Сантехник 2

Глава 1

* * *

Ментальная сила — 36/216

Внушение — 36/216

Энергия — 36/216

Физическая Сила — 36/216

И еще две неизвестные до сих пор Характеристики по 24/216 на каком-то сильно непонятном тарабарском языке.

Вот что я вижу, если закрыть глаза и скосить их немного вверх. Это так называемая Таблица.

Что это значит? Ну, похоже, что этой Твари было почему-то не до перевода остальной части Таблицы на местный язык. Какие-то очень неотложные дела ее постоянно отвлекали или слишком часто получала свой кайф?

Старания, времени или еще чего другого не хватило?

Они же, эти инопланетные существа, наверно, отличаются друг от друга сильно заметно, примерно, как обычные люди и поэтому одни побеждают, а другие проигрывают в итоге.

Вполне разумно для себя самой она считала, что и первых четырех Характеристик за глаза хватит ее последователям.

Ну, я вот тоже пока так считаю, потому что получившиеся у меня уровни этих Характеристик дают невероятный прирост в Ментальной силе, том же Внушении, естественно, что мечом или палашом, если говорить по-местному, можешь махать с фантастической силой и энергией почти часами.

В отличии от считанных минут, когда всего этого в тебе нет.

Судя по тому, что именно эта Тварь оказалась в полной заднице — это был изначально неправильный расчет.

Налицо явное неумение работать с имеющимися ресурсами и крайне дурной, вздорный характер. Это я сам быстро и на своем же опыте осознал, правда, нужно понимать, что из-за сто пятидесятилетнего голода характер испортится у всех поголовно.

Вот именно поэтому она очутилась там, где очутилась, в какой-то мокрой дыре в горах, никому не нужная и почти забытая.

Про никому не нужную я поспешил так решить, своим последователям она все же нужна через много лет, но вернуться к ним она не в состоянии. И даже как-то сообщить о себе не смогла за столько лет.

Да и последователи у нее очень такие себе существа, совсем одноклеточные и из-за своего примитивного состояния очень упертые. Просто не могут никак себе другую веру придумать, все продолжают верить в то, что они — сверхсущества.

Они себя в зеркале хоть раз видели?

Тем более, что весь секрет популярности Твари-Падшего Бога у зверолюдов наверняка кроется именно в ее разрешении есть людей безо всяких ограничений.

А не такие частые жертвы зверолюдов, исправно приносимые в ее честь около кургана, никак не могут помочь Твари набраться сил, потому что слишком далеко от нее происходят. Или почти весь эффект от эманаций принесенных жертв уходит на выдачу воды и захват ловчими зелеными водоворотами жертв в других, очень далеких мирах?

Энергии на такое требуется очень много, умеют как-то эти Менталы с неизвестной планеты преобразовывать смертную энергию жертв во что-то другое. В другой тип энергии, как я понимаю.

Не могли жертвы зверолюдов Твари помочь, если правильно сказать, потому что про нее уже можно вспоминать исключительно в прошедшем времени.

А теперь вообще бесполезны, если только я сам не научусь перехватывать эту энергию для себя.

Это же тот самый один из трех видов энергии, которые я могу усваивать. Могу, но, не хочу, конечно.

* * *

Вот так я решил назваться хорошо мне знакомыми титулом и именем, достаточно внезапно даже для самого себя, чтобы начать новую жизнь в новом мире в статусе инопланетного благородного мужчины.

Ну, я конечно уже обдумывал этот вариант не раз и в принципе остановился именно на виконте Рауле де Бражелоне.

Почему остановился — потому, что лучше всего помню именно это имя.

Ну что же, назвался груздем — полезай в кузов!

С другой стороны — кто не рискует, тот не пьет шампанского! От большого глотка шампанского я бы сейчас очень не отказался, конечно, даже горло от торжественности момента пересохло. Одного глотка сразу на два-три фужера!

Вот как можно охарактеризовать мое положение теперь, после произнесенных вслух и определяющих мой новый статус слов, однако, я не смущаюсь и не жду какого-то знака одобрения от норра, хозяина замка и всего баронства.

Ну, это так примерно можно перевести его титул на наши земные понятия, что он хозяин укрепления и земель вокруг.

Не смотрю на него выжидательно, как раньше, разрешит ли великодушно норр мне разговаривать с ним, а просто веду себя, как самый настоящий дворянин. Как и должен себя вести, чтобы разговаривать на равных, а не ждать каждый раз разрешения открыть рот.

Поэтому уверенно поднимаюсь к нему по каменным ступеням и первым раскланиваюсь, как принято у местных благородных. Насмотрелся на эти танцы с бубнами еще у своих командиров, они без этих подпрыгиваний разговор никак не могли начать.

Мы с парнями по нашей манипуле любили по случаю, когда никого из командиров и стукачей не было рядом, передразнивать эти скачки и ужимки самым-самым пошлым образом, усиленно виляя задницами и неловко размахивая руками в противоход своему движению. Ржали все до больных животов, очень уж все смешно смотрелось.

Дворянин я не местный по своей легенде, а вот знаки приветствия и взаимного уважения мне придется использовать сугубо местные, ведь земные я почти не помню и не знаю. Не стану очень уж настойчиво учить местное дворянство тому, в чем сам не очень силен.

Не проходил курсов благородного поведения в прошлой жизни, да и профессия моя к этому совершенно не призывала.

Размахивать вантузом на пороге квартиры очередного клиента немного ни к чему.

Ну, если только шляпой попробую пыль подметать и подпрыгивать, как бешеный поросенок, задом назад, как это делали гвардейцы кардинала перед Миледи и самим кардиналом Ришелье. Наверно, этот такой особый средневековый шик можно и здесь завести! Как из более развитого общества!

Здесь такого действа еще нет, хорошо бы внедрить настолько эффектное движение. Шляпы у меня пока только нет, придется завести красивую, с широкими полями и с лентами. Такой аксессуар здесь уже используют, но в Баронствах еще весьма умеренно.

Вот в Империи повсеместно носят, там климат довольно жаркий, широкополые шляпы прикрывают от лучей светила бледные лица дворян и особенно дворянок. В Баронства такой уж проблемы нет, все же лишние полкилометра или целый километр над уровнем той же Станы делают окружающую температуру гораздо приятнее для жизни.

Как в нашем Кисловодске, наверно.

Все равно местные норры гораздо ближе к природе, так уж старательно от лучей Ариала не прячутся, поэтому сами вполне себе загорелые на лица. Насколько я успел рассмотреть на том десятке местных дворян, которые оказались в зоне моего внимания за эту неделю.

Пришло подходящее время заявить о своем высоком дворянском происхождении, ибо без него родимого в Империи и рядом с ней делать нечего. Нечего делать в таком высоком смысле, чтобы творить, производить невозбранно и обязательно сохранять за собой заработанное имущество, в том числе и большую золотую наличность в обитом железом сундуке.

Еще и детей своих будущих обязательно требуется оставить с владениями, титулами и молодыми благородными красавицами-матерями. Желательно, конечно, чтобы не одной, а хотя бы несколько.

Таков у меня теперь жизненный план, и я не вижу особых препятствий со своими знаниями и главное — с приобретенными могущественными способностями, чтобы его выполнить.

Иначе придется оставаться навсегда простолюдином, пусть знающим и талантливым, но все равно человеком второго тут однозначно сорта. Не устраивать же пролетарскую революцию для того, чтобы прийти к власти. Так ведь и бесправных пролетариев здесь еще днем с огнем не найдешь, все больше зажиточные ремесленники с уровнем благосостояния гораздо выше средней температуры по Империи. По сравнению с трудовым крестьянством — так вообще богачи!

Почти каждый день мясо вволю едят! Это ли не счастье на современном уровне развития?

Здесь к самым вершинам не пробиться, как не упирайся, если ты не аристократического происхождения.

Да и в остальных королевствах и, тем более, что в самих Баронствах, с титулом дела гораздо проще делаются.

Какие там вершины, просто сохранить честно нажитое не сможешь, когда кто-то из властей предержащих или тех же дворян заинтересуется слишком яркими успехами простого такого человека в производстве и торговле.

Поэтому — только вперед в атаку на лихом коне! Это я имею ввиду свои теперь сверхспособности с высокими рейтингами в Таблице.

То есть — Характеристиками!

Они, конечно, у меня есть, одна проблема, что никак не использовать их открыто и похвастаться ими тоже никому.

А еще нельзя никого оставить в живых после такого явно заметного внешнего проникновения в мозг. Если взял сознание нужного человека под полный контроль и заставил сделать что-то в свою пользу. Когда этот кто-то поймет, что у него в голове серьезно пошуровали без разрешения, то сразу же в храм Всеединого Бога бросится рассказывать о насилии над личностью. Ведь только там есть официальная монополия на такую работу с головами прихожан.

Все местные это хорошо знают и понимают, так что у меня имеются очень серьезные ограничения в использовании своей Таблицы. А то бы с ходу стал Великим Нагибатором всего и всех, никто бы мне ни в чем не смог отказать.

Кроме Всеединого Бога, хозяина своей Таблицы.

Думаю, что моя тоже сильно похожа, но не так тщательно проработана.

В Баронствах со стороны Империи настоящих храмов Всеединого Бога нет, в основном небольшие часовенки стоят, но веру им пришлось принять из сильно доминирующей здесь, на этой стороне гор, Империи. Такое одно из основных условий, чтобы остаться независимыми, поэтому тут религиозный контроль осуществляется в таком очень лайт-варианте. Иногда приезжают священники из Империи, но в основном свои доморощенные крестят детей, принимают исповеди, ведут службы и делают все остальное. Местных мне бояться нечего, у них Таблицы в голове определенно нет.

На стороне остальных королевств своя религия, свои боги и святые, поэтому в Баронствах идет взаимное религиозное проникновение с обоих сторон и такое же взаимное ослабление влияния местных церквей. Что для меня тоже очень заманчиво получается, мои знания и достижения здесь просто некому рецензировать и запрещать.

Простая прослушка мыслей и намерений с мягким принуждением к работе на меня не идет в расчет, но с этим делом тоже нужно не перестараться. Придется ставить свои Характеристики на самую минималку при таком использовании.

Вот я сейчас все поставил заранее, особенно Внушение, перевел на три единицы, поэтому использую на норре без опаски, это такое тончайшее дуновение ветерка, что заметить невозможно, если не знать и не ожидать заранее.

Судя по невозмутимому выражению лица норра Истримила, он вполне понял, на что я претендую и намекаю горделиво развернутыми плечами и вычурными, но непонятными словами.

Кто такой виконт — он, конечно, ни сном, ни духом не ведает, однако все же понял мой основной посыл — что я не такой, как окружающие меня воины! Совсем не такой, поэтому ставлю себя теперь наравне с самим норром.

И претендую на равный с ним разговор и соответствующее отношение.

Поэтому теперь с некоторым недоверием смотрит на мою одежду отставного военного, подводу с простой лошадкой, на которой я приехал, еще оглядывается на Старшего встретившей меня дружины.

Типа, как это понимать и не представлялся ли я и ему каким-то странным именем?

Ответить тот ничего утвердительно не может, до этого я вел себя, как самый обычный вояка в отставке, и кроме трех дорогих арбалетов под моей рукой, больше ничто не намекает на мой какой-то другой и особый статус.

Просто тароватый и сильно удачливый в мародерке воин, который все под себя гребет и тянет.

Да и три арбалета говорят только о моей необыкновенной силе, удачливости или еще каком-то счастливом стечении обстоятельств. Типа того, чтобы одному найти поляну, полную мертвых воинов во всем снаряжении, причем обязательно самому первому найти. Ну или, если по моим словам, просто выжить там одному единственному из всех.

Ничего, это мое личное дело, когда стоит выйти из образа простолюдина и заявить о себе, как о благородном человеке чести такому же благородному мужу.

Вот добрался до понравившегося мне очень внешне дворянина, про которого собрал большей частью положительные отзывы, почувствовал вдруг в нем родственную душу и поэтому хочу представиться близким ему по социальному статусу человеком.

— Благородный норр, смею заверить вас в моем благородном происхождении. Моя семья уже много поколений предков владеет своими землями, и они весьма обширны. Одних смердов у нас имеется около четырех тысяч голов.

Вот она — решающая фраза, после которой уже нельзя отступать от правил поведения дворянина.

Да, про свои земные владения я могу заливать более-менее смело, только хватит ли мне немного знакомой истории храброго гасконца и других прочитанных когда-то книг, чтобы выказать себя настоящим благородным в чужом мире?

Но, ведь можно просто вести себя так же, как ведут местные дворяне, и еще немного в дополнение пересказывать историю про трех мушкетеров и ее очень длинное продолжение.

— Где же владения ваших предков? Рауль де Бражелон, — имя и название владения норр запомнил хорошо, это у них с детства жестко привито запоминать, кого как положено величать.

Сказывается мое Внушение, работает на самых минималках, ведь норр не гневается и не смотрит презрительно!

Здесь неправильное именование и титулование — серьезное оскорбление и однозначный повод к дуэли.

— Очень далеко, уважаемый норр. Очень, туда не доплыть кораблем и не доехать в карете, даже, если ехать или плыть много лет.

Норр смотрит на меня с удивлением. Он про такие места не знает и не слышал никогда, как сейчас думает.

В этом и есть основа моего замысла, именно в способе попадания моего тела в мир Хурума, как называют его в Империи.

Назваться благородным именно с другого континента этой планеты я тоже могу, тогда совсем сразу меня даже не разоблачат. Придется придумать историю моего появления здесь и объяснение тому, зачем я представился воякой в отставке его людям.

Это все не сложно, только, пусть и нет особой связи между материками, все же дворяне, знающие что-то о порядках в других странах, обязательно найдутся. Есть какая-то взаимная миграция между континентами, благо тут можно за несколько дней доплыть от одного до другого материка на не самых совершенных суденышках.

Название одной из стран соседнего материка я как-то услышал в разговоре двух благородных еще во время службы в Датуме. Услышал и тут же записал в своей комнатушке, прикидывая. не удастся ли мне сойти за тамошнего уроженца. Однако, к моему большому сожалению, ведь только одно это название и знаю, больше вообще ничего мне про эту страну не известно.

Тут общественных библиотек с описаниями материков и стран не найти, знания нигде не получить в достаточном объеме. Если не отправиться в столицу Империи, город Кташ, и там не попасть в местную Академию Наук, наверно.

Если здесь вообще такая имеется, в чем я очень сомневаюсь.

Найдутся рано или поздно знающие благородные, спросят меня хотя бы про названия окружающих мою мнимую родину стран, а я не смогу даже это правильно ответить. Да вообще много всего тут есть, что мне глубоко не известно, а для окружающих меня дворян, наоборот, очень даже интересно.

Как, например, наследуются титулы и владения в моей названой родине — ответить правильно не смогу и быстро окажусь разоблачен, даже не подозревая про это.

Я же должен перечислить всех своих соседей по титулам и именам, рассказать, у кого самые лучшие кони в округе и как зовут местных красавиц из дворянок. Еще в каком воинском подразделении я служил и овладевал ратным мастерством и чем украшены, например, копья моего полка во время торжественных мероприятий.

Все то, что интересует дворян всегда и во всех мирах.

Много раз это повторить и вообще не сбиваться, так что не стану так поступать. Уже не стал.

А тут просто мушкетеры с голубыми плащами и крестами на них или гвардейцы кардинала в черном, вспоминай кино да рассказывай.

Нет, такое — про далекую, но соседнюю страну говорить нет никакого смысла, это возможно, если бы я всего пару недель тут собирался в дворянском звании проходить. А потом исчезнуть где-то очень далеко, притом желательно и уехать вообще ни с кем не прощаясь.

Но две недели по сроку мне однозначно ни к чему, нет интереса залезать в такие сложности на такой короткий период. Столько я и простым воином в отставке похожу без малейших проблем, гораздо целее останусь и свои нервы сберегу.

Ну и конечно, свой провал после таких вопросов я смогу понять по реакции в голове вопрошающего, только, что мне делать потом?

Снова исчезать куда-то, уже добившись здесь определенных успехов в производстве? Опять все бросать?

Насколько я понял, более свободных мест для производства, чтобы заниматься тем, чем я сам захочу, здесь поблизости вообще нет. И даже не предвидится ни в каком будущем, нужно сейчас и здесь свое прогрессорство показывать, потому что дальше все может оказаться гораздо хуже.

Решит, например, Империя захватит все-таки Вольные Баронства, чтобы выйти на общую границу с королевствами?

Покажется Твари-Всеединому Богу, что пора кардинально увеличить число своих верующих любым способом?

Баронства — такая серая зона, которая не платит налогов ни Императору Плугину Шестому, ни королю ближайшего королевства за горами, выступая зоной свободного производства и торговли. Зерновые здесь почти не растут, полей я мало видел по дороге, только овощи всякие и много фруктовых деревьев имеется.

Наверно, просто нет смысла тут растить что-то из злаков, что очень дешево и в большом количестве произрастает на равнинах Империи? Первичное такое разделение труда?

А если не бросать новое место жительства, то тогда безжалостно разбираться со свидетелями и случайным разоблачителем моего незнания того, как там дела в другой стране, мной в качестве родины названной, устроены?

Не так-то это просто, да и по моральным нормам тоже очень нехорошо, чтобы за свою ложь заставлять страдать невинных людей.

Бесперспективное такое занятие — всем рот затыкать, поэтому я представлюсь именно так, как никто в этом мире не сможет меня разоблачить:

— Виконт — мое дворянское звание. Это примерно между норром и графом по местным титулам. В моем мире.

Да, норр, как видно по его лицу, изрядно ошарашен моими словами.

Впрочем, если уж очень простые гребцы и солдаты знают о том, что через портал над курганом в этот мир из других приходят люди, значит и все благородные, которые чему-то и как-то где-то хоть немного учились — тоже в курсе такого дела.

Должны хотя бы в теории это знать, как и то, что земли вокруг кургана принадлежат нелюдям, поэтому очень редко кто из попаданцев портала добирается до людей после такого внезапного перемещения и появления в зоне ритуальных столбов и камней…

Однако, можно представить в теории, что благородный житель чужого мира смог выжить в землях звероящеров-людоедов, добраться до крепости Империи и там получить себе местные бумаги за хорошую службу — это вполне возможное дело.

Очень трудное, однако, вполне возможное. Раз он изначально хорошо владеет мечом и настоящий воин, как положено быть урожденному дворянину, то и шансов выжить у него около кургана гораздо больше, чем у простого невооруженного крестьянина.

А после этого отправился на простой подводе в Вольные баронства, чтобы уже там обозначить себя, как человека благородных кровей?

Не очень правдоподобно звучит, однако, если денег на пошив одежды для благородных и покупку боевого коня сейчас не имеется после службы рядовым воином, то вполне понятное дело.

А у кого эти деньги имеются после службы в армии Империи? Точно, что не у простых воинов!

Ну, такой постепенный переход в новом месте к своему исконному званию благородного человека!

Никто так не делал, конечно, я буду первым благородным попаданцем в истории Империи и Баронств.

Здесь это может прокатить, а вот в Империи не получится никак, там имеются свои суровые законы. Такого прямо невероятного счастливчика, претендующего на статус благородного, однозначно должны будут очень серьезно ментально прощупать в Храме Всеединого Бога.

И что они там почуют в моей голове — я даже близко не представляю, незнание в таком случае — смертельно опасно.

У меня, конечно, очень большие значения Характеристик, никто меня точно не сможет победить ментально из Слуг Твари-Всеединого Бога.

Кроме него самого, конечно.

Ведь понятно, что подниматься по уровням Характеристик — очень сложное и долгое дело даже на одну-две ступени.

Вследствие того, что девяносто или девяносто пять процентов, а может и все девяносто девять получаемого усиления забирает себе твой Хозяин, ненасытная Тварь.

Мне кажется, что у них максимум прокачаны за долгую службу по пять-шесть уровней, больше им и не требуется, чтобы легко брать под контроль всех остальных людей. И внушать все, что угодно, в чужие головы.

Наверняка, Тварь очень пристально следит за тем, чтобы ее Слуги лишнего не усиливались и ресурсы, ей самой нужные, на это дело не тратили. Бьет беспощадно по сознанию и ломает его слишком резвым и непонятливым Слугам.

Однако, вполне возможно, что это просто не потребуется, если в моей голове священники почувствуют Таблицу Падшего Бога. Способны они на такое или нет? Я не знаю.

Тогда кликнут стражу или солдат и, как бы я не отбивался, захватывая и ломая сознания окружающих меня воинов, чей-то болт или копье все равно найдут дорогу к моему телу.

Предпочтут изначально подозревать меня, что в таком нехорошем месте, как курган в далекой степи, построенный именно во славу Падшего Бога, я какой-нибудь ересью обязательно заразился. Поэтому, если проскочил по-тихому простым воином, до которых никому нет никакого дела, мимо такой процедуры в очень трудный для Империи момент — тихонько радуйся про себя и побыстрее уноси ноги от менталов Всеединого Бога.

Здесь же мне требуется только признание местных норров-баронов и все, это тоже непросто, но вполне возможно.

И никаких ментально сильных первосвященников поблизости не имеется, что самое главное. Даже в Ликворе таких быть не должно, раз их всего девять человек максимум на всю Империю, которые самые крутые, как мне рассказала Тварь. Это самая окраина Империи, если только с наездами нечастыми бывают иногда и все.

Придется начать именно с этого довольно обширного и богатого баронства свой путь наверх, и я делаю основной шаг.

Потому что в маленьком и бедном мне ловить нечего.

— Рад представиться вам первому, норр Истримил. Рауль — мое имя, де Бражелон — название нашего семейного владения.

— Прошу вас, виконт, как звучит ваш титул, отобедать с моей семьей. Вашу повозку и лошадь примут мои слуги, — с определенным скепсисом все же выговорил норр Истримил.

Выговорил к моему очень большому облегчению, я уже подумал было усилить напор на его сознание.

Только, своего я сейчас добьюсь однозначно, а вот когда уеду, норр Истримил может очень даже задуматься, почему он так сразу поверил в мое благородное происхождение.

И что-то нехорошее заподозрить. Вот этого мне совсем не надо. Потому что никакого дела он после такого одного подозрения иметь со мной не станет. А, скорее всего, соберет соседей и нападет толпой в следующий раз.

Или просто сообщит в храм Всеединого Бога в Ликворе.

Так что по чуть-чуть и самыми тихими шажками мне придется воздействовать на местное дворянство, на него у меня вся надежда пока.

Быстро решился норр, ничего не скажешь, еще захотел порадовать свою семью новым человеком со своей историей, которой он, может, сам особо и не поверил.

— Я со своим спутником только, зверь невиданный у меня при себе имеется. Нашел его там же, где очутился сам.

И я достаю из специально приготовленного для кота места задремавшего Мурзика, показываю норру, а потом опускаю на утоптанную землю.

Ну, сказать, что норр Истримил оказался удивлен — это ничего не сказать, но кот потянулся спросонья, и весело побежал за нами, услышав, как я его зову. Рассчитывает, конечно, как следует пожрать мой единственный здесь лохматый друг и земляк.

Правда, теперь мне лучше при следующем появлении в Баронствах уже не кататься на подводе, самолично управляя лошадкой. Придется завязать с простотой перемещения и забираться на коня или хотя бы обычную лошадь для верховой езды.

Да, дворянин без личной лошади — здесь очень редкое и сильно неприглядное явление.

Ох, и поболят моя задница, спина и бедра ближайшую неделю. Неделю я как-то провел при лошади в крепости, обучаясь управлять ею, это уже после ухода орды, когда пришлось выезжать на конную разведку. Так что немного снаряжать лошадь и ездить умею, но теперь мне необходимо научиться выглядеть верхом так, как будто я родился в седле для моей дворянской легенды.

Иначе никак не получится, другого никто здесь не поймет однозначно, нечего и надеяться на это.

В моем способе перемещения нет особого умаления своего титула, дворянин должен путешествовать на коне, еще можно в карете, ну и повозка, на совсем худой счет, сгодится. Особенно, если ей управляет слуга, которого у меня пока нет. Главное, что он не может идти пешком с большим грузом за спиной в мирное время, если это не служба в армии или гвардии.

Идти по обочине пыльной дороги, как какой-нибудь безродный крестьянин или ремесленник. Или как я сам недавно собирался здесь появиться.

Но теперь у меня в мешке куча денег и имеется личное транспортное средство, поэтому я могу выступить гораздо более выгодным образом.

Сломала ногу лошадь, будь добр, чтобы найди того, кто повезет твое дворянское величество до нужного места, но сам на обочине дороги не появляйся. А то это будет реальный приговор тебе, как претенденту на дворянское звание.

Да и настоящему дворянину мало не покажется, если его увидят в таком убогом положении другие благородные.

Это здесь так конкретно звучит, повозка, конечно, совсем не карета, экипаж или двуколка, однако позволяет, не роняя своего достоинства вконец, добраться куда тебе следует.

На самых таких пределах дозволенного позволяет, поэтому лучше и на ней долго не светиться.

Я вернулся к повозке, бросил вожжи кому-то из дружинников, забрал мешок с деньгами из-под сена, разрядил арбалет и положил его обратно, после чего отправился следом за норром. Еще приходится следить за котом, чтобы не отставал от меня, пытаясь все сразу здесь обнюхать.

Поднимаемся пока в сам замок, где пара кнехтов на воротах бдительно несут службу, особенно бдительно под строгим взглядом хозяина. Оставшиеся дружинники начали расходиться, раз хозяин их не озадачил никаким делом.

Обед еще не начался по времени, поэтому мы с хозяином баронства рассаживаемся в каком-то достаточно небольшом зале для приемов, как я понимаю. Хозяин хочет узнать мою историю, чтобы лично оценить ее по степени правдоподобия, поэтому я на нем первом заодно наглядно проверяю ее. Рассказываю вкратце, понимая, что вскоре мне придется повторить историю всей семье норра.

Поставил Внушение уже на двоечку, пока мы поднимались, и пока только так придаю доверие себе и правдоподобие своим словам.

И дальше это делать придется довольно часто, хотя, потом уже все здешние благородные будут знать мою историю друг от друга. И там уже решат, верить мне или не очень.

Поэтому нужно обязательно произвести самое благоприятное впечатление на барона и его семью. И еще его как-то заинтересовать будущим, вероятно очень прибыльным сотрудничеством.

Глава 2

Пока внимательно разглядываю само помещение с фамильными портретами славных предков норра и его супруги на стенах, затем начинаю свой убедительный вместе с Внушением рассказ.

Что мне нужно рассказать — примерно понимаю. В принципе, все тоже самое про момент переноса, но вот окружающий антураж придется очень сильно поменять.

Не заурядный сантехник я теперь со смартфоном в кармане, да еще с вантузом в грязных руках, а самый настоящий благородный воин с блестящим мечом в могучей длани.

Теперь, когда с мощным усилением по Физической силе — я и точно самый такой герой из легенд и сказаний.

Из примерно такого же, но более развитого времени, чтобы был понятный интерес ко мне и моим знаниям.

Сначала рассказываю, как я попал в водоворот во время кровавого штурма соседского замка коварного барона Мазарини, оказавшись один в его подвале в поисках спрятавшегося владельца замка.

— Он убежал в подвал, когда мы захватили стену. Повезло, что у него оказалось всего тридцать стражников при себе, когда мы с воинами сразу трех соседних владений осадили баронский замок со всеми нашими силами. У нас набралось под триста воинов, да еще с кучей лучников и арбалетчиков. Почему напали на него все вместе? — отвечаю я на появившееся вопросительное выражение лица норра. — Полюбил барон грабить наши деревни и забирать самых красивых девок к себе в замок. А слухи очень нехорошие про их дальнейшую судьбу ходили, никто их больше не видел и исчезали они все в его подвале бесследно.

Намекаю, что барон — то еще животное, садист и изверг, убить которого — сделать сильно богоугодное дело для всего человечества. Вот поэтому и собрались правители и воины сразу трех владений, чтобы окончательно решить вопрос пусть с благородным, но все же абсолютным отщепенцем.

Дальше я могу подробно рассказать, как мы собрали осадную башню из заранее привезенных в обозе бревен, обили ее сырыми шкурами уже несчастных баронских коров и подкатили по скале вплотную к стене.

Читал когда-то описание такого штурма и основные детали конструкции запомнил.

— А, что, рва не оказалось у барона? — с интересом осведомляется норр Истримил.

— Замок этот, как и ваш, уважаемый норр, стоит на дороге в горах, на сплошной скале, поэтому рва не было. Из-за этого именно башню и использовали, сначала через бойницы из арбалетов перестреляли защитников на стене, потом выдвинули мостки и уложили их на парапет. Ворвались в замок, уже захватили стены, когда я заметил убегающего барона вместе с парой его слуг. Во время погони оторвался от своих, забежал в подвал замка и потерял его в темноте. Бегать по отлично знакомому барону подвалу без огня не стал. Хорошо, что смог вернуться к выходу, вытащил оставшийся там факел и обратно отправился искать беглецов.

— Нашли?

— Нет, да и не мог в отлично знакомом негодяю месте его найти, прошел половину подземелья, как внезапно подвал озарился зеленым светом и меня унесло прямо в ближайшую стену, точно, как в речной водоворот. Я еще решил, что это какая-то ловушка самого графа, оказавшегося вдобавок еще и богомерзким колдуном, но оказалось, что вроде нет. Хорошо, что утащило меня в доспехах, шлеме, с мечом в одной руке и щитом в другой. Очнулся я после падения под ярким светилом на каком-то высоком холме посреди степи, только поднялся сам на ноги и взял меч с земли, как ко мне явились две отвратительные рожи зелено-серого цвета. Пришлось сражаться сразу же, хорошо, что они довольно неуклюжи сами по себе и еще оказались без доспехов, я сразу же понял, как с ними нужно драться.

Подробно рассказываю хозяину, как обнаружил себя в другом мире, хорошо, что по-прежнему с мечом, похожим на местный палаш, в руке.

— Удалось сразу же пустить им кровь, дождаться, когда нелюди ослабели, потом зарубить двоих звероящеров, они тоже достали меня своими копьями, но кольчуга и щит выдержали их могучие удары. Я оказался ранен, хорошо, что не сильно, поэтому смог выжить и приготовиться к уходу от кургана. Сразу правильно понял, что делать мне там нечего. Потом я отправился в сторону встающего светила. Звероящеры ехали со стороны заката Ариала, оказались в момент моего появления на кургане рядом на своих козлах, похоже, что какие-то посыльные. Не самые лучшие воины, как я потом узнал, поэтому, не смотря на мое полное непонимание случившегося и сильное ошеломление, остались там гнить.

Думаю, что точный принцип работы кургана норру Истримилу не очень знаком, поэтому могу смело заливать про такую свою удачу в схватке против всего пары посыльных нелюдей. То обстоятельство, что все племя зверолюдов обязательно ждет раздачу воды и посылку из портала он, в принципе, не должен знать.

С другой стороны, ведь я сам очутился на кургане в полном одиночестве, когда принесшее жертву племя устало ждать подарка и уехало. Значит это, что не всегда зеленый водоворот кого-то быстро захватывает. Это ведь их пыльный след я хорошо разглядел в степи. Вот была бы умора, если бы бросился догонять и догнал нелюдей с просьбой не бросать меня одного здесь в этой страшной степи.

— Пришлось животных тоже убить, зато у меня оказался солидный запас воды и свежего мяса. Вяленое мясо из седельных сум я есть не стал, справедливо подозревая, что оно может оказаться человеческим, — тоже такая понятная здесь всем деталь. — За полтора дня перехода по выжженной светилом степи я добрался до широкой реки, которая оказалась Станой.

— Там увидел захваченную нелюдями крепость, которая потом стала известна мне, как Теронил и нашел на берегу две спрятанные лодки. Уплыл в темноте от крепости по течению реки, утром встретил скуфу, идущую забрать уже полностью погибший, как оказалось, гарнизон крепости. Разговаривать на местном языке я совсем не умел, поэтому не стал настаивать на своем благородном происхождении, не зная ни одного слова. Да и как тут сможешь настоять на своем, когда тебя никто не понимает. Решил получить сначала все права нового жителя Империи, помогая отбивать нашествие орков-людоедов в качестве простого воина.

Это даже вполне по местным понятиям — послужить рядовым воином во искупление какого-то греха.

Ну, или в такой безвыходной ситуации, как попал я.

Упоминать о том, что я попал в рабство у нелюдей — нельзя ни в коем случае, местные дворянские принципы не признают никакой возможности оказаться для благородного воина на рабском поводке.

Только мгновенная героическая смерть может быть закономерным выходом из такого унизительного положения.

Понятно, что брутальные дворяне этого мира очень отличаются по своим жизненным принципам от рядового обывателя-мещанина с моей Земли. Который не стал так уж убиваться после того, как оказался в рабстве, а улучив подходящий момент, ловко сбежал. И очень хорошо отомстил своим бывшим хозяевам за такое ущемление своего достоинства и унижение с побоями. Всех их лично переколол во время штурма особо извращенным способом.

Но, сейчас внешне приходится соответствовать здешним принципам жизни, да и историю моего появления в этом мире при очень большом желании и щедро потраченных деньгах могут отследить только с момента моего появления на скуфе. Все те воины и простые мужики, кто знал меня раньше — точно погибли.

Сейчас на эту историю всем наплевать, однако, со временем желающие могут появиться, пошлют людей в Датум расспросить тех воинов, которые когда-то знали меня лично.

В Датуме я уже не рассказывал никому про мою жизнь рабом, когда научился немного говорить. И там тоже такое дело очень не приветствовалось, как я быстро понял по отзывам своего сокамерника из военных.

Да и в крепости Теронил ко мне довольно настороженно изначально отнеслись, как рассмотрели след ошейника на шее. Никак оружие в руки давать не хотели, пока я сам не доказал во время прорыва орков на стене, что очень умело убиваю нелюдей. И пока не погибло все начальство, потом уже что-то запрещать оказалось совсем некому. Как и организовать хоть немного правильную эвакуацию, пришлось озаботиться этим вопросом самому.

Впрочем, очень хорошо плавать все равно никто не умел в крепости, а без такого умения спасения оказалось не видать.

Поэтому никому даже из новых друзей не стал рассказывать про такой прискорбный момент, как я брел с петлей на шее и телом своей знакомой старухи с Земли на плечах, сам не зная куда, да еще в полном абсолютном отчаянии.

— А ваши доспехи, шлем, тот же щит — они не могли доказать ваш благородный статус? На той скуфе?- вдруг весьма проницательно интересуется норр Истримил.

Молодец, нашел, что меня спросить. Конечно, если бы все было, как я рассказываю, то в таком виде все на скуфе сразу поняли бы, что я из благородных господ. И отношение было бы соответствующее.

Но у меня продуман ответ заранее уже давно:

— Норр, ну как я мог дойти до реки в латах, шлеме, да еще с очень тяжелым щитом по страшной жаре? Оставил себе только кольчугу и меч, даже боевые сапоги наполовину из стали поменял на те, что носят зверолюды, пусть и с очень сильным отвращением. В раскаленной степи шагать с лишними ста пундами на плечах? — тут я называю местную величину веса, примерно в половину килограмма. — Это чистой воды самоубийство. Ведь я вообще не знал, сколько дней или недель мне придется куда-то идти. Два полных меха с водой, мешок с мясом козлов, еще кое-какие тяжелые трофеи, меч, кольчуга, я и так ту же сотню пундов нес на плечах. Остальное пришлось оставить.

Все правдоподобно у меня звучит, хорошо все же продумано давно.

— А остальное где оставили? — не сдается норр.

— Закопал недалеко от кургана, сильно торопясь, — есть и такой ответ у меня.

Да, сильно торопился, не смог хорошо замаскировать, те же зверолюды нашли тайник, когда обыскивали все вокруг после смерти посыльных. Объяснений у меня много на самом деле, куда пропали мои придуманные земные доспехи.

Ну, про кольчугу и меч норр не стал спрашивать, хотя и тут у меня достойное объяснение есть.

Что продал в Датуме, когда понял, что с ними меня в строй не пустят, не положено в имперской армии хоть что-то свое из оружия иметь, кроме коротких кинжалов.

И деньги были нужны позарез на первое время, понятно, что на битву с бароном Мазарини я с собой кошели не брал, все оставил слугам в лагере.

Рассказав вкратце приукрашенную историю своего появления в мире Хурума, я попросил хозяина отложить мой рассказ о столкновении с бандой беглых стражников до самого обеда, заодно намекнув, что горло у меня уже изрядно пересохло.

Необходимо произвести благоприятное впечатление на его супругу и обоих дочерей, сыновья у норра служат где-то в имперской армии, насколько я знаю. Обычное здесь дело, пока жив хозяин замка с владением, сыновья отправляются поучиться командовать людьми в лучшей армии окрестных земель, чтобы возмужать и набить руку в управлении той же когортой или манипулой. Ну и личные связи какие-то наработать с дворянами могущественной Империи, которой тоже позарез нужны командиры начального звена без особых дворянских амбиций.

В Датуме таких благородных из Баронств было человек шесть, понятно, что на службу в столицу они попасть не могут, а вот в войне со зверолюдами на далекой окраине очень даже пригодились.

Еще они заметно отличаются от имперских дворян заметно большей человечностью и умением воевать самим в лучшую сторону. Видно, что человеческого ресурса у них самих в Баронствах сильно меньше, поэтому и отношение к воинам гораздо лучше.

Не по местным уставам, тупо и беспощадно, а с желанием сберечь воинов и напасть похитрее на врага.

Поэтому я и решил пробираться в Баронства, что здесь не такое надменное и чванное дворянское народонаселение.

Мне главное сейчас красиво и максимально романтично рассказать о произошедшем сражении, особенно про дуэль с молодым пылким норром, рассказать именно со своей точки зрения, которая постепенно укоренится в благородном обществе. А то, что я потом просто убежал от его разгневанных дружинников — такой вопрос лучше сразу объяснить, что отправился убивать беглых стражников-бандитов сразу же, как закончилась дуэль.

— А чего мне было еще ждать?

Причем, не я от них убегал, а лично вел своим примером за собой на штурм укрепления бывших стражников. Можно это бегство и так назвать, ведь по итогу все так и вышло.

Слишком сильно задержался по времени, разбираясь с крайне не вовремя решившим вызвать меня на поединок божьей воли молокососом.

Да и то, что я убил его с одного удара — изрядно прибавит мне доверия, как к обученному сражаться именно на палашах дворянину.

Что я точно — из благородного сословия, не какой-то там крестьянин или мастеровой, который в имперской армии чего-то там немного понахватался, упражняясь с копьем.

Местному палашу молодые дворяне по десять лет учатся с самых младых лет, как только могут поднять в руке его деревянное подобие. Так что противостоять даже такому молодому дворянину простой служивый больше минуты не сможет никак. А уж победить его с одного удара — ну это просто невозможное здесь событие.

Поэтому норр постепенно ко мне проникся, что и немудрено, понимая про действующее на него Внушение и даже распорядился подать бутылку вина из своих подвалов. Для этого особо доверенный человек из прислуги спустился в построенный на холме подвал замка и набрал вино из бочки в редкую здесь еще бутылку из зеленого стекла. Так мы провели время до обеда, попивая достаточно вкусное и сладкое белое вино, разговаривая о том, что интересного происходит с производством данного напитка у норра Истримила.

Охлажденное вино все-таки употреблять гораздо лучше местного мутного пива в дешевых тавернах, куда ходят простые вояки, это я понял сразу, с первого серебряного бокала. Оно такое полусладкое, что здесь считается хорошим выбором.

Зато с опытным видом повертел вино в бокале, покрутил, чтобы плеснуть на стенки, понюхал, попробовал и еще раз покрутил.

— С сахаром все хорошо, виноград как следует вызрел. Сами выращиваете, норр Истримил? У отца тоже имелись виноградники, — и я тяжко вздохнул, как бы вспоминая придуманные и оставшиеся неизвестно где заросшие виноградной лозой холмы, будто бы принадлежащие нашей славной фамилии.

Отцова дочка на шести сотках никаких холмов не имеет, конечно.

Заинтересовал я норра всерьез своими словами, потом долго слушал его рассказ о каменистых склонах, где растет гордость хозяина и о методах создания вина по его личным рецептам.

Ну, как-то в прошлой жизни я ходил на лекцию к одному сомелье, теперь вспоминаю, чем можно показать свою грамотность в этом вопросе. Чего не спросить интересного мне человека на интересующую его не по-детски тему, если хочется понравиться хозяину баронства.

Однако, есть у меня и более надежный способ заинтересовать норра в долгом сотрудничестве, пора его выложить, как самый серьезный козырь.

Пока Мурзик медленно обходит зал, обнюхивая углы и дожидаясь, когда нас позовут к обеду.

— Совершенно случайно я нашел и захватил набор дорогих инструментов из трофеев убитых зверолюдов, похоже, что по качеству исполнения — они из совсем другого мира. Откуда они взялись у этих посыльных нелюдей — для меня до сих пор загадка. Наверно попали к ним с прежними жертвами этого зеленого водоворота. Однако, мой отец занимался так же серьезным производством и держал купцов для продажи своих изделий.

Даже вот так — не сам торговал, а поручал это не слишком благородное дело нанятым оборотистым, но простым людям.

Это я на всякий случай придумал, чтобы приподнять свой уровень в глазах барона.

— Здесь эти инструменты смогут произвести определенный переворот в промышленном производстве.

Пока я чувствую, что благородный норр внимательно выслушивает меня, однако, верить мне не спешит. Пронизан, так сказать, здоровым скептицизмом в отношении скромно одетого парня, простого такого воина в отставке.

Который рассказывает совсем невероятные вещи с заметным таким акцентом.

Еще мне необходимо полностью переодеться, купить какие-нибудь дворянские камзолы, побольше дорогих рубашек свободного покроя и еще пошить короткие широкие штаны для верховой езды по местной моде.

В таких штанах с длинными сапогами выше колена и ходят местные дворяне в основном, когда куда-нибудь выезжают.

Да и обувь специальная требуется, поэтому придется мне ехать в Ликвор и там заказывать все с чистого листа после тщательной примерки. Местные дворяне только туда и ездят, здесь ничего такого не производится.

Вскоре нас зовут в обеденный зал, где меня встречает остальная семья норра, его управляющий и даже мажордом в замке имеется, который уже выучил мой титул и представляет меня собравшимся. Выгляжу я обычным воином в отставке, пыльный мешок за спиной, однако, все же с какими-никакими манерами воспитанного и образованного человека.

Обедаем в узком кругу, сам норр, две его смазливенькие дочки лет пятнадцати-шестнадцати, жена, представительная дворянка лет тридцати-тридцати пяти, и больше никого.

Никому пока здесь не нужны лишние разговоры о совместном обеде с простым воином, хотя мое звание вполне почетно в Империи и немного внимающих ее порядкам ближних баронствах. Гордиться моим присутствием в роли простого воина за семейным обедом не станешь, но и стыдиться тут особо нечего.

Особенно, когда я назвался последним выжившим свидетелем смерти стражников-бунтовщиков из соседнего Баронства.

Тут все до единой семьи местных норров не упустили бы возможность зазвать меня к себе на обед, чтобы узнать подробности последнего боя бунтовщиков, заметно потрясших местный мир своим подлым выступлением.

Вот норресса — совсем голубая кровь по манерам, в отличии от довольно просто общающегося норра, смотрит на меня с явным недоверием и заметным пренебрежением, как я отчетливо вижу и чувствую.

Переключаю свое умение больше на нее, норр, как мне кажется, уже вполне заинтересован в продолжении знакомства.

Все присутствующие внимательно обращают внимание, как я пользуюсь вилкой с двумя зубцами при поедании доброй порции свинины, как умело отрезаю очень небольшие куски мяса своим дорогим и красивым трофейным ножом, как тщательно прикрываю рот, как изысканно кручу серебряный бокал, элегантно пью вино, при этом поддерживаю непринужденный разговор.

Явно, что не простой крестьянин или воин к ним сегодня пожаловал, мои манеры это определенно показывают всем присутствующим.

Интересует всех, конечно, первым делом судьба стражников-бунтовщиков из соседнего баронства.

И мой диковинный зверь тоже, но я сразу предупреждаю, что он совсем дикий и ест из рук только у меня, чтобы его не затискали восторженные дворянки. Котейка это не очень любит и может серьезно поцарапать девиц. Поэтому Мурзик занимает свою любимую стратегическую позицию под столом и только успевает пожирать всякие лакомые кусочки, которые спускают вниз норреситы, как тут именуют молоденьких незамужних дворянок.

— Да, зверь любит мясо, и даже молоко лакает с большим удовольствием. Настоящий хищник!

Тут же отправляют прислугу принести с фермы плошку свежего молока для диковинного зверя.

А про смерть бунтовщиков — это самая главная тема для меня на ближайшие пару месяцев.

Про меня самого тоже спрашивают, только довольно поверхностно, ибо со мной все не ясно сейчас. Поэтому и нет никакого смысла углубляться в какие-то подробные выяснения насчет моей личности.

Зато события сурового бунта, коснувшееся плотно всех вокруг, вызывает многочисленные вопросы. Все лично знают своего соседа-барона и видно хорошо, что не очень его любят в сообществе.

Эту нелюбовь я вижу конкретно, проскальзывают временами намеки на фантастическую жадность и скверный характер дворянина, которые и привели фактически к бунту среди стражи. Из-за этого события пришлось пострадать всем его соседям, бунтовщики много у кого убили людей и пограбили жителей, когда пробивались из баронства в сторону Станы.

Ну и класть своих людей за патологически жадного соседа-придурка не нашлось желающих, пришлось ему самому с немногими оставшимися верными людьми слезно просить помощи у соседей. Скрепя зубы, ему все-таки помогли вооруженной силой вернуть владение, продемонстрировав миру свою сплоченность по такому случаю.

Теперь, правда, уже искренне жалеют о своей доброте.

Что его самого бунтовщики не прихлопнули тоже, это было бы очень кстати и совершенно по делу.

В общем, проблем случилось много, однако сосед-норр после подавленного бунта не только не исправился, а стал еще невыносимее себя вести. Хозяйство у него полностью расстроено, денег совсем не осталось, оружия тоже, даже несчастная и запуганная жена с детьми убежала к своим родителям с концами.

И прислала с посыльным официальный развод, чтобы больше не иметь ничего общего с невменяемым дураком.

Здесь это довольно просто, отвергнутый муж даже пытался сгоряча в одиночку штурмовать замок родителей, хотя раньше на жену вообще никакого внимания не обращал.

Что же, вырисовывается весьма интересная перспектива для меня, только придется отложить ее исполнение на неделю-другую.

Зато случай с норром, вызвавшим невольного защитника обоза на дуэль божьей воли и оставшимся так же лежать на лесной дороге после одного моего удара, просто потряс всех присутствующих своей нелепой трагичностью.

Никто не понял такой невероятный поворот сюжета:

— Может, молодой норр не разобрался в вопросе? Он решил, что вы, Рауль, вызвались защищать обоз? — интересуется одна из дочек, заметно взволнованная моим рассказом. — Как можно быть таким неблагодарным? Пусть вы даже одеты, как простой воин?

— Двоякая ситуация, прекрасная норресита, получилась. Я, конечно, убил двоих разбойников и ранил еще одного. Потом мне пришлось отступать, ведь бывшие стражники — умелые воины и их осталось еще с полтора десятка на меня одного, — тут я скромно умалчиваю, как мне пришлось просто удирать со всех ног, спасая свою шкуру от дырок в ней.

— Так это отлично! — восклицает молодая дворянка. — Такой благородный поступок смелого мужчины!

— Все так, но из-за моего сопротивления, что весьма печально, разбойники убили четверых возчиков, которые могли бы иначе остаться в живых. Наверно, что могли, теперь такое развитие событий уже не проверить никак. Вот это жестокое убийство его людей и взбесило молодого норра Ольриха Вельтерила. Правда, и две подводы с грузом успели уехать, пока разбойники пытались окружить меня. Но он принял очень неосторожное решение всю вину возложить на меня, а божье провидение понятно всем сделало свой выбор.

— А как выглядел этот норр? — интересует вторую дочку.

Понятно, что девок, уже готовых покинуть родительское гнездышко больше всего привлекают разговоры про всех возможных женихов и их внешность.

Такая уж у них своя девичья доля и строго ограниченные своим происхождением интересы, с этим ничего не поделать.

— Да, молодой норр был достаточно симпатичен, светлые волосы и голубые глаза, решительный подбородок, однако, очень вспыльчив, — нейтрально отвечаю я. — Я не стал бы скрещивать с ним наши палаши, если бы не вызов на поединок по правилам суда божьей воли. Тут я уже никак не мог отказаться, особенно чувствуя себя полностью правым в этот момент.

Иначе меня просто убили бы дружинники норра, но на это обстоятельство я не акцентирую внимания.

— Девочки, этот молодой норр погиб, да и жил он на самом краю обжитых земель, на границе со степью, да еще в Империи! — приводит в чувство дочек мать, сразу понимающая, чем заинтересовались молодые дочери.

После обеда я сразу же откланялся:

— Уважаемый хозяин, у меня есть несколько дел в Ликвиуме. Когда покончу с ними, хотел бы вернуться к вам и обсудить возможность кое-каких совместных предприятий. Сам я не по хозяйственной линии пошел у моих родителей, а по воинской стезе, однако кое-что понимаю в производстве. Все-таки третий сын у своих родителей, — намекаю, что получения в наследство родового замка мне было точно не видать, как своих ушей.

— Мое почтение, норресса и вам, норреситы! — это уже женскому народу за столом, с низким таким поклоном.

— Приезжайте, виконт Рауль де Бражелон. Будем рады вас видеть, — вполне душевно отвечает норр Истринил уже за всех, и я быстро откланиваюсь.

Обожравшегося Мурзика приходится нести на руках, теперь котейка проспит часов шесть-восемь, пока переварит все слопанное мясо. Кладу зверя в его логово и прикрываю от лучей светила крышкой с сеном сверху.

Забираюсь на свою подводу, проверяю арбалеты на всякий случай, но тут все честно, потом получаю вожжи из рук прислуги и уезжаю от замка.

Мое воспитанное поведение за столом, акцент и не полное понимание местного диалекта в разговоре все же не вызвали явного недоверия в моем дворянском происхождении у прошаренных в этом деле зрителей.

И еще, конечно, Внушение, работающее на минималках все время.

Это я принимаю к сведению:

— Значит, одевшись, как настоящий дворянин, я точно смогу представить себя благородным человеком. У которого нет ничего, кроме трофеев, кое-каких денег и одной пока повозки. Могу тогда вполне рассчитывать здесь на какую-нибудь благородную вдову не самой первой свежести. Но, еще посмотрим, у меня есть много разных возможностей разбогатеть и без такого меркантильного брака.

Теперь я устремляюсь в большой город, чтобы познакомиться с местными купцами и товарами на тех же рынках.

Познакомиться, пока будут шить на меня одежду, приличествующую претенденту на дворянское звание.

Глава 3

Первую попытку проникнуть в благородное сообщество можно считать вполне удавшейся, никто из семьи норра не оказался возмущен тем, что я представляюсь дворянином, не имея на то никаких внятных оснований.

Оснований по местным законам и понятиям, однако, понятно, что именно мой случай — совсем из ряда вон выходящий.

Ну, доказывать мне отсутствие оснований в личном разговоре — попахивает оскорблением со всеми вытекающими последствиями.

Дружины за спиной у меня, конечно, пока нет, однако и на дуэль вызов легко получить за такое оскорбительное недоверие.

Только вот от неблагородного воина его можно просто не принимать, а приказать своим стражникам отлупить наглого смельчака, как следует, чтобы до полной потери сознания и пульса.

Со всеми отсюда вытекающими последствиями, что придется использовать свои сверхспособности и светиться на все Баронства, после чего покидать их в сильно спешном порядке.

То есть, просто удирая изо всех сил. Или просто подаваться к разбойникам, но и там не светить своими способностями к тайному знанию. И среди них много людей сильно верующих, замучаешься всех побеждать.

Так что нужно соблюдать определенный баланс и самому на проблемы не нарываться, но и оскорбления не спускать.

Что очень непросто, когда ты одиночка и никого не знаешь, поэтому я ищу или можно сказать, что вербую союзника в довольно влиятельном норре Истримиле. Если хотя бы он станет принимать меня, как благородного человека, все остальное пойдет гораздо проще. Тем более, что у него тоже есть свои союзники среди остальных норров, не может их не быть у такого продуманного взрослого мужчины.

Для полноценного вывода, как полное признание или отрицание моей благородности, требуется большое общественное мнение, как минимум.

Тут никаких полутонов быть не может; или признают, или уже ничего не изменить.

Тогда мне придется в королевства перебираться, учить заново язык и снова оказаться чужаком.

Ну, хотя бы в Баронства на ту сторону гор для начала.

Не такой уж и плохой вариант, все же без менталов Всеединого Бога. Но Баронства со стороны Империи получше и попроще для меня теперь, особенно, если считать с уже имеющимся у меня примерно на четверку знанием языка.

С возможным быстрым обретением дворянского звания это явно облегчит путь наверх.

Но оставаться в Баронствах после такой неудачной попытки пробраться в дворянское сословие — точно не стоит.

Этого мне не забудут и все больше будет недовольных таким преуспевающим соседом, которого можно легко обидеть.

Со мной такое дело не пройдет, но и убивать тогда уже придется в массовом порядке, все больше и больше с каждым днем.

Сейчас мое поведение все же не признали, как ничем не оправданную выходку от крайне наглого воина в отставке, это я наглядно вижу в сознании семьи норра. Сам он заметно заинтересован моими словами о каких-то чудесных инструментах и возможном совместном производстве.

Ведь, если я пришел из другого мира, то какие-то вещи у нас могут быть более развитыми, а это уже солидные доходы для потенциального компаньона.

Супруга его активнее всех пыталась присмотреться к моим манерам, наверно, это муж ее попросил, однако то, как себя сейчас ведут за столом самые обыкновенные современные горожане — довольно сильно по культуре поведения превосходит эти времена даже в самых благородных семьях. Поэтому под воздействием моего умения и моей общей культуры поведения она довольно нехотя, но все же допустила такую возможность.

С вином и жареной свининой я справился легко и непринужденно, беседу поддерживаю, как могу, с набитым ртом, как все простолюдины здесь, не разговариваю. Не чавкаю и не вытираю рот рукавом. Вилку с двумя зубцами использую, как будто родился с ней в руке, мясо нарезаю микрокусочками и аккуратно кладу в рот, ни разу не уронил на скатерть, полотняную салфетку для уголков рта использую постоянно, чуть она запачкалась, сразу же скидываю ее прислуге и дожидаюсь новой.

Явно по манерам выгляжу ну очень благородным, хотя почти ничего про местный этикет не знаю, однако хорошо видно, что превосхожу в культуре поведения за столом именно эту семью. И все остальные, наверно, тоже.

Только я отчетливо понимаю, что на самом деле норру и его семье очень хотелось узнать, что там случилось с беглецами-дружинниками из самых первых уст, от теперь самого главного, потому что единственно выжившего, участника побоища.

Первыми во всех баронствах услышать подробный рассказ от непосредственного свидетеля, который сразу признался, где набрал столько дорогой техники, типа арбалетов, в трофеи.

