгляд мимо него на двух других.

Дикие черные волосы обрамляют сильное лицо Нокса, а его пронзительные ореховые глаза в черной оправе смотрят мне в душу. А тень поросли на его квадратной челюсти заставляет мои руки чесаться от желания провести по ней пальцами. Он крутит в руке нож. Думаю, он никуда не ходит без ножа.

Рядом с ним на одной ноге сидит Кассиус, наклонив голову набок и разглядывая меня с ног до головы. Нокс может быть сумасшедшим, но что-то в Кассиусе делает его непредсказуемо опасным. Песочные волосы, зачесанные набок, и золотистая кожа. На бровях вытравлены засечки, и все внимание приковано к завораживающим голубым глазам. Они напоминают мне бурное море, меняющее оттенки. Чем дольше я смотрю в них, тем сильнее они пробуждают глубокое, пульсирующее желание в глубине моего живота. А татуировки…

Эти мужчины огромны и прекрасны. Они чертовски страшны и смотрят на меня грешным взглядом.

Дракон наклоняется вперед в талии, его тень падает на меня, и я вздрагиваю, откидываясь на спинку дивана. Он изучает меня, словно пытаясь заглянуть в мою душу.

"Я попросил тебя сделать кое-что, — говорит он. "В моем доме я твой повелитель. И ты принадлежишь мне".

Возбуждение прорывается во мне от первобытного голода в его глазах, от того, как Кассиус и Нокс подходят ближе. Все эмоции в моем теле неправильные.

Ты должна бороться с монстрами, а не втайне желать, чтобы они тебя трахнули.

Дракон кладет мягкие руки мне на колени, его прикосновение кажется правильным, как будто оно всегда должно было быть на мне.

Я вздрагиваю, и моя реакция вызывает у него улыбку.

"А теперь будь хорошей девочкой". Он раздвигает мои ноги, и я не сопротивляюсь. Я знаю, что должна, но с этим мужчиной все фантазии и все мои сдерживаемые желания рвутся наружу, требуя разрядки.

Я дико краснею от того, как легко позволяю им заставить меня чувствовать себя уязвимой.

Он ухмыляется, опуская взгляд, а его пальцы медленно скользят по внутренней стороне моих бедер.

Между ног разливается жар, а в голове роятся грязные мысли, в которых мы с Драконом разыгрываем сцены из видео на Pornhub. Любые, лишь бы он заставлял меня кричать.

"Ты всегда будешь принадлежать нам".

Я должна протестовать, но мое сердце бьется громче при мысли о том, что они будут иметь со мной дело, и я задыхаюсь, вместо того чтобы выбраться отсюда.

Он раздвигает мои ноги, и я чувствую, как стринги прилипают к ним, насколько я промокла.

Кассиус рычит. Это звук, который я ожидала услышать от дракона.

Мерзкие ощущения проносятся сквозь меня, становясь все горячее от того, что я окружена этими мужчинами, которые едва сдерживают себя.

Рука Дракона скользит ниже и проводит кончиками пальцев по краю моего нижнего белья, вдоль линии бикини. Я вздрагиваю, и горло перехватывает слабый стон.

"Ты знаешь, что случается с плохими девочками, которые не слушаются", — рычит Дракон. "Их наказывают".

От его слов у меня перехватывает дыхание, и каждый нерв в моем теле напрягается.

Дракон сдвигает мое нижнее белье в сторону и проводит пальцем по моей скользкой, ноющей киске.

Я громко стону, мое тело вздрагивает, оживая. Мои ноги легко раздвигаются шире, а он прижимает меня к дивану.

Он рычит, вбирая в себя всю меня, его челюсть крепко сжата.

"Я хочу в тебя", — бормочет Кассиус, сжимая рукой свой толстый, набухший член в штанах.

"Я тоже". Нокс подходит ближе, ухмыляясь так злобно, что я хнычу от одобрения.

"П-пожалуйста…" Я едва могу говорить.

Дракон вводит в меня длинный палец, и я разжимаюсь, мои ноги дрожат. Отчаянный голод нарастает во мне, все быстрее и быстрее, пульсируя во мне, подталкивая меня к чему-то более мощному.

Кивком головы он зовет своих друзей.

"Тебе приятно?" — спрашивает он меня.

Я не могу ответить. Я впадаю в нарастающий оргазм.

Я не смогу долго продержаться, не тогда, когда я жажду этого, как кислорода. Я так близка… так чертовски близка к тому, чтобы взорваться, что вот-вот закричу на все здание, если они не поторопятся.

Но вместо безудержного желания, сотрясающего мой мир, Дракон отступает назад, вынимая из меня свой палец.

Я начинаю стонать, снова жаждая его прикосновений. "Нет. Нет. Не останавливайся".

"На сегодня хватит", — говорит он почти злобно.

"Нет!" Я вскочила с кровати, открыв глаза. Я вся в поту. Огонь метался между бедер с такой силой, что я готова была взорваться.

"Черт возьми", — хрипло прорычала я, возвращаясь на землю и вспоминая, что все еще нахожусь в пентхаусе Королей. Вместе с этим приходит воспоминание о том, как Дракон подвел меня так близко к оргазму, а потом остановился. Не только во сне, но и наяву.

Чертов мудак.

С того самого первого дня, когда он прижал меня к стене, я не могу выбросить его из головы.

Спустив ноги с кровати, я хватаю бутылку воды, которую оставила на полу, и выпиваю несколько глотков. Теплая вода ничуть не охлаждает меня.

Я живу в пентхаусе, вижу лихорадочные сны, связанные с сексом, и просыпаюсь слишком уставшей, чтобы делать что-то еще, кроме как валяться в постели или на диване.

Со мной что-то не так. И я говорю не только о своем психическом состоянии. О том, что я жажду похитителей или признаю, что страдаю от тяжелого случая стокгольмского синдрома.

Нет. Это нечто большее.

Я постоянно горю и у меня нет сил. Думаю, причина в том, что вампы вкололи в меня во время нападения.

Я тащусь в гардеробную, чтобы найти что-нибудь надеть. Вчера ребята удивили меня тем, что доставили одежду, только самые дорогие дизайнерские бренды, еще с ценниками. Одни только джинсы стоят больше, чем я зарабатываю за неделю, а это о многом говорит, ведь я беру домой тысячи за ночь у Кэт. Но если у них есть деньги, которые можно прожигать, я не собираюсь жаловаться.

Я выбираю простое синее платье на бретельках из светлой хлопчатобумажной ткани. Далее — нижнее белье. Мое внимание привлекает круглая шляпная коробка, а внутри — небольшой выбор трусиков. Я понятия не имею, кто выбирал мне одежду, но все моего размера.

Правда, я замечаю, что лифчиков не было.

С белыми стрингами и платьем в руках я захожу в ванную.

Со странным туманом, все еще не покидающим меня, я одеваюсь. Странное ощущение мешает спланировать побег, но я не тороплюсь и наблюдаю за всем.

Я постоянно прислушиваюсь к движению за дверью. Когда приходят и уходят короли Эдена. Когда доставляют еду. Все, что может дать мне шанс.

Как только я закончу, я думаю о том, чтобы вернуться в постель. Все мое тело кажется тяжелым, а мозг не может нормально работать. Вместо этого я решаю в сотый раз за сегодня проверить, как работает замок на дверной ручке.

К моему изумлению, ручка поддается, и дверь открывается.

Волнение проскакивает сквозь меня. Это может быть оно. Мой шанс выбраться из этого места.

Сердце заколотилось еще сильнее, когда я осмотрела коридор и обнаружила, что он пуст.

Неужели я действительно могу быть…свободной?

На цыпочках я спешу прямо к парадному фойе и лифту, но снова натыкаюсь на панель доступа. Черт, точно. Мне нужна карточка или пин-код, чтобы воспользоваться этой чертовой штукой.

Стоп! Лестница!

Я бросаюсь в противоположном направлении, по коридору прочь, в другой конец. Найдя дверь запасной лестницы, я дергаю ручку.

Но она заперта.

Дерьмо! Нет, нет, нет! Пожалуйста!

Я дергаю за ручку снова и снова, но она не открывается. Сколько бы я ни ругалась.

В последний раз ударив по ней ногой, я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к металлу. Усталость наваливается на меня, и я быстро моргаю, чтобы не заснуть. Я сделала что-то настолько простое, но чувствую себя так, будто пробежала марафон.

Со мной определенно что-то не так.

Без кодов к лифту и недоступности аварийного выхода я все еще в ловушке.

Неудивительно, почему они не удосужились запереть дверь моей спальни. Они знали, что я не смогу уйти далеко. Я точно не собираюсь снова пытаться пробраться на строительные леса.

Чувствуя себя побежденной, я прогуливаюсь по гостиной, надеясь утонуть в какой-нибудь дневной мыльной опере. Раз уж я все равно застряла здесь, то могу насладиться бесплатным кабельным. Может, даже совершу набег на холодильник.

Наброситься на еду. От одной мысли о еде у меня в животе все киснет. Да… лежать на диване и ужинать под бездумный телевизор — это звучит все лучше и лучше.

Я падаю на С-образный кожаный диван и упираюсь головой в подушку, чувствуя жар и пот.

Весь их пентхаус очень экстравагантен, поэтому меня удивляет, что они строят пристройку. Но, наверное, им хочется чего-то более роскошного. Кэт как-то сказала, что разница между мегабогатыми и нами, простыми людьми, заключается лишь в том, как мы используем свое время. И я полагаю, что когда у тебя есть деньги, ты строишь империи и самые большие башни в городе. Должно быть, это что-то вроде "у кого больше член".

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на перила и коридор на следующем этаже. Никого нет, для разнообразия наблюдают за мной. Хорошо.

Пора отправляться на разведку. Мне нужно немного подвигаться, прежде чем я снова засну от усталости, которую чувствую до самых костей.

Медленно поднимаюсь по лестнице с витиеватыми перилами, сверкающими, словно сделанными из черных опалов, и попадаю в еще один длинный коридор. Я проверяю каждую дверь и нахожу еще несколько спален, полностью функционирующий тренажерный зал со всеми возможными тренажерами и конференц-зал. Трудновато представить, что Короли ведут реальные дела, как, например, генеральный директор компании из списка 500 крупнейших, особенно с учетом того, насколько они грубы, но, думаю, это возможно.

Здесь же находится комната Дракона, в которую я не решаюсь войти, так как в последний раз, когда я там была, я чуть не умерла. Лучше пропустить это место.

Некоторые двери пусты, но я нахожу одну с кожаным диваном, стоящим у стены с окнами, из которых виден город и заснеженные горы вдали. Остальные стены в комнате занимают книжные шкафы, каждый из которых заставлен толстыми книгами в твердом переплете.

Библиотека. Интересно.

За следующей открытой дверью я обнаруживаю огромную спальню с кроватью королевского размера, задрапированной смятыми черными простынями. Одежда разбросана по полу, а с края прикроватной тумбочки свисает пара наручников.

Ну вот, кто-то и доигрался. Только я не могу понять, чья это комната.

Дверь гардеробной распахнута, и на полу валяется еще больше одежды. Другая осталась на вешалках нетронутой, как будто кто-то пытался решить, что надеть.

Я тоже так делала. В некоторые дни все, что я надеваю, заставляет меня материться, что я выгляжу как мешок с мусором.

Решив, что на сегодня с меня хватит, я спускаюсь вниз и отправляюсь на кухню в поисках стакана воды. Я снова страшно перегрелась, мой желудок совершает кувырки, и после этого я, пожалуй, пойду спать в свою комнату.

Как только я дохожу до главного этажа, слева от меня раздается тихий стон. Я смотрю в ту сторону, чтобы найти кухню, которую я искала, и столовую. Но и там, и там пусто.

Что это было?

Раздается еще один стон, кажется, скорее мужской, чем женский, и скорее от боли, чем от удовольствия. А я-то думала, что сегодня дома только я одна.

Осторожно следую за звуками, пока не попадаю в еще одну до смешного большую комнату. Эта комната от пола до потолка выкрашена в черный цвет, и темнота настолько резкая, что глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Простая кровать с темным постельным бельем, которое выглядит так, будто к нему никогда не прикасались, и беспорядочная мебель, но все аккуратно и опрятно.

Так было до тех пор, пока я не просунула голову дальше в комнату и не увидела Нокса, стоящего спиной ко мне перед мужчиной, подвешенным к потолку за запястья. Под ним расстелен полиэтиленовый брезент, собирающий кровь, капающую из множества порезов на его теле.

Я моргаю, сердце бешено колотится в груди, пытаясь расшифровать увиденное. Тем более что мой ум сейчас не слишком острый.

Нокс смещается с линии моего зрения ровно настолько, чтобы я смогла увидеть его жертву. И я мгновенно узнаю человека… или, скорее, сукиного сына, кровососа, который напал на меня на фабрике, того, кто вонзил в меня иглу после того, как вытащил меня через окно.

И сейчас, видя его окровавленного, изрезанного, одежда на нем едва держится, я улыбаюсь его агонии. На то, как он истекает кровью и корчится.

Я должна быть потрясена. Отвращение. Испугаться до смерти. Но я этого не делаю.

Совсем наоборот. Я счастлива, что он у Нокса, что он его пытает. Надеюсь, он делает это медленно и как можно более болезненно. Этот ублюдок заслуживает этого за то, что он сделал со мной.

Завороженная, я продолжаю молча наблюдать за происходящим. Подбородок вампира упирается в грудь, и, когда он крутится на месте, я вижу, что на месте уха у него кровавая дыра.

У меня перехватывает дыхание.

Срань господня!

Нокс настолько поглощен своим занятием, что не замечает, что у него есть зрители. Парню нравится мучить людей, верно? Он находится в своей стихии. Сначала я назвала его психопатом, и чем больше я его вижу, тем больше убеждаюсь, что не ошиблась в своем первом впечатлении.

Кстати, о первом впечатлении: я удивлена, что он не держит этого вампира на столе для вскрытия в морге внизу, если именно там он любит делать эту грязную работу. Почему к этому ничтожеству особое отношение?

"Что мы будем делать дальше?" спрашивает Нокс, поворачиваясь к нему с клинком в руке. Замечу, что это не клинок Мортема, но в руках Нокса любое оружие смертельно опасно. Он, наверное, может убить кого-нибудь ластиком для карандашей, если очень захочет.

Когда вампир ничего не отвечает, Нокс пожимает плечами. "Ладно. Я выбираю".

Он наклоняется и хватает вампира за босые ноги, которые связаны вместе, а затем отрезает два пальца. Они падают на пол, разбрызгивая кровь.

Мой рот открывается.

Вампир издает нечеловеческий вопль, его голова задирается вверх. Оба его глаза были удалены, из глазниц обильно течет кровь.

Я должна была бы ужаснуться, но вместо этого я вся горю. Платье прилипает ко мне от переполняющего меня жара.

Нокс подносит плоскую сторону ножа ко рту вампира, из которого сочится кровь. "Я уже говорил тебе. Будешь продолжать кричать, и я отрежу тебе язык". Он говорит громко, и тут я вижу наушники в его ушах. Он слушает музыку или что-то в этом роде, пока работает.

Вампир борется со своими путами, дико брыкаясь и извиваясь. Я хочу посочувствовать ему — очень хочу, — но не могу набрать ни капли жалости, и не знаю почему.

Может быть, это из-за того, чем он в меня стрелял, а может, у меня крыша поехала, но в любом случае я не могу оторваться от вида его искалеченного тела, находящегося на грани смерти. Мое сердце бьется о ребра, волнение от того, что будет дальше, берет верх, и я задаюсь вопросом, если Нокс делает это ради информации или… ради меня.

Тишина заполняет комнату. Если не считать гудения, доносящегося из наушников Нокса.

Он берет тряпку с книжной полки рядом с собой и вытирает руки, затем опускает лезвие и берет плоскогубцы.

Мой пульс учащается еще больше. Он просто псих.

"Мы могли бы повеселиться в моем морге, но я, видишь ли, должен нянчиться со своей голубкой. Так что нам придется обходиться здесь", — говорит он.

Его голубка…

Так он называл меня раньше.

Он заламывает шею. "Ты причинил ей боль. Ты надругался над ней, и поэтому ты скажешь мне, что было в том шприце, или я в следующий раз вытащу твои клыки из черепа".

Меня снова захлестывает жар, но на этот раз он проникает в самое сердце. Он расчленяет этого парня из-за меня — из-за того, что он сделал со мной.

Я дрожу от страха и любопытства. Что бы со мной ни было, что бы я сейчас ни чувствовала, это связано с тем, что вколол мне этот мудак. И я хочу, чтобы он кричал в агонии. Чтобы он страдал еще больше.

Я по-прежнему прижимаюсь к дверной раме, мои мысли разбегаются. Мои чувства разрываются. Пытки Нокса должны отталкивать меня, и все же, как ни странно, я не могу отвести взгляд. И чем больше я смотрю на то, как он уродует вампира, как я горю, тем сильнее во мне разгорается вожделение.

Я тяжело сглатываю. Я не знаю, что со мной происходит, и все, что я могу сделать, — это представить большие руки Нокса на мне, и восхитительная дрожь пробегает по позвоночнику. В голове всплывает вчерашний сон, то, как пальцы Дракона скользили во мне, как я проснулась от жажды большего и мокрой от желания.

Я всегда считала, что мужчина, которого я хотела бы иметь навсегда, будет сильным, но нежным. Противоположность всем тем трудностям, с которыми я столкнулась в жизни. И все же, посмотрите на меня сейчас. Я жажду грубости, жестокости и боли.

Груз того, через что я прошла, давит на меня. В то же время реальность того, что я влипла, гудит во всех фибрах моего существа. И вот уже бешеное ощущение, что я больна, и я не знаю, есть ли лекарство.

Это становится слишком, и я, спотыкаясь, выхожу из комнаты в коридор. Голова плывет, я пошатываюсь, пытаясь вспомнить, как вернуться в свою комнату. В сочетании с лихорадкой, сжигающей меня заживо, и неистовым вожделением, лижущим мои внутренности, я превращаюсь в полное ничтожество.

Резкая боль пронзает меня насквозь, и я стону, прижимая руку к груди. Боже, у меня что, сердечный приступ? Похоже на то.

Что со мной происходит?

ГЛАВА 13

ЕВА

Я на цыпочках иду по коридору к своей спальне. Боль… она мучительна, и мне кажется, что мои вены горят. Что бы ни происходило внутри меня, становится только хуже.

Я даже не слышу, как лифт оповещает о своем прибытии, и не вижу, как кто-то выходит из него, пока Кассиус не оказывается прямо передо мной, преграждая мне путь. Я чуть не сталкиваюсь с ним, спотыкаясь, но он быстро хватает меня за руку и помогает удержаться на ногах.

Мои щеки пылают жаром, а сердце трепещет. «Я не видела тебя». Мой голос звучит приглушенно для моих собственных ушей. Как будто я говорю под водой.

«Что ты делаешь не в своей комнате?» — спрашивает он, озадаченно нахмурив брови. Он смотрит мне за спину. «А где Нокс?»

«Вампир… комната…» — вот все, что мне удается вымолвить между неглубокими вдохами. Но Кассиус, похоже, понимает. Он закатывает глаза.

«Конечно, блядь, конечно», — бормочет он. «Я оставляю его наедине с тобой на пять минут…»

Я качаюсь на ногах, чувствуя, что пентхаус кружится вокруг меня.

«Ева, ты в порядке? Ты бледная, как призрак».

«Я думаю… я больна», — пролепетала я.

Взгляд Кассиуса темнеет, и в следующее мгновение я оказываюсь в его объятиях. «Я держу тебя», — говорит он, прижимая меня к своей груди.

Я прижимаюсь к нему ближе, находя утешение в его объятиях. Я глубоко вдыхаю его мужской запах — пряный одеколон, пот и что-то лесное. Это опьяняет.

«Ты так хорошо пахнешь», — бормочу я.

Он прикладывает губы к моему лбу, и мои соски вздрагивают от невинного прикосновения.

«Ты вся горишь». В его голосе почти паника, а потом он вдруг быстро направляется по коридору. Я думаю, что он собирается вернуть меня в мою комнату, но когда мы проходим мимо нее и заходим в другую, я понимаю, что он ведет меня в свою.

Я дрожу в его объятиях. Когда он укладывает меня на кровать, я вскрикиваю от боли, когда мое тело сжимается. Острая боль пронзает мою грудь сильнее, чем раньше.

«Я, наверное, умираю». Я шепчу, выгибаясь от боли.

«Я здесь. Просто расслабься, хорошо», — мягко умоляет он. «Я разберусь с этим».

У меня в животе щемит от того, что он говорит со мной так заботливо.

«У тебя была рвота кровью?» — спрашивает он обеспокоенно.

Я качаю головой. «Такое ощущение, что кто-то развел внутри меня костер. И все меня возбуждает. Я так возбуждена, что могу взорваться». Правда сорвалась с моих губ. Видимо, мой фильтр отключился, но мне все равно, когда очередная волна агонии пронзает мое тело. Я хватаюсь за простыни, прикусываю язык, чтобы пережить этот эпизод.

«Ну, это что-то новенькое», — бормочет он, но в его голосе нет юмора. Вместо этого на его бровях застыло выражение беспокойства. «Все будет хорошо».

«Прикоснись ко мне, пожалуйста», — умоляю я, протягивая к нему руку. «Не знаю, как и почему, но то, что ты рядом, делает это терпимым».

В его взгляде что-то мелькнуло, как будто мои слова вызвали какое-то воспоминание.

Я закрываю глаза и сжимаю лицо. Я не понимаю, что со мной происходит.

Матрас опускается с того места, где он сидит рядом со мной, и он убирает волосы с моего лица. «Я точно знаю, что тебе нужно».

«Ага». Я открываю глаза и прижимаю ладонь к его предплечью, его кожа становится гладкой и прохладной под моим прикосновением. Это дает мне минутную передышку от боли.

«Поначалу будет немного больно», — предупреждает он. «А потом это будет блаженство».

«Хорошо», — это все, что мне удается. Что бы это ни было, оно не может быть хуже того, что я испытываю сейчас. Как будто колючую проволоку протаскивают через мои внутренности.

Он наклоняется ближе. «Просто сделай глубокий вдох».

Но все, что я могу делать, — это смотреть в его голубые глаза и думать о том, какими пышными выглядят его губы. Может быть, я схожу с ума, но я тянусь вверх, обхватываю его лицо и целую его.

Неожиданно он отвечает мне своим обжигающе горячим поцелуем, который облегчает боль и делает меня беспомощной. Его прикосновения — мое спасение: мягкие, чуткие и требовательные. Губы, руки, наши тела переплетаются. Пробуем, ищем, облизываем.

Его поцелуи подобны огню, его руки прижимаются к моей спине, притягивая меня ближе. Грудь к груди, я не могу скрыть, как сильно мне это нужно. Как сильно он мне нужен.

Вот только поцелуй с ним, возможно, был огромной ошибкой, которая будет преследовать меня, потому что теперь я полностью потеряна. Он оставил меня бездыханной, эхо моей потребности пронеслось сквозь меня так внезапно, что желание вцепилось в мои внутренности.

Когда он разрывает объятия, мне хочется плакать, желая, чтобы эти идеальные губы снова прижались к моим.

Агония снова пронзает меня, прокладывая путь к моей душе, как глубоко она болит.

«Пожалуйста». Я ненавижу умолять, но сейчас я готова на все.

Он смотрит на меня с опаской.

«Что со мной не так?»

«Думаю, тебя отравили, но скоро я это узнаю».

Проглотив реальность его слов, я молчу, ошеломленная тем, что не только Франко хотел моей смерти, но и вампиры? Что я им сделала?

«Ты доверяешь мне?» говорит Кассиус, привлекая мое внимание к себе, когда снимает рубашку.

Я качаю головой, потому что, черт возьми, нет, я ему не доверяю, но слова застревают у меня в горле, пока я рассматриваю его божественный вид. У меня потекли слюнки от его обнаженной груди. Мышцы повсюду, и у него явно выраженный пресс. Углы и впадины мышц так и просятся в руки. Мириады татуировок пересекают его грудь, а светло-русые волосы спускаются по мускулистому животу.

Он просовывает руки под мои бедра и одним быстрым движением прижимает меня к краю кровати, мое платье задрано до самого пояса. Я демонстрирую ему свои белые стринги.

Я судорожно пытаюсь спустить юбку, но он отмахивается от моей руки, а моя попка остается на краю матраса.

«Откинься назад и дай мне сделать то, что я хочу», — приказывает он.

Когда он опускается передо мной на колени, меня охватывает легкая паника. Все мои мысли устремляются в нечистое место, и я не понимаю, как может помочь этот приём, если меня действительно отравили.

Хотя, возможно, поможет кое-что другое…

Я поднимаюсь в сидячее положение, и комната начинает кружиться. У меня сейчас дежа вю из моих снов: я распростерта перед одним из королей. Отмахнувшись от этих мыслей, я прижимаю руку к его лбу, когда он наклоняется ближе.

«Что, по-твоему, ты делаешь?» спрашиваю я скрипучим голосом.

Он приподнимает бровь. «Ты знаешь, что по внутренней стороне верхней части бедра проходит крупная вена? Она называется подкожная вена, и она отлично подойдет для моей цели. Мне нужно прокусить ее, а затем смешать твою кровь со своей».

«Ты собираешься укусить меня?» Я растерянно моргаю, ненавижу, когда у меня в голове все путается, как трудно мыслить здраво. Я просто хочу, чтобы этот мучительный кошмар закончился.

Мое дыхание учащается, и, несмотря на то, что несколько минут назад я оттолкнула его, я тянусь к нему. «Почему твои прикосновения так помогают?» Я скулю, не понимая ничего из того, что со мной происходит.

Он проводит рукой по моему лицу, и я прижимаюсь к нему. «Я не совсем человек», — говорит он.

«Это очевидно», — отвечаю я и начинаю хныкать, едва удерживаясь на ногах. «Я достаточно знаю о Королях Эдена, чтобы понять это».

«Ну, хотя ты можешь знать, что я демон, ты не будешь знать, что моя кровь обладает целебными свойствами, которые могут помочь тебе. Моя родословная не совсем чиста, можно сказать».

Удерживать взгляд на нем становится все труднее. Я впитываю его слова, но они сбивают меня с толку. Я просто слишком устала, чтобы понять их смысл.

«А теперь приляг для меня, красавица, и давай приведем тебя в чувство». Он проводит языком по нижней губе, наблюдая за тем, как я откидываюсь назад, опираясь на локти.

У меня нет других вариантов. «Помоги мне».

Паузы нет. Кассиус опускает взгляд и проводит сильной ладонью по внутренней стороне моей левой ноги, останавливаясь в нескольких сантиметрах от линии бикини.

Застенчивость — это не то, что я обычно чувствую. Я стриптизерша, танцовщица на шесте, черт возьми, и все же рядом с этими мужчинами… они выставляют на всеобщее обозрение всю мою неуверенность в себе, как сейчас. Я не совсем худая девушка, и, возможно, они к этому привыкли. А вот иметь между ног огромного парня, который не только демон, но и один из опасных Королей, — это нервирует.

Он нежно массирует мне внутреннюю часть ноги, и я откидываюсь на кровать, желая, чтобы это уже произошло. Его прикосновения помогают притупить боль, пронизывающую меня насквозь. Его теплое дыхание танцует по моему бедру, и я слышу, как он глубоко вдыхает.

Я закрываю глаза. «Мы можем поторопиться?» — прошу я его.

«Ты пахнешь божественно», — мурлычет он.

Я прикусываю нижнюю губу, вожделение скользит по моему телу.

Он тихонько усмехается, и я чувствую, как его волосы нежно танцуют по моей коже.

Мягкие теплые губы ласкают мою кожу, и почти невозможно игнорировать его прикосновения, когда все в этом мужчине кричит о сексе.

Пальцы скользят по ноге, останавливаясь в нескольких сантиметрах от нижнего белья. Так близко, что в голове все плывет, а сердце колотится от неизвестности, что он сделает дальше.

Проклятый демон просто дразнит меня, не так ли? Он не торопится, присматривается.

Почему он так долго тянет?

Я поднимаю голову, и он снова встречает мой взгляд, но на этот раз его голубые глаза потемнели. Они почти черные, и он ухмыляется.

Я говорю: «Слушай, если ты струсил, то…»

Его рот приоткрывается, острые клыки крадут мои слова. Затем он с рычанием вгрызается в мою внутреннюю часть бедра.

Острие пронзает мою плоть, и я вскрикиваю, падая на спину. Я отворачиваю голову в сторону, укус пульсирует по ноге, распространяясь, как молния. Мой позвоночник выгибается дугой, и я напрягаюсь, поскольку паника заставляет меня сомневаться в том, что я позволила ему сделать это со мной.

Однако первоначальный всплеск боли длится недолго. И я вздрагиваю от жгучего желания, пронзающего меня насквозь. Боль и наслаждение переплелись глубоко внутри меня.

Мое внимание привлекает чавкающий звук демона. Кажется, он наслаждается собой.

«Кассиус…» Мой голос ломается и становится хриплым.

Он отпускает мою ногу и поднимает голову, кровь заливает его нижнюю губу, которую он жадно облизывает.

«Я не чувствую никакой разницы».

«Потерпи», — рычит он на меня, как будто я должна знать лучше. «Мне нужно дать тебе свою кровь, чтобы ты исцелилась».

«Тогда какого черта ты так долго меня кусал?» шиплю я.

Уголок его рта кривится, пока он достает из верхнего ящика прикроватной тумбочки нож. «Сначала мне нужно было попробовать на вкус, чтобы убедиться, что в твоем организме все еще есть яд».

«Небольшая проба?» Я неубедительно смотрю на него.

Он быстро проводит лезвием по мясистой части ладони, и кровь мгновенно пузырится на поверхности. Затем он прикладывает порез к тому месту, где укусил меня, и прижимает их друг к другу.

Я сжимаю зубы от боли.

«Ты должна быстро почувствовать изменения, милая».

Он убирает руку, а затем накрывает своим ртом мой порез. Его язык проводит по порезу, и, не буду врать, это чертовски сексуально.

Он протягивает мне порезанную руку, капля крови скатывается по внутренней стороне руки. «Пей», — требует он, пока обрабатывает мою рану. В его глазах вспыхивает голод.

Без колебаний я наклоняюсь вперед, приняв его кровь в панике, и прижимаю его порез ко рту. Металлический, медный привкус заливает мне рот, и я даже не задумываюсь о том, что глотаю кровь демона.

Кассиус поднимается с моей ноги и опускается передо мной на колени, наблюдая, как я жадно сосу его кровь.

Только когда он отдергивает от меня руку, я понимаю, что впилась ногтями в его кожу, чтобы удержаться. Прежней боли уже нет, но туманность еще сильнее, чем раньше. Но сейчас я чувствую себя почти… эйфорично.

«Как ты себя чувствуешь?» спрашивает Кассиус, проводя большим пальцем по следу от укуса на моем бедре. Простой жест, но моя кожа сверхчувствительна, поэтому кажется, что это намного больше.

Я с трудом обретаю дар речи, когда магия его крови проникает в меня.

Кассиус внезапно оказывается у меня перед лицом, наклоняясь надо мной. Он прижимает к себе мое лицо, а его большие пальцы гладят мои щеки. «Прекрасно. Начинает действовать», — говорит он.

Мой взгляд падает на его рот. «Спасибо, что позаботился обо мне. Надеюсь, завтра я об этом не пожалею».

«Ты можешь чувствовать себя пьяной некоторое время, и может быть легкое похмелье». Мы уже так близко, он в нескольких сантиметрах от того, чтобы лечь на меня. «Но это ничто по сравнению с тем, что еще я могу для тебя сделать».

«Исцелить меня?» пробормотала я невнятно, словно пьяная.

Он качает головой, изучая меня, и я представляю себе все то, что позволила бы ему сделать со мной, и одна эта мысль пробуждает во мне прежнее желание. Находясь так близко к нему, я так возбуждаюсь, что не представляю, как удержаться от падения.

Когда он отстраняется, я шаркаю по кровати, спуская платье. Никогда раньше я не чувствовала такого влечения к другому мужчине, но, возможно, это его кровь течет в моих венах.

В любом случае, это ложь, которую я буду продолжать говорить себе.

Большие руки внезапно переворачивают меня на бок.

«Эй, что ты делаешь?»

«Тише», — говорит он. «Ты просто слишком красива». Затем он задирает ткань моего платья и задирает его до талии, обнажая бедра и заднюю часть тела. Но он ведь ничего такого не видел, верно? Я хихикаю про себя, а потом совершенно забываю, почему мне это показалось смешным.

Я теряю рассудок. И с каждым мгновением это идеальное пьяное ощущение все больше захлестывает меня. Отупляет меня. Заставляя меня существовать в своем теле, но отказываясь от всякого контроля.

«Все мужчины, для которых я танцую, заплатили бы целое состояние за то, чтобы обращаться со мной так, как это делаешь ты». Я напеваю застрявшую в голове рок-балладу, и мне нравится, как свободно я себя чувствую. Когда Кассиус ничего не отвечает, я продолжаю, потому что у меня внезапно появилось разговорчивое настроение.

«Это почти так же, словно ты беспокоишься обо мне», — бормочу я, выгибая спину так, что моя задница прижимается к нему. Его тело внезапно напрягается, и я снова смеюсь. «Спасаешь меня от вампира… Держишь меня… Даешь мне свою кровь…»

«Может быть, я делал все это для себя», — поддразнивает он меня.

«Хммм…» Я киваю. «Может быть».

«Хочешь узнать, как моя демоническая кровь течет по твоим венам?»