Поэтому они бы и крестьянина, окажись он в роли свидетеля гибели бандитов, приняли. За стол с собой, конечно, не посадили и вином не баловали, так бы выслушали и выспросили подробно около донжона замка.

Выслушали бы и отправили на кухню, чтобы накормили вволю низкое сословие за отличные новости, которые всем очень понравились.

Что здорово напугавшие всех местных дворян бандиты отнюдь не живут где-то в Империи красиво в свое удовольствие, весело прогуливая награбленное добро, а сурово гниют под открытым небом на безвестной лесной поляне, рассматривая выклеванными стервятниками глазами равнодушное небо.

Не столько уж они и награбили на самом деле, хотя может просто я не все нашел в трофеях. Золото могли и прикопать где-нибудь на стоянке ответственные за него люди.

Поэтому я и начал свое знакомство с местным баронством с такой всем интересной новости, пока являюсь ее единственным и эксклюзивным владельцем.

Очень желательно бы всем зрителям услышать, что бунтовщики долго мучились перед смертью, ибо такой исход здорово всех успокоит и обнадежит. Будет что рассказать своим дружинам и прислуге с крестьянами

Тогда новые потенциальные бунтовщики остерегутся покушаться на своих хозяев, а в лучшем случае просто тихонько сбегут из баронств, не творя насилие и грабежи.

Как именно умерли последние стражники я, конечно, правдиво не стал никому рассказывать, не тот это случай.

Что троих из них принесли в жертву вновь ожившему Падшему Богу, кого-то я сам лично, кого-то остальные неудачники, кому-то сломала мозги разъяренная, умирающая Тварь в своем последнем усилии, кого-то добил я собственной персоной, чтобы просто не оставлять лишних свидетелей своих вполне таких преступных деяний.

Зато подробно рассказал, как я с дружиной норра внезапно обрушились на их стоянку, как мы принялись убивать растерявшихся бандитов. Дружины этой теперь тоже совсем не осталось в живых, те же, кто приехал за ними, ничего толкового и меня разоблачающего не расскажут.

Ну, пропали все дорогие трофеи и много качественного оружия, ну нет в кошелях ни одной золотой или серебряной монеты. Кто-то успел собрать все это добро и незаметно исчезнуть, чтобы потом продать на рынке в Кворуме.

Да, там я здорово засветился, наверняка, что норр, потерявший сына и лучшую половину дружины, узнает про меня все в подробностях, поэтому мне необходимо исчезнуть здесь именно как Сергилу, сыну Кирилла.

И объявиться в Баронствах уже как Рауль де Бражелон, сын, например, самого графа Атоса-Портоса де Арамиса.

Связать меня в том же Ликворе с этими делами без проблем свяжут, тем более, что я в Кворуме слишком хорошо наследил, именно, как тот высокий воин в отставке, поэтому и переезжаю я спешным порядком из Империи в Баронства, чтобы попробовать скрыть свои следы.

Впрочем, за смерть семерых активных бандитов из местного преступного сообщества города Кворума имперские власти мне еще спасибо должны сказать и выдать награду положенную.

Только я не сильно тщеславный, обойдусь без этой цацки и небольшой суммы легко.

Да и преступное сообщество города уже легко возместило понесенную потерю.

Боюсь только, что благородный норр из лесной глухомани, потерявший своего любимого наследника и половину дружины, да еще оставшийся без положенных трофеев, очень нескоро забудет про такого везучего отставного воина заметно высокого роста. Мертвое тело которого не обнаружено нигде, так что есть вариант его настойчиво поискать по соседним городам и землям.

Хорошо, что у него денег сейчас точно нет, чтобы нанимать серьезных людей для моего поиска, там у него сплошные убытки по всем фронтам получились.

Хотя, какая казна осталась в распоряжении этого норра — мне вообще не известно. Может и хватит на какие-то поиски.

— На моем личном счету ровно восемь бунтовщиков, как раз оба арбалетчика, поэтому я такие трофеи по праву забрал себе, — так достаточно скромно сказал я про свой вклад, — Остальные дружинники разменялись один к одному с бунтовщиками, поэтому я и остался в единственном числе среди живых. Все же простые воины местного норра оказались совсем не так хороши в бою, как прирожденный дворянин.

С этим утверждением спорить никто не станет, это самая такая правда, что воинов лучше дворян здесь просто нет.

И теперь понятно, почему не нашлось конкурентов на дорогие вещицы из трофеев. Просто потому, что все как-то очень внезапно и окончательно погибли.

Заявить о себе, как непревзойденном бойце, будет тоже не лишним, хотя недоверие в головах норра и его супруги я почувствовал явно к таким небывалым цифрам. Они-то примерно понимают, что к чему в таких делах бывает, только я же не утверждаю, что всех своих противников за один раз убил.

Все в процессе произошло, все не так просто получилось, за примерно четыре часа сражения по времени, с погонями и быстрыми отступлениями из-за опасно направленных в мою сторону арбалетов.

Дочки ни о чем таком подумать не успели, они вообще на человека в одежде простого воина, как на какую-то личность, внимания не обращают никакого. Нет у них рефлекса на молодого человека, если он не так одет, как положено в местном дворянском обществе, это я хорошо понимаю.

— Да, здесь явно встречают по одежке, — еще раз пробормотал я, нахлестывая лошадку в сторону предгорного леса.

Спускаюсь вниз, на равнины, проезжаю через рощи могучих лиственных деревьев, похожих на дубы и грабы по неплохой дороге. Пока никаких засад не чувствую, ну и хорошо.

Навстречу попадаются караваны, везущие зерно и овощи, народ с интересом посматривает на меня, в одиночестве катящегося по дороге. Про имеющихся в здешних чащах большие банды отчаянных разбойников все наслышаны, поэтому следуют строго с охраной. И постоянно напряженно поглядывают по сторонам.

Однако и я не совсем бесстрашный, один арбалет я держу заряженным все время, прикрыв его сеном и настораживаю все остальные один за другим каждые пять минут, чтобы не попортить тетиву. И чтобы тренировать свои руки и спину, давая определенную нагрузку через равные промежутки времени.

Как хорошо обучился этому делу в спортзале.

Физическая сила приподнята у меня до двенадцати пока, больше, наверно, смысла нет ее поднимать.

Ментальная сила и Внушение тоже, Энергия на максимуме, аж тридцать шесть единиц.

А, нет, уже всего тридцать вижу в Таблице, поизрасходовалась она сильно во время довольно долгого убеждения норра с его семьей. Хорошо бы уже от кого-то подзарядиться, кто меня попробует как-то серьезно обидеть, ограбить или просто убить.

Но на хорошо оживленной дороге никаких засад не чувствую, явно разбойники поближе к горам здесь водятся, совсем на рожон так близко к имперским землям не лезут.

Только я так подумал, когда встречный обоз скрылся за поворотом, как почувствовал чей-то сильно такой заинтересованный взгляд откуда-то сверху на своей персоне.

Нет, заинтересованный скорее на моей лошадке на самом деле. Метрах в ста от меня и где-то довольно высоко в горах около дороги меня рассматривают и, наверно, что поджидают, сколько-то разбойников…

Один, два, три, четыре, больше не могу сосчитать, но понимаю, что немного больше людей там собралось.

Какая-то небольшая банда, которая сама побаивается проезжающих с охраной, поэтому засела на почти неприступном косогоре.

Я пока натягиваю арбалеты один за другим и через минуту у меня уже насторожены все три, пока прикрытые тонким слоем сена. Не хочу спугнуть возможных носителей нужной мне энергии, хотя, что должно случиться, чтобы несколько разбойников испугались напасть на одинокого путника?

Ну, это только, если кто-то поднимается караваном в горы навстречу или догоняет меня. Но время уже перевалило далеко за половину дня, теперь в горы никто не едет. С равнин с раннего утра караваны тянутся, все знают про возможное нападение большой банды, поэтому стремятся к ночи добраться до первого баронства, где построен постоялый двор и какая-то дополнительная защита от местного норра имеется.

Так что по поведению засадников и будет понятно, есть ли кто-то поблизости со мной. Им-то с такой верхотуры все отлично видно, кто где едет. За много километров видят или местных лиг.

Нет, никого не обнаружили, поэтому начали спускаться вниз через минуту, я сразу подал лошадку вплотную к другой стороне дороги.

Каньон не очень широкий, всего метров пять в нижней его части по ширине выйдет.

Ну, уже не такие горы вокруг, скорее высокие холмы, но метров пятьдесят по высоте имеют, с разбегу на меня точно не прыгнут, придется им спускаться долго и осторожно по такой круче.

Достал, уже не скрываясь, подзорную трубу из футляра и теперь рассматриваю злодеев, как в прицеле.

Трое лезут прямо ко мне и видно, что окажутся немного сзади повозки, чтобы я, значит, начал от них удирать. Трое быстро пошли дальше по высоте и будут ждать меня где-то впереди, когда я с повернутой головой назад подставлюсь под удар дубины.

Да, в руках у разбойников нет ни копий, ни мечей, что вполне понятно, только дубины, вилы и колья виднеются. Луков и, тем более, арбалетов не видно, совсем бедная банда на меня нападает.

Собирается напасть.

Ну, тут и у удачливых разбойников дорогих стреляющих машинок не найдется, максимум только слабые охотничьи луки в ассортименте имеются.

Да это и по внешнему виду понятно, сами они страшно грязные, в каких-то лохмотьях, худые, заросшие бородами и увековеченные шапками грязных волос. Изнеможденные рожи бандитов прямо кричат о том, что вволю мужики не жрали уже несколько дней или даже недель.

И теперь их интересует первым делом не мое богатство или оружие с тем добром, что найдется в мешках, а просто жареная на костре конина, которой они мечтают обожраться вволю уже через какой-то часок по времени.

Маленькая банда, из самых таких бедолаг по жизни, которых в местные солидные преступные сообщества просто не взяли, сказали идти обратно туда, откуда в горы пришли. Вот они и пытаются выжить на краю горной местности, нападая на посильные им цели.

А уж посильнее одинокого путника никого и нет, не бывает на этой дороге.

Заметив, что я их спокойно разглядываю в какую-то приспособу, эта троица завыла дикими голосами и начала быстрее перебирать ногами в сильно неприспособленных к такому спуску разваливающихся онучах.

И сами меня пугают, как могут, конечно, и своим сигнал подают, чтобы спускались быстрее, ведь жертва уже испугана и скоро принесется в настороженную засаду.

Придется всех убивать, мне энергия нужна, да и нет у меня выбора, сами они от меня не отстанут.

Но убивать с толком для моего дела, хотя мне оно очень не нравится. Только деваться некуда, выживать именно так придется, убивая тех, кто этого однозначно достоит и подпитывая себя их предсмертной энергией.

Ну, эти уже никого не убьют и не изнасилуют, почищу немного мир от скверны. Специально не задумываясь о том, почему они здесь оказались и так ли в чем-то виноваты?

Один как-то не удержался на склоне, увидев, что сильно отстает от первых двоих, начал перебирать особо быстро ногами и сорвался вниз. Только пыль с прожаренных безжалостным светилом глиняных склонов взлетела, когда он крутанулся и первый раз ударился о почти вертикальную поверхность с редкими кустами.

Крутанулся еще раз в воздухе и очень неудачно приложился на камни наезженной дороги.

— Минус один, — отметил я.

Так упал, что можно про него пока забыть, прямо на голову, да еще спиной ко мне. Оставшиеся двое завыли еще сильнее и ловко одним прыжком спрыгнули с почти вертикальной стены на горизонтальную поверхность. Присели там сначала, и вот уже бегут за мной вслед, я как раз отъехал от них на пару десятков метров.

Не стал я спрыгивать и работать копьем, с моей силой каждый удар окажется смертельным, а мне не нужно торопить их смерти. Поэтому выпустил и одному, и второму по болту в животы с десяти метров, так что, как не пытались косматые разбойники добросить до меня свои сучковатые дубины, ничего у них не вышло. Попадали дубины в пяти метрах за удаляющейся повозкой, а незадачливые бандиты с внезапно утомленным видом опустились на дорогу, пытаясь сделать это как можно осторожнее и бережнее.

Я пока отвернулся от них, трое злодеев впереди тоже уже спустились и несутся мне навстречу большими прыжками. Сам очень сосредоточенно перезаряжаю арбалеты и успел как раз, когда первый разбойник схватил заржавшую лошадку под уздцы, а двое других, каждый со своей стороны, бросились ко мне. У одного в руках вилы, поэтому он болт получает первым, второй с колом немного запоздал и был осчастливлен следующим выстрелом.

Стреляю всем в живот, чтобы не промахнуться и сразу обездвижить свои жертвы.

После этого спрыгиваю с повозки, пинаю по голове одного бедолагу и бегу к разбойнику, держащему лошадь, пока он не понял, что остался в суровом одиночестве.

Низкорослый мужичонка получает острием копья прямо в бок, я почти насквозь пробиваю его тщедушное тело и тут же приседаю над ним, отпуская древко. Одной рукой удерживаю перепуганную лошадку, второй ощупываю его одежду.

Ну, делаю такой вид, что ощупываю, мне у него нечего искать, а его дрянной нож на длинной палке тоже никому не требуется. Он вылетел из руки после удара копья и теперь валяется в паре метров от скребущего ногами по пыльной дороге мужичка.

Заглядываю на другую сторону повозки и вижу там удаляющиеся ноги второго подстреленного, этот явно не спешит воевать дальше, а отступает к своим. Не знает еще, что свои тоже уже не того, не боевые перцы теперь.

Вот так, нагнувшись над телом, которое стремительно покидает жизнь, я ловлю ее эманации и сейчас чувствую себя, как будто какой-то наркотик употребляю. Такое чувство, честное слово, но я жду его осмысленно, уже хорошо понял, что мне требуется для своего личного развития и развития своей Таблицы.

Которая вообще — Система, но Тварь приучила меня называть ее так. И нет никакой разницы, как не назови.

Никого больше вокруг не чувствую, но это не точно, могут за мной сейчас и с двух-трех сотен метров подсматривать кто-нибудь. Испугавшийся или больной разбойник, например, бабы еще, которые подруги боевые, в общем любые случайные свидетели, а вот такие мои замирания над телом убитых или умирающих очень нехороший признак.

Поэтому я делаю вид, что ощупываю эти грязные лохмотья и еще трачу какое-то время, когда стаскиваю пояс с первой жертвы.

Ну, это самое обычное дело, такая мародерка всегда связана с добычей поясов.

Проходит с пол минуты, тщедушный мужичонка отходит совсем, я ловлю последние эманации, с него больше ничего не идет. Потом я выпрямляюсь, смотрю на обоих подстреленных по очереди. Один совсем лежит на боку и бежать не собирается, второй чего-то там ковыляет вдоль склона, держась одной рукой за живот, второй упираясь в землю.

— Далеко не уйдет! — понимаю я и схватив умершего, волоку его к повозке.

Придется всех покойников собрать и отвезти куда-то до хорошей ямы или промоины, здесь в каньоне ничего такого не видно рядом.

Можно было бы собрать эту банду на повозке, чтобы сдать ее на въезде в Ликвиум, но я не хочу привлекать лишнего внимания к своей персоне, это, во-первых.

Во-вторых, если их проверит какой-то священник из храма Всеединого Бога, то не сможет ли он установить то поразительное обстоятельство, что жизнь из них забрали очень плохим способом по здешним понятиям, да еще прямо с помощью нечистой силы Падшего Демона Зла?

Ну, как именно церковники называют эту мою знакомую когда-то Тварь.

Ответа на этот вопрос у меня нет, поэтому рисковать своим разоблачением точно не стану, но и бросать просто на дороге будущих покойников не хочу. Опять возникнут вопросы, как я один с ними справился.

Да, и в третьих, это придется тащить на повозке еще целые сутки страшно вшивые тела разбойников, чтобы получить примерно один золотой, я таким мазохизмом вообще не собираюсь страдать. Пусть этим займутся какие-то счастливчики, если найдут быстро их еще не полностью разложившиеся тела.

Добиваю ударом копья в шею второго бандита, так же обшариваю его лохмотья, впитывая все то, что мне требуется.

Закидываю оба тела на зад повозки, потом возвращаюсь к лошади и привязываю вожжи к кустам, постоянно прислушиваясь к окружающему пространству.

— Нет, вроде никого кругом.

Потом догоняю третьего, который уже кое-как добрался до первой тройки, но тут совсем обессилел, когда понял наглядно, что помощи ждать неоткуда. Добиваю его и потом еще двоих, проводя такие же манипуляции над телами с той же маскировкой.

Шестой успел уползти метров на сто даже вверх по дороге, пришлось его долго догонять и потом сделать все тоже самое.

Теперь у меня Энергия заполнена даже не на тридцать шесть, а на все тридцать восемь единиц!

Как я успеваю посмотреть, прижавшись к склону и прислушиваясь снова к окружающей меня действительности.

Ничего себе, получается, что не нужно убивать сотни людей, чтобы поднять одну единицу Характеристик!

Это значит, что раньше львиная доля тех же эманаций уходила Падшему Богу, а теперь я сам занял его место в Таблице и пока вообще все забираю себе! Раньше этого как-то не замечал, в суете постоянной, а вот теперь с изменением устоявшихся значений быстро это дело увидел.

Другие понятные Характеристики тоже изменились на единицу, значит поглощение посмертных эманаций питает не только одну Энергию.

Хотя, нет, еще одна из непонятно обозначенных Характеристик изменила свое значение, которая пятая по списку. Она тоже стала выше, хоть на одну единицу, но выше, уже двадцать пять двести шестнадцатых показывает в Таблице.

— До чего же тупая Тварь оказалась! Не смогла все Характеристики на местный язык перевести! Вот и сдохла закономерно, потому что просто тупая! — ругаюсь я на Падшего Бога.

Дорога в обе стороны остается все так же пустынной, поэтому я разворачиваю лошадь и еду собирать тела неудачников, складывая их на повозке. Теперь мне уже опасаться или скрывать нечего, отбился от маленькой банды и могу делать с телами все, что мне захочется. Отдельно бросаю пояса, Мурзик выглядывает из своего гнезда, принюхивается к сильно пованивающим трупам и с недовольным видом получает свою законную порцию мяса.

Не нравятся ему такие соседи, да и мне тоже, а лошадке особенно сильно потяжелевшая повозка, поэтому далеко их не везу, а проехав с километр, нахожу глубокую ливневую канаву под склоном, куда и сбрасываю тела.

Присыпаю сверху землей, сколько могу разрыхлить и навалить копьем, протираю руки крепкой настойкой, заранее запасенной, потом запрыгиваю на повозку и качусь дальше, проверяя пояса голодранцев-разбойников.

Глава 4

Горы и предгорья к вечеру остаются позади, я снова в родной Империи, как наглядно показывает каменный пограничный столб около дороги, сообщающий, что именно за ним начинаются первые метры имперской земли.

Со стороны дружественных баронств Империи никаких проблем не ожидается, поэтому и стражи никакой на границе нет, как и местной таможни. Все положенные сборы и пошлины с торговли собираются перед въездом в город, а рынок расположен за самим городом. Есть возможность не платить сборы за товары из Баронств, такая льгота установлена приграничным землям Империи для их развития, и я этим обстоятельством собираюсь воспользоваться.

Для этого требуется оказаться дворянином именно оттуда, из Вольных Баронств, поэтому есть особый интерес стать таким самому или работать через других благородных.

Теперь я снова не могу называться дворянским званием, тем более, что даже не одет, как положено.

Зато полученный статус заслуженного воина в этом, довольно далеком от развернувшихся боев на границе, месте дает мне много всяких преференций.

И авторитета повышенного, как истинного героя, проливавшего свою кровь за Империю.

Мне бы хоть одного слугу найти для себя, чтобы в город выехать уже со своим возчиком, чтобы все было честь по чести, чтобы было кого оставить в номере с моими дорогими вещами. Мне самому придется много учиться, постоянно посещать портных и сапожников, еще местные мастерские и рынки, где продаются промышленные изделия ремесленников.

Поэтому с интересом поглядываю по сторонам.

Вдруг найдется такой желающий где-то на самой дороге? Почему бы и нет, многие парни хотят бросить тяжкий крестьянский труд только за еду и хотя бы возчиком устроиться к кому-то на ту же повозку.

Из родной деревни уехать и хоть немного мир посмотреть, да еще настоящие деньги зарабатывать, а не одно за зерно с овощами вкалывать.

И что вы думаете, мои надежды сбываются, вскоре вижу, как молодой парень с окровавленной головой, еще в рваной по вороту рубахе и с котомкой через плечо очень торопится мне на встречу. Прямо бежит, да еще постоянно назад оглядывается, как я вижу сильно издалека в свою подзорную трубу. Еду ведь и все вокруг разглядываю из интереса, а то скучно просто так медленно пылить по дороге.

Музыку в наушниках не послушать и сериал в смартфоне не посмотреть, даже навигацией не воспользоваться.

Жизнь в средневековье — тоска, только обочины имперской дороги рассматривай и зевай постоянно.

Когда адреналин из организма выветрился после схватки лихой и заметного подъема в уровнях Характеристик.

Ментальная сила — 37/216

Внушение — 37/216

Энергия — 38/216

Физическая Сила — 37/216

И еще две неизвестные до сих пор Характеристики, одна уже подросла до 25/216, вторая так же осталась 24/216 на все том же каком-то тарабарском языке.

Узнаю я когда-нибудь значение этих Характеристик?

Это мне так неплохо выдала моя Таблица за милосердное убийство с поглощением посмертной энергии шестерых очень замызганных по жизни разбойников.

Милосердное — это потому, что бедолаги не жили, а просто мучились с голоду и холоду, а еще потому, что их никто не любил. Что мне еще остается делать, как не подшучивать над случившимся, не переживать же за несложившуюся нормально жизнь этих несомненных душегубов? Без всяких моральных угрызений совести.

Они собирались убить меня без всяких шуток, так что я просто опередил их нехорошие поступки в отношении одного мирного путника.

Когда проверил пояса этой голодранской банды, я оказался здорово удивлен, что в поясе одного из разбойников нашел совсем не ожидаемые там два с половиной золотых, конечно, одним только серебром.

— Где-то успел кого-то прибить или свои были, — отмечаю я такой факт. — В горах их потратить негде, в таверну не пойдешь, там такого одинокого путешественника или даже с компанией сразу же на первом попавшемся дереве повесят. За то, что такой грязный, заросший и завшивевший, ведь хорошо всем понятно, откуда пришел. Вот такая ситуация с юмором — деньги немалые есть, а пожрать никак не получится.

Выкинул грязные пояса один за другим через придорожную канаву и снова протер руки примерно тридцатиградусной настойкой из ячменя. Купил как раз для дезинфекции еще в Кворуме, довольно дорого, кстати.

Вокруг меня проплывают сплошные поля с пшеницей и ячменем, разделенные островками с растительностью, так называемыми лесополосами. Климат тут довольно жаркий, хорошо, что сейчас еще весна продолжается, часто проходят из-за близости к горам сильные ливни. Дополнительной мелиорации между полями не видно никакой, но пруды в поле зрения часто попадаются, видно, что местные научились хранить воду, щедро и бесплатно приносимую ливнями и дождями с близких гор.

— Э, да он ноги делает из Империи, похоже. Точно собирается в Баронствах отсидеться от какой-то серьезной проблемы.

Стоит, наверно, с ним переговорить, мне нужен слуга, а ему требуется защита от кого-то. Вдруг да сладится у нас дело, если он, конечно, не имперские власти разозлил или не какого-то местного дворянина.

Тут я ему помочь никак не смогу, еще нос не дорос до таких вершин, если не использовать Характеристики Таблицы.

Поэтому я внезапно спрыгиваю прямо перед бегущим парнем с телеги и перекрываю ему дорогу.

Парень чуть не втыкается в меня, уже постоянно пытаясь бежать с головой назад.

— Стоять! Куда удираешь? И от кого? Могу тебе дать защиту от преследования! — сразу же заявляю свой интерес. — Мне верный слуга нужен!

— А вы кто? Ваша милость! — чуть не падает парень.

— Сейчас я перехожу в дворянское звание в Баронствах. А так бывший заслуженный воин Империи. Сам знаешь, нам можно гораздо больше других!

Парень похлопал глазами, явно не понимая, что значит — перехожу в дворянское звание. А я даже ругнулся на себя, что загружаю его такими лишними знаниями и еще раз объяснил, что пока нет других дворян и чиновников Империи рядом, мое слово главнее всех остальных жителей Империи.

— Вот ты от кого удираешь? И кто это тебе по башке надавал?

Парень пока молчит, не понимая, что ему делать, но постоянно с тревогой оглядывается назад.

— Давай говори! А то сейчас выдам тебя погоне. Я ведь должен за порядком присматривать! Имею все права на такое! Но, порядок, он разный бывает, сам понимаешь! Ведь в лес бежишь? — и я демонстрирую копье в левой руке, а в правой взведенный арбалет. — Смотри, оттуда кроме, как на кол сесть — другого пути назад нет! Нужна тебе эта подпорка между ног? Сам стоять не можешь?

Мол, от меня не убежишь! И отвечать все равно придется! Или с моей помощью, или уже самому по себе только.

— Ваша милость, из-за бабы за мной гонятся! — вдруг упал на колени парень.

— Убил, что ли? — интересуюсь я, поднимая арбалет и направляя в грудь беглецу. — Из ревности?

— Нет, что вы, ваша милость! — в натуральном ужасе кричит тот.

— А что тогда? Переспал с чужой женой? Или девку совратил невинную? — догадываюсь я.

Парень довольно высокий и симпатичный для средневековья, глаза голубые и пшеничные волосы копной.

— Да, но она сама меня затащила на сеновал! Ну, а хозяин услышал и чуть меня не убил!

Вскоре я узнаю историю морального падения работника при постоялом дворе. Жена пожилого хозяина, сдобная молодка, сразу положила на работника глаз. Видно, что постоянно уставший немолодой хозяин серьезно не дорабатывал в постели. Все прижималась да по заднице наглаживала при каждом удобном случае. Потом улучила момент и завела на сеновал, пока муж куда-то там отвлекся. Но муж оказался готов к такому знаковому событию в семейной жизни, как развесистые рога на своей башке, бросил сразу же дела и обломал весь кайф парню с женой.

Когда он стал ломиться в закрытые двери сеновала, молодка закричала, что ее тут насилуют, хотя сама себе только что заправила своей же рукой и уже сладко так постанывала на копнушке сена. Проскользнула мимо растерявшегося бедолаги, начинающего любовника и тут же предательски распахнула ворота, спасая свою честь и будущую семейную жизнь. Залетевший хозяин ее сначала сильно оттолкнул, смекнул ведь, как дело по-настоящему обстоит, но быстро выбрал все же предлагаемое женушкой решение, не такое для него самого обидное. Начал бить сам предполагаемого насильника, это еще терпимо было, а потом на крик двоюродные братья хозяина, сидевшие до этого в таверне, прибежали, здоровенные такие жлобы, и тогда для него запахло настоящей смертью от побоев.

— Вот я выскочил в ворота мимо них, да еще успел закрыть за собой, подпер вилами, чтобы они отстали меня ненадолго, потом забежал на кухню таверны, кинул в котомку жареного мяса, каравай хлеба и дал деру. Хоть и украл получается, но теперь уже все равно показалось, да и должны мне за работу хозяева. Пешком я убегу, но боюсь, что они лошадь запрягли и теперь несутся за мной. Поэтому и оглядываюсь, что боюсь погони.

Ну, народ из Империи постоянно от суровых наказаний в Баронства убегает, только дело это такое, с удачей сильно изменчивой связано всегда. Если не повезет, если догонит погоня или перехватят в дороге, особенно на баронской земле, куда строго запрещено заходить имперским крестьянам и прочей простой публике, то тогда получай плетью по спине количество ударов, четное шести с определенным коэффициентом, а потом ждет тебя неминуемая каторга.

Если обвинение хоть немного серьезное. По такому поводу имперским воинам вполне можно вторгаться на территорию Баронств, чтобы всякие разбойники, которые пока только беглые имперские крестьяне или подмастерья ремесленников, в будущем местным жить не мешали.

А тут явно, что хозяин с женой парня завалят своими показаниями, да еще братья все подтвердят, так что судьба его теперь ясна. Только каторга лет на шесть, если не все двенадцать, судьи имперские теперь дела быстро шлепают.

— Не бойся, заключаешь со мной договор, уже я разбираюсь с твоими врагами и погоней. Они против моего слова не потянут точно. Вот, кстати, повозка появилась, в ней и точно трое мужиков с вилами, нахлестывают лошадь изо всех сил, — объясняю складывающуюся ситуацию беглецу, посмотрев вперед в подзорную трубу. — Заколоть тебя собрались, пока такое право имеют. Ну, права не имеют, конечно, но все равно прибьют, раз никого вокруг не видно к вечеру.

— Ваша милость, возьмите меня на службу к себе, я отработаю, — упал парень на колени.

— Говори давай присягу и вопрос решен, — говорю я и выслушиваю стандартный в Империи текст обещания служить и работать за плату оговоренную.

— А плата какая будет положена, ваша милость? — один только вопрос у парня.

— Сколько на постоялом получал?

— Один золотой, кормление и ночлег! — как на духу отвечает тот. — Но работал по восемнадцать часов в день!

— Ну и у меня кормление, ночлег и тоже один золотой, — выношу я свое решение. — Работы будет немного.

Больше прежнего платить смысла нет, да и работы при мне у него явно будет поменьше, чем круглосуточно на постоялом дворе впахивать. И не врет ведь мне, я все хорошо вижу в его сознании.

— Но, если проявишь себя смышленым парнем, то буду поднимать плату, — обещаю я парню. — Тебя как зовут?

— Ветрил, ваша милость! Ветрил, сын Озила.

— Ветрил, — задумываюсь я. — Ну, нормальное имя. А я Сергил! Сын Атоса!

Отчество уже от потенциального отца оставил, но именем называюсь еще старым, чтобы народ вокруг меня только так звал.

— Садись тогда за возчика и не лезь в мои разговоры! Если тебя ударят разок-другой, ничего, перетерпи, потом меньше денег будешь должен за эту бабу, — инструктирую я Ветрила.

Так-то, раз он теперь у воина на службе уже оказался, то разговор может пойти только о финансовом возмещении, которое муж блудливой бабенки может получить с меня, как его нового хозяина. Никаких побоев уже допускать не положено, разговор должен идти только со мной и в весьма уважительном тоне.

В счет будущей платы невольно нашкодившего работника.

Но, я уверен, что перегнут палку дюжие мужики и сами себя в долги загонят беспощадно недрогнувшей рукой.

Тут это дело такое тонкое на самом деле и именно мне предстоит решать, кто окажется виноват, а кто — нет. Да и я сам собираюсь их к этому делу подтолкнуть немного. Чтобы нарушили закон и потом только от меня уже все зависело.

Повозка с раздухаренными погоней мужиками все ближе, они и правда, сильно могучие такие, с толстыми брюхами, выпирающими за пояса и широченными мордами. Двое таких здоровяков выглядывают с телеги из-за лошади вперед, один вилами машет, хозяин, значит, управляет повозкой и его мне пока не видно.

Только я подумал, что мимо пролетят, не глядя на моего возчика или не признав его, как один их мужиков заметил его за вожжами на моей повозке и тут же оповестил всех остальных могучим ревом.

Бросив свою телегу на краю дороги, здоровяки кинулись следом за моей и вскоре настигли нас. Пришлось мне спрыгивать с края и поднимать копье перед разгоряченными мужчинами, еще не наставляя его ни на кого.

— Куда это вы? Какие претензии имеете? — делаю вид, что вообще не знаю ситуации.

Должны видеть копье, и если не совсем дураки, сразу же догадаться, что им явно не простой крестьянин тут на дороге попался. А суровый воин при исполнении!

Только здоровенные братья давно не встречали имперского воина в отставке и позабыли, что грозит в случае покушения на него самого и его имущество. Вот хозяин постоялого двора, с женой которого немного согрешил мой новый слуга, что-то понял и притормозил сразу.

Ну, он много народа на своем постоялом дворе видит, иногда и воины в отставке мимо проходят и так же, как я, продавливают его на маленькие цены за еду и ночлег. Но затормозить братанов или не захотел, или не успел почему-то.

Просто очень хочет возмездие совершить над насильником горячо любимой, но ненасытной женушки.

— Отвали с дороги! Этого насильника мы ищем! — решительно ломится один из братьев на меня.

Второй обегает повозку с другой стороны, но Ветрил шустро перескакивает на мою сторону, как не пытается тот его схватить.

У второго в руках нечего нет, а вот мой противник держит вилы и грозно ими размахивает.

Я уже вкинул в ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ восемь единиц усиления, теперь у меня там снова двадцать двести шестнадцатых. Больше смысла нет вливать, чтобы народ от моих ударов на десятки метров разлетался, как тряпичные куклы.

Первый братан с силой недюжинной отталкивает вилами мое провоцирующее его копье, и я тут же сигналю слуге:

— Ветрил! Видишь, что на меня напали с вилами! Ударили по копью! При исполнении обязанностей защитника закона!

Тот сразу подтверждает, вилы снова сбивают в сторону с той же недюжинной силой мое уже вернувшееся оружие, только силы и у меня самого с избытком имеется. Копье делает красивый переворот, а пятка копья тут же стукает средневекового хулигана по лбу, после чего он теряет сознание.

— Ваша милость! Этот уже здесь, — истошно кричит слуга, когда обежавший лошадь второй братан с ходу бросается на него и отвешивает пару новых лещей по многострадальной голове.

Бьет прямо по-зверски, со всего могучего замаха, я бы легко от обоих ударов уклонился, а вот растерявшийся Ветрил принимает все на свою бедовую голову.

После чего слуга падает навзничь, брательник с кровожадным видом наклоняется над ним и тут же валится следом на тело слуги, когда копье снова разворачивается и хлопает его по затылку.

— Теперь ты! Будешь нападать на воина в отставке? Или сбережешь свои деньги? — это я уже организатору погони и мужу сладколюбивой бабы.

Нападать, конечно, тот сам не собирается, запал погони прошел, а могучие братья поддержки наглухо выбиты из схватки.

— Этот! — показывает он на вылезающего из-под тела брательника Ветрила. — Он на жену мою напал! Снасильничать хотел!

— А мне кажется, что она сама его за уд схватила, да в себя насильно засунула! Так мне Ветрил сказал, и я ему верю! — усмехаюсь я в ответ. — Мое мнение тут самое главное — не забывай об этом, простой мужик!

— Ничего, она все расскажет, как он заволок ее на сеновал! — не уступает целый хозяин постоялого двора.

Понятно, что теперь все расскажет и даже с удовольствием покажет подлая баба, но она пока далеко от нас.

— Ага, и еще расскажет, как она молчала все время и только стонала от удовольствия. Это же не она на помощь позвала, а ты сам их выследил за изменой! — безжалостно издеваюсь я над нежными чувствами хозяина постоялого двора.

Тот на лицо сразу темнеет от прилившей крови, но сдаваться в перепалке не намерен.

Впрочем, ему за нападение братьев на воина хорошо заплатить придется, пусть он и не догадывается еще про этот сильно дорогой для него момент. Так что пусть побольше кричит и ругается, только вгоняется себя в большие долги.

— Ничего, ничего! Там разберутся! — кивает он куда-то себе за спину, намекая, что у себя дома судья или чиновник какой знакомый будут к нему гораздо более благосклонны, чем новый хозяин его бывшего работника.

Это он правильно понимает, там он не последний человек, а целый хозяин постоялого двора, известная всем в округе личность. Только и у меня теперь руки полностью развязаны в отношении его братанов.

— До этого там, которое у тебя за спиной, еще добраться нужно! — сурово тыкаю я его в действительность. — А здесь имеется явное нападение с вилами на заслуженного воина Империи в отставке! Который охраняет закон и порядок! Это уже серьезный проступок! За это каторга ему обеспечена!

И я пихаю ногой крепко вырубленного первого брата.

— И эти вилы пойдут, как доказательство! — я поднимаю их и складываю на повозке.

— Ветрил! Вяжи его по рукам, — командую парню, но тот вообще не готов активно мне помогать, только стоит шатается, как контуженный.

Похоже, что суровое сотрясение второй брательник ему обеспечил уже с гарантией.

— Давай на повозку, раз пострадал так жестоко от рук второго разбойника, — выношу я обоснованный приговор.

Я сам выдергиваю веревку из-под сена и нагнувшись, быстро опытными руками вяжу руки первого братца сзади.

После чего вручаю конец веревки Ветрилу и киваю на оставшегося целым мужика: — Присматривай за ним!

И приступаю к такому процессу со вторым, потом привязываю оба конца веревки к углу повозки и глажу испуганно выглядывающего на крики из своего убежища Мурзика.

— Ничего, мужики вели себя дерзко, напали на меня, защитника закона, как разбойники с оружием в руках, теперь они арестованы мной и будут отведены к судье для оформления правосудия.

Хозяин постоялого двора, наконец, понимает, что его родня сильно вляпалась, но еще пытается спорить со мной.

Что в его родной местности слова троих очень уважаемых жителей будут весить не меньше слова одного проезжего воина в отставке и этого негодного слуги.

И что нам никак не объехать его постоялый двор, если мы едем в Ликвор, куда явно направляемся.

— А кто тебе сказал, что мы поедем мимо твоего двора? — притворяюсь удивленным я. — Ветрил, вон на том перекрестке поворачивай налево, мы поедем в ту сторону искать справедливости! Есть там какой-нибудь городок или большое село?

— Есть, ваша милость, — слабым голосом отвечает слуга, держась за голову. — Паронил называется, четыре тысячи жителей, полтора дня пути до него по этой дороге.

Ну, четыре тысячи — это уже настоящий город для средних веков, там закон должен поддерживаться постоянно.

— А господин имперский судья там имеется?

— Наверно, господин воин!

— Вот, туда и поедем. Там-то слово уважаемого воина будет значить гораздо больше, чем слова напавших на его повозку, него самого и его слугу бандитов.

Потом я убедительно доказываю мужику, что для самурая, то есть воина в почетной отставке, нет вообще никакой разницы, куда именно ехать за справедливостью.

— Есть только путь длиною в жизнь, и с него нельзя сойти, — привожу его в замешательство непонятными словами.

Придется ему все еще раз наглядно разъяснить, а то что-то он тупит и не понимает ничего, что влипли его братья по самое не хочу. Как все это звучит в моем изложении, а больше здесь ничего и не требуется для правосудия.

Такие здоровяки смогут много руды рубить на рудниках или с большой силой крутить ворот с клетью в шахте.

— Я разбойников обезоружил, арестовал своим правом и данной мне обязанностью так поступать самим Великим Императором Плугиным Шестым. Кто ты такой, чтобы спорить с императором? — нагоняю я страху на мужика.

— Теперь сопровождаю к месту вынесения приговора. И все дела! Куда хочу, туда и сопровождаю! Это только мне решать! Что они будут есть и где спать? Да в канаве полежат связанные, а что есть — не мое дело! Поголодают немного, пару дней всего-то, потом их определят на каторгу, а там вволю накормят плетью! Мое дело — арестовать и сопроводить! — выступаю я таким тупым служакой.

Еще с полчаса переговоров с демонстрацией заряженного арбалета всем троим родственникам, что попытка к бегству будет сурово пресечена путем нанесения ранений в отдельные члены, приводят наш диалог к тому, что хозяин постоялого двора признает свой личный долг передо мной выкупить родню из-под ареста.

Братаны пока сидят на обочине дороги, это уже по моему приказу и угрозе отвесить еще по головам. Сидят и руки свои могучие напрягают, но хорошую веревку, завязанную уже опытным в этом деле воином, так просто не порвешь.

Дело это такое немного скользкое, за личный урон я могу денег взять, а вот за побои своего слуги уже нет, насколько я помню, согласно замысловатым уложениям местных законов. За это отпустить здоровяка может только сам Ветрил или судья, но понятно, что это не очень серьезные мелочи для заключения соглашения между всеми сильно заинтересованными сторонами.

Организатор погони сильно заинтересован выкупить братанов, я же хочу получить достойное финансовое возмещение за нападение на меня и нанесение серьезных побоев моему слуге.

Мы все же направляемся не спеша в сторону города, а хозяин спешно нахлестывает лошадь к себе на постоялый двор.

Договорились, что сейчас уже стемнеет, нет смысла шарахаться в ночи, поэтому расчет за правосудие и понесенные побои с выдачей арестантов произойдет только утром. Ждет их непростая ночь с веревками на руках и сон на сырой траве без подушки всякой.

Естественно, что добираться с ними до его постоялого двора я предусмотрительно отказался, вести такие скользкие дела на чужой территории — это сразу получить проблемы нешуточные.

Поэтому они топают с обоих сторон повозки, с крайне недовольным видом оглядываясь на меня назад. Ветрил лежит на сене, ему и правда здорово досталось от здоровенного мужика, наверняка, получил серьезное сотрясение мозга.

На неделю из строя выбыл. Ничего, раз я снова не дворянин, то могу и сам повозкой на въезде в город управлять.

Я шагаю сбоку от повозки, заходя и одной стороны, и с другой, чтобы присматривать за бузотерами.

Понятно, что забили бы бедолагу до смерти, если бы поймали, так что жалеть их нечего.

Забили бы и скинули в канаву подальше от дороги, никто бы его и искать не стал. Так и остался бы в памяти родителей и родственников по напрасному оговоренным и трусливо убежавшим после насилия над женой хозяина.

Убежавшим и навсегда пропавшим где-то в бескрайних полях.

А то и лесным разбойником впоследствии ставший в Баронствах, где и должен был бы сложить свою буйную головушку…

Глава 5

Так мы заранее договорились на выкуп с хозяином постоялого двора, что за отбившего мое копье в сторону и фактически напавшего на меня с вилами он платит двенадцать золотых, а за побившего моего слугу — всего шесть. Как примерно оно и получается по годам каторги для каждого теперь уже его родственника-преступника.

Тут, правда, и несчастному любовнику всего на одну жалкую минуту может каторга достаться, так что доводить до суда братьев и Ветрила точно не стоит, но сыграть на этом вполне можно.

Он мне, как бы, вообще никто- я его десять минут знаю и вижу впервые в жизни, а вот братья для Кромила, хозяина постоялого двора — явно, что близкие люди, раз ходят к нему посидеть.

В общем, люди в сто раз более для него значимые, чем страстотерпец для меня, так он должен думать.

Я же надеюсь, что беглец будет мне первым более-менее преданным человеком за свое спасение и поэтому не хочу его терять. Но блефую смело, типа, что все они преступники и заслуживают наказания, только сильно разного по своей сути.

Если суд признает их таковыми, что довольно спорный вопрос, но очень страшный в своей неопределенности для мужика и его незадачливых братьев. Я-то в любом случае внешне рискую только своим потерянным временем, лишними хлопотами и дальней дорогой, как донес до незадачливого мужика, даже если их судья отпустит совсем бесплатно.

Тут адвоката не зарядишь, на пересуд не подашь и в СИЗО год за полтора не идет, сразу вставай в строй в кандалах и шагай на каторгу с песней под охраной суровой стражи. Которой только дай повод, чтобы выбить из тебя всю дурь прямо на месте.

Понимает мужик, что обвел я его с братьями вокруг пальца, но правильно осознает, что очень его братаны поспешили выложить свои козыри в виде большой физической силы. Которые оказались сразу же беспощадно биты умелым и продуманным служивым. Хладнокровно дождавшимся явного нарушения закона и тут же покаравшим, как и должен, неугомонных бузотеров.

Поэтому очень зря не прислушались к моим предупреждающим словам, как самого настоящего полноценного воина.

Но куда теперь может завести суровая тропа жизни его братанов — сейчас не очень понимает, а должен предполагать самое худшее, что навсегда на каторгу. Поэтому не такие уж большие для него деньги, эти восемнадцать золотых, может вполне выплатить, чтобы вернуть родственников в нормальную жизнь.

Столько в месяц чистыми не зарабатывает, наверно, но за два или три точно кладет себе в карман, если постоялый двор стоит в проходном месте и торговать хорошо умеет. Продавать комнаты и еще нормальную еду плюс всякие услуги для лошадей.

Однако я чувствую в его сознании явное несогласие с таким кабальным договором и совместным нашим решением, а значит, нас ждет с утра немаленький такой сюрприз. Это он на словах со всем согласился, а вот сам поступит точно по-другому, попробует меня серьезно огорошить, чтобы моментально перехватить инициативу.

Тем более, что ему есть кого спросить о том, что сейчас фактически случилось с точки зрения закона и даже получить правильный совет.

Он же возвращается в свои родные места, может попробовать привлечь знакомых чиновников, стражников или военных, или даже какого благоволящего ему благородного к решению вопроса в свою пользу.

Время уже позднее, конечно, но все равно, здесь и он, и его все знают.

Оно ему обойдется не дешевле по монете, наверно, но тогда уже он будет чувствовать себя победителем, а не его слуга, сильно провинившийся с неверной женой, или этот наглый вояка в отставке, так ловко все разыгравший.

А если я сам поведу себя неправильно, то могу уже лично попасть на тот же суд. Все же кумовство в эти времена здорово развито, впрочем, как и во все остальные тоже. Могут меня самого попробовать спровоцировать на явно противоправные действия и лишнее насилие люди служивые или какой-никакой дворянин.

Дома, как говорится, родные стены помогают. И знакомые чиновники или служивые тоже.

Если они будут равны мне по статусу, да еще местные, то и решение судьи окажется очевидно не в мою пользу.

Ветрил тут никто по большому счету, а я, хоть и имею большие права от Императора, но подменять правосудие при других полномочных представителях закона тоже не смогу. Могу задержать и доставить, а вот выносить приговоры не мое сермяжное дело.

Могу даже убить при оказании сопротивления во время задержания — вот это мне проще всего устроить, тут мой голос при отсутствии свидетелей окажется решающим для суда.

Но, раз уже не убил, а арестовал, то все уже не от меня теперь зависит.

И разойдемся мы тогда по своим, вот и все, что получится в итоге, да еще моего нового слугу могут забрать по обвинению от его хозяина все равно.

И времени придется потратить немало на все эти судебные тяжбы, чтобы остаться с длинным носом.

Поэтому мы немного проехали следом за мужиком, а когда он скрылся в наступающей ночи, сразу же свернули на параллельную дорогу и с последними лучами светила заняли место для ночлега в небольшой рощице лесополосы в одном примерно километре от прежней дороги.

Братаны попробовали было поспорить с изменением маршрута, они же все наши договоренности своими ушами слышали. Только правильный удар под ребра каждому спорщику копьем и закрученные за спиной руки не дали им никакого решающего голоса.

Приняли, как неизбежное, мое силовое доминирование и свою теперь явную беспомощность в решении любых вопросов.

— Ветрил, сколько тут примерно ехать до Ликвора? — спросил я все так же отлеживающегося ничком слугу.

Тот поднял голову, что-то прикинул и сказал слабым таким голосом:

— До постоялого двора восемьдесят лиг примерно. До города еще восемьдесят.

Гляди-ка, мне попался немного грамотный слуга, это здорово, другой бы на его месте просто ответил про пару часов ходьбы до постоялого двора и потом еще пару часов до города. Узнаю потом, откуда он взялся, такой грамотный?

Впрочем, это я по пять километров в час считаю из своих современных понятий, когда хорошая обувь на ногах имеется и дорога тоже приличная под ними, даже асфальтированная. Здесь скорее по три-четыре километра выйдет в местных опорках, да еще по кривой и кочковатой дороге, на которую мы свернули. Если не по два всего.

Ага, местная лига — сто двадцать метров по-нашему, значит это будет десять и десять километров, а всего двадцать.

Кромил, хозяин постоялого двора, должен с утра привезти деньги, как договорено, а мы должны ждать его на главной дороге, съехав на своей повозке на обочину.

Ну, я не такой доверчивый, тем более прочитал его настрой насчет возмездия, поэтому на дороге ждать его точно не собираюсь. Подальше съехал в сторону и уже сам хлопочу на стоянке, раз слуга недееспособен совсем. Арестанты устало опускаются на задницы по моей команде и дружно просят внимания.

— Попить бы, господин воин и облегчиться очень нужно, — уже очень вежливо просят, начинает до них доходит весь ужас ситуации, в которую они вляпались.

Еще два часа назад были свободными и весело неслись на повозке, чтобы пересчитать ребра попавшемуся блудному работнику, а теперь бесправные арестанты, которых я заранее предупреждаю на случай неповиновения:

— Если, что задумаете, то я ваши веревки через дерево перекину и в такой позе всю ночь простоите, как на дыбе.

Молятся теперь, наверно, чтобы родственник с выкупом не подвел и денег не пожалел, но и сами могут попробовать удрать.

Нужно бы этот побег не допустить, ловить их по месту жительства у меня точно не получится, проще тогда совсем рукой на это дело махнуть.

Пока наливаю из меха с водой каждому по чашке, потом все остальное.

Сейчас в темноте нас точно никто искать не станет, да и Кромилу время нужно, чтобы найти себе надежных защитников.

Именно таких, мне не уступающих в полномочиях, а еще лучше — даже превосходящих. Просто привести толпу мужиков с дубьем не имеет смысла, это уже получится явное нападение на представителя закона с целью отбить преступников.

Раз уж дал Император право вершить закон отставным воинам, то и в средствах его вершить вообще не ограничивает.

В таком случае я имею полное право бить на поражение и проткнуть всех своим копьем по нескольку раз до полного непротивления осуществлению закона и порядка.

Закон суров, но — это закон, есть и здесь такое толкование в обществе. Всем такую фразу говорят, когда начинают к посадке на кол готовить.

— Б-р-р-р! — как вспомню, так вздрогну, то время, когда в карауле около казненных стоял.

Насмотрелся на мучения людей во время долгой казни и больше не хочу.

Пришлось и такую чашу на службе мне испить, очень суров мир Хурума сам по себе, но имперские законы задают тут особый беспощадный тон. Еще и поэтому не хочу жить в Империи, чтобы не видеть ровные ряды казненных преступников, тут каждый месяц такое правосудие массово творят.

Снимаю упряжь с лошади, снова отмечая, что с этим делом здесь почему-то не так хорошо продвинуто, как на моей планете. Хомут тут не хомут, а просто ярмо, одевается на шею животного, несет всю нагрузку именно на шее и груди лошади, а не распределяет по ее плечам.

— Это придется поменять в самом скором времени, — бормочу я себе. — Странно, что тут уже примерно одиннадцатый-двенадцатый века по нашей земной истории, может, правда, еще только десятый, а нормального хомута не изобретено. Пашут крестьяне больше на волах, лошади таскают легкие повозки и служат в армии.

Потом с довольным видом рассматриваю саму повозку с лошадью и с удовлетворением отмечаю тот факт, как они все-таки мне здорово помогли в новой жизни:

— Хорошо все же я тогда с заметным шумом уехал из Кворума, что целую погоню за мной отправили. Сначала ругал себя последними словами за жадность, но потом подумал и понял, что все правильно сделал. И серьезных убийц-кровопийц в канаве прикопал, и энергию с них забрал, и трофеи законно получил. Зато теперь не ногами шагаю, а на повозке свое добро вожу. Оставшиеся трофеи и инструменты носить устанешь, да и благородным никак не назовешься. Сам бы, наверно, до такого не додумался, чтобы лошадь с телегой купить, а вот когда другие за меня подумали — это же самое милое дело!

И денег лошадь с телегой здорово стоят, могу и дальше рассказывать, что у стражников-разбойников отнял, так что честная моя добыча. Не рассказывать же, что у бандитов из соседнего города забрал, пусть между городами расстояние в две сотни километров примерно, пять-шесть дней непростого пути через Баронства с частыми проверками. Но в объезд для жуликов и бандитов все две недели выйдет, чтобы не рисковать своими шеями перед своевольными горными норрами.

Наверняка, профессионалы из стражи или дружинники имеют особый нюх на такую публику и без лишних угрызений совести украшают деревьям своеобразными елочными игрушками с понятным всем проезжающим смыслом.

Все равно есть у криминала обязательно связи налаженные. Попавшиеся на карандаш властям преступники поумнее и посерьезнее точно переезжают в соседний город на время отсидеться, постоянно происходит такой круговорот дерьма в природе.

Из Кворума в Ликвиум, а из Ликвиума — в Кворум или дальше в Империю. Ну, или еще куда-то сильно подальше, если жить без кола в заднице захочешь, еще и не так прогуляешься.

Слуга засыпает на повозке, Мурзик сходил в туалет и снова завалился спать, я развожу небольшой костерок около повозки. Потом обыскиваю обоих задержанных по очереди, снимаю пояса и ножи с них, складываю на телеге, развязываю тоже по очереди, держа под прицелом арбалета, даю оправиться, пока они шипят и стонут от прилившей крови в перетянутых руках.

— Быстрее давай! Тогда покормлю еще! Не у мамаши своей дома! Будете знать, как дисциплину хулиганить! — подгоняю их своими командами.

Потом снова связываю и легкими мазками внушаю чувство покорности в бедовые головы, незамысловато кипящие местью до сих пор.

Уже и бросил бы их на фиг, чтобы не возиться с этим полоном, но надежда поиметь почти двадцать золотых монет все же заставляет хлопотать дальше. Раз уж так сложилось, что нарвались мужики, да еще моего слугу в состояние невменяемости отправили, то пусть платят и не жмотятся.

Здесь, в отдаленной провинции Империи, это очень серьезные деньги, мне точно не помешают в дальнейшем.

Да просто огромные, годовой заработок неплохого ученика ремесленника или подмастерья, да и мне почти годовая плата за солдатскую лямку в мирное время.

После всех хлопот, снова связав арестантов и пристроив подальше друг от друга, я помешиваю угли в костерке палкой и раздумываю над своим будущим.

Готовить времени нет, сам пожевал вяленого мяса, пленникам выдал по четверти засохшего каравая, пусть грызут его без рук, как собаки, с травы. Ветрилу не до еды, его тошнит все время, получил он знатно по голове пудовыми кулачищами.

Мне нужно полностью одеться в дворянина, еще бы и коня не мешало купить более приличного по виду, пройти интенсивный курс обучения выездке. И останавливаться тоже в местах подороже, чтобы присмотреться к поведению дворян повнимательнее. Пока для этого есть время, нужно побольше усвоить характерных слов и жестов от благородных.

Денег на все с избытком хватает, тут на мирной окраине Империи цены не так задраны, как в Датуме, на настоящем фронтире войны с зверолюдами.

Но неплохо было бы еще купить оптовую партию крепкой кожи, заготовки из металла для будущего производства копий моих инструментов. То есть гнать повозку уже хорошо затаренной к норру, чтобы сразу получить равноправное партнерство.

Прибиться с утра к какому-нибудь обозу, они на волах ездят и в гору очень медленно поднимаются. Одному, да еще на груженой полностью повозке в следующий раз может уже не такая дохлая банда разбойников попасться, человек на пятнадцать-двадцать вполне.

Интересно, скольким бандитам я смогу сразу головы сломать? Надо будет попробовать как-нибудь по случаю проверку устроить, очень уж у меня значения Характеристик солидные теперь.

Но это, когда без свидетелей и будет время следы побоища скрыть.