«Да… ну, нет. Ты сказал, что она исцеляет меня, и я чувствую себя так, будто парю. Это странно?» Я говорю бессвязно, я знаю. Я слышу свой голос, но не чувствую, как шевелятся мои губы, формируя слова.

«Моя кровь похожа на морфий, поэтому ты почти не почувствуешь боли, но она также даст тебе адский кайф, так что наслаждайся поездкой».

Я пытаюсь повернуться к нему лицом, но он прижимает руку к моему плечу, и я остаюсь на боку. «Нет, оставайся здесь, красавица. Я еще не закончил с тобой».

Но когда я чувствую, что он отстраняется от меня, я поворачиваю голову, и комната кружится. На долю секунды я фокусируюсь, чтобы увидеть, как он снова возится со своим ножом.

«Для чего это?» думаю я, потянувшись за клинком в попытке перевернуть меня на спину. Но его колено останавливает меня, и он отталкивает мою руку. Правда, когда он легонько шлепнул меня по руке, мне стало смешно. «Эй, сделай это еще раз, но уже по моей заднице».

«О, Ева», — мурлычет он, звук восхитительный. «Ты даже не представляешь, что говоришь сейчас. И ты сводишь меня с ума».

Он проводит своей большой рукой по моему бедру, его пальцы впиваются в мою кожу. Его прикосновение скользит вниз, к моей заднице, и сжимает ее. «Совершенство».

Я стону и еще больше выпячиваю задницу. «Твои прикосновения — это рай. Продолжай, пожалуйста, Кассиус».

Его рык заводит меня еще больше.

Когда мягкая подушечка его губ прижимается к тому месту, где несколько секунд назад были его пальцы, бархатистое ощущение пробегает по позвоночнику, а дрожь пробегает по моей слизистой сердцевине.

«Я не уверен, что заслуживаю такую красавицу, как ты, — дышит он возле моего уха, — но я сделаю тебя своей».

Мои глаза полузакрываются, а тело гудит. Хорошо ли это — быть его? Принадлежать демону? Он ведь только что спас меня и избавил от боли. И если простой поцелуй заставил меня стонать, то что еще он может сделать?

Что-то упирается мне в бедро.

«Ой», — вскрикиваю я и поднимаю голову, думая, что он только что ущипнул меня. «Что ты делаешь?»

«Шшш», — воркует он, проводя пальцами вверх и вниз по моему бедру. Его прикосновения вдруг кажутся ледяными. «Теперь ты в безопасности. Позволь мне позаботиться о тебе».

«Черт, вот ты где, голубка!» взрывной голос Нокса разносится по комнате. «Я думал, ты все еще в своей комнате».

Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть на дверной проем. Нокс вцепился пальцами в верхнюю часть дверной коробки, практически вися на ней. Он улыбается мне натянутой улыбкой, и каждый мускул на его руках и плечах напрягается, когда он наклоняется в той позе, которую он принимает, и от одного взгляда на него у меня перехватывает дыхание.

Его рубашка задралась на животе, обнажая острые углы и выступы мускулистого живота и восхитительную V-образную выемку над бедренными костями. Я сжимаю бедра в кулак от этого зрелища. Он изучает меня с дикостью во взгляде.

Как все эти мужчины могут быть так нелепо красивы?

Я пытаюсь сесть поудобнее, но сильная рука Кассиуса удерживает меня. «Еще нет, милая. Почти все».

Закончил? С чем закончил?

Взгляд Нокса проносится по мне, оставляя за собой след из мурашек. В его волосах и на шее размазана кровь, но вместо того, чтобы пугать меня, она заставляет пробуждаться во мне еще большее желание. Особенно когда я вспоминаю, что он резал этого вампира для меня.

Надеюсь, он мертв.

«Знаешь, Нокс, ты должен был присматривать за ней», — говорит Кассиус сзади меня ругательным тоном. «Я вернулся домой и обнаружил, что она бродит по коридорам в таком состоянии, когда ей так больно, что она едва может стоять прямо».

Его бровь морщится в замешательстве. «Боль?»

«Яд», — пролепетала я, не в силах контролировать громкость своего голоса. «Я умирала».

Нокс смотрит на Кассиуса. «Что ты сделал? Подсадил ее на наркотики?»

«В значительной степени», — смеется Кассиус. «Я дал ей свою кровь».

Я не слышу продолжения их разговора, когда перевожу взгляд на треники Нокса, на то, как низко они сидят на его бедрах. Тонкая ткань брюк ничего не скрывает. Я вижу каждый изгиб его члена, каждую линию и то, насколько он велик.

«Боже правый…» задыхаюсь я. «Это что, дракон у тебя в штанах?»

«Дракон будет не в восторге от этого…» Нокс придает своему лицу бесстрастное выражение, пока Кассиус пытается перевернуть меня на живот.

«То, чего он не знает, ему не повредит», — отвечает он. «Почему бы тебе не перестать ворчать и не помочь мне».

Нокс спрыгивает и подходит к нам. Когда он забирается на кровать и кладет на меня руки, в моей груди раздается стон. Из-за того, что он стоит на коленях рядом со мной, мое лицо так близко к его члену. Я облизываю губы в предвкушении.

«Думаю, ты ей нравишься», — усмехается Кассиус, за что получает резкий взгляд от Нокса. «Отлично, только держи ее спокойно».

Нокс осторожно поворачивает меня так, что я оказываюсь практически на животе между ними, обнажив задницу.

«А ты бы предпочел сделать это сзади?» Я разразилась хохотом от своей ужасной шутки. Не знаю, откуда взялась эта храбрость, но прямо сейчас я чувствую себя непобедимой.

Но, по крайней мере, Кассиус тоже считает меня смешной и заходится от хохота. «Тебе не нравится, что она такая спонтанная?»

«Она сейчас сама не своя», — сухо констатирует Нокс.

Между ними вспыхивает спор, но я не замечаю их.

В бедре снова вспыхивает щемящая боль, и я начинаю ныть. Затем я перевожу взгляд на Кассиуса, который проводит кончиком своего клинка по моему бедру. Должно быть больнее, но я чувствую ее лишь смутно.

Выпустив длинный выдох, я позволяю себе опуститься на матрас.

«Кажется, она теряет сознание». Я слышу, как Нокс говорит, но его голос звучит далеко, так как тяжесть наваливается на мои веки.

«Хорошо. Ей нужен отдых, чтобы восстановиться. Она почувствует себя лучше, когда проснется».

«Подожди, когда она увидит, что ты сделал», — говорит Нокс. «Она убьет тебя».

«Она может попытаться».

Не в силах больше бороться с усталостью, я позволяю ей охватить меня и закрываю глаза. Через несколько секунд меня уносит в страну снов.

ГЛАВА 14

НОКС

Я шлепаю рукой по другой стороне обеденного стола, за которым сидят Кассиус и Дракон. Их взгляды устремляются на меня, и я улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Мне нравится то, что я делаю, а им еще больше понравится узнать, что я обнаружил.

«Угадайте, что я узнал?» говорю я, вытирая окровавленную руку о рубашку. После того как мы с Кассиусом вернули Еву в ее комнату, чтобы она отошла от дурмана, я вернулся к вампу в свою спальню. Потребовалось еще несколько часов, поскольку он оказался упрямцем, но в конце концов я заставил его рассказать мне кое-какую полезную информацию.

Кассиус заинтригованно наблюдает за мной из-за своей кружки кофе — демон выпил столько, что у человека остановилось бы сердце, — а Дракон, как всегда, смотрит на меня без особого впечатления.

«Ты заставил вампа говорить?» взволнованно отвечает Кассиус, отчего моя улыбка становится еще шире. Хоть кто-то ценит мои навыки в этом месте.

«Ты когда-нибудь сомневался во мне?»

«Когда речь идет о смерти, ни на секунду», — говорит Кассиус.

Теперь он просто льстит мне.

«Конечно, я заставил его говорить», — говорю я ему. «Это не заняло много времени. Вообще-то, я бы хотел, чтобы он побольше сопротивлялся».

«Ты просто сумасшедший ублюдок, ты же знаешь, да?»

Я лишь наклоняю голову в сторону. Он все еще говорит мне комплименты? Я не уверен.

Нетерпеливый Кассиус машет мне рукой, чтобы я продолжал. «Выкладывай. Ты не можешь оставить нас в подвешенном состоянии. Я хочу знать».

Я разминаю шею сначала влево, потом вправо, прорабатывая перегибы. Мне не нужны всякие навороченные гаджеты и прочее, которые люди используют для получения информации. Мне нравится делать это по старинке, и я не боюсь испачкать руки.

Приятно было просто вскрыть этого вампира и почувствовать, как его кровь окрашивает мою кожу, особенно после того, что он сделал с Евой.

«Нокс, — огрызается Кассиус, напоминая мне, что они все еще ждут.

«Ладир изменил местоположение не из-за крыс», — говорю я остальным, склонившись над столом, когда волнение захлестывает меня. Убийство — это кайф, равного которому у меня нет. Словно я только что принял наркотики, которые сейчас принимает Кассиус, меня до сих пор трясет. Меня переполняют воспоминания о том, как его душа покинула тело. Ужас в его глазах в тот момент, когда он понял, что не выйдет из моей комнаты живым.

О, это было восхитительно.

«И?» глубокий голос Дракона наконец-то вклинился в разговор. Он вскинул бровь, его терпение тоже иссякло.

Лучше перейти к концу.

«Повелители ночи добрались до него», — говорю я.

Кассиус качает головой и говорит: «Но он боится Лордов».

«Именно, и поэтому заставить его сотрудничать было легко». Я сжал пальцы в кулак с такой силой, что у меня затрещали костяшки. «Ладир был участником заговора, чтобы привлечь нас и Еву к ним».

«Ева? Какое отношение она имеет к этому?» спрашивает Дракон.

«Они хотели открыть ее силу и выяснить, что она на самом деле из себя представляет».

«Значит, мы не единственные, кто знает, что с ней что-то связано». Дракон рычит. Его ярость заставляет радужные оболочки вспыхивать — зверь, затаившийся под поверхностью, готовый выйти и поиграть. Удивительно, что из его ноздрей не валит дым.

Если он сдвинется с места прямо здесь, в этой комнате, то расплющит нас всех.

«Очевидно, нет, — отвечаю я.

«Но у нас с ними перемирие. Зачем им нарушать его из-за такой мелочи, как девушка?» спрашивает Кассиус. «У них на руках будет полноценная война».

«Сейчас самое время попытаться вытеснить нас. Когда Саксон уйдет», — отвечает Дракон.

Кассиус делает еще один долгий глоток кофе. «Вампир мог солгать. Никогда не думал об этом?»

Устремив взгляд в потолок, Дракон некоторое время обдумывает этот вариант. «Он мог…» Но по его тону видно, что он не убежден.

«Значит, Франко и Мариус хотят ее?» спрашивает Кассий. «Мы собираемся устроить войну банд из-за какой-то киски?»

Смутная мысль в затылке говорит мне, что это моя вина, что Ева здесь. Это я нашел ее на складе Франко и попытался разобраться с ней. Если бы я оставил ее там, если бы я оставил ее на растерзание Пикам, тогда все могло бы быть по-другому.

Мне было бы наплевать на нее. Никому из нас не было бы дела, и нам не пришлось бы беспокоиться о противостоянии с Черными Пиками или Повелителями Ночи. В отличие от сегодняшнего дня.

«Интересно, если Пики узнали о ней первыми, поэтому Франко и навестил ее? Вот ублюдок, — проворчал Дракон, теряя контроль над собой.

«Франко — человек. Он не знает о суперлюдях», — добавляет Кассиус.

«Мы не знаем этого наверняка. Возможно, он уже догадался. И, возможно, Ева — это то, как он планирует уравнять шансы».

Интересная мысль…

«Пришло время показать им всем, что с нами нельзя шутить», — говорит Дракон, сжимая кулак на столе.

«Это определенно меняет дело». Кассиус с едва скрываемым любопытством постукивает себя по подбородку. Наклонившись вперед, он высунул язык, чтобы смочить губы.

«О чем мы думаем?» спрашиваю я у группы.

«С ней явно что-то происходит. Ева. Кто она на самом деле?» Дракон отталкивается от стола с такой силой, что случайно отбрасывает его в сторону. «Пришло время проделать кое-какую работу. Наведи справки о ее друзьях, месте работы, о том, как она жила, и посмотрим, что нам удастся выяснить».

"Разве ты уже не достал ее файлы? Проследить ее родословную?» спрашиваю я. На Дракона не похоже, чтобы он делал что-то вполсилы. Он самый охренительно дотошный из всех нас. Мы с Кассиусом не можем беспокоиться о подобном дерьме.

«Нам нужно нечто большее, чем то, что написано на бумаге. Должно быть что-то еще, чего нам не хватает».

«Я могу поговорить с девушками из клуба, где она раньше работала». Губы Кассиуса растягиваются в холодной улыбке при этом предложении. Он готов на все, лишь бы выбраться из дома. Он ненавидит однообразие и рутину. Час без волнения для него слишком много.

А я могу сидеть в одиночестве, погрузившись в свои мысли, вечно. Наверное, это одна общая черта у нас с Драконом. Мы не возражаем против тишины. Но на этом мое сходство с Апексом не заканчивается. В отличие от Дракона, я большую часть своего существования был сам по себе, и я принимаю своего монстра. Я не борюсь с ним. Жизнь с двумя другими существами, не говоря уже о взаимодействии с живыми вообще, для меня в новинку. Я все еще привыкаю к этому, даже после стольких лет.

А теперь… эта женщина. Ева. Она действительно перевернула все с ног на голову. Я говорю себе, что она меня не интересует больше, чем простое любопытство. Ни капельки. Но даже когда я думал, что она может быть Арисом, вернувшимся, чтобы избавиться от меня, я не мог отрицать странное притяжение, которое она оказывала на меня.

Черт, даже мой член предал меня. Когда она лежала на моем столе, по моей милости, я хотел трахнуть ее так чертовски сильно…

А это просто не по мне.

Я впиваюсь ногтями в ладони, тыча в себя их острыми концами, словно боль как-то поможет мне оземь. Напомнить мне о том, кто я есть.

Она — единственный человек, которого я знаю, способный обращаться с моим клинком, что делает ее либо самым чертовски впечатляющим существом на этой планете существования, либо тем, кого мне нужно убить. Я не против ни того, ни другого.

Я могу сделать ее смерть тоже эффектной. Но сделать это могу только я. Если кто-то еще поднимет на нее руку…

Кулак ударяет меня в плечо, и я с шипением оборачиваюсь. Кассиус смотрит на меня с ухмылкой, словно знает, какая борьба происходит в моей голове, и получает от этого удовольствие.

Меня охватывает раздражение, и я бросаю на него взгляд. «Что?»

«Просто оставь свои пытки для вампиров, хорошо?» — говорит он с усмешкой. «Мы не можем ничего сделать с Евой, пока не выясним, что она собой представляет».

«Думаешь, я этого не знаю?» огрызаюсь я.

Взгляд Дракона блуждает по мне. «Он следит за тем, чтобы ты помнил».

«И ты мне тоже не нужен на моей спине».

Дракон слегка сдвигается. Постороннему человеку это движение показалось бы несущественным, но я знаю, что передо мной зверь. Он ждет, если я сделаю шаг первым и брошу ему вызов. За те бесчисленные годы, что мы провели вместе, я достаточно насмотрелся на него, чтобы он мог попытаться обрушить на меня адский дождь. Он ждет повода, чтобы расправиться со мной.

Но Дракон меня не пугает. Никто не пугает.

Я выпрямляюсь и встречаю его взгляд. Может, он и больше меня по размеру, и я знаю, что мне нужна его помощь и помощь Кассиуса, пока я изгнан на эту плоскость, но я убью его, если придется.

Он тоже хочет Еву. Это очевидно. Я видел, как он трахал ее пальцами на днях, и понял, что это было нечто большее, чем простая игра власти с его стороны. Он добрался до нее первым, и я не могу не думать, что это тоже стратегический ход.

«Отставить, Нокс», — слышу я слова Кассиуса возле своего уха, словно назойливую мошку, и во мне поднимается гнев. Я не понимаю, почему он всегда вмешивается, почему он всегда говорит мне отступить. Он не хуже меня знает, что иногда Дракону нужно потешить свое самолюбие.

Кассиус дотрагивается до моего плеча, и я одним движением отшатываюсь от него, выхватываю Клинок Мортема и поворачиваю его так, чтобы он прижался к горлу Кассиуса. В его взгляде мелькает страх, но он мимолетен и вскоре сменяется весельем.

«Нокс, ты собираешься меня убить?» Кассиус смеется, глаза дикие.

«Нокс», — раздается предупреждение Дракона. Он делает шаг к столу, но останавливается, раздувая ноздри. «Мы должны работать вместе».

Кассиуса это, похоже, не беспокоит. Он только продолжает смеяться, словно это самое смешное на свете, что я могу уничтожить его за секунду. Этот ублюдок такой же псих, как и я.

Поскольку мне хочется, чтобы по другую сторону моего клинка был Дракон, а не Кассиус, я опускаю его. Кассиус потирает шею, все еще злобно ухмыляясь. "Боже, как я разогнался. Спасибо.»

«В любое время», — ворчу я.

Дракон качает головой, и каким-то образом это действие заставляет его мышцы напрячься. «Хватит этого дерьма. Нам нужно разобраться с этим дерьмом, пока какая-нибудь гребаная баба не развалила нашу империю».

«Драк прав. Нам нужно работать вместе», — вклинивается Кассиус.

Ненавижу, как они оба смотрят на меня. Как будто я — гребаная проблема в этом трио.

Развернувшись, я пробираюсь через кухню.

«Нокс! Давай, чувак», — кричит Кассиус.

Я останавливаюсь.

Повернувшись, я сужаю глаза и смотрю на них обоих. «Не обо мне вам нужно беспокоиться».

С этими словами я удаляюсь по коридору, оставляя их наедине со своими словами. Я знаю, что за спиной у меня копошится Дракон, ненавидя, что я контролирую разговор, но это лишь вызывает улыбку на моих губах.

К черту этого огнедышащего мудака.

Игра, в которую мы играем, расчетливые шаги, которые мы делаем друг к другу и вокруг друг друга, сейчас только приветствуются. Я согласен на любое отвлечение, которое отдалит меня от Евы и того, что происходит между нами.

Я готов принять на себя тысячу Драконов, лишь бы не испытывать чувств к этой женщине.

ЕВА

Кажется, что я сплю уже несколько дней.

Проснувшись, я оглядываю свою спальню и обнаруживаю, что она не изменилась, несмотря на все прошедшее время.

После минутного осмотра своего тела я могу честно сказать, что чувствую себя гораздо лучше. Таинственная болезнь, которая меня мучила, похоже, прошла. Так что это уже победа.

Но когда я пытаюсь вспомнить время, проведенное с Кассиусом, я не могу вспомнить, что произошло после того, как он дал мне свою кровь. Дальше все расплывчато.

Неужели я просто заснула на его кровати, а потом он принес меня сюда? Или, черт… он что-то сделал со мной после того, как я заснула?

Подожди… разве Нокс тоже не был там? Почему мне вспомнилось, как он держал меня на животе?

Потом я подумала о том, как пришла и обнаружила, что он пытает вампира в черной комнате, но это определенно не было моим воображением. Эта часть была очень, очень реальной.

Наконец, я достаточно пришла в себя, чтобы приподняться на локтях, отодвигая простыни в сторону. Платье задралось на талии от сна, но когда взгляд упал на бедро, я вздохнула.

На моей коже след. Стоп, не просто метка. Буквы. Глубокие, красные и появившиеся после заживления.

Я прищуриваюсь и наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть.

К-А-С-С-И-У-С.

МАТЬ ЕБАНАЯ!

Этот демон вырезал свое имя на моей коже! Поставил на меня клеймо!

Обрывки воспоминаний всплывают на поверхность. Как он держал нож… Как щипал меня за бедро, успокаивая словами и ласками… Как просил Нокса помочь ему удержать меня…

Что за ненормальный, собственнический мудак!

Я прощупываю это место, обнаруживая, что оно все еще нежное и чувствительное, и меня охватывает ярость. Это похоже на плохо сделанную тюремную татуировку. Наверное, она останется у меня навсегда.

Он получит пинок под зад, как только я его найду.

Я провожу пальцем по метке, шипя от боли, а затем вскакиваю с кровати.

Вот и все. Это уже другой уровень пиздеца. С меня хватит. Я немедленно убираюсь отсюда.

Эти короли связались не с той женщиной. Они понятия не имеют, кто я такая и где я была в своей жизни. Они также не имеют ни малейшего представления о том, на что я готова пойти, чтобы выжить. Я скреблась, царапалась и боролась, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь. И они не собираются отнимать это у меня.

Мне нужно придумать, как выбраться отсюда. С учетом того, что за мной следят камеры, это будет непросто. В конце концов, я их частное пип-шоу. Но, конечно, у королей есть дела поважнее, чем наблюдать за мной весь день, верно?

Придется рискнуть.

Взявшись за ручку двери, я проверяю ее на прочность. В отличие от прошлого раза, она заперта. Конечно, мне не могло повезти дважды.

Значит, придется ломать эту чертову штуку.

Недолго думая, я наваливаюсь на дверь всем своим весом, словно она может как-то сдвинуться с места.

Нет, не сдвигается. Так как же мне это сделать?

Я смотрю на мигающий красный свет и прислушиваюсь к звукам шагов в коридоре. Когда я не слышу, что кто-то идет за мной, я пытаюсь снова. Все, что мне удается, — это разболевшееся плечо, от которого на глаза наворачиваются слезы.

Шипя, я растираю его и смотрю на дерево. Черт, я же проткнула глаз Ксавье Франко каблуком. Я могу это сделать.

Ведь так?

Верно.

Пинок по двери не помогает. Удары тоже не помогают, только оставляют кровоподтеки на костяшках пальцев.

Разочарование бурлит во мне, и мой гнев подхватывает его. Как, черт возьми, мне выбраться отсюда?

Я снова хватаюсь за дверную ручку и сильно дергаю ее, выплескивая свое раздражение. В то же мгновение меня пронзает молния, когда моя сила использует возможность вырваться наружу через мои эмоции. Она вырывается из меня, как торнадо, рвет мои волосы и толкает вперед так быстро, что я даже не успеваю осознать происходящее, как меня отбрасывает назад через всю комнату. Я ударяюсь спиной о кровать, мое тело отскакивает от матраса и ударяется о живот. Из меня выбило весь дух, но это не так страшно, как взрыв, эхом прокатившийся по всему пентхаусу.

О, черт! Короли наверняка теперь знают, что что-то случилось. Объяснить это будет невозможно.

Вскарабкавшись на ноги, я понимаю, что дверь сорвана с петель. Она криво стоит на раме, держась практически на волоске.

Пульс участился, я ошеломленно озираюсь. Это я сделала? И даже не попытавшись?

Ой.

Я теряю контроль над своей силой. Сначала на складе с Франко, с Ноксом в морге, а потом ночью с вампами… С тех пор как меня похитили, она стала проникать сквозь мои барьеры гораздо легче.

Нехорошо. Совсем не хорошо.

Шаги раздаются откуда-то из пентхауса. Они приближаются к моей комнате.

Мое сердце замирает от паники. Я не могу стоять здесь и волноваться из-за этого. Я должна использовать эти драгоценные секунды, чтобы убраться отсюда. Короли уже думают, что я что-то скрываю, а после этого они поймут, что так оно и есть. Если я останусь здесь, кто знает, что они сделают, чтобы выудить это из меня.

От одной этой мысли я бросаюсь в коридор. Позади меня дверь полностью отрывается от стены и разбивается об пол.

«Господи, что это было?» От крика Кассиуса я практически выпрыгиваю из кожи. Его светловолосая голова появляется в конце коридора возле лифта, где он встречается с Ноксом, который сжимает свой кривой нож и тяжело дышит.

Их головы проносятся в мою сторону, и мое дыхание замирает в груди.

С замиранием сердца я бегу в противоположном направлении. И конечно же, они бегут за мной. Они быстро сокращают расстояние. Я даже не знаю, куда идти и есть ли другой выход из этого лабиринта, но теперь я бегу ради своей жизни. По крайней мере, мне так кажется.

«Eeeeввваааа!» поет Кассиус, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. «Почему ты бежишь, милая?»

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как двое мужчин бегут за мной с одинаковым хищным выражением в глазах. Крик поднимается к горлу.

Кассиус и Нокс ужасны сами по себе, но я бы предпочла их обоих…

Я врезаюсь в стену — нет, не настоящую. В стену из мышц. Когда я, спотыкаясь, отступаю на шаг назад, дезориентированная, сильные руки хватают меня за руки, чтобы удержать на ногах, а когда я поднимаю глаза и вижу знакомые золотые глаза и суровое красивое лицо, мое сердце замирает.

Его взгляд впивается в меня. «Думаешь, ты куда-то собралась?»

Черт.

Словно прочитав мои мысли, он тихонько усмехается, прежде чем сказать: «Хорошая попытка».

Никогда в жизни мне не хотелось ударить кого-то и одновременно поцеловать. Говорят, это сбивает с толку.

Я пытаюсь отстраниться, но пальцы Дракона впиваются в мою плоть, удерживая меня на месте.

«Ты делаешь мне больно», — задыхаюсь я и пытаюсь оторвать его от себя, но он неподвижен. Вместо этого я бью его по руке.

Словно я не более чем раздражитель, Дракон вскидывает бровь. «И как же ты выбралась из своей комнаты?» — спрашивает он. «Ты использовала свои силы, я полагаю?»

Мой позвоночник напрягается при упоминании моих способностей.

Что мне делать? Что мне сказать? Он не поверит мне, если я скажу, что пробила себе путь через дверь с помощью Халка. Вы только посмотрите на меня.

Но раскрытие себя может закончиться только чем-то гораздо более смертоносным.

«Может быть», — говорю я насмешливым тоном. «А может, и нет».

Взяв меня за руку, он поворачивает меня к себе и ворчит, когда изгиб моей задницы прижимается к его бедрам. Теперь я смотрю на Кассиуса и Нокса, которые остановились перед нами и смотрят, сузив глаза. В отличие от первого раза, когда они стали свидетелями того, как Дракон овладевает мной, в их взглядах промелькнула ревность.

Однако Дракон, похоже, не замечает этого. А если и замечает, то ему все равно. Он подводит меня ближе и наклоняется вперед, прижимаясь ртом к моему уху, так что я чувствую каждую твердую плоскость его тела, и мое сердцебиение учащается. Его горячее дыхание ласкает мое лицо, когда он снова заговорил.

«Все, что тебе нужно сделать, — это сказать мне, кто ты, Ева», — бормочет он мне в ухо, отчего по моей коже пляшут мурашки. «И я смогу сделать это как можно более безболезненным для тебя».

«Но что в этом интересного?» отвечаю я. Легкое покачивание бедер — и его член дергается в моей плоти.

Не буду врать, это приятно. И мне нравится, что я воздействую на него еще сильнее.

«Тебе нравится боль?» — дышит он, его голос понижается. «Тебе нравится, когда больно?»

«Это все, что я знаю».

Из темных глубин моего сознания всплывает воспоминание о том, как я трахала себя при мысли о том, что Короли были грубы со мной, и на мгновение я задумываюсь, а не видел ли Дракон, как я играла с собой.

И тут я понимаю, что он просто пытается снова поднять мне настроение, но я не позволю ему этого сделать. Я знаю, что лучше.

Как здорово было бы стать его погибелью?

Возникает идея — безумная, но воспоминания о том, как он прижал меня к стене и трахал пальцами до упора, а потом оставил висеть, вызывают на языке вкус мести.

«Силы или нет, но мне кажется, что ты не слишком беспокоишься, — пробормотала я.

Разве не было бы восхитительно, если бы он извивался под моими прикосновениями? Довести его до такого состояния, чтобы у него голова шла кругом и он не знал, в какую сторону двигаться?

«О твоем побеге?» Его ноздри раздуваются. «Ни в коем случае».

«Нет. О том, что твои друзья увидят тебя в компрометирующем положении».

Он наклоняет голову в сторону, глядя на меня, но ослабляет хватку настолько, что я снова начинаю извиваться. Его член еще больше упирается в мою спину. «О чем ты говоришь?»

Вот и все.

Я резко поворачиваюсь, заставая его врасплох, и опускаюсь перед ним на колени. Быстрыми руками я расстегиваю молнию на его джинсах.

«Какого х…»

Его член выскакивает из джинсов прямо мне в ладонь.

На секунду я ошеломлена его размерами. Он массивный и толстый — я никогда в жизни не видела такого большого члена. А в моей работе их приходится видеть немало.

Мой язык проводит по губам, и мой мозг затуманивается. На секунду я забываю, что должна делать.

О, да. Месть.

Пришло время немного отомстить.

Я провожу языком по нижней стороне его эрекции, не забывая все время смотреть на него сверху. Хмм… Он соленый и сладкий в лучшем смысле этого слова. И такой чертовски горячий на моем языке. Словно у него под всем этим ростом и мускулами горит печь.

Дракон пытается проглотить удивленный стон, стараясь казаться незаинтересованным, но я не дура. Я вижу, как этот высокомерный фасад трескается на глазах.

Когда его тело напрягается, я понимаю, что именно так я и собираюсь победить его в его же игре.

«В чем дело, Дракон?» Я дразню его, прежде чем глубоко засосать и выпустить с хлопком секунду спустя.

Его руки сжимаются в кулаки, пальцы сжимаются и разжимаются. Ему так и хочется прикоснуться ко мне, но как это сделать — взять меня за голову, чтобы побудить продолжать, или свернуть мне шею… Я не знаю. Я даже не уверена, что он моргнул с тех пор, как столкнулся со мной.

«У тебя небольшие проблемы?» Флиртующий тон, который я использую, помогает, но это не та реакция, на которую я рассчитывала. Вместо этого он сжимает брови.

«Небольшая?» Он прорычал это слово.

Я моргаю и смотрю на него. «О, простите?» Я втягиваю его член в рот во второй раз и с удовольствием слушаю его резкий вдох. «Разве я намекала на то, что твой большой, массивный…»

Остановившись, я начинаю двигать его вал в такт со своим ртом.

Он не может долго контролировать себя. Проходит несколько секунд, и его руки вцепляются в мои волосы, дергая их с острой болью, от которой желание захлестывает меня с головой. Это хороший член, я должна это признать. Я бы не отказалась покрутить его в руках…

Если не умру в ближайшие несколько минут.

Сосредоточься, Ева. Сосредоточься.

«Уходи!»

Приказ проносится в воздухе, как выстрел, но когда я понимаю, что его пальцы все еще запутались в моих волосах, я понимаю, что он говорит не со мной.

Он говорит с Ноксом и Кассиусом.

Надо же, я совсем забыла, что они там. Наблюдают за нами. Не говоря ни слова.

Я не могу двинуться с места — Дракон прижал меня к месту, где я ему больше всего нужна, — но когда с его губ срывается очередное «Я сказал, уходите!», становится ясно, что двое его друзей убрались не так быстро, как ему хотелось бы.

Шаги Кассиуса и Нокса стихают, за ними следует хлопанье дверей, и как только Дракон убеждается, что мы одни, он снова смотрит на меня сверху вниз.

«Ты мне нравишься вот такой», — мурлычет он, и ухмылка расплывается на его губах. Он подается бедрами вперед, проталкивая свой член глубже в мой рот. «Тихая. Послушная».

Ну и козел.

Возникает соблазнительное желание прикусить и откусить его член. Это, безусловно, отомстит мне, но также наверняка закончится моей смертью.

Его бедра двигаются вперед в такт моему сосанию, а его руки удерживают мою голову на месте. Конечно, ему нужно сохранять контроль. Это его фишка, доминирование. Даже когда речь идет об удовольствии.

Но я бы солгала, если бы сказала, что мне это тоже не нравится. Вопреки здравому смыслу, в глубине моей души теплится тепло, и во мне зарождается желание сделать еще один шаг вперед. Было бы намного проще ненавидеть его потроха — ненавидеть их всех, если быть честной, — если бы они не были горячее греха.

Я отправлюсь в ад за это.

Ну что ж.

Вскоре он начинает двигаться, и мне приходится вцепиться в его бедра и напрячься, чтобы принять его всего, пока он трахает мое лицо. Член Дракона ударяет в горло с такой силой, что в уголках моих глаз загораются слезы, но я принимаю его весь, не разрывая зрительного контакта с ним.

«Хммм, да. Вот так. Блядь». Его веки смыкаются, и он откидывает голову назад, теряясь в моменте. «Тебе нравится, когда я трахаю твое лицо, Ева?»

Я не отвечаю — как я могу? Но мне нравится. Он ускоряет темп, чтобы дать себе нужный ответ. «Хорошая девочка. Да, бери все. Вот так».

Его грязные слова и все эти похвалы зажигают во мне огонь. Мое горло горит от его грубости, но мне все равно.

«Посмотри на меня», — внезапно рычит он.

Должно быть, я слишком увлеклась моментом, поэтому я смотрю на него сквозь ресницы и вижу, что его глаза светятся, словно они излучают свет сами по себе. Они гипнотизируют.

«Да…» — рычит он. Наконец его руки отходят от меня, и он замедляет шаг. «Ты собираешься проглотить меня всего, не так ли, Ева? До последней капли».

Из меня вырывается писк. Чертов писк, как у чертовой мыши.

Его бедра дергаются, мышцы напрягаются, и я знаю, что сейчас будет. Он вот-вот взорвется.