Ну и одного слугу я уже нанял, хорошо бы еще кого-нибудь найти, какую-нибудь бабу посимпатичнее для готовки и кое-какой постели.

— Хотя, чего это я так тороплюсь? Слишком уж опережаю события? — вдруг приходит правильная мысль в мою голову.

Мне главное одеться, обуться, научиться уверенно держаться в седле и вернуться в Баронства, чтобы получить призвание от местных дворян, как самому лично благородному человеку.

После этого уже можно начинать хлопотать по делам и производству, так что пока никаких особо закупок мне не требуется. Тем более потом можно уже со стражниками норра Истримила выезжать, все безопаснее и спокойнее будет уже с охраной за счет компаньона кататься.

Ночь прошла спокойно, завозившимся в темноте навстречу друг к другу арестантам прописал по разу снова концом копья по хребтам, и они перестали что-то активно замышлять. Устав местной караульной службы никак не ограничивает заслуженных воинов в способах и методах, как держать арестантов под арестом, можно хоть к дереву привязать стоя на всю ночь. Время здесь такое еще, совсем не толерантное, поэтому никаких ограничений нет.

Главное, чтобы они не сбежали от справедливого приговора и вреда снова не нанесли жителям Империи и их имуществу, все остальное никого не интересует.

Утром собрались, я опять попоил и покормил арестантов и Ветрила, запряг лошадь в повозку и по параллельной имперской дороге узенькой дорожке между полями мы отправились в сторону Ликвора.

Часа через два, уже подъезжая к большому селу и значит, к нужному постоялому двору, я опять же в чудодейственную подзорную трубу узнал в спешащем на той же повозке по основной дороге мужике Кромила, очень старательно нахлестывающем лошадь.

И с ним, как ни странно и очень удивительно, еще троих всадников в сопровождении позади, идущих легкой рысью. Разглядеть с двух километров не так просто, кто они именно, но явно или военные, или стражники.

— Смотри-ка, нашел все-таки неугомонный мужик себе защиту и охрану, эти со мной могут смело разговаривать, ни в чем не уступая. И продавить толпой на невыгодные условия.

О том, что родственник отправился их выкупать, да еще не один коварно, я арестантам не сообщаю, пою их лично и усаживаю в кусты отдохнуть пока, повозку тоже загоняю поглубже.

Они-то ничего под лучами светила, падающими им навстречу, разглядеть точно не могут, поэтому лишнего не сопротивляются и вполне послушно себя ведут.

— Пока отдыхаем, ждем деньги за ваш выкуп, — так объявляю мужикам, уже понявшим, что они находятся где-то рядом с домом.

— Деньги все равно ждем здесь, позиция для наблюдения отличная, спешить теперь некуда. Но каков родич хитрец! Позвал себе в помощь служивых! — размышляю я про себя.

И снова радуюсь, что выложенные когда-то целых шесть золотых моим приятелям за трофейную подзорную трубу уже окупились много раз. И от зверолюдов несколько раз спасли, и сейчас я могу разглядеть погоню более-менее четко, а они могут увидеть издалека только ползущую по косогору точку вместо нашей повозки с арестантами.

Тут таких повозок столько катается, замучаешься всех догонять и проверять.

Ждать пришлось часа два, потом эти же три всадника быстро проскакали обратно, уже без Кромила. Наверно, помогли ему немного поискать нас по кустам вдоль дороги, да и махнули обратно на службу.

Через еще два часа появилась и его повозка в поле моего зрения, видно, что еще долго он там по лесопосадкам катался в поисках пропавшей родни.

Пришлось совсем связать арестантов и по ногам, после чего надежно зафиксировать их к колесам повозки.

На Ветрила надежды, как на могущего присмотреть за пленниками, нет никакой, он и встать не может нормально, глаза красные, так что помочь мне точно не сможет. А эти, если развяжутся и разбегутся, так обломают мне весь хорошо продуманный гешефт с выкупом.

Сам направился по тропинке между полями к имперской дороге быстрым шагом и успел перехватить незадачливого мужика перед селом. Просто стою и жду его, посмотрим, что скажет теперь, когда такой понурый и убитый обратно катится.

Он меня, как увидел, сразу соскочил с повозки, подбежал и смотрит заискивающе так, понимает, что накосячил без всякого толку. Провел кучу всяких лишних движений с утра, а ситуация осталась на прежнем уровне.

Наверно, уже всем рассказал, в какую непонятную тему попал и как будет вызволять родню с помощью нанятых служивых, а тут такой облом случился. Никто их на дороге не ждет, и куда братаны подевались — вообще не понятно.

Служивые уехали, теперь их не докричишься никак, снова придется разбираться один на один.

— Где они? — так сразу и кричит нетерпеливо.

— Ждут выкупа. Деньги принес? — не заостряю я внимания на попытке обмана и выгляжу очень деловым.

— Принес.

— Все? — вот сомневаюсь я, что у него вся монета осталась, пришлось же и служивым заплатить наверняка.

— Не хватает немного, — стыдливо отвечает Кромил, понимая, что не выполнил уговор.

— Немного, это сколько? — я совсем не удивлен почему-то.

— С собой двенадцать золотых есть, — похоже, что не врет сейчас.

Я делаю скептическое выражение лица, ВНУШЕНИЕ уже включено на двенадцать единиц, но оно мне сейчас не требуется к применению.

— А где еще шесть монет?

— Мне пришлось отдать их, старый долг пришли забрать, — вот теперь врет, конечно.

Это те трое стражников или воинов забрали за свое участие мои золотые. Кромил пообещал им, что мы быстро найдемся на имперской дороге, они пообещали решить со мной вопрос совсем бесплатно для него, но, раз встреча на Эльбе не состоялась, забрали за хлопоты по два оговоренных золотых и сразу же вернулись в город.

За казенные хлопоты и беспокойство важным для него господам с оружием.

Мотаться по проселочным дорогам и разным тропкам в поисках пропавших арестантов договора не было, да и времени лишнего у служивых могло не оказаться. К тому же я могу уже совсем далеко уехать, если разглядел из какой-то посадки его сопровождающих, испугался возможных проблем и припустил удирать куда глаза глядят.

— Я сейчас у кого-нибудь найду еще шесть золотых! Мне нужно времени с два дара всего-то! — паникует Кромил, но я не чувствую у него никакой уверенности в этом.

Дар — это местный час, примерно в половину от земного.

Похоже, эти восемнадцать золотых — это и было все, что у него имелось, поэтому быстро взять потраченные шесть уже неоткуда. Ну, может один золотой или даже пару выручки постоялый двор и принесет за сегодня-завтра, но мне уже надоело заниматься арестантами, следить за ними и кружить вокруг города, не заезжая в него.

В самом Ликворе такими вещами лучше заведомо не заниматься, это не пустынные поля вокруг, там чиновниками или дворянами местными так и кишит вокруг. Будет кому Кромилу пожаловаться, арестантов заберут у меня и тогда я совсем никакой выгоды от задержания и содержания не получу. А что с ними случится, если все бумаги, как положено при аресте, заполнить — это уже одному Всеединому Богу известно.

Немного хлопот и потерянные четыре часа с утра — этого мне вполне хватит за имеющиеся у Кромила деньги.

— Ладно, отдаешь двенадцать, и мы в расчете. Некогда мне ждать! Пошли за мной, то есть шагай вперед и скоро встретишься с братьями, — я пропускаю мужика вперед и иду следом за ним, внимательно присматривая.

Еще бросится с ножом с отчаяния, не веря в мои добрые намерения, и что я точно отпущу братьев.

Лошадь он на радостях попросил знакомого мужика до постоялого двора догнать, а тому как раз что-то перевезти требуется, так что все довольны подвернувшейся оказией.

Через двадцать минут быстрой ходьбы мы заходим в кусты, за которыми спрятана моя повозка. Ветрил на месте, все так же лежит на ней, братаны пытались видно освободиться из пут, но только затянули их в конец.

Потому что сразу же за счастливыми криками, первой реакцией на появление родственника с выкупом, братаны просят меня срочно разрезать веревки, мотивируя тем, что они внезапно сами затянулись и терпеть мочи больше никакой нет.

— Чего, удрать пытались? Придется вам все-таки по одному колену прострелить! — пугаю их, чтобы заткнулись на минутку.

— Так, вот преступники! Давай все деньги, которые у тебя есть и забирай их! — я указываю на солидный кошель на поясе Кромила.

— Там двенадцать золотых, — утверждает он, но кошель предусмотрительно не отдает, а по очереди выкладывает монеты на повозку.

Врет точно, но я не стану силой отнимать оставшиеся деньги. Пока я в своем праве, чтобы получить оговоренный выкуп, а вот ограбить хозяина постоялого двора, да еще на глазах его братанов — очень такое спорное решение.

Может потом боком выйти при следующей встрече, если снова упросит каких-то важных людей о помощи.

— Мне тут еще жить и часто наезжать, как раз мимо его постоялого двора, — понимаю я про себя.

Плохо я еще знаком с местными дорогами и другими проездами к Ликвору, так что не стану рисковать.

Получаю и убираю в свой кошель золото, перерезаю по очереди веревки с уже туго затянутыми узлами и выкладываю пояса брательников даже с ножами. Типа, мне чужого не нужно, все по закону делаю, как правильный служивый.

Троица забирает свое барахло и быстро уходит, постанывая снова от налаживающейся циркуляции крови в членах и явно отпуская в мой адрес не слишком почтительные замечания. Я же спокойно выжидаю, пока они скроются из вида и направляюсь дальше по дорожке, торопясь объехать село с постоялым двором по большому кругу.

Делать мне тут больше нечего, но и исчезнуть лучше побыстрее, чтобы никто не мог показать мой путь остальным желающим пообщаться.

Поэтому поворачиваю вдоль одного из полей, засеянного пшеницей и еду параллельно показавшимся вдалеке стенам города, делая большой крюк, чтобы добраться до следующих ворот.

Глава 6

Ветрил спит, прикрыв лицо от светила рубахой, я шагаю рядом с повозкой и вспоминаю, что мне нужно продумать, чтобы правильно пошить новую сбрую с жестким хомутом, переносящим основную нагрузку с шеи животного на плечи, что в три-четыре раза повышает эффективность упряжки.

И еще какой формы вообще нужно плуг делать, чтобы он сразу отваливал почву с повышенной эффективностью. Такой тяжелый плуг с железным отвалом, не просто подрезающий, но и переворачивающий верхние пласты земли.

Смутно на самом деле и то, и то помню, так что есть над чем голову поломать.

Тройная обработка земли тяжелым плугом на неплохой скорости с помощью всего одной лошади вместо пары медлительных волов, трехполье с паром, внесение навоза на пастбищах и зеленых удобрений в почву вместе с мергелем — все это легко поднимет урожаи той же пшеницы или ячменя с сам-полтора, сам-два до сам-пять или даже сам-шесть.

Еще можно изобрести новый тип железного топора, более удобного для рубки деревьев. Все тоже самое касается тяпок, мотыг, лопат и молотков, в общем всего железного инструмента.

— Лошади здесь уже почти все подкованы, хорошо, что хоть с этой задачей местная цивилизация справилась без моего участия. А то ведь на все моего гения не хватит.

Но это на самом деле крутое прогрессорство, которое очень серьезно двинет уровень обработки полей во всей Империи и баронствах. Такое дело привлечет серьезное внимание со стороны местной церкви и значит, самой Твари.

Привлекать внимание к самому себе мне строго не желательно, но тут прикрыться кем-то из будущих компаньонов не получится. Потому что на все заданные вопросы Слуги Всеединого Бога получат самые полные и искренние ответы, под ментальным прессом деваться вопрошаемым и без пыток некуда.

Сама Тварь может оказаться совсем не заинтересована в развитии технологий и науки на подвластной ей территории, чтобы никто подольше не мешал ей наслаждаться жизнью со своим личным религиозным культом.

Поэтому насчет таких серьезных изменений я не стану спешить особенно, пусть это процесс не на один десяток лет.

Заезжаю в Ликвор через другие ворота на всякий случай, пусть даже ничего мне не грозит по закону за выполнение своих обязанностей. Мог бы и мимо постоялого двора следом за освобожденными арестантами проехать, но пока все-таки остерегусь.

Ведь законы, что дышло, как повернешь, так и вышло. Про это тоже не стоит забывать, да и лишнее внимание, которое мне может через знакомых стражников обеспечить хозяин постоялого двора, тоже не требуется.

Ни к чему местной страже знать, что это именно я уже с хорошей прибылью выполнил свои полицейские обязанности и заработал какие-то серьезные деньги на этом. Конечно, нет здесь никакой полиции, поэтому просто приехал откуда-то, спровоцировал местного жителя на нарушение закона, интерпретировал довольно непонятное дело в свою пользу, жестко арестовал других местных жителей. Потом за то, чтобы их отпустить с миром, снял денег с этого жителя.

Нигде я особо ничего не нарушил, на свои действия имею полное право, но местной страже точно не понравится, что такими вещами занимается еще кто-то, кроме них самих. Могут попроси поделиться на том основании, что это их человек и он им же платит, чтобы спокойно работать. Все может быть, поэтому светиться в селе, где стоит постоялый двор Кромила, я не собираюсь.

Пусть вообще ничего не знает, куда мы с Ветрилом уехали, в Ликворе мы или где-то в другом месте тратим его деньги.

Спокойнее спать будет, и меньше поводов местную власть привлекать у него окажется.

На воротах, размещенных просто в стене, даже без привратной башни, что намекает на совсем мирную тут жизнь, оказываюсь даже без очереди, никого не видно на въезд в город с подводами. Простой народ пешком проходит свободно, только с большой поклажей стража останавливает и просит показать, что там в мешке или тюке. Оно и понятно, сейчас все только выезжают после торговли из города или еще каких хлопот.

Стражники сразу обратили на незнакомого отставника при оружии особое внимание, тем более, что у меня еще пострадавший парень лежит на повозке, а к нему есть диковинное животное рыжего цвета, выбравшееся погреться под лучи светила и лениво посматривающее по сторонам.

— Откуда приехал к нам, служивый? — спрашивает срочно прибежавший начальник наряда, как положено, самый толстый и солидный дядька с большой бляхой на груди.

— Из далекого Датума добрался я наконец до вашего прекрасного города! Много мне рассказывали про него знакомые воины и очень хвалили, как самый лучший город для жизни во всей нашей великой Империи! — отпускаю я сходу такую шутку, сразу веселящую всех стражников, хорошо знающих, что никакими такими достоинствами Кворум не обладает точно.

Обычное захолустье на окраине огромной Империи, только коррупция здесь явно выше среднего, вот и все его главные достижения.

Сам я не собираюсь рассказывать служимым про бунтовщиков-стражников, Кворум и Баронства, постараюсь оставить менее заметный след в инфополе имперского города.

Назвать осажденную еще недавно крепость в качестве места моей службы все же придется, вот это плохо, но для меня неизбежно. Тем более, что она записана в моих бумагах, которые мне придется обязательно показать страже, а так лучше заехать по тише и разместиться вообще без лишних свидетелей.

Чтобы возможно разыскивающие меня с целью страшно отомстить стража и воры из Кворума, потерявший сына норр Вельтерил, тот же хозяин Баронства, чьих стражников я частью перебил, а частью принес в жертву Падшему Богу, не нашли меня так просто.

Потому что они должны интересоваться моей заметной персоной у других ворот, где я пока не стану появляться со своими документами.

Не то, чтобы я особенно опасаюсь такого розыска, даровая предсмертная энергия мне всегда требуется по случаю, так что даже не буду особо против тесно пообщаться с некоторыми из них. Только помогать этим бедолагам, чтобы меня разыскать, не стану, сделаю все, что могу для правильной маскировки.

Конечно, вопросов у обступивших меня и мое транспортное средство стражников нашлось опять много, все про осаду и орду нелюдей. Все они знают про суровую многомесячную битву под станами Датума с редкими вылазками в тыл врага.

Арбалеты спрятаны в сене, да еще на них лежит Ветрил, про которого я говорю, что подобрал избитого до полусмерти парня на дороге и особо про него ничего не знаю.

Не должны такого заслуженного воина сильно обыскивать и точно, никто не ворошит сено, не пытается слишком присмотреться к моим плотно набитым мешкам. Все-таки я, типа, свой заслуженный ветеран из армии Империи.

— Откуда сам, парень? — интересуется стражник у Ветрила, наглядно видя красные зрачки и большие синяки на лице сильно пострадавшего на голову молодого мужчины.

Ветрил называет свою деревню, говорит, что он из свободных жителей, что в общем, не чей-то беглый холоп. Здесь, на краю Империи, таких половина на половину с уже закабаленными, так что в этом ничего необычного нет, вот дальше к центру страны почти все крестьяне уже в кабале у дворян, церковников или государства в лице Империи.

И здесь, на далеком краю Империи это тоже случится рано или поздно, но еще не сейчас.

— Шел с поля домой, ударили по голове дубиной, забрали, что нашли в котомке и на поясе, а меня бросили в канаву, — объясняет он страже. — Хорошо, что господин воин нашел и предложил работать на него.

Я коротенько рассказываю, что мы там в Датуме пережили во время пяти месяцев осады, сколько товарищей я потерял от огромных стрел нелюдей. Когда говорю про наши потери в три четверти всех бывших со мной рядом парней, стражники переглядываются между собой, явно, что никто не хочет оказаться там, откуда приехал я.

— Откуда сам тогда, раз с акцентом говоришь? — вдруг довольно невежливо вмешался в мой рассказ один из взрослых стражников, но я ему не стал ничего конкретно отвечать, только посмотрел на него недовольно.

Чувствую в нем определенную зависть к еще молодому воину в отставке, даже не покалеченному и уже неплохо обеспеченному разным движимым имуществом. Вот и лезет с недовольным видом, пытаясь строить из себя начальника.

Знакомый мне по службе персонаж на самом деле, придется его укоротить немного на язык.

— Где я был, там меня уже нет, — типа, не твое собачье дело, служивый, откуда я в Империю приехал.

На него свои же зашикали, мол, чего лезешь с невежливыми вопросами к теперь заслуженному человеку, который страшную бойню в Датуме пережил. И отстоял его с всего полутора сотнями выживших воинов от нескольких тысяч зверолюдов. Такой реальный подвиг на уровне Империи, обязательно будет запечатлен в молве народной.

С акцентом или если не местный даже, но раз бумаги воинские получил, то значит — заслуженный гражданин Империи теперь. И той же городской страже всегда полезный помощник по возможности.

Спрашиваю, где есть постоялый двор получше, это у старшего стражи особого удивления не вызывает.

— Видно, что заработал монет на службе, — усмехается он, кивая на повозку с лошадью и намекает. — Только как — не понятно. Лошадь с повозкой в городе оставишь или сразу выгонишь на стоянку? Если оставить собираешься, то заплатить нужно пошлину в четыре серебра. Если только парня завести, то поверим тебе на слово, как своему человеку!

Намекает, что на одну плату так не разживешься, наверно, и сам когда-то в армии служил, знает все наши расклады.

Вот наглядно проявляет ко мне хорошее отношение, на формальности прикрывает глаз, и обыскивать повозку не приказывает, и денег не вымогает по какому-то поводу.

На других воротах, с тем же Кромилом за спиной, который сразу бы на меня первым делом нажаловался знакомой страже, отношение было бы гораздо хуже. И повозку обыскали бы, и пошлину за ее проезд и провоз тех же арбалетов слупили, и мешки распотрошили, и вообще много чего могло случиться.

По-всякому на его жалобу могли отреагировать, это однозначно, что добавилось бы проблем.

Да, лошадь двадцать золота стоит, повозка столько же почти, упряжь еще совсем не бесплатная, так что на пятьдесят золотых стражники уже увидели моего имущества. А это довольно солидная сумма для всех рядовых воинов, как я обозначен в бумагах.

Если бы еще припрятанные арбалеты рассмотрели, то и на всю сотню золотых насчитали бы, признали бы меня просто невероятным богачом. И еще они про мешок с тремя сотнями золота за моей спиной не знают, надеюсь, что и не узнают никогда. А то мне воры покоя не дадут никакого, обязательно на меня наведут коррумпированные стражники, а они тут через одного, если не все поголовно.

Ведь я за шесть лет службы едва полторы сотни золота в качестве жалования смог бы получить. Только, сколько из них у меня осталось бы на руках — это никому не известно. Хотя, почему, пожалуй, что все известно.

Скорее всего, что совсем ничего, богатых служивых я вообще не видел за время своей короткой, но весьма интенсивной на события службы. Если они не в снабжении крепостей уже работают, конечно, но там все места грамотными благородными плотно заняты.

Мог бы и я по этой стезе пробиваться со временем, раз уже сейчас считаю лучше всех, но терпения у меня на такое сразу не хватило.

Это ведь сначала придется еще шесть лет походить-оттрубить с копьем рядовой бесправной скотинкой на стенах крепости.

И только потом сможешь новый контракт подписать уже со своими знаниями, если до этого очень много раз их бесплатно проявишь на благо начальства.

Еще и задницы начальские лизать необходимо просто в очень усиленном режиме, да и про денежный взнос, теперь сильно повышенный за неплохое местечко для службы, забывать не стоит.

Чтобы в наряды больше не ходить, и получать не жалких два золотых, а целых три-три с половиной, да еще чего-то там мутить на поставках, придется сразу денег вперед отдать за полгода будущей службы, как минимум двадцать золотых монет.

Ну, после осады монеты у нашего выжившего брата нормально имелось, трофеи кое-какие со зверолюдов попадались всем и еще с дележки имущества погибших бессемейных воинов хорошо приходило. Но это теперь не скоро случится, да еще и выжить нужно, а так повезти может уже и не случиться.

Так и то золото знакомые парни из крепости промотали за полтора месяца полностью по тавернам и бабам. Вообще их можно понять, все от радости сохранившейся чудом своей личной искры жизни посреди постоянно влетающих в бойницы гигантских стрел степняков.

Может, кстати, приятели мои еще очень горько пожалеют, что не ушли вместе со мной со службы, но будет уже поздно.

Непонятно себя теперь нелюди ведут, совсем непонятно, да еще могут прийти снова в силах огромных. Наблюдают же усердно за Теронилом тем же зачем-то, неспроста все это делается.

А на границе людских владений теперь не четыре крепких крепости-форта стоят, которые на себя по тысяче-полторы тысячи нелюдей заберут каждая, а всего два полуразрушенных их подобия, которые оборонять серьезно нет никакого смысла и возможности.

Так что перед Датумом может не пять-шесть тысяч зверолюдов оказаться, а все двенадцать и со свежими запасами стрел, что особенно печально, а там все еще далеко до положенной численности гарнизон не набран. Да и с положенными шестью сотнями воинов такую орду не отбить, даже, если они ничего нового для штурма не придумают, а продолжат только метко стрелять и тупо карабкаться по лестницам. Карабкаться все так же неуклюже и громко шмякаться с большой высоты в ров с водой. Много их там тогда потонуло, глубина рва в полтора человеческих роста и если сильно об воду приложился, то и доспехи из сухой травы могут не спасти.

Как бы не пришлось Империи в этот раз умыться кровью еще сильнее. Если ослабленный теперь Датум нелюди возьмут, считай, что лет на десять обезлюдеют берега Станы, а поля зарастут травой степной.

Долго потом Империя будет набирать желающих еще раз рискнуть своими жизнями в жаркой степи, чтобы продолжить экспансию на земли нелюдей.

Солдату в Империи деньги нет копить никакого смысла, все устроено так, чтобы он их тратил и на новый срок службы контракт подписывал. Так что понятно старшему, что где-то я смог очень хорошо разжиться трофеями, раз на такое серьезное имущество денег хватило.

Про это старший стражи на воротах мне откровенно намекает, мол, давай, колись! Раз уж мы тебя за своего принимает и никак не ущемляем с имуществом. Ну, красивую байку всем служивым на радость мне рассказать не трудно:

— Трофеев с зверолюдов хорошо всем вышло, но мы с парнями из нашей терции особо отличились, мешок с золотом нашли в повозке в обозе нелюдей. Где-то награбили, твари зеленые, хотя, зачем им золото — никто не знает. Ну и поделили между собой, как положено, тихонечко на всех шестерых, а начальникам своим большой кукиш показали, — доверительно рассказываю я старшему с остальными стражниками про свою солдатскую удачу и добавляю ложку дегтя напоследок. — Только не всем моим приятелям и дальше так повезло по жизни, еще с троих деньги нам обратно вернулись, не пережили парни последний, самый лютый месяц осады.

Кому — это деготь, а мне, получается, еще раз повезло выжить и участвовать в дележке.

Хотите — верьте, хотите — нет! Но такой рассказ страже явно зашел, все повеселели и заулыбались.

До этого грустные стояли, после моего рассказа про суровую бойню на стенах, огромные потери и сколько воинов зараз может пробить орочья стрела, влетевшая в бойницу.

Когда кому-то сильно повезло, всегда есть надежда, что следующим счастливчиком станешь именно ты!

— Понятно теперь, почему не с одним мешком идешь, как все остальные служивые, — поводит итог разговора старший наряда, прощается со мной, и я проезжаю дальше в узкую улицу средневекового, не слишком ухоженного города.

Телега едва пропихивается мимо шагающего навстречу народа, если бы не больной парень и куча дорогого добра, то сначала сдал бы ее на хранение, видел же пару стоянок вдоль стены, но пока другого выхода нет. На лошадь и на лежащего Ветрила тут же вывалили ведро отходов прямо в окно какие-то отщепенцы, такое романтическое путешествие по сильно вонючему городу получается.

Спросил про постоялый двор, что понятно и еще про место за городской стеной, где можно лошадь с повозкой на хранение оставить. Держать в городе ее дорого и смысла нет особого, да еще мне необходимо про учителя по выездке узнать, мне самый хороший для этого непростого дела требуется.

Около рекомендованного постоялого двора останавливаюсь, быстро договариваюсь с хозяином, как бывший воин, на отдельную комнату на втором этаже с завтраком и ужином для двоих путников. Пока Ветрил собрался с силами и кое-как охранят повозку и груз на ней, сжимая в руках мое копье.

— За двоих будет четыре серебра комната и за еду столько же в день, — подводит итог хозяин постоялого двора.

Не стал сильно скидывать даже мне, похоже, что сильно популярное у него место и с кухней отличной. Все, как я просил, так старший стражи и порекомендовал, спасибо ему.

То, что нам и требуется, чтобы жулики всякие тут толпами не ходили.

Восемь серебра за день — это треть золотого, за три дня проживания с питанием на двоих выходит целый золотой.

Дорого, очень дорого, как для бывшего вояки, но у меня запас монеты солидный, а место нам с Ветрилом самое приличное требуется, гораздо выше среднего по уровню, чтобы не обворовали хотя бы.

Прислуга отводит Ветрила в комнату, туда же я переношу пару мешков с инструментами и потом большой тюк с арбалетами, оставляю парня приходить в себя. Сам делаю с трудом разворот во дворе постоялого двора и еду на выход мимо знакомых стражников, после ворот сразу же поворот направо и там пять минут езды до стоянки под стеной города, где размещаю свое движимое имущество пока на одну неделю.

— Есть знакомые, кто учит хорошо держаться в седле? — спрашиваю я у сторожа стоянки, пожилого дядьки, кажется, что тоже воина в отставке.

Очень уж он мне обрадовался и тоже расспросил про то, откуда я приехал.

— А тебе зачем это? На службе не научили? — удивляется он. — То есть перед ней?

В империи начальное управление лошадью уже должны на экзамене продемонстрировать поступающие на службу молодые парни из семей военных. Но — это только начальное умение, а мне необходимо сидеть в седле, как влитому.

Экзамена в моем случае никого не было, все мы сдавали его на стенах, выжил — если выжил, значит сдал общий экзамен.

— Хочу научиться правильно ездить, почти как благородный, — объясняю я сторожу. — Потом собираюсь продолжить службу у кого-нибудь в охране, раз я таким молодым и полным сил вернулся со службы. Да еще без ранений.

Служивые обычно тянут срока четыре военную лямку, а то и все пять, пока им не стукнет по местным понятиям лет сорок пять-пятьдесят. Заводят семью по месту службы и воспитывают сыновей тоже в военном духе. Некоторые и по шесть сроков умудряются оставаться в форме, уже к пятидесяти трем годам по-местному еще могут бегать, как положено, со своими когортами. Это, если возраст перевести на земные годы, то уже к шестидесяти годам выходит.

Но таких счастливчиков в Датуме нашлось всего двое, они больше за обеспечение гарнизона уже отвечали на сидячей работе. Когда орда крепко обложила крепость, пришло время мужикам, почти дедам теперь, вспомнить старину, ведь их тоже выставили начальники на стены. Вот там обоим и не повезло, увернуться от стрел нелюдей у них уже не получилось, все же подвижность уже не та и старые глаза плохо видят опасность.

— Есть у меня знакомый, может тебе помочь с этим делом. Он и благородных учит, только дешево это не будет. Тебе скидку, как своему служивому сделает, но не больше.

— Отлично. Как с ним встретиться?

— Приходи завтра рано утром, я с ним сегодня переговорю. Он любит учить в прохладное время дня, чтобы с утра или к вечеру, а не по дневной жаре.

За неделю содержания лошади с кормежкой заплатил половину золотого, тоже такое недешевое дело здесь — иметь свой экипаж даже в самом простом варианте.

Но я всем доволен, Ветрил пока придет в себя за эту недельку, я завтра начну учебу по выездке, а там и вещи дворянские на пошив закажу. Еще нужно походить по мастерским и на рынке местном пошляться, определиться с тем, что тут производят и что я могу улучшить сразу без долгой подготовки.

До постоялого двора добираюсь пешком уже в наступающих сумерках, проходя с определенной осторожностью по сильно грязным улицам и откровенно удивляясь про себя.

Почему инопланетная Тварь, которая оказалась во главе всей Империи, вообще не занимается благоустройством городов страны? Хоть какие-нибудь жилищные стандарты внедрила бы, что ли!

У них-то, наверно, и пыли нигде нет на планете, раз по всем галактикам на звездолетах летают и себе на кормление целые планеты выбирают в честной конкуренции между собой, такими красивыми, а тут ноги по колено постоянно в дерьме вязнут.

Впрочем, она, наверно, и не знает ничего о том, что тут по улицам текут реки дерьма, не входит сей момент в зону ее интересов. Или его, или даже оно интереса.

Только контролирует Императора с семьей и иерархов церкви вокруг себя, а остальной жизни даже не видит, занимаясь постоянным получением кайфа от людских смертей.

Такая же по сути своей, как Тварь, спрятавшаяся в горах, только победившая на большей части этого материка.

Уголовные рожи вокруг мелькают так же часто, как и в Кворуме, но к трезвому мужику с палашом на боку приставать не собираются и вообще никаких претензий не имеют. Понимают хорошо, кому можно в Империи оружие напоказ носить и что за их смерть вопросов у закона вообще не возникнет. Как я скажу, так и должно быть, но это по закону опять же.

Однако, много их тут, не может почему-то власть вычистить город, а у меня за спиной в мешке гигантская по этим временам сумма в триста золотых, так что приходится быть очень осторожным и всех встречных-поперечных на момент интереса ко мне постоянно прощупывать ментально.

Побоялся пока с Ветрилом, еще почти недееспособным по увечью, оставлять свою казну.

Не знаю, что я мог бы почувствовать с бывшей у меня когда-то Характеристикой в одну двести шестнадцатую, но сейчас все люди для меня, как открытые книги, на кого падает мой взгляд.

Только и я никакого интереса у лихого народа не вызываю, про золото в мешке неизвестно никому из них, а обычно у таких служивых и пара серебра на кармане не всегда случается. А в мешке только грязное и заношенное нижнее белье лежит, так что рисковать своей шкурой и жизнью желающих пока нет.

Не нравится мне город Ликвиум, как он называется официально, видно, что власти здесь ничего хорошего для жителей не делают. Зато домов с веселыми девками много на улицах, все время меня за руку хватают и внутрь зовут, да еще плата за их работу совсем низкая, но это тоже мне не интересно.

Хотя попадаются еще ничего такие свеженькие девки.

Так ведь средневековье кругом жестокое, очень суровые законы размываются нечетким их исполнением и неподдельным отчаянием народных масс. Но, если уж не повезет с четкостью исполнения, то ожидай смерть лютую и не быструю.

Дворяне мимо проехали несколько раз, но на скользкой от дерьма каменной мостовой с большими лужами, да еще на узких улочках лошадей вскачь не пустишь. Можно очень даже о выступающие балконы, низко перекинутые веревки для белья и всякие фонари с масляными лампами приложиться головой на всем скаку, чтобы после этого позорно в лужу дерьма свалиться.

Глава 7

Ветрил остается бдить за комнатой, пока меня нет, на ужин опять не пойдет, ну и ладно, мне больше достанется.

У него кувшин с водой имеется, ведро для всех остальных проблем и немного хлеба с мясом.

Абсолютно все, что для лечения здесь требуется, имеется, даже с определенным излишеством в виде мяса.

Ладно, оставлю пока здесь мешок, в таверну с ним спускаться — совсем привлекать лишнее внимание к тому, что везде таскаю его с собой. Задумается народ бедовый на свою голову насчет богатства моего великого, а куда мне их всех складывать потом?

Кота беру тоже с собой, он уже давно просит еды и призывно помявкивает.

На ужин Мурзик занимает место, как всегда, около моей правой ноги, где получает свою законную порцию мяса и объедков. Кот после голодной жизни около кургана никак не может наесться впрок, поэтому молотит все, что видит рядом, пока лапки не расползутся в стороны от обжорства. Наголодался и испереживался без привычной миски корма на несколько лет вперед, бедолага, ничего, скоро снова станет круглым шаром.

Уже кило восемь весит, пора его на диету сажать, пока желудок не растянулся в край. Приедем в горы, начну выдавать только половину дневной порции, пусть снова птичек и мышей ловит, как тогда около кургана.

Посетители таверны, все поголовно солидные мастеровые и дородные купцы, рассматривают интересное животное с явным интересом, но к хмурому воину с дурацкими вопросами не лезут. Видят, что балую питомца, значит, могу себе это позволить, да еще у меня меч типа палаш на боку висит.

Смотрят только с удивлением на зверя и на меня, откуда это у отставного воина в совсем простой одежде взялись деньги на проживание в довольно дорогом постоялом дворе. И на еду здесь тоже.

Такие парни за пяток медяшек покупают пирожок с потрошками у уличных торговок и только так радуются жизни.

А никак серебром и золотом не разбрасываются у всех на виду.

Смотрят, и пусть смотрят, есть не просят. Сам понимаю, что вызываю такую удивленную реакцию, но надеюсь, что скоро мой статус изменится. Правда, и посещать прежние места, вроде этого же постоялого двора с таверной, придется перестать надолго. Вообще лучше потом в Ликвор из Баронств долго не приезжать, чтобы позабыли мое лицо.

Потом я поднимаю кота на скамью рядом с собой, чтобы не наступили в суете сильно популярного места, народу вокруг все прибавляется. Срубал порцию очень вкусной мясной запеканки за двоих, раз моему слуге не до еды совсем, теперь с довольным видом потягиваю заказанное пиво, смотрю на суету вокруг меня и привыкаю к новому заведению.

Хоть и похоже в общем на такие же таверны Датума, но и отличается оно во многом от них. Наверно тем, что крепостной стражи тут вообще нет, да и откровенно дороговато место для служивых, они, наверняка, где сильно подешевле обретаются. Пиво хлебают мутное и разбавленное, да те же потрошки в жареном виде употребляют.

Готовить самому в средневековом городе дорого и трудно, поэтому почти все, даже бедняки, таким уличным общепитом пробавляются. Да и негде вообще готовить, в съемных комнатенках и подвалах очаг не предусмотрен, дай бог один на целый дом и там хозяева тебе не подпустят к нему.

Пиво здесь уже неплохое, можно пить с неким удовольствием. Ну, пару глиняных кружек влезает как-то, но не больше.

Уголовных рож вообще не видно, крепкая охрана на входе бдит. Зато есть стол с дворянами, мимо них все осторожно проходят, чтобы не толкнуть и не запнуться за далеко и по-хозяйски расставленные ноги в сапогах с широкими голенищами.

Да, такие же сапоги, в которых французские мушкетеры хаживали, или как их советское телевидение себе представляло, можно их гораздо выше поднять в любой момент и на поясе подвязать.

Остерегается народ знатных гостей таверны задевать, это хорошо заметно, обходят сильно подальше. Я за знатными немного подсматриваю, но ничего особо интересного не вижу, о чем-то своем разговаривают довольно негромко.

Не гулять пришли, а качественно поужинать неплохой здешней едой и что-то обсудить между собой.

Выпил я пару кружек, сходил в сильно вонючий общий туалет и только подумал отправился в номер, где меня ждет настоящая кровать с периной, как Мурзик своей суетой на скамье все же привлек внимание дворян, а своим протяжным воем быстро выдернул меня из туалета.

Не всех дворян, конечно, как я вижу, но один подошел к моему столу и пробует настойчиво мою животину поднять за шкирку, как привык, наверно, своих кобелей таскать.

Как по мне — это борзость, так чужих животных хватать, но благородный, молодой такой парень, так точно не думает.

Кот к настолько грубому обхождению, конечно, не привык, но схваченный уверенной и сильной рукой за загривок не может вырваться, только угрожающе воет низким голосом и лапами с выпущенными когтями воздух рассекает.

А благородный, молодой парень невысокого роста и совсем не впечатляющей конституции, только заразительно радостно хохочет.

Поэтому я быстро возвращаюсь из туалета, вижу эту картину и тут же перехватываю руку молодого дворянина, надавливаю на нее, опускаю кота на скамью.

От удивления благородный даже кота выпустил и тот успел его царапнуть по ладони лапой, пока я придавил с силой его кисть. Царапнул и остался угрожающе шипеть на скамье, прижавшись к ней и нервно размахивая хвостом.

А дворянин с удивлением рассматривает мою лицо, а потом переводит взгляд на руку, которую я по-прежнему прижимаю к столу. Искры гнева зарождаются в его глазах, но видно, что он просто поражен таким моим поступком.

— Давно, наверно, по голове не получал, вот и поразился так, — понимаю я и отпускаю наконец руку.

Да, даванул нечеловеческой силой сначала, но потом опомнился. Теперь ждем продолжения представления, вон как все зрители замерли в предвкушении развязки. Наверно, что и кровавой даже.

Что-то теперь будет? Зря кота сюда принес, покормился бы он и в номере, но, когда уже случилась опасная ситуация, нужно было сделать выбор в моменте.

Не захотел я терпеть муки своего единственного близкого существа на этой земле и упрашивать отпустить животное обратно на скамью просительным голосом. Как, в принципе, и положено общаться к дворянам простому народу, но заслуженным воинам выделено побольше равноправия, тем более, это мой личный кот, особа неприкосновенная для всех.

Гляжу на потрясенное таким отношением лицо молодого парня с манерными усиками и бородкой, похожей на нашу эспаньолку и первым говорю:

— Не продается! Ваша милость! Очень дорого стоит!

Сразу показываю, что кот дорог именно для меня, а я, как бывалый воин, не собираюсь праздновать труса перед благородным. И поэтому поступил, как уверенный в себе и смелый мужчина.

Друзья, или кто они ему, вскочили тут же, готовые вступаться за своего приятеля, но пока ждут окончания нашего разговора. Хотя по спокойным лицам видно, что за него они не переживают совсем. Наверно, что не простой паренек мне подвернулся под руку.

А тот таким спокойным тоном отвечает мне, без криков и истерики всякой:

— Ты меня схватил, смерд! Посмел меня схватить! Теперь будь готов рассчитаться за свою дерзость!

Ничего, я тоже отвечаю так же спокойно и на «вы», чтобы дальше не усложнять ситуацию:

— Разрешения спрашивать нужно, когда благородное животное трогаете! Только ошибка у вас вышла, ваша милость! Я не смерд, а заслуженный воин! И отрезал уши не одному десятку зверолюдов! А сколько вы, ваша милость, видели зверолюдов, хотя бы, вблизи? Так что рассчитаться я всегда готов!

Серьезная такая заявка на десятки убитых зверолюдов, которыми в Империи непослушных детей пугают. Но парень не обращает внимания на мои понтоватые слова, как в принципе и должен, когда чувствует себя по настоящему оскорбленным.

— Готов? К поединку готов, воин?

В таверне стоит гробовая тишина, все слушают во все уши, чем закончится спор бывшего воина с благородным господином.

А, так он специально к коту прикопался, чтобы со мной зацепиться! Поэтому не ругается, а сразу на поединок зовет!

Как-то слишком быстро это случилось, но я чувствую удовлетворение сейчас в голове дворянина, что все вышло, как он и хотел. Значит, чем-то я ему не приглянулся, а может еще заметил он мои короткие взгляды в сторону его компании и решил выяснить что-то. Поэтому к Мурзику и прицепился, как самый простой вариант устроить ссору.

Я прикидываю на секунду, что можно в такой ситуации сделать, и понимаю, что в любом случае меня ждет серьезное унижение, побои или схватка, поэтому сразу выбираю схватку.

— И к поединку готов! Ваша милость меня вызывает на поединок?

Ну, теперь деваться дворянину некуда, раз он вызывает, снизошел до такого с простым воином, то тогда оружие выбираю я. Он это понимает, что я могу и копье выбрать или даже боевой топор, которыми наверняка не хуже его самого владею. Этого задира не знает, но может подозревать. Но так рисковать он не согласен, потому что собирается уделать меня по легкому.

Поэтому я слышу:

— Вызываю! Но только на мечах! Никаких споров не потерплю! Только благородное оружие!

Друзья сразу же его поддерживают криками одобрения и подходят поближе.

Этим он думает испугать меня, но еще хочет показать, что я буду сражаться на выбранном им оружии или получу сильную трепку всем, что попадется его компании под руку.

Я равнодушно пожимаю плечами, а что мне еще остается делать:

— Да мне все равно, ваша милость! Хоть на вязальных спицах! Главное, напишите сначала завещание!

Тут уже вся таверна грохнула хохотом, за меня народ болеет, как за своего истинного представителя, да еще особо смелого воина. Поведение благородного и правда, сильно вызывающее, но народ привык терпеть и не такое, конечно.

Да уж придется сражаться всерьез, обязательно уделать самоуверенного сопляка, поэтому ни о какой желательной тайне моей личности лучше и не вспоминать. Как я не хотел отбыть необходимое время в городе тишком да тайком, ничего такого уже не получится.

Ну, не проигрывать же из-за этого, посмотрим, что еще выставит в качестве награды за мою победу этот дворянин.

Как загнет сейчас про поединок до чьей-то смерти, так и подпишет себе смертный приговор. Или может мне.

Дворянин не стал все равно истерить и ругаться, вполне себя контролирующий молодой мужчина, только сказал:

— Меч у тебя при себе! Так что ничего не мешает нам прогулять на внутренний двор прям сейчас. Ты без доспехов, и я тоже!

— Как будет угодно вашей милости! — отвечаю я и прошу прислугу присмотреть за моим благородным другом.

Пошедший уже было на выход во двор забияка даже обернулся, решив, что это я про него говорю, но я имею в виду только своего кота.

Злая ухмылка скользнула по его лицу, но он ничего не сказал и вскоре мы с ним, его приятели и все зрители очутились на заднем дворе постоялого двора, плотно заставленным телегами и повозками.

Место для схватки удалось найти не сразу, такой кусок свободного пространства метра два на шесть, как раз помахать мечами один на один. Прислуга потащила масляные лампы из самой таверны и неплохо так подсветила место будущей схватки. Во всяком случае соперника видно хорошо, а вот как можно будет разглядеть острие его меча — еще не понятно.

Зато зрители полезли на повозки, выглядывают во все окна и ждут, когда мне обрежут уши, как тем же зверолюдам, как теперь наконец-то пообещал мой противник.

Это тут такое ритуальное действо, обмен красивыми и грозными обещаниями, кто кому что отрежет и отрубит.

— Свои берегите, ваша милость! — тут же ответил я и даже задумался, чего это я так нарываюсь.

Наверно, словил звезду, что я тоже почти дворянин и поэтому веду себя соответственно. Ну и просто не боюсь схватки на мечах, собираясь действовать примерно так же, как в поединке с норром Вельтерилом.

А ведь тогда я здорово рисковал, Таблицы в голове у меня еще не было, и он мог меня уделать без проблем, если бы не мое быстрое и неожиданное движение из кендо. Тогда мне сильно повезло, а вот теперь я просто обязан победить в поединке с новыми способностями.

Могу еще ошеломить дворянина ударом по сознанию, тогда совсем легко с ним справлюсь, но придется уже его убивать наповал. Чтобы он ничего не успел рассказать приятелям о такой подлой тактике противника.

Это в том случае, если он потребует моей смерти, чтобы смыть оскорбление действием.

Такого исхода поединка я точно не хочу. Потом придется постоянно ждать удара со спины от его друзей и родни, да и не наговорил он пока ничего такого на свою смерть. Так, легкое недоразумение у нас случилось из-за моего Мурзика, что явно не тянет на хладнокровное убийство.

Да и у него, вроде, таких планов нет. Пока нет.

— Я, норр Итригил, вызываю тебя… — тут благородный ждет моего имени.

— Сергил, сын Кирилла, ваша милость, — называюсь я так, как записано в моих документах.

— Сергил, сын Кирилла, на поединок до первой серьезной раны, после которой ты уже не сможешь продолжать поединок. Убивать я тебя не хочу. Когда ты будешь ранен, тогда в качестве возмещения за нанесенное мне оскорбление я смою его твоей кровью и заберу себе твоего диковинного зверя, — заканчивает он выставление условий.

Ага, теперь можно поторговаться. Но получать серьезную рану в местных условиях — это выжить пятьдесят на пятьдесят потом. Значит, все же решил забрать моего друга любой ценой этот дворянчик и подарить какой-нибудь дворянке, за которой ухлестывает этот щеголь. Из-за кота все и случилось. Буду помнить про это и поменьше его народу показывать, пусть в Баронствах живет спокойно.

И еще так уверенно говорит про свою победу, не простой это дворянин, наверно, мечом владеет на очень высоком уровне.

— Мой зверь стоит двести золотых монет, ваша милость! — издевательски поднимаю я ставку, — есть у вас что-то на эту сумму взамен? То, что я смогу забрать, когда раню вас?

Бояться мне уже нечего, а вот на поединке можно хорошо заработать, чтобы засветиться на весь город уже хотя бы не бесплатно.

— Чего, какие двести золотых? Ты чего, мужик, совсем ополоумел? — вмешивается приятель поединщика, но тот просит его не лезть пока.

— Дорого ты ценишь своего зверя. Слишком дорого. Двести золотых — это четыре боевых рыцарских коня столько стоят, — говорит мне норр Итригил, примеряясь к своему мечу. — Я бы дал за него десять золотых и хватит!

Принимает он такое решение, и я вижу, что дальше торговаться он не намерен. Немного подниму ставку и все, пожалуй.

— Такова его цена, ваша милость. Боевых рыцарских коней вокруг нас сотни скачут, а мой зверь тут один такой, — справедливо замечаю я. — Но я согласен на двадцать золотых с вашей стороны после моей победы.

Не факт, что получится забрать эти деньги, но такая сумма меня вполне устроит, тем более, что победитель по местным правилам забирает меч проигравшего, чтобы не беспокоиться о выплате оговоренной суммы.

Меч может и подешевле стоить, конечно, если он имперский и для простых воинов выкован, но выкупить свое оружие — это долг чести для каждого дворянина.

Только оно, это условие, конечно, насчет дворян точно так все обстоит, а вот у простого, пусть даже заслуженного, воина могут возникнуть определенные проблемы.

У этого самого заслуженного воина проблемы, конечно. Ничего, с ними я разберусь, хотя и не хотел никак светиться в Ликворе больше положенного.

Да и мне тогда свою серьезную репутацию в том же постоялом дворе хорошо бы обозначить, как непобедимого воина, даже против дворян. Ну и деньги опять же солидные заработаю своими умениями и мечом тоже.

Тут все дворяне начинают весело и издевательски ржать над моими словами, а мой противник легко соглашается с этой суммой, ни на йоту не веря, что придется ее все-таки отдавать.

А ведь придется, куда он денется с подводной лодки.

Хотя, он, похоже, считается тут крутым бойцом среди своих приятелей, они за него вообще не беспокоятся и только радуются новому поводу загулять после легкой и неминуемой победы.

Мой меч тоже в руке, в Физическую силу вброшено двенадцать единиц, и я готов проверить свою удачу.

Его тот же приятель разрубает воздух между нами своим мечом, и мы начинаем сходиться.

Я пока решил не бросаться, как в кендо, так смело навстречу, потому что опасаюсь соперника.

Пара осторожных, проверочных ударов от противника вдруг заканчиваются его неуловимым движением и кончик меча легким движением бьет меня по запястью. Все же мы не на ярком светиле фехтуем, лампы все равно дают такой полумрак и вот из этого полумрака меня легко достают невидимым мне ударом.

— Есть одно касание! — громко замечает противник и подняв меч, салютует мне и своим друзьям, они ожидаемо взрываются криками восторга.

— Черт, больно то как! — понимаю я и чувствую, что рукав начал мокреть, это кровь из небольшой раны полилась на него. — Да он настоящий мастер меча, так меня коснулся и очень точно ранил! Мог бы и совсем кисть отрубить! Уже не до шуток получается!

Надо менять тактику! Или оглушать его ментально и сразу же убивать! Хоть и не договорено у нас про такой исход, но это поединок и тут все всегда может случиться с любой стороны!

Лучше его убить, чем самому помереть от его вообще невидимых, очень искусных ударов!

Мы снова сходимся и через пять секунд после еще нескольких его быстрых финтов я получаю новый разрез уже в районе локтя. Мне никак не удается приложиться по мечу противника, чтобы отбить его далеко в сторону, а он пользуется своим мастерством без проблем и снова отмечает голосом второе касание:

— Еще одно! Теперь локоть, господа!

Его болельщики снова шумно радуются, а мои угрюмо молчат, ведь все идет, как и должно быть. Настоящий благородный умелец меча разделывает обычного вояку, который почему-то слишком много о себе возомнил, под орех.

Как оно всегда случается и вскоре произойдет окончательно.

— Последнее, третье касание будет последним! — громко извещает зрителей молодой дворянин с торжеством в голове.

— Это будет твое плечо! На той же правой руке!

Глава 8

— Вот ведь гаденыш какой! Хочет меня порезать у всех на глазах спокойно и планомерно, как свинью какую-то на забое! И Мурзика моего себе забрать! — вспыхивает во мне прямо лютая злость.

Меня тут явно показательно воспитывают с помощью незаурядно точных ударов одним только лезвием дворянского меча, а я не могу ничего противопоставить мастеровитому сопернику.

Но что поделать, он реально мастер меча, а я даже не второй юношеский в таком фехтовании. Мой опыт кендо никак не может мне помочь, настолько этот тощий паренек превосходит меня в умении и скорости.

Всю свою жизнь, наверно, на обучение искусству владения мечом положил, а теперь понятно и радостно торжествует!

Для него это просто демонстрация своего умения — наносить мне раны!

Вон как лыбится своим приятелям, счастлив, что может продемонстрировать свое мастерство на подходящей жертве.

Да, бывший воин вполне подходит на такую роль, гораздо лучше простого ремесленника или купца, те просто не станут задираться с благородным сословием ни за что на свете. И на мече сражаться тем более не выйдут, скажут, что пусть из так на месте рубят, без сопротивления малейшего.

Преимущество у меня имеется одно — огромная физическая сила, в разы превосходящая то, что этот молодец может мне противопоставить. Нет мне никакого смысла с ним в фехтовании упражняться. Вот только рукав от вытекающей крови все тяжелеет.

Есть и еще одно преимущество, моя Характеристика Ментальной Силы, если делать будет совсем нечего, я готов обрушить ее на голову дворянина, чтобы тут же добить его ударом в горло, по голове или просто пронзить насквозь.

Придется убить, да еще так, чтобы он не успел сказать ни одного разоблачающего меня слова.

Вроде и не так жестко проходит поединок, чтобы прибегать к такому крайнему способу для моей победы, но желание соперника забрать Мурзика выводит меня из себя. Тем более, что я уже предупрежден, что скоро мне разрубят плечо и это будет уже не такой небольшой порез наверняка.

И еще усиливает весь этот негатив мое полное бессилие, как все смотрится со стороны, поэтому я бросаюсь в решительную атаку, мне самому в пятнашки концом меча нет никакого смысла дальше играть. Сильными взмахами на большой скорости, но без заметных провалов, нацеленными в корпус соперника, я прижимаю молодого мастера спиной к зрителям. Он пока уклоняется и отскакивает без встречных ударов, но тут ему приходится уже плотно подставлять лезвие своего палаша под мой удар, останавливая его.

Это его единственная ошибка, допущенная в поединке, и она дорого ему обойдется. Мог бы, наверно, попробовать уйти от удара, пустив мое лезвие вскользь в сторону, но он уже почти лишен возможности дальше выкидывать свои ловкие штучки, места для полноценного маневра у него за спиной нет.

И еще он никак не ожидает, что я сомну его сопротивление с одного столкновения мечами.

Решил, наверно, стоя на месте, просто отражать мои неистовые удары без особых проблем, ожидая, когда я выдохнусь.

И тут же получает первый по счету сюрприз!

Сила удара моего меча так велика, что его клинок отлетает ему куда-то за спину, парня самого разворачивает боком ко мне, он едва в последний момент успевает поднять его повыше, чтобы не поразить своих же приятелей.

— Да, это было бы смешно, достанься кому-то из них клинком вместо меня! — хотел бы я так подумать, но у меня нет на это времени.

Есть только доли секунды на то, чтобы перевернуть ход почти проигранного поединка.

И пока он борется с инерцией, пытаясь вернуть меч обратно в положение перед собой, мой клинок бьет его по успевшей немного даже отклониться от удара голове.

Как раз в районе уха, но не острием, а плашмя, на обратном таком движении. Бьет сильно, без дураков.

Дворянин валится безмолвной куклой, меч вырывается из руки и рыбкой падает рядом со мной.

Все замирают, дворяне не могут понять и поверить в случившееся, народ, которые просто зрители, смотрят с заметным восторгом на мою мощную фигуру над телом соперника, вытаращив глаза.

И боятся праздновать мою победу, настолько тут же злобно орут дворяне, обвиняя меня в нечестном ударе насмерть.

Они все выхватили свои мечи и вот-вот бросятся на меня.

— Я его только оглушил и подрезал ухо, как обещал! — громко отвечаю я, тоже не спеша опускать меч.

Мол, попробуйте, и сами окажетесь на его месте! Здесь, в этой узости между повозок, они смогут атаковать меня только по одному, чтобы так же потом завалиться в грязь.

Я больше не буду соревноваться в умении фехтовать, а просто забью могучими ударами всех по очереди.

Мне пришлось, конечно, сдержать руку в последний момент, иначе голова дворянина лопнула бы, как скорлупа ореха под тяжелым молотком, но и так его милость норр Итригил без звука завалился через плечо в грязь под ногами.

— Допонтовался! — охватывает мое сознание огромная радость. — Теперь больше никого не вызовет!

Я бросаться к упавшему недалеко мечу не спешу, понимая, что легко могу получить еще чей-то клинок в спину.

Пусть выкрикнувшие проклятие и пока замершие на месте приятели фехтовальщика убедятся, что их боец все еще жив, хотя уже не очень здоров. И вполне так может оказаться, что и на всю оставшуюся жизнь не здоров.

Ничего, только такими победами и создается себе репутация опасного воина. Очень жаль, что этот образ воина в отставке пропадет под дворянской одеждой.

— Ты убил его! Тебе конец! — кричит один из них, но я пожимаю плечами:

— Я нанес удар плашмя, он должен быть жив!

Ну, бросаться на меня, довольно серьезно показавшегося себя в поединке, раз я его как-то все-таки однозначно выиграл, неважно каким способом, спутники этого умельца сами все же не хотят. Наверно, он тут такой один настоящий мастер, а остальные вообще не очень по этому делу умеют. То есть умеют, конечно, но на гораздо более низком уровне.

После этого приятели с прислугой достают бедолагу из грязи, кладут на первую попавшуюся повозку, требуют воды промыть рану и побольше света. Вскоре приносят и теплую воду, и еще пару масляных ламп из таверны, после чего осторожно промывают голову раненому дворянину.

Двое промывают, один внимательно следит за мной, держа руку на рукояти своего меча.

Ну, я тоже клювом не щелкаю, делаю шаг к упавшему мечу противника и поднимаю его, пока всем не до этого.

И на меня снова не бросились воевать всей толпой.

Дорогой, зараза, клинок и ведь уже моей крови вволю попробовал! Не буду его оставлять, самому пригодится.

— Жив! Жив! Голова не разрублена! Дышит! Но сильно ранен, без сознания! Вызывайте повозку! Его нужно отвезти домой! Вызывайте туда же лекаря! — слышу я крики склонившихся над побежденным парнем дворян и прислуги.

Теперь бдительно следивший за мной благородный гонит прислугу вызвать карету или повозку и кого-то отправляет за лекарем по какому-то адресу.

Он, наверно, второй у них по умению сражаться на мечах, поэтому оставлен против меня, но далеко не такой умелый, поэтому лишнего не нарывается. Поединок я выиграл по делу, сейчас мне ничего не предъявить, у меня куча свидетелей, все видели один удар — получена одна рана, а уж какая она вышла, легкая или тяжелая, никто от этого не застрахован в поединке.

Все это случится уже потом, когда разберутся с раной, а в дело вступят родители и родственники этого незаурядного воина. Если он местный, то проблемы меня нагонят быстро, а если приехал издалека, то не так сразу все начнется.

Еще успею уехать без проблем в Баронства, а там меня ищи-свищи.

Остальные двое промывают голову и пытаются полотенцами остановить кровь из уха и рассеченной головы.

— Финита ля комедия! Вот такой конец случился у поединка! Как в сказке прямо! Злой дворянин получил справедливое возмездие от простого воина! Однако, теперь весь город узнает про меня абсолютно точно, — понимаю я сейчас.

Понимаю и принимаю такое событие, деваться все равно оказалось некуда, этот фехтовальщик хотел просто бесплатно забрать диковинного зверя. И еще наглядно продемонстрировать приятелям, что не зря он столько он пота пролил и такую кучу денег потратил на занятиях у самых лучших мастеров клинка.

Ну, оказалось, что все же зря, раз есть в этом мире такие люди с необыкновенными Характеристиками и умениями.

Да, этой стороной головы дворянин слышать никогда больше не будет, там наверняка кровавое месиво, да и поделом ему, хотел меня порубать по кусочкам, пользуясь своим тотальным превосходством над простым воином.

В этом никакой доблести нет, все равно, что ребенка обидеть. Ведь собирался же, обещал во всяком случае, разрубить мне плечо самым серьезным образом. Нанести хорошую рану, после которой поединок точно закончится.

И сколько месяцев я бы ее залечивал? Оставаясь полностью беспомощным?

— Так что никакой жалости!

А я ничего не нарушил, насмерть его не убил, нанес одно ранение одним ударом, а уж какое оно получилось — это у Всеединого Бога нужно теперь спрашивать.

— Все, я больше никому не нужен? — осведомляюсь я напоследок, но ответа не получаю ни от кого.

Зрители смотрят на меня, как на какого-то демона и молча поддерживают меня, боясь кричать и хлопать в ладоши, когда дворяне продолжают вести себя очень несдержанно.

Несдержанно? Я бы сказал, что очень истерично, но в мою сторону никаких особых поползновений нет, а вот остальным может достаться серьезно теми же мечами плашмя по загривкам. Они-то еще свою крутизну никак не проявили, и понятно, что проявить не смогут перед сильно разъяренными дворянами. Те готовы прямо натурально бить зрителей и свидетелей моей победы, если только увидят какое-то торжество.

Ладно, я свое дело сделал, теперь серьезно подранен и дальше разбираться с оставшимися дворянами мне ни к чему совсем. Ну, то есть просто не желательно и дальше осложнять себе жизнь разными проблемами, она и так теперь не будет простой.

Поэтому захожу в таверну с одним мечом под мышкой, второй пока в руке, забираю у симпатичной такой прислуги, блондинки с высоким бюстом, Мурзика и топаю с котом на руках в свой номер.

Здесь мне зрители, уже вернувшиеся в зал, все-таки хлопают в ладоши и поздравляют с победой. На что я всем молча раскланиваюсь с лестницы второго этажа. Говорить тут нечего, все сами случившееся видели, и начало выяснения отношений, и сам поединок.

Сегодня я круто постоял за честь всех воинов имперской армии, отправив в нокаут крайне умелого с мечом представителя дворянства. Его приятели оказались слишком поражены случившимся, чтобы попытаться как-то наказать меня. Наверно и поражены, и испуганы заодно, никто не захотел продолжить отстаивать честь благородного сословия.

Пока поражены, да и эвакуацией раненого тела сильно заняты, а вот потом могут что-то придумать, для меня очень нехорошее.

Этот экзамен я сдал, хотя был в одной секунде от поражения, пока пытался правильно фехтовать с настоящим мастером.

Отпускаю толстого кота на пол, осторожно снимаю куртку, ожидая увидеть серьезные разрезы на запястье и локте при свете свечи, но вижу только небольшие, уже подзатянувшиеся ранки. И сами раны последние пару минут меня не беспокоят, даже забыл про них, когда ушел с ристалища и нес кота. Кровь оттуда уже не идет, и я очень этим обстоятельством поражен на самом деле. И от кровопотери нет никакой слабости или головокружения, что даже странно, потому что рукав весь мокрый от пролитой крови.

— Случилось что, господин? — слышу я слабый голос слуги.

— Случилось. Давай выздоравливай скорее. Нужен уже. Спи, сил набирайся.

Пока не раздеваясь, падаю на кровать.

На всякий случай подробно изучаю свою Таблицу и сразу замечаю, что Энергия упала на целых четыре единицы, а вот пятая Характеристика, которая непонятная тарабарщина, набрала еще две единицы и даже шестая на одну приподнялась.

Ментальная сила — 37/216

Внушение — 37/216

Энергия — 34/216

Физическая Сила — 37/216

И еще одна 27/216 и 25/216 — неизвестные мне Характеристики.

Это что же? У меня есть Характеристика, которая меня лечит? Одна из этих двух неизвестных?

Ничем другим я не могу объяснить свое мгновенное, ну почти мгновенное выздоровление, и уже почти затянувшиеся раны.

И Энергии четыре единицы на это дело пошло, как мне наглядно показывает Таблица. И еще на сам поединок.

Да я же тогда почти бессмертный герой получаюсь! Немного только бессмертный, но все же!

Долго не могу уснуть, обдумывая сложившуюся ситуацию. Руку придется перевязать самостоятельно, как будто серьезно ранен, тут такие раны с месяц должны лечиться, как минимум. Куртку отдам той симпатяшке постирать, да заплачу ей щедро, чтобы всерьез заинтересовалась могучим и щедрым воином.

Буду прикидываться пока серьезно раненым, лучше никак не получится навести маскировку.

Чтобы очень часто теперь вызов мне не кидали другие дворяне, когда узнают о впечатляющей победе.

И еще смогу очень большой сюрприз замышляющим недоброе преподнести, когда меч из неумелой левой вдруг окажется в перебинтованной правой руке. Окажется и с той же силой поотрубает все лишние части тела каждому злодею.

Дверь задвинул столом и снарядил пару арбалетов сначала, но потом, слыша, как шум из двора переместился куда-то на улицу и совсем пропал, разрядил их.

Ветрил уже спит, и я не стал его будить.

Ночью просыпался пару раз от стонов Ветрила, кажется, его от такой перемены в жизни по ночам кошмары мучают.

Боится, наверно, что выброшу его беспомощного на улицу, раз он настолько не способен мне служить пока. Чувствую у него опасения такие в голове постоянно, поэтому на него тоже воздействую успокаивающе. Надеюсь, что мой правильный поступок сейчас отзовется долгими годами его преданной службы на благо хозяину.

Вообще нужно набирать группу преданных именно мне людей, благо у меня есть способность всех делать такими, постепенно на минималках воздействую на сознание. Одному за всем не проследишь и не заметишь никак, свое окружение обязательно требуется. И для создания комфорта, и чтобы спину хозяину прикрыть.

Пока, если окажусь под крылом норра Истримила, своя дружина мне ни к чему, но понемногу набирать верных людей придется.

Постоянно пробую на посторонних свои Характеристики, в основном по части Внушения, уже заметил, что их использование на три-четыре единицы довольно быстро действует на окружающих в мою пользу.

Одна единица работает очень медленно и незаметно, вот две единицы самое оптимальное для меня решение — и действуют через несколько часов, и никаких подозрений не должны вызывать.

Рано утром Ветрил разрезал ножом простыню и замотал мне руку в белый кокон, как смог. Сам нашел ту глазастую прислугу и вручил ее куртку с наказом зашить и постирать:

— Не обижу, красавица.

Мешок с монетой все же забрал. Ветрил еще не скоро станет дееспособен, а гости могут быстро прийти. Меч просто поменял, свой самый простейший и дешевый из армии оставил в номере, а очень дорогой меч дворянина забрал.

На моем огромная зазубрина от сильного удара, а у него едва заметная, вот что значит очень качественное изделие.

Так сохраннее будет, а если деньги на выкуп принесут, то в своем номере и поменяю трофей на монеты.

Впрочем, я сам уже эти двадцать золота менять на такой меч не хочу, но должен, если был уговор перед поединком.

Вышел на улицу, никого рядом не видно из подозрительных особ и зашагал к воротам. Как только открыли ворота, поздоровался с новой сменой стражи и отправился на стоянку.

Они, кажется, еще ничего о моей победе не знают и с расспросами поэтому не лезут.

Там меня ждет поджарый и усатый молодец, который одновременно работает здесь тоже сторожем. Удобно ему на самом деле и сторожить, и народ учить одновременно, поэтому он радостно представляется своему новому клиенту:

— Ты, значит, на учебу договорился у Тенила? Меня зовут Аринил, я могу научить тебя правильной езде на лошади. Вопрос только у меня есть. Зачем тебе это нужно?

— Сергил меня зовут. Да нужно для жизни умение, чтобы хорошо сидеть в седле. Я плачу, ты меня учишь, чего тут еще такого непонятно? Сколько будет урок стоить? — рассказывать о том, что я собираюсь претендовать на дворянское звание в Баронствах, конечно, не собираюсь отставному вояке.

И не поверит, и про меня нехорошо подумает, что я какой-то жулик странный.

Здесь называюсь своим старым именем пока, новое для Баронств не хочу светить.

Лучше всего было бы, чтобы никто из дворян меня здесь и не видел даже, но это уже как получится. Впрочем, на простой народ они особого внимания и не обращают, так рано из города не выезжают, поэтому никто меня запомнить и не должен. Подумаешь, катаюсь и катаюсь по огороженной стоянке, учусь красиво держаться в седле — мало ли какие у меня причуды имеются.

— Я беру по две серебряные монеты за мой урок и за то, что предоставляю свою лошадь, еще одну. Она тебе сильно понадобится, так как все команды уже хорошо знает. Другим это обходится в пять серебра, но тебе, как бывшему воину, положена скидка с цены.

На что-то такое я примерно и рассчитываю, так что не торгуюсь и не спорю.

— Команды и мне поучить не мешало бы, я-то их сам вообще не знаю, — усмехаюсь я про себя и вытаскиваю три серебрушки из кошеля, чтобы сразу показать наличие денег, но пока оставляю их лежать в кошеле.

Посмотрим еще, как учеба пойдет и отработает ли учитель свои деньги?

— Ты сможешь сегодня учиться, если у тебя рука с раной? — теперь Аринил смотрит на мой бинт.

— Смогу, там небольшие разрезы. Противник по поединку оказался очень сильный мастер из дворян, — приоткрываю я завесу над своей забинтованной рукой.

— И где теперь этот сильный мастер? Если ты передо мной и все еще жив? — недоверчиво интересуется Аринил.

— Он пропустит один удар в голову и потерял сознание, его увезли на подводе. У нас был бой до первой серьезной раны, так что я выиграл по делу.

Мой будущий учитель с большим удивлением смотрит на мое честное лицо, но больше ничего не спрашивает. Понимает, что сам все в городе вскоре узнает без проблем, про поединок народ еще много времени будет вспоминать.

— Хорошо, тогда посмотрим, сможешь ли ты полноценно учиться и тогда решим, — принимает решение инструктор.

— Согласен. Сколько уроков нужно, чтобы уверенно управлять лошадью? — спрашиваю у сторожа-инструктора.

— Посмотрю по твоему владению сейчас, скажу в конце урока, — отвечает Аринил и приводит свою лошадь, которую сразу готовит к обучению, надевая сбрую и объясняя все подробно мне при этом.

Первый урок занял часа полтора, учитель оказался настоящим профи, спуску мне не дает все время. Так что у меня ноют спина, мышцы икр и бедер, хорошо, что повышенная сила дает мне тоже немало возможностей правильно держаться в седле. И еще совсем зажившая рука не доставляет никаких проблем.

— Крепкий ты парень, Сергил! И еще хорошо, что ничего особо не умеешь, еще не выучился неправильно сидеть и управлять лошадью. Думаю, что пары недель тебе точно хватит, может немного побольше, чтобы тебя можно было принять за настоящего дворянина, но издалека, — посмеивается учитель. — Что, только в пехоте служил?

— В ней, родной, да на стенах стоял постоянно.

— А сам откуда? — любопытствует Аринил.

— Издалека, очень издалека я в Империю попал, — нейтрально отвечаю я и дальше не продолжаю разговор.

Аринил это видит и больше с лишними вопросами не лезет ко мне, понимает, что не хочу рассказывать свою историю.

Я выдаю ему три монеты и враскорячку иду в город, нагрузку мне учитель дал изрядную, видно, что деньги не зря берет. Договорились на занятие каждый день утром и вечером, мне лучше не затягивать с обучением, а сегодня я пройдусь по лавкам и узнаю насчет пошива дворянской одежды на себя.

Жизнь пошла вполне нормальная, теперь каждое утро Аринил ждет меня на стоянке, и еще вечером приходит, три монеты серебра за урок являются для него достаточным стимулом, все же за восемь занятий он получит целый золотой. На стоянке они с приятелем дежурят вдвоем, даже заслуженному воину в отставке приходится крутиться с утра до вечера, чтобы содержать семью в городе.

Выслуги у него четыре срока, и он немного не понимает, как я такой молодой уже очутился с двумя сроками службы в отставке. Намекнул ему, что нашествие орды дало возможность один срок совсем мало отслужить и все, ну и кое-какими деньгами на первое время обеспечило. Про свою хитрость с увольнением не рассказываю, уважения у послужившего воина мне это не добавит. Кто оттянул честно четыре срока, никогда не поймет хитрована с шестью месяцами службы.

Я прошелся по портным, кто шьет для благородных господ и заказал везде понемногу, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Пару камзолов, бриджи для езды на лошади, да не одни, еще пару коротких штанов типа раздутых шорт по местной моде, пару сапог тоже для верховой езды и еще пару для обычного перемещения. В общем все, что нужно на минималках для благородного вида, но без особого разнообразия, и так под сорок золотых ушло, не самые дорогие сапоги по четыре золотых монеты и камзолы с вышивкой по столько же.

Да, кожаную шляпу еще выбрал себе самую такую модную из готовых, за нее тоже четыре золотых выложил.

Заказал, что попроще откровенно, ведь не факт, что получится у меня, как настоящему благородному, все же сойти в Баронствах по итогу. Все может случиться, а одежду уже не вернуть обратно, как ни старайся, очень индивидуально она пошита на высокого и стройного мужика, каких тут почти и нет.

Все низенькие и сильно коренастые по жизни, средневековые такие товарищи.

Глава 9

Шили мне одежду все десять дней, как я ее заказал, часто еще на примерки хожу, чтобы не затягивать время пошива и все эти десять дней упражняюсь на лошади своего инструктора, как бы это сказали в нашем времени.

Руку все время в бинтах ношу, прошу Ветрила мне ее перевязывать, как будто там настоящие раны заживают.

Не стоит выходить из образа раненого и привлекать лишние вопросы к тому, как это я так быстро выздоровел.

Ну и личный вопрос немного решил, стоило мне это немало моего обаяния и немного денег, зато с очень большим удовольствием все вышло.

Переспал пару раз с той самой служанкой при постоялом дворе, она просит по половине золотого за ночь весьма сладострастной любви, но деньги свои вполне отрабатывает молодым чистым телом и приятной внешностью.

— Я ни с кем не сплю за деньги, ты мне сам понравился, такой высокий и галантный, да еще смелый воин. Я таких и не встречала никогда, — сказала она мне, когда пришла в номер и быстро разделась.

Такие слова всем мужчинам нравятся, и я не исключение, пусть они немного и придуманы даже.

Видно, что заинтересовал ее хорошими чаевыми и приличными манерами, да еще тем, что почти каждый день хожу мыться в местную мыльню при постоялом дворе. Делать вечером после ужина все равно нечего, так хоть моюсь почаще, от чего давно уже отвык в новой жизни. Это тебе не дома по два раза душ принимать, утром и после грязной работы.

Ветрилу пришлось провести две ночи в общем зале на жестких скамьях, все из-за моей любви к прекрасному полу.

Для крестьянского парня — вообще ерунда, тем более, что на постоялом дворе он только так и спал. Кулак под голову и набегавшееся за день тело ничего не чувствует, ни жесткой скамьи, ни большого помещения.

Аринил с приятелем — оба служивых в отставке, но он именно в кавалерии служил, так что в обучении здорово силен, поэтому я демонстрирую заметные успехи в выездке. Знает всякие хитрости и ими щедро делится, так что деньги свои полностью отрабатывает. Отношение вообще хорошее, тем более, что я не отлыниваю от занятий и исправно выдаю деньги.

Ветрил через неделю начал вставать, сотрясение у него почти прошло, начал хлопотать над своим хозяином. Теперь просит заехать на обратном пути к его старикам и братьям с сестрами, чтобы показаться, что еще живой. И работает на нового хозяина, который его в обиду не дает.

— И еще, если бы вы, господин воин, выдали мне мою плату за будущий месяц, то я был бы очень благодарен. Нужно помочь родителям с младшими детьми деньгами, как всегда раньше помогал.

— Выдам, не переживай. Тут такое дело, едем мы пока жить в Баронства, хорошо бы найти какую-нибудь девку из твоей деревни, чтобы готовила нам еду и прибиралась в жилье.

— А где мы там жить будем, господин воин? В Баронствах этих? Кто нас там ждет?

— Думаю, что у одного моего знакомого норра. Вряд ли в его замке, он у горных баронов небольшой обычно бывает, скорее всего в каком-нибудь доме отдельном. Там что мне нужна симпатичная девка, которая умеет готовить и еще много, кто нужен, но про это еще рано говорить. Деньги за работу буду платить небольшие, по половине золотого, но обижать ее тоже никто не будет.

Так в среднем и платят в этих местах за женский труд.

— А, если пригожая требуется, то можно спросить наших деревенских. Может, кого и отпустят с нами, если замуж не берут почему-то? А мне можно кого-то с собой взять?

— Не знаю еще, сначала один раз в горы скатаемся, посмотрим, как у нас самих там дела пойдут. Есть ли куда тебе бабу везти? Мне самому-то пока некуда. Так что пока никого не берем с собой, просто поговори на будущее. Впрочем, ты себе и там найдешь подругу без проблем, повезло тебе с рожей и фигурой, оно всяко лучше будет, чтобы с местными породниться, — подумав, отвечаю я парню. — Они там гораздо зажиточнее живут, почти каждый день щи с мясом едят.

Ну, для него мои слова с рекомендацией — приказ к действию.

Попросил Аринила найти мне подходящую лошадь для того, чтобы выглядеть прилично верхом и он, не долго думая, предложил мне свою каурку, шикарно обученную, за довольно солидную сумму в тридцать золотых.

Чувствую я по нему, что и сам не верит в такую свою удачу с названной ценой, что у простого вояки найдутся такие огромные деньги в кошеле свободно. Поэтому я торгуюсь и использую свое умение при наших частых встречах.

Пришлось обработать его сознание на минималке Внушением и через пару дней торга он согласился на двадцать четыре монеты.

Уроки такие у него не часто заказывают, лошадь даже ему на стоянке содержать каких-то денег стоит, да и нет никакой проблемы такому здорово разбирающемуся в теме бывшему воину купить правильного жеребенка за восемь-десять золотых, чтобы через год у него оказалась снова отлично обученная молодая кобылка.

Которая снова принесет хорошую монету, когда появятся новые ученики.

А тут сразу такая огромная куча свободных денег для семьи получается, на что мужик сильно надеется внутри себя, как я хорошо чувствую, поэтому мне и удалось его по цене на пятую часть от стоимости вниз подвинуть.

За двадцать четыре монеты можно обычную неплохую ездовую лошадь купить, но не такую отлично обученную, так что после этой суммы внутри себя Аринил уже уперся и двигаться дальше по цене передумал.

Ну и отлично, и денег потратил под семьдесят пять золотых монет, ведь еще купил с пару десятков арбалетных болтов на всякий случай, сам транспортом приличным для себя обзавелся, а повозку с лошадью пока оставил. Будет на чем товары возить и иметь какую-то транспортную независимость, если с норром Истримилом договориться на каких-то взаимовыгодных условиях не получится. Всегда можно вещи собрать, да переехать куда захочется без особых проблем.

Тем более, что теперь скоро двое слуг у меня будет, Ветрил уже определенно обещал, что за деньги с нами из села много кого отпустят:

— Девок в селе много уродилось, а парней мало, так что за какую-то плату деньгами вперед если, еще и выбирать будем сами.

Видно, что ему эта мысль самому пришлась по вкусу, есть у него какая-то зазноба в родной деревне.

Не может не быть у такого симпатичного и шустрого парня, все девки, считай, его.

В городе провел все же целых две местные недели, чтобы дождаться окончания пошива одежды и обуви и получить еще пару дополнительных уроков выездки. Так-то меня больше ничего не держит здесь.

— Вот уже хорошо в седле смотришься! — радуется учитель, — Восьми дней тебе мало оказалось, чтобы совсем все огрехи убрать. В самый раз две недели пошли по учебе!

Да, это я и сам чувствую, что освоился полностью в седле, могу и в галоп перейти, и по-всякому ехать.

— С копьем и мечом тебе только на лошади лучше не выступать. Этому делу благородные, да и наш брат служивый годами учатся, — замечает он в последний день обучения.

С таким вопросом я и сам не спорю, мне нужно твердую землю под ногами иметь, чтобы побеждать оружно и постоянно. Это уже совсем другой уровень управления и взаимопонимания с лошадью, так что мое явно слабое место, про это не стоит забывать.

Лучше всегда спрыгнуть с лошадки и натянуть арбалет, чтобы изобразить пулемет по-местному, и в рыцарских турнирах не участвовать вообще. Ну, лошадно не участвовать, в рубке на мечах с увеличенной Физической Силой я фору всем могу дать, от моих ударов на максималке мечи точно будут в небо улетать.

Да и на небольших значениях умения я этой железной штуковиной вращаю не хуже, чем бамбуковым мечом на тренировках в родном полуподвальчике. Могу бить на ускорении и опережать противников изрядно за счет своей силы.

Если он, конечно, не такого же уровня, как мой бывший соперник, тогда только в силе превосхожу.

Вспомнил вдруг прежнюю жизнь и застыл даже, понимая отчетливо, сколько мне предстоит в этой новой жизни сделать, чтобы хоть немного приблизиться к прежнему уровню благосостояния.

Когда-то об электросамокате недорогом мечтал, а теперь отлично выезженную лошадь покупаю при помощи денег, которые заработал своими невероятными умениями.

В принципе и без них неплохо трофеев собрал, всяко сотни полторы набрал со зверолюдов и бунтовщиков. Повезло мне здорово поначалу в этом мире, конечно, да и потом тоже удача меня не покинула.

Интересно, что там в подземелье у Твари спрятано? Наверно золота много и всяких украшений? Или ничего такого вообще нет? Я все равно пока к ней в гости не собираюсь, надеюсь еще, что жизнь так никогда не прижмет меня, чтобы вернуться в эту пещеру и лазить так по каменным ходам.

Обошел все лавки и рынки в городе и за ним, примерился к ценам на промышленные изделия, прикинул, что именно я могу улучшить, зная до какой степени эволюции дойдет прогресс. И что еще можно добавить в список товаров для производства.

Самое главное, что понял, все изделия, сделанные из железа — здесь очень дорогие, отсюда и будем копать по части прогрессорства.

Только это ведь не все, что случилось со мной в городе, через неделю проживания на постоялом дворе, когда уже стало понятно примерное время отъезда, я почувствовал, что за мной стали плотно наблюдать. То есть и до этого, где я не появлюсь, в таверне или на улице, и так пользуюсь повышенным вниманием и уважением от простого народа.

Как тот самый простой воин, который побеждает благородных. Никто ко мне, кстати, с претензиями не появился за сраженного мечника, по слухам он не приходит в себя, ведет теперь жизнь полного овоща в доме своих друзей.

Ни его родственники, ни друзья-приятели, те вообще даже в таверну заходить перестали, чему все только рады, даже хозяин.

— Денег платят так же, а гонору и требований разных в разы больше. Если еда не понравилась, то вообще могут не заплатить. А проблема только в том, что денег нет лишних, а жрать хочется. Так что это хорошо, что больше не ходят. Спасибо тебе за это дело.

Однако, тут слежка совсем другая, приставили ко мне двоих незаметных мальчишек, они все время ждут меня на выходе из постоялого двора. Чувствую прямо их интерес к моей личности, если гуляю по городу, так всегда кто-то из-за угла присматривает за мной. На второй день разглядел их куратора и все сомнения вообще отпали на раз, матерый такой уголовник с резаной мордой у них отчет получает и немного за мной тоже ходит вместе с ними.

Я даю им наблюдать за мной вволю, никак не показываю, что заметил слежку.

Так, теперь вопрос такой злободневный стоит на повестке дня, это сами местные джентльмены удачи мне на хвост сели или нанял их кто-то?

Могут и сами, конечно, за простым воином следить, ведь живу в дорогом постоялом дворе, хорошо ем и сплю.

Много ли местному криминалу нужно, чтобы плотно заинтересоваться?

Но я же не купец или преуспевающий мастеровой, у которых точно деньги есть, и которых всегда можно пощипать за мягкое беззащитное брюшко в темном углу. То, что живу хорошо, так это может на последние деньги, а пощипать я могу и сам господ бандитов, про это моя серьезная теперь репутация откровенно говорит.

То есть это она раньше была серьезная, когда я выступал простым воином в отставке и еще при мече, а теперь она невероятно крутая после победы на дуэли над искусным мечником. Явно не испугался дворянина, так не испугаюсь и бандитов, сколько бы их не было. Порублю на мелкий фарш и собакам скормлю.

Так что лезть ко мне местные жулики вообще не должны, убытки сплошные могут оказаться после подсчета итогов.

Но следят и отчитываются авторитетной роже, значит, есть такой же серьезный заказ на меня.

И заказ этот от кого-то из дворян; или от родни побитого недавно умельца, или его друзей, или все же нашли меня люди норра Вельтерила?

Все может оказаться, хорошо бы на это недоразумение хоть какую-то ясность навести. Но дворяне и их люди вряд ли будут штурмовать постоялый двор, открыто нарушать законы, им нужно совсем другое. Это будет, скорее всего, нападение дворянской дружины, когда я закончу свои дела и мы выедем из города на той же повозке.

Хотят получить сигнал заранее от наблюдателей и окружить нас на безлюдной дороге, да еще напасть внезапно, ведь я не подозреваю, что меня уже ждут.

Поэтому за мной только следят и ничего не предпринимают, а я ведь тщательно обшарил весь город, изучая его, прошел всеми глухими переулками и подворотнями, примерился, как можно выбраться из города со стены, почти не охраняемой ночью.

Проходит там раз в десять минут стражник с факелом, вот вам и вся охрана города, местный криминал вовсю этим пользуется, когда нужно что-то беспошлинно в город доставить.

Даже сам купил толстую десятиметровую веревку, чтобы спуститься при неотложной нужде по стене.

Если все же случится что-то серьезное и нам с Ветрилом придется натурально бежать из города.

Да, я тогда окажусь в проигрышном положении на этой пустынной дороге, если за мной следят и ждут, когда я выеду из города. Отбиться от десятка-двух настоящих дружинников вроде и можно, если начать стрелять первыми и потом беспощадно ломать им головы.

Но можно и сильно пострадать, они тоже могут начать стрелять, а поняв, что я беру воинов под свой контроль одного за другим, выжившие сразу же метнутся в храм Всеединого Бога. И тогда придется бежать и бежать, роняя тапки, плюнув на все свои надежды получить дворянское звание, чтобы зацепиться здесь, на окраине Империи.

Только от сотен всадников погони можно и не уехать, а еще Ветрил или погибнет, или узнает, что его хозяин — страшный преступник по местным понятиям. Одно другого не лучше, так что нужно обойтись без этой явно лишней встречи с дружиной одного из особо мстительных норров.

А чтобы обойтись с гарантией, тогда мне самому нужно в городе спровоцировать нападение именно на меня. И народу немного набью, и наблюдение снимут на время нападения, если все по уму сделать, и валить тогда придется быстро, но без назойливой опеки.

То есть, оказаться к этому маневру полностью готовыми.

Еще очень подозрительно, что никто не приходит дорогой меч выкупать за двадцать золотых. С одной стороны, хорошо понятно, что пострадавший дворянин лежит и в себя не приходит, не до мечей ему сейчас, а одна забота имеется — лишь бы под себя хорошо сходить.

Но и его родные или знакомые не появлялись, кажется мне, что они этот меч собираются совсем бесплатно забрать.

При хорошо организованном внезапном нападении, именно поэтому и не выкупают его.

Поэтому подумал я, да и решил первым начать действовать, опередить, так сказать, противников и устроить боестолкновение на моих условиях. А то уйти от наблюдения и последующей встречи очень трудно получается, нужно обязательно нанести удар первым.

Наверняка, что держит заказчик слежки в городе пару своих воинов, которым криминальные люди и отчитываются. Вот они и должны сидеть у нас на хвосте, чтобы потом навести дружину. Хорошо бы их немного или даже много потрепать перед отъездом, чтобы получить несколько часов форы на то, чтобы спокойно скрыться.

Так что обошел я еще раз несколько самых глухих переулков и подворотен, нашел самую симпатичную там уличную девку, убедился, что живет она как раз в этом самом глухом переулке. Ну и договорился с молодой чернявой и фигуристой девкой на сеанс любви за три монеты серебра, которые она назвала сначала.

Не стал торговаться, да и цена плевая совсем, хотя примерно такую же девку можно и за пару монет найти.

Но мне главное — безлюдное и глухое место, где должна находиться ее комнатенка.

После оплаты зашел в маленькую каморку во дворе дома, где она принимает клиентов и просто попросил ее посидеть со мной рядом молча полчаса. На все попытки задрать подол и показать грудь, просто отрицательно мотнул головой, и девка поняла, что любви не будет.

— Ну, мне же проще, — только и сказала, легла на кровать и так ждет.

— Завтра зайду в тоже время, будь готова, никого не принимай, получишь столько же.

Потом мы вместе вышли на улицу, где греют уши мои сопровождающие, и я громко сказал, что зайду еще завтра.

Девка молча кивнула, а от сознания ближнего шпиона до меня донеслось радостное нетерпение. Видно, что это серьезный повод доложить старшему, где завтра в определенное время в таком безлюдном месте окажется этот отставной воин, за которым приходится постоянно следить.

Ну, думаю, что такой непыльной работенке парнишки очень рады, это не мешки на мельнице таскать.

Так что на следующий день я пришел в такое же время перед ужином, снова забрал ту же подругу и провел у нее в комнатушке снова минут сорок. Потом выдал ей три серебра и на прощание уже на улице снова пообещал зайти завтра.

— Нравится мне тебя на кровати гонять!

И что очень немаловажно, никакого меча-палаша у меня при себе на виду не видно, только длинный нож висит на поясе. Пусть кто-то думает, что я совсем расслабился, потерял бдительность в городе и приглянувшуюся девку посещаю без серьезного оружия.

Думал, что могут и сегодня напасть, но как-то не случилось, видно, что еще не получили новые инструкции от заказчика на такие сведения.

— Завтра последний день, когда мы в городе. Если не нападут, придется уходить под вечер и надеяться, что потеряют они нас в темноте, — решаю про себя.

Рассказал, что завтра уезжаем Ветрилу, а он мне поведал, что сегодня к нему на улице подошли бандиты со страшными рожами, приставили нож к спине и предложили украсть у своего хозяина трофейный меч за два золотых.

— Сурово так пугали, господин воин. Пора отсюда уезжать, пока чего не случилось, — говорит он мне. — Я им все пообещал, а то сказали, что сразу убьют, если откажусь. Очень страшные люди, прямо перепугали меня, хоть я сам и не робкого десятка.

Ну, это он в своей деревне может считать себя не робким парнем, понятно, что в городе Ветрила может много кто испугать по-настоящему.

Стало все еще непонятнее, кто заказал слежку, если за мечом зарядили бандитов точно его хозяева.

Ну или кто-то, кто хочет получить его раз в пять дешевле, чем договорено выкупать.

Наверно, все знают его настоящую цену, и она раз в пять-десять повыше будет.

Пару золота посредникам со страшными рожами, пару моему слуге, очень выгодная операция получается для покупателя. Ну, если его сами бандиты не кинут, что вполне возможно и продадут железяку гораздо дороже.

Но вот настал момент, когда солнечным утром вместе с Ветрилом мы загрузили нанятую повозку моим барахлом и тронулись на стоянку из города. Загрузили с понятными предосторожностями, вызвали ее на соседнюю улицу, попросили хозяина открыть там калитку в глухом заборе и незаметно для слежки вынесли и сложили все мое пошитое и купленное добро.

Главное, что не забыли Мурзика, устроили ему глубокую нору в вещах, чтобы не бросался никому в глаза.

После этого тронулись на выезд из города, прикрывая лица от случайной встречи. Парнишки остались сторожить меня так же перед входом в таверну, как делают это обычно, я их через занавеску хорошо разглядел.

Помахал рукой уже неплохо знакомым стражникам, оказавшимся в своей массе не такими уж и плохими мужиками, и покатили мы на стоянку перегружаться и забирать купленную лошадь.

Ну, купленной она станет, когда я двадцать золотых отдам Аринилу, пока ему всего четыре монеты передал в задаток.

Один комплект неплохой сбруи у меня остался еще с Кворума, как чувствовал, что не стоит ее отдавать слишком дешево, так что на этом деле я сэкономил минимум пять золотых.

Есть у меня предчувствие, что вбиваться в дорогую лошадь и сбрую мне не стоит, есть и другой вариант улучшить свои будущие возможности к передвижению.

То есть заполучить совсем на халяву. Придется опять немного повоевать, но мне от этого действа самому никуда не деться.

Сейчас Аринил долго прощается со своей лошадью, угощает ее хлебом и морковкой, пока мы перекладываем мешки и тюки на повозку, потом я передаю ему деньги при свидетелях, а он передает мне в руки повод от лошади.

Сделка по покупке закрыта, теперь эта лошадка совсем моя.

Отставники оставляют Ветрила со всем добром на стоянке и тут же закрывают ее, собираясь прямо сейчас отнести огромную для них сумму денег домой к Аринилу. Оба хорошо вооружены и даже кольчуги надели под одежду при нас по такому случаю. Ну и я пройдусь с ними, тоже посторожу мужиков, как обещал заранее, все им спокойнее будет рядом со знаменитым своим умением и силой воином.

Остается здесь один из сыновей Аринила присматривать за стоянкой, пока мужики идут домой, чтобы получше спрятать золото и поскорее его потратить на нужные для жизни вещи. Не рисковать долгим хранением дома.

У меня тоже осталось пока последнее дело, номер снят и оплачен до вечера, так что я просто продолжу гулять по городу на глазах у следящих за мной пацанов, а вечером навещу свою знакомую девку.

Глава 10

Да, я вернулся так же через задний двор в свою гостиницу, то есть постоялый двор, ее хозяин меня, конечно, уже не ждет с ключами около калитки. Давно ушел, а звать его мне тоже некогда, не дай бог сюда забредут следящие со мной парнишки и тогда вся хорошо продуманная операция может сорваться. Иногда они обходят окрестности постоялого двора тоже, не так часто, но все же.

Если узнают, что персона под наблюдением ушла незаметно с места проживания и так же пытается вернуться назад.

Поэтому пришлось по-простому перемахнуть через довольно высокий забор, вызвав большое оживление среди обслуги.

Многие меня увидели и всполошились, зачем это я так поступаю, когда можно просто через главный вход зайти.

Зайти можно, но пусть наблюдатели думают, что я вообще никуда не выходил, так всем действующим лицам и исполнителям гораздо спокойнее будет. И моя задумка сработает без помарок. Или не сработает.

— Спокойствие, только спокойствие! — сказал я народу и сразу отправился в таверну, где выпил кружечку пива за успех будущего мероприятия.

Сам не верил до конца, что удастся так незамысловато обмануть наблюдателей. Они, наверняка, уже в курсе того, что у нас много барахла и так просто вдвоем исчезнуть мы точно не должны. Переулок позади постоялого двора я заранее проверил на предмет знакомых рож и поискал наблюдателей, но до такого высокого уровня работы, чтобы одновременно контролировать еще и его вместе с основным выходом, наша слежка пока не доросла.

Наверняка, уверены в том, что мы ничего не заподозрили до сих пор, раз никак на назойливых мух вообще не реагируем. Здесь народ простой и не такой терпеливый, давно бы уже могучим ударом мелкого жулика в свою нору отлеживаться отправили. За такое никто предъявлять не станет, раз жулик и близко подошел к чьему-то кошелю, получай свое и жди еще добавки от той же стражи. Она-то всех ухарей и лихих людишек по лицам знает.

Я на самом деле уже мог бы давно обнаружить ее, даже без своего умения определять эмоции в голове любого человека, очень уж эти мелкие пацаны расслабились. Постоянно с независимым видом мимо меня ходят и все время разговоры подслушивают, демонстрируют друг другу и самим себе, насколько они крутые перцы в слежке.

Видели ведь, сколько я упакованных мешков вынес из одежных мастерских, ровным счетом четыре и еще из обувной один, так что понимают — явно не в руках мы все это добро с моим слугой понесем. Обязательно приедем на своей повозке или наймем другую, а слежка такое событие не пропустит ни за что.

Давно уже шпики присмотрелись к той же стоянке, где я учусь, так что точно знают, где нас искать, если мы внезапно пропадем. Ну, а как от них скрыть, что постоянно ее посещаешь и уроки езды получаешь, только валить наглухо в темной подворотне, но это пока не наш метод.

Тем более, тогда просто других наблюдателей приставят, а я уже к этим здорово привык.

Можно было бы уже прямо сейчас броситься в бега, но это получается такой лягушачий прыжок вслепую от опасности.

Я устроил правильно продуманную западню именно для того, чтобы узнать имя нашего заказчика слежки. Узнать и как следует удивить его самого в будущем.

Без решения вопроса именно с заказчиком дальше придется постоянно жить в опасности и дрожать при каждом громком звуке.

Я, конечно, понимаю, что моя причастность к будущей бойне выяснится довольно быстро и поэтому сам не собираюсь появляться в Ликворе несколько ближайших лет. Как в том же Кворуме, где про меня до сих пор хорошо помнят.

Это не последние крупные города рядом с Баронствами, если проехать по дороге между ними, то через три дня пути доберешься до следующего имперского города, довольно большого уже по размерам и населению.

Смысла туда гонять караваны с продукцией гораздо больше, чем в эти оба города.

Так что это не последние крупные очаги цивилизации в моем случае. Тем более я могу заниматься одним только производством, а реализацию продукции возложить на норра Истремила. Лучше бы, конечно, и то, и то мне самому контролировать, но придется сделать понятный выбор.

Так я думаю, выбравшись из таверны на улицу и даже отсюда почувствовав заметное облегчение среди тайных наблюдателей. Похоже, они уже были в раздумьях, отправляться на стоянку или еще немного подождать моего появления из постоялого двора.

Ну, я появился, прошелся до одной из лавок, торгующих копченым и соленым мясом, купил там местных мясных чипсов и удалился с мешочком обратно на постоялый двор. Внес определенную успокоенность в филеров и хватит, мне тут еще три часа торчать до времени, когда я должен отправиться к чернявой уличной девке за плотскими радостями.

Надо было, конечно, свиданку с той девкой назначать на обеденное время, но внезапно получилось выбраться с вещами из города пораньше, так что теперь остается только ждать.

Если никто не поведется на эту информацию, тогда что же, посижу положенное время у девки и прямо оттуда махну через ворота к стоянке. Хорошо бы еще обоих шпиков или одинокого наблюдателя вырубить на какое-то время, чтобы со стоянки мы с Ветрилом и Мурзиком уехали в совсем неизвестном направлении без чужого присмотра.

Да, точно оглушу в темном месте обязательно.

Пару часов до темноты дадут нам кое-какую фору, тем более мы едем к Ветрилу в его родную деревню, где переночуем и потом в утренних сумерках сделаем стремительный рывок в сторону Баронств.

— Скучаешь? Сергил? — услышал я нежный голосок сзади. — Ты уже снял повязку, которую зачем-то носил столько времени?

Ну, от нее мою полностью здоровую правую руку никак не спрячешь, это я сам хорошо понимаю.

Моя местная подруга из прислуги подобралась ко мне, как она думает, незаметно, но я давно уже ее почуял за своей спиной. Какое-то время она просто посматривала, но теперь на что-то решилась для себя.

— Да, тебя жду. Хотел спросить, не нужна ли тебе еще одна монета в половину золотого? А то и в целый золотой? За свою красоту, доброту и ласку?

Хочется оставить о себе хорошие воспоминания у очень приятной девушки.

— Конечно нужна. До ужина еще есть время. Почему бы нам не подняться в к тебе в номер? — сразу же делает выбор красавица.

Ну, вот и время до задуманной операции вполне незаметно и с большим удовольствием пройдет.

Моя подруга, которая Фелизия, заметно расстроилась, когда увидела пустой номер, сразу поняла, что я скоро съезжаю с постоялого двора. И с тем большим жаром утащила меня в глубины прелюбодеяния, из которых я вынырнул уже почти перед ужином.

— Сегодня уезжаешь? Жаль? Ты мне понравился, — говорит девушка, пряча в свой поясок золотую монету.

И потом решается внезапно:

— Я могла бы поехать с тобой, если ты хочешь.

Интересное предложение на самом деле, поэтому я объясняю Фелизии ситуацию:

— Пока сам не знаю, где остановлюсь. Когда узнаю, одна-две недели, пришлю к тебе людей, они расскажут тебе о моем предложении. А что так? Ты же здесь хорошо зарабатываешь? И где твои родители?

— Да, зарабатываю отлично, просто надоели эти мужики, все только и думают о том, как бы в постель завалить. Хозяин вроде уже давно успокоился после сотни отказов, но теперь снова пристает, как молодой. И сам лезет, и еще хочет, чтобы я с важными гостями спала безотказно. А я не хочу, там такие все жирные и грязные уроды. Это дорога в одну сторону, раз дай слабину и потом будет не остановиться, — демонстрирует полное понимание ситуации моя подруга. — Родители у меня в селе живут, очень далеко от города.

На самом деле девушка мне нравится, красивая, чистенькая такая и страстная, вполне можно с ней пожить, но нужно самому с жильем определиться. Сдергивать ее с работы, чтобы ночевать на повозке — это совсем не то, что ей нужно.

Только ей тоже тогда в Ликворе лучше не появляться, хотя, если родители не здесь, то это не проблема.

Прощаюсь с Фелизией и выхожу на улицу, на поясе и в руках у меня ничего нет, как видят наблюдатели и вскоре один из них убегает вперед.

— Ага, побежал предупредить кого-то. Наверно, задуманное дело все-таки получится.

Через десять минут я оказываюсь около двора, где расположена комнатенка как бы моей понравившейся девки.

Зачастил я ее посещать, прямо как молодой парень, того гляди влюблюсь!

Пока не вижу никого рядом из опасного народа, только какой-то тощий хмырь пристает к ней. Не дождалась меня и вылезла на работу, раз я опоздал минут на тридцать.

— Отвали, она занята, — бросаю я мелкому жулику, но по его реакции понимаю, что он не просто так трется здесь.

А ждет именно меня, должен как-то затеять небольшой скандал для прикрытия будущего нападения.

— Я ее первый выбрал, сам отвали! — поэтому он начинает неожиданно упираться.

Не должно так себя мелкое жулье против воина вести, поэтому я внимательно смотрю на парня и вижу, что настроен он весьма решительно.

— А, так это он и есть первая торпеда, пасется здесь, чтобы мимо меня не пропустить. Еще и в спину ножом ударить может, — приходит понимание.

— Иди к себе, я сейчас приду! — командую я проститутке, и она тут же уходит, оставив нас вдвоем разбираться насчет доступа к ее телу.

Кто победит или запугает конкурента, тот и насладится неплохой фигурой девки.

— Чего это ты тут решаешь? Вояка чертов! Она моя на сегодня! — выступает тут же парень, явно начиная старательно провоцировать меня.

А откуда он может знать, что я вояка, меча на виду у меня нет, да и одежда вполне обычная.

Ну, точно киллер какой-то! Прокололся с этими своими словами!

Думает, наверно, приготовиться за время долгого разговора на повышенных тонах и ткнуть меня ножом опытной рукой?

Ну, раз так, я без долгих разговоров бью ему в пах носком сапога и потом, обшарив стонущее тело, снимаю пояс с солидным ножом и вытаскиваю один нож из-за пояса штанов. Там еще и метательные ножи находятся, так что мне под кулак попался настоящий серьезный профессионал. Такого никак нельзя за спиной оставлять недобитым.

Затащить бы его в комнату, да там вызнать у него все, но не хочется подставлять подругу. Да и что он может мне рассказать, только про кого-то из своих бугров, кто его подрядил затеять ссору с бывшим служивым.

За определенную девку, в определенном месте, да еще в определенное время. Все это я им сам выдал с чистой душой.

Мне такое знание особо ни к чему, я искать никого не собираюсь и по городу долго ходить точно не стану.

Поэтому парень, пробующий вырваться из моих рук и грязно ругающийся, получает по скуле и виску несколько тяжелых ударов кулаком подряд и теряет сознание надолго. Тяжелое сотрясение мозга ему обеспечено, да и в себя он придет не скоро теперь. Если не успеет исчезнуть, так и вообще может еще отдаст мне свою предсмертную энергию.

Я пока оттаскиваю его в дальний, тупиковый угол переулка и там оставляю валяться у стены за вывалившимися из нее камнями.

Потом захожу к девке, выдаю ей обещанное серебро и жду какое-то время, выглядывая на улицу в узкую щелку двери.

Наверно, это была вся засада на меня? Один бывалый убийца и все?

Через половину местного часа, четверть нашего, трое каких-то молодцов пробегают мимо подворотни и занимают позицию слева от выхода.

— Ну вот, и засада прибыла. Неужели это все, кто будет на меня нападать? Маловато как-то!

Больше никого не чувствую, правда, стена дома закрывает от меня начало переулка, так что там кто-то может меня тоже поджидать. Должен поджидать.

Вытаскиваю свой меч, подвешенный на ремешке под мышкой и уходящий концом в штаны, снимаю с острия приготовленную защиту. Заранее побеспокоился, чтобы не отрезать себе внезапно свои колокольчики, когда пришлось воспитывать того же жулика с ножами. Если нужно будет присесть резко.

Да не жулик он, а козырный решала. По внешности так вообще не выглядит, это у него маскировка такая, а сам, наверно, уже кучу народа на тот свет спровадил. За него мне сильно на небесах зачтется, не стоит даже сомневаться.

Выхожу из комнатенки уже с мечом в руке и осторожно выглядываю за угол, куда ушли трое засадников.

— Не видно никого, спрятались где-то.

Потом выглядываю в другую сторону и там вижу три какие-то тени, ждущие чего-то около входа в переулок. Но там и место темное, и сумерки на город опускаются уже.

— Ага, шестеро пока. Как те же разбойники. Что-то слишком похоже одеты те, которые справа, не воры местные, значит.

Отхожу пока от выхода со двора, открываю мешок и вытаскиваю из него свое сокровище, подзорную трубу.

Теперь снова разглядываю в начинающихся потемках и теперь отчетливо вижу, что ждут меня бравые мужики с выправкой и в воинское одеже.

— Так, это из дружины воины, те, которых мстительный норр отправил в город на усиление бандитам. Вот у них все и узнаю точно.

Тут слышу быстрые шаги, заметили мою выглядывающую из-за угла фигуру бандиты слева и очень теперь спешат первые до меня добраться.

Они, наверно, должны на меня напасть и связать схваткой, а дружинники норрские готовы их подстраховать, меня добить и меч забрать обязательно. Они должны нападать вторыми и лишнего не светиться.

Ну, или наоборот все может пойти, но итог обязательно должен оказаться именно таким.

Меня — на тот свет, меч — заказчику, бандитам деньги, или даже просто удар мечом в знак искренней благодарности лишним свидетелям. И опять же — экономия на таких расходах.

Я отступаю за угол, и вскоре первый бандит с длинным кинжалом в руке натыкается на острие моего уже меча полной грудью на пару ладоней, потом тихонько сползает на стену с обиженным лицом.

За ним влетают второй и третий, так же с полуметровыми кинжалами, явно, что надеются против обычного ножа с моей стороны воевать достаточно безопасно для себя. Иначе они такими смелыми точно бы не были, если бы я не навел правильную маскировку своего меча.

Но меч длиной где-то девяносто пять сантиметров, и он явно выигрывает состязание на тот самый вопрос, кто первым достанет соперника.

Этих сразу тоже убиваю парой ударов, место тут просматриваемое из окон всего дома и забирать у них последние крохи жизни не получится. Не хочу даже давать никакого намека на такое дело зрителям, чтобы дохлых бандитов не потащили на проверку в храм Всеединого Бога, который тут всего в паре сотен метров к центру имеется.

Точно я такое не знаю, спросить не у кого, а высшие иерархи Всеединого Бога мне пока на пути не попадались, так, чтобы можно было их хорошо поспрашивать. Поэтому просто не буду рисковать разоблачением, бойня бандитов — это самое обычное дело для стражи, а вот следы темной магии, как это здесь наверняка называется, вызовут слишком сильное оживление среди священников церкви.

Теперь жду появления служивых, они увидели рывок бандитов, знают, что те меня обнаружили и теперь должны зафиксировать случившееся в любом случае. Как еще должны обязательно забрать меч, это мне тоже так кажется.

Я снова выглядываю из-за угла и вижу, наконец, служивых. Но картина мне эта не нравится совсем, они пробираются вдоль стены дома, не шагают сюда у всех на виду и открыто, значит, какую-то маскировку все же держат.

И самое плохое, что у крадущегося впереди средних лет воина в руках уже настороженный арбалет с болтом на ложе.

Серьезно их вооружил мстительный норр дорогим оружием, не понадеялся на одни только клинки в умелых руках и удар сзади.

Это такой серьезный аргумент, чтобы я отсюда никуда не ушел. С тех десяти-пяти метров он вряд ли промахнется, а как сработает моя Характеристика, наверно, что Регенерация, на вошедший куда-то глубоко грязный наконечник болта — да скорее всего, что бессильно сработает.

В любом случае мне это точно не известно, значит, не стоит и узнавать.

Дырку от болта затянет и вредоносные бактерии точно победит, но сможет ли металлический наконечник переварить или просто вытолкнуть из тела? Имею все основания в таком сомневаться.

Да и сейчас сразу я теряю все шансы на победу в противостоянии, с таким подарком в теле не повоюешь с настоящими воинами никак. И не дождется меня на стоянке Ветрил, одна тогда надежда, что сможет доехать до своей деревни, там спрятать или закопать дворянские шмотки, чтобы дальше жить со своей тогда лошадью и повозкой.

Может даже каурку с собой забрать, тогда вообще станет самым местным богатеем.

Там вообще еще много чего лежит, в том числе мой простой меч и инструменты, с собой у меня только мешок с золотом за спиной и дорогой трофейный меч в руке.

— Делать точно больше нечего, — понимаю я. — Они могут меня переиграть, раз притащили арбалет и так хорошо приготовились.

Отступать тоже нельзя, чтобы дружинники вошли во двор, сейчас они в невидимой зоне для жителей дома, поэтому, что тут случится, никто рассмотреть не сможет. Другая сторона переулка — несущая глухая стена без окошек, так что свидетелей пока нет и, возможно, что они не появится до конца зарубы.

А если и появятся, то не смогут рассмотреть сильно непонятные действия одного из дружинников.

Один свидетель может уже и пришел в себя в конце переулка, но теперь его точно придется добить. Хотя и так бы следовало это сделать, он настоящий убийца, уже готов был меня прикончить, как я отчетливо прочитал в его сознании.

Только я его немного опередил.

Поэтому я поднимаю Ментальную Силу до максимума вместо имеющихся там двенадцати единиц и держа одним глазом все так же пробирающегося вдоль стены стрелка, беру его сознание под полный контроль с трех метров.

Он замирает на секунду, я слышу сзади недовольный возглас идущего вторым воина и улыбаюсь про себя, давая команду:

— Скоро у тебя появится очень серьезная причина быть по-настоящему недовольным.

Стрелок резко разворачивается, я слышу стук сработавшего арбалета и приглушенное проклятие.

Все, пора уже мне выходить на сцену!

Глава 11

Я выпрыгиваю из прохода и первым делом протягиваю мечом не арбалетчика, которого уже взял под ментальное управление, а третьего, самого последнего служивого. У него тоже палаш в руке, но закрыться им он не успевает.

Я просто отбиваю его в каменную стену и наношу могучий удар по плечу бедолаги, он валится со стоном. Хоть и в кольчуге, но больше не способен сопротивляться.