Давай, Ева. Сейчас твое время вернуть его. Вспомни, как ты вообще встала на колени?

Черт, мое подсознание право.

О, и расплата будет самым лучшим чувством в мире.

Хватаясь за его бедра, я отодвигаюсь назад настолько, чтобы вынуть его член изо рта. Он автоматически тянется ко мне, пытаясь вернуть меня на место, но я вскакиваю на ноги и выскальзываю из его рук.

Затем, вытирая уголки рта, я говорю: «О, думаю, на сегодня достаточно».

Выражение его лица бесценно.

Чистый шок и замешательство. Он застыл на месте, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Я запомню этот его образ навечно. Это чистое золото.

Не очень-то приятно быть в роли получателя, правда, большой мальчик?

Впрочем, это длится недолго. Как только он осознает созвучие с другими моими словами, на его лице вспыхивает ярость. В мгновение ока его руки оказываются на моих бедрах, и он прижимает меня к ближайшей стене. Мой затылок ударяется о штукатурку, и перед глазами вспыхивают цвета.

Я вскрикиваю. Мои ноги болтаются на полу, он держит меня только одной рукой, прижатой к грудной клетке, и это больно. Болит все.

Затем, свободной рукой, он срывает с меня штаны, словно они сделаны не более чем из мокрой бумаги. Он бросает их, как мусор, которым они теперь являются, и мой живот переворачивается от пугающей смеси страха и предвкушения.

Этот… зверь… Он может уничтожить меня простым щелчком пальцев, и по какой-то чертовой причине это меня бесконечно заводит.

Дракон подходит ближе и располагается между моих раздвинутых ног. Его твердый как камень член упирается в трусики, и только тонкая ткань мешает ему войти в меня. Я пытаюсь сжать ноги, чтобы лишить его доступа, но это бесполезно.

«Мой дом», — напоминает он мне, его голос груб, а слоги скрежещут. «Ты в моем доме. Ты следуешь моим правилам. Ты делаешь то, что я говорю ».

Трусики слетают с меня в мгновение ока, лоскутки ткани летят на пол, прежде чем я успеваю понять, что произошло. Он закончил играть.

Я тяжело сглатываю. Головка его члена упирается в мою киску, требуя проникновения.

«Отвали от меня», — вырывается у меня, но мой голос слишком дрожит, чтобы воспринимать его всерьез. И не только это, но он наверняка чувствует, какая я мокрая.

Его ноздри раздуваются, а зрачки расширяются от голода.

О нет… Неужели он тоже чувствует мое возбуждение?

Когда его губы раздвигаются в ухмылке, я вижу клыки. Он собирается сожрать меня.

Я не должна хотеть, чтобы он трахал меня всем этим членом, особенно когда мне нужно сбежать, но он так близок. Так близко к тому, чтобы дать мне то, чего я жажду, то, что я представляла себе с того момента, как пришла в Башню и познакомилась с королями. Я выгибаю спину, прижимаюсь попой к стене и обхватываю ногами его талию. Готова к тому, что он возьмет то, что хочет, протолкнет себя внутрь и…

«Дракон!»

Голос Кассиуса врывается в мое подсознание. И я, и Дракон обращаем внимание на коридор. Кассиус направляется к нам, оскалившись, с чем-то в руках.

«Какого хрена тебе надо?» Заявление прозвучало достаточно громко и с силой, чтобы сотрясти стену у меня за спиной.

Кассиус даже не смотрит на меня. Нахмурив губы, он смотрит на Дракона.

Дракон ворчит. «Я же сказал тебе уйти!»

«У нас небольшая проблема», — резко обрывает его Кассий. «У нас есть подарок».

«Что?» — огрызается он в ответ.

Наконец Кассий бросает взгляд в мою сторону, но лишь на мгновение. Затем он протягивает Дракону темную деревянную коробку. «У нас есть подарок».

Должно быть, это кодовое слово, обозначающее что-то важное, потому что Дракон внезапно отстраняется и отпускает меня, чтобы я могла сползти по стене к своим ногам. Он быстро засовывает свой член обратно в штаны, а я пытаюсь спустить рубашку, чтобы прикрыть обнаженное тело. Впрочем, не то чтобы Кассиус не знал, чем мы с Драконом занимались. В конце концов, он видел, как я опустилась на колени.

«От кого?» буркнул Дракон.

«Не знаю. Оно адресовано Еве».

Мои глаза расширяются от страха. «М-мне?» Я не понимаю. Внутри меня поднимается беспокойство. «Я ничего не знаю о подарке».

«Конечно, не знаешь», — отвечает Кассиус. В его выражении лица чувствуется беспокойство, которое заставляет меня тревожиться. Кассиус всегда такой беззаботный, противоположность серьезности Дракона. Мне тревожно видеть его таким. «Сомневаюсь, что это действительно предназначено тебе. Это послание для нас».

Подойдя к Дракону, я наблюдаю, как он осторожно берет коробку у Кассиуса и поднимает крышку. От увиденного у меня перехватывает дыхание.

Это палец… Палец человека.

Мой желудок вздрагивает, и я отступаю назад.

Отрубленный палец был отрезан от нижней костяшки, острый ноготь покрашен в красный цвет пожарной машины. Такой же цвет всегда носила моя начальница Кэт, чтобы соответствовать своему вспыльчивому характеру.

Подождите… Кассиус сказал, что этот подарок адресован мне.

В этот момент я вижу исчезающую татуировку бесконечности чуть выше костяшки пальца, и мое сердце ударяется о ребра.

Нет… этого не может быть.

Ужас охватывает меня.

«О, Боже!» Мой голос дрожит, и мне приходится зажать рот рукой, так как желчь подступает к горлу. Это ее… это Кэт. Я просто знаю это.

Кто-то убил ее.

Кассиус и Дракон обмениваются взглядами.

«Ты знаешь, кому это принадлежит?» осторожно спрашивает Кассиус, обращаясь к пальцу.

Все, что я могу сделать, — это кивнуть. Потому что, если я снова открою рот, меня вырвет.

«Там была и записка», — добавляет Кассиус. Он закрывает коробку, за что я ему благодарен, а затем достает из кармана джинсов сложенный листок бумаги. «В ней говорится, что мы должны встретиться с ними в доках в пятницу вечером. И взять с собой Еву. Или в следующий раз…» Он делает паузу.

Я напрягаюсь. Пятница… Это через несколько дней.

Мой пульс гулко бьется в ушах.

Дракон с каждой секундой становится все более нетерпеливым. «В следующий раз…?»

Как бы мне ни хотелось, чтобы он не заканчивал фразу, Кассиус вздыхает, прежде чем продолжить. «В следующий раз в коробке будет лежать голова женщины».

Голова Кэт. Она еще жива, но это было предупреждение. Они убьют ее в мгновение ока, если мы не последуем его указаниям.

Пятница. В доках.

Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Я не могу…

Темнота клубится по краям моего зрения. Я прислоняюсь к стене, уверенная, что если меня сначала не стошнит, я могу просто потерять сознание.

«Как ты думаешь, от кого это?» Кассиус спрашивает Дракона, слишком увлеченного своим делом, чтобы заметить мою беду. «Опять вампы?»

В голове у меня полная неразбериха, но я знаю, что это не могут быть Повелители Ночи. Кто бы это ни сделал, это должен быть кто-то, кто знает меня, где я работала, кто для меня Кэт…

«Франко», — задыхаюсь я, когда осознание настигает меня. Меня всю трясет, паника когтями впивается в кожу. «Это должен быть он».

Они оба смотрят на меня. Во взгляде Кассиуса мелькнуло сочувствие, но взгляд Дракона ледяной, а выражение лица напряженное, как и у всех остальных.

Как скоро они решат, что от меня больше проблем, чем пользы, и убьют меня?

«Черные пики бросают нам вызов», — рычит Дракон. Его ярость всепоглощающа; от нее он вздрагивает всем телом. «Франко стал слишком самоуверенным».

«Как ты хочешь с этим справиться, Драк?» спрашивает Кассиус.

Дракон хмыкает, его радужные глаза становятся цвета расплавленного золота. «Мы поступим так, как всегда поступаем в подобных ситуациях», — говорит он, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. «Мы сражаемся за то, что нам принадлежит».

ГЛАВА 15

ЕВА

Прошлой ночью я почти не спала. Когда я проснулась, с моих губ сорвалось имя Кэт. А сейчас я вышагиваю. Ее отрезанный палец не выходит у меня из головы; я все время представляю, как она кричала и плакала, когда его отрезали.

Из-за меня.

Я сжимаю руки в кулаки. Мне хочется ударить по чему-нибудь. Чтобы было больно, чтобы смыть чувство вины, которое разрушает меня.

Пятница, говорилось в записке, а значит, до этого времени она, надеюсь, будет в порядке, верно? Кэт — сильная ведьма, которой пришлось пережить немало трудностей в жизни. Она выросла в семье, где отчим избивал ее, и в конце концов переехала к своему парню-наркоману. Но ей удалось выбраться. И с тех пор она борец. Она этого не заслуживает.

Мышцы в моем животе напрягаются, и груз ее мучений разъедает мою душу.

За окном начинается буря. Ночь поглощает землю, а плотные серые облака закрывают свет от луны и звезд. Обычно снег действует на меня успокаивающе и умиротворяюще. То, как он превращает уродливый мир в волшебную страну чудес, всегда давало мне надежду. Сегодня же он напоминает мне о зловещем предупреждении, нависшем надо мной.

Насколько хуже может быть ситуация?

Я глубоко вдыхаю, дыхание дрожит в легких, когда в мою недавно установленную металлическую дверь, защищенную кодом, стучат, вырывая меня из размышлений. «Кто там?»

К счастью для меня, Дракон был слишком занят тем, что происходило в бандитском мире, чтобы заставлять меня объяснять, как мне удалось сорвать с петель другую дверь. Но это не помешало ему через полчаса вызвать сюда бригаду, чтобы установить на ее место этого нового монстра. Он напоминает мне что-то вроде банка, где хранятся все деньги.

«Это я, голубка», — отвечает голос с другой стороны.

Нокс.

«Входи», — нервно говорю я. Как бы мне ни хотелось его отшить, он все равно войдет, а у меня сейчас нет сил на борьбу.

Снаружи я слышу звон таинственного пятизначного кода, вводимого на панели, а затем — лязг задвигаемых и отпираемых замков. Роботизированный женский голос произносит в приветствии: «Войдите», и он делает это, длинными шагами направляясь в центр комнаты.

Его взгляд поглощает меня целиком, и на меня наползает тревога. Он пришел, чтобы отвезти меня в морг? Чтобы заставить меня признать, что я храню в себе какую-то безумную, неуправляемую силу?

При таком раскладе я могу просто рассказать ему. Иначе они меня не отпустят — это ясно.

Когда его глаза оглядывают мое тело с ног до головы, мой пульс учащается. Все в нем мрачное и греховное. Начиная с черных брюк и заканчивая рубашкой «Хенли», которая обтягивает мускулы на груди и бицепсах. Волосы убраны в хвост на затылке, что придает ему более взрослый и выделяющийся вид, который мне нравится. Это полная противоположность его маниакальному характеру.

«У меня есть для тебя подарок, — произносит он с придыханием, его голос спокоен.

О нет.

В последний раз, когда я слышала эти слова и получила подарок, это был палец Кэт в коробке.

«О… О».

Он ждет, не двигаясь, и я понимаю, что это, вероятно, не та реакция, которую он ожидал от меня. Я пытаюсь повторить: «Прости, просто в последнее время у меня была большая порция подарков. Понимаешь, о чем я?"

Моргнув, он молча смотрит на меня, словно пытаясь понять, что я имею в виду. Или, может быть, почему я так расстроена из-за этого. Но вместо того, чтобы спросить об этом, он говорит: «Этот подарок другой. Никаких частей тела».

«Обещаешь?» Я принужденно смеюсь, нервы берут верх.

Он делает несколько шагов вперед, но колеблется, когда я вздрагиваю.

«Прости», — торопливо извиняюсь я. «Просто… то есть я не…»

«Все в порядке», — шепчет он, словно полностью понимает. «Я просто хотел показать тебе, что больше не считаю тебя Арисом. И… — он замолчал, качая головой, обдумывая свои дальнейшие слова.

Что ж, это облегчение. Если бы только он понял это чуть раньше.

«Ты все еще на грани», — внезапно говорит он, заставая меня врасплох. «Может, я просто вернусь в другой раз». Он направляется к двери.

Его уязвимость заставляет меня споткнуться и чертовски смутиться. Я спешу остановить его. «Нет, нет. Послушай, мне очень жаль. Не уходи».

Он делает паузу и смотрит на меня.

«Я не хотела быть грубой… Я просто не ожидала, что получу от тебя что-то, будучи тем, кто ты есть».

Вау, это тоже звучит плохо. Я попала в точку.

«Смерть, ты имеешь в виду», — говорит он.

К какому виду сверхъестественных существ относятся Короли Эдена, остается загадкой. Демоны, перевертыши, бигфуты… Слухи о них ходят самые разные и порой забавные. Я всегда знала, что они опасны, и не нуждалась в дополнительных объяснениях, но время, проведенное с ними, сделало меня любопытной. Кассиус — демон, он уже открыл мне это, но почему он на земле, а не в Аду… я не знаю. Дракон — своего рода перевертыш, я думаю. Судя по его огромным размерам и потребности все контролировать, он — альфа. Как и в случае с Кассиусом, подробностей я точно не знаю, но когда речь заходит о Ноксе… он сумасшедший и у него есть волшебный клинок. Это все, что я поняла о нем. Так называть себя Смертью — это самовнушение?

Я не уверена.

«Когда ты говоришь «Смерть»…» начинаю я, не зная, как подступиться к теме.

«Именно это я и имею в виду», — говорит он и лезет в карман. Он достает маленькую черную коробочку, изящно перевязанную кроваво-красной лентой. «Я — Смерть».

Я смотрю на коробку, боясь пошевелиться. Человек, стоящий передо мной, — это нечто иное. Само его присутствие навевает ужас, заставляя меня дрожать до костей. Даже воздух вокруг него леденеет, словно зная, что он не принадлежит к этому миру. От него исходит вибрирующая энергия, и у меня пропадает всякое ощущение безопасности.

Он — злодей из кошмаров каждого. Красивый, но не менее смертоносный.

Что-то в нем не так. Но вместо того, чтобы отделить нас друг от друга на максимально возможное расстояние, я попадаю в его сети.

Когда я не двигаюсь и не отвечаю, он продолжает: «Куда я иду, за мной следует смерть. Я всадник апокалипсиса».

Значит, не прозвище.

Я молчу, не зная, что мне на это ответить.

Он серьезно?

Всадники Апокалипсиса реальны?

«Итак, — спрашивает он, протягивая мне в руки маленькую черную коробочку. «Открой ее».

Мне не нравится, что мои руки дрожат, но я не могу с этим справиться. И его ложь, и рассказ о том, что он Смерть, чреваты смертельным исходом, и я не знаю, что хуже.

Он придвигается ближе ко мне, явно не имея понятия о личном пространстве. «Я сделал его специально для тебя».

«О!» Я заставляю себя улыбнуться. «Как мило с твоей стороны».

«Открой его».

От моего прикосновения лента распутывается и каскадом падает на пол. Облизывая губы, я открываю крышку, и первое, что я вижу, — это серьги.

Серьги.

Я облегченно выдыхаю — до тех пор, пока не вижу, из чего на самом деле сделаны серьги. Золотые петельки с одним длинным полированным клыком, свисающим из середины.

Вампирские клыки.

«Это…» Я поднимаю на него глаза и теряю дар речи.

«От кровососа, который на тебя напал», — говорит он с кривой улыбкой. Видно, что улыбка для него — чуждое понятие, но он гордится собой за этот подарок. Я могу сказать. «Он больше никогда не причинит тебе вреда».

Считайте меня сумасшедшей, но у меня в животе дико бьются бабочки. Подарок трогает меня так глубоко, что на глаза наворачиваются слезы. А может, это его слова «Он никогда больше не причинит тебе боли» поражают меня. Когда в моей жизни не было ничего, кроме отказа и боли от тех, кто должен был заботиться обо мне больше всего, Нокс дает мне обещание, что с ним я в безопасности. И это значит для меня больше, чем он думает.

То, что он сделал, может быть, и хреново, но он сделал это ради меня.

Грудь потеплела, на губах заиграла искренняя улыбка. «Спасибо. Правда. Это было очень заботливо с твоей стороны».

«Надень их», — нетерпеливо предлагает он.

Я колеблюсь. «Ну… хорошо».

Я продеваю их в уши, а он пристально смотрит на меня. Когда я застегиваю последний, его ухмылка превращается в нечто из фильма ужасов.

«Тебе нравится, голубка?» — спрашивает он.

Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к странному прозвищу, которое он мне дал, но я поворачиваюсь к зеркалу в комоде, чтобы взглянуть на свое отражение. Они выглядят не так уж плохо. С первого взгляда даже не скажешь, что это клыки вампира. «Да. Они прекрасны. И они что-то значат, что заставляет меня любить их еще больше».

Он кивает, а затем его рот открывается, словно он хочет сказать что-то еще, но закрывает его, поразмыслив. К моему удивлению, он поворачивается на пятках и идет к двери, собираясь уйти.

«Подожди, Нокс», — окликаю я.

Он останавливается, но когда он оглядывается на меня через плечо, я понимаю, что не уверена, зачем вообще его позвала. Уставившись на меня, он ждет.

«Эм…» Я ищу что-нибудь, чтобы удержать его рядом. Решаю обратиться к одному из миллиарда вопросов, которые у меня все еще есть к нему. «Нокс, кто такой Арис?»

Он в мгновение ока перелетает через комнату, преодолевая все расстояние между нами. В моей голове раздаются тревожные звонки, говорящие о том, что я совершила серьезную ошибку.

Его рука вырывается и хватает меня за горло. Я вскрикиваю, страх охватывает меня. Он держит меня не сильно, но с достаточной силой, чтобы я знала, что он контролирует ситуацию.

Откинув голову назад, Нокс изучает меня так, словно я самое восхитительное, что он когда-либо видел. Мое сердце бешено колотится, желание сменяется паникой в глубине живота.

В одну секунду он делает мне подарок и готов убить за меня. А в следующую…

«Ты меня интригуешь», — наконец говорит он, продолжая блуждать по мне взглядом. «Может, ты и не Арис, но в тебе есть что-то большее. Я уверен в этом. Я просто не знаю, являешься ли ты тем, что мне нужно, или тем, что я должен убить».

«Продолжай в том же духе, и я начну думать, что ты флиртуешь со мной», — прохрипела я, и когда его пальцы плотнее сомкнулись на моей шее, я вздрогнула.

«Вот тут ты ошибаешься».

Я сдерживаю дрожь. Мне становится все труднее делать вдох. «Отпусти… меня…» хриплю я.

"Тьма смилостивилась надо мной, но ты постоянно лезешь в мои гребаные мысли, и я хочу, чтобы ты убралась из моих мыслей. Я устал от этого!» Он говорит скорее с собой, чем со мной, но от его слов у меня по позвоночнику бегут мурашки.

Я бью его кулаком в грудь, пытаясь спастись, и, к моему шоку, он отпускает меня. Сжимая шею, я задыхаюсь, глубоко вдыхая и пытаясь наполнить легкие воздухом.

Сумасшедший ублюдок!

Я отворачиваюсь от него и вижу Кассиуса, прислонившегося к дверной раме моей комнаты. Его руки сложены на груди, одна нога перекинута через другую в лодыжках. Как долго он уже наблюдает?

«Ты удивляешь меня каждый день, Нокс», — говорит он с ухмылкой. «Я прихожу, чтобы застать тебя здесь, раздающим подарки, как будто ты гребаный Санта-Клаус, и душащим женщину, чтобы она тебе понравилась». Он смотрит на меня и подмигивает. «Нам придется поработать над последней частью, но это уже прогресс».

«Чего ты хочешь?» Нокс поправляет себя и возвращает свою невозмутимую маску на место.

«Просто предупредить Еву, что сегодня у нас будет несколько гостей».

«Гостей?» повторяю я, все еще потирая больное горло. «Каких?»

«Увидишь», — только и говорит он, прежде чем кивнуть Ноксу, чтобы тот уходил с ним.

«Подожди! Ты должен рассказать мне больше, чем это», — говорю я, и волнение нахлынуло на меня. Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я видела кого-то за пределами трех королей, не говоря уже об этой комнате.

Они оба делают паузу.

«Дракон хотел держать тебя взаперти, но я убедил его позволить тебе сопровождать его», — объясняет Кассиус. «Пока ты соблюдаешь правила».

«Что за правила? И кто к нам пожаловал?»

"Во-первых, ты должна быть красиво одета. Ты представляешь нас, наше имя, нашу репутацию, поэтому ты не должна нас смущать. И второе: никаких взаимодействий с гостями. Ешь еду, держи дистанцию и выгляди красиво».

Я хмыкнула. «Значит… я — конфетка для глаз».

«И в-третьих, — продолжает он, не обращая на это внимания, — даже не думай просить этих мужчин спасти тебя. Они могут отвезти тебя домой, но они не будут так добры к тебе, как мы. Это я тебе обещаю». Его синие глаза на мгновение темнеют, давая мне понять, что он подразумевает каждое слово.

«Идем, Нокс, — говорит Кассиус. «Дракон хочет нас видеть».

Когда Нокс выходит в коридор, Кассий задерживается. "Советую тебе также снять серьги. Мы не пытаемся создать напряжение, и это посылает неправильный сигнал для сегодняшнего вечера».

Я вытаскиваю их из ушей. Когда он улыбается, я думаю, правда ли то, что он говорил о напряжении, или он просто не хотел, чтобы подарок Нокса был на мне. «Хорошая девочка. А теперь иди и приготовься. Ждем тебя в столовой через тридцать минут».

Он закрывает дверь, и раздается шквал звуковых сигналов, сигнализирующих о том, что замки снова активированы.

Черт побери, это место превращается в шоу для психов.

Тяжело вздохнув, я иду к шкафу в поисках подходящего наряда, который соответствовал бы правилам короля.

ГЛАВА 16

ЕВА

Из зеркала в ванной на меня смотрит девушка, которую я давно не видела. Наряжаться для выхода на сцену было обычным делом, но с тех пор как я застряла в Башне, такие вещи, как макияж, лак для волос и блеск для тела, перестали быть приоритетными.

Приятно вернуться к этим вещам. Так я чувствую себя более… собой.

Я выбрала платье, которое, по моему мнению, говорит о том, что я деловая и веселая — или о том, для чего Короли пытаются использовать меня на этой встрече. Это простое черное платье с длинными рукавами, которое повторяет все изгибы моего тела, а мягкая ткань опускается чуть выше колен. Оно кажется консервативным, пока не доходит до глубокого V-образного выреза, открывающего скандальное декольте. Я бы сказала, что на него должны оборачиваться.

И кто знает, может быть, если я буду держать ухо востро, то смогу уловить что-то, что поможет мне в дальнейшем. Может быть, шантаж?

Я поворачиваюсь и смотрю на свою задницу в зеркало. Идеальные круглые изгибы, способные привлечь внимание любого, так что сойдет. Мужчины в клубе любили мою задницу, а большая попа — это не то, чего девушка должна стыдиться. Мне потребовалось много времени, чтобы принять себя такой, какая я есть, полюбить каждую свою часть и не слушать ненавистников.

Я росла в школе, где надо мной издевались из-за моего размера, и долгое время я ненавидела себя. Я плакала по ночам и делала все, чтобы вписаться в толпу. Диеты и физические упражнения. Школьные команды. Посещала танцы и поездки. Чего бы это ни стоило, я всегда чувствовала себя дерьмом, потому что никогда не была достаточно хороша.

Но теперь я не такая. Я улыбаюсь себе. «Я не такая».

Бросив последний взгляд в зеркало, я поджимаю пухлые губы и трепещу бронзовыми веками. Короли приготовили для меня туалетные принадлежности, включая набор косметики. По правде говоря, ничего не подходило, но мне удалось обойтись простыми цветами, чтобы подчеркнуть бледный цвет лица и глаз.

Я влезаю в туфли на каблуках, которые, конечно, не шпильки, но сойдут.

В коридоре до меня доносятся шумные голоса и смех, и у меня сводит живот.

Не надо нервничать. Я сотни раз выходила на сцену почти без одежды, так что у меня все получится.

Расправив плечи, я быстрыми шагами направляюсь в главное фойе. У лифтов стоят охранники, каждый из них одет в черный костюм, и я не сомневаюсь, что они вооружены.

Я поворачиваю за угол, где стоит мужчина-служащий в смокинге, держа в руках серебряный поднос с хрустальными бокалами, наполовину наполненными янтарной жидкостью. Его лицо ничего не выражает, когда он смотрит на меня. Я смотрю дальше, в тускло освещенный главный зал, где играет легкая классическая песня.

Здесь не менее полудюжины мужчин, которых я не узнаю, и большинство из них стоят, слушая Дракона, у окна. Со своего места я не могу разобрать, что он говорит.

Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Делая шаг за шагом, я набираю по дороге выпивку. Подняв стакан, я замираю от сильного запаха виски и, повернувшись к официанту, шепчу: «Есть шанс добавить сюда колы?».

Он кивает, его губы растягиваются в улыбке. «Конечно, мэм».

«Зовите меня Ева», — говорю я, но он уже забрал мой бокал и поспешил через фойе на кухню и в бар. Мгновением позже он возвращается с моим стаканом, наполненным колой, смешанной с виски.

«Спасибо», — отвечаю я, приняв напиток и делая долгий глоток, чтобы успокоить нервы. Затем я прохожу дальше в фойе.

Несмотря на полумрак, все глаза обращены на меня. Я привыкла к пристальным взглядам мужчин из клуба, поэтому меня это ничуть не беспокоит. Как и во все предыдущие разы, я использую их желания и фантазии в своих интересах.

Покачивая бедрами, я делаю еще несколько шагов в комнату, демонстрируя это. Я мгновенно ловлю горячий взгляд Дракона, и он бросает мне предупреждение в своих жидких янтарных глазах. Вспоминаются правила Кассиуса: не разговаривать и не общаться ни с кем, кто является номером два.

Это для моей или их защиты? Не знаю.

Я улыбаюсь Дракону в ответ и даже машу ему рукой, в основном чтобы позлить его.

Проходит несколько минут, и я допиваю свой напиток, и через несколько секунд рядом с нами оказывается официант, забирая его из моих рук.

«Спасибо», — говорю я, на что он кланяется мне в пояс. Лебедино.

Когда я поворачиваюсь, кто-то стоит передо мной. Я обращаю внимание на долговязого мужчину в стальном сером костюме. Он без галстука, а верхние пуговицы его рубашки расстегнуты у горла. Длинное худое лицо, на лице нет волос, но от его глаз я задыхаюсь. Они зеленые, с вертикальными прорезями, как у змеи.

Он ухмыляется моей реакции, и его язык высовывается наружу, кончик загибается, а затем втягивается обратно. «Все в порядке, — говорит он с легким шипением при произнесении буквы S. — Все так реагируют в первый раз. Вы будете удивлены, насколько большинство людей не осведомлены о змеях».

«Т-ты змееперевертыш?» спрашиваю я, мгновенно забыв о правилах.

Он протягивает ко мне руку, убирая прядь волос с моего лица. Его палец касается моей щеки, и его прикосновение становится ледяным. Я отстраняюсь, по коже пробегает дрожь.

«Саанп», — говорит он, отводя руку в сторону. «Мы называемся Саанп, что связано с мифическими кобрами, меняющими форму, Иччадхари Наагс».

«Это восхитительно», — бормочу я. «Я никогда раньше не встречала таких». И не зря. Во всех романтических книгах, которые я читала, говорится о могущественных волках и медведях-перевертышах, но ни в одной нет жутких змей. Они всегда злодеи, даже в фантастике.

Он улыбается, и его зрачки расширяются. Все, о чем я могу думать, — это то, что я нахожусь лицом к лицу с ядовитой гадюкой, готовой нанести удар. Я никогда не сталкивалась с такой гадюкой в реальной жизни, но я посмотрела достаточно документальных фильмов, чтобы понять, что при встрече с ней нужно бежать как от ветра.

«Нас боятся больше всего на свете. Наши укусы убивают мгновенно». Его тонкие губы растягиваются в натянутую улыбку, обнажая тонкие клыки, когда он наклоняется. «Но мы невероятные любовники. У саанп два пениса».

«Вау». Я растягиваю слова, сканируя взглядом комнату, понимая, что мне нужно убраться подальше от этого мерзавца. Я замечаю, что у нескольких других посетителей тоже змеиные глаза, но есть два гостя с черными, как уголь, глазами.

Хорошие деловые партнеры, с которыми сотрудничают короли.

«Как тебя зовут, малышка?» — спрашивает человек-змея, и я улавливаю легкий намек на акцент, который не могу определить. Но моя мысль зашкаливает.

«Было приятно познакомиться», — говорю я, делая вид, что не услышала его вопроса.

Сильные руки обхватывают меня сзади за середину, и я вздрагиваю, думая, что это один из его приятелей-змеев.

«Вот ты где», — говорит Кассиус, а затем опускает губы к моему уху и шепчет: „За каждое нарушенное тобой правило я буду наказывать тебя лично“.

Я давлюсь смехом и пихаю Кассиуса локтем в ребра. Он полухихикает, полухрюкает.

«Он всегда шутник», — говорю я, пока человек-змея наблюдает за нами, а затем хватает меня за запястье. Его ногти, словно когти, впиваются в мою плоть, и он вырывает меня прямо из рук Кассиуса.

«У нас есть незаконченное дело». Голос парня становится глубже, и мой адреналин подскакивает. Он что, шутит? Я уже тянусь вниз, чтобы схватить каблук. Конечно, это не мои туфли на шпильках, но просителей не выбирают. Как только он попытается меня обхватить, я нацелюсь на дыхательное горло.

Кассиус протискивается мимо меня. Его большая ладонь впечатывается в лицо змеи с таким громким шлепком, что это застает его врасплох. Он пошатывается, ослабляя хватку на моей руке.

Я спотыкаюсь, потирая кожу в тех местах, где его ногти вдавились в мою кожу, как полумесяцы. Ну и козел.

«Слушай внимательно, дыхание ящерицы. Тронешь ее, и я убью тебя», — рычит он, его голос звучный и глубокий. В его взгляде сквозит обещание смерти.

Я напрягаюсь и расправляю плечи. Я не боюсь, даже если меня трясет от того, как быстро все произошло. Я уже видела, как мужчины сражаются за меня, но это совсем другое дело. Кассиус — не охранник, а чертов демон.

Дракон в мгновение ока оказывается рядом, ударяет Кассиуса рукой в грудь, чтобы оттолкнуть его, а затем поворачивается к человеку-змее.

«Уверен, это просто недоразумение, — дипломатичным голосом объясняет Дракон, хотя за его словами скрывается тьма. «Кассиус может слишком оберегать свои игрушки».

Игрушки? Я напряглась и уставилась на Дракона. Посмотрите, кто, блядь, говорит — человек, у которого все его вещи развешаны по стенам, как трофеи.

Кассиус разворачивает меня к себе, на его лице написана ярость, он хватает меня за руку и тащит в самый дальний, темный угол комнаты, где мы исчезаем в тени.

«Что я сказал?» — прошипел он в мою сторону.

Я вырываю руку из его хватки. «Я не сделала ничего плохого. Он заговорил со мной первым».

«Тогда ты уходишь», — бормочет он под нос.

«Ну, я не хотела быть грубой. В конце концов, они ваши гости». Я бесстрастно пожимаю плечами, в то время как мое запястье болит от того, что этот член так крепко держит меня.

«Эти люди — черви. Одно слово от такой красавицы, как ты, и они воспринимают это как то, что ты накинулась на них. Они трахают самок, а потом пожирают их, в буквальном смысле».

Вот дерьмо.

«Они из другой банды?» спрашиваю я.

«Кобра Страйк». Он резко вдыхает. «Мы пытаемся заключить с ними союз».

«Из-за меня и Франко? И из-за вампиров?»

«Все не из-за тебя, Ева», — говорит он. Когда я бросаю на него взгляд, он добавляет: «Нет, мы работали над этим еще до того, как ты появилась у нас на пороге, так что мы были бы благодарны, если бы ты не испортила все».

На пороге? Он шутил? «Думаю, ты хотел сказать «похитили».

Кассиус сжимает переносицу, раздражаясь с каждой секундой все больше. «Для тебя будет безопаснее просто вернуться в свою комнату. Я совершил ошибку, уговорив Дракона позволить тебе присоединиться к нам. И я уверен, что он напомнит мне о них, как только сможет схватить меня».

«Ладно, ладно. Я больше ни с кем не буду разговаривать. Просто скажи мне, что тебе нужно, чтобы я делала дальше».

«Что мне нужно, Ева, так это чтобы кто-нибудь перегнул тебя через стол, сорвал с тебя трусы и вытряс из тебя всю эту умную наглость».

Я вздергиваю бровь. «И я полагаю, ты подходишь для этой работы?» Моя голова кричит, чтобы я не флиртовала с этими монстрами, потому что ничем хорошим это для меня не закончится, но, как обычно, мое тело меня обманывает. Мой клитор пульсирует от одной этой мысли.

Украдкой бросив взгляд через плечо, я замечаю, как Дракон протягивает змеиному засранцу выпивку и похлопывает его по спине. Чертов подлиза.

"Если Короли Эдена настолько неприкасаемы, зачем вообще беспокоиться о „Гадючьем ударе“. Мои мысли вырвались наружу в виде слов.