Второй уже получил болт между грудью и животом, теперь вообще не боец, может немного и подождать смерти на самом деле, но смотрит на стрелка уж очень как-то удивленно недовольно и вот-вот начнет ругаться на того.

Что выстрелил ему в живот предательски — еще и эту новость начнет доносить всем местным слушателям.

А мне это вообще не нужно, чтобы кто-то слышал про какие-то странные поступки и потом рассказал местной страже, что тут свой своего застрелил внезапно. А этот застреленный очень долго и сильно громко ругался на такое бесчинство.

Знают все здесь, что на такое ментальное давление, чтобы брать под свое полное управление, только иерархи церкви способны. Между народом ходят такие слухи, а официально, конечно, ничего такого нет и быть не может. Но слухи очень уверенные и настойчивые, явно все про такое чудо знают.

Видно, что церковники всех рангов своей силой при случае злоупотребляют часто, добиваясь нужной информации.

Поэтому вторым ударом я добиваю подстреленного и потом снова добавляю третьему, он ведь тоже свидетель непонятной хрени.

— Так, у меня есть несколько секунд, чтобы узнать правду про организатора засады, — понимаю я.

Демонстративно выбиваю разряженный арбалет из рук и так не сопротивляющегося стрелка, прижимаю ему меч к горлу и негромко спрашиваю:

— Кто вас прислал сюда?

Мужику никуда не деваться в тисках моей ментальной воли, и он отвечает так же тихо:

— Норр Итригил.

— За сына?

— За него. Осерчал очень, — медленно отвечает стрелок.

— Где он сам?

— В селе, на постоялом дворе.

— Какое село?

— Не знаю.

— Кто хозяин постоялого двора?

— Не знаю.

— Какие ворота ближе к этому селу? — хоть направление узнаю, откуда ждать врагов.

Название ворот служивый тоже не знает, но показывает на те, через которые я сам на стоянку бегаю.

— Сколько от них до постоялого двора ехать?

— Три кунда.

Так, сорок пять минут по-нашему, значит совсем близко к городу, всего километра три от него, это опасно, на стоянке меня тоже может ждать засада. Не стал норр заводить всю дружину в дорогой для жизни город, остановился на дешевом постоялом дворе.

Как я и ожидал в принципе.

— Что сделать должны были?

— Помочь бандитам, но сами не светиться лишнего. Забрать меч и отрубить голову, привезти ее норру.

Становится еще понятнее моя судьба, я поднимаю арбалет, полностью отпуская сознание дружинника и он через пару секунд бросается на меня с голыми руками и криком:

— Ах, ты! Сволочь!

Я именно этого и жду, одним махом перерубаю ему шею, служивый падает на колени и получает второй удар на всякий случай.

Он должен не заговорить по любому, а теперь почти отрубленная голова ему точно не даст это сделать. Потом добиваю всех дружинников еще по разу, собираю их мечи и кладу к брошенному на землю арбалету. Спешу в тупиковый конец переулка, где нахожу уже пришедшего в себя метателя ножей, пока прячущегося за камнями.

Он при виде моего сосредоточенного лица пытается бросить в меня камнем, деваться ему все равно некуда, раньше не сбежал, теперь уже точно на тот свет отправляется. Мне вообще свидетели, даже самым краем глаза, случившегося здесь побоища не нужны.

И у него голова после точного остается на половине шеи, а мне пора уносить ноги.

Не до впитывания посмертных эманации, не до сбора трофеев в виде поясов и всего прочего, я только арбалет с мечами на ходу прихватываю и захожу обратно во двор, где стучусь в дверь комнаты моей как бы девки.

Она, наверно, уже разглядела мертвые тела в подворотне, поэтому меня пускать ни в какую не хочет.

Выбиваю пинком дверь, даю ей леща кулаком с ходу, чтобы не пищала и было, что страже и ворам показать. Что она тут не причем, сама жертва этого жестокого серийного убийцы.

— О тебе же забочусь, дуреха! — и добавляю еще, чем больше побоев будет, тем ей легче допрос будет пройти.

Засовываю арбалет, свой окровавленный меч и остальные клинки в припасенный и оставленный у нее заранее мешок, раньше под трофеи думал его использовать. Если бы одни бандиты тут оказались, обобрал бы точно тела без спешки, а вот с порубленными дружинниками теперь так спокойно не стоит время терять.

Явное это нарушение закона и доказывать свою невиновность однозначно не стоит. Оно, конечно, может и получиться, но будет очень долго, да еще в заточении посидеть придется.

А если церковники что-то унюхают, так вообще без шансов.

Вылезаю в окно, спрыгиваю на соседний переулок и быстро дохожу до ворот, где приветливо киваю знакомым стражникам, после чего иду к стоянке, высматривая возможную засаду, но пока тут никого нет.

— Ветрил, давай на выезд! Парень, открывай ворота! — это сыну Аринила.

Выезжаем тут же со стоянки, каурка привязана к повозке, чтобы мне меньше самому бросаться верхом в глаза.

Ехать все равно мы может, только объезжая сам город по кругу, это единственный вариант, чтобы удаляться от дружины норра Итригила, которая сейчас фактически находится между нами и Баронствами.

Поэтому сильно торопимся объехать город с другой стороны от Баронств, потом через час достаточно удаляемся от стен и сворачиваем в направлении гор. Ветрил эти места отлично знает, поэтому легко объедет свой постоялый двор подальше.

У меня пока все арбалеты снаряжены, в венах бьется кровь убегающего от погони человека, я бдительно разглядываю местность вокруг нас в свою трубу. Потом перебираюсь на свою лошадь и с нее до самой тесноты наблюдаю вокруг.

Вскоре совсем темнеет, мы проезжаем еще пару километров, потом съезжаем в какую-то рощу и устраиваемся на ночлег.

Ветрил очень доволен, что мы уехали из опасного города наконец-то. Я тоже доволен, что остался жив, несмотря ни на что. Уровень двойной-тройной засады меня здорово удивил, как дружинники норра стали взаимодействовать с местными бандитами. Они же их рубить должны при встрече, но в чужом городе пошли на сотрудничество.

Но хорошо понимаю про себя, что эти трое убитых дружинников долго будут висеть на мне в страже Ликвора и даже приходить по ночам. Они явно заслуживали смерти, пусть это только приказ норра, однако и у меня выбора не оказалось никакого. Или — я, или — они остаемся на этом свете.

Впрочем, по-настоящему убил их свой норр, который отправил служивых за моей головой. И точно моим теперь мечом. Самому такая статусная вещь очень даже не помешает, сейчас тема с личным оружием каждого дворянина — это как новым мерседесом похвастаться в наши времена для реальных пацанов.

Ночь проходит спокойно, дежурим по очереди, а рано утром выезжаем. Пожуем теперь на ходу, наше спасение только в скорости. Но найти нас сейчас, когда мы уехали в сторону Кворума, наверно почти невозможно на этих бесконечных полях и лесопосадках. Нет ни у стражи Ликвора таких возможностей, ни у снова пострадавшего норра, отца того самого молодого умелого поединщика.

А мы трогаемся навстречу свежему ветерку и началу уже летнего дня, лето вчера наступило по имперскому календарю, скоро на Ликвор обрушится серьезная жара. Она тут стоит четыре месяца в году и делать в это время в городе вообще нечего.

Так что наш переезд в гораздо более прохладные горы я сейчас воспринимаю как поездку на бальнеологический атмосферный курорт. И как просто спасение от невыносимо вонючей атмосферы средневекового города.

Ветрил сидит на передке повозки и уверенно правит в свою родную деревню, я осваиваюсь с послушной кобылкой, давая ей под бока по-разному каблуками. Теорию, полученную от инструктора, необходимо превращать в практику постоянными занятиями, а когда это делать, как не в поездке по однообразной дороге. Когда еще никто тебя не видит, можно и боком проехаться, и рысью дать, и в галоп рвануть.

Разнообразит такую довольно скучную поездку мое умение распознавать эмоции встречных путников. Возчик, управляющий повозкой — дело обычное, однако увидеть в роли охранника простого и даже не совсем пустого транспортного крестьянского средства отставного воина с палашом на поясе — довольно нечастое событие в этих местах.

Пара дворянских экипажей обогнали нас по пути и, если сначала оба кучера хотели немного развлечься, отхлестать Ветрила за как бы недостаточно быстрый съезд на обочину при виде благородных проезжающих, то, разглядев мою одежду и свободно носимое оружие, они сразу же передумали.

Ну, еще мой спокойный взгляд, полный иронии, мол, давайте, попробуйте, размахнитесь плетью и получите ответку.

Сопровождающие кареты вооруженные всадники из дружинников внимательно меня осмотрели, но говорить ничего не стали. Все же мой уверенный вид и статус видны сразу, к настоящим воинам приставать с разными глупостями в Империи не принято.

Под дворянина мне косить еще рано, случится это уже глубоко в землях Баронств, да и деревню слуги я заеду еще простым, но здорово денежным воином. Дворянину там делать нечего совсем, не положено к своим слугам домой ездить и ночевать там тоже строго воспрещается.

Узнает кто про такое дело, так точно в благородное сословие не примут за странные привычки отираться около смердов в их убогих деревеньках.

Когда она, наконец, показалась перед нами, Ветрил сразу вырулил повозку к крайнему глиняно-каменному дому, крытому соломой, где его встретили уже, как давно пропавшего без вести. Наверняка, что Кромил, хозяин с его последнего рабочего места, не стал ничего рассказывать о новой работе своего бывшего работника его родне и еще при каких эротических обстоятельствах все случилось.

Сказал, что ушел сам и пропал где-то, и все на этом.

За время поезки я зашел в ТАБЛИЦУ и что там увидел:

Ментальная сила — 38/216

Внушение — 39/216

Энергия — 30/216

Физическая Сила — 38/216

И еще одна 27/216 и 26/216 — неизвестные мне ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Все поменялось на одну единицу вверх, только ЭНЕРГИЯ упала на четыре единицы, еще пятая ХАРАКТЕРИСТИКА осталась неизменной.

— Понятно, ЭНЕРГИЯ без чужих впитанных смертей заметно падает, все остальное немного растет при таких бойнях.

Не знаю, что Ветрил сам рассказал родителям про свои приключения, ко мне относятся с очень большим пиететом, прямо почти, как к благородному воину. Это вполне понятное такое дело, для них я тоже один из властителей мира с мечом на поясе и уверенность в тяжелом взгляде.

Родители у парня живы, пожилые такие согнутые работой в поле крестьяне, есть и кучка братьев с сестрами, но по возрасту сильно отстающие он него самого. Так что финансовая поддержка от взрослого сына семья явно необходима, чтобы не голодать по-настоящему в межсезонье.

— Получай, — я щедро насыпаю парню разменянную в серебро еще в городе монету и вот уже пара золотых оказывается в его составленных лодочкой ладонях. — Тут за два месяца работы тебе аванс.

— Очень вам благодарен, господин воин, — видно, что Ветрил прямо счастлив, что может здорово помочь своим родным дожить до первого урожая, который случится еще только через полтора месяца. — Совсем у моих родичей с едой туго уже случилось, а так точно не пропадут и голодать не придется. Купят себе все у богатых соседей, тут за серебро все дешево отдадут.

— Еще не раз за месяц мимо может проедем, так что сможешь их еще поддержать, — обещаю я ему.

Деревня весьма удачно лежит на пути из Баронств в Ликвор, даже помогает объехать тот злополучный постоялый двор, где нам бы с парнем лучше не появляться совсем какое-то время.

Ну, поехать то мимо можно без проблем, вряд ли хорошо наученный Кромил рискнет еще как-то выразить свое неудовольствие, увидев меня с бывшим работником. Но вот в дворянской одежде нарываться точно не стоит.

Если я буду наведываться в Империю в статусе всем знакомого воина, то ждут меня серьезнейшие проблемы в ближайших городах.

И тем более внезапно откуда-то появившийся и никому не известный дворянин со странными по местным понятиям именем и фамилией, то есть названием владения. К такому присмотрятся очень внимательно, тщательные справки потом тоже наведут. И быстро разберутся, что этот новый благородный — тот самый матерый убийца из простых воинов в отставке, который переоделся и косит теперь под благородного.

Поисками согласных на переезд девок пока плотно заниматься не стали, сначала нужно определиться, где мы будем жить, а уже потом разные шуры-муры заводить. Да и я сам не очень, чтобы к деревенским с большим интересом отношусь, а когда окажусь настоящим дворянином, тогда уже подумаю насчет кого-то поинтереснее для постели.

В принципе у меня все оговорено с Фелизией, но вот теперь, после такой суровой бойни, наверно, уже нет смысла с ней списываться и звать куда-то. Вряд ли с таким отчаянным душегубом кто-то будет жить, как про меня скоро расскажут всему городу. Свидетелей моих подвигов в темном переулке куча имеется, пусть далеко не все они разглядели, особенно расправу со дружинниками. Но личность моя явно установлена, что это именно я отправил на тот свет четырех местных матерых убийц и троих стражников совсем не местного норра, которые там тоже непонятно, что делали.

Есть ли в Баронствах какая-нибудь подходящая вдовушка строевого возраста для амурных посещений?

Переночевали в самой деревне, я просто на повозке около сеновала, чтобы не идти в переполненное крестьянское жилище.

В ночи меня навестила какая-то знакомая Ветрила, молодая замужняя девка, про которую и ее нескромную просьбу парень меня заранее предупредил. Все никак не может понести ребенка от болеющего мужа, поэтому решила попробовать забеременеть от сильно могучего и высокого воина, оказавшегося волей судеб в деревне даже в прямом для нее доступе.

Покувыркались с ней хорошо, она тщательно впитала все, что у меня имелось, получила немного серебра за свое старание и сразу же убежала.

Интересно, если родится у нее среди низкорослых крестьян такой рослый молодец, тогда его сразу сыном признавать?

Ну, если будет куда, то можно и забрать на воспитание, очень сильно поменять судьбу своему отпрыску.

Хотя, чего я сомневаюсь? Даже, если не срастется в Баронствах, то уж в Империи в статусе воина можно без проблем заняться прогрессорством и зарабатывать солидные деньги при какой-нибудь передовой кузнице.

Нужно только уехать сильно подальше в центр страны или на ее другую сторону. Или вообще на море, там климат помягче и поприятнее.

Главное тогда не привлекать к себе лишнего внимания церкви, а поэтому придется еще раз переехать подальше от этих мест. Туда, где уже никто не будет знать про Датум и мое появление в нем, мою героическую историю борьбы с разбойниками-бывшими стражниками, о славной победе над задиристым норром, да и о пропавшей карательной экспедиции из Кворума не будет ничего подозревать. И про вчерашнюю бойню тоже.

Империя — огромная, а я могу ехать, куда мне угодно, да и Ветрила с собой прихватить.

Говорю на местном языке я все лучше и лучше, акцент остается, но уже так в уши не бросается.

Но тогда уже можно будет забыть о статусе дворянина и серьезном прогрессорстве, впереди только тихая, незаметная жизнь и мелкие усовершенствования, появляющиеся не слишком часто.

Не очень интересна такая жизнь, честно говоря, с моими-то знаниями и способностями.

Глава 12

Утром выехали не так рано, спешить особо некуда, ночи у обоих вышли жаркие такие, Ветрилу тоже хорошо перепало от зазнобы своей на каком-то сеновале. Смотрит на меня с виноватым и счастливым видом, что не охранял хозяина в момент соития, но поделать с собой ничего не мог.

Я все прикидываю, когда уже нужно переодеваться в дворянское платье и решил этим заняться перед Баронством, куда мы путь держим. Чтобы уже на прогретой заранее территории меньше рисковать разными проблемами с моим относительно сомнительным статусом. Всякими возможными непонятками при случайной встрече с другими норрами.

Очень это будет некстати — сцепиться с каким-нибудь местным дворянином, когда он тебя за благородного мужчину не признает. И не захочет поверить в мой земной титул ни за что, тогда только очередная дуэль спасет мою репутацию.

Не самый лучший способ для внедрения в здешнее дворянство — если зарубить или проткнуть на поединке яркого представителя местного высшего света. Хотя, вполне себе, как вариант…

Через пару часов медленного подъема в горы я внезапно почувствовал наблюдение за дорогой с одной из высоких скал на нашем пути. Но повозка у нас без груза заметного и тяжелого, все добро с шмотками царскими спрятано под сеном, есть только по заряженному арбалету на виду у меня и Ветрила.

— Да, в будущем тут так просто на груженой подводе не покатаешься. И она медленно в горы едет, и без охраны нельзя. Разбойники обозы с товаром или одиночные повозки издалека стерегут. Опасная дорога на самом деле, хорошо бы по какой-то другой из Баронств кататься. Хотя, чего я вообще парюсь, есть у норра Истримила воины, пусть он сам и обеспечивает крышу нашего совместного предприятия.

Предупредил помощника, натянул ему арбалет, он уже с ним обращаться немного умеет, с близкого расстояния точно не промахнется. Пока так ехали с час, но никто на нас не напал, потом догнали медленно ползущий солидный обоз с охраной и опасность на время отступила.

Обогнали его, с запряженными волами медленно перемещающийся, без проблем с нашей пустой повозкой, но далеко отъезжать не стали.

— Будем лучше в поле зрения перед обозом ехать. Правь так, чтобы не отрываться далеко, — скомандовал я слуге.

Уже пошли разбойничьи места, вполне могут и на нашу одну повозку позариться, поэтому лучше предупредить нападение, чем ломать головы толпе вонючих разбойников. И потом беспощадно, но со слезами на глазах и болью в сердце, зачищать случайных свидетелей во главе с Ветрилом.

Снова почувствовал чью-то засаду на дороге, кто-то сидит на очень высоком дереве и высматривает обозы или богатый караван. Пришлось снова насторожить оба арбалета и в таком виде засунуть их в походные чехлы, после чего, прикрываясь лошадью я прошел подальше мимо дозорного или дозорных лесных бандитов.

Отслеживая, конечно, его или их эмоции, вскоре стало понятно, что там всего два человека и они не собираются нападать на одинокого воина со слугой. Даже в случае успешного нападения лошадь с повозкой в лес не уведешь, тут все-таки не равнина. Понимают, что потеряют больше, чем приобретут, да и обоз с охраной показался сзади меня. Теперь даже интерес к двум дорогим стреляющим машинкам не заставит кинуться разбойников в опасную схватку.

Наверно, две банды из отчаявшихся мужиков здесь пасутся, пытаются выжить после бегства из Империи за какие-то совсем небольшие прегрешения. Небольшие — это для моей прошлой жизни, здесь они все становятся солидными таким преступлениями и гарантируют попадание на рудники или еще какую каторгу.

Сам я тоже уже не очень чист перед имперскими законами, но все случилось по делу, защищал свою жизнь и имущество, не в чем себя особо упрекнуть даже.

Да уж, а сколько я нарубил народу в Ликворе и в Кворуме? Там семерых и здесь семерых тоже. Везде меня ищут, но не могут найти. Высокого блондина лет двадцати пяти в двух черных сапогах пока.

За час до появления границы владений норра Истримила я приказал Ветрилу оторваться от обоза и заехал на узенькую дорожку в лесу, чтобы заняться подготовкой к маскараду.

— Придется подождать, пока обоз дальше уедет, чтобы больше не встречаться с ними.

— А как же разбойники, господин воин? — с опаской спросил слуга.

— Не переживай, тут уже владения первого горного норра, сюда они не заходят, — соврал ему я.

Думаю, что банды тут везде по горам бродят, жрать захочешь, с гор спустишься и в безнадежное нападение полезешь. Так что никакие норрские дружины тут никого не испугают, когда брюхо пустое.

— Ветрил, теперь меня зовешь господин Рауль. Запомни хорошенько и повторяй всю дорогу до норрства, — объясняю я слуге, быстро переодеваясь за повозкой.

— А что это значит, господин Рауль? — не понял парень.

— Это значит, Ветрил, что в той земле, откуда я родом, я имею дворянское звание. И теперь в Баронствах собираюсь считаться благородным дворянином. На самом деле все так и обстоит, но я очутился в Империи без знания языка и без денег, без единой серебряной монеты, поэтому не стал сразу называться дворянином. Сам понимаешь, без денег это только народ смешить, особенно имперских чиновников. Отслужил рядовым воином, сколько положено, получил все права местного жителя. И теперь хочу считаться таким же дворянином, как и местные норры, — закладываю я ему в голову свою версию благородного происхождения.

Но, чувствую, что она как-то не очень убедительная, не станет дворянин из другой страны отказываться от своего благородного статуса, даже если денег нет. Не станет, а все же пришлось, придумаю что-нибудь, кукую-то красивую историю про искупление небольшого благородного греха таким образом.

— А на имперских землях как же? — сразу дошел до сути данного заявления Ветрил.

Все же сообразительный он парень, сразу понял суть проблемы.

— Если в Баронствах все хорошо пройдет, то уже и там буду выступать благородным господином. Но лучше, конечно, со старыми знакомыми не встречаться какое-то время, в город Ликвор вообще не заезжать. Отец того молодого норра, которому я голову разрубил, хочет отомстить и бандитов местных нанимает, — тут Ветрил согласно кивает головой, сам с ними столкнулся.

— В Баронствах сейчас самое главное состоит в том, как меня примут местные норры, а вот в Империи все гораздо сложнее. Ты эту историю запомни и на все вопросы отвечай только так.

Не знаю, поверил мне Ветрил или подумал, что это какое-то жульничество с моей стороны намечается, в голове у него никакого противления моему новому положению и имени нет. Понял и принял все, как положено самому верному слуге.

После того, как я без проблем выдал ему кучу серебра для его родных, мой авторитет у парня взлетел просто на невозможную высоту. Спас от побоев и смерти, дал спокойно отлежаться в отдельном номере дорогого постоялого двора с хорошей едой, избавил от наступающего голода его семью — лучше хозяина уже на всем белом свете оказаться не может.

Пришло время поменять одежду, весь внешний вид и принять особо достойную позу на своей новой лошадке.

Впрочем, учитель наглядно пояснил и показал мне, как с особо заметным достоинством показаться семье норра и его воинам, чтобы меня сразу признали за равного по статусу.

— Сам понимаешь, если я благородный, то и тебя гораздо меньше, кто может обидеть! — вот слуге еще один аргумент.

В общем, через пятнадцать дней отсутствия я появился перед замком норра Истримила уже вполне себе дворянином. Именно в одежде для благородных, пусть и не очень украшенной, то есть, совсем скромной, зато максимально удобной для поездок верхом.

Лошадка, конечно, не дворянский боевой конь, однако, все равно заметный шаг наверх для меня по статусу. Вообще огромная разница теперь в способе появления, не пешком пришел и даже не на подводе приехал. Пусть со своим единственным, но уже слугой появился и еще верхом, как положено, на ничего такой внешне молодой лошади. Которая солидных денег стоит, а это значит, что они у меня имеются.

Не совсем я безнадежный нищеброт, даже с военной службы с солидным капиталом вернулся. И по дороге с разными благородными поступками хорошо деньгами прирос, если все правильно понять про набранные мной трофеи.

Что я делал только добрые дела и всем помогал постоянно, да еще злодеям по ушам давал без продыху.

Ну, с отправлением на тот свет очень много кому помог, даже Падшему Богу недолго, но активно послужил, но и ему нанес коварный удар в спину. Этот мир жесток, но это теперь мой мир, выбирать не приходится попаданцу из общества совсем другого уровня.

Хорошо обучена лошадка и может много чего показать, но мне это пока не требуется, чтобы без повода хвастаться своей выездкой.

Такой по-прежнему еще совсем бедный, но уже настоящий претендент на звание благородного господина.

Еще без своего личного замка и земель, без стяга и герба, без влиятельной родни, без какой-то сильно понятной истории, но уже все равно человек чести и еще в красивой шляпе с голубыми лентами, развеваемыми свежим ветерком.

Герб придется у французских королей позаимствовать, надеюсь, что они не обидятся. Или лучше английских, с тремя стилизованными львами, такие хищники всяко почетнее, чем какие-то лилии.

Не все наследники норров получают замок и владения, основная масса отправляется ловить удачу за хвост обычными наемниками или воинами, но это никак не мешает им называться благородными людьми.

Два арбалета, взятые со стражников-бунтовщиков, висят с обоих боков лошади и привлекают к себе внимание, третий, самый простой, доставшийся от воров Кворума, пока разобран и лежит вместе с четвертым и остальным добром в тюке.

Вскоре мы подъезжаем к площади поселения, над которой нависает уже хорошо знакомый замок, один из стражников норра спешит ко мне узнать, что требуется проезжающему господину с весьма дорогим мечом в таких же ножнах.

— Воин, доложи хозяину, что виконт де Бражелон приехал по его приглашению, — отправляю я стражника в замок, соблюдая все внешние формальности.

Если приглашен — то это совсем другое дело.

Теперь даже стража принимает меня более радушно и без такой настороженности, как в первый раз. В основном, конечно, потому, что я теперь выгляжу настоящим дворянином.

Норр сам спускается вниз и радостно приветствует виконта Рауля, ловко спрыгнувшего перед ним с лошади на землю. Уже могу чего-то показать верхом, главное, что выгляжу опытным наездником, хотя им все равно не являюсь.

— Вижу, у вас новое оружие, виконт? — сразу же отмечает хозяин замка.

— Да, норр, один мастер меча бросил мне вызов. Результат вы сами видите на мне, — со значением я отмечаю свое положение победителя.

Хозяин делает какой-то вывод про себя, как я чувствую, кажется, в мою пользу.

Норр Истримил сразу предлагает мне остановиться у него, не в замке, конечно, а в гостевом доме между замком и поселением.

— Виконт, скоро большой праздник у нас, день нашей свадьбы с норрессой. Будет много гостей, все очень хотят познакомиться с вами. Там и все наши дела обсудим.

Ого, даже хотят познакомиться?

Ну это вполне понятно, не каждый день здесь благородные дворяне из другого мира появляются. Да еще участники бойни и свидетели последних минут жизни проклятых бунтовщиков.

Насчет понятия другой планеты я все же сомневаюсь, что местные дворяне про такое знают. Обсудить мне такие знания особо было не с кем, простые вояки от научных тем бесконечно далеки. Там только разговоры про задравшую службу, дерьмовых начальников, пиво, самых сладких баб и будущую пенсию со своего участка земли.

Да, мудрая Империя пенсию не платит отставным воякам, но дает землю, какую-то сумму денег и списывает из своего бюджета. Работать на земле отставные вояки не умеют, поэтому продают ее задешево крестьянам и уезжают на свою родину готовиться к наступающей на пятки старости.

Что говорит религия на этот счет мне тоже не известно, обращать на себя внимание с такими вопросами к священникам я предусмотрительно не стал. Так что официальную точку зрения представляю очень приблизительно, что-то там тоже связано с большой плоской лепешкой, с одной стороны которой живут нормальные и правильно верующие во Всеединого Бога люди, как в Империи, а другой — сильно ненормальные черти какие-то.

Которых всегда полезно убить до смерти, раз они ходят вниз головой.

Такое толкование выдано местным людям от очень умной и начитанной космической Твари, которая сама все правильно знает, что и как во Вселенной устроено, но делиться своими знаниями ни с кем явно не собирается.

Явно, что не дон Румата сюда прибыл с просветительскими целями, а беспощадный межгалактический хищник-поработитель отдельных планет и целых вселенных.

Можно будет рассказать нашу земную историю про трех слонов на большом ките, плавающем в безбрежном море.

Или лучше вообще ничего такого не говорить, чтобы не оказаться обвиненном в ереси, если кто-то обратит на мои слова особое внимание. Да, церковники местные точно не обрадуются изменению общепринятой легенды, поэтому будем придерживаться местной.

Я все же по своей личной легенде — обычный рубака, поэтому сильно просвещенным и начитанным оказаться не должен изначально.

Кажется, мой новый внешний вид вполне устроил норра, я чувствую у него в сознании удовлетворение от того, что потенциальный компаньон, намекавший на необыкновенные для этого времени инструменты и еще свои многочисленные знания, не потерялся где-то на полях Империи, а вернулся, как и обещал. Тем более, что уже в полностью приличном виде.

Теперь за него не стыдно будет перед благородными соседями, когда придет время показать нового знакомого.

Я подозреваю в этом хлебосольном предложении что-то еще и не думаю отказываться ни в коем случае. Именно в этом месте и состоится мое признание, как благородного мужчины, чтобы именно здесь съехавшийся по случаю танцулек и юбилея народ присмотрелся ко мне и что-то решил про себя.

А пока мы поднимаемся в замок, чтобы распробовать вино прошлого урожая и обсудить, что я могу предложить норру…

Неделя до торжества пролетает довольно быстро, я много катаюсь по округе, пытаясь еще лучше освоиться в седле. Понятно, что атаковать верхом копейно или сражаться с противником на тех же палашах, сидя на лошади, я не смогу еще долго. Да и не собираюсь, откровенно говоря, так рисковать такой ценной жизнью, отдавая ее на волю случайного удара.

И совсем не стремлюсь к этому, хотя могу победить в любом поединке, просто забравшись в голову противнику. Однако, тогда и искушенные зрители могут что-то заподозрить, и соперник успеть дать понять, что бой пошел не так, как ему положено. Тут только один выход, как в бою с молодым норром — убить или хотя бы обеззвучить с одного-двух ударов.

Чтобы соперник с перебитым горлом стоял из последних сил и пытался руками показать зрителям, что его противник совсем не тот, кем прикидывается. Не добрый и пушистый, а совсем наоборот.

Противостоять тем же дворянам или опытным кнехтам верхом я, наверно, не смогу никогда. Если, конечно, не займусь такими тренировками ближайшие пару лет без перерыва, однако для простоты картины я представляюсь командиром пехотной когорты в своем мире. Нет у меня времени столько на такие упражнения.

Такое разделение на пехоту и конницу для благородного сословия довольно удивительно для этого мира, однако про свой мир я могу рассказывать все, что мне угодно. Особенно, как командую целой манипулой в римском таком легионе.

Этим я и занимаюсь по вечерам в самом замке после ужина, путанно пересказывая и много чего добавляя от себя, насколько помню, «Трех мушкетеров», «Графиню де Монсоро», еще Двадцать и Десять лет спустя и немного из Вальтера Скотта.

Интриги моего мира приводят в совершенный восторг дочек норра, даже его весьма надменная супруга с большим удовольствием слушает меня.

Слушатели у меня вполне благодарные и понятные, поэтому я больше налегаю на любовные сюжеты из знакомых книг и фильмов. Ну и демонстрирую свое непосредственное знакомство с миром правителей и аристократов, наглядно это показывая.

Что я в курсе всех интриг высшего света, знаю, что думают и говорят высшие сановники той же Франции и Англии с Испанией вместе.

Все из книг, конечно и еще немного из кино.

Утром и днем мы с норром Истримилом и его мастеровыми изучаем некоторые, самые простые инструменты, типа современного молотка, отверток и небольшие клещи, которые тоже оказались у меня в комплекте.

Я пока осваиваюсь на его кузницах и смотрю, как плавят здесь металл, понимая, что и в этом процессе могу много чего поменять в лучшую сторону. Прочел в Википедии как-то пару статей про сыродутные печи и когда именно железо начинает превращаться в сталь. Точные температуры не помню, конечно, но общий принцип работы более продвинутых печей могу рассказать.

Те же газовые ключи или разводные я пока не спешу никому демонстрировать, начнем пока с самого простого инструмента, который местная промышленность может худо-бедно повторить.

И самого норра хорошо бы, как следует проверить на жадность и честность, насколько он окажется заинтересован в совместном использовании моих идей и своей производственной базы. И как будет отдавать договоренную долю?

Поэтому пока ничего сильно революционного в технологиях про ту же правильную упряжь или форму более эффективных плугов не рассказываю, дожидаясь своего принятия в благородное общество. И про ту самую высокопроизводительную каталонскую печь помалкиваю тоже, здесь все, связанное с выплавкой металла, пока на явно более низком уровне, после каждой плавки печи ломают, чтобы вытащить рыхлые крицы.

Есть такие мастера у норра, даже целых двое.

К отверткам у меня имеются разные простые шурупы и саморезы, дело достаточно сложное для местного уровня развития, зато и выхлоп от внедрения таких новшеств будет очень значительный.

Но сначала требуется сильно понизить себестоимость выплавляемого железа.

Заодно я уже предложил производить вилки современного вида, с тремя-четырьмя зубцами и гораздо более удобной ручкой. Еще и ложки для благородного сословия делать не из дерева, а из отлитого металла, тоже по современным для меня образцам.

И точно начать выпускать самый простой штопор для винных пробок, местные дворяне до сих пор пользуются своими кинжалами для того, чтобы вытащить пробку. Идея простейшего штопора из закаленного железного прутка с деревянной ручкой норру очень зашла, вскоре будет произведена первая партия на пробу.

Такая самая простая мелочевка для начала. Я хорошо понимаю, что позиция моя пока очень шаткая, я полностью завишу от заинтересованности норра и неофициального решения общего собрания цвета местного дворянства.

Что мне требуется свой лоббист, или еще его близкие друзья, чтобы перешагнуть на новый уровень.

Поэтому и не хочу ничего сильно козырного раскрывать, пока мой статус немного не определится.

Небольшой гостевой домик из дерева очень меня устраивает для жизни после всех скитаний, Ветрил спит в коридорчике на входе, я один наслаждаюсь солидной кроватью и таким приятным одиночеством без чужого храпа и пердежа.

Питаюсь с норром и его семьей в обед и ужин, понемногу становлюсь своим человеком в семье. На завтрак мне готовит Ветрил, покупает еду, гуляя по небольшому крестьянскому рынку на дороге перед замком на выдаваемое ему серебро.

Шустрый парень уже присмотрел себе пару девок из поселения под замком, стоит им глазки и вскоре может добиться успеха в интимных делах. Все, как я ему и говорил, что возможно и не придется никого из его деревни везти.

Пять таких приятных дней быстро прошли, я стремительно подтягиваю язык, усваиваю слова, принятые среди местного благородного сословия и приличные манеры. Адаптирую немного все узнаваемое к своему сознанию и поведению. Сейчас я уже гораздо больше похож по манерам на местного дворянина, так что все идет мне на пользу.

На шестой день в замок начали съезжаться гости, многие верхом, слабый пол на легких бричках или тоже верхом, за ними везут на подводах шатры и тут же прислуга расставляет их перед замком на большой лужайке.

Я насчитал в замке всего пару свободных комнат, сам проживаю в гостином доме, хорошо понимаю, что ночевать многочисленным гостям особенно негде. Поэтому они заботятся о проживании сами, еще столы со стульями для пира привозят с собой.

Пока я стою на стене замка и рассматриваю прибывающих гостей, хозяин с женой и дочерями сейчас очень заняты, принимают так же перед замком кареты и украшенные повозки соседей.

Все при делах, для них очень важных и интересных, ведь должно прибыть не меньше пятнадцати ближайших соседей с этой стороны гор на большое торжество.

Глава 13

Гости размещаются и ставят шатры почти до самого вечера, то есть их прислуга ставит, пока хозяева общаются и немного выпивают. А потом уже зажгли костры и начали веселый маскарад в масках вокруг них, что меня немало удивило.

Такое современное почти веселье, все инкогнито друг друга немного щупают и очень при этом веселятся.

Не ожидал я такое карнавальное оживление здесь увидеть, явно, что религия и церковь не имеют такого влияния в Вольных Баронствах. Да, священники часовенок точно ничего такого не могут требовать от местных хозяев жизни, сидят тут пока на птичьих правах.

Меня хозяин не представляет никому, даже сам попросил под надуманным предлогом не появляться и не смешиваться с веселящимися гостями, объяснив это, конечно, по-своему:

— Норр Рауль, у нас тут близко знакомые люди, все всех хорошо знают и ваше появление не обговорено. Прошу меня понять.

И ведь врет же, даже не краснеет. Это я чувствую определенно, но лицо никак не выдает ложь своего хозяина, очень опытного в таком деле человека. И это мне нужно на будущее хорошо осознавать.

Впрочем, я его самого отлично понимаю, допускать до всеобщего веселья и танцев-обжиманцев с исконными дворянками человека с все еще неопределенным положением в обществе — сильно такой сомнительный вариант.

За это любой гость может мне и хозяину серьезно предъявить, что какой-то еще все-таки простолюдин своими грязными лапами коснулся божественного локтя или даже прихватил нежный зад его супруги.

Норру Истримилу самому необходимо время на переговоры с другими норрами насчет меня, ведь именно его рекомендация среди мужского населения дворян и рассказ его достаточно влиятельной супруги обо мне среди женщин, вот что должно подвинуть общественное мнение в мою пользу.

Сам он, конечно, точно не станет в одиночку провозглашать меня благородным пришельцем, тут нужна консолидированная точка зрения какой-то влиятельной группы норров и их семей.

Если у него есть интерес толкать меня на дворянскую позицию, а не оставить своим безродным компаньоном навсегда.

Такое тоже может оказаться, лучше это тоже правильно понимать. Да на самом деле ему бы и проще было тогда со мной, так что приходится Внушением и своими словами подталкивать хозяина к такому решению

Интерес к моим знаниям у него явно присутствует, но я ему четко высказал свою позицию — если меня не признают благородным товарищем остальные бароны-норры, то я, естественно, здесь жить и работать не останусь.

— Это уже будет совсем дурной тон — получить такой отказ от близких по духу людей чести, чтобы потом остаться жить и работать в Баронствах каким-то обычным мужиком.

Ну, норр посмотрел на меня с нарочито заметным удивлением, типа, а я кто сейчас есть такой, но дипломатично понял меня и обещал приложить все усилия.

— Для меня вы, норр Рауль, самый настоящий человек чести!

Так я ему и намекнул позавчера вечером после совместного ужина, чтобы не думал, что буду развивать его мастерские за просто какую-то долю и плату. Мои знания — это реально решающее преимущество в такое время, ведь люди на Земле, по прикидкам некоторых ученых, целых десять веков шли к технологии уверенного получения железа крепче бронзы.

Как говорится: «Когда варвар, продвигаясь вперед шаг за шагом, открыл самородные металлы и научился плавить их в тигле и отливать в формы; когда он сплавил самородную медь с оловом и создал бронзу; и наконец, когда еще большим напряжением мысли он изобрел горн и добыл из руды железо, — девять десятых борьбы за цивилизацию было выиграно».

Как раз открыл вчера своим слушательницам тайну Миледи и ее интересной татуировки на плече, которую очень некстати узнал наш бедовый мушкетер. Поразил их прямо в сердца таким поворотом сюжета, что заклейменная преступница может прикинуться невинной овечкой и еще выскочить замуж за породистого графа-красавчика.

Конечно, сам автор произведения не стал открывать, как такое непотребство могло случиться, но шороху и повышенного интереса нагнал. Не может ниоткуда в аристократической прослойке взяться никому не известная красотка, чтобы никто не знал ее родителей и ее саму.

Думаю, что специально создал интригу, которую и сам бы не смог объяснить толком.

— У вас разве такое возможно, Рауль? — сразу же потребовала ответа норресса, а дочки только взволнованно дышат во всю грудь.

— Оказалось, что возможно, норресса. Франция — очень большая страна и никто не знает, что творится на ее другой стороне, — я не собираюсь признаваться, что это только книга, конечно.

— Нет, у нас абсолютно невозможно! А вот в Империи вполне-вполне! — не упустила возможность лишний раз ущипнуть соседей норресса.

Ну да, в Империи и я теперь могу прикинуться бароном с Вольных Баронств, особенно если уехать совсем на другую сторону огромной страны. Узнал уже довольно-таки достаточно про местную жизнь, про соседей и если проживу тут с пару лет, то меня точно никто не сможет разоблачить, кроме самих местных норров.

А вероятность повстречать таких товарищей где-то за три тысячи километров отсюда — ну где-то примерно на уровне нуля. Местные норры вообще от родных гор стараются далеко не удаляться, максимум Ликвор или Кворум посещают.

Так что и норр, и норреса с норреситами заряжены на то, чтобы отрекламировать меня, как реально благородного товарища с отличными манерами. Норру, конечно, на это немного наплевать, отличные у меня манеры или не очень, но интерес к моим знаниям у него явно прослеживается.

К тем, на которых можно хорошо заработать. Или даже просто фантастически.

— Вилка нужна все же с четырьмя зубцами или хотя бы с тремя, — заявляю я ему позавчера.

— Но зачем усложнять производство? Она и так хорошо все накалывает! — не понимает норр Истримил.

— Да, накалывает хорошо, а вот что-то подцепить двумя зубцами с тарелки уже гораздо сложнее. Тот же лист салата или тонко нарезанное мясо.

— Благородные люди и не доедают свои блюда, виконт, всегда оставляют что-то на дне, это же хороший тон, Рауль!

— Благородных людей хорошо, если один из двадцати есть! А вилки станут покупать все! Если они будут дешево продаваться.

Мы же не только для благородного сословия продукцию собираемся делать, а для простого народа тоже. Сильно дешевле и не такие красивые, но обычные люди все с блюда, кто побогаче, или той миски доедают, у них никогда ничего лишнего там не остается. Вот что я пытаюсь донести до хозяина.

Хотя сейчас пока и одними ложками спокойно обходятся.

Норр Истримил задумывается на секунду и снова пробует спорить со мной.

— Уважаемый норр, нет смысла препираться!. Это же не я придумал лично сейчас, а развитие прогресса мне помогает определиться с тем, что можно улучшить.

Так мы с ним время от времени решаем производственные вопросы на местах.

Дизайн вилок, ложек, столовых ножей, тех же штопоров и шумовок с поварешками рисую я сам на память и получается у меня неплохо. Новую форму топора и молотка тоже, но с местными ценами на обработанное железо все они тоже стремятся в космос по продажной стоимости в виде изделий.

Так что первый вечер праздника, преходящий в ночь, я тихо и спокойно сплю в домике, иногда просыпаясь от общего веселья где-то в сотне метров от меня. Фелизии мне сейчас явно не хватает для полноты счастья.

Зато уже с утра норр прислал посыльного за мной, чтобы я срочно пришел к нему в замок.

Пройтись пришлось вдоль шатров, выставленных кругом, из некоторых слышится могучий храп нагулявшихся норров, кое-где уже выглядывают через дверные занавеси проснувшиеся дети и матери благородного сословия, они же подгоняют слуг.

Слуги уже разделывают на общей кухне под большим навесом птицу и животных, растапливают огонь и я подумал, что хорошо бы им сделать разборный такой мангал и правильные шампура, а то все на палочках и ножах мясо слуги и благородные господа жарят.

Отрепетировал с утра пару приветствий различным попавшимся по пути дворянкам и получил удивленные взгляды с последующими ответами. Видно, не все гости знают о том, что в замке хозяина появился новый гость.

В замке меня сразу провожают в обеденный зал, где я вижу норра Истримила и еще троих знатных мужчин рядом с ним. Все они взрослые, прилично и дорого одетые, с довольно умными лицами, пока просто внимательно рассматривают меня.

Ага, тут и будет решаться моя судьба, поэтому начинаю первым:

— Доброе утро, судари! Не удивляйтесь, это обращение к благородным мужам в моей стране!

И я привычно исполняю приветственный ритуал перед дворянами.

Норр тут же подрывается и по очереди знакомит меня с норрами Тендерилом, Альфонсилом и Мегарилом.

Вот как, значит, зовут его и теперь моих союзников на будущее.

Теперь уже они отдают мне ритуальный долг по очереди, как их представляют, но в сокращенном, более коротком варианте.

— Предлагаю присесть, господа. Разговор у нас может получиться весьма долгий! — предлагает хозяин замка, и мы все рассаживаемся по правильно заранее расставленным креслам.

Я оказался один напротив всех, чтобы каждому новому норру можно было разговаривать со мной и смотреть на мою реакцию поближе.

И тут же они все приступают к расспросам про мою прежнюю и новую жизни, не откладывая это дело в долгий ящик.

— В каком месте ваши владения? На равнине или в горах? Что растят крестьяне? Какие овощи и фрукты имеются? Какова урожайность? Как делают вино? А пиво? Какие законы? Как выбирают короля? Или у вас правит династия?

Я отвечаю, как могу, естественно про знакомые мне вещи, только все более упрощенно, а сам уже включил Внушение на троечку, благо оно расходится по нескольким собеседникам.

Хорошо, что я уже предупредил хозяина владения, что сам являюсь воином, а не торговцем или производителем, поэтому на многие вопросы не могу дать прямо точно ответа. Немного в курсе всего, но без особых подробностей.

Про урожайность или график посадки того же гороха и бобов.

Но настойчиво создаю общее впечатление перед дворянами, что моя цивилизация обгоняет местную на пару веков по развитию, поэтому мои знания, пусть они сами довольно усеченные, весьма важны именно для них.

Чтобы побеждать в торговле и производстве, стать сильно богаче и знатнее, и в конце концов скупить или захватить все остальные баронства. Чтобы создать настоящие герцогства или даже горные королевства. Беспощадная конкуренция с ближайшими соседями налицо у компании норра Истримила, что вполне понятно.

Часто слышу от него рассказы о том, что его серьезно волнует, кто что привез нового на продажу или очень хорошо на чем-то заработал. Не только о пирах и воинских победах мечтает мой покровитель. То есть, что совсем не о них.

Об этом никто открыто не говорит, но лейтмотивом звучит постоянно одна и та же мысль — что из моих знаний может помочь опередить конкурентов и занять доминирующее положение в Баронствах?

Это я слышу среди строк и читаю в головах всех присутствующих дворян. Понятное такое очень желание, здесь много разных рудников и производств в горах, можно внезапно здорово разбогатеть, купить четверку баснословно дорогих лошадей шалтайской породы в соседнем королевстве и постоянно утирать нос соседям.

Ну, примерно, как у нас свежий мерс или бумер парковать перед подъездом стандартной пятиэтажки в начале девяностых годов.

Становится понятно, что эти трое дворян — ближайшие естественные союзники хозяина моего места жительства, и их норрства или баронства в основном расположены через одного из соседей. Которые, наверняка, в свою очередь создают такие же союзы и по итогу на этой стороне гор имеется несколько конкурирующих сообщества, каждое примерно по три-четыре-пять владений.

Наверно, кто-то и в одиночестве остался, но это явно не мой случай.

Ну, мне группа поддержки тоже нужна, они точно меня признают, а с остальными это уже будет не так важно, по гостям к соседям я и не собираюсь разъезжать. Жениться на чье-то дочке со всеми условностями не собираюсь, пока серьезно не разбогатею, чтобы уже самому выбирать претенденток.

Пора приоткрыть границы возможного, а то на одних модных вилках и штопорах из технологий будущего далеко не уедешь. То есть сильно за меня переживать не заставишь, и поэтому безоговорочно признать меня равным себе дворянином особо никого не заманишь.

Норрам, местным производителям железа, меди, олова, свинца и изделий из всего этого добра, самое главное — требуется прогресс в части металлообработки в сыродутных печах. Они пока максимум тридцать процентов железа извлекают из руды и тут мне есть куда возможный и очень крутой прогресс направить.

— У норра Тендерила медные рудники, у норра Альфонсила — оловянные и свинцовые, у норра Мегарила есть железные и серебряные, но выход благородного серебра не высок. Что вы знаете про эти металлы и какие есть возможности?

Пришлось сделать умный вид, что я серьезно напрягаю свои извилины и вспоминаю свой мир с его технологиями.

— Да много чего знаю, господа. Не прямо так, чтобы, как добытчик или производитель продукции, более приблизительно, но знаю.

И тут я выкладываю основной козырь, давно уже продуманный и проверенный расспросами на рынках Ликвора:

— Например, уважаемые норры, в выплавке железа вы можете достичь серьезного преимущества перед всеми остальными местными производителями. Я знаю, как построить так называемую у нас каталонскую печь, чтобы процесс обогащения металла шел непрерывно и не нужно было каждый раз разламывать плавильную печь. Так процесс можно вообще держать практически непрерывным, лишь бы руды и древесного угля хватало. И еще нужна быстро текущая с гор река, чтобы почти без людской помощи вращать лопасти водяных колес и постоянно надувать меха. Можно, конечно, и работников к такому делу приставить, но с рекой поблизости все гораздо лучше получится. Работы с устройством таких колес будет побольше, но зато потом с непрерывной доставкой воздуха в печь легко будет справляться естественное течение воды.

Вот это предложение пробрало присутствующих здесь норров всерьез, до самых печенок. Они между собой очень так значительно переглянулись, и я услышал негромкие слова:

— Ну все одно к одному! Значит — решено!

Не знаю пока, к чему это сказано, но видно, что мои слова легли на благодатную почву.

Не то, чтобы я досконально знаю весь процесс, но принципы работы именно такого типа печи помню. Главное — обеспечить поддув воздуха мехами за счет использования течения реки, а таких горнов можно ставить десятки в ряд на подходящем месте на берегу. Они сами по себе очень невысокие, с помощью пары ломов крица выталкивается наружу.

Теперь самое главное — у кого из них имеется подходящая по наполнению водой река во владениях, чтобы залежи железной руды было недалеко возить. Лишняя перевозка, она же логистика, здесь большую роль играет, раз в ходу не многотонные самосвалы, а всего-то подводы. Леса в здешних горах пока вообще не уничтоженные под получение древесного угля, так что с этим делом тоже проблем не ожидается. Ну, насколько я мог изучить вопрос по дороге сюда.

Можно еще до коксующегося угля дойти, для него даже тысячу триста-тысячу четыреста градусов не требуется, а потом можно до настоящей домны добраться. Вот с коксом все пойдет гораздо веселее, уголь здесь тоже добывают.

Но это уже фантазии, нам бы для начала просто построить один сыродутный каталонский горн, то есть сразу несколько горнов запустить. При правильно налаженном процессе, который случится со временем, до семидесяти процентов железа из руды попадает в крицу и получается низкоуглеродистый металл, содержащий до половины процента углерода.

Это уже настоящая сталь получается, самая простая и не слишком крепкая.

Норры еще обменялись между собой довольными взглядами, явно это именно то, что они хотели услышать от меня.

— Только, господа, сам я воспитывался, как настоящий воин, поэтому при плавке руды почти не присутствовал и сам процесс знаю только в общих чертах. Тут уже придется нам всем не спеша двигаться в этом вопросе, вместе с вашими мастерами-кузнецами и плавильщиками металла.

— Вот это нам очень интересно, виконт Рауль, — вдруг замечает один из норров. — А еще к вам важный вопрос, насколько вы хороши на дворянском мече?

— Хорош, уважаемый норр, весьма хорош. В своих землях я всегда получал призы за первое или второе места на турнирах, — ловко сочиняю я, вспоминая свои схватки в зале кендо.

А скажите, что это неправда, нет, самая настоящая и бескомпромиссная правда! До финала всегда доходил.

Да, рубиться, как это делают местные, так замысловато и с любовью к искусству, я не смогу, все эти вызубренные атаки и защиты с целым ритуалом разных движений мне и близко не известны. Но, мои техники с секции, когда нужно коснуться соперника первым и плюс еще невероятная физическая сила — это слагаемые победы в любом случае.

Если влить все тридцать шесть единиц Физической силы в себя, то ни один противник просто не удержит в руке свой меч после моего одного удара. Да и после двенадцати не каждый удержит.

Да просто невозможно окажется устоять, тем более на все у меня есть объяснение — в моей стране сражаются именно так, без долгих обменов ударами и всяких финтов за гранью возможного.

Максимально эффективная тактика из очень далекого будущего.

— А почему вы интересуетесь, уважаемый норр? — решаю спросить я.

Они все помолчали и потом хозяин прямо сказал мне, что сегодня у меня, вполне возможно, может состояться такой поединок.

И даже божьей воли, чтобы было бы совсем желательно.

— Даже не собираюсь ни с кем сражаться, — удивился я внешне, но на самом деле что-то такое, какой-то еще интерес чувствую к себе от собеседников.

Нужно им еще что-то, они эту тему уже обговорили между собой и сейчас начнут меня вводить в курс дела.

— Вы не собираетесь, а вот кто-то сейчас едет сюда именно с такой целью, — с явно притворным сожалением проговорил норр Тендерил.

Делает вид, что сожалеет, а внутри явное удовлетворение от ловко запущенного процесса.

Тот, у кого медные рудники и его владение находится справа от баронства, где находимся сейчас мы. Но, не прямо сразу справа, а через еще одно владение, в этом и заключается определенная проблема.

Проблема, но она обещает новые возможности, ведь это владение того самого норра, чьи арбалеты у меня сейчас в трофеях.

Я молча жду от него пояснения своих слов и вскоре узнаю, что сегодня днем сюда должен явиться тот самый норр, с беглой дружиной которого я уже успел повстречаться, с кого собрал трофеи, и в том числе два очень дорогих арбалета.

— Он уже как-то узнал про ваши трофеи, наверно, что от кого-то из моих стражников. Сами понимаете, владения у нас соседские, стража регулярно общается между собой, а на каждый роток не накинешь узду, — так это здесь звучит в устах норра Истримила.

— Так, хорошо. Он узнал, что у меня в трофеях есть арбалеты, которые забрали с собой взбунтовавшиеся стражники. И что это значит? Ведь трофеи мои по праву, я их лично добыл, а этот норр может принести мне только свою искреннюю благодарность за то, что я участвовал в разгроме этой шайки и лично добил троих последних бунтарей.

Добил я, можно сказать, вообще семерых, только лично сам всего троих, двоих принес в жертву Падшему Богу своей немало при этом дрогнувшей рукой и еще одного раненого добил на самой стоянке.

Так что сейчас даже и не вру ни капли благородным норрам.

— Все так, и мы это понимаем. Норр Вистенил должен быть сильно благодарен вам, виконт Рауль. Однако, он совсем не такой человек и наверняка потребует от вас вернуть ему арбалеты, и может даже повозку с лошадью.

Ага, зовут его Вистенил. Очень у них тут все фамилии похожие на самом деле. Истримил и Вистенил.

— А их-то почему? — не понял я. — Повозка и лошадь как раз никакого отношения к бывшим стражникам не имеют!

— У нас есть основания так думать, уважаемый виконт! — вступает в разговор уже норр Альфонсил.

— Норр Вистенил — сын нашего старого друга и товарища, с его отцом мы вместе пережили немало трудых лет, поэтому питаем почти отцовские чувства к самому молодому норру. Но, к нашему большому сожалению, сам он относится ко всем нам совсем не так хорошо. Да и чего скрывать, ко всем вокруг он питает только недружелюбные чувства и ведет себя откровенно неучтиво. Он вырос довольно надменным и неприветливым мужчиной, поэтому не станет прислушиваться к нашему общему, именно нас и всех остальных норров, мнению, — чувствую я, что сейчас вокруг меня закручивается какая-то интрига незаурядная.

К чему-то меня готовят, хотя почему к чему-то? Явно, что мне придется сразиться с этим самым норром Вистенилом за те же арбалеты.

— Тем более, что после бегства большей части его дружины у него осталось всего пять далеко не самых хороших воинов, хозяйство его разорено полностью и еще разнообразных долгов на нем висит около пятисот золотых, — получаю я интересные расклады от как бы друзей его отца. — Долгов в основном перед бывшими друзьями его славного отца.

Через примерно еще минут пятнадцать я оказываюсь полностью в курсе, почему уважаемые норры так настойчиво интересуются моей воинской доблестью.

Потому что меня ждет суд божьей воли. Ну, то есть не обязательно именно божьей воли, но сразиться с бедолагой-норром придется обязательно.

Так что лучше это сделать именно по суду божьей воли, там открываются всякие интересные возможности для меня.

И естественно, что для самих заговорщиков-норров, потому что это самый настоящий заговор против молодого и крайне дерзкого соседа.

Или мне придется отдать по его наглому наезду арбалеты и заодно мою повозку с лошадью, про которых он тоже почему-то думает, что они его бывшее имущество. Ну, я все правильно понимаю, мои новые компаньоны такую новость сами донесли через своих воинов до оставшихся воинов соседа. Тогда благородным господином-товарищем здесь точно не станешь, если готов так прогибаться и свое уже законное добро наглому норру отдавать без поединка.

Нетрудно догадаться, что информацию о моих трофеях и прочем добре соседнему сынку-оболтусу передали именно мои собеседники. Поэтому я сразу понял, что у них есть очень серьезный интерес к моей победе в поединке.

И организации самого поединка.

Глава 14

После двухчасового разговора, уже с реально моими серьезными и весьма продуманными компаньонами-пособниками, я возвращаюсь в свое жилище, чтобы все тщательно обдумать и приготовиться к встрече с сильно невоздержанным на язык и поступки молодым дворянином.

Подготовится нужно, как следует, ибо встреча эта для меня так просто не закончится.

Компаньоны и пособники — так теперь можно назвать мои взаимоотношения со сплоченным коллективом местных норров.

Со слов норров я понял, что мой будущий соперник всю жизнь посвятил воинским искусствам и весьма в них умел. Наверно, не слабее того молодого норра, которого я отправил в настоящую кому в Ликворе хитрым ударом по голове. Поэтому я сразу настраиваюсь на удар по голове Ментальной Силой и потом быстрый тычок в горло. Опыт схватки с таким соперником говорит, что мне перефехтовать его никак не получится, пусть он даже не таким умелым окажется.

Большинство вопросов мы обсудили, о кое-чем договорились, но еще много не полностью ясным осталось для меня самого. Как все собираются устроить мои компаньоны — дело темное, им придется очень хитро и настойчиво обработать сознание молодого норра, чтобы направить его в нужное всем нам русло.

Вот это я хорошо осознаю, только для него это явно не так выгодно, как для меня.

Пока я понял, что требуются всего две вещи — моя победа над задиристым молодым норром именно в поединке божьей воли.

И еще то, как этот поединок будет обставлен. Именно божьей воли, так как просто поединок не имеет особого смысла ни для меня, ни для моих новых соратников.

Второе даже важнее, потому что при правильно оформленных договоренностях я могу получить владение молодого норра в личную собственность! И самому стать самым настоящим норром с каменным замком и солидным владением!

Это ли не здорово! Перешагнуть сразу на почти недостижимый для меня уровень! Да просто невозможно круто!

Местные дворяне находятся в очень привилегированном положении относительно Империи, они не платят налогов на своей земле, торгуя на имперской земле тоже платят совсем копеечный сбор.

Такой современный офшор получается, да с еще личной неприкосновенностью.

Почти недостижимый уровень, это потому, что безземельный дворянин может здесь теоретически только жениться на дочке владетельного норра, чтобы после смерти ее родителей и в отсутствии других наследников мужского пола когда-то стать хозяином владения и тоже полноправно называться норром. Побыть много или очень много лет в примаках, образно говоря.

Но местные стараются заключать браки только между собой и еще наследников в каждой семье не один человек имеется, так что этот вариант скорее чисто теоретический. Можно, но очень долго и довольно унизительно, придется много лет ждать, пока тебе разрешат по-хозяйски открывать рот без какого-то особого разрешения.

Чтобы законно унаследовать соседнее владение — для этого мне необходимо стать его, то есть этого молодого дерзкого норра, душеприказчиком по итогу схватки.

Как и он моим тоже, по взаимности, именно в поединке божьей воли.

Все мое имущество переходит ему, а все то, что его — переходит мне. Ну смотря, конечно, кто из нас выживет.

Да, это возможно только в таком случае по местным законам и понятиям. Иначе никак владение не забрать, завоевать или даже купить. Все сорок местных норров будут стоять на страже нерушимости границ и владений, как гаранты сложившегося статус-кво. Никому чужое усиление не нужно однозначно, поэтому и бдят сильно.

Все тут такие примерно одинаковые, кто-то более богат, кто-то менее, но права у всех равные.

Так у них оказалось договорено лет сто назад, во время войны с Империей на стороне королевств, когда Империя захватила почти все Баронства, но все же не смогла наладить логистику через отлично знакомые местным горы.

Они тогда отсиделись в замках и еще заняли все те глухие леса, где сейчас хозяйничают разбойники. Постоянно атаковали из засад императорские войска на марше и потом так же внезапно исчезали в горных укрытиях.

Подергалась армия Империи с полгода до зимы и все же отступила обратно, заключив сепаратный мир с условием перехода половины Баронств на имперскую веру. В те тяжелые времена, пошедшие на такой компромисс, зато необыкновенно сильно сплотившиеся против общего врага, норры и заключили договор насчет правил наследования владений и прочего между собой.

Так что захватить лихим наскоком или еще как-то суверенное владение не получится, а если и получится, придется воевать со всеми остальными норрствами. Это вообще без шансов, потому что объединенная армия просидит под захваченным замком сколько угодно времени, дожидаясь, пока уцелевшие наглецы откроют ворота с голоду и выползут на коленях.

С каждого норрства потребуется выставить в осаду всего пять стражников и еще хорошо кормить их, так что даже на штурмы ходить никто не станет, настолько это низкая экономическая нагрузка для местных владетельных господ.

Стражники-бунтари это хорошо понимали, просидели в замке пару недель, сожрали и выпили сколько смогли, остальное попортили, насиловали баб и девок, пока одинокий владелец с пятью оставшимися воинами бессильно прыгал под стенами и ругался страшными словами. А когда запахло подходом объединенной армии — тихонько ушли в ночи, потом пробирались знакомыми тропками через горы, и все же смогли вырваться на имперские просторы, оставив в горах убитыми тридцать из пятидесяти мятежников.

Остальные двадцать, значит, мне и повстречались на свою беду.

Даже среди приглашенных и собравшихся здесь гостей далеко не все — союзники норра Истримила, наоборот, тут есть представители почти равноценных противоборствующих дворянских группировок. И они тоже очень-очень сильно не заинтересованы в усилении тех норров, собравшихся сейчас вокруг моего хозяина.

Ну, не лично моего хозяина, ибо у настоящего норра хозяев быть не может, а просто владельца дома, где изволю проживать я сам с Ветрилом. Хозяина снимаемой жилплощади, так сказать.

— А если бы с молодым норром Вистенилом что-то случилось? Какая-то беда или неудача на охоте, например? У него же почти не осталось воинов? Вдруг нападут разбойники и случайно смертельно ранят его? — так я намеками спрашиваю у норров про возможность самим подстроить такой несчастный случай.

Открыто говорить такое не стоит, все следят за внешним благородством и чистотой помыслов. Да, все так и есть, но идея прибрать к рукам владение молодого неприятного соседа-оболтуса, пусть и сына старого товарища, все-таки зреет и греет остальных норров надеждой.

— Это не поможет никому из нас завладеть замком и землями. Тогда будет общее собрание всех владетельных норров и потерявшее хозяина владение будет продано обязательно по частям по общему решению за большие деньги. За очень большие. Нам оно целиком тогда точно не достанется, разойдется на восемь близлежащих владений.

Ну, почему восемь, это вполне понятно, все это норрства, кто хоть как-то имеет близкую границу с выморочным владением. Не у всех найдутся такие свободные деньги на выкуп, пусть их станет шесть или пять, это особого значения не имеет.

Да, еще вопрос с поединком божьей воли не стопроцентно решаемый, поэтому норр Истримил и его товарищи по объединению должны тоже провести сложную подготовительную работу, чтобы все дело не обернулось просто пшиком.

Пока они как бы являются старшими товарищами молодого наследника соседнего владения, но это только внешняя картинка такая. На самом деле взбалмошный и постоянно лезущий в бутылку сынок старого друга их всех давно достал.

— Ну нет у тебя никаких хозяйственных способностей управлять своим владением! — прямо с жалостью к такому уродцу рассказывает мне хозяин. — Рожден ты просто сильным воином без мозгов, так не мешайся под ногами умным людям! Сдай свои земли в аренду или даже продай. Ладно, продавать не нужно, получай деньги всю жизнь и ни о чем не переживай! Наймись в армию Империи, там такие бравые воины все время требуются! Или, на самый худой конец, стань начальником дружины какого-то более преуспевающего норра! Таких здесь вообще много! Так нет же, и сам не может разумно управлять, и нам не дает! Мы уже устали отказы от него на свои предложения выслушивать!

Вот это обстоятельство — и нам не дает, как видно, давно переполнило чашу терпения теперь душевно близкого мне сообщества норров.

С землей, подходящей для сельского хозяйства в Баронствах, все обстоит весьма напряженно, ее очень не хватает, явное перенаселение от хорошей жизни здесь сейчас происходит, а у этого недоросля ее, пусть и не так много, но все же есть, а она пока просто пропадает.

— Ну, не пропадает, копаются там оставшиеся у него крестьяне, просто дает в три-четыре раза меньше, чем могла бы! И это в то время, когда он нам всем должен не одну сотню золотых монет! Нет, чтобы рассчитаться землей в аренду за несколько лет. Упирается при любом разговоре и требует какие-то невероятные суммы.

Ага, значит, мой будущий соперник всем сильно задолжал, а отдавать вообще не думает. Да и нечем.

— Именно поэтому я не стал приглашать его вчера, чтобы он не портил всем праздник, как это происходит обычно. Позвал только сегодня, вскоре он появится и будет уже очень сильно разозлен, что не присутствовал на празднике вчера, — как видно, у норра Истримила все здорово придумано. — Так что, будьте уверены, виконт Рауль, как только он увидит вас, и поймет, что мы признаем ваше дворянское достоинство, так сразу же потребует свое имущество обратно, в результате мятежа потерянное добро, а в случае вашего закономерного отказа бросит вам вызов.

— Если ты не дворянин, а просто живешь здесь, как простой работник, то за тебя отвечает твой хозяин. И давать свое согласие на смертельный поединок не должен по принятым в обществе правилам. Потому что твоего мнения особо и не станут спрашивать, тем более все знают, что молодой норр — очень опасный воин.

— Если же ты дворянин, то можешь принять вызов, ни у кого не спрашивая разрешения. Тогда уже мы вступим в ваш разговор и обязательно договоримся на правильных условиях. Все же вы — мой гость. поэтому мы должны отстаивать ваши права.

Такие общие расклады я получил, еще мне открытым текстом сказали, что за такую помощь придется поделиться земельными угодьями — основным интересом норров к теме пропадающих урожаев на соседнем владении.

— Мы заключим долгосрочный договор на аренду тогда уже вашей земли за не очень большие деньги, виконт Рауль. Это очень хорошее предложение, мы вам собственное владение и именование настоящим норром, вы нам — те земли норрства, которые можно использовать нашим крестьянам.

— Что же остается мне тогда? И чем кормить своих крестьян? Или вы их тоже забираете? — спокойно осведомляюсь я.

Понимаю отчетливо, что договариваться придется, за красивые глаза мне никто делать хорошо не будет.

А более реального способа сразу перескочить во владетельные синьоры я тоже не знаю.

— Бог с этими землями и крестьянами, я себе отлично и на производстве заработаю. Все меньше хлопот и куча свободных работников окажется, — так я думаю про себя, но все равно торгуюсь.

— Вам остается замок, довольно запущенный, но все же это замок со славной историей. Поселение перед замком, все фруктовые сады вокруг него. Есть еще железные рудники, почти не разработанные, в них мы участвуем с вами в равных долях. Четыре доли наших и одна ваша. Ну и берег реки, проходящей через норрство используем для совместной выплавки железа, ваша земля и металлы из рудников — наши деньги и люди.

— А крестьяне?

— Остаются вам, нам своих девать некуда. Будут работать на строительстве этих каталонских печей, как вы их называете, и еще дополнительных кузниц, работы всем хватит. Уже не растить брюкву и просо, а зарабатывать серебро на производстве железа.

— Вопрос тогда по деньгам. Раз норр Вестенил вам задолжал серьезно, а эти долги переходят на меня, то тогда какие средства мне вкладывать в разработку рудников и постройку печей с кузницами? С меня же потребуется тоже пятая часть? Или, как хозяин данного имущества, я буду освобожден от денежного взноса?

— Будете освобождены. Долг норра Вистенила вам простим и даже золота подкинем. То есть, это золото вы сами должны будете поставить в поединке божьей воли вместе с арбалетами, вашим мечом и повозкой с лошадьми.

— Ах, даже так?

— Да, ведь молодого норра нужно как-то заманить именно в такой поединок, чтобы он поставил свое владение против вашего имущества. Только оружием и остальным барахлом это устроить никак не получится, норру позарез, как и всегда, впрочем, нужна большая сумма денег. Для этого потребуется солидная денежная сумма и мы ее вам представим скоро. Когда вы достанете и положите восемь сотен имперских золотых на кон — я уверен, что молодой норр точно решит рискнуть своим владением.

— Восемь сотен золотых — это не так много против владения, которое стоит многие тысячи, наверно? — удивляюсь я.

— Не переживайте, как раз решением этого вопроса мы все вместе и займемся, — уверяют меня норры, и мы расходимся.

Ага, это они выкладывают каждый по две сотни, что для них не очень обременительно. Тогда пусть мои две сотни с лишним, оставшиеся в мешке, пока просто полежат без риска.

Поэтому я занимаюсь простым имперским мечом, шворкаю вручную бруском по лезвию и обдумываю свои слова, как именно выступить так на глазах у дворянского сообщества, чтобы показать свое благородное происхождение в момент вызова на дуэль.

Свой дорогой меч я решил не использовать в поединке, чтобы не портить его. Пробить горло метким ударом сопернику мне вполне хватит и этой немудреной железяки. Но для начала показать нужно именно тот, трофейный, потому что реакция моих компаньонов наглядно показала мне его великую цену.

Это еще один способ заманить норра-соседа в поединок божьей воли.

Инструктирую Ветрила, что ему делать, если получу серьезные раны. Как остановить кровь и перетянуть пострадавшие конечности, чтобы он помог мне хотя бы не истечь кровью. Остальное сделает одна из закрытых Характеристик, как я искренне надеюсь.

К обеду прибегает посыльный от хозяина и сообщает мне:

— Норр попросил собираться и выходить на поляну, где он вас представит гостям. Молодой норр из соседнего владения уже приехал, теперь с недовольным видом ищет вас, так что будьте готовы к встрече.

— Ветрил, бери бинты, толстый жгут и идем со мной. Постоишь в сторонке, но как я начну драться, постарайся оказаться поближе, чтобы сразу начать перевязку. Ты теперь мой оруженосец! Неси пока этот меч!

Я вышагиваю с особенно дворянским видом, приближаясь к благородному собранию на поляне. Норр Истремил собрал всех по какому-то своему поводу, но при моем прибытии должен переключиться на меня, чтобы кратко охарактиризовать мою персону. С самой лучшей стороны.

Мой будущий противник уже извещен, что скоро будет происходить представление и рассматриваться мой статус, так что пока не должен бросаться с разными требованиями. Но кто его знает, очень уж он невоздержанный молодой норр, не привыкший ни с кем считаться.

И точно, только я появился сбоку от благородного собрания и по приглашающему знаку от норра Истримила подошел к нему, как откуда-то из-за толпы нарисовался и сам будущий соперник.

Ну, не сказать, чтобы я не охренел — это будет неправильно, когда увидел его! Реально ох…. поразился!

Среди невысоких по сравнению со мной норров, примерно метр шестьдесят в среднем по росту, норр Вестенил выглядит этаким троллем. Здоровенный жлоб ростом в пару метров с сантиметрами, наверно, и весом килограммов в сто тридцать-сто сорок.

Такой, на примерно двадцать пять сантиметров выше меня и по весу почти раза в два больше.

— Да уж, хорошую идею придумали норры, — все понимаю я про себя. — Получится что-то из нее или не получится, они-то ничем особо не рискуют и еще, если этот тролль победит, смогут вернуть свои долги тут же на месте. Выдадут по паре сотен и сотню точно вернут, если этот громила меня растопчет.

Явно, что будущие прибыли от моих нововведений для них пока оказались на втором месте после возможности разобрать в аренду соседнее норрство и расселить своих крестьян. Это в случае моей победы, конечно.

Я бы сказал, что они как-то очень оптимистически настроены, не рассказали и даже не намекнули, что у меня соперником будет настоящий тролль, судя по вырезанному из камня лицу. Реально неподвижная рожа с щелью для рта и маленькими глазками, уже сейчас горящими яростным гневом.

Ну, это я образно сказал, просто чувствую в его сознание этот огонь и понимаю, что поединок мне уже стопроцентно обеспечен. Эта огромная гора-человек уже едва сдерживается, видно, что накрутил себя до предела.

Если бы не моя Таблица, плюнул бы я на все перспективы здесь, на это сраное дворянство и уехал бы на фиг поскорее. Ну, когда отдал бы требуемые арбалеты и все остальное этому гиганту. Потому что никто из здесь присутствующих воинов не сможет его победить, и я тоже, конечно, если без какой-то хитрости.

Для потенциальных компаньонов это тоже не беда, даже если я останусь работать простым мастеровым человеком.

Настолько страшно он выглядит. Понятно, что среди остальных норров не найдется ни одного желающего сразиться с этим чудовищем на поединке божьей воли.

А если он еще фанат воинских дел и ловко машет своим мечом, то на меня все будут смотреть, как на стопроцентно будущего покойника.

А пока норр Истремил просит внимания у благородного собрания и довольно быстро, очень по-деловому представляет меня, как приехавшего очень издалека дворянина.

— Титул у моего нового товарища не похож на наши, он называется — виконт! Виконт де Бражелон! Де Бражелон — это название семейного владения отца уважаемого Рауля. Так что полное именование моего благородного друга — виконт Рауль де Бражелон!

Да, пока такое представление, раз к норрам я не имею никакого отношения.

Я раскланиваюсь с собравшимся народом и исполняю наш земной танец с подметанием шляпой земли, с плавными движениями назад. Отрепетировал за последнее время идеально, чтобы смотрелось манерно и необычно.

Все дворяне и дворянки смотрят с большим интересом на теперь нового члена местного благородного общества, пока норр Истримил нахваливает мои необыкновенные достоинства.

Как непобедимого воина, победившего уже в двух поединках вызвавших меня дворян, причем один оказался именно божьей воли.

Как участвовавшего в разгроме банды стражников-бунтовщиков и одинственно выжившего в этой суровой сечи.

И прочее, прочее, прочее…

Даже не глядя чувствую, как раздувается от злости мой будущий соперник, стоящий отдельно сбоку от всех.

Ведь это всегда он — самый сильный воин, а тут и поимевших его беспощадно бандитов лично я прибил, и трофеи все себе забрал, и герой необыкновенный, и просто красавец невозможный получаюсь.

А он вскоре сможет все изменить и перетянуть на себя часть моей славы только одним ударом меча.

Этот злобно-завистливый черт никогда от такого не откажется, даже если будет подозревать какую-то ловушку.

Норры-компаньоны явно знают, что делают, остается только мне вывести поединок на своих плечах…

Решили мы сегодня на общем утреннем собрании ничего пока не говорить о моей иномирянской сущности остальным норрам и их семьям.

— Не станем усложнять лишнего историю вашего появления здесь в Баронствах, виконт, ни к чему все это. Будете просто приехавший очень издалека дворянин, даже не с соседнего континента, а еще дальше. Про него вообще никто ничего не знает, как и про вашу родину, так что говорите смело. Все же ваш проход через курган, связанный с другим божеством совсем негативного толка вызовет лишние вопросы, да и священники из Империи могут очень сильно заинтересоваться вашим появлением здесь. Лучше эту тайну будем знать только мы одни, свою супругу и дочерей я уже предупредил ничего про вас другим дамам не рассказывать. Они будут молчать в любом случае, — показывает норр Истримил, как мне нужно было отрекомендоваться с самого начала.

Да, это я и сам понимаю, но тогда не знал ничего про другие материки и континенты, поэтому и выдал полуправду.

Зря это, конечно, сделал, но уже ничего не изменить. Теперь у этой четверки норров есть на меня воспитательная мера, но надеюсь, что при общем успешном бизнесе не скоро они ее решат пустить в ход.

Поэтому просто галантно размахиваю шляпой и приветствую всех собравшихся в короткой ответной речи.

Говорить долго мне ни к чему, и так все уже знают меня по рассказам норра Истримила, как самого доблестного воина.

После этого все собравшиеся пятнадцать норров подходят лично мне представиться и пожать руку.

Последним в этот раз идет полыхающий грозовой тучей норр Вестенил, но он мне руку не протягивает, а принимает суровую позу и заявляет с явной угрозой с высоты своего роста:

— Виконт, как вас там… Вы забрали лично мои арбалеты и повозку с лошадью. Поэтому прошу вернуть их настоящему владельцу!

Какой быстрый на решения мудак! Еще не обменялся со мной ни единым словом, а уже оскорбил меня в титуловании, обвинил в присвоении его имущества, то есть в краже. И еще раз назвался настоящим владельцем лично моего добра.

А я значит, совсем не настоящий?

— Норр… — начинаю я свою фразу и смотрю на его реакцию.

— Норр Вестенил, — недовольно бурчит гигант.

— Так вот, норр Вестенил! Вы оскорбили меня уже три раза! Я не собираюсь больше этого терпеть! Пусть поединок божьей воли рассудит наши вопросы!

Да, вот так мне объяснили, что я могу после первого же оскорбления перевести разговор в обсуждение поединка.

И какой именно он окажется, чтобы именно божьей воли.

Если я в ответ оскорблю этого тролля, то уже у него будет возможность меня вызвать, но вряд ли он что-то скажет именно про божью волю, которая нас рассудит. Приходится брать управление будущей схваткой в свои руки.

— Так и быть! Пусть нас рассудит поединок божьей воли! — громогласно провозглашает он и с большим интересом рассматривает мой дорогущий меч.

Мне приходится его достать, чтобы коснуться уже извлеченного из ножен довольно простого меча моего соперника.

Местный ритуал вывоза совершен, биться мы будем определенно на мечах.

Глава 15

Вот так быстро, очень просто и без малейших колебаний я поставил свою жизнь и здоровье против жизни этого гигантского полу тролля.

Не пришлось долго друг к другу приглядываться и разные маневры совершать, чтобы оказаться в состоянии вызова на поединок. Первая встреча и первые слова, вместо приветствия негативное высказывание и все дело в шляпе.

Только еще не известно, в чей именно шляпе, он-то думает, что сам по себе до меня докопался, а на самом деле тут целая спираль разных событий запущена, чтобы норр Вестенил сделал именно то, что сейчас сделал.

Он неумеренные похвалы мне при нем, и то, что на первый день праздника его цинично не позвали, и еще то, что про все мои трофеи с его бывших стражников подробно донесли — и это далеко еще не все.

А он такой простой, как носорог, на кого покажут, на того и несется затоптать, глаза выпучив.

Ну, зато явно видно, что деваться от поединка мне и ему теперь совсем некуда. Эта здоровенная скотина даже после моего возможно малодушного поступка, если бы он случился, чтобы все трофеи беспрекословно отдать ему, не успокоится ни за что.

Очень уж его дифирамбы в мою сторону разъярили, прямо, как очень маленького, но безумно завистливого ребенка.

Который на каждом дне рождения должен быть именинником, а на каждой свадьбе — непременно невестой!

Теперь я как-то сразу догадался, что в этом огромном и сильно могучем теле страдает по сути сознание именно маленького, очень капризного и избалованного ребенка, тоскующего, наверно, по материнской любви. Ну и откровенно жестокого при этом, только он уже не кузнечикам лапки отрывает, а людей хочет убивать без конца.

Тем более, тогда это будет явно благородная цель для меня — остановить кровавый путь явно больного человека.

Больного, но какого все-таки при этом здорового! И с огромным полуторником на поясе!

Хорошо, что поединок пройдет на обычных мечах и со стандартной защитой, одинаковой для обоих поединщиков.

После вызова тролля окружили его как бы друзья, и норр Истримил активнее всех что-то доносит до сознания норра Вестенила. Все они выглядят маленькими гномиками ему почти по пояс, поэтому вскоре рассаживается на стульях, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать откровенного смеха у собравшихся гостей.

Которые пока совсем не в курсе нашей плавно закручивающейся интриги.

Наверно, доносят ему ту самую главную мысль, что я сейчас личный гость норра Истримила, он лично отвечает за меня и мое здоровье.

Что назначенная дуэль может просто не состояться, хотя бы из-за его горячего нежелания устраивать на своем личном празднике такое трагическое событие. С убийством и неминуемо пролитой кровью.

Да, этот юбилей случился у норра с супругой, территория тоже его владение, поэтому он может запретить пролитие крови на своей земле, он тут хозяин и главный владыка в данный момент.

Норра Вестенила отвели от меня подальше, чтобы обработать коллективным мнением в правильную сторону, поэтому ко мне на освободившееся пространство подходят остальные норры.

Наглядно видно уже, что принимают меня за благородного человека, иначе разговаривать бы не стали.

— Виконт Рауль де Бражелон. Я бы не советовал вам вступать в поединок с норром Вестенилом, — довольно заботливо говорит мне один из благородных гостей, тоже пожилой мужчина.

— Почему же? — приветливо интересуюсь я. — Норр Датринил?

Запомнил я все-таки название его владения во время представления.

Пусть я не дотягиваю по физическим параметрам до этого тролля, но на фоне остальных норров смотрюсь могучим воином все равно.

— Он очень силен и уже убил в подобных поединках троих очень сильных воинов.

— Чьих-то детей? — киваю я на собравшееся общество.

Сам понимаю, конечно, что на родню других влиятельных норров мой соперник вряд ли полезет, за смерти своих родных ему довольно быстро отомстят. Есть такое негласное табу на поединки между своими родными у местной элиты. А то кровная месть захлестнет все горы, поэтому случившиеся размолвки и ссоры разбирает именно совет всех норров.

Что местное дворянство должно готовиться к очередному нападению со стороны Империи, а категорически не между собой разборки устраивать. Общий могучий враг очень объединяет и сдерживает горячие головы молодых норров.

Не всегда успевает, конечно, разобрать и вынести приговор, но в основном все дворяне все же ждут и слушаются его.

Что не отменяет особо сильную конкуренцию в желании обогнать соседей в том же производстве или торговле, чтобы потом наглядно продемонстрировать свой успех теми же скакунами шалтинской породы.

— Нет, до такого он еще не дошел, — довольно сухо отвечает ранее советовавший норр, явно показывая мне, что сама мысль о таких поступках здесь очень не приветствуется.

— Поединки норр Вестенил провел с командиром дружины одного из норров, тоже могучим воином. И еще с парой заезжих имперских дворян, — рассказывает другой норр.

А, с заезжими благородными сражаться на смерть, значит, можно! Я-то сейчас именно такой, пусть и личный гость норра Истримила.

— И как я понимаю, победил в них во всех? — осведомляюсь я у него. — Раз он здесь перед нами живой и здоровый.

— Да, по рассказам присутствовавших при этом людей, которым можно доверять, просто порубил на мелкие кусочки всех своих соперников. По-настоящему разрубил на кусочки, пока был в своем праве и в запале битвы!

— Благодарю за ваш рассказ, уважаемый норр, — только и могу я ответить на такие подробности.

— Так что вы, воспользуетесь правом на защиту? — со слишком уж явным интересом спрашивает меня первый норр.

Понятная ситуация нарисовалась, кто-то из местных дворян начал догадываться, что все это представление устроено не просто так. Что есть какая-то определенная хитрость в уже случившемся вызове на поединок.

Что очень рассчитывает на мое воинское умение норр Истремил почему-то и закручивает хитрую комбинацию, которая может порадовать сильно его самого и его союзников. Поэтому так активно некоторые другие норры отговаривают меня от поединка, чтобы я воспользовался защитой норра-хозяина, которую он мне может предоставить своим особым требованием.

Я сам себя держу очень спокойно, громкими словами не кидаюсь и делаю вид, что я настолько мужественен, что даже не опасаюсь своего соперника.

Уговоры и согласование позиций продлились еще с целый час, приходится понемногу норру Вестенилу принимать условия хозяина, чтобы поединок состоялся здесь и сейчас.

Да, эта ситуация дает возможность заставить молодого норра поставить все свое владение на кон исхода поединка.

Сам бы он не стал ни на что такое соглашаться, но рассчитывает разобраться со мной без проблем, а поэтому условия норра Истримила понемногу становятся все заманчивее.

Я примерно с пару часов общаюсь с местными дворянами, отвечая на вопросы, как течет жизнь у меня на родине, и в общем пересказывая те же самые страницы романа про королевских мушкетеров.

Потом ко мне подошел норр Альфонсил и негромко сказал на ухо, что поединок пока откладывается:

— Для полного доверия тому завещанию, которое должен составить на исход поединка божьей воли норр Вестенил, нам придется дождаться еще с десяток других норров. Особо влиятельных здесь и на той стороне гор. Сегодня к ним будут отправлены гонцы, завтра они тронутся в путь, поэтому ваш поединок состоится не ранее, чем через два дня.

— А то и даже три дня.

Поэтому я перестал как-то волноваться и переживать по тому случаю, что скоро придется скрестить наши мечи и занялся выпивкой и закусками на больших столах, расставленных на поляне перед замком.

Хорошо прожаренная дичь и птица — что еще нужно, чтобы встретить свое почти уже признанное дворянство.

— Да, это будет гораздо надежнее, чтобы большинство владетельных норров лично убедилось в том, что молодой норр ставит на исход поединка божьей воли свое владение без всяких ограничений, — подтверждает мне потом и норр Истримил при личной встрече. — Возможны большие проблемы с тем, что они не окажутся свидетелями поединка. Могут потом сильно осложнить вам, Рауль, вступление во владение замком Вестенил. Поэтому придется подождать.

— Нам тоже пришлось повысить вашу ставку, теперь нужно еще послать за деньгами в замки моих компаньонов, — откровенно рассказывает мне хозяин. — Этот наглый молодой норр требует минимум с вашей стороны тысячу двести золота. Кажется, что он сам догадался или уже разные доброхоты ему нашептали, что он может требовать побольше золота. Не удивлюсь, если сумма залога еще подрастет, но пока договорились на такие деньги.

— Норр, мой соперник не думает отказаться от схватки из-за несоответствия моего залога против его владения? — вот что меня сейчас беспокоит больше всего.

Когда на подходе не очень сложная по исполнению победа, то и титул владетельного норра кажется уже лежит в кармане. Очень не хочется, чтобы этот полу тролль выскользнул из нашей ловушки.

— Делает такой вид и вообще сильно торгуется, но я уверен, что он заглотил наживку, — уверенно отвечает хозяин. — Он абсолютно убежден в своей победе, мы же полностью рассчитываем на ваше умелое владение мечом.

— Эх, знали бы вы, господа норры, на что я сам рассчитываю на самом деле! — думаю про себя, но благоразумно молчу.

Два дня подготовки к поединку у меня заняты разговорами с благородными собеседниками, а еще я по вечерам в центре поляны пересказываю в очень вольном стиле знакомые мне книги и фильмы. Женская и детская часть дворянства здорово подсела на мои истории. Да и сами норры заходят послушать о приключениях бравого гасконца и королевского приятеля с лесничим.

Как раз с этой стороны мне обеспечено полное признание, нужно только не прекращать мои творческие вечера подольше.

Норр Вестенил уехал в свое владение готовиться к поединку, чтобы норры, нашептывающие ему в уши советы отказаться от поединка, не злили его. Деньги ему позарез нужны, да и меня наказать он очень хочет.

Поединок все же состоялся не на второй день, а уже на третий, зато и зрителей набралось столько, что пришлось по моему совету срочно колотить большие, высокие лавки и еще использовать имеющиеся столы.

Чтобы женская половина смогла разместиться целиком на возвышении, ее набралось не меньше пары сотен, да и норры привели с собой множество сыновей и своих командиров дружин не забыли на поединок прихватить.

Зрелище ожидается зачетное, тщательно подготовленное моим компаньоном норром Истримилом и его друзьями.

Глядя на лица остальных норров, я отчетливо понимаю, если бы они хоть в какой-то небольшой мере допускали возможность моей победы, то обязательно отговорили бы норра Вестенила от поединка божьей воли.

Добились бы проведения обычного поединка, и в случае его поражения просто устроили бы распродажу владения проигравшего норра сообща, раз у него нет никаких наследников теперь.

Но они на меня вообще не рассчитывают, как на победителя, на это обстоятельство и сделал правильную ставку мудрый норр Истримил.

Все просто ждут, как меня, дерзкого новичка, поучительно размажет этот гигант по арене для поединка, а поставившие на меня деньги их тут же потеряют. Не скажу, что эти триста золотых очень уж большие деньги для довольно богатых норров, но примерно четверть или треть годового дохода владения составляют.

Еще они смогут получить тут же возмещение своих долгов от тролля-победителя, то есть угорят не больше, чем на пару сотен золотых каждый примерно.

А учитывая, что некоторые мои сторонники заключили пари с остальными зрителями, причем в мою пользу с очень низким коэффициентом, типа пятнадцать золотых против ста, то мои шансы на победу оцениваются примерно пятнадцать процентов в лучшем случае. А скорее не больше десяти к одному.

Так что даже могут остаться в плюсе по общему итогу. Если я одержу победу над этим чудовищем, конечно.

Подготовка к поединку оказалась долгой, зато сам вызов и поединок пролетели быстро.

Даже очень быстро.

Мы вышли только в кольчугах, с мечами в руках и кинжалами на поясе.

Сначала глашатаи громко прокричали, кто что ставит на исход поединка божьей воли. Все движимое имущество, как положено вынесли, золото с моей стороны в мешках, и поставили на стол за моей спиной. Остальное добро перечислили — те же два арбалета, лошадь с повозкой и про очень дорогой меч не забыли.

Ну, то есть этот полу тролль не забыл.

Про имущество норра Вестенила только перечислили его замок, земельные владения, не забыли про железный рудник. Это уже мои компаньоны, как бы его старшие товарищи постарались конечно. Ну и все остальное имущество в виде оружия, броней и лошадей под его воинами.

А, еще его личный штандарт с гербом положили на стол за спиной великана, это непременное условие.

При определенной удаче у меня еще пятеро лично мне теперь преданных воинов окажется, двое здесь с норром приехали, трое в замке оставлены. Преданными они немного попозже станут, конечно, когда со мной активно пообщаются и переживут смерть невменяемого хозяина.

Мы с ним громко подтвердили свои ставки, теперь дело уже почти сделано.

Тролль, сразу заметив, что я взял с собой простенький меч, осклабился:

— Это правильно, что взял этот меч. Не надо портить мое добро. Тебе все равно ничего не поможет.

Ну, а я ответил известной фразой, да так громко, чтобы слышали все зрители:

— Не хвались, на поединок едучи! А хвались, на своих ногах с поединка возвращаясь!

Вот, изрек новую мудрость, которую все зрители запомнят и оценят. Особенно после моей яркой победы.

Потом раздался громкий сигнал из какого-то местного духового инструмента, и мы остались наедине друг против друга.

На огороженной, утоптанной и присыпанной мелкими камешками площадке метра четыре на восемь, даже огороженной толстой веревкой.

Начали медленно сходиться, я уже вкинул в Физическую Силу двадцать единиц и готов показать свою недюжинную мощь. Вряд ли гигант сможет мне противостоять в той же силе ударов мечом, на что я рассчитываю.

Норр Вестенил не стал долго мудрствовать и атаковал меня могучими ударами сверху и с боков. Очень могучими, ничего не скажешь, но со своей силой я могу спокойно отбивать их, отбрасывая его меч далеко в сторону.

Он так меня продавить не может, поэтому я кажусь более сильным и умелым воином.

Однако, этот чертов тролль быстро понял, что я ему в силе не уступаю, а явно превосхожу и забить меня не получится так сразу. Очень даже удивился, судя по растерянному глупому лицу, но эта растерянность быстро прошла.

Поэтому быстро перестроился и начал было грамотно фехтовать, используя всякие связки и финты, но вот это мне совсем не нужно.

Я тут же ошеломил его ментальным ударом по сознанию, и в ту же секунду смелым броском вперед достал его шею. Загнал свой меч на несколько сантиметров ему в горло и тут же с огромной силой вторым ударом, крутанув лезвием, перебил шею.

Если бы он был самим собой в этот момент, так бросаться вперед я бы не стал, но теперь легко проскользнул мимо замершего меча и поставил точку в этом поединке.

Как всегда, выбор божьей воли оказалась на моей стороне.

Глава 16

Поединок прошел очень быстро, как они и проходят по-настоящему в такие времена, когда нанесен один меткий удар и исход уже понятен.

Когда мой меч познакомился с шеей норра Вестенила, в глазах у него мелькнуло отчаяние, он понял в последнюю долю секунды, почему я так смело вышел на поединок, но сильный удар по той же шее тут же перебил позвонки.

Никому ничего он не успел рассказать, больше тоже нигде не нагадит и никого из-за своего дурного характера не убьет.

А его огромное тело просто упало на площадку, как будто из него выпустили воздух.

Я замер на несколько секунд над ним, потом подошел на пару шагов и исполнил продуманный заранее ритуал.

Как бы ритуал из моей страны, встал на одно колено, упер конец меча в землю перед ногами противника и склонил голову, как бы прощаясь с ним.

Такая последняя ступень уважения к сопернику, который храбро бился и которому почему-то не повезло в поединке божьей воли.

Да, смотрится эта поза вполне прилично и то, что я встал на одно колено, никак не умаляет моего достоинства.

А, наоборот, доносит всем зрителям, что они присутствуют при таком эффектном внешне завершении давно ожидаемого поединка.

На самом деле я нависаю над телом великана, чтобы собрать, сколько получится, его посмертной энергии.

Много особенно не вышло, все же прямо наклоняться и жадно всасывать в себя ее не получится, но какая-то часть все же мне досталась. Зашел в ТАБЛИЦУ и увидел:

Ментальная сила — 39/216

Внушение — 40/216

Энергия — 31/216

Физическая Сила — 38/216

И еще 27/216 и 26/216 — неизвестные мне ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Немного ЭНЕРГИИ получил, вернул потраченное и на одну единицу ее повысил. МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА И ВНУШЕНИЕ подросли после постоянной обработки всех норров, что понятно вполне.

Потом я поднял голову и сам поднялся, поклонился на все четыре стороны зашумевшим одобрительно зрителям и отправился к столу на стороне противника, где забрал его штандарт.

Это такой последний ритуальный жест, что теперь норр Вестенил — это уже я собственной персоной.

Здесь я уже рассмотрел горящие неприкрытым восторгом глаза своих сторонников и особенно норра Истримила, да и все остальные его товарищи чуть не прыгают от восторга.

Остальные норры выглядят гораздо более ошарашенными и печальными, отчетливо понимая, что тонкая интрига, запущенная норром Истримилом, все-таки сработала так, как тот и задумал.

И ведь все свидетели прошедшего поединка божьей воли, где прежний хозяин четко и громко оповестил всех собравшихся дворян, что именно он ставит на кон. Тут уже никак назад не отыграешь, пельмени не разлепишь.

Его явный союзник, несомненный дворянин по манерам и особенно высокому искусству боя на мечах, правда, неизвестно точно откуда приехавший, занимает внезапно освободившееся владение. Этим очень заметно усиливает позиции норра Истримила с компанией на всей территории Сиреневых гор.

Такая уже геополитика.

Те из них, кто занимает более нейтральную позицию, поздравляют моих союзников, как я уже вижу отсюда, остальные собираются в свои кучки и недовольно обсуждают мою победу.

Но предъявить мне совсем нечего, по самому ходу поединка я рискнул рвануться к противнику, пока он цеплялся за отбитый в сторону меч и ловко воспользовался его самоуверенностью и замешательством.

Как это должно было выглядеть.

Я специально с силой отбивал в стороны меч этого великана, чтобы показать всем зрителям наглядно, что момент добраться до тела у меня явно имелся. И что я победил без всяких дураков известного своим умением дворянина, не уступая ему в физической силе и общей мощи.

Так что никаких вопросов не возникнет, удар по сознанию и пробитое горло случились почти одновременно, я не дал времени противнику никак показать, что схватка пошла как-то не так.

Так что теперь я новый владетельный норр и зовут меня по моему владению — норр Вестенил.

Вполне нормальное название и запомнить не трудно, от нашего веста, то есть запада.

После этого люди хозяина унесли тело великана, теперь его погрузят на повозку, чтобы отвезти обратно и похоронить на фамильном кладбище, где лежат его родители и много поколений предков.

— Норр Вестенил умер! Да здравствует норр Вестенил!!!

Вот так я предложил норру-хозяину объявить о том, что власть переменилась. Именно сейчас есть возможность что-то предъявить свидетелям поединка и самой свершившейся сделки по будущему ритуалу, но они пока ни о чем таком не догадываются. Ветрил по моему сигналу собирает в мешок мешочки с золотыми монетами, я же подхожу к теперь моим воинам, стоящим около поля битвы.

— Так, один при мне, второй охраняет моего слугу в доме! Потом ожидается пир, будете меняться и слугу кормить!

Да, у меня там уже под тысячу четыреста золотых, годовой доход не самого бедного норрства, так что нужно позаботиться о сохранности вкладов.

Теперь есть еще одно дело, мне нужно подняться в замок норра Истримила и подписать договора аренды моих новых владений, то есть всех пахотных земель и площадей, подходящих под огороды на приготовленных склонах.

Четверо норров сами поделят мои владения понятным им самим образом и случится это уже завтра, после сегодняшнего последнего дня праздника.

А пока я навещаю свой домик, из которого завтра уже перееду, переодеваюсь, цепляю дорогой меч и выхожу на площадь перед замком. Много общаюсь с дворянами, держу себя скромно, без всякой похвальбы после победы в таком нерядовом поединке. Обещаю вечерний рассказ моим слушательницам и, заметив приглашающий жест хозяина, поднимаюсь в замок.

Получаю там поздравления от всех союзников:

— Мы верили в вас, виконт Рауль, но, чтобы так быстро и просто по внешнему виду победить такого сильного соперника!

— Я же говорил вам, господа, что считаюсь очень умелым бойцом на мече в своих землях. У нас сражаются немного по-другому по сравнению с здешними воинами. Приветствуется более быстрое касание, а не очень сильный удар, прямо, как пятнашки мечом, — теперь то я могу заливать все, что мне угодно, в уши компаньонов.

— Завтра все присутствующие здесь норры собираются навестить вас в новом владении. Думаю, не стоит кого-то огорчать отказом в посещении теперь вашего замка. Пусть все господа норры удовлетворят свое любопытство, особенно те, которые приехали с той стороны гор и бывают у нас не так часто, — предлагает мне хозяин замка.

— Конечно! Только хорошо бы побеспокоиться о том, чем мне кормить гостей заранее. Не уверен, что у бывшего хозяина найдется много еды для такой взыскательной публики. Да и вина тоже, — заранее я прошу еще раз меня поддержать.

— Я все предоставлю, не переживайте, норр Вестенил, — успокаивает меня норр Истримил. — Не угодно ли вам подписать бумаги?

Я не сомневаюсь ни секунды и не стану ничего проверять в договорах, только спрашиваю, на сколько лет заключается аренда и сколько денег я буду получать каждый год.

— На стандартный срок для наших мест, на шесть лет. Каждый из нас будет платить вам по шесть десятков золотых в год. Но мы просим посчитать наши взносы на поединок, которые теперь перешли вам, сразу за три года аренды.

— Ага, значит сейчас земли приносят мне по четыре сотни золотых, а через три года по две с половиной! Это очень приличные деньги для меня сейчас, господа. И я искренне надеюсь, что с моими знаниями в производстве изделий и выплавке металла, мы не будет переживать особо за пахотные земли и урожай с них. Лично я в этом не сомневаюсь.

Я подписываю все договора в двух экземплярах, один оставляю себе и так же по одному передаю четырем норрам.

Упираться и требовать пересмотра невыгодного мне соглашения я не стану. На самом деле очень благодарен моим компаньонам за провернутую операцию и за то, что теперь ко мне все обращаются и поздравляют с победой, как к норру Вестенилу.

Чувствую у всех союзников в сознании большую радость, что отлично задуманная интрига получилась, наш воин убил кого надо, ставки на меня отлично сработали и впереди все тоже отлично.

Есть куда расселить слишком расплодившихся от хорошей жизни крестьян, чтобы они еще больше приносили продуктов и денег.

— Очень благодарен вам, господа, теперь ваш вечный должник! — объявляю я компаньонам норра-хозяина и оставляю их одних праздновать победу.

У них свои радости, у меня — тоже свои.

— Вот я и получил первое здесь дворянское звание, соответствующее нашему земному барону. Дальше должен быть граф, герцог, король и Император, как приличному попаданцу с особыми способностями. Ничего такого в Вольных Баронствах Сиреневых гор нет, зато до титула короля можно дойти в королевствах, а до императора в Империи, — лениво размышляю, пока адреналин уходит из вен, а я шагаю по лестницам.

Спустился к обществу вниз, теперь им нельзя пренебрегать, особенно после великой победы.

Вежливо раскланиваюсь с поздравляющими меня норрами и норресами и ловлю от некоторых мамаш уже внимательные взгляды. Да, появился новый жених своего круга, это вам не просто так чихнуть.

Жених, свободный от семейных уз и еще ни с кем не обручен! Хозяин целого отдельного владения! Это вам не старшие сыновья норров, у которых есть известная родословная, но владение они получат в свои руки еще совсем не так скоро. А все остальные вообще ничего не получат, кроме меча, коня, пары оруженосцев и доброго напутствия в спину.

Владение мое, хоть и в сильно расстроенных пока делах, но это настоящее владение. Правда, все они еще не знают, что пахотные и огородные земли я уже отдал в аренду, но пусть это пока будет тайной.

Чтобы интерес норра Истремила и его союзников не так явно вылез в специально устроенной организации поединка.

Вот через пару недель такое уже будет не скрыть, когда его крестьяне начнут переезжать и строить себе временное жилье на лето уже на моей земле, но тогда уже все норры разъедутся по своим владениям.

И поднимать разные недовольные обсуждения над телом убитого хозяина уже будет не так просто.

К тому времени все уже свыкнутся с мыслью, что у владения Вестенил новый хозяин.

И, в конце концов, со своей землей я могу делать все, что мне заблагорассудится. Хоть бесплатно в аренду раздать.

Вечер проходит для меня с отличным настроением, многие дворяне и дворянки довольные моей победой, этот непобедимый полу тролль всех реально напрягал и пугал по жизни, поэтому я все время получаю поздравления и нередко от женского пола доносятся понятные намеки насчет того, что признал вполне себе настоящим героем.

Уже вечером рассказываю снова очередную серию из жизни французской аристократии, теперь веду повествование про битву миньонов короля и герцога де Гиза. Историю безжалостной битвы, где выжили трое, но один снова погиб.

Ну, могу здесь писать книги, отбою от покупателей не будет с моими историями.

Вечер заканчивается большим праздником, опять маски и всякие соблазнения, я должен обязательно участвовать. Здесь, на общем празднике, нельзя отстраняться от коллектива. Меня часто задевают высокой грудью, но я держусь. Проблемы с чьими-то мужьями мне ни к чему, найду себе женщину попроще первым делом.

Вспоминаю опять Фелизию из Ликвора, но опять же понимаю, что это будет такой яркий след ко мне.

И от норра, мстящего за своего сына, превратившегося в полного овоща, и от городских властей, ищущих человека, убившего троих стражников одного из местных дворян. Который тоже как-то оказался тем самым отцом проигравшего дуэль молодого норра. Наверняка, городская власть уже знает, что там именно произошло, почему убиты четверо местных серьезных бандитов и трое стражников из дружины, но мне все равно не стоит там появляться еще много лет.

Не стоит так нарываться на проблемы, лучше пару лет вообще вниз не спускаться без особой нужны, полностью влиться в местное дворянское общество, можно даже на одной из дочек норра Истримила жениться. Мне тридцать два, но я назвался двадцатипятилетним, им по шестнадцать-семнадцать лет уже есть. Вполне могут выйти замуж и составить семейное счастье нового соседа.

Будет очень большая разница в умственном развитии, с этим почти ничего не поделать, но спать со мной и рожать детей это не помешает никак.

Нужно только показать норру Истримилу, что я могу зарабатывать деньги и поэтому составить счастье дочери.

Утром я собираю, то есть поручаю собрать свои вещи уже хорошо прижившемуся здесь Ветрилу, оба стражника ночью спали под дверью домика, охраняя нового господина и его денежный запас.

Дворяне разъезжаются, кто куда, но большая часть все же решила прокатиться к моему владению и посмотреть своими глазами, что теперь можно выиграть на поединке божьей воли.

Тело бывшего хозяина уже вчера отправили по месту захоронения, так что я еду впереди с двумя стражниками, за мной Ветрил на повозке, и за нами все остальные норры с семьями и своими дружинами.

Примерно шесть километров продолжались владения норра Истримила, потом столько же уже мои и к обеду я прибыл на новое место жительства. Дорога идет по густым лесам, что меня радует, мне скоро понадобится много-много сушеного дерева, чтобы начать воплощать свои задумки. Разбойников или внимания от лесных людей не обнаружено, эта дорога уже идет по владениям норров, тут они за порядок отвечают, все свои земли хорошо контролируют.

— Железо пока начнем добывать и плавить, это еще не один месяц пройдет. А с деревом гораздо проще работать, и на него можно баб поставить, они аккуратнее мужиков и старательнее.

Вскоре наш караван подъезжает к моему замку, теперь можно и так говорить, один стражник поскакал вперед предупредить про нового хозяина и полное собрание владетельных норров.

Я пока рассматриваю небольшой рынок у дороги, где мои крестьяне пытаются продавать часть урожая. Кому он тут нужен — скорее всего, что вообще никому, видно наглядно, что дела у теперь моего народонаселения обстоят не очень.

Кланяются и шапки ломают, но я командую второму стражнику отправить всех по домам, раз позади такая огромная колонна дворян едет.

Крестьяне хватают свое добро и быстро бегут вокруг замка.

— А что, воин, деревня за замком находится? — интересуюсь я у вернувшегося стражника.

— Как есть, ваша милость. Замок тут первым стоит, за ним село, пастбища на берегу реки, сама река, а дальше огороды и поля.

Ну, это неплохо, раз собираемся около реки делать промышленную площадку, то замок будет перекрывать свободный проход к ней. Нам лишние глаза около высоких технологий не нужны.

— В горах?

— Да, ваша милость, по горам раскиданы.

— Понятно.

Замок примерно такой же, как и у норра Вестенила, обычный восьмиугольный донжон с хозяйственными постройками, обнесенный стеной на каменном возвышении. Вдоль него дорога прорыта в обход, за скалой видно дома жителей и склоны этой горной ложбины.

Пришло время сначала занимать сам замок, Ветрил за мной тащит мешок с золотом, сгибаясь и тяжело дыша, остальное добро поднимет в замок уже прислуга.

Один стражник следует за мной, четверо ждут около ворот в стене. Вот и все мое войско.

— Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Стражники обалдело смотрят на меня и не знают, как реагировать на мой громкий командный голос, но подтянулись и выпрямились. держа копья в руке.

— Равнение на середину — это значит, что смотреть на меня! Такие команды в ходу в тех местах, где я службу служил! Теперь я — норр Вестенил для вас! Ваш новый хозяин! Победил прежнего в поединке, так что он теперь в земле лежит, а я в донжоне живу!

Смотрю на рожи стражников, понимаю отчетливо, что не самые лучшие они остались у полу тролля после бунта остальной стражи. Их просто никто в заговор даже не пригласил именно из-за этого, что не бравые они вояки, а немного только обученные крестьяне.

— Вопросы есть? Спрашивайте, разрешаю!

— Ваша милость, как с жалованием будет? Прежний хозяин задолжал нам за три месяца! — спрашивает, как я понимаю, старший над стражей, более деловой воин по внешнему виду.

— Сколько задолжал? — пора узнать плату в деньгах страже.

Хотя, и так все понятно, начинающим стражникам по полтора золотых, опытным по две монеты. Ну, тут таких точно нет, чтобы опытных, но проверить их сейчас вполне можно. Будут ли своему хозяину жизни и смерти нагло врать?

— Так по полтора золотых наше жалование, — неуверенно говорит тот же стражник.

Ну, вроде не врет, хотя видно, что это он столько получал, остальные и на один золотой не тянут. откровенно говоря. Придется воинов нанимать срочно, чтобы были хоть кто-то решительные настоящие рубаки.

Эти-то явные такие тыловики, ну, на стенах и воротах стоять могут пока.

— То, что хозяин прежний задолжал, это к нему все вопросы! — решительно отрубаю я. — Мне служить начинаете с сегодняшнего дня, значит, и плату получаете от меня с этого дня. Она пока прежняя остается, по полтора золотых, выдам сегодня первую часть серебром.

Лица повеселели у служивых, понятно, что прежний хозяин владения скорее бы просто прибил, чем выделил хоть монету платы. Правда, у него ничего и не было при себе из денег, абсолютно пустой кошель и в мешке только немного мяса сушеного. Это уже Ветрил мне рассказал, на которого была возложена мародерка всего, от свежего покойника оставшегося.

Так что теперь мне добавились в имущество его неплохая строевая лошадь, меч, кинжал, шлем, кольчуга, копье и даже лук с колчаном. Универсально обученный воин оказался, даже из лука очень метко стрелял, как сказали его воины.

— Сейчас замок посетят все желающие норры. Стойте здесь на воротах, только норров пускайте, без остальных стражников, — на всякий случай приказываю я.

А то можно так быстро получить замок и так же быстро его потерять из-за лишней доверчивости. Хотя я его новый, всеми утвержденный владелец, ничего подобного случиться не должно.

Только не нужно забывать, что они все — одна сложная, но все же семья, а меня многие третий день видят и я совсем не такой для них свой. Договорятся противники норра Истримила о совместных действиях по дороге, когда поймут все глубину замысла нашего предводителя.

Что теперь уже пять владений имеют общую границу и могут выступать одновременно?

Как раз моего теперь нового владения не хватало, чтобы заполнить недостающую клетку.

Глава 17

Вскоре норры собрались внизу и начали большой толпой подниматься в замок, всем интересно, что сейчас можно выиграть одной такой ловкой победой на поединке божьей воли.

Прямо такое солидное шествие в нарядных костюмах после юбилея норра Истримила, хорошо, что без своей личной охраны идут. Стража и личные дружины норров заполонили все пространство вокруг замка, так что никакой враг не страшен.

Замок, то есть его донжон, не производит особо не то, что какого-то сильного впечатления, а вообще никакого.