«Удар кобры», — поправляет он под дых. «Они держат власть на юге, что дает нам возможность вступить в новое деловое предприятие».

«О?»

«Это была идея Саксона», — говорит он, ненадолго оборачиваясь, чтобы посмотреть на Дракона.

«Саксон?» Кто это?

Кассиус судорожно трясет головой. «Забудь об этом», — говорит он поспешно, словно только что открыл мне то, чего не должен был. Но в моей голове уже крутятся шестеренки. Есть ли еще один король, с которым я еще не знакома? Может быть, босс выше Дракона? Если он следовал своей идее, то этот саксонец должен быть очень важен, верно?

Кассиус поворачивает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо. «Будь осторожна, Ева. Может, ты и новичок в этом мире, но это не Диснейленд. Это ад на земле».

«А ты — дьявол», — говорю я прямо.

Киваю, и его глаза темнеют, пока черные зрачки не поглощают радужку. «Еще бы». Затем он уходит от меня.

Я не сразу выхожу из-за угла, а делаю глубокий вдох.

В миллионный раз задаюсь вопросом, какого черта я здесь делаю. Как сказал Кассиус, мне не место в их мире. Им нужно просто отпустить меня.

Как раз в этот момент мимо меня проходит официант, и я хватаю еще один напиток.

«Я принесу вам колу для этого», — говорит он с закрытой улыбкой.

«Нет, мне нужна именно чистая». Виски кажется горячим, как лава, когда он проникает в мое горло, и я возвращаю стакан на поднос. «Спасибо», — выдыхаю я.

В течение следующего часа я остаюсь в комнате, стараясь изо всех сил подслушивать их разговоры, но не создавать шума. Хотя то, что я слышу, не имеет для меня никакого смысла в любом контексте. В этот момент я замечаю, что Нокс смотрит на меня.

Он стоит на балконе гостиной, прислонившись спиной к перилам, ночь окутывает его, ветер развевает волосы. Но мое внимание привлекают его глаза. Кажется, в них появился свет…

Несколько мгновений я наблюдаю за ним из другого конца комнаты, а затем еще раз оглядываюсь по сторонам. Все остальные разговаривают, и я решаю отправиться в свою комнату, где забаррикадирую дверь. Я не доверяю никому из мужчин в этом пентхаусе.

Я уже на полпути через длинную комнату, когда кто-то шлепает рукой по моей заднице и сильно сжимает ее, а жадные пальцы проникают между щелями.

Я вздрагиваю, застигнутая врасплох, и издаю вопль. Я оборачиваюсь, в моих жилах бурлит ярость от того, что меня лапают.

Этот сукин сын, гадюка, смотрит на меня проницательными зелеными глазами и поглаживает свою эрекцию поверх штанов. «Мне понравится трахать твою толстую задницу, причем двумя членами сразу».

В тот же миг кто-то пролетает мимо меня и врезается в змею. Лезвие в руке Нокса сверкает в слабом свете, когда он направляет его на человека, чьи глаза расширяются.

Лезвие Мортема пронзает его горло, рассекая плоть легко, как масло. Зеленая кровь брызжет, попадая мне на лицо и грудь. Я вскрикиваю как раз в тот момент, когда тело парня внезапно застывает от трупного окоченения. Затем он падает, мертвый.

Теплая, липкая кровь стекает по моим щекам и подбородку, и меня охватывает ужас.

Затем вся комната погружается в хаос. Люди кричат, все разбегаются.

Я отшатываюсь назад, ударяюсь спиной о стену и судорожно стираю кровь с лица. Я чувствую, как она стекает по моей коже, и падаю на пол, задыхаясь.

Твою мать! Дерьмо! Черт!

Вспышки прошлого нахлынули на меня волной.

Жизнь на улицах. Просыпаюсь в парке. Два моих друга мертвы. Зарезаны. Они были покрыты кровью. Кто-то убил их, пока я спала. Хорошо порезал их, а я, блядь, все проспала, ничего не услышав.

Ни черта.

С годами я научилась принимать тот факт, что я выжила, а мои друзья — нет, и принимать свой страх. Я сильнее этого, и все же воспоминания возвращаются.

Просто дыши. Просто дыши.

Я обнимаю колени, боль пульсирует в висках.

Нокс сжимает в руке свой клинок, ругаясь под нос и злясь на самого себя. Он смотрит на мертвеца, которого убил так быстро. Похоже, он упустил свой шанс помучить его, как хотел. Позади него Дракон пытается погасить чудовищный взрыв криков и летящих ударов с помощью других своих гостей.

В этот момент на меня падает тень, и я вздрагиваю. «Отвалите от меня», — кричу я.

«Я не причиню тебе вреда», — говорит Кассиус, затем поднимает меня и заключает в свои сильные объятия. «Но мне нужно вытащить тебя отсюда».

Голова все еще кружится, и я продолжаю вытирать кровь, чувствуя ее липкость на себе. По моей коже пробегают мурашки.

Оглянувшись назад, я вижу, что Дракон маниакально носится по комнате, вероятно, пытаясь спасти эту ночь с помощью «Удара кобры».

Но мой взгляд падает на мертвого змеечеловека там, где его оставил Нокс.

И все, о чем я могу думать, — это то, что Кассиус прав. Я уже в аду вместе с ними.

ГЛАВА 17

ЕВА

Я сижу на краю ванны и не успеваю опомниться, как Кассиус закрывает дверь. Тем не менее с вечеринки доносятся гневные крики. Боже, Дракон будет в ярости, но я же не виновата, что он имеет дело с мерзавцами.

Кассиус, кажется, не замечает шума или не обращает на него внимания. Он хватает полотенце и мочит его в раковине.

«Я в порядке», — говорю я, хотя вру сквозь зубы. Меня все еще трясет, я пытаюсь осмыслить случившееся.

Я напоминаю себе, что верховные власти в этой стране безжалостны. Они нападают без предупреждения. Добавьте к этому преступную группировку с крупными ставками, и вы получите смертельные неприятности.

Я хватаю лежащую рядом тряпку и судорожно вытираю лицо и грудь. Она оказывается покрыта зеленой змеиной кровью. Я содрогаюсь. И клянусь, я все еще чувствую, как эта штука на мне, почти извиваясь.

Кассиус опускается передо мной на колени на маленький черный коврик для ванной. «Ты дрожишь». Он протягивает полотенце и нежно вытирает ткань о мой подбородок.

Он изучает мое лицо, продолжая вытирать меня твердой рукой. Его черный костюм словно прилегает к телу. Он безупречен.

Этот человек… этот демон привлек мое внимание с первого раза, как только я его увидела. У него жесткое выражение лица, которое говорит о том, что он все замечает. Из трех королей он кажется самым доступным, но это все дым и зеркала. Он пристально изучает меня, как хищник, выжидая подходящего момента для нападения. Выжидает время, прикидывая, как лучше сделать следующий ход.

«Кровь саанпов может быть заразной», — внезапно поясняет он с грубоватым оттенком в голосе, заметив, что я наблюдаю за ним. «У тебя есть что-нибудь в глазах или во рту?»

Я качаю головой. «Не думаю».

«Давай на всякий случай почистим тебя. Яд саанпа обладает нейротоксиновым действием, если попадет в кровь. Если ты начнешь невнятно говорить или падать, мы узнаем». Он смотрит на меня с нежностью, словно заботится обо мне. Но я знаю, что это не так.

«Мне от этого не легче». Я сглатываю ком в горле, не желая признавать, что выходка на вечеринке сильно меня потрясла.

Он берет влажное полотенце и нежными движениями вытирает змеиную кровь с моего лица. «С тобой все будет в порядке, обещаю. А если нет, то тебе, возможно, придется попробовать еще моей крови».

«Верно», — говорю я, словно мое сердце трепещет от его близости. «Так ты снова можешь вырезать свое имя на моем бедре? Это был ублюдочный ход».

«И что ты собираешься с этим делать?» Он усмехается.

Может, это адреналин в моих венах или затаенная злость на то, что он заклеймил меня, когда я была слаба, но я разжимаю кулак. Я целюсь ему в челюсть, но в последний момент он отходит, и я бью его по ключице.

Он смотрит на меня сверху вниз. «Теперь тебе лучше?»

«Нет, вообще-то. Я бы предпочла перемолоть твои яйца в блендере».

«Ооо, продолжай говорить со мной грязные слова», — смеется он.

От одной мысли об этой отметине у меня болит бедро. «Зачем ты это делаешь?»

«Когда я что-то вылизываю, я считаю это своим».

Я бросаю на него взгляд. «Засранец».

Он снова смеется, звук светлый и воздушный. Он из тех монстров, которые живут не в книгах и фильмах, а из плоти и крови.

«Больше так не делай. И к твоему сведению, как только я выберусь отсюда, я его удалю. Я не твоя и не чья-то еще».

«Если ты так говоришь».

Выдохнув, я пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Все, что связано с этими королями, доводит мой пульс до бешенства. «Как ты можешь быть таким жестоким и одновременно добрым?» Это сбивает с толку.

«Снимай платье», — приказывает он, полностью игнорируя мой вопрос, который, как я подозреваю, был задан специально.

Я смеюсь, громко и фальшиво. «Нет, черт возьми».

«Не самая лучшая идея носить что-то, покрытое ядом».

Я смотрю вниз и вижу повсюду зеленую кровь…

Учитывая, что эта штука ядовита, я хочу, чтобы она была как можно дальше от меня. Хотя я также не хочу раздеваться до нижнего белья перед Кассиусом, учитывая, что на мне нет лифчика.

Он поднимается на ноги и берет меня за локоть, чтобы я последовала за ним. «Поднимаем руки вверх».

Мой живот сжимается от неуверенности. С неохотой я делаю то, что он велит, и он первым тянет меня за рукава, быстро стягивая с меня платье.

Мгновенно я скрещиваю руки над грудью, стоя в одних стрингах.

Когда он поворачивается, чтобы бросить испорченное платье на пол, я хватаю чистое полотенце и оборачиваю его вокруг себя, заправляя под мышки. Несмотря на прикрытие, я чувствую себя уязвимой и открытой перед ним, что редко бывает, когда я полуобнажена.

«Думаю, вечеринка прошла хорошо». Я пытаюсь рассмеяться, но получается натянуто. «По крайней мере, было не скучно, верно?»

Уголок его рта приподнимается. «С нами ничего не бывает скучным».

Недосказанность года.

Он продолжает стирать зеленую кровь с моей кожи. Он проводит полотенцем по моим ключицам, концентрируясь на каждом штрихе. Я не замечаю, как сильно он задерживается на моем декольте, хотя вся кровь там уже исчезла.

«У тебя прекрасная кожа», — размышляет он. «Гладкая, как шелк».

«Ага». Меня немного беспокоит то, как легко мое тело реагирует на его кончики пальцев, скользящие по моей коже. В его глазах пылает жар, и мое тело напрягается.

Знает ли он, какое воздействие оказывает на меня? Как сильно сжались мои соски? Как горячо мне становится между бедер?

Он просто ухмыляется в своей извращенной манере Чеширского кота, и я ненавижу этот взгляд. Он зловещий, скрытный и каждый раз заставляет мой желудок подпрыгивать от вожделения.

«Так скажи мне, кто настоящая лисица, Эвелин Далтон?» — спрашивает он, что застает меня врасплох. «Ты танцуешь в «Колыбели Кэт», но никто не работает там специально».

«Ева», — машинально поправляю я. «Я больше не хожу под именем Эвелин».

«Ах, да. Ева». Кивнув, он облизнул губы, его интерес растет. «Я почувствовал тьму в твоей душе, так что же тебя разломило?»

Я смотрю на него, размышляя, как много я должна открыть этому демону. Ненавижу то, как легко он может читать меня, особенно прошлое, которое я подавляла годами.

«Почему ты так любопытен?» спрашиваю я.

Он пожимает плечами. «Я просто беспокойный сукин сын».

Не знаю почему, но это заставляет меня смеяться. Это так прямолинейно, шокирующе, но очень верно для него.

«Тогда ладно». Надо ценить его честность, верно? Вздохнув, я решаю, что не помешает рассказать ему немного о жалкой жизни Евы Далтон. Хотя бы поверхностно. «Я была молода. Меня выгнали из дома, и я оказалась на улице. Делала то, что должна была, чтобы выжить. Конец».

Он усмехается. «И это все?»

«И какова же твоя история?» отвечаю я.

Его губы кривятся в ухмылке, а затем он отбрасывает грязное полотенце за спину. Он поворачивается и кладет руки на край ванны по обе стороны от меня. Мы теперь так близко, что его дыхание трепещет на моем лице.

«Моя жизнь была долгой, хаотичной и с разломами. Это то, что я не люблю обсуждать и никому не желаю. Я научился жить с этим, чтобы сохранить хоть какое-то подобие здравомыслия».

Я почти смеюсь вслух, если он считает себя вменяемым, но я иду в другом направлении. «Звучит глубоко. Это так ты избегаешь говорить о своем прошлом? Чтобы оно звучало ужасающе?»

Он смеется, глубокий и горловой, и я наблюдаю, как его язык выскальзывает, чтобы провести по нижней губе.

Вокруг него столько же загадок, сколько в Драконе и Ноксе. Он угрожает мне, но при этом заботится обо мне, но никогда ничего не рассказывает о себе.

У этого буквального демона есть и внутренние демоны, и они так же страшны, как и все, что может придумать Ад. Я вижу это в его глазах.

Возможно, он прав. Возможно, есть вещи, которые мне не следует знать о нем. Но от этого я не становлюсь менее любопытной.

«Дракон будет в бешенстве из-за сегодняшнего вечера», — заявляю я, меняя тему, поскольку Кассиус не собирается больше рассказывать о себе. Да и я тоже.

«Возможно, но дерьмо постоянно идет наперекосяк. В этом нет ничего нового».

Мы смотрим друг на друга, и мое сердце бьется громче, а желудок снова сжимается. Я хочу спросить его о том, кто такой Саксон — парень, о котором он говорил раньше. Он тоже здесь живет? И почему я его не видела?

Но тут Кассиус наклоняется ближе, заставляя меня отодвинуться.

«Ч-что ты делаешь?» заикаюсь я.

«На что это похоже?» Его рука скользит по моей спине и притягивает меня к себе. Моя грудь прижимается к его груди, мое тело мгновенно оживает от его прикосновений.

Когда с моих губ срывается хрип, он опускает взгляд, и в его глазах плещется вожделение.

Я прижимаю ладони к его груди, отталкивая его назад. «Кассиус, — предупреждаю я его.

«Ты можешь сопротивляться сколько угодно, — начинает он, понижая голос до низкого гула, — но мы оба знаем, к чему это приведет».

У меня внезапно пересыхает в горле, а сердце сбивается с ритма, но я не реагирую мгновенно, и он воспринимает мое молчание как ответ. Который он одобряет.

«Я так и думал», — говорит он. «Так что давай выложим все начистоту, ладно? Я хочу трахнуть тебя, Ева. После того как я увидел тебя и Дракона в коридоре на днях, воспоминания мучают меня. Я не могу выбросить из головы вид тебя, стоящей на коленях».

За кого он меня принимает?

Видимо, озабоченной.

Что ж… думаю, он не ошибся. Меня похитили Короли Эдена, и когда я должна бояться за свою жизнь, я постоянно думаю об их руках. Они ублажают меня самыми ужасными способами. Я ненавижу себя за это, но все же наклоняюсь вперед.

Несмотря на все, что он сделал со мной, я жажду его.

«Я не думаю…»

Его рот прильнул к моему, дыхание участилось. Мое сердце сильнее бьется о грудную клетку, а вдохи становятся хриплыми и короткими. Мне следует оттолкнуть его, но я таю, желая его. Он целует с силой и напористостью, а его язык погружается в мой рот, властвуя и не давая покоя.

Он дьявол и целует как торнадо, разрывая меня в клочья. Полностью разрывая меня по швам.

«Я знаю, что ты хочешь меня», — рычит он, касаясь своими губами моих. Он наблюдает за мной все это время. Пытливые синие глаза изучают мою реакцию, и при его словах я вздрагиваю от нахлынувшего на меня возбуждения.

Когда он снова впивается в меня поцелуем, я отвечаю ему таким же интенсивным и позволяю ему втянуть мой язык в рот. Он рычит, с наслаждением посасывая его.

Протиснувшись между моих ног, он грубо срывает с меня полотенце.

Я задыхаюсь, но его руки уже вовсю шарят по моему телу.

Мои груди прижаты к его твердой груди, и все, что стоит между ним и мной, — это тонкая ткань моих стрингов.

В коридоре раздается громкий стук в стену.

Я вздрагиваю, разрывая поцелуй. С потолка сыплется пыль и штукатурка. Мы оба смотрим на дверь. Странно говорить, но в данный момент я благодарна за огромную металлическую дверь, которую они установили.

«Там идет третья мировая война», — прошептала я, все еще задыхаясь от его резких поцелуев.

Когда его глаза опускаются к моей груди, он тяжело вздыхает, и на его лице отчетливо видны муки. Голод. Потребность. Нерешительность.

В последний раз он проводит языком по моим губам, а его рука ласкает мою правую грудь, сжимая ее. Я стону, выгибаю грудь навстречу ему, мои соски жаждут большего.

«Черт, это меня убьет», — простонал он и сделал то, чего я ждала меньше всего — отстранился от меня. «Если я не выйду, Дракон сорвет мою голову с плеч».

Взяв меня за руку, он ведет меня в душ и распахивает стеклянную дверь. Он включает кран, и вода, попадая на мою кожу, сначала становится ледяной, заставляя меня вскрикнуть и отпрыгнуть назад. Когда температура постепенно становится теплее, я поворачиваюсь к нему.

«Ты планируешь присоединиться ко мне?» спрашиваю я, вздернув бровь. Я очень не хочу, чтобы все закончилось и он ушел. Я хочу, чтобы он жаждал меня. Чтобы он умолял меня. Чтобы он потерял надо мной контроль.

На мгновение он колеблется, обдумывая мое предложение, но вместо того, чтобы зайти со мной в душ, он берет меня за челюсть и заставляет посмотреть в его властные голубые глаза. «Я просто знаю, что ты меня погубишь».

От его обещания у меня между бедер разливается тепло.

Еще один удар в стену снаружи, на этот раз громче. Ближе.

«Прими душ», — резко говорит он, и его взгляд падает на дверь. «У тебя яд в волосах».

«О. Хорошо.» Я сдерживаюсь, чтобы не застонать от того, какой слабой он меня делает, когда я должна быть начеку.

На его лице бушует война, но, повернувшись на пятках, он выходит из моей комнаты, возвращаясь в бой, и надежно закрывает за собой дверь.

За стенами моей комнаты царит еще большая суматоха, но все, о чем я могу думать, — это о том, как легко я становлюсь жертвой этих опасных мужчин. Вместо того чтобы бежать от них, они заставляют меня чувствовать себя бодрой и отчаянно жаждущей большего.

Понимая, что в данный момент мне больше ничего не остается, я делаю то, что велел Кассиус, и захожу в горячую воду. Мои губы болят от грубого поцелуя Кассиуса, а моя киска мокрая и жаждущая.

О чем я только думала?

Лучше спросить, во что я ввязалась?

ГЛАВА 18

ЕВА

Утром в мою комнату привозят пакеты с дизайнерской одеждой, в том числе, к моему полному удивлению и восторгу, лифчики, которые действительно подходят. Мог ли Кассиус, ощупав меня прошлой ночью, действительно дать ему то, что нужно, чтобы определить, что я DDD?

Не-а.

Сегодня я выбрала немного богемную рубашку и выцветшие джинсы с парой черных ботинок по щиколотку. Не так откровенно, как то, что я обычно ношу, но удобно, что мне подходит. И, конечно же, сапоги на каблуке — на случай, если мне придется быстро убегать.

Звук шагов привлекает мое внимание к открывающейся двери спальни.

«Как дела?» спросил Дракон, заходя внутрь, и я подняла на него взгляд, мгновенно ощутив, как по позвоночнику пробежала волна возбуждения и страха при виде его. Вот уж поистине противоречие.

«Прошлая ночь, возможно, была страшной для тебя… — продолжает он, но делает паузу. Кажется, ему немного не по себе, и это меня смущает. Особенно если учесть, что он всегда так уверен во всем, что делает.

«Ты думаешь?» отвечаю я, надеясь, что он не замечает, как легко мое тело реагирует на него. «В любом случае, я в порядке. Я еще не умерла от отравления, к твоему разочарованию, я уверена».

«Если бы я хотел твоей смерти, Ева, я бы сделал это в ту же секунду, как встретил тебя».

Почему это звучит странно искренне и почти…по-доброму?

Совершенно точно. Я была с ними слишком долго.

«Спасибо… тебе?» Я не знаю, как на это реагировать. Но даже несмотря на его странный… провал в характере, я не могу забыть, как он обращался со мной с тех пор, как я приехала. Как близко он подошел к тому, чтобы прижать меня к стене. Как беспомощно он заставляет меня чувствовать себя. Два раза он делал это со мной… и оба раза я таяла под его прикосновениями, под его издевками.

Моя растущая неприязнь к Дракону ничуть не облегчает пульсацию, бьющуюся между бедер.

Меня пугает то, что я дам ему то, что он хочет, если он будет достаточно сильно давить на меня, и он это знает. Он доказывал это снова и снова.

И это приведет к тому, что я окажусь в серьезном дерьме.

«Ты должна понять, что пока ты с Королями Эдена, ты будешь под защитой». Его брови подрагивают, когда он смотрит на меня.

«Защищена от кого?» спрашиваю я.

«От твоих и наших врагов», — просто отвечает он.

«Но кто защитит меня от вас троих?» Вот в чем главный вопрос, не так ли? Они так же смертоносны и чертовски сильны.

Он смотрит на меня с каким-то мрачным и гнусным блеском в глазах. Когда он снова заговорил, его голос стал глубже и хриплее. «На этот вопрос я не могу ответить».

Ух ты. Тогда ладно.

«Ну, если ты хочешь стать хорошим парнем, может, для начала найдешь Кэт. Или хотя бы заглянуть в Колыбель Кэт и узнать, если остальные девочки там в безопасности».

«Я не хороший парень, Ева. И никогда им не буду». Улыбка появляется на его губах, когда он в два длинных шага сокращает расстояние между нами. «Но, может быть, сегодня я смогу успокоить тебя».

Молчание.

Я хмурюсь, ожидая, что он начнет рассказывать. Когда он этого не делает, я спрашиваю: «И как это?»

«Пойдем. Мы собираемся прокатиться». Он резко поворачивается и направляется к двери.

Я настолько ошеломлена тем, что он предлагает нам покинуть Башню, что сначала не двигаюсь с места. Я могу лишь ошарашенно смотреть на него. Ворча, он возвращается ко мне, хватает меня за локоть и вытаскивает из комнаты.

Внутри меня вспыхивает раздражение и гнев. Я не знаю, почему он считает, что может все время так со мной обращаться. Это неправильно. Но, как и в прошлый раз, когда я пытаюсь сопротивляться и вырываться, он лишь прижимает меня к себе, держа так крепко, что на коже остаются синяки.

«Черт, Дракон! Ты делаешь мне больно!»

Он снова тянет меня, заставляя уткнуться прямо в его грудь. Боль зигзагами проходит по плечу, отчего на глаза наворачиваются слезы. «Ты будешь уважать меня, Ева».

«Ты получаешь уважение, когда оказываешь его», — огрызаюсь я и вырываюсь из его объятий. «Я устала от того, что со мной обращаются как с твоей гребаной собачкой».

Когда он наполовину тащит меня по коридору к лифту, он смеется. Это странный звук, исходящий от него, но он мимолетен. Как только двери лифта закрываются, его взгляд устремляется на меня.

Воздух становится все горячее, все гуще, а может, мне кажется. Находиться с ним наедине где бы то ни было нервирует, но находиться с ним наедине в таком маленьком пространстве? Это удушье. Кажется, что все его присутствие заполняет каждый сантиметр лифта. Я едва могу дышать.

После того как он вводит очередной код на панели и нажимает кнопку с надписью «Гараж», он разворачивается и сокращает расстояние между нами.

О, черт. Я отступаю, ударяясь спиной о стену.

Его пальцы проходят под моим подбородком, а большой палец дразнит меня чуть ниже нижней губы. «Никто не бросает мне вызов, Ева. Никто».

Только я.

Разумнее было бы сжаться и унизиться, что, я уверена, делают все остальные в присутствии Дракона, но в нем есть что-то такое, что заставляет меня сопротивляться. В моей жизни было слишком много придурков с раздутым эго. И я никогда не была из тех девушек, которые просто так прогибаются и показывают свой живот. И уж точно не собираюсь начинать это делать сейчас. Даже если это в итоге убьет меня.

Рот Дракона придвигается так близко к моему, что я вдыхаю его сексуальный, лесной аромат. Стараясь изо всех сил казаться равнодушной, я напрягаюсь, но от его близости у меня начинает трепетать живот. Мой внутренний детектор магии зашкаливает. Его энергия гудит по моей коже, электрическая и первобытная. К какому бы виду перевертышей он ни относился, он сильнее, чем все, что я встречала раньше.

«Что бы ты ни говорил, что бы ни делал, я никогда не буду твоей», — прохрипела я, возбуждение вспыхнуло и разгорелось во мне. Один только его запах пробуждает воспоминания, возвращает меня к тому, что он обещал мне своим телом, но так и не сделал. И сейчас я почти ощущаю его член во рту, сладкий и соленый, и помню, каким большим он был, когда я глубоко засасывала его. Наблюдать за тем, как он раздевается, было просто замечательно.

Когда дело дойдет до Дракона, мне придется победить его в его же игре.

Мои щеки раскраснелись от того, как он наблюдает за мной, словно читая мои мысли.

«Вот тут ты ошибаешься», — говорит он. «Ты стала моей, как только вошла в мой дом».

Разочарование сжимает мои легкие, и я борюсь с собственным желанием.

«Ты прекрасное создание, Ева. Этого нельзя отрицать. Также нельзя отрицать, что твое тело зовет меня, что тебе нравится, что я беру то, что хочу, и что я груб с тобой».

Черт.

«Я не понимаю, о чем ты говоришь», — шепчу я, дрожь в моем голосе очевидна.

Изучая меня, Дракон выпрямляется. Он не верит ни единому моему слову — конечно, не верит. Вся правда на моем лице, в моем тоне. Черт, он же перевертыш, так что наверняка чувствует мое возбуждение. Это ведь одна из их особенностей, верно? Я в этом уверена.

В этот момент в лифте раздается звон, означающий прибытие. Но когда двери снова открываются, открывая темный подземный гараж, заполненный дорогими машинами, Дракон не собирается уходить. Его взгляд впивается в мою плоть.

«Слушай меня здесь и сейчас, Ева Далтон. Когда я буду трахать тебя, я буду трахать тебя. Не будет никаких сладостей. Никакой мягкости и нежности. Никакой романтики. Все будет грубо, порочно и дико. А потом, когда все будет сказано и сделано, ты повернешься и будешь умолять меня о большем».

Мое тело содрогается от желания, от ярости, а руки так и чешутся нанести удар. Чтобы стереть улыбку с его чертовски красивого лица. «Ты настоящий ублюдок».

«Я никогда не претендовал на что-то другое».

Он давит на меня, пока я не сломаюсь. Теперь я это понимаю.

Когда он разворачивается и направляется в гараж, туман в моей голове рассеивается. Я отгоняю туман, который ослабляет меня всякий раз, когда я рядом с ним, но мне все равно требуется время, чтобы снова пошевелить ногами.

Лифт еще раз дзинькает, и, когда двери начинают закрываться, я быстро выпрыгиваю следом за ним. Прохлада цементной конструкции проникает в мои кости, и я сразу же жалею, что Дракон не дал мне захватить пальто или что-то еще против холодной погоды.

Обняв себя за плечи, я спешу за ним. «Куда мы идем?» спрашиваю я, пока он осматривает ряды гладких спортивных машин, супервнедорожников и сделанных на заказ «Роллс-Ройсов». Maserati, Ferraris и даже Bentley… Столько денег в одном месте. Но я вижу здесь не только это. Я вижу еще одну потенциальную стратегию выхода. Если бы мне удалось узнать код доступа к лифту, то я смогла бы угнать один из этих автомобилей и уехать на закат, чтобы никогда больше не видеть ни Королей, ни Андовер-Сити.

«Ты ведь хотела проехать к Колыбели Кэт, верно?» — спрашивает он, глядя на меня через плечо.

От волнения я ускоряю шаг и практически бегу, чтобы успеть за его длинными шагами. «Да! Да! Конечно!» Я слишком нетерпелива, я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Мысль о том, что я снова увижу девочек — Мерси и Деми, черт возьми, даже Мак — приводит меня в восторг.

Надеюсь, с ними все в порядке…

«У меня есть для тебя одно правило», — резко говорит он, но я уже знаю, что он собирается сказать.

«Не убегать».

«Хорошая девочка. Ты учишься». Его взгляд задерживается на мне, следя за моей реакцией. Этот мужчина — хищник. Будь то физически, словесно или эмоционально, Дракон требует, чтобы я подчинилась ему. Если я этого не сделаю, он накажет меня. И это то, чего он хочет — наказать меня. Поэтому я не могу уступить, как бы сильно он ни взывал к моим желаниям.

Я не подчинюсь и не дам ему повода наказать меня. Это будет сложный танец, но я сделаю это. Я не позволю ему сломить меня.

Дракон направляется прямо к абсолютно черному Bugatti. Она сексуальна. У него две двери, изящные линии и смехотворно низкий кузов, а лобовое стекло, кажется, загибается к боковым стеклам, как будто оно одно целое. Эта машина создана для того, чтобы на нее обращали внимание.

«Вау», — вздыхаю я.

«Это моя машина», — объясняет он, и его губы подрагивают в уголках. Она называется Bugatti La Voiture Noire, что в переводе означает «черная машина». Он проводит пальцами по крыше с нежностью, не похожей на то, как он прикасается ко мне.

«Полагаю, она обошлась тебе в кругленькую сумму», — говорю я.

«Более восемнадцати миллионов».

Я задыхаюсь на следующем вдохе. «Ты шутишь? За эти деньги можно купить небольшой остров». Что за человек тратит восемнадцать миллионов на машину?

Когда он открывает дверь со стороны водителя, то просто говорит: «Садись».

У меня вдруг начинается крапивница при мысли, что я поцарапаюсь или сломаю что-нибудь, что будет стоить мне жизни. Но он уже сидит на водительском сиденье, и мне отчасти любопытно посмотреть, на что способна такая машина. Итак, я сажусь в кресло среди черной кожи, причудливых кнопок и экранов. Единственный цвет — это яркие синие огни, вспыхивающие на приборной панели, когда двигатель оживает.

Сиденья мягкие, как в гоночном автомобиле, с широкой центральной консолью, которая закручивается вверх, создавая впечатление, что мы находимся в отдельных каютах.

Затем мы стартуем.

Я судорожно натягиваю ремень безопасности. Когда я говорю, что мы отчаливаем, Дракон, словно адреналиновый наркоман, мчится прямо к закрытым дверям выхода. Шины визжат, и паника охватывает мое тело.

Когда мы сворачиваем за угол, то обнаруживаем еще один ряд экстравагантных автомобилей и поднимающиеся двери выхода. Крутой подъем вверх, и вдруг мы оказываемся в туннеле. Вдоль стены мигают желтые огни, прокладывая нам путь сквозь темноту.

«Под городом есть туннели?» спрашиваю я, замечая, что все больше поворотов расходятся в разные стороны от этого.

«Я приказал их построить», — объясняет он как ни в чем не бывало. «Я ненавижу пробки».

Проходит совсем немного времени, как мы снова поднимаемся, и он убирает ногу с газа. При нашем приближении открывается еще одна дверь. Снаружи льется свет, и у меня щиплет глаза от его яркости.

Он снова разгоняется, прямо в поток машин.

«Осторожно», — кричу я, хватаясь за ручку двери.

Он входит в поворот так резко, что машину буквально заносит в сторону, шины буксуют, и он вклинивается в ряд машин. Все остальные сворачивают с дороги, один человек даже выезжает на тротуар, неистово сигналя, потому что никто не хочет попасть в аварию с таким спортивным автомобилем.

«Все в порядке», — говорит он мне.

«Правда? Потому что ты мог бы меня обмануть. Эта машина стоит восемнадцать миллионов долларов, а ты обращаешься с ней, как с Бэтмобилем».

Как и все, что он делает, он контролирует даже дорогу. Вместо ответа он нажимает кнопку на приборной панели, и начинает играть что-то классическое.

Это Бетховен?

Он сошел с ума.

Мой пульс бьется в висках. Разжав пальцы на ручке двери, которую я держу смертельной хваткой, я пытаюсь успокоить дыхание и расслабиться на своем сиденье.

Снаружи люди прогуливаются по тротуарам, делают покупки и сидят в кафе. Я скучаю по той жизни и напоминаю себе, что найду ее снова, что мне не будет казаться, что я вот-вот умру каждый день. Или подвергать опасности своих друзей.

Чем дольше мы едем, тем сильнее у меня все внутри переворачивается от мыслей о Кэт. Меня охватывает чувство, что она в опасности из-за меня. Больше всего на свете я жалею, что не убила Франко той ночью, тогда бы ничего этого не случилось.

«Ты в порядке?» спрашивает Дракон, кладя руку мне на бедро, чтобы вывести меня из задумчивости. По мне сразу же разливается тепло.

Я смотрю на него и киваю.

«Ты очень тяжело дышишь», — объясняет он.

Я ошарашенно моргаю. «Просто беспокоюсь о Кэт. Это моя вина, что она оказалась в такой ситуации».

«Решения, которые принимает Франко, принимаются не из-за тебя. Помни об этом. Мы сделаем так, чтобы он пожалел о содеянном».

«А что, если мы опоздаем? Что, если он будет пытать ее, убьет ее?» На мгновение мне хочется закричать от досады, ударить по чему-нибудь твердому. Но я сопротивляюсь желанию оставить вмятины на машине.

«Франко умрет», — отвечает Дракон. Он настолько уверен в себе, что обещание плавно слетает с его губ. «Моя команда ищет его укрытия, чтобы выследить его и твоего босса. Мы найдем ее».

Хотела бы я быть такой же уверенной, как он.

«Он просто еще один таракан в этом городе, которого я должен уничтожить. Жаль, что нам не удалось договориться с «Коброй Страйк», но после того, как их Альфа коснулся тебя, это предрешило их судьбу. Я уничтожу и их тоже».

«Я испортила вам встречу», — начинаю я.

«Я должен был лучше знать, чем подпускать этих ублюдков к тебе».

Мы оба замолчали, и в этой тишине мы с Драконом обрели частицу покоя среди войны, бушующей между нами. Все бывает в первый раз.

Мы быстро сворачиваем на Голдкрест-стрит, и мое сердце учащенно забилось. Я наклоняюсь вперед на своем сиденье. Колыбель Кэт выделяется своими красными стенами и неоновой вывеской далеко впереди.

Когда мы подъезжаем, первое, что я замечаю, — это отсутствие машин, припаркованных у входа. Это нормально. Не может быть, чтобы стоянка сзади была не заполнена. Неважно, какое сейчас время суток — в «Кэтс» было много народу, как только открывались двери.

Что меня настораживает, так это то, что все окна в квартирах наверху задернуты шторами. Здесь кто-то еще живет или девочки съехали?

Могу ли я винить их за то, что они уехали?

Дракон паркуется перед клубом на одном из многочисленных свободных мест.

«Выглядит закрытым… Пустым», — бормочет он, распахивая дверь и выпрыгивая наружу. В моих жилах закипает желание броситься наверх и проверить, кто там. В последний раз, когда я была внутри, там были выстрелы и крики… паника.

«Мне нужно проверить, живет ли здесь кто-нибудь еще», — говорю я.

«Хорошо. Давай побыстрее».

Когда я спрыгиваю со своего места, Дракон выходит мне навстречу.

«Пойдем через заднюю дверь к входу в квартиры», — говорю я ему, и он кивает.

Мы уже прошли несколько футов по боковой аллее, когда мимо моей головы пронесся свистящий звук. Такой быстрый и интенсивный, что я чувствую, как жаром обдает мое ухо.

Тук!

Что-то маленькое врезается в каменное здание в футах от нас.

Что за…

Я не успеваю договорить, как Дракон бросает меня за спину, прикрывая своим телом. И тут меня охватывает осознание, а вместе с ним и парализующий ужас.

Стрельба! В нас стреляют!

В следующую миллисекунду Дракон поднимает меня на руки и бежит по переулку. Сердце пытается вырваться из груди от страха. Он может бегать чертовски быстро, но каким-то образом еще два выстрела отскакивают от стены прямо за нами, всего в нескольких дюймах от нас, и я вскрикиваю.

«Сукин сын!» — кричит он.

В следующее мгновение я понимаю, что он пинком открывает заднюю дверь «Колыбели Кэт» и протискивается внутрь. Он ставит меня на ноги и начинает молниеносно сдирать с себя одежду, оставляя меня ошеломленной и трясущейся.

«Оставайся», — рычит он.

Снаружи раздаются выстрелы, и я вздрагиваю от каждого из них.

«Что ты делаешь?» задыхаюсь я. «Кто, черт возьми, стреляет в нас?»

Дракон внезапно обнажается, мышцы вздуваются, нервы на шее дергаются. В его глазах плещется что-то дикое. Что-то ужасающе темное и не похожее ни на что, что я видела у него раньше.

Должно быть, мне кажется, что он стал еще больше… Как такое возможно?

Дракон смотрит сквозь меня, поджав брови, и его плечи напряженно вздымаются.

«Ты в порядке?» нервно спрашиваю я. «У тебя… инсульт?»

Он ничего не отвечает, только выгибает шею, бормоча себе под нос. Выражение его лица меняется, губы искривляются в угрожающей ухмылке.

«Дракон?»

Его тело скручивается, кости трещат под потемневшей кожей. Он поворачивается к открытому дверному проему, и каждый дюйм его тела содрогается.

О… мой… бог… Он превращается!

Но во что?

Мои внутренности сжимаются, и я, спотыкаясь, отступаю назад.

Что-то острое торчит у него из-за лопаток, растягивая кожу. Я вздрагиваю, но не могу отвести взгляд. Что бы это ни было, оно огромное.

С оглушительным ревом он разбегается и бросается наружу, его тело продолжает меняться в воздухе.

Черная чешуя покрывает его кожу. Длинная шея. Когти. Крылья, вытянутые наружу и закрывающие солнце.

Он — полноценный дракон, мать его. Причем огромный.

Черт, теперь его имя имеет смысл, не так ли? Но я даже не знала, что существуют драконы-перевертыши, не говоря уже о драконах вообще.

Взмахнув черными крыльями, он поднимается в небо, вырываясь на волю.

Я вздрагиваю, с трудом сглатывая — осознание того, что мне очень повезло с этим существом…

Черт. Черт. Черт.

От его вида я задыхаюсь. Драконы в мифах обладают одними и теми же характеристиками, более или менее. Они почти неудержимы и известны своей яростью, ревностью и одержимостью собирать вещи, например золото.

Или магические топоры.

Теперь все понятно, его характер и проблемы с контролем…

Когда снаружи раздаются новые выстрелы, я захлопываю дверь, запираю ее и бегу наверх. В бешенстве я проверяю каждую спальню на наличие других девушек из клуба, но обнаруживаю, что все они пусты. В шкафах тоже пусто. Они забрали свои вещи и сбежали, и я молюсь, чтобы они были в безопасности.

Переместившись к окну, я осторожно выглядываю наружу как раз в тот момент, когда посреди улицы с визгом останавливается черный седан. Двое мужчин высунулись из окна, держа в руках полуавтоматы, и метко стреляют в небо.

Дракон падает с крыши, как молния, так быстро и мощно, что я вцепляюсь в оконную раму до белых костяшек пальцев. Широко разинув рот, пылая пламенем, он несется к машине, несмотря на пули.

Он хватает одного парня своим зияющим ртом и перекусывает его пополам.

Я кричу, отпрыгивая от окна.

Мои внутренности словно дрожат, но, несмотря на здравый смысл, я отступаю к стеклу и смотрю на улицы внизу. Черная машина горит, но Дракона нигде не видно.

Еще трое мужчин в черных кожаных жилетах бегут пешком прямо мимо здания, а затем исчезают за кварталом.

Черные пики. Должно быть, они.

Конечно, Франко поручил своим людям следить за этим местом на случай моего возвращения.

Мне хочется выть от досады. Мой дом превратили в чертову зону боевых действий.

Я сжимаю кулаки у пояса, пульсации силы внутри меня скользят по позвоночнику, силы, которая приходит с яростью и поглощает меня своими темными объятиями. Она приходит с обещаниями разломать мир.

Но когда от сокрушительного рева содрогаются стены вокруг меня, я выхожу из своего транса. Волосы на моих руках встают дыбом по другой причине.

Дракон.

Я бегу вниз по лестнице, мой пульс бешено бьется. До меня доносится запах чего-то горящего. Я бросаюсь к ближайшему окну и судорожно раздвигаю шторы.

В этот момент кто-то падает из воздуха, приземляясь на груду трупов. Кровь и части тела, одни разорваны в клочья, другие сгорели до черной корочки.

Меня тошнит от этого зрелища. Желчь поднимается, и я понимаю, что меня сейчас стошнит. Она поднимается так быстро, что становится больно. Я отворачиваюсь и тут же извергаю свои кишки на пол.

Вытерев рот, я рывком поднимаюсь и что-то замечаю.

Тишина.

Жестокая, пугающая тишина.

Тяжело дыша, я замираю на месте, когда в щели между шторами мелькает черный отблеск. Я пролетаю остаток лестницы, подхватываю с пола его одежду и выхожу на свет.

Дракон приземляется с громовым стуком, сотрясая фундамент в своей драконьей форме. Его чешуя блестит под солнцем черным с золотыми вкраплениями. Крылья плотно прилегают к его массивному телу. Он огромен, величественен и страшен.

Я смотрю вверх, едва видя его голову, но вижу дым и огонь, вырывающиеся из его ноздрей.

Мои колени дрожат. Стану ли я его следующей жертвой? Контролирует ли он своего зверя, ведь раньше он выглядел совсем не контролирующим?

Еще один громоподобный рев, и я закрываю уши от его грохота. Затем Дракон начинает дрожать, его дракон плавно отходит. Крылья складываются на его спине, рваная плоть облегает их, когда он возвращается в человеческий облик, который я знаю.

Через несколько мгновений он стоит рядом с созданной им бойней, бормоча что-то себе под нос. Его брови вздернуты в замешательстве, как мне кажется.

Я долго смотрю на него, ожидая, что он будет делать дальше. Но проходит пятнадцать минут, а он только и делает, что разговаривает сам с собой.

Когда в воздухе раздается вой сирен, меня охватывает новая волна паники. Полицейские едут.

С его одеждой в руках я выхожу из безопасного клуба в переулок вместе с ним.

Он сразу же поворачивается, чтобы уловить мое приближение, и его ноздри раздуваются, когда он вдыхает мой запах.

«Я не враг», — нервно говорю я. «Но тебе лучше одеться, пока тебя не арестовали за непристойное поведение».

Он наклоняет голову, глядя на меня, словно ему все еще трудно избавиться от животного начала в себе.

«Копы уже в пути», — продолжаю я, надеясь, что он понимает, что наше время ограничено, если мы хотим скрыться. «Нам нужно убираться отсюда».

«Враг мертв», — заявляет он.

«Да, ты проделал отличную работу, сжигая их дотла». Я бросаю одежду к его ногам, изо всех сил стараясь не отводить от него глаз. Только на нем, а не на трупах или крови, разбрызганной по асфальту.

Он лишь смотрит на одежду, словно забыл, как одеваться.

Сирены звучат в воздухе все громче. Они будут здесь в любой момент.

Мое сердце грохочет. Черт возьми. Похоже, мы идем сложным путем.

Повернувшись вперед, я сую руку в карман его брюк и хватаю ключи от машины.

«Поехали», — говорю я, хватая его за запястье.

Он хватает свою одежду и достает откуда-то маленькую серебряную фляжку. Трясущимися руками он отвинчивает крышку и подносит ее к губам. Затем он наклоняет голову и что-то глотает.

Я сразу же чувствую запах алкоголя.

«Что ты делаешь? Мы должны идти. Сейчас же.»

Он поспешно вытирает рот тыльной стороной ладони. Его трясет, почти неистово, и я начинаю сомневаться, если он не один такой. Мне так страшно, что кажется, будто у меня стучат зубы.

Когда его взгляд устремляется на меня, я вижу кусочек того Дракона, которого знаю. За этим быстро следует паника.

Полицейские уже так близко, что я слышу их сирены, доносящиеся с соседних улиц.

«Нам нужно уходить!»

На этот раз Дракон слушает, и мы оба бежим обратно к машине. Он — голый, я — растерянная.

Он берет ключи из моей руки, и каким-то чудом мы садимся в машину и уезжаем. Через несколько кварталов мимо нас проносятся копы. Я даже не хочу представлять, что они подумают, когда приедут.

Я бы хотела забыть эту картину.

По дороге обратно в пентхаус Дракон не произносит ни слова. А я слишком ошеломлена, чтобы делать хоть что-то, кроме как рассеянно смотреть в окно.

Жизнь казалась намного проще, пока я не связалась с Королями Эдена. А теперь часть меня в ужасе от того, что я оказалась в ловушке этого хаоса. Что те простые времена навсегда останутся лишь воспоминаниями.

ГЛАВА 19

НОКС

К хуям все это.

Я знаю, что все это — часть игры, которую нам приходится играть. Нам приходится наряжаться, чтобы устроить шоу и пообщаться с самыми опасными криминальными авторитетами в округе. Под маской благотворительного аукциона, с шампанским, черными галстуками и прочей ерундой. Как будто мы не хотим перерезать друг другу глотки, если представится такая возможность.

Живое меня не интересует, и я терпеть не могу светские тусовки вроде той, на которую нас тащит Дракон. Но он настаивает на том, что мы должны поговорить с предводителем Повелителя Ночи Мариусом, чтобы узнать о нападении вампиров. Если это действительно были его люди, пришедшие за Евой, что ж, тогда нас может ждать война — и это одна из единственных причин, по которой я иду на этот аукцион без лишней драки. Идея устроить немного хаоса и кровопролития очень заманчива.

Вторая причина — неожиданная для меня. Это Ева.

После вчерашней вылазки в «Колыбель Кэт» с Драконом она сидела в своей комнате тише обычного. Дракон рассказал нам о том, что произошло, в том числе о том, как он потерял себя из-за ярости и дракона. Ева воочию наблюдала часть его тьмы, поэтому неудивительно, что она немного потрясена.

Однако сегодня новый день, и Дракон снова превратился в ходячего, говорящего, засранца и человека. Он одел ее как куклу, и я начинаю думать, не видит ли он ее именно так, словно один из блестящих предметов, которые он собирает и выставляет в своей комнате трофеев. Если она задержится у нас надолго, я уверен, что именно там она и окажется. Может быть, даже в виде чучела и фигурки.

В нем живет дракон. Он бережно относится к своим сокровищам.

Но даже я не могу отрицать, что сегодня Ева выглядит ослепительно. Она в золотом платье в стиле русалки с эффектом мерцания, которое облегает ее идеальную фигуру в форме песочных часов и опускается в низкий V-образный вырез в области декольте.

Эта грудь… Я хочу зарыться в нее, пока не потеряюсь настолько, что не смогу подняться на воздух. Это был бы лучший способ умереть. Удушье от тройной двойки.

Она наложила на лицо грим, который подчеркивает ее красивое лицо с дымчатыми глазами и кроваво-красными губами. Что еще более шокирует, так это то, что на ней серьги, которые я ей подарил. Я не ожидал этого, но в моей груди зашевелилась гордость, когда я увидел, что они болтаются в ее ушах. Теперь у нее есть что-то от каждого из нас — метка на бедре от Кассиуса, серьги от меня и… мигрень от Дракона.

Но он любит дарить подарки всем подряд.

Мы все теснимся на заднем сиденье лимузина, мы трое и Ева. После стольких попыток побега и бегства со змеями Дракон хочет держать ее рядом. По крайней мере, именно такое оправдание он дал, когда объявил, что она едет с ним. Кассиус предложил остаться с ней, но Дракон отверг эту идею еще до того, как Кассиус успел договорить фразу.

«Если мы все трое пойдем на это мероприятие, то сделаем заявление», — заявил он, пытаясь объяснить свой план.

«Ага, как будто мы все в одном месте, чтобы им было легче убивать», — хмыкнул Кассиус, явно раздраженный.

"На самом деле все наоборот. Что мы не боимся, что они нас убьют. Что мы вообще не видим в них угрозы».

Для него всегда главное — власть и выглядеть самым большим и страшным монстром в комнате. Я был согласен с Кассиусом — Лордам будет чертовски легко прикончить нас всех, если мы явимся вместе, но я держу свои мысли при себе. В любом случае я зря потрачу дыхание.

Глупость. Все это чертовски глупо.

«Может, хватит меня насквозь просвечивать?» предупреждает Ева. «Мне от этого не по себе».

На секунду мне кажется, что она обращается ко мне, но когда я вижу, что она смотрит на Кассиуса, который сидит напротив нее, я понимаю, что меня не поймали за пристальным взглядом… пока.

Кассиус одаривает ее зубастой злобной ухмылкой. «Что случилось, милая? Я думал, ты привыкла к тому, что на тебя глазеют».

Ух ты, даже я понимаю, что это по-дурацки.

Но Ева не упускает ни единого шанса. «Только если у тебя есть несколько сотен, чтобы бросить в меня».

«О, хо!» Кассиус смеется, затем лезет в карман смокинга за бумажником. «Если ты собираешься похвастаться мне своими сиськами, позволь мне просто…»

«Хватит», — рявкнул Дракон со своего места слева от Евы. «Я не хочу слышать больше ни слова ни от кого из вас, пока мы не доберемся до конференц-центра».

Кассиус высунул язык, но он его проигнорировал.

Я просовываю палец за тугой воротник смокинга и пытаюсь натянуть его чуть свободнее, но это ничем не помогает. Эта одежда сковывает и ограничивает, и это еще одна вещь, которую я ненавижу за то, что меня притащили на это мероприятие.

В салоне автомобиля становится тихо, и мой взгляд возвращается к Еве. Она не уступает Дракону в размерах, но, несмотря на то что она сидит с приподнятым подбородком в напускной уверенности, я вижу, что ее тяготит что-то еще.

У меня такое чувство, что ее беспокойство вызвано не только тем, что произошло вчера, или этим внешним видом. Она беспокоится о своем друге — или, лучше сказать, боссе.

Того, кто у Франко болтается где-то на крючке.

Нам кажется нелепым присутствовать на аукционе, щеголять в платьях и смокингах, когда на кону стоит жизнь того, кто ей дорог. Даже если речь идет о том, чтобы попытаться одержать верх над Пиками и обыграть их в их же игру.

Лимузин наконец останавливается перед конференц-центром в современном стиле с большими арочными окнами и фасадом из белого камня. Дверь нам открывает официант. Первым выходит Дракон, затем Ева. Он протягивает ей руку, но она ее отбрасывает, чем вызывает веселое хихиканье Кассиуса, который выходит следом.

Как только я выхожу и захлопываю дверь, лимузин отъезжает, и мы вчетвером идем к входу, где собралась большая толпа, медленно продвигающаяся внутрь. Дракон прижимается к Еве, дрожащей от зимнего холода, и даже кладет руку ей на поясницу, чтобы провести ее через море тел. Вспыхивает ревность.

Постоянный флирт Кассиуса с ней меня не беспокоит, но Дракон… Когда я вижу их вместе, у меня по коже бегут мурашки и поднимается гнев. Он думает, что заслуживает ее только потому, что он такой, какой есть — это видно по тому, как он с ней обращается, — и это самое далекое от истины.

Никто из нас не заслуживает ее.

Как только мы переступаем порог, нас вместе с остальными членами группы проводят через серию металлодетекторов. Это и стало причиной задержки.

«Ого, они даже проверяют наличие оружия», — шепчет нам Кассиус.

«Меня это не удивляет», — невозмутимо отвечает Дракон. «Лорды знают, кто может появиться на этом мероприятии. Они хотят быть самыми могущественными существами в зале».

«Хорошо, что нам не нужны пушки и прочее дерьмо. Мы и так оружие».

Говори за себя. Моя рука летит к рукояти Клинка Мортема. Ни за что на свете я не выпущу его из виду. Ни на секунду.

Как по команде, взгляд Дракона скользит к моему поясу и замечает его. «Я же сказал тебе оставить это в доме», — рычит он.

«А я сказал тебе отвалить», — огрызаюсь я.

«Нокс, — начинает Кассиус, стараясь действовать по-детски. Как всегда. Все, что он делает, это еще больше усугубляет мою ситуацию. «Да ладно, чувак. Ты нам все испортишь. Они ни за что не пустят тебя внутрь с этим».

«Тогда я пойду домой. Не то чтобы я хотел быть здесь», — отвечаю я. И уж точно не в костюме гребаного пингвина».

Рука Евы на моей руке останавливает меня, и я опускаю взгляд, шокированный тем, что она прикасается ко мне.

«Останься», — шепчет она, ее зеленые глаза ярко блестят под хрустальной люстрой конференц-центра. «Мне здесь тоже не место, а с тобой я чувствую себя не такой уж и неуместной».

Ее слова ошеломляют меня, и я не знаю, как на них реагировать. Даже без макияжа, дорогого платья и драгоценностей она — самое сияющее существо в комнате. Для меня. Но неужели она чувствует себя такой же неуместной, как и я?

Поколебавшись, я бросаю взгляд на Кассиуса, который наморщил брови за спиной Евы, так что видеть могу только я.

«Да, послушай девушку», — говорит он с ухмылкой.

Звук прочищающегося горла Дракона отвлекает все наше внимание, и рука Евы отпадает от моей. Он кивает в сторону охранника, который пробивается сквозь толпу, чтобы добраться до нас, и я сжимаю челюсть.

«Не устраивайте драку», — предупреждает нас Дракон. «Сначала нам нужно добраться до Мариуса. Пока что ведите себя вежливо».

«Извините, — говорит охранник, с опаской поглядывая на нас. Одна рука на всякий случай лежит на пистолете у бедра. Как и ожидалось, он указывает на мой клинок. "Вам придется либо убрать это с территории здания, либо покинуть его. Оружие любого вида на этом мероприятии запрещено».

Пальцы крепче сжимают рукоять, и я размышляю, стоит ли просто убить этого человека на месте. Заманчивая идея… и так я быстрее окажусь внутри. А этому скучному смокингу не помешает немного цвета…

«Нокс…» предупреждает Дракон, словно видит мысли, рождающиеся в моей голове.

Чертов урод. Он всегда должен портить мне веселье.

Несколько секунд я не двигаюсь. Все взгляды прикованы ко мне, ждут. По правде говоря, я бы предпочел отправиться домой и вообще избежать этого цирка, но то, что Ева хочет видеть меня здесь, не дает мне покоя. Как и то, что мне вообще есть до этого дело.

«Короли!» — приветливый и знакомый голос окликает меня из-за спины охранника. «Не ожидал, что вы все здесь появитесь».

Я знаю, кто это, еще до того, как вижу его, и через секунду он появляется в поле зрения. Квадратная челюсть, заросшая щетиной, стильно уложенные темные волосы и полные тайн синие глаза — мы не в первый раз пересекаемся с Алеком, и я уверена, что не в последний.

Из всех Повелителей Ночи он единственный, кого я могу выдержать больше пяти минут. Наверное, потому, что вампир всегда был дружелюбен к нам, независимо от ситуации, и это заслужило его уважение в моих глазах.

Значит ли это, что я ему доверяю? Абсолютно, черт возьми, нет. Я знаю, что он предан своему повелителю, как и все лорды, и, как правая рука Мариуса, он должен относиться к нему с большим уважением. А тут еще есть крошечная деталь, что его повелитель мог послать Ладира и тех вампиров на хрен к нам той ночью, тем самым разломив наш и без того шаткий союз… Об этом нельзя забывать.

«Не беспокойся, Уэс. У меня своя группа», — говорит Алек и машет охраннику, чтобы тот возвращался на свой пост. Он тоже одет в смокинг, но его облегающий и темно-синего цвета.

«Но сэр…» Он указывает на мой клинок, который висит у меня на бедре.

«Я сказал, я его возьму». Тон Алека становится более решительным, но улыбка не сходит с его лица. Зная, что ему лучше не сопротивляться, охранник уходит.

По крайней мере, он решил мою дилемму.

Когда мы остаемся одни, Алек берется за конец одной из бархатных веревок и открывает ее, чтобы мы могли пройти. Закрыв ее за нами, он жестом приглашает нас следовать за ним в большой бальный зал, где снуют гости, одетые в свои изысканные наряды.

«Спасибо за это, — говорит Кассиус Алеку, когда мы входим в огромную круглую комнату, украшенную серебром и золотом. Все блестит и сверкает, крича о роскоши и богатстве. Официанты, одетые в черное и белое, скользят сквозь толпу, держа в руках подносы с закусками и шипучими напитками. «Нокс и его клинок только что воссоединились, и он не хочет оставлять его в покое».

Я бросаю на него безразличный взгляд.

Алек поднимает руку, молча давая понять, что в объяснениях нет необходимости. «Мы не ссоримся с вами тремя, как вы знаете. Мы всегда оставались на своих позициях, так что я не опасаюсь, что этот клинок когда-нибудь покинет ножны».

Либо он глупее, чем я думал , либо не боится, что я использую Клинок Мортема, потому что лорды уже приготовились к битве, ожидая худшего. Возможны оба варианта.

«Никаких ссор, да?» пробормотал Дракон, осматривая лица вокруг нас, и я понимаю, что он намекает на нападение вампиров.

Алек внезапно останавливается и поворачивается к нему лицом. "Мы пригласили вас сюда не для того, чтобы проливать кровь, Дракон. Я не лгал об этом».

Дракон, раздувая ноздри, смотрит на него, но вместо того, чтобы настаивать, меняет тему. Алек никогда не раскроет нужную нам информацию без согласия повелителя, так что говорить с ним об этом бессмысленно. «Где Мариус?»

«Занят», — отвечает он, пренебрежительно махнув рукой. «Ты же знаешь, как это бывает».

Отговорка. Он не хочет, чтобы мы видели Мариуса. Или Мариус не хочет, чтобы его видели.

Дракон, должно быть, тоже это чувствует, потому что фыркает.

Алек громко смеется. «Это ведь не просто работа, не так ли? Постоянно приходится тереться локтями и целовать младенцев».

«Или высасывать их досуха…» бормочет Ева себе под нос.

Алек, будучи вампиром, слышит ее отрывистый ответ, и его взгляд устремляется в ее сторону. Впервые заметив ее, он вскидывает брови, одновременно удивленный и заинтригованный.

«Так, так, так…» Он оглядывает ее, его язык мечется по губам, словно он только что наткнулся на стейк Ти-бон и не ел уже несколько дней. «Кто этот восхитительный деликатес, который вы привезли с собой?»

Ева расправляет плечи, и от этого движения ее сиськи прижимаются к ткани платья. У меня сразу же пересыхает во рту. Я практически проглотил свой язык.

«Ева», — говорит она без малейшего намека на трепет. Она даже протягивает ему руку для пожатия, отчего его улыбка превращается в волчью. Кажется, ее совершенно не беспокоит, что он — кровожадное создание ночи.

Впечатленный, Алек протягивает ей свою руку, но вместо того, чтобы пожать ее, подносит к губам и целует костяшки пальцев. Затем он осторожно поворачивает ее ладонью вверх и замирает при виде ее запястья и синеватых вен на нем.

«Хммм…», — размышляет он и смотрит на нее сверху вниз. «Я чувствую запах магии в твоей крови, слышу ее сладкую песню, когда она несется по твоим венам. Но… это другое».

Она отстраняется, осторожно прикасаясь к своей руке. «Спасибо?»

Медленно Алек выпрямляется, но его глаза потемнели от голода. Его движения стали жестче, судорожнее. «Надеюсь, короли предупредили вас о том, какие здесь водятся чудовища. Нет нужды прятаться. Мы идем в открытую».

«Со мной все будет в порядке», — говорит она со сталью в голосе. «Не беспокойся обо мне.»

«Скорее, за тебя», — говорит он себе под нос.

Она его не слышит. Или, по крайней мере, хорошо делает вид, что не слышит.

Дракон делает шаг вперед, но снова тянется к Еве. «Спасибо за сопровождение, Алек. Мы будем развлекаться до начала аукциона».

Не дожидаясь ответа, он хватает Еву и тащит ее дальше в комнату, оставляя меня и Кассиуса с Алеком.

Глядя, как исчезает Ева, Алек вздыхает и качает головой. «Никогда не думал, что Дракон захочет остепениться. Не говоря уже о том, чтобы завести подругу».

Кассиус разражается смехом, откидывая голову назад и покачивая плечами. Его волосы были зачесаны назад, и даже в костюме татуировки на шее и руках все еще видны, что делает его похожим на осужденного, который перевернул свою жизнь.

«Она не его подруга», — отвечаю я убийственным тоном, в то время как Кассиус смеется.

"А, тогда новый блестящий экспонат? Предмет для разговора?»

Смех Кассиуса резко обрывается, что говорит о том, что он думал о том же. Мы все так думали.

Алек кивает, понимая, без дальнейших объяснений. «Ну, с этим у вас будут большие проблемы», — говорит он. «Если магия, которую я чувствую на ней, так же сильна, как и ее острый язык…»

Что-то в его словах не понравилось мне. Интерес Алека к Еве выглядит невинным, но, судя по тому, что я узнал от вампира, которого пытал, Лорды знают о ней. Они хотели захватить ее для себя.

И то, что они привезли ее сюда, может быть их возможностью забрать ее у нас.

В моем нутре зашевелилось беспокойство. Дракон может быть достаточно самоуверен, чтобы не замечать опасности, но не я. Я знаю, что они попытаются что-то сделать, как только представится возможность.

Мы не можем оставить ее одну. Ни на секунду. Союзники или нет.

Подняв тревогу, я протискиваюсь мимо Кассиуса и Алека и направляюсь в ту же сторону, что и Дракон.

«Черт, Нокс! Куда ты идешь?» Кассиус зовет меня за собой, но я не обращаю на него внимания. Мой взгляд обшаривает плотно сгрудившиеся тела в поисках знакомого мерцания золота.

Доверяю ли я Дракону, что он всегда будет присматривать за ней?

Нет.

Думаю ли я, что он сделает все возможное, чтобы обеспечить ее безопасность?

Если это помешает ему получить желаемое, то нет.

Я давно знаю Дракона и знаю, что он эгоистичный ублюдок. Всегда о миссии, о цели. И плевать, кого ему придется уничтожить, чтобы достичь цели. И если Ева встанет у него на пути… что ж, я не уверен, что она не окажется среди жертв.

Со мной она в большей безопасности.

Напитки и закуски пихают мне в руки нетерпеливые официанты, но я прокладываю себе путь через них, не интересуясь ничем, кроме поиска Евы. Проходит совсем немного времени, прежде чем люди вокруг меня понимают намек и отходят в сторону, освобождая мне путь. Все это время я сканирую их лица в поисках той, кого так хочу найти.

Мы не единственные крупные игроки здесь сегодня. Я узнаю здесь сенаторов, членов городского совета, бизнес-магнатов и знаменитых адвокатов, причем все они — представители сверхъестественного мира.

Пикси, перевертыши, банши, вампиры… свободные, чтобы быть собой среди других высших, но все еще затянутые в свои белые воротнички, галстуки-бабочки, корсеты и кружева.

Для меня это фарс. Отвратительно.

Как только гости начинают узнавать меня, по толпе прокатывается тихий шепот. Короли владеют любым местом, куда бы мы ни зашли, не только из-за нашего социального статуса и богатства, но и из-за того, насколько мы уникальны в сверхъестественном сообществе. Кассиус — демон, Дракон — последний настоящий Апекс в живых, а я — один из четырех всадников, и мы далеки от типичных суперлюдей, встречающихся на земле. Отсюда и наше название — КОРОЛИ ЭДЕНА, означающее, что мы были правителями с начала времен и никто не может превзойти нас.

Наконец я замечаю Дракона в дальнем конце комнаты, стоящего у большого арочного окна и почти на фут выше всех, кто его окружает. Его взгляд постоянно обшаривает помещение в поисках кого-то, и когда я вижу, что он один, то понимаю, почему.

Страх пронзает мой позвоночник. Евы с ним нет.

Вот ублюдок. Я знал, что он бросит ее, как только отвлечется на работу. Она будет съедена заживо. В буквальном смысле.

Я топаю к нему.

Как только Дракон замечает меня, его глаза сужаются, а лицо искажает гнев. «Что ты здесь делаешь? Ты знаешь план. Я доберусь до Мариуса, а ты разведаешь обстановку и устранишь все угрозы».

«Где Ева?» пробурчал я.

«Ей нужно было в туалет», — просто отвечает он, не обращая внимания на мой гнев, что только еще больше меня злит.

«Ты оставил ее одну?»

«Ее запах всегда при мне, Нокс. Если ты беспокоишься о том, что она сбежит…»

«Я беспокоюсь о том, что один из Лордов схватит ее еще до того, как она доберется до туалета», — говорю я. «Мы знаем, что она им нужна. Не стоило выпускать ее из виду».

Я не задерживаюсь, чтобы посмотреть на его реакцию. Он знает, что облажался, — его молчание говорит само за себя. Вместо этого я пробираюсь обратно по полу и выхожу в коридор, где находятся специально отведенные для этого туалеты.

Не обращая внимания на визжащих женщин, которые бросаются обратно в бальный зал, как только видят меня, я прохожу в дамскую комнату и сразу же нахожу Еву, стоящую у раковины и вытирающую губы, чтобы поправить помаду.

Черт возьми, она чертовски великолепна.

Эти поразительные зеленые глаза встречаются с моими в зеркале, и она отшатывается назад. «Нокс!»

Ее грудь вздымается от страха, притягивая мой взгляд к ее сиськам, как мотылек к гребаному пламени.

«Ты должна всегда помнить о том, что и кто тебя окружает, голубка», — бормочу я. Иду к ней, пока не прижимаю ее к стене.

Я вдыхаю ее запах, и он что-то делает со мной. Цитрусовые и пряные духи на ней опьяняют, действуют на мой организм, пока я не оказываюсь на крючке. И это меня бесит. Я не хочу быть на крючке. Я хочу быть свободным и искать Ариса без всяких привязок.

Это не ее вина, — отстраненно думаю я. Не она виновата в том, что я чувствую.

Она умна, язвительна и способна думать самостоятельно.

Я хочу ее. И я ненавижу ее.

Когда она рядом, я теряю равновесие и отвлекаюсь, чего не могу себе позволить.