Видна общая неухоженность и полное отсутствие денег у последнего хозяина. Еще нет ничего из украшающего барахла ни на стенах, ни вообще внутри нет, каких-то флагов на башне донжона, ни тканей с вышивкой, прикрывающих однородные стенах, просто не на чем глазу отдохнуть. Один суровый камень серых и темных цветов.

Такая самая рыцарская нищета, когда у тебя всего десять крестьян, один оруженосец и маленькая башенка в пару низеньких этажей.

Когда самому пора выходить поле пахать вместо лошади.

Раньше, наверно, немного получше было, но выведенная из себя взбунтовавшаяся стража здорово тут порезвилась, напоследок жестко нагадили в то, что забрать с собой не смогли. Наверняка порубили и сожгли все остающееся во дворе, сначала сбросив барахло сверху, зарево, наверно, поднялось до неба.

Представляю, как норр Вестенил прыгал вокруг крепостной стены, чувствуя тотальное уничтожение накопленного предками имущества, а стражники весело ржали и его арбалетами пугали.

Ну, посмотрев на самого хозяина владения Вестенил, когда он еще был относительно живой, конечно, я уже немного сочувствую этим стражникам-уродам. Уроды они полные и беспощадные, ни о ком из них я не сожалею, но все-таки понимаю возникший у мужиков серьезный негатив при службе под таким конкретнейшим мудаком.

Одни простые подонки столкнулись с таким же неадекватным норром и никому ничего хорошего в итоге не получилось.

Ни ему, ни им, ни своим или соседским крестьянам и еще всем, кто попался подонкам по пути.

Как тому же обозу с брюквой норра Вельтерила.

Думаю, что денег они несколько месяцев просто не видели, служили за еду, как звери в зоопарке.

Норру, которому нельзя вообще ничего сказать против и что-то положенное потребовать без опасности тут же оказаться показательно разрубленным напополам молодецким ударом великовозрастного дебила-переростка.

Однако, откровенно говоря, если бы не нечаянная встреча с ними, этими подонками-бунтарями, то и я не стал бы сейчас норром-дворянином, не вступал бы во владение замком Вестенил и, что самое главное — не было бы во мне Таблицы с крутыми рейтингами. Не убил бы Тварь, этого Падшего Бога, не поднял бы свои уровни в небеса.

Ибо без нее все тоже самое, что со мной произошло, точно уже не случилось бы.

А просто остался при какой-то мастерской в том же Кворуме, относительно неплохо жил, используя трофейное золото и свои знания из будущего. Если бы воры местные не зарезали, конечно, за лишнее золото, очень уж они там наглые.

Да, такая тихая и спокойная жизнь человека, знающего гораздо больше остальных, но не высовывающегося слишком из ряда вон. Ибо он простой мужик и простой воин, а обидеть его может много кто на этом свете, ведь он безродный чужак-одиночка, да еще с сильным акцентом в разговоре.

Ну, проще всего было пожить здесь, избавиться от акцента, заработать на всякой мелочевке еще монеты и перебраться подальше от приграничья. Туда, где про меня и мою историю вообще никто ничего не сможет узнать, кроме того, что я когда-то служил в Датуме. И еще уволился оттуда.

Теперь ситуация сильно поменялась, а ставки в игре стали значительно выше. Да и жизнь явно поинтереснее идет вокруг. Чего-то добиваешься, что-то теряешь, в основном, конечно, репутацию приличного и законопослушного человека.

Прошел вместе с норрами и прислугой по замку, посмотрел с высоты донжона на раскинувшуюся за замком большую ложбину с огибающим ее по кругу берегом горной реки. На довольно пологие склоны ложбины полюбовался, почему-то не занятые теми же огородами, очень подходящее место для них на самом деле. На шестьдесят примерно домов в селе с небольшой часовенкой, в которой никто давно не служит.

Гости посмотрели тоже внимательно, поняли, что ничего такого уж ценного мне не перепало и успокоились немного. Стали меньше завидовать счастливчику, а еще где-то посочувствовали. Даже мебели в замке почти никакой нет, спят все на полу на каких-то блохастых шкурах. Все барахло бунтовщики спалили в каминах и порубили напоследок в подарок неадекватному хозяину.

— Да уж! — чешу я себе затылок, — Это я серьезно попал! Не ожидал такой разрухи конечно.

Когда посмотрели норры на мое жилище, да и уехали дальше. Компаньоны тоже сказали, что не станут мне мешать осваиваться в новом месте, но я успел их попросить порадовать меня какой-нибудь не особо нужной мебелью.

— Хорошо, норр Вестенил. Мы приедем послезавтра и поможем вам кое-чем, — вежливо ответил мне один из компаньонов, запрыгнув на своего боевого коня.

И остался я со своим верным слугой, пятью стражниками, тремя сотнями крестьян с детьми где-то невдалеке и тысячей четыреста золотыми монетами в мешках. Ну, не все они золотые, есть и нужное мне серебро.

Еще трое мужиков прислуги и две поварихи имеются в замке, что они тут делают — вообще непонятно. Фронта работы в замке никакой особо не видно, стража спит в караулке, в которой еще есть кровати, одна такая поднята наверх донжона и служила бывшему хозяину.

Поварих две, одна пожилая и пышная, вторая ничего такая девица, с понятным интересом изучила своего нового повелителя и кажется осталась вполне довольна. Она оказывала постельные услуги уже старому хозяину, а вот новый пока подумает над этим вопросом. Я бы поменял ее на какую-нибудь крестьянку, чтобы не стоять в неприятной мне морально очереди за покойником, честно говоря. Хотя, с этой все попроще будет, уже привычная она к такому нехитрому бабскому делу при властном повелителе.

Посмотрел я еще раз во двор замка, на окружающие его территорию горы, на пустую комнату донжона и задумался.

И так мне захотелось взять это золото, погрузить его на повозку, посадить туда Ветрила, скомандовать страже и ускакать вместе с ними куда подальше от этих проблем и забот. Но на выезде с гор, миновав разбойников, отпустить их обратно, чтобы самим как-нибудь устроить себе новую жизнь без лишних свидетелей.

Доехать до большого города где-нибудь подальше в Империи, заехать в хороший постоялый двор и просто радоваться жизни. Вкусно кушая и сладко спя, а не занимаясь всеми этими необходимыми дворянскими делами в полуразрушенном замке.

Но я сжал зубы, мужественно остался на боевом посту и первым делом выдал страже авансом по половине золотого и даже одним только серебром. Очень предусмотрительно упросил каждого из норров выдать по сотне золота именно серебряными монетами, а то представил, как пристаю тут ко всем с одним не разменянным золотом, так даже дурно стало.

Поэтому Ветрил поднял сначала мешки с золотом в донжон, а потом спустился за серебром.

Выдал из своего кошеля плату страже, надеюсь, что они даже не подозревают о сумме скопившейся у меня наличности. Ведь оба воина бывшего хозяина замка во время оглашения ставок не присутствовали среди дворян, а находились где-то совсем не близко к ристалищу. Наверно, это он сам отправил их подальше, чтобы потом деньги у него не просили. Которые он собирался получить после схватки, а получил только два квадрата земли на фамильном кладбище.

Нужно его будет навестить со временем, это теперь тоже моя земля.

Однако сейчас закрома родины в виде подвалов оказались абсолютно пустыми, урожая еще не было, а все, что было раньше — уничтожили бунтари. На самом деле положение прежнего хозяина оказалось уже совсем безвыходным, как я теперь отчетливо вижу, поэтому он и бегал такой взбешенный постоянно.

Нового урожая, кстати, тоже не будет, про это дело не стоит забывать.

Пополнять придется запасы уже мне, но это не проблема, продовольствие из Империи здесь довольно дешево продают, на тридцать золотых можно хорошо подвалы забить. Не полностью, конечно, это несколько сотен нужно вложить, но на пару месяцев одному замку хватит осаду выдержать.

Набрать нужно еще хотя бы пяток стражников, чтобы служба нормально шла и можно было замок как-то оборонять. Пока меня больше охраняют соседи, тем более им придется свои арендованные земли держать под присмотром.

Опасность нападения совсем невелика, но все же есть, положение мое еще довольно шаткое, хотя официально я признан полноправным хозяином владения всеми норрами Сиреневых гор.

Пока я подробно расспросил стражников и сельского старосту о положении с продуктами и о том, где здесь есть ближайшие рынки и проездные дороги из Империи.

Не стал пока ничем пугать никого из местных, что их жизнь стремительно меняется, переночевал в донжоне, приставив к ремонту дверей прислугу с утра.

И на следующее утро с головой погрузился в хозяйственную деятельность. Ветрил и еще трое деревенских с повозками, я с парой стражников — все мы направились дальше по дороге. Нужно закупиться жратвой, потратить немного монету, которую пока приходится постоянно таскать с собой, осмотреть мои владения со всех сторон.

В донжоне со сломанными дверями боюсь мешки оставлять.

По дороге обрабатываю сознание стражников ВНУШЕНИЕМ на двоечке, теперь почти не выключаю его, благо ЭНЕРГИЯ на таком уровне умения почти не расходуется.

Добрались через пару часов до перекрестка перед соседним норрством, через который тоже идут обозы из Империи. Там есть небольшой рынок, местные крестьяне и ремесленники продают репу с брюквой, зерно дорого и кое-какие свои поделки.

Мне сразу повезло, что на рыночке торгует бочками, ведрами и всякими шайками местный бондарь, пожилой такой мужик. Я сразу сделал на него стойку, но виду не показал. Послал Ветрила ознакомиться с его продукцией и ценами, тот парень смышленый в таком деле, поторговался хорошо, сбил цену в полтора раза при солидной покупке.

— Очень хорошая работа, ваша милость. Настоящий мастер, я таких еще и не встречал, — тихонько прошептал мне на ухо вернувшийся слуга.

Ну самое то, что мне требуется в замок. Позарез нужен бондарь-столяр, опытный в работе с местным деревом, которого на моей земле завались. И чтобы еще хорошо обучал молодых парней и девок своим профессиональным знаниям.

Но тут вдалеке показался караван из Империи, везущий пшеницу и ячмень на повозках, запряженных волами.

— Ага, что-то такое я и жду. Нужно немного заполнить подвалы донжона, ведь еще скоро придется работников кормить.

Я переговорил с купцами, включил на них Внушение на троечку, быстро договорился купить по подводе того и другого. Ячмень отдали за четыре золотых, а пшеницу по пять за целую подводу, скинули по одному золотому за наличные и что деньги сразу получают.

— Так везем с отсрочкой по расплате, ваша милость! Поэтому за деньги сразу всегда готовы! — объяснили мне свою ситуацию купцы. — Норр на той стороне гор отдает деньги честь по чести, но всегда только на следующий караван.

— Знаю я такую пирамиду! Обязательно когда-то не отдаст, — улыбнулся я про себя, но порочить незнакомого мне норра не стал.

Не мое это дело — чужие торговые отношения подрывать, да и не поймет никто из простого народа, когда благородный благородного хает за просто так, за глаза. Корпоративная и дворянская солидарность превыше всего, это понимать нужно!

Мы, дворяне — всегда и везде в белом и на коне! Теперь и я сам такой самый!

Пока продавцы и мои возчики перегружают мешки и корзины на наш транспорт, вернулся к бондарю, переговорил с ним через Ветрила по ценам, как положено благородному норру.

ВНУШЕНИЕ даже до пяти увеличил, чтобы сразу на месте бондаря обаять.

Чувствую в нем какую-то надежду на что-то лучшее в жизни, а что может быть лучше, как делиться своими знаниями с благодарными учениками, да еще за хорошую плату.

Можно и прямо сказать бондарю свое предложение, от меня он, наверно, ничего такого не ждет. Раз господин норр такой высокий и могучий, да еще свое владение только что с клинка взял, как успел ему шепнуть Ветрил.

— Могу предложить тебе, Бродус, работу у себя в замке. Ты опытный бондарь и столяр тоже, значит. Открываю у себя целый цех для обработки дерева, нужен такой учитель, как ты. Готов ты передать свои знания молодым ребятам? По плате не обижу!

Мужик сразу показывает мне свое внутреннее удовлетворение предложением, наверно, уже надоело одному по лесам бродить, да делать те же надоевшие бочки и ведра с самого начала все одному. Да и возраст такой уже у него солидный, а свой след хотя бы в обученных тобой крестьянских детях оставить хочется.

— Есть у меня много задумок по твоей работе. Будем новую продукцию производить и еще речную воду для сверления и шлифовки бондарных изделий вовсю использовать.

— Ваша милость, а вы сам откуда все это знаете? — с понятным удивлением спрашивает бондарь.

Типа, с твоим ростом и размахом плеч только других благородных рыцарей по головам и шлемам, на них надетым, со всей своей могучей силой бить! А про хозяйство знать только то, что все откуда-то само собой берется.

— Я, Бродус, здесь чужеземец. Очень издалека я. Но у нас такие изделия уже давно делают, поэтому мне ничего знать и изобретать вообще не нужно.

— А что именно, ваша милость? — все так же недоверчив Бродус.

— Например, новый умывальник. Здесь еще льют друг другу воду на руки или умываются из ведра, — да, пока такой продукции, именно с соском-ниппелем умывальников здесь даже не видел. — А я знаю, как очень удобный умывальник сделать.

Богатым льют на руки слуги воду ковшиком, как Ветрил мне в Ликворе на постоялом дворе постоянно поливал. У них еще есть сосуды с носиками, которые надо нажимать рукой, но они железные, а значит для очень богатых людей здесь.

Ну и глиняные есть, но очень уж хрупкие такие, и тоже денег стоят немало.

Ничего, когда начнем железо со сталью выплавлять в промышленных масштабах, тогда и до железных рукомойников дойдем. А пока и деревянными поторгуем только в путь, успеем прибыль зафиксировать серьезную.

Поэтому мне этот бондарь Бродус позарез требуется, в моем владении таких толковых мастеров нет, одни только подмастерья, которые могут корзину сплести или местные лапти.

— Сколько платить будете, ваша милость? — ага, важный вопрос для мастера.

— А сколько хочешь? Чтобы сразу переехать? — усложняю я ответ Бродусу.

Тут он начинает чесать затылок, но сначала показывает на свое добро, здесь разложенное:

— Мне же все это продать нужно, чтобы своему норру долю отдать! Его милости! — спохватывается он.

Ну, это не вариант, он тут может пару месяцев все продавать, придется мужику помочь. Мне тоже нужно срочно своих мужиков оплачиваемой работой завалить, пока землю у них отбирать будут. Прямо завтра-послезавтра необходимо.

— И сколько здесь? Ветрил, узнай! — я тоже спохватываюсь, что стражники уши греют рядом.

Не положено самому благородному норру торговаться, только отнять можно по праву сильного, но это не тот вариант, чтобы так сразу отношения портить с ближними соседями.

Ветрил обходит все залежи корзин и корзинок, ведер и бочонков, переговаривает с бондарем и возвращается ко мне.

— Шесть золота выходит, ваша милость. Но бондарь цену пополам уронил, больше некуда плачется. Не врет вроде.

— Ладно, тогда грузите все на две повозки! — быстро я принимаю решение.

И мне все это добро даже в донжоне требуется, а то ведь вообще ничего там нет.

— За три золотых пойду к вам учить, ваша милость! — решается довольный бондарь. — Вот отнесу золото своему господину и завтра к вам в замок приду.

— А ты знаешь куда?

— Да в Вестенил же, ваша милость. Я там часто раньше торговал, пока… — и тут он замолкает.

Но я его хорошо понимаю, торговал, пока не попался на глаза одному жадному и глупому придурку, который никогда в долгий расплод не работает, а отнимает все сразу и на месте.

— Ничего. Жду тебя тогда завтра, Бродус. Там тебя встретят, если меня на месте не окажется. Походи по владению, определись с древесиной. Еще посмотри, где около воды сушильную печь поставить и место для нее найди!

Бродус даже рот приоткрыл от широты моих замыслов.

— Умывальники тоже красить придется, подумай, что для этого использовать.

Стражники, как услышали про три золотых в месяц, даже головами недовольно покрутили, групозавры бесполезные.

Сами за полтора служат, так ведь бестолочи полные, их даже в заговор остальные не взяли, а это о многом говорит.

И не брал бы их с собой, но положено по статусу, чтобы было кому встречные повозки на обочину загонять и всех строить в ожидании проезда владетельного норра. Ветрил с этим делом явно не справится, не тот у него вид.

Купил еще трех свиней на мясо оптом, здоровые такие, по четыре золотых, очень дешевые, едва на повозку загнали по сходням всей толпой рыночных продавцов. Пришлось крестьянина, хозяина одной из свиней, нанимать вместе с его повозкой с надставленными бортами, чтобы довезти их до замка. Видно, что совсем недорого хозяевам обходятся, все больше на подножном корму по горам бродят, сами себя кормят. Будет теперь, чем работникам похлебку приправлять.

Вернулись в замок, повозки на выгрузку во двор загнали, свиней в свой закуток выгнали, прислуга побежала из села мужиков на разгрузку звать.

— Из этого добра отберите, что нужно на кухню и в донжон, — показываю я оставшимся мужикам из прислуги на купленное добро. — Бочки, значит, откатить в подвал и наполнить водой, проверим на качество, пусть размокают, пару ведер туда же и лоханей для воды.

Потом обедаю на своем верхнем этаже на последнем, не до конца разрубленном столе, видно наглядно, что пару раз по нему рубанули и бросили это дело, а в окошки стол не пролез. И на единственном табурете, разносолов нет, но пища, та же каша с мясом, хорошо сварена и мне нравится. Потом гляжу, как мужики разгружают подводы в подвалы вместе с возницами и в конце спускаюсь вниз.

Вижу, что запыхавшиеся от погрузки мужики с большим интересом на меня посматривают исподтишка, как на нового хозяина. Ну, на фоне старого трудно оказаться мудаком еще хуже, что не сделай, все равно будешь красавцем выглядеть. Зато теперь народ видит, что у нового хозяина есть деньги, купил две подводы зерна, немного овощей в корзинах и еще большая гора бондарной продукции лежит теперь в углу.

Выдаю Ветрилу серебро с наказом:

— Грузчикам по одной монете, возчикам по четыре!

Возчикам по шестой части золотого, солидные деньги для этих мест и даже грузчиков наградил, чего, наверно, прежний норр никогда не делал.

— Завтра с народом поговорю! — объявляю я крестьянам, и они уходят рассказать про чудо чудное, как за обычно бесплатную работу новый хозяин владения даже по серебряной монете выдать приказал.

И что зерно покупает, и свиней привез мясных, и много всяких бочек с прочим недешевым добром.

Похоже жизнь начинает в замке налаживаться!

Ну, пусть надеются на лучшее, завтра их ждет серьезнейший удар, когда приедут норры со своими сельскими старостами. Мы все вместе пойдем считать площади, переходящие в аренду, как это прилично называется.

Все, что там уже посажено пару месяцев как, и давно проросло, новые землепользователи нам вернут. Еще потом с урожая немного поделятся за труд с мужиками. Но больше их туда не пустят и будут сами заправлять всеми делами, сторожей оставлять постоянно. Вот это мне и придется всем подчиненным завтра донести лично.

Да, другие бы возможные норры на такие жесткие условия получения владения никогда бы не соблазнились.

Чтобы получить все земли, но, кроме самых главных пахотных, еще замок и это все. Еще всех крестьян, только чем их кормить тогда?

Когда земли под ними нет? А земля здесь самое главное, вон как мои компаньоны прямо тряслись в этих разговорах-обсуждениях про свои возможные доли.

Только это все по старым понятиям, которые еще до меня существовали, земля — она больше обычного почти ничего не даст, сколько ты на ней не убивайся. Зато мое производство и торговля покажет всем новую для этого мира возможность не впахивать на ней, а просто все покупать с избытком на заработанные и наторгованные деньги.

Нужно все эти соображения донести до жителей моей единственной деревни уже завтра.

У меня одна деревня, но солидная, у остальных норров они поменьше, но рядом с наделами стоят, раскиданы по территории норрства. Мне проще производство начинать, когда все рядом, и место свободное, и река, пусть и горная, и народ тут же живет. Не придется зимой по паре часов топать до работы. Народ крестьянский совсем, конечно, не избалованный по жизни. И так ходили бы, но тут все удачно очень сложилось.

На следующее утро пораньше приехали мои компаньоны с частью дружин и старостами, со своими мерщиками, еще с этими деревянными шагомерами.

Сначала порадовали меня всякой старой мебелью, хоть каждый выдал и не так много, но с четверых нормально получилось. Выгрузили вместе с моей прислугой возчики все быстро во дворе. Теперь свою комнату обставлю и поварихам будет на чем готовить, всю приготовленную еду раскладывать. А больше мне в донжоне ничего пока и не требуется.

— Ну, жизнь нового норра налаживается!

Дал указания страже насчет Бродуса, что сразу на довольствие поставить, то есть накормить вместе со всеми и пустить бродить по владению и вокруг него без всяких лишних обид.

— Чтобы не обижать! Скоро еще стражи возьму, будет вам полегче!

После радостного события пополнения мебельного фонда я до вечера ездил вместе со всей компанией, отдавая землю и в первый раз с нею при этом знакомясь. Понятно, что наше появление совсем не порадовало моих редких крестьян, копающихся на своих небольших наделах, тут уже до всех дошло, что не зря чужой мужик ходит по краю поля, считая шаги своей двуножки.

Взгляды бросают нехорошие крестьяне, но в присутствии кучи норров с охраной на верную смерть не стремятся с протестами.

До обеда просчитали одну половину владений, мои компаньоны, два норра, один из которых сам норр Истримил, немного поспорили насчет своих долей. Спорили довольно жестко, но потом все же договорились и успокоились.

Думал, что останутся дальше вступать во владение сразу, но компаньоны, конечно, не могли избежать соблазна оценить, что достается другим счастливчикам. Какие пашни, огороды и выпасы, для них это самое главное в жизни.

Во время переезда с одной половины на другую я заметил над одной из далеких скал поднимающийся пар и спросил про это явление своего деревенского старосту.

— Это дурной воздух, ваша милость. Пахнет там тухлыми яйцами и вода вонючая такая же, — недовольно ответил мне староста.

Понял он уже все и теперь тоже сильно недоволен происходящим.

— Ты, Оврин, рожу тут на своего норра не криви, — заметил я ему. — Сегодня сам узнаешь и остальные тоже, как теперь жить будете.

Остальные мои компаньоны прислушались к разговору и заулыбались, понимая, что меня должны ждать серьезные проблемы вплоть до бунта крестьян. После объявления, что их земля теперь уже чужая. и работать на ней, чтобы получить урожай, будут теперь совсем другие крестьяне.

— Оставить вам, норр Вестенил, десяток своих воинов на время? — спросил норр Истримил между делом как бы.

— Благодарю вас, уважаемый норр!! Но, не стоит, я справлюсь с понятным недовольством крестьян. Мне есть, что им предложить!

— Что же вы собираетесь предложить своим крестьянам? — заинтересованно произнес норр Тендерил.

— Более лучшую жизнь, уважаемый сосед. Более сытную и надежную, чем зависеть только от урожая зерна, — отвечаю я. — Здесь, в горах, я слышал, погода бывает капризная и даже посередине лета может выпасть снег, внезапно начаться заморозки. Тогда всех жителей ждет очень трудный год.

С этим утверждением благородные владельцы замков не спорят, хорошо знают про такую возможность и в своих подвалах большие запасы зерна хранят.

— Надеюсь, уважаемые норры, и все ваши крестьяне почувствую заметное улучшение жизни, когда появится много хорошей работы за солидные деньги. Ведь мы все вместе собираемся устроить такой промышленный район, который даст нашим с вами крестьянам много работы, хороших доходов и уверенности в завтрашнем дне!

Лозунги такие прямо из нашего прошлого социалистического времени, но всем хорошо заходят.

Глава 18

Норры посмотрели на меня с интересом, но отвечать пока ничего не стали. У них свои постоянные интересы, а мои слова они пока воспринимают с явной прохладцей. Люди своего статуса и времени, трудно что-то в голове у них так быстро поменять. У некоторых и совсем невозможно, но это не мой случай явно.

Получится, не получится с развитием промышленности и моими каталонскими горнами — это еще бабушка вилами на воде написала. Не привираю ли я ради красного словца? Что что-то вообще знаю из таких неизвестных никому вообще вещей?

А земелька — вот она родная, уже никуда не денется, хотя бы своей едой обеспечит, а что там с чужим быдлом случится?

Да вообще немного все равно потомственным дворянам на местных червей земляных.

Сугубо тактическое у них мышление, свое местечковое, не жили они простыми людьми в империи, не понимают многих вещей. Не видят они всей картины стратегически, как ее вижу я, пожив какое-то время в Империи и хорошо присмотревшись к местной промышленности, какие она изделия пока выдает и на каком уровне вообще находится.

Только здесь, в Вольных Баронствах, сразу есть рудники, очень много леса и еще вода бесплатная в горах, а на равнине имперской всего этого нет. Зато продукты оттуда, то же зерно, просто реальные копейки стоят. Свободы для производства тут до черта, все именно от местных норров зависит, не требуется никаких разрешений и бумаг подписывать у армии зажратых имперских чиновников. Взятки не приходится давать постоянно, а еще весь народ чиновный и остальной служивый подмасливать, здесь мы сами себе полные и абсолютные хозяева.

Твори — что хочешь! Никто не приедет и не спросит, никакой императорский указ тебе не покажет. И не потребует эту водяную мельницу сломать, потому что без спросу и разрешения с печатями построена на имперской земле.

Это я подводу отборной пшеницы за пять золотых купил, центнеров под пять весом уже с доставкой до места.

Всего-то фактическая цена за несколько простых железных изделий или десять тех же передовых деревянных рукомойников.

Ну, ладно, пусть даже за двадцать штук, которые при налаженном производстве можно за один день сделать десятком работников с платой каждому всего по золотому в месяц. Здесь народ деньгами вообще не избалован, и такое денежное довольствие с радостью получать будут. А если нормальный конвейер запустить, то и шесть человек справятся. Да с парой водяных колес для серьезного повышения технологичности обработки дерева.

Еще на кормежку уйдет по четверти золотого на каждого, если массово в своей столовке рабочих кормить, как я в принципе и собираюсь.

То есть штук шестьсот изделий за один месяц принесут по выручке минимум сто пятьдесят золотых, ладно, оставим посредникам часть, всего сотню. В минусе — плата работникам и прочие расходы примерно в двадцать золота уже с кормежкой и опытным наставником-учителем. Итого восемьдесят золотых монет плюсом ежемесячно, когда мастерская начнет работу и освоит производство первого массового изделия.

Земля своя, дерево и дрова из леса свои, вода своя, доставка до места продажи тоже своя, можно прикормленным купцам отдавать на реализацию или за наличку. Они, конечно, попросят доставлять до города и там захотят продавать от имени норра из Сиреневых гор, чтобы не платить лишние деньги в казну Империи за свою торговлю.

Вопрос решаемый без особых проблем, нужно только свой торговый дом создать при каком-то большом городе. Ликвор и Кворум для этого не очень подходят по размерам и общей удаленности от цивилизации. С серьезным купцом хорошо завязаться, который почестнее и приличнее сам по жизни, чтобы продавал новый товар, радовался и не пытался обмануть компаньона.

Ну и я в этих небольших городах слишком известен своей храбростью, великой удачей и умением беспощадно махать мечом.

Там и я смогу появляться спокойно, чтобы торговлю налаживать и людей изначально чувствовать со своими умениями. Уже в статусе настоящего дворянина, законным путем ставшего норром, к которому вообще никакие вопросы местным иметь не полагается.

Да, в Империи проверять на благородность не положено никаким чиновникам, только свой дворянский брат может вежливо поинтересоваться. Но на таком солидном отдалении от Сиреневых гор, три дня пути, уже далеко не всех норров хорошо знают и не смогут сильно мешать жить.

Спрос гигантский на такую модную продукцию ожидается, все, кто хоть немного выше простого землепашца по доходу живут, обязательно потратят деньги на модный аксессуар без проблем. Еще и очереди стоять будут от заката до рассвета!

Какая тут пшеница или просо, брюква с репой, которые несколько месяцев растут? И которые вокруг замка смешные копейки стоят? Местные продукты не такие дешевые, зато с равнин реально за очень небольшие деньги везут.

Да, через полгода начнут такие же или немного похуже делать конкуренты, придется снижать цены, но объем тогда вырастет до тысячи пятисот штук уже, себестоимость снизится до самого минимума. На равнине дерево стоит гораздо дороже, особенно с перевозкой, ведь повырубили все давно, налоги высокие, даже плата работникам солидно выше требуется, так что можно на одних только умывальниках за тот же срок годовой доход владения обеспечить.

А что эти умывальники? Просто мелочь сущая на самом деле! По сравнению с настоящим техническим прогрессом!

Ну, я к своим столярным делам никого подключать вообще не собираюсь, тут компаньоны мне не требуются никакие. Своих денег, моих знаний и знаний того же бондаря Бродуса вполне хватит на раскрутку бизнеса.

Это с разработкой рудника, с добычей полезных ископаемых, с правильной постройкой печей и кузниц, без каких-то мастеров по этому делу мне одному не справиться никак. Да и денег так сразу на все не хватит однозначно.

Но работу с рудником, постройку печей и водяных колес, еще новой кузницы я думаю возложить на своих компаньонов, то есть все денежные расходы и еще приглашение настоящих мастеров.

Сам предоставляю свою землю для постройки всего этого, своих работников и свой теперь рудник, пусть и неразработанный.

Устрою такую промзону в стороне от деревни, там, где будет удобнее всего загнать реку в правильные берега.

Без таких солидных гидротехнических работ никак не обойтись, как я сам знаю и еще здесь дополнительно поспрашивал, весной и во время дождей река сильно бурная, а со второй половины лета ее воробей может вброд перейти.

Не равнинная река, а горная со сложным характером.

В общем, то — пусто, то — густо, придется этот вопрос как-то правильно регулировать и налаживать.

Пока у меня всего пятеро, скоро будет десять-двенадцать, своих стражников, больше особо не нужно, чтобы замок охранять. Со мной ездить и пары хватит, потому что я больше на другое прикрытие рассчитываю, а в замке десятка тоже будет достаточно, чтобы наблюдать вокруг со стен и тревогу объявить.

Потому что соседи со всех сторон прикрывают мое владение, я на одном только отсутствии содержании полноценной дружины могу озолотиться. Это ежемесячная плата одна по сто-сто двадцать монет золотом, у моих компаньонов по пятьдесят-шестьдесят воинов в строю, плюс хорошая кормежка по пол золотого минимум в месяц, пиво опять же за казенный счет, доспехи, оружие и лошади со своим фуражом.

В месяц выходит не меньше ста пятидесяти золотых, даже если ничего в арсенал не покупать, это в год тысячи две золотых. Я пока от таких расходов очень правильно избавлен, но чувствую себя все равно более-менее спокойно с моими возможностями.

И компаньоны тоже себя так же чувствуют, пока у меня мало своих воинов, то я от них как бы завишу и на расторжение аренды не пойду. Ну, пусть так и думают, мне самому спокойнее.

Скажу спасибо компаньонам и своему везению за это обстоятельство, а пока с интересом разглядываю источник вонючей воды и вонючего воздуха.

— Сильно льет эта вонючая вода? — обращаюсь после раздумий к старосте.

Тому одного предупреждения вполне хватило, поэтому отвечает снова подобострастно:

— Не ходил, ваша милость сам. Кто рядом были, говорят, есть небольшое озерцо, сильно вонючее. И очень горячее.

— Горячее? Это отлично.

Я снова замолчал, вспоминая, что можно выжать из такого сероводородного источника, кроме горячей воды. Много в ней сидеть нельзя и противопоказания есть, лечит в основном кожные заболевания, но беременным не стоит и с астмой тоже.

В общем можно будет определяться опытным путем, кому нужно, а кому уже нет.

Но деревопроизводство и мини-курорт можно запустить довольно быстро, просто облагородить сам источник, под ним выкопать небольшой бассейн, обложить его гладким камнем и построить передевалки или небольшой домик для этого дела. Туалет еще оборудовать, работника или бабу приставлять убираться и деньги собирать. Объявить, что вода лечит кожные заболевания и еще много чего, например, тоже бесплодие.

Сделать мужские и женские дни, начать продавать билеты.

Объяснить, что это вода не от дьявола или еще какого местного нечистого создания, здесь не так трудно, раз религия не имеет такого подавляющего влияния, как в Империи. Даже близко не имеет, так что запрещать купальню некому.

Не факт, что дело сразу пойдет, в любом случае начну сам ванны принимать, да гостей звать, понемногу дело раскрутится. Жизнь наша средневековая скучна на такие аквапарки с горячей водой, а погреться все любят.

Потом просчитали еще два оставшихся участка, которые уходят под аренду и вернулись к замку, где воины норров уже приготовили приличный праздничный ужин из захваченных с собой припасов.

Вообще большой праздник намечается, решили мои соседи это дело отметить и меня еще поддержать, раз слово держу и оговоренное выполняю. Самое простое дело в моем замке это фестиваль устроить, раз тут уже все собрались.

— Одну свинью тоже начинаете готовить! — командую я прислуге.

Нужно поддержать праздник, если так все сложилось, мясо лишним точно не будет, воинов норров здесь с сотню набирается, они все сожрут и все кости обглодают.

Потом обращаю внимание на старосту, ждущего моего разрешения идти в деревню:

— Объяви крестьянам, что сегодня вечером я всех собираю по серьезному поводу. Через два кунда примерно.

— Будет сделано, ваша милость, — бодро отвечает староста, но уходит сильно понурый.

Он уже знает, что пашни и огороды с пастбищами местные крестьяне теряют, но пока ничего хорошего своим соседям сказать не может. Поэтому я отлучусь с подготовленного ужина в деревню и выступлю с какой-нибудь телеги, объясню наконец мужикам и бабам, как они теперь будут жить.

Зато здесь меня встречает Бродус, уже сидящий во дворе замка.

— Хорошо, что пришел. Присмотрел место для мастерской?

— Присмотрел, ваша милость! Там подальше от реки есть очень подходящее место, в овраге много глины, которая дает голубую краску дереву после несложной обработки. Такую, не совсем голубую, а голубоватую!

Ну все одно к одному, голубоватый цвет очень пойдет умывальникам, у бабушки в деревне именно такого нежного цвета умывальник помню.

— Ладно, подожди меня здесь, вернусь и поговорю с тобой. Или завтра уже с утра, пока я занят пиром. Эй, покормите мастера ужином и ночлег покажите! — это уже команда прислуге.

— Сейчас еду к моим крестьянам, скажешь потом, сколько тебе учеников нужно для мастерской? Где ее строить и сколько народу на это потребуется?

Оставляю бондаря в задумчивости и спешу к праздничному походному столу. Норрам есть, что отпраздновать, сегодня они конкретно поделили все земли, завтра старосты приводят крестьян и начинают строить шалаши, поэтому отмечают это знаменательное событие. Впереди у них все хорошо.

Выпил пару бокалов вина, отрезал большой кусок мяса и все быстро зажевал.

Поеду все же, пока дружины норров находятся недалеко и никуда не собираются уезжать, а то, боюсь, закипит волна народного гнева к утру и замок попадет в осаду. Или начнут разбегаться уже этой ночью по лесам в знак протеста. А то и сразу бунт вспыхнет, попробуют меня убить, как тирана и растратчика земель местных.

Поэтому я быстренько перекусываю, прошу меня извинить владетельных норров, что отлучусь на несколько минут с пира, то есть праздничного ужина и спешу на коне со своей стражей на деревенскую площадь.

Норры тоже хорошо понимают, что меня ждет очень непростое объяснение со своими крестьянами и посылают за мной присмотреть пару воинов на всякий случай.

Народ уже собрался, сотни две народа, мужики и бабы, подростки и молодые девки, детей дома все оставили.

Чувствуют, что может замятня начаться, вот и оставили, чтобы не потоптали в толпе.

Стоят с бледными лицами, переговариваются пока негромко, но я чувствую, что пружина народного негодования сжимается все туже. Остаться без земли для народа — потерять смысл жизни и умереть с голода, другого пути никто не видит. Придется этаким Прометеем показывать этот новый путь своим теперь подчиненным.

Поэтому я подскакал к стоящей на краю площади повозке, оставил лошадь стражнику и заскочил на саму подводу.

— Оврин, давай всех сюда! Да подходите плотнее, чтобы все слышали сразу! Разговор будет очень серьезный!

Народ подтягивается к подводе, скоро я окружен толпой крестьян, поэтому ставлю ВНУШЕНИЕ на двенадцать. Нужно успокоить народ, пока меня за ноги не потащили с телеги и не начали бить смертным боем.

Один стражник должен, если, что начнется, скакать за подмогой в замок, только до него метров двести, может и не успеть. Ну, наблюдатели от норров в сторонке стоят, они быстро всех стражников в седла отправят меня отбивать при любой непонятной ситуации.

— Мои подданные! Я отвечаю за вас перед небесами и своей совестью! Обещаю, что вы все будете жить лучше и богаче, чем сейчас, в самом скором времени!

Народ пока молчит, вбиваясь все плотнее вокруг телеги.

— Значит так! По порядку! Есть для вас у вашего повелителя три новости! Две хороших и одна плохая! Все слышали — две хороших и одна плохая! Начну с хороших!

Я пока набрал воздуха и изучаю настроение толпы, вроде еще не очень критично народ подогрет новостями.

Да и наличие рядом большого отряда чужой стражи всех отрезвляет, они никого жалеть не станут при попытке явного неповиновения своему господину.

— Скоро на берегу нашей речки начнется строительство плавильных печей! Начнем разрабатывать рудник в горах! — я показываю рукой наверх, где расположен сам рудник.

У прежних хозяев сил и средств начать там работы не имелось, самому последнему вообще оказалось не до такого дорогого мероприятия. Начали немного, раскопали несколько метров и бросили.

— Нужны будут мужики на работу в руднике! Обогащать там же руду и возить ее сюда вниз тоже нужны люди! Этим плата будет очень хорошая! Наши соседи, владетельные норры, приведут своих мастеров по горному делу и плавке железа! Сначала будем готовить площадку для печей на берегу реки! Придется ее тоже перекопать, как следует!

Тут я набираю воздуха и продолжаю, пока толпа внимательно слушает:

— Завтра начинаем постройку новой мастерской для столярных работ и печь сушильную будем класть! Я нанял очень хорошего мастера, будет учить своему делу всех желающих работать с деревом.

— Буду платить по одному золотому мужикам на стройке и по половине золотого ученикам бондаря! Еще три раза в день буду всех работников кормить сытно прямо на работе.

Вот это обещание приостановило закипание народных масс, если будут кормить аж три раза в день, к чему тут даже не привыкли еще, и еще сытно, то деньги вообще хорошие тогда получаются для простого народа. Им вообще какую-то монету просто негде взять, если только что-то из урожая не продать или есть хорошее умение в руках у мужика.

— Так, это первая новость, что скоро будет много хорошо оплачиваемой работы! И чем больше вы будете становиться мастерами, тем плата будет выше!

— Вторая — под ваши огороды я отдаю все склоны этой ложбины! Все, которые свободны от густого леса, кусты и отдельные деревья можно вырубать! Завтра можно начать мерить землю! Тянуть с этим делом не будем, день, два и все поделим! Успеете еще посадить и вырастить новый урожай!

Староста мне рассказал, почему такая неплохая земля вокруг деревни остается стоять без пользы. Хозяева владения предпочитали рассматривать красивые склоны в девственном виде и поэтому не пускали крестьян на эти места.

Земли там, конечно, в четыре, пять или даже десять раз меньше, чем получают мои союзники и соответственно теряют мои крестьяне. Но все равно, хоть какие-то солидные огороды около деревни они все смогут устроить. Соток по восемь-десять-двенадцать выйдет точно на семью, это как-то подсластит следующую новость.

Еще вокруг замка посажена целая роща местных слив, яблок и груш, все пространство между замком и деревней занято фруктовым садом и на него у меня тоже есть свои планы.

Наверно, здесь весной очень красиво, когда фруктовые деревья стоят в цвету.

Вторая новость еще немного успокоила людей, что власть в чем-то идет им навстречу.

— Третья новость! Которая плохая! Мою землю вокруг поселения я сдал нашим соседям, поэтому уже они там будут растить урожай! Но, они должны вернуть все, что вы посадили или с урожая отдать шестую часть за ваш труд. Мы уже посчитали общую площадь пашен и огородов, определили, что там посажено, теперь я сам все прикину и через неделю соседи привезут долг в какой-то части. Остальное отдадут уже после сбора урожая.

— Так что завтра будут первые списки на работу! Начинаем делить землю на склонах! Пока у меня все! — я спрыгнул с повозки на подведенную лошадь и вернулся в замок.

Пора вернуться к норрам, а то здесь будет столько вопросов, что замучаешься отвечать. Не объяснять же неграмотным крестьянам, какая тут у нового хозяина такая странная интрига завернулась. Только для того, чтобы он стал этим самым новым хозяином.

Что мою землю у меня же и отжали невольные союзники, а мне вообще выбирать не приходилось. Они в основном только из-за этого вопроса реально постарались устроить поединок в мою пользу, именно поэтому наградили меня званием владетельного норра Вестенил.

Ничто другое так никого из четверых норров не интересовало, как поделить земли моего будущего норрста на всех акционеров. Ну и мое постоянное ВНУШЕНИЕ, конечно, поработало, но самое главное — земля.

Народ безмолвно расступился сначала перед стражником и потом передо мной, слишком ошарашенный всем, что только услышал. Да, им будет, что обсудить сегодня вечером и ночью, перемыть кости своему новому хозяину.

Который какого-то черта сдал свою землю соседям вместе с посаженным, а своих людей без земли оставил!

Огороды около деревни — это неплохо, а вот обещания работы для всех тоже заманчивое дело, деньги получать крестьяне хотят.

А я с прямой спиной вернулся к пирующим норрам и сам хорошенько выпил вина из личных подвалов норра Истримила. Вообще здорово накидался, поэтому с трудом поднялся на верхний этаж донжона, когда проводил гостей.

Им-то еще ехать до ближайших замков, раз у меня ночевать негде.

Уснул мгновенно, а проснулся уже рядом с молодой поварихой, которая сама ночью пробралась в постель и умело помогла разрядиться владетельному норру.

— Молодец, Клафия! Мне все понравилось! Назначаю тебя старшей над постелью! — сказал я девке и отправил ее вниз хлопотать на кухню.

Утолила огонь в чреслах своего господина понятливая девка, еще залетит скорее всего довольно быстро, но пока половой вопрос у норра Вестенила решен.

Ну, оно и к лучшему, меня ждет с утра столько дел и теперь на пару лет они точно никуда не денутся, что ездить по соседям и женихаться времени вообще не будет. Да еще никого приличного за меня в полуразрушенный замок без нормального числа стражи не выдадут, здесь только такие совсем неликвидные варианты возможны.

Вот налажу производство, заработаю денег, восстановлю стражу в прежнем количестве и можно будет уже по сторонам внимательно посмотреть.

А пока с утра началась именно сильная движуха. Отправил старосту с мужиками такой же двуножкой мерить подходящие под огороды места, пусть видят, что у нового хозяина слова с делом не расходятся. Чувствую, передерутся все мужики сегодня за лучшие участки, как бы до смертоубийства не дошло.

— Если кто драться будет — потеряет свою долю. Все споры мне оставить, приеду разрешу!

Да, за приглянувшуюся землю крестьяне убьют легко. Вроде в Средние века на выживание с земли в той же Англии требовалось семье из пяти-десяти человек от пяти до десяти акров, то есть двести-четыреста соток.

Так и отдача была, наверно, всего сам-полтора, сам-два, сам-три, особенно после того, как развитые римляне ушли и наступила определенная дикость. То есть она просто вернулась к племенам саксов, пихтов и шеттов.

Такое огромное поле от гектара до двух с половиной, которых в горах точно нет. Есть склоны, покрытые лесом, придется его вырубать для работы печей, а землю отдавать крестьянам. Ну, тоже такой выход для меня из сложившегося положения.

Хотя вырубать хороший лес — не очень правильно, то есть совсем не хорошо.

Неужели придется коксующийся уголь изобретать? Очень сильно передовой момент в технологиях, тем более не такой сложный.

Пошли мы с Бродусом и еще парой местных умельцев сначала вниз по реке, где он подходящее место нашел. В принципе, речка, сделав два десятка резких поворотов своим руслом, выплывает на такой большой луг, где сотню метров спокойно катит свои воды мимо низкого берега.

— А овраг с глиной где? — спрашиваю я бондаря.

— Так это, ваша милость, еще столько же пройти, — показывает он направление вниз, и мы идем туда.

В итоге в километре от замка и деревни находится глубокий овраг, но там рядом нет пологого течения реки, это она во время большой воды его и промыла на самом деле.

— Бродус, глину возить будем отсюда, но место под мастерскую нужно рядом с тем лугом выбирать. Нам нужно спокойное течение воды, ты сам будешь мастерить первое водяное колесо. Оно через разные сменные шестерни будет передавать силу воды, чтобы легко сверлить, пилить или шлифовать дерево.

— А вы знаете, как его делать, ваша милость? Это водяное колесо? И что за шестерни такие?

— Да примерно, как водяных мельницах, только гораздо меньшего размера. Здесь будут стоять плавильные печи в ряд вдоль берега и большая кузница на лугу. Придется немного менять русло реки и укреплять берег, это все долгая работа на несколько месяцев. Поэтому ты прямо сегодня начинаешь управлять строительством просторной мастерской, чтобы могло с десяток твоих учеников свободно работать с деревом. Так же начинаешь строительство сушилки для дерева, для всех этих дел я выделю тебе мужиков.

— Пока размечайте место под мастерскую и сушилку, я к вам позже вернусь. Да, первые деньги получишь сегодня вечером, когда представишь мне все, что надумал, — успокаиваю я мужика. — Кормить всех вместе начнем через пару дней, когда деревня выделит поварих для этого дела. Пока ты кормишься в замке, а вы — дома у себя.

Это я говорю первым помощникам бондаря, которые готовы помогать ему во всем. Уже успели рассмотреть его работу и находятся в полном восхищении. Взрослые мужики, но готовы учиться и работать, раз земли теперь столько нет, чтобы кормить семьи. Их я тут же записываю в список работников и говорю, что оплачиваемая учеба пошла.

— Но, раз вы взрослые мужики, то даже учениками плату получаете по целому золотому. Только знайте, что это не окончательная монета. Станете более хорошими мастерами, там уже два золотых можно станет зарабатывать.

Да, два золотых — это сумма уже такой хорошей сытности для всей семьи, а если еще жена на огороде хлопочет, кто-то из детей в учениках числится, то и деньги лишние в семье появятся.

Все позади меня остаются серьезно довольными. Я тоже рад, что наконец-то выберут привильное место, и уже сегодня начнут фундамент под мастерскую и печь копать. Лопаты, конечно, здорово неказистые у работников, но это мне лично придется ехать или заказать нормальный железный инструмент у купцов.

Да, на топоры, пилы и лопаты с мотыгами для всех мне придется разориться очень серьезно, там сотней золота не отделаешься. Но это мне компаньоны должны компенсировать на четыре пятых, так что буду выбирать самое лучшее и качественное.

И плату работникам все вместе должны выдавать, и на еду скидываться, все у нас именно так и обговорено.

Никому в одиночку такое серьезное дело, как разработка рудника, обустройство русла реки и подготовка берега под строительство нескольких каталонских горнов вместе с большой передовой кузницей не потянуть.

А вместе вполне получится, должно получиться.

Потом разбирался с участками под огороды, там все равно чуть до смертоубийства не дошло, уже махал народ граблями и вилами друг на друга, правда, все деревянными, на железные пока ни у кого денег здесь нет.

А староста впереди всех орет и руками машет, пришлось ему сразу в ухо дать, чтобы заткнулся.

А то даже появление своего хозяина проспал, так орал, пытаясь голосом недовольных дележкой приструнить. Понятное дело, своим приятелям и себе самые лучшие наделы выбрал, вот и пошла замятня.

Разогнал народ пинками, почувствовав силу моих ног, все спорщики разбежались и замолчали. Пока старосту с земли поднимают и в чувство приводят.

— Поделить, значит, сами не можете? Тогда жребий поделит! Оврин! Еще раз и поменяю тебя на кого-то более толкового!

Проблема в том оказалась, что одни будущие огороды немного, на пару соток больше, другие меньше или склон там круче выходит, больше усилий придется приложить. Пришлось мне лично повозиться, определяясь с наделами четко по количеству ртов в семьях. Построил мужиков уже по рядам и огороды побольше получили многодетные, им каждая сотка нужна. Остальные уже стандартные по восемь соток. Еще разрешил вырубить шестьдесят соток хорошего леса вдоль наделом под разные ограды и формирование гряд на крутом склоне. Ну и еще земля освобождается, всем по одной сотке добавится тогда.

Построил всех мужиков и парней взрослых, кто за отцов остался и объявил:

— Даю две недели на обустройство огородов. Но работники уже сейчас нужны! Десяток дорогу торить к руднику! Шестеро на строительство столярной мастерской! Плата пока по золотому в месяц! Кто согласен — шаг вперед!

Тяжелый котел, из которого раньше стража кормилась, бунтовщики не забрали с собой, конечно, и даже не повредили никак, весь сами из него жрали до последнего дня.

Почти все сразу и шагнули, огороды и жены с большими детьми разрабатывать могут, а деньги мужики сразу начнут в семью зарабатывать.

— Да, еще под вонючую воду пруд копать! Тоже шестерых хватит! И потом камнем с глиной выкладывать!

— Оврин, выбрать самых толковых и рукодельных! Если напихаешь мне лентяев по знакомству, будешь сам за них норму работать! Последнее тебе предупреждение!

— Да, еще! Выбрать пару самых хорошо готовящих баб или мужиков, дать в поддержку пару мальчишек! Я большой котел из замка выдам и зерна с мясом, будут с завтра теперь кашу варить три раза в день! Плата тоже по золотому в месяц взрослым, мальчишкам по половине!

— Кто работает, тот питается от замка, развозить на повозке еду будем по местам работы! Чтобы лишнего не ходили! Миски и ложки с чашками брать с собой!

Вижу по довольным рожам и внутреннему состоянию большинства мужиков, что старосту здесь не особо любят.

Придется его на более толкового и популярного поменять. Дело очень важное и неизбежное.

Пока еду завтракать в замок, заодно свои Характеристики проверю.

Совсем про них забыл, как и про друга Мурзика в этих постоянных хозяйственных делах.

Тот пока в замке осваивается, активно мышей и крыс в подвалах уничтожает.

Глава 19

Теперь у меня каждый день проходит, как самый настоящий «день сурка».

Чувствую, что затянет меня такая бытовуха, никаких подвигов и поднятия ХАРАКТЕРИСТИК.

С утра развод народа на работы, прием вчерашнего урока, одобрение по итогу или высказывание своего норрского неудовольствия. Косячат мои работники немало, постоянно приходится смотреть, чтобы что-то не то не начали очень уперто делать.

Но в ухо провинившимся даю редко, больше словами обхожусь, да и ВНУШЕНИЕ постоянно включено, обрабатывает крестьян и стражников с обслугой исправно. Реально помогает получать хорошее отношение и заметную приязнь. Постоянно объясняю и показываю, что не так сделано, народ тут ничего в таких вещах не сечет жестко. Оно и понятно, откуда им все это узнать, простые неграмотные ни одного разу крестьяне из одного из самых захудалых норрств.

Наверно, что теперь именно самого захудалого однозначно и это так просто за полгода не изменишь. По моим прикидкам минимум пару лет у меня уйдет, чтобы за счет производства наполнить замок, то есть его донжон и стены приличным отрядом стражи, купить на них оружие, доспехи и тех же лошадок, забить подвалы продовольствием и восстановить репутацию самого владения.

Для получения хороших доходов с земли у меня ее теперь просто нет, да и крестьян после всяких местных невзгод осталось совсем мало в наличии. Домов в деревне пустых не имеется, но это потому, что всегда плодовитые крестьяне их быстро заняли, отселили взрослых сыновей с семьями в освободившееся жилье.

Пришлось продавать и переселять прежнему владельцу свою движимость другим норрам, чтобы просто с голоду ноги не двинуть. Ни себе, ни своей дружине.

Но, с другой стороны это не так и плохо, что крестьян у меня пока немного, ведь большой фронт работ здесь, если и появится, то через годик минимум, когда можно будет задействовать уже всех имеющихся работников.

Правда, большая стройка тоже с год будет идти, так что с голоду не помрут. На крайний случай немного подкормлю свою собственность из запасов замка. Да и так кормлю три раза в день миской каши с запахом мяса, кому-то даже несколько волокон попадаются в ее однородном содержании.

Сказал поварам мясо одной свиньи на неделю растягивать, так что свининой в каше только пахнет, зато каши полная порция всем выходит. Мясо — это вообще роскошь у крестьян, бывает на столе два-три раза в году, не чаще.

Кнутом и пряником добьешься гораздо больше, чем только кнутом. Или только пряником.

Мурзик наконец бросил подвальную жизнь теперь прирожденного и неумолимого истребителя крыс и перебрался было в мою постель, но Клафия не одобрила нахождение почему-то пугающего ее животного в комнате. Да, во всех мирах женщины не дают мужикам и дальше так же незамысловато радоваться жизни, разрушают сложившуюся дружбу и привычку кота спать при своем хозяине. Но она на самом деле побаивается Мурзика, это ощущение боязни в ее сознании я хорошо вижу.

Незнакомый он здесь никому зверь, да еще подозрительного рыжего раскраса, которого здесь у зверей нет.

Зато ко мне относится хорошо и жизнью вполне довольна, а больше мне ничего от нее и не требуется. Настрадалась сильно, наверняка, общаясь с прежним неадекватным хозяином владения именно в постельном смысле.

Пришлось старому товарищу и земляку перебираться на толстую подстилку около кухни, где ему всегда перепадает от пуза во время готовки. Да и очаг медленнее всего именно там остывает в каменном донжоне, так что котяра вполне доволен своим новым местом.

Сама девушка понемногу завоевывает позиции любимой подруги хозяина и неустанно подтверждает, что достойна своего места.

Ну и хорошо, мысли о плотском больше вообще не мешают мне жить и работать. Сразу всякие возможные невесты из норрских дочек из моей головы исчезли, хотя я понимаю, что укреплять свое положение придется, вполне возможно, именно с помощью продуманного и правильного брака.

Меня, конечно, признали официально дворянином и новым хозяином владения Вестенил, однако стать тут своим человеком совсем не так просто, как общаться наравне с остальными дворянами. Через женитьбу на дочери соседнего норра добиться настоящего признания проще всего в этом другом мире.

Тружусь на самом деле много, все делается под моим постоянным присмотром, приходится за день на лошади навернуть пару кругов по владению, обычно начинаю со строительства мастерской и печи.

— Бродус, печь ставь сначала, потом к ней мастерскую пристроите, — замечаю я ему, разглядывая нарисованный на земле фундамент.

Печь вынесена за постойку на десяток метров, а это не наш метод.

— Так жарко будет там сидеть, ваша милость!