«Дай мне свои трусики», — требую я. Мне нравится, как она краснеет на долю секунды, прежде чем сузить глаза.

«Зачем?» — спрашивает она.

«Ты серьезно собираешься, блядь, спрашивать меня? Дай мне свои трусики».

Она хихикает, к моему удивлению. «Что? Это какой-то способ отплатить тебе за серьги?»

Я прижимаюсь к ней ближе, пока она не вздрагивает, и я знаю, что это не от страха. Она хочет меня. Ее желание настоящее и острое.

Это платье…

Я совершил ошибку. Я не должен оставаться с ней наедине.

Не сводя с меня взгляда, Ева опускается, тянется под платье и стягивает тонкие кружевные стринги. Она поднимает сначала одну ногу, потом другую. Выпрямившись, она стоит, свесив кружево с указательного пальца, болтая им в воздухе.

«Это то, чего ты хочешь, Нокс?» — спрашивает она.

Не обращая внимания на трусики, я наклоняюсь, чтобы провести носом по линии ее шеи. Вдыхаю ее и наслаждаюсь тем, как она снова вздрагивает. По ее коже бегут мурашки. Мой язык высунулся, чтобы попробовать ее на вкус, и я последовал за ним, слегка прикусив.

Чтобы напомнить ей и себе, кто здесь хозяин.

Потому что по какой-то причине мне кажется, что это не я.

Наконец, я заставляю себя отодвинуться и беру ее трусики. Я засовываю их во внутренний карман своего пиджака и гримасничаю.

«Что еще тебе нужно?» Я наблюдаю за работой ее горла, когда она тяжело сглатывает.

Все.

Я знаю, чего я хочу. Я хочу все. Совершенно не похожим на меня движением я перемещаю свои губы к ее губам. Захватываю ее рот для поцелуя и наслаждаюсь тем, как я, кажется, высасываю воздух из ее легких. Она задыхается от прикосновения, а я работаю с ее ртом, дразня ее зубами и языком. В то же время я перемещаю руку, задирая платье и проводя пальцами по шелковистой коже ее бедра.

Дракон имел ее первым. Он почувствовал ее первым, и эти мысли не выходят у меня из головы, пока я скольжу языком по ее губам, одновременно проводя пальцем по ее складочкам. Ева горячая и мокрая. Она прижимается ко мне, а ее ноги раздвигаются, чтобы обеспечить мне лучший доступ.

Мое имя — это стон.

Я проглатываю его вместе со стонами, которые она издает от моих прикосновений. Я ввожу в нее палец, затем второй, работая с ней, несмотря на то, что спрашиваю себя, почему.

Почему я чувствую необходимость быть здесь с ней?

Черт. Как я перешел от мысли, что эта женщина — Арис, к необходимости обладать ею?

Я слишком долго был один. Парни — это решение другой проблемы, и мы правим вместе, но они — последние люди, которых я хотел бы видеть ночью, прижавшись к ним. Или смотреть на меня так, будто я им действительно нужен, независимо от того, что за бред творится у меня в голове.

Ева умоляет меня о большем. Целует меня так, будто я ей нужен, и, когда ее руки обвиваются вокруг моей шеи, прижимаясь ко мне, я понимаю, что именно здесь я и должен быть.

Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и я большим пальцем провожу по ее клитору, доводя ее до оргазма.

Она распадается в моих руках, и как бы сильно мне ни хотелось наклониться и попробовать ее на вкус, я еще раз грубо целую ее, прежде чем заставить себя сделать шаг назад.

Я переступил черту, которую сам для себя начертил, и чертовски здорово провел время. Судя по выражению лица Евы, она тоже.

Она смотрит на меня сквозь прикрытые глаза, ее язык проводит по нижней губе, словно запоминает мой вкус. Мне нравится эта идея больше, чем я готов признать. Что в этом мире может быть кто-то, кто хочет видеть меня таким, какой я есть, во тьме и во всем остальном.

Ева знает, кто я, и не собирается уходить.

Но у нее нет выбора, поспешно говорю я себе. Вместо этого я сосредоточился на том, как хорошо, что она рядом со мной. Это не может длиться долго, и я знаю это, но я возьму то, что могу получить, пока могу.

Я засовываю руку в карман и тереблю там кружева, а затем бросаю взгляд на Еву, словно мои мысли — это ее вина.

«Пойдем», — рычу я на нее. Взяв ее за руку, мы выходим из туалета, и она судорожно поправляет платье.

«Правда? И это все, что ты можешь сказать?»

Я прячу улыбку от ее шепота. «Я предлагаю тебе остаться сегодня со мной или Кассиусом. Дракон отвлекся, а здесь слишком много тварей, которые хотят тебя сожрать».

Она бледнеет, но ничего не отвечает.

Хорошо. Она понимает.

Для меня будет лучше, если она будет бояться. Меня слишком тянет к ней. И ни одна другая женщина не делала этого со мной уже очень давно.

ГЛАВА 20

ДРАКОН

Стоя в одиночестве в задней части бального зала, я сунул одну руку в карман и нацепил на лицо маску скуки. На самом деле внутри меня все вибрирует от предвкушения.

Мариус здесь. Я знаю, что он здесь. Этот ублюдок просто прячется у всех на виду, как он любит делать. Ждет. Наблюдает. Преследует, как настоящий хищник. Но я тоже хищник — лучший, и я знаю, что если я буду ждать, прятаться на виду, Мариус в конце концов появится. Один. И тогда я загоню его в угол.

Мой взгляд скользит по остальным гостям — все они наслаждаются отдыхом от людей и свободно болтают, практически утопая в алкоголе. Кассиус все еще болтает с Алеком, разумеется, в стратегическом плане. Если я буду держать правую руку Мариуса занятым, то смогу вычислить его и прижать к себе, а Кассиус лучше всех нас троих умеет вести светскую беседу.

В нужный момент Кассиус бросает взгляд в мою сторону и подмигивает, плавно продолжая разговор, не позволяя Алеку подумать, что что-то не так.

А еще есть Нокс.

Он стал еще более неуравновешенным, чем обычно. Я думал, что, когда он найдет свой клинок, он успокоится. Ну, может, и не полностью, но я не ожидал, что у него просто поменяется навязчивая идея. И это проблема.

Когда я замечаю Нокса и Еву, возвращающихся на вечеринку, мое тело напрягается. Даже с такого расстояния я вижу, что ее щеки раскраснелись, а дыхание участилось.

Что-то случилось.

У Нокса на лице тоже самодовольное выражение.

Я скрежещу зубами. Похоже, он нашел свою новую одержимость. Ева.

И это будет проблемой.

Я не претендую на эту женщину, и мне все равно, с кем Нокс в конце концов решит помочить свой член, но я устал от беспорядка, который в итоге приходится разгребать.

Почему мне вообще есть до этого дело? Потому что его ошибки влияют на всех нас, на банду и на все, чего мы упорно добивались. А этого я допустить не могу.

Вспышка движения наверху привлекает мое внимание, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, как на одном из балконов второго этажа, несмотря на отсутствие открытых окон, трепещет занавеска. В эту долю секунды я вижу начищенный черный костюм и седеющие волосы.

Мои губы оттопыриваются.

Мариус. Лидер Повелителей Ночи и Повелитель вампиров всего Андовера.

Попался.

Конечно, он будет наблюдать за вечеринкой с самой высокой точки обзора, как сокол в небе, готовый наброситься на свою добычу.

Я пробираюсь сквозь толпу, скользя взглядом между балконом и бальным залом. Здесь должна быть лестница, ведущая на второй этаж. Мне нужно только найти ее и…

Вот! Под балконом, за сценой и подиумом аукциона, находится дверь с символом аварийной лестницы на случай пожара.

Во мне проносится довольное рычание. Да, черт возьми.

Я меняю направление и направляюсь к ней. Быстрый взгляд на место, где, как я знаю, находятся Кассиус и Алек, подтверждает, что они все еще погружены в глубокий разговор неизвестно о чем. Идеальное время для того, чтобы ускользнуть и встретиться с Мариусом.

К счастью для меня, на двери нет сигнализации, так что мне легко пройти незамеченным. Взбежав по ступенькам, я оказываюсь в длинном коридоре со стенами, увешанными дорогими абстрактными картинами. Балкон, на котором я видел Мариуса, находится сразу справа от меня, но он пуст. Логично, ведь я видел, как он уходил. Но он все еще должен быть рядом. Надеюсь, мне повезет, и он будет один.

«Дракон».

Черт. Ну, вот и повезло.

Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с тем самым вампиром, на которого я охотился. Вместо этого ему удалось загнать меня в угол.

Раздувая ноздри, я втягиваю окружающие запахи. С таким количеством еды и напитков, а также различных духов и одеколонов, витающих в одной центральной зоне, трудно определить точный запах, но, насколько я могу судить, он, похоже, один.

Значит ли это, что я совсем потерял бдительность? Ни в коем случае. Все знают, что вампы — хитрые ублюдки, и если я не могу уследить за ним, кто знает, не прячутся ли в тени его люди.

«Мариус», — говорю я.

Вампир стоит на месте, сцепив руки за спиной, и смотрит на меня со скучающей улыбкой. «Рад видеть тебя на свободе», — говорит он. «Признаться, я не ожидал увидеть тебя здесь после того, как отправил приглашение».

Я смотрю на него. В отличие от Алека, Мариус стал бессмертным позже. Его волосы отливают сединой, а в уголках глаз залегли морщинки. Но пусть это вас не обманывает. Ему около пятисот лет — вы можете увидеть этот возраст и мудрость в его пронзительном взгляде, но на вид ему всего около сорока.

Рядом со мной и Ноксом он просто младенец.

«А где остальные…короли? Хм?» Мариус бросает взгляд через мое плечо, но я не поворачиваюсь. Никогда не показывай спину врагу. Даже если у нас сейчас перемирие, оно всегда было условным. Когда он фыркает от смеха, мои мышцы сжимаются.

Он издевается надо мной, проверяет меня, но я стараюсь не поддаваться своему нраву. И все же.

«Кассиус держит Алека за яйца, а Нокс… ну, ты его знаешь», — соглашаюсь я. «Он неконтролируем».

Уголок его рта едва заметно подергивается, но я не замечаю этого. Мариус слишком хорошо знает, насколько безумным может быть Нокс. До нашего соглашения короли и лорды постоянно вцеплялись друг другу в глотки. А кровопролитие…

Хотя Лорды и обладают огромной численностью, они ничто против самой Смерти, и когда Нокс выходил на свободу, у них не было ни единого шанса. Это была одна из причин, по которой Мариус предложил перемирие — мы просто живем каждый своей жизнью, не наступаем друг другу на пятки и не убиваем друг друга, если в этом нет крайней необходимости.

Мариус хлопает в ладоши, и от этого резкого звука у меня учащается пульс. «Ты не просто так пришел за мной, надеясь застать меня одного, так что вот он я. О чем ты хотел поговорить?"

Прямо к делу. Это я могу уважать.

«Несколько дней назад на нас напали вампиры», — говорю я ему. «Ты случайно ничего об этом не знаешь, не так ли?»

Мариус делает паузу, глаза светятся интересом. «Нападение?»

«Вампиры, да. В промышленном парке». Трудно сдержать раздражение в своем тоне.

Длинный наманикюренный палец постукивает по его челюсти. «Странно…»

Я сжимаю зубы, мои плечи напрягаются. "Мне нужно услышать это от тебя. Это были твои люди или нет?"

«Извини, нет. Не мои люди», — легкомысленно отвечает он.

Верно…

«И ты вообще ничего об этом не слышал?» спрашиваю я. «Кучка предполагаемых вампиров-изгоев, управляющих городом?»

«Любопытно, не так ли?» — размышляет он. «И я должен буду немедленно разобраться в этом».

«Помнится, однажды ты сказал, что у тебя есть запись о каждом вампире в Андовере».

«Это правда. Так и есть. Но за такими вещами бывает сложно уследить, особенно за новоиспеченными вампирами».

Я хмыкнул. «Ты хочешь сказать, что не можешь выполнять свою работу, Мариус?»

Приподняв одну бровь, он хмурится. «Я не могу контролировать каждую проклятую душу. Так же, как ты не можешь контролировать каждого перевертыша. И я не жду от тебя этого».

Я открываю рот, чтобы возразить, но в итоге закрываю его. Полагаю, он правильно рассудил.

«Могу заверить, что не мы напали на тебя той ночью, Дракон. И я буду разбираться в этом, обещаю тебе. Уверен, ты без проблем уничтожил разбойников?»

Я киваю. «Абсолютно».

«Превосходно», — продолжает он. «Тогда, пожалуйста, наслаждайтесь сегодняшним вечером. Расслабьтесь. Потратьте немного денег». Он хихикает, но я не слышу за этим никакого настоящего веселья. Он погрузился в размышления о новостях, которые я только что вывалил на него.

Либо он знает, что мы его раскусили, либо он действительно был ослеплен всей этой историей и вампир Нокса, которого пытали, солгал. Я просто не уверен, что именно.

Мариус может выглядеть так, будто не хочет новой войны, но в этом деле, доверяя человеку на слово, можно погибнуть. Скоро я узнаю правду, и если он лжет, как я думаю, то остается только придумать лучший способ его убить.

ГЛАВА 21

ЕВА

Враги среди врагов.

Вот кто меня окружает. Я потягиваю шампанское из хрустального бокала, изучая верховных гостей, каждый из которых одет более экстравагантно, чем другой. Они все перемешались, ожидая начала аукциона, но при этом настороженно наблюдают друг за другом, издавая фальшивые смешки и не сводя глаз друг с друга. В том числе и я.

Особенно вампиры. И от этого у меня мурашки по коже.

Шепоты. Боковые взоры. Взгляды.

Понятно, что я выделяюсь, и все это знают. Но никто не приближается ко мне, ведь короли так старательно следят за мной. Поэтому я играю роль и держусь в тени.

Когда в Риме…

Я ловлю взгляд Алека, устремленный на меня с другого конца комнаты. Он хищно смотрит на меня, его поза и осанка до смешного красивы. В этом зале собрались самые опасные, самые жаждущие власти верховные в городе, а может, и в стране.

И меня удивляет, что война еще не началась.

Нокса вместе с Драконом тащат через весь зал. Он бросает последний взгляд в мою сторону. Я показываю ему палец. Его собственничество сегодня зашкаливает. Псих забрал мое нижнее белье, заставив меня чувствовать себя еще более уязвимой в комнате, полной акул.

Неважно. Учитывая то, что «Короли» сегодня заняты, это идеальное место, чтобы совершить мой последний, великий побег и самой отправиться спасать Кэт. Я обратила внимание на маршрут, по которому мы ехали сюда. Это место находится недалеко от автострады, и оттуда я уеду автостопом. Мне просто нужна удача, и тогда я буду свободна.

Кассиус обнимает меня за талию, словно чувствуя, что мои мысли заняты только им. Он крепко прижимает меня к себе. Его пальцы впиваются в мое бедро, как раз там, где он вырезал свое имя на моей коже. Я вздрагиваю.

«Ты в порядке?» — шепчет он.

«Да. Я совсем неплохо себя чувствую». Я просто очень надеюсь, что эта ночь не закончится так же, как та, что была с Коброй Страйк.

Он смеется, а затем забирает мой пустой бокал, чтобы вернуть его на поднос проходящего мимо официанта. «Нокс тоже ненавидит эти вечеринки, но они — крэк Дракона. Здесь он заключает сделки, выясняет, кто кого подставил, и к утру у него будет целая стратегия для нового предприятия».

«А у тебя?»

Его взгляд скользнул ко мне. «А что насчет меня?»

«Что ты думаешь о подобных вечеринках?»

Он на мгновение задумывается над этим вопросом, а затем возвращается взглядом к толпе. «Они могут стать хорошей передышкой от однообразия», — говорит он.

«Однообразия?» шиплю я. «В вашей жизни все иначе».

Что, ему недостаточно того, что он каждый день переживает близкую смерть?

«Можно подумать, но я всегда гонюсь за очередным кайфом», — говорит он.

«Ты никогда не удовлетворен», — отвечаю я. «Это может сделать жизнь довольно скучной».

Его губы сжимаются в жесткую линию. «Ты даже не представляешь».

На мгновение между нами воцаряется молчание, и мы снова переключаем внимание на вечеринку.

Через некоторое время я пытаюсь возобновить разговор, желая узнать больше о нем и о Королях Эдена. «Что бы у вас троих здесь ни было, это, должно быть, работает и в вашу пользу, раз вы до сих пор не бросили».

«Дракон и Нокс — семья, а семью не предают». Он берет мою руку в свою и тянет меня за собой, прогуливаясь по краю смешавшейся толпы. «Давай подышим свежим воздухом. Здесь становится душно».

Мы быстро выходим на балкон. На улице холодно, но для гостей тут и там расставлены большие обогреватели. Он подводит меня к одному из них. Отсюда открывается вид на обширное поле для гольфа с идеально ухоженными кустарниками, искусственным прудом и фонтаном.

Он притягивает меня к себе. «Все спрашивают о тебе».

«Да. И что ты говоришь?»

«Что ты моя последняя блядь».

«Да, конечно. Хотела бы ты, чтобы тебе так повезло», — пробормотала я, пытаясь вырвать его руку из своей талии.

«Мы можем сделать это реальностью», — мурлычет он, прижимая меня к себе еще крепче.

«Кассиус». Нас прерывает мужской голос с густым русским акцентом. Я поворачиваюсь к широкоплечему мужчине в черном смокинге, похожему на Джеймса Бонда, если бы он был русским. У него несколько шрамов на лице и множество татуировок на шее. Две женщины в обтягивающих платьях и с заостренными ушами молча стоят за его спиной. Их глаза следят за каждым движением Кассиуса.

«Дмитрий. Я не знал, что ты в деревне». Кассий звучит почти испуганно. Он отпускает меня и подходит к нему, словно меня там больше нет.

Странно… Не думал, что Кассиуса кто-то может застать врасплох. Но видно, что этот незнакомец не промах. От него исходит сила, даже на расстоянии, и после того, как я увидела, как Дракон превращается в дракона, мне стало интересно, какие еще сверхъестественные существа существуют на свете. Я думала, что видела их всех.

«Только что вышел из тюрьмы несколько недель назад», — фыркнув, отвечает мужчина.

Кассиус отвечает по-русски, а я не могу перестать смотреть на этого человека с такими алыми глазами, что из них может пойти кровь. Что-то в его присутствии вызывает у меня мрачное и отвратительное чувство.

Сохраняя нейтралитет, я наблюдаю за их оживленной дискуссией, которая звучит так, будто они спорят. Однако девушек это, похоже, не беспокоит. Они, должно быть, модели: высокие, стройные и просто сногсшибательные. Меня это не беспокоит, но беспокоит то, что они продолжают улыбаться и делать Кассиусу кокетливые жесты. Подмигивают, облизывают губы, забрасывают его поцелуями…

Меня пронзает ревность — такая, что в груди вспыхивает огонь, и я не знаю, почему. Я внутренне ругаю себя. Короли Эдена ничего для меня не значат. Каждая секунда, проведенная с ними и оставшаяся в живых, была чудом, и мне не стоит испытывать судьбу, если я хочу покончить с этим кошмарным опытом своей жизни. Чем дольше я остаюсь, тем гарантированнее, что они сломают меня, заставят истекать кровью и заберут все, что я люблю.

Моя цель проста — оказаться как можно дальше от Королей Эдена.

И все же… Я не могу побороть тошнотворное чувство, которое крутится у меня в животе, пока девушки разглядывают его. Боже, неужели они могут быть еще более отчаянными? К счастью, Кассиусу, похоже, нет до них никакого дела. Он слишком погружен в разговор с русским 007, чтобы обращать на них внимание.

Заметив официанта, проходящего мимо двери на балкон с подносом напитков, я нахожу свое окно, чтобы ускользнуть незамеченным.

«Я пойду выпью», — зову я Кассиуса, но он не отвечает.

Я пожимаю плечами. Так будет лучше для меня.

Быстро вскочив на ноги, я прохожу внутрь и следую за официантом, на случай если Кассиус наблюдает за мной. Быстро осмотрев комнату, я не обнаруживаю ни Дракона, ни Нокса.

Адреналин захлестывает меня, и я использую свою возможность.

Я спешу мимо толпы, направляясь к входным дверям, как раз в тот момент, когда замечаю Дракона. Он стоит спиной ко мне и с кем-то болтает. Нокса нигде не видно, и я молюсь, чтобы так и оставалось.

Отступая назад, я мчусь сквозь толпу, проскальзывая мимо всех и не обращая внимания на их задерживающиеся взгляды. Бросившись к боковой двери, за которой исчезает еще один официант, я принимаю это за сигнал покинуть «Крейзи Таун». На другой стороне находится ковровая дорожка, по которой я бегу так быстро, как только могу в своем платье. Оглядываюсь через плечо, сердце бешено колотится, но вижу, что за мной кто-то идет.

В этом месте так много дверей, поэтому я пытаюсь открыть одну, и она оказывается незапертой. Я попадаю в огромную кладовую, из которой нет ни выхода, ни окон.

Нет, это не сработает. Я спешу обратно и продолжаю пробовать двери, пока наконец не натыкаюсь на огромную и оживленную кухню. Я бешено бегу мимо поваров и персонала, несмотря на то что они кричат мне, чтобы я убиралась, но я нацелилась на дверь, расположенную в глубине помещения.

Я вырываюсь из нее за считанные секунды.

Ночь.

Прохладный воздух обдувает мое лицо.

Свобода.

Я глотаю все это, сжимаю в руках юбку платья и бегу. Парковка уже в поле зрения, а там я пойду по тропинке к автостраде.

Волосы рассыпаются по плечам, когда я мчусь сквозь темноту, пробираясь между припаркованными машинами.

Боже, может, это сработает. Пожалуйста, пусть все получится.

В голове проносится все, что мне нужно сделать, чтобы уехать подальше от Королей. Мне понадобится какой-нибудь вид транспорта, может быть, самолет. Но мне понадобятся деньги. Наличные. Они смогут отследить все остальное. А как же Кэт?

«Ух ты, посмотри на себя». Внезапный взрывной голос Кассиуса испугал меня.

Я останавливаюсь и шарахаюсь в сторону, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Он стоит на капоте затемненного «Мерседеса» прямо рядом со мной, руки засунуты в карманы брюк, а его челюсть отвисла.

«Как, черт возьми? Ты прилетел сюда?" Мой желудок сдувается, и вся надежда превращается в лужицу вокруг моих ног.

Он бросает на меня взгляд. «Надеюсь, ты не пыталась снова сбежать?» Он уже снимает куртку, которая лежит на крыше машины.

«О, нет. Конечно, нет. Просто мне нужно было подышать воздухом».

Он вскидывает бровь. "И так далеко? На парковке?»

«Здесь свежее».

«Аха, понятно».

В этот момент я замечаю, что его тело словно гудит… это лучший способ описать это. И от этого воздух вокруг его тела мерцает. Он собирается перейти в форму демона?

Покачав головой, я спрашиваю: «Как прошло воссоединение с твоим большим плохим русским другом и его шлюхами?»

«Во-первых, не с моим другом. У меня вообще нет друзей».

Мне хочется ответить чем-то остроумным и язвительным, например, «Чертовски жаль» или «Нет, правда? Никогда бы не подумала», но он начинает закатывать рукава своей белой рубашки на мускулистых предплечьях, и я теряю дар речи. Есть что-то такое в том, что мужчина делает это простое, как ад, движение, отчего его сексуальность зашкаливает. А Кассиус и так был чертовски горяч, так что я теряю дар речи.

Он все это время изучает меня.

«И второе», — продолжает он. «Эти придурки питались мной. Дмитрий — главарь России, принц темных фейри, а те сучки за его спиной — русалки». Он дергается, под глазом пляшет нерв. «Димитрий решил, что сейчас самое время осушить меня настолько, чтобы они поинтересовались нашими недавними делами. Понимаешь, он только пару недель назад вышел из тюрьмы, и с тех пор у нас украли партию оружия. В этом бизнесе не бывает совпадений, так что я уверен, что этот засранец украл у нас».

Я моргаю, не понимая, о чем он говорит. «А что такое раски?»

Закатив на меня глаза, он пробормотал: «Русалка. Это духи молодых женщин, которые утонули или были убиты в воде. Они жаждут отомстить за свою смерть, и я мог убить их сестру во время визита в Россию».

«Черт. Неудивительно, что они хотят отомстить. Как же тебе удалось сбежать от них?"

"Не удивляйся. Я гораздо могущественнее, чем ты думаешь. Но меня забавляет, что ты ревновала меня к русалкам». Его глаза сужаются от высокомерной ухмылки, которую мне хочется сорвать с его лица.

"Тебе бы хотелось, чтобы я ревновала. Ты можешь заниматься сексом со всеми тремя, а я и глазом не моргну».

"Ты пылаешь, когда обладаешь чем-то. Хорошо. Я хочу, чтобы ты царапала и кусала меня, пока я буду трахать тебя в машине Димитрия». Его голова опускается к «Мерседесу», на котором он стоит.

Я выдыхаю воздух. «Знаешь, что будет еще лучше? Ты будешь дрочить по всей его машине. Ему это точно не понравится, так что я оставлю тебя наедине с этим. Развлекайся».

Отступая, я замечаю, что он снова делает то же самое, когда края его тела мерцают, как будто он может в одну секунду стать тусклым и исчезнуть, или сместиться. Но это становится все хуже. Его глаза темнеют, лицо искажается, как будто он находится в состоянии сдвига. Что, черт возьми, с ним происходит?

И как он может вести себя так нормально, когда физически меняется?

«Я все продумал в уме, понимаешь?» Его голос дрожит, чем больше он говорит, и я начинаю всерьез беспокоиться. «Ты, я… Настоящий титанический момент».

Он лезет в карман и достает что-то серебристое, напоминающее мне компактное зеркальце. На одной стороне отпечатан череп.

Я пристально смотрю на него. «Вместо того чтобы мстить, может, тебе стоит разобраться, что происходит с твоим телом. Ты весь какой-то… нечеткий по краям. Твое лицо… Ты превращаешься в своего демона?»

«Я в порядке», — огрызается он, наморщив лоб. Но потом передергивает плечами и снова пытается сказать более спокойным тоном: «Я быстро все исправлю».

Исправишь?

Он открывает серебряную плоскую коробочку в своей руке и возится с чем-то внутри. Я не могу разглядеть, что это, пока он стоит поверх машины.

В следующий момент он подносит ее к носу. Одним пальцем он зажимает ноздрю, а другим сильно фыркает.

Я застываю.

«Ты издеваешься? Ты принимаешь наркотики?»

Он делает еще один сильный вдох другой ноздрей, затем вытирает остатки с поверхности и трет ими десны. Затем он захлопывает коробку, убирает ее и зажимает ноздри, после чего начинает фыркать. Он трясется всем телом и издает неимоверный рев.

Сумасшедший. Если он и раньше не был безумен, то теперь ему будет еще хуже, разве нет?

Понимая, что надо было бежать раньше, может, сейчас лучше. Он под кайфом, слишком сосредоточен на своем кайфе, поэтому я огибаю машину, а потом срываюсь в безумный бег, как можно дальше от него.

Сильные руки обхватывают меня за талию, и я внезапно оказываюсь в воздухе, крича, чтобы меня отпустили. Я отталкиваюсь ногами, чтобы ударить его, оттолкнуться, что угодно.

Мне нужно сбежать от него.

«Я думал, что мое имя на твоем бедре сработает, но, видимо, тебе нужно напоминание о том, кому ты принадлежишь».

«Иди на хуй», — кричу я. Через несколько секунд он поднимает меня и крутит вокруг себя. Я упираюсь задницей в другую машину, когда он пригибает меня обратно к капоту. Он прижимает меня к нему своим телом, прижимая к себе, и толкает коленом между моих ног, раздвигая их, и мое платье рвется, чем больше он толкает.

Черт!

Едкий запах того, что он принимает, доносится до моего лица от его дыхания, и я глумлюсь. «Отвали от меня».

«Тебе никогда не понять, как хорошо крэк ощущается в моем теле, как сильно он меня возбуждает. Ты знаешь, что он воздействует на центральную нервную систему, и это единственное, что помогает мне исцелиться. Он контролирует моего демона». Он глубоко вдыхает, и его тело снова содрогается. «Это похоже на прикосновение бога… какая ирония, учитывая то, кем я являюсь». Он безумно смеется.

«Ладно, делай, что хочешь, а меня не впутывай». Я не могу забыть его слова. Исцеление. Контролирует своего демона. Как это работает?

И вот я уже вижу, как истертые края на его теле исчезают, а искаженное лицо возвращается к своему обычному виду.

«Что с тобой происходит?» В голове у меня все перевернулось.

«Этот ублюдок Дмитрий знает мою слабость с демоном, поэтому он всегда застает меня врасплох с русалкой». Его глаза закатываются обратно в голову, когда он снова улыбается, явно теряя себя под действием наркотиков.

Я пытаюсь переварить все, что он сказал, но замечаю, что теперь он полностью вернулся к нормальной внешности, так что все, что происходило с ним раньше, похоже, исправлено.

«В следующий раз не будь таким дружелюбным», — советую я, упираясь руками в его твердую грудь.

«Легче сказать, чем сделать».

Так вот к чему были все эти подмигивания и поцелуйчики. С другой стороны, я больше не чувствую ревности. Вместо этого мне хочется вбить свои колени в его драгоценные яйца и заставить его плакать, пока я убегаю.

«Отлично, ты получил свой кайф. А теперь отвали от меня».

Он ухмыляется, эрекция в его штанах растет. «Знаешь, что еще крэк делает с моим телом?»

Дрожь пробирает меня, и во мне просыпается что-то еще. Глубокое, голодное возбуждение.

Уголок его рта приподнимается, а взгляд остается на мне, не отрываясь. Его рука проводит по коже вдоль моей челюсти, и мурашки поднимаются от нежности, на которую он способен. «Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, Ева. Как сильно я жаждал съесть твою киску, чтобы ты кончила на мой язык, чтобы услышать, как ты умоляешь меня о большем».

Он наклонился ближе, наши носы соприкоснулись. «Я доставлю тебе невероятное удовольствие. Я довезу тебя до луны и обратно, пока ты будешь влюбляться в меня. И ты влюбишься ».

Он наблюдает за мной, его затуманенный взгляд пожирает меня. Он явно под кайфом, но он такой же сильный, как и раньше, такой же доминирующий.

Его рот приникает к моему, и мы вдруг начинаем целоваться, я теряю рассудок, как он и обещал. В этот момент я ощущаю на языке что-то зернистое и слегка горьковатое. Подождите… это…

Я прижимаюсь к нему, и он отстраняется. «Что такое, красавица?»

«Я не принимаю наркотики. Никогда не принимала и не буду. И, черт, теперь это у меня во рту». Я облизываю зубы, пробуя порошок на вкус.

Он усмехается. «Это не много, достаточно, чтобы ты почувствовала покалывание. Обещаю, тебе понравится».

«Ты мудак», — рычу я, сжимая в кулаке его рубашку.

Шквал гневных слов, которые я хочу бросить в него, исчезает, когда он снова берет мой рот, целуя меня с потребностью и голодом. Через несколько секунд гнев во мне превращается в стоны. Он неумолим.

Вся эта ненависть к нему, трах с ним убивает меня, и вот я снова становлюсь его жертвой. Очевидно, я слаба, когда дело доходит до плотских утех… это единственное оправдание, которое у меня есть.

Положив руки мне на бедра, он толкает меня выше на капот, но как только он отпускает, я пользуюсь возможностью и карабкаюсь по нему, чтобы сбежать.

Он рычит и бросается за мной, хватая за лодыжки, а затем тащит меня обратно к себе. Быстрое сальто, и я снова лежу на спине, но уже со сбившимся на талии платьем.

О, черт, у Нокса мои трусики!

Его глаза выпучиваются, когда он смотрит на мою наготу.

«Ева, если бы я знал, что ты придешь на вечеринку голой, я бы уже потерял контроль и трахнул тебя десять раз».

«Не возбуждайся. Нокс стащил мое нижнее белье». Я стягиваю платье, но он одной рукой отталкивает мои руки, а другой пробирается между моих бедер.

«У тебя самая сладкая маленькая киска, которую я когда-либо видел. Такая мокрая для меня».

«Кассиус, не надо…»

Он раздвигает мои ноги и ныряет внутрь, его рот накрывает меня в считанные секунды. Его длинный язык лижет мой шов по всей длине. Я стону и откидываюсь на капот машины, выгнув спину. Его жадные пальцы раздвигают мои губы, открывая меня, показывая ему все.

Я задыхаюсь от его прижатого ко мне рта, мое дыхание становится неровным. Он заставляет меня тонуть в возбуждении, адреналине, предвкушении и страхе.

Все, о чем я могу думать, — это то, что я хочу убить его… но после того, как он заставит меня кончить, потому что я так нуждаюсь в этом.

Пальцы проникают под мою задницу, и он притягивает меня ближе к себе. Он ест меня, как зверь. В этом нет ничего деликатного. Все быстро и нарочито грязно, как будто он хочет, чтобы я была вся на его лице. Плоскость его языка проходит по всей длине моей киски, останавливаясь только для того, чтобы погрузиться внутрь меня, щелкая, доводя меня до исступления.

Затем он вводит в меня два пальца, и я содрогаюсь от невыносимой потребности.

«Тебе ведь нравится, когда я трахаю тебя пальцами, правда?» — спрашивает он хриплым голосом.

Из его горла вырывается рык, и я совершенно теряюсь от того, как сильно он наслаждается мной. Как каждый удар, каждый отсос толкает меня за грань.

«Кассиус, заставь меня кричать. Сделай так, чтобы было больно». Все, что я чувствую, — это страстное желание достичь своего пика. Оргазм и высвобождение возбуждения, терзающего мои внутренности.

Тепло охватывает мое тело, голова плывет, но это больше, чем просто возбуждение. Кажется, что мир вокруг меня мягко покачивается, и я чувствую головокружение во всем теле. Шершавая подушечка его большого пальца обводит мой клитор, и я вскрикиваю от обострения ощущений. Мышцы моих ног дрожат, даже когда я оглядываюсь по сторонам, думая, что не должна так наслаждаться этим. Я должна искать что-то, что поможет мне успокоиться, но даже я знаю, что зашла слишком далеко.

Как и тогда, когда он дал мне свою кровь, я потеряла контроль над собой. Почему, когда я рядом с ним, он становится моим наркотиком?

Кассиус владеет мной. Он заставляет меня стонать, и я впиваюсь ногтями в его плечи, разрывая кожу, требуя большего. Я не знаю, что со мной происходит, потому что все происходит так быстро. В один момент я пыталась убежать, а теперь умоляю его о большем.

Уже слишком поздно что-либо понимать. Мое тело напрягается, и оргазм настигает меня так сильно и быстро, что я почти теряю сознание.

Я кричу, бьюсь об него и сжимаю бедра вокруг его головы. Кассиус не останавливается в вылизывании. Он забирает все до последней капли.

Ощущения опьяняют, пульсируя в моих венах. Меня трясет от неконтролируемой дрожи, а мир вокруг пульсирует и танцует.

Даже звезды высоко вверху сверкают особенно ярко, как будто Кассиус каким-то образом сорвал их с неба и переставил.

Его руки скользят по моим ногам, а когда он поднимается на ноги, то улыбается как дурак. Его губы и подбородок блестят от моей спермы на его лице.

Моя сперма на лице короля.

В следующее мгновение он поднимает меня на руки, и я обхватываю его ногами, пока его рот пожирает мою шею. Клянусь, этот парень — чистый грех. От его прикосновений и поцелуев у меня перехватывает дыхание.

«Сейчас я тебя трахну», — говорит он мне на ухо, неся меня через парковку. «Ты готова?»

«Да, я хочу этого». Я все еще парю и чувствую такой яркий свет.

Он хихикает, затем ставит меня на ноги. «Никуда не уходи», — приказывает он.

Я покачиваюсь, испытывая странное ощущение огня, охватывающего мое тело, в то время как возбуждение заставляет мои соски напрягаться, а влагу скользить по внутренней стороне бедер.

Мы снова оказываемся рядом с затемненным «Мерседесом», и я закатываю глаза. «Серьезно, Кассиус».

Он хватается за заднюю дверь и вырывает ее прямо из машины, используя всю свою демоническую силу.

Я задыхаюсь.

Резко срабатывает автомобильная сигнализация.

«Вау». Я отступаю назад, пораженная тем, чему только что стала свидетелем.

Кассиус отбрасывает дверь в сторону и судорожно отпирает переднюю дверь, после чего садится в машину и возится с чем-то на водительском сиденье. Через несколько секунд звук стихает.

Он срывает с себя рубашку. На его широкой груди проступают мускулы, бицепсы достаточно велики, чтобы на них можно было повиснуть. Этот парень — Адонис, покрытый чернилами. Он прекрасен и соблазнителен.

«Итак, на чем мы остановились?» Он протягивает руку и хватает меня за плечо, притягивая к себе. Он берется за глубокий V-образный вырез моего платья и с силой тянет. Тишину заполняет сильный разрыв.

Я вскрикиваю, мое тело рвется вперед, он ловит меня, но все уже кончено. Мое платье распахивается, и грудь бросается ему в глаза.

«Ты мудак».

«Я хочу видеть тебя всю. А теперь иди сюда». Его темный тон властен. Он грубо хватает меня в свои объятия. Затем его лицо оказывается на моей шее, его губы проводят по моей челюсти и щеке.

Его язык высовывается и облизывает мои губы. «Ты достаточно долго от меня ускользала».

Я открываю рот, но он крадет мой ответ карающим поцелуем.

Его руки находят мою попку и сжимают ее, затем перемещаются на заднюю поверхность бедер, и он поднимает меня на руки. Я шумно выдыхаю, когда он укладывает меня на заднее сиденье «Мерседеса». Я снова открыта для него, и мой живот вздрагивает от желания.

«Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я буду тебя трахать, и мне нужно видеть эти восхитительные сиськи».

«Ты слишком много говоришь».

Усмехаясь, он расстегивает ремень и расстегивается сам, затем спускает штаны.

Я тяжело сглатываю, когда вижу его член. Конечно, он огромный и толстый. Видимо, это соответствует его гигантскому эго.

«Не смотри так испуганно. Обещаю, тебе понравится».

«Заставь меня поверить в это», — дразню я.

В ответ он накрывает меня своим телом, его эрекция поглаживает мои складки, и от его прикосновений меня охватывает жар. Я стону, адреналин бурлит во мне еще до того, как он входит в меня.

Вот как отчаянно он меня заводит. Он захватывает каждый дюйм моего пространства, оставляя меня бессильной перед ним.

Он опускает голову и посасывает покрытый мурашками сосок, толкаясь в меня. Я стону, мое тело напрягается. Ладно, я знала, что он большой, но, черт возьми, мне приходится прилагать некоторые усилия, чтобы заставить его поместиться.

Мои глаза встречаются с его глазами, когда он резко отпускает мой сосок. «Просто дыши. Впусти меня, Ева».

Выдыхая, позволяя мышцам расслабиться, он входит в меня, толкается, заполняя меня. Я требовала боли, и он растягивает меня до предела.

Пальцы впиваются в его руки, и я прижимаюсь к нему, пока он входит и выходит из меня, сначала медленно, но потом находит свой ритм. Я приподнимаю бедра, чтобы облегчить доступ. Но его темп нарастает, он входит в меня, и с каждым толчком я вскрикиваю. Мое тело раскачивается взад-вперед от напряжения.

Все в том, как он трахается, — собственническое и первобытное. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, он вколачивается в меня, сотрясая всю чертову машину.

Теперь нет никакого ритма, просто безумный трах, в котором он то ускоряется, то замедляется и берет меня еще сильнее. Он трахает меня яростно, как будто от этого зависит его жизнь.

Между нами разгорается огонь, такой, который поглощает меня и обещает никогда не отпускать.

Он никогда не кончает, давая мне все, чего я жажду. Завтра у меня будут болеть ноги. Я уже чувствую это, но мне все равно. «Мне это чертовски нравится», — простонала я, мое тело напряглось. От того, как он не проявляет милосердия, как наши тела шлепаются друг о друга, мой мозг затуманивается.

Он хитро ухмыляется и внезапно вырывается.

«Эй, тебе лучше не заниматься этим дерьмом и не кончать, иначе я тебя выслежу».

Его смех — музыка для моих ушей, и он берет меня за руку, чтобы вывести из машины. «Обещаю тебе, милая, я никуда не уеду. Я просто уже близко, и мне нужно быть готовым».

«Готовым?»

«Нагнись для меня. Руки на багажнике». Он разворачивает меня и шлепает по заднице.

Я стону от этого ощущения. И да, я знаю, что поступила совершенно неправильно, просто следуя его указаниям и позволяя ему командовать мной. Может, я просто слишком возбуждена, слишком потеряна, чтобы отказать Кассиусу. Даже когда он и короли обещают мне только тьму, я все равно сдаюсь.

Наклонившись вперед и упершись руками в багажник машины, я раздвигаю ноги.

«Хорошая девочка». Он подходит ко мне сзади и задирает остатки платья до талии. Его член мгновенно оказывается напротив моей киски, и он всаживается в меня. На этот раз нет никаких предварительных ласк, он просто настойчиво требует меня, вбиваясь в меня.

"Я собираюсь уничтожить тебя для любого другого. Так же, как ты погубила меня», — рычит он.

Моя попытка ответить выливается в стоны, а он вонзается в меня быстрее и сильнее. Моя грудь навсегда останется вмятой в эту машину от того, как он меня трахает. Я едва могу держать себя в руках. Я дрожу, когда мой второй оргазм накатывает на меня так же быстро.

Он разрывает меня на куски. Я кричу, прижимаясь всем телом к машине.

Кассиус завывает, и я чувствую, как его член дергается внутри меня. Он мгновенно вырывается и забирается на заднее сиденье «Мерседеса».

Он рычит, как медведь, и ласкает свой член, взрываясь по всей обивке из тонкой кожи.

Едва переведя дыхание и все еще находясь под кайфом, я прислоняюсь к заднему сиденью машины, изумленно глядя на него. Этот парень — мстительный ублюдок.

«Дмитрий собирается убить тебя». бормочу я, стягивая разорванное платье на груди, мои ноги шатаются.

Он разражается хохотом. «Да кому какое дело? Я его точно не боюсь».

«Ты социопат», — говорю я.

Он оглядывается на меня через плечо, его лицо искажено, так как он все еще эякулирует по всей внутренней поверхности машины. Закончив, он поправляет штаны и трет нос тыльной стороной ладони. Это напоминает мне о наркотиках, и я хмурюсь.

Затем Кассиус делает самую неожиданную вещь. Он подходит ко мне и нежно прикасается к моему лицу. Он проводит губами по моим губам в легком поцелуе. «Ты должна знать, Ева, что, живя на Земле, я экспериментировал с довольно сильными наркотиками, но ты для меня — самая смертоносная вещь».

Мое дыхание учащается, потому что я знаю, что он подразумевает каждое слово, и я чувствую знакомый толчок в груди, что он повлиял на меня больше, чем я хочу себе признаться. Но это так или иначе обернется против меня. Я знаю, что так и будет.

Я имею в виду, что только что занималась сексом на заднем сиденье машины русского Кингпина с ненормальным демоном, который затем заляпал кожаные сиденья салона нелепым количеством спермы.

Если это не обернется и не укусит меня за задницу, то я не знаю, что будет.

ГЛАВА 22

ЕВА

Сидя за дружеским ужином с двумя королями, я словно попала в чертово альтернативное измерение. Прошел день после аукциона, и все время пролетело как в тумане.

Я все еще чувствую себя не в своей тарелке от всего этого. Внимание, траханье пальцами Нокса, моя попытка сбежать…

А может, это последствия наркотиков, которые Кассиус заставил меня попробовать из его рта, или… от секса. Кто скажет?

Эти люди — убийцы, убийцы, убийцы… но я нахожу их неотразимыми, даже зная обо всем, что они сделали. Я начинаю думать, что у меня есть желание смерти или что-то в этом роде.

Сейчас Кассиус и Дракон сидят напротив меня за столом и запихивают еду в рот, как обычные мужчины за обычным ужином. Однако это совсем не нормально. Это полный пиздец.

Они опасны и ведут себя так, будто китайская еда на вынос — это вопрос жизни и смерти.

А еще они молчат как могила, что кажется еще хуже.

Никто не хочет говорить об аукционе. Кассиус не хочет говорить о том, что между нами произошло, по крайней мере, в присутствии Дракона. Мне становится интересно, знает ли он, что произошло между мной и Кассиусом, или это должно быть секретом.

Дракон, кажется, становится раздражительным, когда дело касается меня, но Кассиус ничего не говорил мне о том, чтобы я не позволяла ему узнать об этом.

Ненавижу, когда меня оставляют в неведении.

Дверь захлопывается, и я чувствую, как она хлопает, дергаясь на своем месте. Через несколько мгновений в комнату врывается Нокс. Мое сердце подпрыгивает до самого горла. Он сильно потрепан, окровавлен и покрыт синяками.

Он хватает стул рядом с моим и с визгом тащит его по полу, затем садится и тянется к коробке с курицей и брокколи.

Неужели… никто не спросит, что с ним случилось? Я обвожу взглядом стол, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вытаращить глаза, но никто из остальных королей даже не поднимает глаз на Нокса.

Наверное, это обычный обеденный этикет, — решаю я. Не уверена, что когда-нибудь привыкну к нему.

Да и не хочу привыкать. Я хочу выбраться из этого, и чем больше времени проходит, тем больше я понимаю… что выхода может и не быть.

Это может быть моей жизнью до тех пор, пока они не решат, что с этим покончено.

Кровь сочится из раны на лице Нокса, практически капая ему в еду. Он не отрывает взгляда от еды, палочки в его массивных руках похожи на сучья.

Мои трусики все еще у него.

Я знаю, потому что на нем все еще смокинг с аукциона — теперь порванный и окровавленный — и время от времени я замечаю, как он тянется к карману, где, как я знаю, он их спрятал.

В животе у меня вспыхивает жар.

Какая же я шлюха.

Раздается стук, и мы все четверо поворачиваемся к входу в кухню, где с напряженной улыбкой стоит красивая молодая женщина в юбке-карандаше и скромной блузке. Высокая и худая, с вьющимися темными волосами, она выглядит так чертовски невинно, что я думаю, не забрела ли она сюда, в логово королей, случайно.

Пока она не проходит дальше в комнату и не кладет стопку манильских папок на стол между мужчинами.

«Простите, что так поздно, — начинает она, ее голос мягок и бессодержателен. «У меня есть бумаги, которые вы хотели…»

Дракон выхватывает их и просматривает все пометки на лицевой стороне.

«Я виновата…» — пробормотала она, глубокомысленно нахмурившись. «Прости».

Я даже не знаю, кто эта девушка, но в сердце закрадывается сочувствие к ней.

«Привет, как тебя зовут?» спрашиваю я, мягко улыбаясь ей. «Я не видела тебя здесь раньше».

«Это Талия», — говорит Кассиус, прежде чем она успевает ответить. «Она наш личный помощник».

Забрав все папки, Дракон щелкает пальцами для двух других королей, и они втроем, словно тени, выходят из комнаты, следуя за Драконом.

И оставляют меня наедине с Талией.

Она, похоже, должна оставаться здесь до тех пор, пока ее не отпустят, и смотрит на свои туфли, отчего я чувствую себя крайне неловко.

Я улыбаюсь ей, потому что она немного напоминает мне Мерси. Робкая, безропотная.

«Не хочешь присесть и присоединиться ко мне?» Я жестом указываю на свободное место по другую сторону от меня, стараясь не замечать кровавого следа, оставленного Ноксом.

Талия качает головой и говорит: «Королям не понравится, если я буду есть их еду. У них строгие правила».

Ого, девушка даже есть не может? Это просто ужасно.

«Мне все равно». Я разразилась смехом, увидев ужас на ее лице. Наверное, она тоже думает, не сошла ли я с ума.

Жаль, что у меня нет для нее ответа.

«Ты… говоришь так, будто они дали тебе власть», — заикается Талия.

Я пожимаю плечами. «В некотором роде. А если и не дали, то для меня это не имеет значения. У меня более чем достаточно еды, и я не смогу съесть все сама. Похоже, ты не откажешься, так что прошу тебя. Присоединяйтесь ко мне».

Мне тоже не помешает компания, хотя я держу эту мысль при себе. Если короли оставили меня наедине со своим помощником, то им лучше быть готовыми к тому, что у меня появятся друзья. И точка.

Я дружелюбный человек, потому что это всегда было необходимо. И нравится мне это или нет, но я скучаю по «Колыбели Кэт». Я безумно скучаю по девочкам.

По крайней мере, я, кажется, убедила Талию сесть, и она присоединяется ко мне за столом. Она слегка краснеет, когда я подтаскиваю тарелку и выкладываю перед ней еду. Вместо этого я одариваю ее легкой улыбкой. Той самой, которую я тщательно культивировал, чтобы располагать людей к себе.

«Как долго ты работаешь на королей?» спрашиваю я.

Она напрягается при упоминании о них, что мне кажется странным, но в конце концов расслабляется настолько, что некоторые морщинки вокруг ее рта разглаживаются. «Около пяти лет. Не так уж и долго».

Недолго? Она что, издевается надо мной? «Эй, я должна похвалить тебя за это», — говорю я ей. «Нужно иметь стальной позвоночник, чтобы справиться с ними».

И вот так у меня пропал аппетит. Но наблюдение за тем, как Талия ест, немного ослабляет напряжение внутри меня.

«Расскажи мне об этом», — шепчет она. «Я начала сразу после колледжа. Нужны были деньги, чтобы расплатиться с кредитами».

«У них есть деньги, чтобы хорошо платить тебе за то, что ты делаешь. И ты этого заслуживаешь. Я бы не хотела быть у них на побегушках».

Нет, я просто нахожусь в их власти совсем по-другому. А может, и нет. Возможно, обязанности личного помощника Талии распространялись и на другие виды деятельности. Я сужаю глаза, оценивая ее, сканируя от макушки до потертых кончиков ее «Олл-Старз».

Должно быть, я немного сумасшедшая, чем мне показалось на первый взгляд. Потому что мысль о том, что эта кроткая женщина с выразительными голубыми глазами лежит под одним из «Королей», а ее волосы рассыпаются по подушке, приводит меня в ярость.

Но только слегка. Так что, возможно, для меня еще есть надежда.

«Через некоторое время ты привыкнешь», — говорит она мне. На этот раз ее улыбка немного теплее.

До сегодняшнего дня я не видела и намека на нее в этом месте.

«Привыкнешь?» спрашиваю я.

«Да. Ты учишься просто не высовываться и уступать. Это делает всех счастливыми. Это эффективно», — заканчивает она.

«Дорогая, нет». Ничто так не злит меня, как женщина, склонившаяся перед мужчиной без сопротивления.

Может, Талия и хороша в своем деле, но в ней нет искры. Интересно, если она всегда была такой, или парни погасили ее за годы работы?

«Ты должна постоять за себя. Ты можешь выполнять свою работу, пока придерживаешься своих убеждений. Главное — уважать себя», — продолжаю я. Я отбрасываю палочки в сторону, как будто это как-то поможет мне донести свою точку зрения.

«Ты на их стороне», — настаивает она, наклоняясь ближе. «Для тебя все по-другому».

Теперь я откровенно смеюсь, потому что бедняжка даже не подозревает об этом. «Я определенно не на их стороне. Я пытаюсь вырваться из этого места с тех пор, как они меня сюда привезли. Но я знаю, что такое мужчины, и знаю, что нужно быть сильной, чтобы выполнять свою работу». Боже, а я знаю. «Люди будут пытаться пройтись по тебе, и если ты им это позволишь, то это никогда не закончится».

«Я ценю то, что ты пытаешься сделать». Ее голос понижается на октаву. Неужели она боится, что ее подслушают?

Признаться, Дракон, похоже, обладает довольно чутким слухом. Пусть войдет и отшлепает меня. Посмотрим, что я сделаю, если он попытается.

Скорее всего, я прогнусь и приму это как чемпион, и это я оставлю при себе.

«Они не такие уж плохие», — настаивает Талия. Ее пальцы крепко сжимают палочки для еды. «На самом деле они могут быть вполне приличными».

Я насмехаюсь и говорю: «Да ладно. Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что они добропорядочные граждане? Я здесь уже несколько дней, и я видела вещи, которые нанесли мне шрамы. После пяти лет ты наверняка готова обесцветить свои глаза».

Ее смех — желанная вещь. О да, она определенно напоминает мне Мерси. Иногда человеку требуется немного времени, чтобы согреться. Иногда люди просто сближаются. Я могу сказать, что если бы у нас было еще немного времени, мы бы стали близкими подругами.

«Бывали и сумасшедшие времена». Она выдохнула. «Некоторые сумасшедшие вещи».

Я наклоняюсь вперед, положив подбородок на ладонь. Классика — это еще одна техника осанки.

В конце концов, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого из королей нет рядом, она придвигается ближе. «Кассиус попал в реабилитационную клинику. От наркотической зависимости», — шепчет она.

Я видела это воочию. «Я верю в это», — шепчу я в ответ.

«В итоге он стал встречаться со своим тренером. Это длилось всего несколько месяцев». Талия прерывается, качая головой, пока волосы не падают ей на лицо. «Я не знаю точно, что произошло, но он убил ее».

Внутри меня открывается холодная пустота. «Что он?»

«Он убил ее, и мне пришлось убирать тело».

Это не та сплетня, которую я ожидала услышать. Никогда в своих самых смелых мечтах я не думала, что Талия способна спрятать тело. Я не то чтобы хорошо ее знаю, но она худенькая и неказистая. А теперь она соучастница убийства?

«Вот почему ты остаешься здесь», — удается мне вымолвить. «У них есть на тебя компромат, и они шантажируют тебя, чтобы ты выполняла их грязную работу».

А если у них есть она, значит, есть и другие люди, готовые сделать то же самое. Позаботятся ли они о моем теле, когда короли покончат со мной?

Остается только гадать.

Я должна позаботиться о том, чтобы выбраться отсюда до того, как мы до этого дойдем.

Неплохо было бы привлечь на свою сторону и Талию, если мне понадобится ее помощь в побеге. Хотя с клеймом на бедре я не уверена, что мне это удастся. Короли будут выслеживать меня, куда бы я ни пошла.

Я натягиваю на лицо ухмылку, чтобы успокоить Талию после моей вспышки. Она и так выглядит виноватой в том, что слишком много рассказала. Ей не нужно мое осуждение. Рискнув, я похлопываю ее по плечу — небольшой жест, выражающий уверенность.

«Все в порядке», — мягко говорю я. «У тебя не было выбора. Ты должна была следовать их приказу».

Потому что я очень сомневаюсь, что они спрашивали.

На ее лице вспыхивает облегчение, но тут же угасает, когда возвращается Дракон. Он с рычанием отпускает ее, провожая взглядом, когда она, не попрощавшись, выбегает из-за стола и покидает комнату.

«Ты». Он указывает на меня, и моя кровь холодеет.

«Что тебе нужно? Она была голодна», — бросаю я.

Тогда он произносит мою самую любимую фразу. «Нам нужно поговорить».

ГЛАВА 23

ДРАКОН

Мне не нравилось оставлять Талию и Еву вдвоем, но нам нужно было обсудить то, что обнаружила Талия. Я слышал их разговор, но их голоса были понижены до октавы, которую я не мог расслышать. О чем они говорили? Что бы это ни было, как только я вхожу в комнату, они обе выглядят чертовски виноватыми.

Особенно Ева.

Я знаю, что она не хочет здесь находиться; она ясно дала это понять и воспользуется любым предлогом, чтобы выбраться. Но Талия лучше знает, как разгласить наши секреты.

Однако неловкое сгорбление ее плеч и то, как дергаются ее пальцы, заставляют меня пристально смотреть на нее. Я рычу и дергаю подбородком в сторону двери, давая ей понять, чтобы она уходила. Наш ассистент выбегает с негромким писком, оставляя меня наедине с Евой.

«Нам нужно поговорить, — говорю я, указывая на нее. Мы договорились, что именно я расскажу Еве правду. Хотя Кассиус выглядел так, будто собирался ударить меня, а Нокс просто продолжал вскидывать свой Клинок Мортема с выражением лица, призывающим к моей смерти.

Но мне было плевать. Я — гребаный Апекс, так что Кассиус и Нокс отправились готовиться к завтрашнему дню.

«Почему? Потому что я заключенная, я не могу завести друзей?» — огрызнулась она.

«С чего ты взяла, что ты заключенная?» спрашиваю я тоном, призванным вывести ее из себя.

Она меня ненавидит. Я знаю, и если бы роли поменялись местами… Я с содроганием думаю, что бы я сделал.

Ева встает из-за стола и пересекает комнату в мою сторону с вытянутым пальцем, словно она действительно может причинить мне физический вред. Ее губы сжаты в жесткую линию. И я знаю, на что способны эти губы. Я знаю, как приятно они обхватывают мой член, и, несмотря на то, что завтра мне нужно встретиться с Пиками, чтобы попасть к Кэт, и на то, что я видел в той папке от Талии, мой взгляд становится горячим.

«В чем дело, малышка?» Мне чертовски нравится на нее давить. «Тебе не нравится еда?»

«Дело не в еде, и ты это знаешь, Дракон. Дело в том, что ты и остальные удерживаете меня здесь против моей воли. Отпусти меня».

Я выдергиваю руку и хватаю ее за горло, отводя назад, пока она не упирается в кухонный стол. Ее руки обхватывают мое запястье, когти впиваются в кожу и пускают кровь.

«Ты хоть понимаешь, в какие неприятности ты попала? Ты знаешь, что я пытаюсь сделать, чтобы сохранить тебе жизнь? Чтобы ты не оказалась с пальцем или головой в коробке?»

Ева покачала головой, задыхаясь. «Мне плевать. Я никогда не просила об этом. Я просто хотела жить на своих условиях и танцевать. Но вы, мудаки… это не имеет значения», — разочарованно говорит она, когда ее запах проникает в мои легкие.

Я придвигаюсь к ней ближе, отпускаю ее шею и наклоняюсь, чтобы провести носом вдоль линии ее челюсти к уху. «Что еще?» спрашиваю я.

По ее участившемуся дыханию и по тому, как она двигается, я понимаю, что она возбуждена, даже если ненавидит меня. Я могу читать ее тело. Чувствую ее возбуждение, когда мы остаемся наедине.

«Ты весь такой властный и нелепый, психопат. Ты все контролируешь, самовлюбленный, заносчивый…"

Я резко отступаю назад, нуждаясь в дистанции. И она хватается за край стола, чтобы удержать равновесие, ее глаза расширились.

«Продолжай», — призываю я, пытаясь сохранить контроль над собой.

С того дня, как я изменился на ее глазах, я старался быть лучше. Когда я спросил ее, все ли в порядке, когда мы вернулись в пентхаус, она просто кивнула и ушла в свою комнату. Я знал, что облажался, но решил, что лучше дать ей свободу. Если бы я подтолкнул ее к разговору, когда она была так потрясена, все стало бы еще хуже. Тем более что я не умею говорить о… чувствах и прочем дерьме.

Я должен был защитить ее от Пиков. Это была моя цель, и я сделал то, что должен был сделать, чтобы сохранить ей жизнь. По крайней мере, она не осуждала меня за мое прошлое или изменения.

Но все же.

Но я уверен, что это случится.

«Я хочу выйти за эту дверь и никогда больше не видеть никого из вас».

На этот раз, когда я смотрю в ее изумрудные глаза, которые ничего не скрывают, я вижу правду.

Черт. Она говорит серьезно.

И это приводит меня в ярость.

После всех неприятностей, через которые мы прошли ради нее, чтобы защитить ее… Потеря сделки с «Кобра Страйк», наше шаткое положение с Повелителями Ночи… Она все еще неблагодарна, как всегда.

Если бы Саксон был здесь…

Я делаю паузу, думая о своем старом друге, и знакомый привкус печали и вины возвращается. Я гнал от себя воспоминания о нем именно по этой причине, но, когда Ева здесь, я не могу не задаться вопросом, как бы он поступил, если бы был жив и встретил ее.

Зная его, он, вероятно, сказал бы мне вытащить голову из задницы и признаться себе, что мне нравится, что она здесь, с нами. Даже если она иногда раздражает, я хочу, чтобы она осталась.

А потом он стал бы без устали дразнить меня за это. Вот ублюдок.

Но теперь все это не имеет значения, потому что он мертв и никогда не вернется.

Я подвел его. И я пообещал себе, что не подведу и Еву.

Поэтому, когда она смотрит на меня с таким презрением и хочет уйти, я вспыхиваю. Почему она не видит, что я делаю это для нее? Я не понимаю.

Может, ей просто наплевать?

«Ладно», — выдавливаю я из себя и тянусь к ней. Она пытается отодвинуться, но я быстрее. «Пойдем».

«Я не имела в виду…» — начинает она.

Мне плевать, что она имела в виду, потому что, как только гнев поднимается, я не запихиваю его обратно в маленькую коробочку. Мой обычно тугой поводок контроля обрывается, и я тащу ее за собой к одному из окон гостиной. Со всей силы я дважды бью по нему кулаком, и стекло разбивается вдребезги, перекрывая звук ее резкого вдоха.

Но я еще не закончил.

Ева визжит и борется с моей хваткой, когда я вытаскиваю ее в окно вместе с собой. Свободное падение.

Она кричит так, будто я собираюсь убить ее, а не пытаюсь доказать свою правоту.

Хотя, может, и стоило бы. Так было бы проще.

Прямо перед тем, как мы падаем на землю, я частично смещаюсь, и мои крылья раскрываются. И я ловлю восходящий поток, взмывая над зданиями и прижимая ее вес к своей груди.

Бедная Ева. Она дрожит, ее руки и ноги крепко обхватывают мое тело. Ее голова прижата к моей груди, а крики превратились в тихое хныканье ужаса в глубине ее горла. Наверное, она боится высоты, а может, того, что я отпущу ее.

«Ты хочешь свободы?» спрашиваю я, приближая свой рот к ее уху, чтобы она могла слышать меня над порывами ветра. «Вот. Это то, что я могу тебе предложить».

Я не уверен, что Кассиус и Нокс относятся к ней иначе, чем с любопытством… Нет, это ложь. Я знаю. Я знаю, что мы трое — собственнические ублюдки, и только наша потребность друг в друге удерживает нас от того, чтобы разорвать остальных в клочья ради того, чтобы заполучить ее.

Эту стройную белокурую лисицу.

Мы хотим ее. Поэтому для нее нет свободы, кроме той, что мы можем позволить. Когда я поднимаю ее выше над горизонтом Андовер-Сити, я надеюсь, что это доказывает эту мысль.

Она в нашей власти, но мы обеспечим ее безопасность. Если она нам позволит.

В конце концов я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на нее, и, к моему удивлению, она смотрит на меня. На этот раз я не могу прочитать ее лицо. По какой-то причине она изучает меня, и скулить перестала.

Не знаю точно, почему, но меня это задевает.

Поэтому вместо этого я ухмыляюсь ей. «Видишь что-то, что тебе нравится?»

Она переключает внимание на мои крылья. «Ты когда-нибудь трахался вот так?»

Я… ладно, это совсем не то, что я ожидал от нее услышать. На долгий миг я потерял дар речи. «Трахался как дракон? Не могу сказать, что трахался. Трахался на большой высоте? Почему ты хочешь это знать?»

Когда я сказал ей, что нам нужно поговорить, я имел в виду совсем не это. Это даже не близко к тому, о чем я хотел вынести ей мозг. И все же мы здесь, летим над городом. Ночное небо открыто и бесконечно, прохладный ветер обнимает нас, и мы говорим о трахе.

Я никогда не собирался ее целовать. Это желание охватило меня за мгновение до того, как я прижался к ее губам, проглотив все, что она хотела сказать. Вероятно, это не то, что я хотел бы услышать, или просто дополнительные вопросы для меня.

Не хочу признавать, но мне нравится ее вкус. Я провожу языком по ее языку в тот же момент, когда взмахиваю крыльями, чтобы мы оба оказались в вертикальном положении. Так мне легче прокладывать путь по ее шее к великолепным сиськам.

Она отцепляет одну из своих рук от моей шеи и проводит рукой по позвоночнику, чтобы найти мягкое место под моими крыльями, разминая гребень, где кожа встречается с кожистой шкурой.

«Еще», — простонал я ей в губы.

В этой женщине есть что-то, чему я не могу сопротивляться, и я никогда не чувствовал этого так жестоко, так интенсивно, как сейчас. Я целую ее шею, возвращаясь к уху. Мне нравится, как она дрожит от желания, продолжая массировать то место возле моих крыльев.

Ева поворачивает голову, чтобы поймать мои губы, и кажется, что высота больше не беспокоит ее. Она скрывает, если это так.

Нет, она забрала власть у меня так, как может только она, двигая бедрами по твердой линии моего члена в брюках.

Она знает, как выцедить из моего тела каждую молекулу воздуха, прежде чем я успею осознать, что подчинился ей.

Я углубляю наш поцелуй, и ее губы расступаются для моего языка.

«Больше никаких ожиданий». Мои слова звучат как рык. «Ты моя. Моя.»

«Иди на хуй», — кусается она в ответ. Затем эта соблазнительница прижимается ко мне бедрами, и я практически разрыдался от желания обладать ею. Физически. Немедленно.

Я срываю с нее платье, а затем и нижнее белье, и ткани разлетаются от нас по ветру. В моих объятиях остается ее абсолютно голая задница. Моя ухмылка становится злой, чем дольше я смотрю на нее.

Мурашки украшают ее кремовую кожу, а ее непокорность переходит в стон, когда я провожу пальцами по ее покрытой мурашками плоти, останавливаясь на ее затвердевших сосках. Мой член напрягается, особенно когда она прижимается ко мне. Я практически чувствую, как ее влажная киска теребит мой член, заставляя нас обоих сходить с ума от желания обладать друг другом.

«Я ненавижу тебя, Дракон», — бормочет она сквозь поцелуи. Она поспешно расстегивает мою молнию, пока я крепко обнимаю ее, а мои крылья держат нас в воздухе и безопасности. «Я чертовски ненавижу тебя, твоих королей и все, что с тобой связано».

Меня это устраивает. Злобный, ненавистный секс — мой любимый вид.

Как только она спустила мои штаны, мой член находит ее вход, и я вхожу в нее. Ее позвоночник выгибается, когда я двигаюсь внутри нее. Единственный звук, который она издает, — это придушенный вздох от такого вторжения. Так и должно быть.

Я смотрю в ее зеленые глаза, погружаясь в нее на всю глубину, прежде чем начать свой жестокий ритм. Я поглощен ею. Потребность выжечь ее внутренности.

Я знаю, что она видит, как во мне горит дракон, пока я трахаю ее, но ни одному из нас нет до этого дела.

Ее глаза пылают, поскольку желание между нами продолжает расти. Ее ногти впиваются в мои плечи и спину, пуская кровь, ставя на мне клеймо. Я наклоняюсь, чтобы укусить ее и удержать на месте, пока я набираю ритм. Я проникаю глубже и заставляю ее дышать с каждым толчком. Но я хочу от нее большего, поэтому, просунув руку между нами, нащупываю большим пальцем ее клитор и медленно растираю круги, пока ее хрипы не переходят в стоны удовольствия.

Она моя, хочу владеть ею, брать, подчинять своей воле.

И пока что я сдерживаюсь. Она на грани разрядки, и я чувствую, как напрягается мое тело, как сжимаются мои яйца.

Вхожу в нее. Целую ее жестко, напористо, и сжимаю ее клитор. Она взрывается в моих объятиях, и, черт возьми, я хочу дать ей гораздо больше.

Она еще более ошеломляет, когда кончает сама: голова откинута назад, рот открыт, а тело содрогается в экстазе.

Я теряюсь, глядя, как она теряет контроль над собой, и чувствую, как нарастает моя кульминация, пропуская электрические импульсы по позвоночнику и прямо в яйца. Я рычу, когда оргазм прорывается через меня, и сильно, до упора, вхожу в нее. Я пульсирую, когда она вздрагивает в моих руках, заливая ее своим семенем.

Ее сладкая киска сжимает меня, жадно всасывая все, что я могу предложить, глотая мою сперму. Она заливает ее, а мой член набухает, растягивая ее, доставляя мне неослабевающее удовольствие.

Ее голова запрокидывается вперед, глаза расширяются, в них полыхает зеленый свет. «Что я чувствую?» — выдыхает она, ее тело все еще содрогается. Она стонет, чувствуя, как мой бугристый член упирается в ее сладкую пизду.

Я с трудом подбираю слова. Ярость свербит в моей груди, когда я продолжаю изливать в нее свое семя.

Я рычу, теряя себя в пламени белого жара, бушующего во мне, и могу сказать, что мое желание влияет и на нее. Ее глаза расширяются, стоны вырываются изо рта, когда она выгибает позвоночник от поднимающихся в ней ощущений.

Это первобытный, животный трах и влечение. Мое тело требует ее, и она еще не знает этого, но сейчас ей нужно только то, что я могу ей дать. И после этого она будет умолять меня о большем.

Мои крылья бьются вокруг нас, удерживая нас в воздухе, и этот момент — все.

Она все еще смотрит на меня, совершенно ошеломленная и растерянная.

Я наклоняюсь ближе и облизываю изгиб ее шеи, вдыхая ее пьянящий аромат — чистого секса.

Я мог бы трахать ее часами. Доводить ее до оргазма за оргазмом.

«Дракон», — стонет она, слегка взволнованная моим именем.

«Все в порядке», — заверяю я ее. «То, что ты чувствуешь, — это мой член, который втягивается в тебя. Я завязываю узлы, когда трахаюсь. Это первобытный инстинкт, когда мой внутренний зверь хочет, чтобы мое семя залило твое лоно. И если бы ты была перевертышем, как я, и наши тела были бы совместимы, это обеспечило бы тебе вынашивание моего ребенка».

«ЧТО! Ребенка?» Я немного напугал ее этим словом. «Черт, я даже не знала, что завязывание узлов — это такая штука».

Она понятия не имеет, что делает со мной, выглядит такой очаровательно милой и шокированной, в то время как ее пизда сжимается вокруг меня, доя меня.

«Не все перевертыши завязывают узлы». Я рычу от желания, которое делает меня уязвимым для нее.

Мои глаза закатываются, когда из меня вырывается поток семени. Мой вид производит огромное количество спермы.

Ее тело обвивается вокруг меня, ее пятки впиваются в мою спину, чтобы удержаться, но я держу ее в своих объятиях. Она никуда не уходит, и с каждым вдохом ее запах усиливается, сводя меня с ума.

В горло мне закрадывается мурлыканье, похотливое мурлыканье, которое успокаивает моего разъяренного монстра. «Мы побудем так еще немного», — говорю я ей.

Ее глаза снова расширяются. «Сколько еще?»

«Час, может, меньше. Все зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы спал отек и я смог вытащить его».

Она моргает, и я вижу, что у нее еще дюжина вопросов, и это заставляет меня улыбаться.» Сделай глубокий вдох и расслабься. Это поможет», — выдыхаю я, содрогаясь от последнего взрыва спермы, наполняющей ее. Покалывание распространяется по моему паху, сжимая его. «Я позабочусь о тебе».

Ее бедра двигаются, и я прижимаю ее ближе, решив, что пришло время спустить ее на землю.

«Держись, мы спускаемся».

Она прижимается ко мне крепче, ее обнаженное тело так восхитительно и принадлежит только мне. Ветер проносится мимо нас, пока я медленно спускаюсь вниз, не желая напугать или навредить ей, видя, что мы связаны. Я направляюсь на крышу пентхауса, где есть небольшая смотровая площадка с диванами, поставленными для развлечения гостей.

Бью крыльями, приземляюсь рядом с нами, касаюсь ногами пола рядом с бассейном и втягиваю крылья обратно в себя, ощущение сопровождается легким жжением в области лопаток. Потом оно исчезает.

«У тебя есть бассейн?» — пробормотала она, прижимаясь ко мне и глядя на рябь воды над моим плечом.

«Да, и я с удовольствием приведу тебя сюда в любое время, чтобы ты поплавала, если только ты будешь голой», — говорю я, провожая нас к плетеной кушетке и опускаясь на мягкое сиденье, помогая Еве расставить ноги так, чтобы они стояли на коленях по обе стороны от меня. Каждое ее движение поглаживает мой член и, наоборот, помогает ему опуститься. Поэтому я обхватываю ее попку и усаживаю к себе на колени.

«Ну, это как-то неловко», — говорит она, глядя вниз между нашими телами. Я опускаю взгляд и задерживаюсь на ее великолепной, полной груди, ее соски твердые и зовущие меня. Полагаю, для тебя не существует такого понятия, как «быстрый секс». Ее ухмылка завораживает, даже когда она использует юмор, чтобы не чувствовать себя уязвимой.

«Вовсе нет. Я могу, но не хочу. Это естественно и красиво. И я хочу, чтобы мой член был в тебе, так что это лучшее из всех миров. Я глубоко в тебе, и ты не можешь от меня убежать».

Я бросаю ей злобную ухмылку, на что она высунула язык. Для разнообразия я смеюсь. Она умеет вызывать во мне потребности, которых я не испытывал уже много веков. Желание увидеть ее улыбку, заставить ее кричать для меня, прижать ее к себе, чтобы я знал, что она в безопасности.

Что, черт возьми, она со мной сделала?

«Ну, я чувствую тебя внутри, и каждый раз, когда мы двигаемся, он дергается».

Мне хочется протянуть руку и разгладить бороздку на ее брови, но я сдерживаюсь, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над собой. Я не планировал, что дело дойдет до траха, и все же это произошло. Она все еще помеха, даже если моя голова чертовски расколота, когда дело касается ее.

«Как только мы расстанемся, тебе понадобится долгий душ, потому что моя сперма будет повсюду», — говорю я, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Она вскидывает бровь, но скоро она узнает, каково это — быть с перевертышем, который завязывает узлы. «О, хорошо, — неуверенно пробормотала она.

Я не знаю, когда все изменилось. Когда я перестал показывать ей, кто обладает силой, а отдал ее ей. Я потерял контроль. А ее сладкое обнаженное тело, обхватывающее мое, туманит мой мозг, заставляя думать, что этой женщине место в моем доме совсем в другом месте.

Несмотря на то, что я трахаю ее до потери сознания, ее предыдущие слова не выходят у меня из головы. Она хочет уйти от нас, а я хочу навсегда зарыться в нее и никогда ее не отпускать.

«В чем дело?» — говорит она, прерывая меня. «Ты стал таким напряженным и серьезным».

Это не тот разговор, который я хочу вести, пока мы связаны друг с другом, поэтому вместо этого я говорю: «У меня хорошие новости. Мы нашли лагерь Франко, и я жду подтверждения, что Кэт там».

«Святое дерьмо, да! Где же они? Давай пойдем за ней». Она подпрыгивает у меня на коленях, ее восхитительная пизда трется о мой член, возбуждая мое возбуждение.

«Завтра», — объясняю я, хватаясь за ее бедра, чтобы удержать ее на месте. «Мы отправимся первым делом».

У нее огромные глаза. Неужели она сейчас расплачется?

«Я даю тебе слово, — говорю я. «Мы спасем твою подругу».

Она внезапно обнимает меня, ее лицо зарывается в изгиб моей шеи. Ее дыхание тяжелое, тело напряжено.

«Спасибо», — шепчет она, голос у нее хриплый. «Ты даже не представляешь, как много это для меня значит».

Достаточно, чтобы остаться?

Я глажу ее по спине, крепко прижимая к себе, желая, чтобы она стала частью меня.

Я всегда считал свои поступки непоправимыми. Я совершал ужасные вещи, пролил слишком много крови. Я не герой ни в каком смысле этого слова, и уродство этого мира разрушило меня. Моя собственная семья отвергла меня, пытала меня, и это дерьмо изменило меня.

Но потом в моем мире появилась она.

Женщина, которая более уязвима, чем кажется на первый взгляд, и я уничтожу любого, кто причинит ей боль. Я работал над тем, чтобы контролировать свое желание к этой женщине, чтобы вытеснить ее из своих мыслей, чтобы избавиться от нее.

Вот только, трахнув ее, я понял правду.

Я потерял себя для нее. И нравится ей это или нет, но теперь я делаю ее своей.

Мое новое маленькое сокровище даже не подозревает, что ее ждет.

ГЛАВА 24

ЕВА

«Все чисто, — пробормотал Дракон себе под нос, выходя из-за угла склада Франко.

В прошлый раз, когда меня приволокли на один из его объектов, я попала в большие неприятности. И вот я здесь, собираюсь снова столкнуться с этим ублюдком… надеюсь, в последний раз.

Его убежище находится на окраине города, в глуши. На пыльной дороге нет ни домов, ни машин, ни даже птиц. Вокруг только поля с заросшей травой и солнце, бьющее нам в спину.

А потом — это бельмо на глазу. Огромный склад, выглядящий как новенький, и несколько черных «Ауди» у входа. Совсем не подозрительно.

Все охранники Франко были уничтожены людьми Дракона, собравшимися вокруг. И теперь настало время спасать Кэт.

«Пора выдвигаться, — говорит Кассиус, кладя руки мне на талию, и от его прикосновения я вся трепещу. Ночь с ним на аукционе до сих пор не выходит у меня из головы, и даже небольшое его прикосновение приводит мое тело в возбужденное состояние. Он буквально поднимает меня с угла здания и несет под окно, которое находится высоко над нами. «Твое время блистать, милая».

«Я готова», — бормочу я, тяжело сглатывая и глядя вверх, где Нокс, стоя на двух сложенных деревянных ящиках, открывает для меня высокое окно.

«В любой день», — шепчет он.

Это единственная причина, по которой я с ними на этой миссии. Только так они разрешат мне принять участие.

Я, видите ли, приманка. Я иду внутрь и отвлекаю Франко, снижаю его защиту, надеясь, что он не убьет меня мгновенно, а Короли проскальзывают внутрь и окружают его. Потом мы спасаем Кэт. Какую смерть они приготовили для Франко… не знаю, мне все равно, что бы это ни было, меня это не волнует. Я просто хочу, чтобы этот ублюдок сдох.

Надежный план, и все же у меня слегка повышенная нервозность. Если я что-то и узнала о бандах этого города, так это то, что все заканчивается страданиями и кровью.

Дракон кладет руку мне на щеку и притягивает мое внимание к себе. Мое сердце колотится, а внутренности настораживаются от его прикосновения.

Сегодня мы — команда, которой предстоит встретиться с противником, и все же в моей голове проносятся воспоминания о его голоде, о том, как он трахал меня в небе и завязывал узлы внутри меня. Кульминация, которую он вызвал во мне, дразнит меня, и я так сильно хочу ее снова и снова. Но это нечто большее. Между нами что-то изменилось, и я не могу понять, что именно.

«Дракон», — вздыхаю я, разрываясь в своих чувствах. Меня терзает то, как он иногда обращается со мной, то, что я жажду его, то, что он смотрит на меня так, словно я — его мир.

Обо всем этом я не должна думать, когда мы находимся на вражеской территории. Я громко выдыхаю.

«У тебя все получится», — говорит он мне. «Только не делай глупостей, которые подвергнут тебя опасности. Я хочу, чтобы ты осталась жива», — объясняет он с искренностью в голосе. «Мы будем прямо за тобой в тени».

«Я понимаю». Я тихо прочищаю горло, когда он опускает руку.

Кассиус шепчет мне на ухо: «Как мы и тренировались, хорошо, Ева? Отвлеки его и отведи как можно дальше от Кэт».

Я киваю. «Я создана для этой работы», — поддразниваю я, и он улыбается, глядя мне в глаза.

Затем он поднимает меня высоко вверх, и я хватаюсь за оконную раму, а Дракон с легкостью толкает меня за ноги.

Нокс держит длинное окно открытым. Он наблюдает за мной с убийственным выражением лица, которое он носит, когда мучает кого-то. Видно, что ему не терпится поиздеваться над этими людьми, повеселиться. «Как только заскочишь внутрь, иди налево, потом держись стены, пока она не подойдет к передней части склада», — объясняет он.

«Хорошо». Костяшки пальцев побелели от давления, с которым я прижимаюсь к оконному карнизу.

«Если они тебя обидят, я с них живьем шкуру спущу», — объясняет он бесстрастно, как будто это нормальная вещь, которую можно кому-то сказать. Я не жалуюсь, потому что, как я уже сказала, на этот раз он на моей стороне.

Еще раз оттолкнувшись от Дракона и Кассиуса, я перекидываю ногу через раму и заглядываю внутрь: помещение загромождено стеллажами. Сзади, где я нахожусь, свет тусклый, но с моего места хорошо виден парадный вход. Роликовые двери подняты, солнечный свет льется внутрь, я насчитала пять человек, но Франко я не вижу.

«Поторопись», — шипит Кассиус.

Точно. Я подтягиваюсь и смотрю вниз. Падать далековато, но не то, от чего я умру.

Поэтому я отпускаю руки.

Приземлившись на ноги, я сгибаю колени, чтобы удержаться на ногах.

Когда я бросаю быстрый взгляд вверх, Нокс уже не наблюдает за мной, так что он пропустил мое приземление. Его упущение.

Я поворачиваю налево и, как положено, ныряю в тень, проверяя каждый проход между стеллажами. Я прохожу мимо нескольких приспешников, караулящих в тени, большинство из которых смотрят в сторону от меня: один разговаривает по телефону, другой чешет яйца.

Я проворно бегу вперед, не издавая ни звука, черная одежда и кепка скрывают меня.

Пройдя три четверти пути по складу, я останавливаюсь, осматриваюсь вокруг, чтобы убедиться, что все чисто, и достаю мобильный телефон, который Кассиус дал мне для задания. Отвернувшись, чтобы скрыть свет от экрана, я быстро отправляю ему подробную информацию о том, где находятся головорезы и скольких я видела на данный момент.

Затем я снова отключаюсь, когда женский голос кричит. «Пожалуйста, пожалуйста. Просто отпустите меня».

Я застываю на месте. Я знаю этот голос. Это Кэт.

Ужас пробирает меня до самых кишок, волосы на затылке встают дыбом. Ее мольбы раздаются не справа от меня.

Я вздрагиваю от звука ее крика, и моя кровь превращается в лед.

Конечно, мне нужно продолжать идти прямо, но что, если Франко с ней? Что, если я найду способ спасти ее так, чтобы никто не узнал?

Я поворачиваюсь и бегу по узкому проходу между высокими полками, уставленными деревянными ящиками. И выхожу в широкий проход, который делит комнату на два огромных пространства. Я выглядываю наружу, и слева от меня — парни у открытых дверей, а справа — только темнота.

«Джонни!» — кричит кто-то со стороны склада. Я оборачиваюсь и вижу, что в мою сторону идет крепкий мужчина с винтовкой через плечо. «Ты можешь связаться с Тони? Этот чертов проныра не отвечает на мои сообщения».

Меня охватывает паника, и я бросаюсь к ближайшей полке, втискиваясь между двумя ящиками. Там тесно, а моя задница не создана для того, чтобы протискиваться в тесные пространства.

«Неа», — отвечает Джонни и проходит мимо того места, где я прячусь. «Сет тоже не берет трубку».

Они что-то бормочут, когда первый парень рявкает: «Выясни, что, блядь, происходит».

Дерьмо. Засунув телефон под рубашку, я вслепую отправляю Кассиусу сообщение о том, что к нему идут люди.

Еще четверо парней выходят из тени склада, и через несколько мгновений, когда их голоса стихают, я пробираюсь к выходу. Я заглядываю за угол и тут замечаю край клетки, торчащий из-за металлического стеллажа в передней части склада. Из нее доносится плач. Хрипы Кэт.

Мои внутренности сворачиваются. Я вытащу тебя. Это не займет много времени.

На склад заходит мужчина, как будто он здесь хозяин. Огромный крепыш в костюме-тройке в полоску, с расправленными плечами и повязкой на глазу. Его зоркий глаз быстро осматривает помещение.

Франко.

Пульс учащается, руки сжимаются в кулаки. Он умрет сегодня.

Шоу-тайм.

Сделай что-нибудь, чтобы отвлечь его, напоминаю я себе. Удар ножом в здоровый глаз считается?

Глубоко вздохнув, я встряхиваюсь и выхожу из своего укрытия, направляясь к Франко, специально придавая своим шагам силу и стараясь выглядеть как можно более испуганной.

Это несложно, учитывая, что нервы уже пляшут по моему телу. Я чувствую вес ножа в ботинке, потому что я не настолько безумна, чтобы снова делать это неподготовленной.

Он вскидывает голову при моем приближении.

Его здоровый глаз удивленно расширяется, и я ухмыляюсь, понимая, что сделала это с ним.

Он рычит. «Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я снова увижу тебя». Он проводит пальцем под повязкой, уголки его рта стягиваются в ужасающую улыбку. «У нас с тобой незаконченное дело».

«Ты пригласил меня, и я не могла быть невежливой и не прийти».

В этот момент с моей стороны возникает вспышка движения, и в следующее мгновение я оказываюсь запертой в объятиях одного из приспешников Франко, толстая рука плотно обхватывает мое горло. Я напрягаюсь, но не сопротивляюсь.

Он грубо подводит меня к Франко, который хватает меня за волосы и вырывает из рук другого человека. Я с силой ударяюсь о его огромный торс. Твердый как сталь, этот парень — просто зверь.

«Где короли?» — выплевывает он мне в лицо, и в моем нутре поселяется беспокойство.

Я бросаю взгляд на клетку, в которой сидит Кэт, ее щеки залиты слезами. Она окровавлена и грязная, и ярость бурлит в моих жилах от ее вида. Она видит меня и хнычет еще громче.

Франко сильнее дергает меня за волосы, и я вскрикиваю, переключая внимание на него. Я испускаю разочарованный вздох и смотрю в его жуткие темные глаза — ну, глаз.

«Вот уроды. Кто, черт возьми, знает?» Я лгу. «Наверное, они где-то трахаются. Я сбежала в первый же момент, когда они отвернулись. Затем я последовала за одним из твоих людей из города сюда, потому что знаю, что Кэт у тебя. И я здесь, чтобы спасти ее».

Он разражается смехом, который разносится по складу.

«Ты очень глупая девчонка», — говорит он. «Но и я не дурак».

«Тогда выслушайте меня. У меня есть сделка, от которой ты не сможешь отказаться», — мурлычу я, и это уже подвиг, учитывая, что кожа на голове скрипит от боли.

«У тебя нет ничего, что мне нужно. Но я убью тебя сегодня же».

«Как насчет того, чтобы перестать дергать меня за волосы, как девчонку, и выслушать меня?»

Его верхняя губа оттопыривается от безупречного ряда белых зубов. Он отпускает меня, но тем же движением его кулак врезается в мое нутро.

Я издаю хриплый вздох и отшатываюсь назад, сжимая живот, агония пронзает меня насквозь. Может, я и вскрикнула, но трудно сказать, так как боль проникает вглубь, и мои колени подкашиваются.

«Говори», — кричит он.

Мое сердце замирает, и я пытаюсь справиться с пульсирующей болью. Почему так больно получать удары в живот?

«Я за Кэт», — задыхаюсь я, переводя взгляд на зад. В этот момент я замечаю, что из тени появляются новые стражники. Сколько же их здесь? «Отпусти ее, и я у тебя в руках».

«Ты у меня уже есть». Он фыркает, а головорезы смеются, когда Франко грубо тащит меня за плечо обратно на ноги. «Мой босс будет здесь в любой момент, так что твое время упущено».

Стой! Он сказал «босс»? Что, блядь, это значит? Все знают, что Франко — глава «Черных пик».

Может, я смогу использовать это в своих интересах и отвлечь его. Уязвить его самолюбие.

"Значит, большой начальник сам не босс. Я удивлена. Только не говори мне, что ты просто марионетка, как и остальные люди, которым ты отдаешь приказы?»

С пронзительным взглядом он снимает с пояса черный пистолет и направляет ствол мне в лицо. «Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас?»

Черт. Плохая идея.

Ладно, не дразни сумасшедшего мафиози, Ева.

«Потому что я могу дать тебе инсайдерскую информацию о Королях». Ненавижу, когда мой голос дрожит. "Я достаточно долго пробыла у них в ловушке, чтобы все понять. Я знаю все подробности. С какими бандами они заключают сделки. Где они прячут свой товар. Я выложу все, чтобы дать тебе преимущество. Отпусти мою подругу, и я твоя». Я лгу сквозь зубы, что знаю так много, но мне нужно уломать его.

Освободить Кэт.

Короли придут за мной.

Тогда мы убьем Франко.

Он смотрит на меня, его хороший глаз полон интереса.

«Итак, мы договорились?» Я нажимаю на него и сжимаю челюсти. Позади меня Кэт не издает ни звука, но я чувствую, что она наблюдает за нами.

Нервы скручиваются вокруг моего позвоночника, и желание оглянуться в поисках королей растет с каждой секундой. Они уже здесь или разбираются с приспешниками снаружи?

Хлоп!

У входа на склад что-то взрывается, и я подпрыгиваю на месте.

Перед дверью клубится сильный красный дым. Что, черт возьми, происходит? Лучше бы это были Короли.

По моим рукам пробегают мурашки.

Я отступаю на несколько шагов назад, не понимая, на что смотрю, и судорожно вглядываюсь в дым, ожидая, что что-то выпрыгнет наружу, что-то сделает.

Франко опускается на одно колено, низко опустив голову.

Какого черта?

Его люди следуют его примеру. Они выглядят так, будто отдают дань уважения чему-то… кому-то.

Задние каблуки ударяются о клетку, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть запертую Кэт. Она вцепилась в металлическую сетку, ее пальцы просовываются сквозь отверстия. Когда я замечаю, что один из них отсутствует — всего лишь окровавленный обрубок, — желчь обжигает мне горло.

«Ева, выпусти меня, пожалуйста». Она умоляет, плачет. Страх в ее голосе душит меня.

Я приседаю. «Выпущу, обещаю. Я ни за что не оставлю тебя здесь».

Раздается громовой рык, и я поворачиваюсь спиной ко входу в склад. Что-то появляется из дыма.

У меня перехватывает дыхание, а ноги прилипают к полу.

Выходит нечто, совсем не похожее на человека.

Появляется всадник на чудовищном красном коне, держащий в руках пылающий меч. С огненными зрачками, он облачен в алые доспехи.

Ужас пробирает меня до костей от увиденного.

Я хватаюсь за живот и в недоумении смотрю на происходящее.

Лошадь резко встает на задние ноги, кажется больше, чем в жизни, и изрыгает красное пламя.

Возможно, я просто закричала.

«Я так и знал!» Нокс внезапно закричал у меня за спиной, его голос был резким и властным.

Я испуганно оборачиваюсь. Он выбегает из тени, напугав меня до полусмерти.

«Что, черт возьми, происходит?» кричу я.

Он даже не замечает меня, проносясь мимо. Его лицо раскраснелось от ярости, и он замахивается на монстра своим клинком Мортема.

«Я знал, что ты вернешься за мной, Арис. И на этот раз я готов, ублюдок!»

НОКС

Остальная часть комнаты исчезает. Шум, крики, драка, бушующая по обе стороны от меня, и толстый Франко где-то рядом. Я сражаюсь с Арисом, моим братом. Я ждал этого момента, черт возьми, целую вечность, и пора прекращать убегать.

Мой клинок, его голова.

Это свидание.

Он сходит со своего красного скакуна, словно рыцарь в тех же малиновых доспехах, что были на нем в последний раз, когда я его видел. Отбросив поводья в сторону, он стоит передо мной в шлеме, и, хотя большая часть его лица закрыта, я знаю, что он чертовски ухмыляется мне.

Я скрежещу зубами.

Из-за него я на этой планете. Из-за него у меня была сломана коса и потерян конь. Из-за него моя жизнь полностью перевернулась с ног на голову.

Я не знаю, зачем он здесь, и хотя при виде его в моих жилах вместо крови течет ярость, это благословение. Это единственное, что в моей жизни, блядь, пошло на лад, потому что его появление избавляет меня от необходимости выслеживать его.

Резкий удар ладонью посылает лошадь обратно в дым и тени, откуда она появилась. Арис медленно снимает шлем, обнажая темные волосы, аккуратно подстриженные волосы на лице и огненно-красные зрачки. Они впиваются в меня.

Он качает головой в сторону, словно говоря, что это не та встреча, которую он ожидал. Что является наглой ложью. «Брат», — говорит он с коротким смешком. «Что ты здесь делаешь?»

Остановившись, я смотрю ему в грудь. «Не говори мне это дерьмо, Арис. Ты пришел за мной».

Его смех отдается рикошетом от стен вокруг нас. «Нокс, правда? Да ладно тебе. Не все зависит от тебя».

Мышцы на моей челюсти вздуваются от того, что я так сильно сжимаю челюсть.

«Я не видел тебя больше тысячелетия, и теперь ты думаешь, что я проделал весь этот путь… ради чего? Рождественский ужин?»

Его внимание переключается с меня на того, кто стоит у меня за спиной, и только через секунду я понимаю, что он смотрит на Еву. Все мое тело немеет, и я еще крепче сжимаю клинок. Ярость, подобной которой я никогда не испытывал, захлестывает меня.

Взгляд Ариса возвращается ко мне, и когда он останавливается на моем клинке, на его тонких губах появляется отвратительная улыбка.

«А, вижу, ты нашел свою косу», — размышляет он, но тут же разражается очередным взрывом смеха. «Или, по крайней мере, ее осколок».

«У нее все еще достаточно силы, чтобы убить тебя», — огрызаюсь я и для пущей убедительности кручу ее в руке.

«Конечно, может». Арис следит за каждым его движением. Моя коса — теперь это Лезвие Мортема — может не только уничтожать живые души. Это единственный известный предмет, который может убить и нас. Навсегда.

А это значит, что я — Смерть над всеми. И Арис ненавидит, что я имею над ним такую власть. И всегда ненавидел.

Он пытается оглядеться вокруг меня, чтобы еще раз взглянуть на Еву, но я ухожу в сторону, снова закрывая ему обзор. Он поджимает губы, его раздражение растет.

«Зачем ты вообще здесь? Разве что встать на моем гребаном пути», — рявкает он, широко раскинув руки. «Как я уже говорил, ты здесь ни при чем, так что тебе нужно отойти в сторону».

Я не поведусь на его ложь. «Это имеет ко мне самое непосредственное отношение».

Арис делает паузу, обводя взглядом комнату и оценивая обстановку. «Подожди-ка», — начинает он, пытаясь собрать кусочки головоломки воедино. «Только не говори мне, что ты связан с этими смертными. Он выплевывает это слово так, словно оно вызывает у него отвращение. «Преступники? Деньги? Банды? Ты ведь не входишь в их маленький клуб?»

Все, что он говорит, только разжигает пламя внутри меня. Может, это потому, что, как всадники, наши силы всегда сильнее, когда мы вместе, но я чувствую, что в любую секунду могу взорваться.

«Так и есть!» — кричит он, снова запрокидывая голову назад в приступе смеха. "Это правда. Ты потерял то немногое, что осталось от твоего здравомыслия».

«Я король Эдена», — говорю я и смотрю на него. «Король!»

«Король может умереть». Словно не видя во мне угрозы, он одним движением руки гасит свой пылающий меч и убирает рукоять на пояс. По какой-то причине это еще больше распаляет меня. Огонь вспыхивает у меня между ребер.

Он думает, что я шучу.

Он идет вперед, пытаясь обойти меня, но я выхватываю меч, не давая ему сделать еще один шаг к ней. Одно прикосновение, и он упадет замертво, как и все остальные смертные, на которых он смотрит сквозь пальцы.

Его взгляд лениво скользит по лезвию и снова встречается с моим. «Ты действительно хочешь сделать это снова?» — спрашивает он.

Я усмехаюсь. «Я думал, ты никогда не спросишь».

Его глаза мерцают красновато-оранжевым, как горящие угли. Затем он едва заметно кивает вправо, привлекая мое внимание.

Еще одна волна людей Франко бросается на меня, гремят выстрелы.

«Нокс! Осторожно!» Голос Евы доносится до моего уха, но я не настолько быстр в этом человеческом теле, чтобы увернуться от каждой пули. Две впиваются мне в плечо и бедро, и боль такая резкая, что я теряю сознание.

Черт, как же жжет!

Понимая, что не могу просто проигнорировать новую волну пик, я бросаюсь к ним, выставив клинок. Это и было его целью, не так ли? Чтобы я отвлекся.

Арис просто отходит назад, наблюдая за тем, как я рублю как можно больше людей, прежде чем они смогут проделать во мне новые дыры. Дракон и Кассиус все еще сражаются снаружи, я здесь один, но я отказываюсь позволить Арису уйти отсюда живым.

Мой клинок легко пронзает море тел. Слева, справа, снова и снова. Еще одна пуля вонзается мне в живот, заставляя споткнуться и задохнуться. Может, я и не могу умереть от выстрелов, но они все равно могут замедлить меня.

Я использую жгучую боль как энергию для поддержания сил и постепенно пробираюсь к своему брату-засранцу.

Вонзая нож в грудь последнего из Пик, я издаю предсмертный крик. Кровь покрывает меня, впитываясь в волосы и одежду, просачиваясь в глаза и стекая с подбородка.

«Арис!» кричу я, ослепнув от ярости. «Иди сюда и сразись со мной сам!»

Настала его очередь умирать. Так или иначе, я увижу его на коленях передо мной.

На языке у меня пенится привкус крови, а в сердце — жажда смерти.

Арис продолжает смотреть на меня со скучающим выражением лица, и это только еще больше раззадоривает меня. Это не та схватка, которую я ожидал, которую репетировал десятилетиями — столетиями — в своей голове.

Я должен был отомстить. Это должно стать моим возмездием!

Тяжело дыша, я жду, что Арис снова выхватит меч и ринется в бой, но он даже не тянется за ним. Лишь вздыхает, окидывая меня взглядом и качая головой. Как будто я не более чем помеха на его пути.

«Слушай, брат, если ты хочешь поиграть со смертными в домик, то вперед. Я тебя не остановлю», — говорит он и шагает через склад, перешагивая через мертвых Пик, даже не оглядываясь. Я слежу за каждым его шагом, ожидая вспышки гнева, боевого кличя или нападения. Но он так и не отвечает.

«Я не для тебя устроил все эти разрушения и не для тебя вмешивался в дела живых». Арис заглядывает мне через плечо, и, проследив за его взглядом, я обнаруживаю Еву, стоящую на коленях на земле рядом со своим боссом в клетке.

В замешательстве я смотрю на них обоих. «Я… не понимаю».

«Разве ты не видишь, брат? Я пришел за ней», — объясняет он, и мое сердце замирает.

За ней?

Все это… ради нее? Евы? Моей голубки?

На меня накатывает яростная волна чувства защиты, и все мое тело содрогается от ее силы. Я поднимаю Клинок Смерти выше, не смея даже подумать о том, чтобы отнять ее у меня. Я разрублю ему голову так быстро, что он даже не успеет понять, что произошло.

Но Арис не обращает внимания на мои угрозы и опасность, которой он подвергается. Вместо этого на его губах мелькает горделивая улыбка, и он продолжает смотреть на Еву. "Она — мой потомок, видишь ли. Она — Дочь Хаоса».

Дочь?

При этих словах мой разум распадается на части.

Он лжет!

Он должен лгать! Должен!

Я смотрю, как глаза Евы расширяются от ужаса, и в тот же миг вспоминаю все, что видел в ней — дикость ее способностей, неукротимую силу и то, как я мог видеть ее проявление, находясь в форме духа.

Или как она смогла использовать мой клинок без того, чтобы магия Смерти убила ее…

Только всадники могут пользоваться ею и не гибнуть от нее.

Только всадники.

О нет…

У меня всегда было только две цели:

Уберечь Еву.

Убить Ариса.

Но теперь эти цели не совпадают. Теперь они на противоположных концах спектра.

Нет. Черт, нет!

Моя голубка стала моим врагом.

Content

Харпер A. Брукс, Мила Янг
Короли Эдена

ПОСВЯЩЕНИЕ

КОРОЛЬ ЭДЕНА КНИГА 1 КОРОЛИ ЭДЕНА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24