— Жарко — это летом только. Зато весной, осенью и зимой в самый раз! А на лето простой навес поставим, от светила и дождя прикроет, только светло и хорошо будет. Зато зимой в теплой мастерской работать будете, без простоя разного из-за мороза и болезней. Зимой-то народу делать вообще нечего, а денежку заработать никто не откажется, тем более в тепле.

Зима в горах бывает серьезная и снегом заметает иногда хорошо, а так рабочий процесс прерываться не будет. И работники от холода болеть не начнут, на работу в тепло всегда с радостью придут. Где еще и кормят сносно горячей пищей.

Здесь никто так о работниках не заботится, поэтому я вижу удивление в глазах бондаря.

— Да, и себе там комнатку выгороди! Чтобы сразу при работе ночевать, когда понадобится. Пусть одна сторона печи на нее выходит, будешь тоже в тепле ночевать.

Не просто так беспокоюсь о комнате для мастера, есть у меня в этом свой расчет, ведь вижу, как он с заметным интересом посматривает на молодых девок.

Понимаю, что пожилому, но энергичному мужику очень даже может восхотеться новой личной жизни, раз он тут в статусе важного мастера-наставника с очень солидной для деревни платой. Закадрит какую-нибудь крестьянскую девку, тут их целые толпы ходят таких непуганых. Заодно будет по утрам печь растапливать, греть помещение, да и по вечерам за сушеным деревом сам присмотрит. Когда нужно выгрузит и снова загрузит, чтобы жить без отрыва от производства и печь вообще не простаивала.

Не просто мастерскую топить, чтобы самому не мерзнуть, а с определенным смыслом и пользой, проходку правильно сушеного дерева постоянно увеличивать.

Ночевать на обычной лежанке в замке ему не особо уютно, как он сам мне сказал, а в крестьянских домах и избушках просто трудно, места там лишнего из-за перенаселения почти нет, поэтому пару-тройку квадратов площади можно на жилье для нужного работника в мастерской выделить.

Если даже забеременеет кто от него, тогда можно дом в деревне построить, а здесь уже обычного ночного истопника держать.

Мне такой крутой мастер по дереву надолго требуется, чтобы не вернулся внезапно к хозяину или по своей семье не затосковал особенно сильно. Дети у него давно уже разошлись по миру с тем же бондарным умением в руках, дома только пожилая жена ведет хозяйство.

Потом возвращаюсь на берег, где работники начали практически осуществлять мой замысел по получению необходимого постоянного потока воды. Еще и немного регулируемого время от времени. По центру речки насыпают камень, делают такой перекат, чтобы высокая вода через него шла, а когда спадет, тогда вся в сторону уходила, в небольшую отгороженную протоку, где будет неутомимо вращать лопасти водяных колес.

Насыпь еще столбами укрепляем, я нарисовал треногу, пришлось заказать особо крепкую и очень дорогую веревку у имперского купца и, когда он ее привез вместе с зерном, примитивная деревянная баба в пять примерно пудов под присмотром троих крепких мужиков стала забивать сваи для ограждения на ручной тяге. До этого все укрепляли и насыпали берег, углубляли протоку, возили камень с гор на подсыпку и саму насыпь, били ручной бабой те же сваи ограждения.

Тут еще работы месяца на два, как раз до начала осени и сезона дождей, когда большая вода все сурово проверит. Пока прошел один местный месяц, как я вернулся в замок норра Истримила уже в дворянском обличье. Вопрос еще в том, чтобы поток воды с гор стал поменьше к концу лета, он пока реально не дает окончательно собрать и укрепить насыпи.

В общем, необходимо заключить речку в определенные берега и проверить еще свою работу.

Сероводородный источник тоже в деле находился, как раз дорогу к руднику насыпают мимо него, чтобы убить сразу двух зайцев. Там приходится делать небольшой объезд в сторону, всего-то лишних метров двести.

Нужно, чтобы дворяне могли прямо доехать до источника и спокойно там запарковаться целой семьей.

До будущего рудника придется трем десяткам мужиков еще с месяц копать канавы, рубить отдельные деревья и насыпать каменную крошку по верху трассы. Чтобы наметить основание дороги, по которому груженые повозки смогут хоть как-то нормально ездить.

Но это пока в хорошую погоду, потому что в ливни или зимой, наверно, уже не получится. Тяжелого катка, чтобы укатать дорогу здесь еще долго не будет, пока легким ручным ее трамбуют и даже не одним. Хотя груженые повозки смогут здорово уплотнить само дорожное полотно, когда начнут кататься постоянно. Но для этого рудник нужно хоть немного запустить, а это еще не очень ясный вопрос, когда именно там работа начнется.

У моих компаньонов есть какие-то потомственные мастера по горному делу, но они заняты пока в своих владениях плотно, тут уж не от меня все зависит. Именно начало добычи полезных ископаемых в виде железной руды и ее первичное обогащение лежит на них. Сами они понемногу добывают медь, свинец, олово, железо и даже серебро, но того совсем мало.

У источника расчистили само место выхода струи, вода градусов под сорок пошла веселее, сделали небольшое, метровое озерце рядом и накрыли его щитом из жердей с травой сверху, чтобы она там особо лишнего не остывала. Теперь доделывают сток прямо в выкопанный уже внизу бассейн, тоже прикрывая отформированные глиной канавки защитными щитами. Не стал я пока заморачиваться со сложной отделкой камнем небольшой купели метра четыре на два и глубиной метр, приказал выложить дно и стенки из того же дерева, только обязательно без торчащих сучков и гвоздей. Не ясен еще экономический смысл предприятия, поэтому не стал тратить нелишние сейчас деньги, четыре человека за раз влезает и хорошо.

Это же не стандартная горячая вода в аквапарке, где можно часами тюленить, в серной ванне долго сидеть точно нельзя.

Пока вода стекала мимо купели, лично все проверил и прощупал, потом дал команду наливать чашу.

Теперь она уже полная, за счет остывания воды температура, конечно, уже не под сорок градусов, скорее тридцать всего. Источник не особо сильный, поэтому приказал открытую воду вообще нигде не оставлять, всю загонять под крышу.

Пришлось заказать такие же щиты из тонкого кустарника с сухой травой на саму купель, чтобы держать температуру воды повыше и мусора поменьше на поверхность летело. Зато сам теперь ванну принимаю почти каждый день, благо никто мне тут для компании не требуется, сопровождающие терпеливо в сторонке ждут, пока хозяин владения минут десять-пятнадцать блаженствует.

Обычно уже когда возвращаюсь со строительства дороги вечером, позволяю себе понежиться в горячей минеральной воде. Зато она усталость снимает рукой, пристаю к подруге каждый вечер, но пока сам предохраняюсь от будущих детей.

Свои бастарды при замках у многих дворян имеются, но мне пока это точно не требуется.

Через три местные недели, по-нашему восемнадцать дней, местную половину месяца, пообещал деньги работникам выплатить. Дело это серьезное, подвести народ нельзя, и так без выходных вкалывают, как тут вообще-то положено.

— Так, — начал я на утреннем разводе. — Пришло время плату выдать за отработанное. Сейчас все получат одинаково, потом уже буду составлять списки хороших работников и тех, кто лодырничает. Разница в плате тоже будет заметная. Обещал плату за три недели по половине золотого, но выдам с премией, по три четверти золотого, по восемнадцать монет серебра, раз работа спорится.

Лица у крестьян, мужиков и молодых парней, светятся недоверием, как это дадут денег больше обещанного, да еще с какой-то непонятной премией? От своего норра никто такого не ожидает, они всегда только забирать горазды, а никак не делиться.

Но я не обращаю никакого внимания на непонимание крестьян, нужно свои вопросы решать:

— Вопрос только такой — у меня имеются одни золотые монеты, придется тогда три монеты на четверых мужиков выдавать. Не передеретесь при дележке? Еще могу купить оптом у купцов имперских несколько подвод с пшеницей или ячменем. Вам не продадут за такую цену по отдельности, а мне не откажут. На восьмерых выйдет одна подвода пшеницы, сейчас цена подросла перед новым урожаем, по шесть золотых продают. Ячмень немного дешевле, его по пять монет отдадут.

Несколько раз еще прокатился до того же рыночка, теперь в уже свои собственные корзины закупаю овощи и все остальное, что продают селяне. Встретил с утра два купеческих каравана, опять купил зерна и оставил заказы на разные изделия.

Купцы тут в сезон мотаются туда-обратно раз в местную неделю, два дня в горы, два дня обратно и два дня на то, чтобы снова закупиться на равнинах. У них сейчас горячий сезон, да и кататься при плохой погоде по грунтовым дорогам в горах дело трудное. Ну и ходит таких шустрых товарищей с десяток караванов, так что каждое утро кто-то едет по проходной дороге.

Присматриваюсь к ним ментально, чтобы знать, с кем можно дело иметь и уже парочку более приличных купцов наметил для себя.

Подошли еще два раза потерявшие работу и дармовую кормежку стражники кого-то из норров. Попросились в дружину, благо все хорошо знают, что у меня некомплект большой. Да просто невероятный некомплект.

Двоих, таких по внешнему виду ангелочков почти, не взял, чувствую у них в сознании одно только дерьмо по жизни.

Конченые людишки, все самое плохое от службы на своего норра впитали.

Ну, кто на чем накосячил — можно легко узнать у знакомых норров или старших над дружинами, тут про всех все хорошо известно. Этим просто не повезло найти такую толпу приятелей, чтобы тоже начать бунт против своего норра.

— Не требуетесь! — так и ответил коротко, больше говорить и не собирался.

А когда бывший стражник сделал недовольное такое лицо, мол, зажрался этот непонятный норр, от крутых воинов отказывается, когда у самого таких вообще нет в наличии, не стал долго разговаривать и отвесил своей могучей дланью в кожаной перчатке ему по охамевшей личности.

— Не подходим мы, значит, вашей милости? А чего так? — только и успел сказать он с искривившейся рожей.

Это уже явная наглость — приставать к владетельному норру с такими вопросами!

— Дерьмо потому что!

Крепкого мужика унесло метров на пять и размазало по земле, приятель оказался не такой любитель вызывать мой гнев, просто молча бросился его в чувство приводить и на ноги поднимать, чтобы поскорее уйти отсюда. Стражники достали мечи и приготовились по моему знаку рубить в капусту наглых солдафонов.

Только я понимаю, их тут самих могут порубить в этот овощ, если противники хоть немного сильны в воинском умении. А они наверняка неплохи, в отличии от моих дуралеев.

— Не надо. Проводите только, — отдал приказ и два всадника с мечами наголо отконвоировали обоих проходимцев за поворот.

— Надо было просто их добить, — подумал еще лениво, но лить кровь около рынка не стал.

Не так уж и накосячили беглецы передо мной, наказание выдал на месте и хватит пока.

А ведь правильно все понимаю и чувствую, дойдут бывшие стражники до крайности и закономерно пристанут к разбойникам. Со своими умениями и характером точно возьмут там управление на себя, банды станут гораздо опаснее и нападать на караваны начнут еще внезапнее.

Так оно потом и оказалось.

Зато через неделю принял на службу сразу четверых воинов, один такой бывалый вояка из Империи, четыре срока отслужил недалеко от Датума. Ну, это по расстоянию недалеко, всего две сотни километров, а по жизни — другая планета, потому что никогда не доберешься за свою жизнь до соседнего гарнизона.

Если начальство почему-то не прикажет.

Видно, что толковый мужик и с ним еще трое молодых парней, но без оружия, значит просто бывшие крестьяне.

— Чего ушел тогда? Или получил участок в степи и продал уже? — интересуюсь я у высокого мужика с копьем в руке и парой мешков за спиной.

Еще он достал такой же кожаный мешочек из-под куртки, как у меня самого имеется, только теперь в донжоне лежит.

Трое его попутчиков боятся подходить ближе к настоящему норру и прячутся пока за спиной.

— Да, продал. А вы откуда знаете, ваша милость? Служили в имперской армии?

— Служил. Ну, давай, рассказывай, почему в Баронства пришел и что это за молодцы с тобой?

После недолгого рассказа я узнаю, что испортились отношения у бывалого воина с начальством, что может случиться и просто так, если не дал денег на взятку. Ну, как я, например, поступил, только я это специально устроил.

Не сдержался как-то старый, опытный воин на глупый приказ молодого дворянина, командира своей манипулы и нашла коса на камень. Хорошо, что срока контракта всего два месяца осталось. Поэтому уволился, продал за копейки положенный от имперского военного ведомства участок земли недалеко от Станы.

— После последнего нашествия мало таких, кто хочет там пшеницу растить и вообще…

Вполне понятно объясняет он, ведь одна из четырех взятых зверолюдами крепостей-фортов находилась в сотне километров от его гарнизона. Сами они в схватках не участвовали, в примерно таком же форте отсиделись, а вот окрестные крестьяне-бедолаги с той стороны или сразу в котел многие отправились, или в степи ушли безвозвратно с веревкой на шее.

— Полностью одна сторона от нашей крепости обезлюдела. Нас там всего пятьдесят воинов сидело, тут бы оборониться не получилось от нелюдей, не то, чтобы за ними в степи гоняться, — объясняет он.

Да, в таком маленьком гарнизоне с командиром-дворянином поцапаться — совсем мало чего хорошего.

Про то, что я сам в Датуме в это время на стенах отбивался, служивому я не говорю. Ни к чему ему знать, что я из своих, простых воинов тут как-то внезапно дворянином заделался. Что-то ему остальные стражники расскажут, но они всего близко не знают, а Ветрил сурово предупрежден языком лишнего не мотать. Именно про те времена, как я простым воином был и что в Ликворе с нами случилось.

— А эти откуда? — киваю я на молодых крестьян.

— Так встретил в предгорьях и позвал с собой на службу устраиваться идти, — не совсем правдиво отвечает служивый.

— Ты мне-то не ври, — негромко говорю я ему. — Небось беглецы из Империи?

— Не знаю, ваша милость, — браво врет служивый, которого зовут Кранил.

Я немного думаю насчет набрать себе еще воинов. Они мне очень нужны, только тут все непросто.

Ну, воин тут один, но опытный и неплохой, именно, как человек, это я хорошо вижу. Эти трое крепкие парни, еще тоже накосячить серьезно не успели. Наверняка, что попробовали на него напасть в предгорьях с голодухи, а опытный воин их пожалел.

— Дети, что ли, такие же есть? — догадываюсь я. — Что ты к ним проникся так?

— Есть, ваша милость. Два сына в центральной Империи служат, жена померла недавно только от болезни, — объясняет мне свою жизненную ситуацию воин.

А, ну все понятно, ничто больше опытного воина не держит там, где служил, в до смерти надоевшем месте, поэтому он и позволил себе над глупым и молодым начальником посмеяться. Самому часто хотелось этих спесивых дворянчиков проткнуть насквозь своим казенным копьем, знакомое такое ощущение.

Старший над охраной мне нужен, это понятное дело, на имеющихся стражников рассчитывать серьезно совсем нельзя. Еще опытный воин необходим, чтобы хоть немного натаскал моих стражников, да и молодыми занялся одновременно.

— Беру тебя на пробу. Будешь учить моих оболтусов и этих тоже, — киваю я ему за спину. — За них пока сам отвечаешь. Тебе плата два золотых, им по одному.

— Благодарю, ваша милость! — обрадовался Кранил.

Правильно понимает, что его много, где возьмут, как опытного служаку, а вот спутников вообще нигде не примут.

Но и мне опытных стражников, да еще настолько опытных, трудно найти.

Так что вернулись мы уже не вчетвером, а ввосьмером в замок. Кранил начал пока службу рядовым воином, я попросил его присмотреться к старым стражникам и немного подружиться с ними.

— Про плату свою помалкивай, говори, что как все — полтора золотых получаешь!

Так что в части моей дружины кое-какие положительные движения у меня начались, и пара арбалетчиков учится ремеслу, и трое молодых постигают военную жизнь. Ну и дедовщину от старослужащих получают, здесь все так заведено.

Еще взял двоих крестьянских пареньков учиться на арбалетчиков, выдал им машинку от кворумских воров, она очень простая и дешевая в ремонте будет, учатся стрелять во дворе и у стражников на подхвате бегают, вникают в военную жизнь с ее обязанностями. Лишнего оружия у меня нет кого-то еще вооружить, только свой солдатский меч и все то добро, что с бывшего хозяина досталось.

Но им могу только я пользоваться, да и по размеру его кольчуга мне одному подходит, хотя все равно заметно больше. В общем могу вооружить полностью всего одного стражника или троих чем-то одним из оружия, что и сделал.

Есть у меня мысль поменять доставшихся мне от прежнего владельца воинов, но пока не могу ее осуществить. Кто-то должен стоять на стенах замка и охранять ворота с калиткой, теперь целым десятком это будет проще делать.

Крестьяне мои подумали-подумали и вечером попросили зерном плату отдать в основном. Понятное дело, что негде им золото разменять, а зерно без проблем поделят поровну. Но и золото тоже попросили, смогли между собой приятели объединиться в три такие четверки. Выдал без проблем девять золотых монет, чем еще поднял свою репутацию.

— Да, пора дней всем отдохнуть и руки-ноги подлечить! — еще такое мое мудрое распоряжение.

Разные порезы и ушибы, ссадины, легкие и серьезные травмы есть почти у всех, но на желание зарабатывать это не влияет. Мужик будет работать и тянуть лямку, пока сам не упадет на пашне.

Когда запустим все производственные процессы и выйдем на солидную прибыль, я вообще собираюсь давать выходные дни каждые пару недель.

Распускаю работников и ухожу в донжон считать расходы.

— Так, на речке тридцать человек работает, можно было бы и двадцать оставить, но пусть пока все к деньгам вкус почувствуют. Пятеро стоят мастерскую и печь кладут. Ну, кладет сам Бродус, мужики материал копают и подносят. На дороге еще двадцать и шестеро источником занимались. Итого у меня шестьдесят один работник по три четверти золотого, это сорок шесть золотых. Да, еще же две поварихи и двое помощников при кухне, тоже две золотые монеты, Ветрилу, как особо доверенному лицу, тоже один золотой, он моими глазами и ушами работает. Бродусу полтора, старосте еще один и что мы имеем? Возчикам со своими подводами по два золотых вместе с фуражом, это пять телег, всего десять.

— Ровно шестьдесят два золотых на работу за полмесяца, за месяц сотня с лишним уйдет. Хотя нет, теперь на источнике работы особо нет, а за речку и дорогу мне четыре пятых расходов компаньоны должны возместить. Примерно двадцать пять золотых за пятьдесят работников, без всякой премии, понятное дело. Вот будет фокус, если они передумали так сильно вкладываться и откажутся от того, о чем недавно договорились! Что тогда делать?

Впрочем, что делать я и сам хорошо понимаю. Буду упор на изделия из дерева пока держать, там работы еще на много поколений найдется. Но с речкой и рудником, конечно, тогда придется завязать на время.

— Ладно, пока не так много денег потратил, инструментов купил на сотню золота еще, дорогие очень, зараза. Без своей хорошей кузницы не так весело будет жить, при замке она крошечная и там только какой-то мелкий ремонт можно делать. И серьезного кузнеца нет, пропал куда-то во время бунта.

Потратил всего около двести пятьдесят с небольшим золота, еще тысяча сто пятьдесят осталась. С одной стороны, не может не радовать такая сумма свободных денег, с другой уже надоело постоянно с собой ее в поездки брать.

Но и донжоне оставлять побаиваюсь, нормальных замков там нет, ничего не помешает тем же стражникам скрыться с ним, если они доберутся до золота. Тогда их с собой просто не взяли в мятеже участвовать, пришлось им поневоле с хозяином оставаться, а вот теперь могут сбыться мечты идиотов.

Ладно, что Кранил понемногу осваивается и становится своим человеком в замке.

Однако приехавшие на следующий день норры обходят и осматривают сделанное за три недели с большим интересом. Смысла в такой перестройке реки они пока не видят, но понимают, что более-менее регулируемая и управляемая подача воды позарез нужна для обещанных мной водяных колес. Просто хотят увидеть принцип работы хоть одного из них своими глазами.

— Через неделю начнем забивать столбы из крепкого дерева в дно рядом с частоколом по краю реки. На них будут держаться сами водяные колеса, которые будут приводить в движение огромные мехи. Постоим сначала пару горнов по моему плану, чтобы вы убедились в качестве работы по-новому. Ну и колес тогда пока тоже два будет.

Про крепкое дерево узнаю у бондаря, он в таких вещах отлично разбирается, куда и что нужно использовать.

Дорогу к руднику тоже не оставили без внимания, проехали сделанную примерно треть, осмотрели источник, но от купания отказались. Это понятно, запасного белья с собой нет ни у кого, но мой убежденный рассказ о большой пользе для здоровья запомнили.

Дальше уже в горы пешком не пошли, сказали, что приедут еще через пару недель со своими мастерами, чтобы сам рудник еще раз оценить и уже по новой дороге подальше заехать. Деньги, правда, отдали честь по чести, ну там с них всего по пять золотых за работу и по паре на еду в столовой работникам вышло.

То, что должны за часть урожая, привезли быстро, через два дня после того, как забрали арендованную землю.

Моим крестьянам более-менее хватило огороды заново засадить, но с опозданием по посадке в полтора месяца теперь урожай зависит очень сильно от того, насколько теплая будет осень.

Правда, случилось такое частое здесь явление, как внезапные заморозки, вечером с гор спустился легкий морозец, и половина уже давно проклюнувшегося урожая у новых арендаторов погибла. У моих все в земле посажено, поэтому ничего не пострадало. Теперь крестьяне соседей сажают вместо погибших от мороза овощей новые семена, тоже надеясь на долгую теплую осень.

— Норр Вестенил. Мы уже достаточно увидели, чтобы понять, что работы идут полным ходом, — замечаем мне норр Истримил. — Кто будет делать водяные колеса?

— Моя столярная мастерская.

— А где она находится?

— Немного дальше места, где загоняют реку в новые берега. Уважаемые норры видели там постройки?

— Вы поэтому ставите мастерскую около воды? — теперь интересуется норр Тендерил.

— Ей тоже нужен доступ к воде, первым делом я прикажу собрать пару не очень больших водяных колес именно для столярного дела, нанял очень удачно хорошего мастера по дереву.

Норры задумались, но мне ничего говорить не стали, только подтвердили свой интерес к разработке рудника и моим пока сильно уникальным знаниям. Больше мне от них ничего пока и не требуется, на выплавку железа и работу кузницы я рассчитываю на следующий год, а пока заинтересован в основном в столярной мастерской.

— Основной упор делаю на легкой промышленности, а тяжелую буду развивать по мере возможности, — думаю я, глядя с высоты донжона на разъезжающихся по своим сторонам норров.

Двое едут к норру Истримилу, двое к норру Тендерилу, им так по пути удобнее получается.

Никакого негатива ко мне и моим хлопотам я не чувствую, видно, что им самим очень все интересно. Деньги выдали исправно, продукты крестьянам привезли без проблем, теперь все склоны раскопаны и засажены. Вижу отчетливо, что прихватил народ земли больше положенного, все на сотку земли лишнего углубились в лес, но пока никак не выказываю своего недовольства захватчикам. Да и не жалко мне несколько сотен срубленных деревьев, если крестьяне смогут вырастить себе немного больше еды, тем более, что в моих теперь личных горах их многие десятки тысяч еще стоят.

— Оврин, скажи, чтобы больше в лес не лезли. Увижу свежие порубы — лишу огорода, — только и сказал старосте.

Есть ему на замену пара инициативных мужиков в возрасте, но пока его не меняю, жду серьезного косяка. А о нем сразу догадаюсь по понятному опасению в сознании старосты, когда он накосячит. Еще Ветрил наладил общение со своими ровесниками в деревне, постоянно докладывает мне нужную информацию о том, что творится в моем владении.

Глава 20

Следующий раз мои компаньоны в полном составе появились еще через три недели.

Мастеров с собой не привезли все равно, как и я думал, ибо рано их еще от сильно нужной работы отвлекать.

Нет, норр Истримил с сотоварищами спешить точно не станут, лучше немного подождут, чтобы правильно определиться насчет тех рассказов, которые я им выдал.

В этот раз их встречает уже на две трети готовая дорога до рудника, которую мы все старательно проезжаем и дальше останавливаемся.

Я, как не увидел горных дел мастеров, сразу понял, что смысла ни о чем вроде горной добычи особо разговаривать нет.

— Придется обождать момента, когда к руднику можно будет подъехать на лошадях без проблем. Только последняя треть дороги посложнее предыдущих третей будет, на нее тоже месяц по времени потребуется. Ладно, платят за работников свою долю без разговоров, так нечего упрекать норров, — раздумываю, пока мы обратно спускаемся к купели. — Дорога все равно рано или поздно понадобится, а поддерживать ее в нормальном состоянии уже не так трудно, как с нуля построить.

— Может, после того, как все осмотрим, сюда вернемся? — предлагает норр Тендерил, мой сосед справа.

— Очень уж вы, норр Вестенил, свою воду нахваливаете. Хочется тоже ее попробовать, я и белье новое захватил, — продолжает он же.

— Попробуем, тут от деревни по новой уже дороге не так долго ехать. Но все же три кунда туда и три обратно — это большая потеря времени, господа, — останавливаюсь я. — А сама процедура займет всего один-два кунда, если с небольшим перерывом.

Две закрытые раздевалки из жердей уже сделаны, поэтому переодеваемся первыми мы с соседом в нижнее белье и отправляемся к купели, с которой уже прислуга сняла щиты и граблями собрала мусор с поверхности.

— Ох, ты ж! — не может сдержать эмоции норр Тенденрил, когда опустился в горячую воду полностью.

Ну, это такое крутое чувство на самом деле.

Да, сейчас в купели градусов тридцать пять-тридцать шесть, а если ее подержать открытой, то температура подает примерно до тридцати. Ну, оценить все это я могу только практически, градусник я здесь увижу не скоро, а скорее всего, что уже никогда.

Потом к нам присоединяются оставшиеся норры, поставившие своих приближенных стражников охранять полуобнаженные тела своих хозяев и их одежду. Но по мечу все оставили рядом с бортиком, современные мне сейчас люди даже в туалет без оружия не ходят. А то вдруг дуэль по дороге организуется, а его милость без меча?

— Пока вылезать, уважаемые норры, время вышло! — говорю я минут через двадцать, и мы все выбрались по очереди в раздевалки, где все смогли вытереться своими полотенцами и надеть сухую одежду.

Дело это в такие времена не быстрое, это тебе не просто купальные шорты напялить или стащить, которые мне здесь придется все-таки изобрести рано или поздно.

Горячую воду, пусть и попахивающую серой, все оценили, теперь еще придется на берегу речки бревенчатую баньку поставить к зиме. И тогда жизнь вполне наладится, а то в щелястом и холодном замке явно придется померзнуть. Я уже готовлюсь работников перекинуть к осени замазывать изнутри и снаружи все щели правильной глиной, одобренной мастером Бродусом, и мастерить мостки на всю стену, чтобы ни одной щели не пропустили. Замок нужно серьезно утеплить хотя бы от поступления морозного воздуха снаружи. Понятно, что кладка снаружи давно потрескалась и отвалилась даже не местами, а просто везде.

Около речки пришлось слезать с лошадей и подробно рассказывать, что уже сделано.

— Вбито пока две пары стволов крепкого дерева в грунт, чтобы на них можно было переставлять сами водяные колеса в три положения по высоте. В зависимости от уровня воды. Вырезаны направляющие для осей, еще пущены мостки вокруг самих колес для быстрого ремонта и обслуживания. Вода в высокий период не должна доставать мостков, но все равно они будут покрыты льдом по утрам, — плавно льется мой рассказ о том, насколько все невероятно серьезно делается и даже о будущем обледенении мостков я уже позаботился. — Лед придется срубать пару раз в день и посыпать песком, так что это не проблема.

Вода заметно спала, теперь доделываются последние работы на дне вырытого заново русла, все крепится камнем и той же водостойкой глиной.

— На один сезон будет хватать, ваша милость, но каждое лето придется кладку ремонтировать, — предупредил меня более-менее знающий по такому делу крестьянин, который по молодости работал на каком-то серьезном строительстве и там немного нахватался отрывочных знаний. — Вода, она все вымывает, зараза такая. Прошу прощения, ваша милость!

После этого норры желают посмотреть мои столярные дела, мы едем в мастерской, хотя они мне тут вообще не сдались. Но что-то такое им необходимо показать, чтобы началась дальнейшая работа над рудником.

Только там дальше уже крутятся два небольших легких водяных колеса и через систему ремней передают нескончаемую энергию текущей воды на сверлильный и шлифовальный круги.

Где сейчас обрабатываются такие нарезанные куски стволов твердого дерева, чтобы из них можно было делать небольшие рукомойники. Не больше, чем на литр воды, зато с прилегающими удобно крышками и скачущим вверх-вниз коническим клапаном.

Делать приходится все вручную, сам процесс только налаживается, очень помогают и ускоряют процесс самокрутящиеся круги со сменными камнями, которые нашел и подготовил Бродус. Просто в разы ускоряет и упрощает. Полностью обработанные изделия доводит лично сам мастер. Он же потом сушит их в печи определенное время, потом подмастерья пропитывают рукомойники внутри смесью еловой смолы с разными присадками, снаружи наводят красоту нужного голубоватого цвета крестьянские девушки и снова рукомойники сушатся в печи.

Технология все еще отрабатывается, пусть работники и слов таких никогда не слышали. Клапан тоже делается из твердого дерева, защелкивается на хитрый замок, клеится на особый клей и потом полностью проклеенное место зачищается перед покраской.

Я приказал повесить умывальник, целую неделю его наполнять и сливать ударами по клапану снизу, изучая таким образом крепость самой прыгающей детали. Провел натурные испытания, образно говоря, так что на примерно несколько месяцев гарантию можно дать, только здесь о таких вещах еще никто и не слышал.

В мастерской работает пока восемь подмастерьев, двое взрослых мужиков и сам Бродус. Еще пара недель и можно будет выдавать товарные партии на продажу купцам, уже с крышкой и хитрым крепежом на стену.

Цвет вообще подходит идеально, но можно красить в розово-красный цвет, как обещает Бродус, если удастся найти еще месторождение нужных минералов. Местное название минерала ни о чем мне не говорит, а наш цвет мне вполне нравится.

Вот около мастерской, посмотрев на дружную работу и на исправно вращающиеся от водяных колес круги, как мне кажется, норры-компаньоны и пришли к совместному заключению, что я точно не языком воздух гоняю.

А очень всем нужный компаньон с крутыми знаниями из будущего.

Появились через пару недель теперь, заранее отравив гонца с предупреждением о визите, что приедут пораньше.

Уже со своими горными мастерами, со всеми шестью сразу и увидели первое большое водяное колесо, которое крутит отведенная в сторону от высохшего русла вода.

— Пока испытываем его, как выдержит несколько дней работы! Сначала без нагрузки, потом начнем нагружать.

Да, собирает колеса сам Бродус довольно быстро, как только понял, что мне требуется.

Без такого мастера все шло бы в десять раз медленнее и труднее, это точно.

Мастера походили, потом посмотрели, как работают колеса в столярной мастерской, задумались и попросились поднять до самого рудника. Поняли, что тут сейчас творится новое будущее и явно захотели в нем поучаствовать.

К руднику поднялись все вместе пешком, после долгих консультаций было принято решение разрабатывать его самым ускоренным способом, ибо железа на все хотелки явно не хватает. Еще я выдал мастерам примерные чертежи каталонских горнов и обратил внимание на пару длинных ломов, которые будут выталкивать крицу из печи.

— Единственно что, я не хочу все свои леса пустить на уголь. Древесный уголь придется возить со всех владений одинаково, — такое у меня требование к компаньонам.

Насчет коксующегося угля я пока ничего не знаю, если ли тут такое месторождения, так что тут тоже придется идти опытным путем. Как его там — антрацит, вроде с сильным блеском, тоже должен быть?

Еще через месяц догнали дорогу до зева понемногу разрабатываемого рудника, я сам отправился с первой партией рукомойников, поварешек и разной столовой утвари в тот самый большой имперский город, который лежит в трех днях пути.

Но до этого волнующего момента случилось еще одно серьезное событие, которое заметно поменяло состав моей замковой стражи.

К тому времени я высмотрел на дороге к руднику хорошее такое место, не видное ни с какой стороны, где спрятал восемьсот золотых монет в россыпи камней. На сплошных камнях следов не видно никаких, лошадь я подальше оставляю на дороге, потом следы ее топтания на этом месте уничтожаю. Такой густой очень перелесок, где меня не видно ни сверху, ни снизу, поэтому прокатился совсем один пару раз, приготовил место и спрятал там под камнями мешки с золотыми монетами.

Надоело уже откровенно таскать их с собой постоянно, пряча в то же сено на подводе Ветрила.

И рискованно, и постоянно приходится присматривать за погрузкой телеги.

Но и замке оставлять не хочу. Кранил уже совсем хорошо сошелся с оставшимися от прежнего хозяина стражниками и наедине откровенно рассказывает мне, что они очень жалеют и поэтому ругаются на остальных бунтовщиков, которые их в заговор не взяли. Печальная судьба бедолаг-бунтовщиков этих придурков не пугает, они реально такие придурошные долбоящеры, которые дальше своего носа не видят.

Еще и в боевом смысле совсем недалеко ушли от простых крестьян.

Ну, как раз что-то такое я и чувствую в глупых головах. Что могут они мое жилище ограбить и убежать куда-то по своей глупости. Кранил правильно себя с ними ведет, поэтому получает время от времени подтверждение моим мыслям.

Я не стал их выгонять и рассчитывать, надеюсь использовать по-другому при случае и этот случай произошел через две недели после третьего приезда норров-компаньонов.

— Четверо опытных со мной, остальные с Кранилом закрываются в замке и никому ворота с калиткой не открывают! — такой приказ сажает в седла четверых из пяти старых стражников.

Опытные — это я специально их так называю, чтобы немного дать понять, насколько ценю таких могучих защитников моей милости.

Сам это с юмором внутри себя говорю, но им реально нравится ощущать себя такими крутыми вояками.

— На три-четыре месяца обучения тянут, но не больше, — откровенно про них сказал Кранил. — На мече вообще слабые.

Пятый остается в замке, он самый вменяемый среди остальных и Кранил уже намекал мне, что из него еще можно как-то сделать человека. Если убрать из-под влияния остальных долбоящеров.

— Едем к рынку на пол дня! — звучит еще один приказ и наш караван из повозки с все тем же Ветрилом, четырех стражников на лошадях и мной впереди выезжает из замка.

Нужно еще запастись зерном, скоро буду именно с его помощью выдавать пятую уже плату работникам. И деньгами тоже придется, но теперь крестьяне стараются получить серебро, уже намаявшись менять золотые монеты. А у меня лишнего серебра нет, то есть оно есть, но лучше я его оставлю пока себе.

Ну и закупка продовольствия тоже нужна, вовремя посаженные семена без заморозков в других норрствах принесли свои плоды, крестьяне теперь довольно дешево продают свои овощи на рыночках при дорогах.

Грех этим делом не воспользоваться, но от золота они тоже шарахаются, им только серебро и медь подавай.

Так вот, на середине уже привычного пути до большого перекрестка я почувствовал явное внимание к нашему каравану с одной из высоких горок над дорогой.

Почувствовал и не подал виду, даже арбалеты не стал заряжать, так они и висят в чехлах.

Там один или всего двое наблюдателей, сейчас нападения не будет. Сейчас не будет, а вот на обратном пути вполне возможно, поэтому придется предпринять кое-какие меры.

Мне самому пора восполнить постоянно тратящиеся на ВНУШЕНИЕ единицы ЭНЕРГИИ, она уже упала до двадцати четырех двести шестнадцатых.

Такова моя теперь судьба, время от времени мне требуются смелые и глупые граждане, нападающие на меня, мою собственность, моих людей. Да просто на кого-либо угодно, лишь бы они творили зло и бесчестье, когда подвернутся под мой меч.

— Готовься к нападению на обратном пути. В бой не лезь, сразу прыгай под повозку и держи вожжи, чтобы лошадь не испугалась.

Негромко предупредил я своего самого преданного слугу. Тот не подал и виду, что услышал мои слова, уже хорошо знает, что мне открыто побольше других.

Еще купил три подводы ячменя, и договорился, что с ними отправят в сопровождение двоих охранников из купеческого каравана.

Охрана будет нужна, когда они пустые станут возвращаться обратно к перекрестку. Ведь всегда голодные разбойники и из-за одних лошадей нападут на пустые повозки без охраны с тремя простыми возницами.

Сам надел кольчугу, которую обычно держу на повозке Ветрила, стражники посмотрели на меня, но они и так в них катаются, зато нацепили свои шлемы на головы.

Охранники каравана без таких дорогих доспехов, просто усиленные кожаные куртки, в этот раз попались простые такие парни, в руках корткие копья и дубинки у седла.

Выехали обратно, я уже морально готов к нападению.

Обшариваю склоны ментально и пристальными взглядями, поэтому через примерно час неторопливого пути чувствую, что впереди справа и за ними немного подальше уже с левой стороны нас ждет немалая такая банда.

Глава 21

— Это что же, разбойники нападут на пятерых настоящих воинов и четверых возниц при еще двух охранниках?

— На одиннадцать человек? Из которых семеро готовы сражаться? Да не может этого быть!

— Сколько же их там набралось? Полсотни, что ли?

Мелькают у меня такие быстрые мысли в голове, ведь я пока никак не понимаю сложившуюся ситуацию.

Набралось косматых мужиков, желающих наших смертей, и правда много в этот раз, но все же не пятьдесят по численности.

Перед нами посыпались с ближнего холма аж пятнадцать разбойников и сзади несколько спускаются, примерно с десяток, только от поднимаемой ногами пыли не разобрать точное количество.

Но все равно — это самоубийственная атака, если у разбойников нет какого-то весомого козыря в кармане.

Например, нескольких метких лучников и, для них хотя бы десятка стрел с настоящими наконечниками, чтобы они могли хоть как-то пробивать кольчуги. Или попадать стражникам в глаз.

У парочки и правда есть простенькие луки, остальные с самодельными копьями, колами и дубинами. Но у двоих есть настоящие мечи, и они бегут впереди всей толпы. Заводят своим личным примеров шайку разбойников, так сказать, и весьма умело ими размахивают.

— Да это же те самые подонки, которые по мне просились в стражу! Одному из которых я жестко отвесил! Хорошо, конечно, что не взял к себе, вон они такие уроды оказались! — доходит до меня, но мы впятером уже даем под бока своим лошадям, собираясь растоптать наивных смельчаков.

Пятеро настоящих воинов на лошадях порубят и разгонят толпу одичавших мужиков с дубьем в руках без проблем!

Только есть одна проблема все же, и я на лошади не такой умелец, чтобы совсем безбоязненно рубить пеших, и мои стражники тоже оказались не так хороши. Я-то ладно, правильно приготовился уже, вытащил заранее снаряженный арбалет из кобуры и пустил болт в живот одному из мечников, резко притормозив свою кобылку.

Не стоит сражаться с обученными хорошо воинами, если можно просто выстрелить в упор. Это понятная аксиома выживания.

Тот схватился за пробитый с пяти метров бок и попробовал все же добраться до меня, но я легко объехал его по кругу и тут же приложил какого-то подвернувшегося спиной здоровяка мечом по башке, но плашмя.

— Пригодится еще мне.

А соколы мои стоптали толпу, однако один получил ловкий удар от мечника и уже свалился с лошади. Трое зато проскакали дальше, сбивая с ног не успевших разбежаться крестьян, как кегли в кегельбане. Строй банды совсем развалился, но тут мечник вырвал поводья из слабеющих рук моего подбитого стражника и сам очень ловко вскочил в седло.

Стража развернула коней и снова кинулась рубить и топтать разбойников, двоим или троим все же досталось, как следует. Они повалились, и инициатива, вроде, как и должна была, перешла к защитникам закона и справедливости.

Я пока смотрю во все стороны, не желая попасть в заготовленную ловушку, и подумываю насчет применения своих ХАРАКТЕРИСТИК. Сломаю сознание десятку разбойников и перевес сразу окажется на нашей стороне.

— Не стоит все же, слишком много свидетелей. И Ветрил, и стражники заметят, что враги валятся просто так.

Оставшийся мечник попробовал рвануть им наперерез, но тут уже я успел засунуть стрельнувший арбалет в кобуру и осторожно потащил второй, догоняя его. Кто-то из разбойников достал меня вскользь по спине колом, но только вскользь, поэтому я удержался в седле и догнал мечника одновременно с его коварным замахом сбоку на стражника.

Только он привстал на стременах, чтобы обрушить удар на того, как мой болт вошел в спину. Но и удар оказался успешно нанесен, откровенно неумелая попытка отбить меч раненого противника бедолаге не помогла и вот уже второй стражник вывалился из седла.

— Против настоящих воинов не тянут эти недоученные слабаки совсем, — успел подумать я.

За ним упал и мечник, а я еще раз дал кому-то по башке самим арбалетом.

И проскакал немного в сторону, успевая увидеть, как лучник разбойников попал точно в лицо третьему стражнику с пары метров. Стражник зашатался, опустил руку с мечом и его тут же стащила с коня толпа разбойников.

Однако это были уже последние наши неудачи, порядок все-таки бьет класс, то есть толпу.

Четвертый воин догнал смелого лучника и рубанул с плеча, потом принялся быстро махать клинком. Так бы его тоже стащили, но тут уже я раскидал собирающуюся около него толпу грудью лошади и своими мощными ударами. Уже не время бить плашмя, пора спасать свою жизнь, поэтому трое разбойников повалились, зажимая свои распоротые плечи и головы, от моих и его ударов.

Куда делся второй лучник, я не успел разглядеть, трое оставшихся на ногах грязных мужиков поняли, что вожаки перебиты, все потеряно, что засада не удалась и попробовали убежать просто по дороге.

Спасти свои никому не нужные жизни.

— Стой, помоги сзади! — крикнул я оставшемуся в седле стражнику, убедился, что с Ветрилом ничего не случилось, сзади охранники мелькают еще на конях и теперь с помощью моего стражника они точно отобьются.

К ним на помощь бегут возчики с телег с дубинками в руках.

Этим троим я дал уйти подальше, чтобы они скрылись за поворотом, быстро догнал и тут же сбил с ног лошадью первого, потом второго приложил мечом и уже запрыгнувшего на склон третьего сбил мощным ударом.

Спрыгнул с лошади и сразу добил третьего, постоял немного над ним, перешел ко второму и потом догнал пытающего уползти первого разбойника. На то, чтобы получить их посмертную энергию у меня ушла пара минут, хотя я так же для вида собираю нищенские пояса. В которых, кроме кремня и кресала, наверняка ничего нет.

После сильно приятной процедуры я вскочил на свою смирно стоящую, отлично обученную лошадку и вернулся к каравану.

Да, двое ловких охранников оказались неплохо обучены, смогли проредить атаковавший их десяток вдвоем, потом примчались воспрянувшие духом возницы и мой стражник, после этого они только добивают побежавших в разные стороны разбойников.

Ну, там настоящих воинов с мечами не оказалось, некому правильно атаковать и наносить разящие удары.

Всех не добили, трое или четверо смогли запрыгнуть на склон и с большим опытом карабканья по кручам в случае бегства уже через несколько секунд оказались на недосягаемой высоте. Один из охранников метко бросил нож в спину беглецу, тот скатился вниз, где его и забили дубинками возницы.

После этого выжившие скрылись за склоном холма, погоня закончилась и пришло время считать наши солидные потери.

Трое моих выбитых из седел стражников уже на земле разбойники добили ножами, так что лечить в замке никого не придется.

Ветрил так и не вступил в схватку, держался за подводой, размахивая дубинкой, поэтому я зову его собрать все, что валяется на земле. Сам с последним стражником добиваю раненых и умирающих, умудрился между делом с двоих еще получить энергию смерти. Ветрил собирает срезанные мной пояса, стражник сам занят добиванием разбойников, всем не до меня сейчас.

По итогу нашлось и двое выживших, тот здоровяк, которого я ударил плашмя и еще один, получивший вскользь по черепу и сбитый конем.

— Ветрил, тащи веревку! — скомандовал я, держа меч у горла очнувшегося здоровяка с залитым кровью лицом.

Второго вяжет чьим-то поясом стражник, прошедший настоящее боевое крещение.

— Ваша милость, что с пленником делать?

— Вяжи, в замок поведем на веревке, — отвечаю я, думая, нужны ли нам пленники вообще.

Мой здоровяк может хорошо работать в том же руднике, как и мелкий мужичонка стражника, но ради двоих каторжников заводить дополнительную стражу, наверно, не стоит. Или постоянно их в железе держать?

— Ладно, решить всегда успеем.

Вся солидная добыча после нападения на нашей стороне, два солдатских меча и одна дырявая кольчуга, снятые с бывших воинов.

С часок Ветрил со стражником собирают все мало-мальски ценное с разбойников для наших деревенских мужиков, с кого еще ноские порты, с кого неплохие сапоги или онучи. Осмотренные тела стаскивают в канаву, соседи наши тем же заняты, потом помогают погрузить наших погибших и пригоняют разбежавшихся лошадей.

Тела присыпали немного землей и поехали дальше.

— Пережили то что! Ваша милость! — нервно говорит один из возниц, когда я поравнялся с ним, и я киваю головой.

Да, для него это чудесное спасение от неминуемой смерти, а я хорошо понимаю, если бы у меня с собой была четверка хорошо обученных воинов, то снесли бы мы всю банду почти без потерь. Но уровень моих стражников оказался нижайшим, оба столкновения они в одни ворота проиграли бывшим настоящим воинам.

— Ну, может те и на самом деле были серьезными бойцами. Не зря тогда понтовались перед незнакомым норром. Подстрелить только у меня их получилось, а так никто из наших воинов им вреда не нанес никакого.

Попадание куда-то в глаз стрелой без железного наконечника третьему стражнику можно признать трагической случайностью, которая всегда может иметь место на войне.

— Теперь оружие и все брони перейдут Кранилу и его молодым парням, ладно, хоть не зря эти погибли, отвлекли внимание толпы от меня и Ветрила. И так собирался их выгнать, но терпел, пока они составляли добрую половину стражи, а теперь осталось из старого наследства покойного норра Вестенила всего двое воинов.

Ситуация в замке теперь сильно поменяется, Кранил выйдет на первый план и будет назначен мной старшим над стражей. Неплохая карьера для простого воина в отставке — ничего не скажешь.

Этот стражник, который показал неплохие способности и смог отбиться — пусть остается тогда пока.

Пленников работать на строительстве рудника приставили, на ночь закрывают отдельно от работников в небольшую кондейку. Я им пообещал за пол года честной работы свое прощение и место на руднике с хорошей платой. Так что пока за еду работают и кое-какие вещи взамен износившихся получают.

Когда через три месяца после моего появления здесь уже дворянином караван из четырех подвод выехал от столярной мастерской, всех своих воинов я оставил в замке. Меня сопровождает пятеро стражников норра Истримила, про которых я попросил его отдельно.

Сосед не стал упираться, правильно понимает, что его люди все подробно потом расскажут про мою торговлю сильно передовыми изделиями из нашей столярной мастерской. Еще про то, где мы будем торговать и почем, и как будут покупать мои товары имперские граждане. Много нужной и полезной информации для него самого.

Кранила хорошо бы взять с собой, чтобы показать дорогу, новый город и с кем я там буду налаживать торговые отношения, но он остается в замке вместе со всеми остальными стражниками. Продолжит их гонять и тренировать, чтобы за год-два вырастить настоящих воинов.

— Быстрее не получится, ваша милость. Если бы они только занимались на мече и копье с утра и до вечера, то хватило бы и шести-девяти месяцев, чтобы подтянуть их до подобия настоящего воина. Но они же все время стоят на стене и несут остальную службу, так что учеба затянется гораздо подольше.

Я собираюсь уехать на десяток дней или пару недель, так что оставляю в замке десяток защитников, если их можно так назвать. Ладно, хоть с убитых стражников досталось немного брони и все оружие.

Ментальная сила — 41/216

Внушение — 42/216

Энергия — 32/216

Физическая Сила — 39/216

И еще 28/216 и 28/216 — неизвестные мне ХАРАКТЕРИСТИКИ.

Все ХАРАКТЕРИСТИКИ после схватки подросли, больше всего пришло на ЭНЕРГИЮ. Явно, что все забираю только себе, ни с кем не делясь. Да и с кем мне делиться, если ставить такие же Таблицы в голове я не умею, вообще не обучен таким мудростям. Не создать мне армию своих сподвижников никак.

Очень уж короткое время я общался с ненасытной Тварью, явно ей не до этого оказалось. Ну и пусть!

Проехали через горы спокойно, потом миновали на следующий день постоялый двор Ветрила, но знакомых рож я не увидел. Гарцую впереди каравана повозок на лошадке с настоящим дворянским видом, с собой в кошеле и суме около седла пару сотен золотых монет на всякий случай.

Повозки забыты не тяжелыми, но довольно объемными товарами из дерева, поэтому караван едет довольно быстро.

Во владении достраивают дорогу до рудника, начали мастерить пару печей по моему плану, шьют из выделанной кожи дутьевые мехи. Рудник уже начали разрабатывать, лес пока сводят вдоль дорог на ничейных землях, пока свой берегу, и от разбойников места чищу. Чтобы не могли вплотную к дороге накапливаться под защитой деревьев и кустов.

В столярно-бондарной мастерской работает уже двадцать человек, и продукцию на продажу производят, и все для будущих горнов мастерят. Бродус все же присмотрел себе задержавшуюся в девках девицу, переговорил с ее родителями и уже обустраивает себе комнату в мастерской для совместной жизни. Пусть и немолодой мужик, но положение высокое в замке занимает, с ним постоянно сам владетельный норр советуется и к словам внимательно прислушивается.

Через пару дней пути после бывшего постоялого двора Ветрила мы добрались до солидного такого имперского города, раз в три-четыре побольше, чем те же Ликвор или Кворум. Заезжать внутрь я, конечно, не стал, разместил свой караван на постоялом дворе со стороны рынка, даже не стал пока искать нужных мне для дистрибуции изделий купцов, а просто начал сам торговать через Ветрила.

По дороге случилась пара небольших недоразумений с местными дворянами и, если бы не мой соответствующий вид благородного рыцаря, они могли бы перейти в большие по последствиям.

То мои подводы не успеют дорогу уступить, то конные дворяне не довольны летящей в благородные глаза пылью. Поводов на пустынной дороге можно много всяких придумать, чтобы и до столба докопаться, если очень хочется денег по легкому срубить.

Так что отпускать караваны с одними только стражниками или без все и всех знающих здесь купцов, которым все равно придется откупаться от таких проблем — дело такое, ведущее рано или поздно к большим финансовым потерям и последующему разорению, это обязательно случится даже во вполне устроенном мире Империи. Вид же благородного хозяина каравана, могучего рыцаря, с невозмутимым видом восседающего на своей лошади, не дает завести выяснение отношений никуда дальше дуэли.

На такое из местных вспыльчивых дворян пока никто не решился, пусть и не знают ничего про меня и мою репутацию. Однако, есть все же определенные проблемы при доставке товарных партий до потребителя без присутствия дворянина рядом, придется мне пока покататься туда-сюда.

На местном солидном рынке занял себе самое хорошее место заранее, разогнав с помощью стражников мелких торговцев. Ну, как и должен поступить, иначе бы никто не понял моей скромности.

Свою стражу вообще заинтересовал интересной поездкой в новые места и за качественное несение службы пообещал выдать премию, поэтому они сурово гоняют всяких слишком любопытных и мешающих торговать зевак.

Поставил для образца работающий рукомойник, теперь прислуга из возчиков постоянно подливает в него воду и еще не дает слишком сильно лупить по клапану всяким бездельникам.

Хорошо крашеное дерево и общий высокий уровень технологичного производства привлекают много внимания от покупателей и хозяев торговых точек. Сам я сижу в тенечке, отдыхаю, в торговле не участвую самолично, с народом общается Ветрил, как и положено здесь.

Цену поставил на сам рукомойник самую высокую, по одному золотому, ведь ничего близко такого уровня обработки дерева и продуманности конструкции даже близко здесь нет.

Сперва несколько дворян себе лично купили по умывальнику после того, как проверили работающую модель.

Это на самом деле гораздо удобнее, даже если свой личный слуга тебе на руки льет. Еще и по деревянной шайке под воду тоже покупают, такого же цвета в комплекте, я их пока в два раза меньше привез по количеству.

За день торговли распродался на сорок пять золотых именно рукомойниками, посудой всякой и прочими бондарными делами.

Вечером в таверну пришла делегация местных купцов и вызвала меня на ожидаемый разговор.

Нечасто у них тут такие деловые благородные норры заезжают, чтобы в теме производства нормально в курсе были. Вот посовещались между собой купчины, посмотрели на мою торговлю, да и решили мне предложить уступить товар со скидкой.

— Благородные господа нечасто по рынкам ходят, все больше в центре города наши лавки посещают, ваша милость. Вам бы было гораздо удобнее весь ваш товар нам на продажу отдать со скидкой, а уж мы бы реализовали по хорошей цене.

Ну, я что-то такое и ожидал на самом деле, что предложат мне не самому торговать, а вступить в правильное разделение труда. С меня производство и доставка, а с них продажа и реализация в долгую.

Это и понятно, мне тут пару недель сидеть смысла нет, чтобы в розницу торговать. Потом долго торговались, купцы просили отдать товар за пол цены, я соглашался на одну седьмую скидки, то есть примерно на пятнадцать процентов.

Сначала не договорились, так что второй день торговли принес мне уже тридцать пять монет, продана в общей сложности уже четверть всего товара. Я пока прикинул себестоимость производства, которое пока только раскручивается на самом деле, стоимость доставки, проживания охраны и возчиков, еще свое драгоценное время, которое во владении постоянно требуется. Торговля мне обходится без налогов, как имеющему льготный режим вольному норру из Баронств, только за место на рынке Ветрил платит, но там совсем копейки выходят по сравнению с нашими продажами.

Переговоры шли и на следующий день и мы, конечно, все-таки договорились на семь с половиной десятых от моей продажной цены, то есть семьдесят пять процентов по-нашему.

На следующий день посчитали прямо с утра все оставшееся добро, получил я на руки сто девяносто золотых от купцов, и они тут же увезли товар по своим лавкам.

— Такую красивую вещь благородные и по полтора, а то и по два золотых в моей лавке купят! — очень кстати услышал я обрывок разговора купцов.

— Сговориться по цене нужно и держать ее сообща, — услышал и правильный ответ.

Сам быстро прошелся по рынку с Ветрилом и возницами, забрал присмотренные образцы изделий, которые мы уже можем произвести, а значит, потом точно улучшим в своей мастерской и отправились в обратный путь.

Он тоже прошел не без приключений, опять к моих стражникам и возницам попробовал придраться сильно дерзкий и несдержанный дворянин, но со мной вступать в поединок не стал все же.

Ну, в Империи поединки не сильно приветствуются, еще уверенный взгляд норра из Вольных Баронств не обещает легкой победы никому из соперников. Да и мои стражники сразу сообщают довольно громко, что готовы поставить все свои деньги до последней медной монеты на мою победу. Теперь, после быстрого убийства прежнего великана-норра Вестерила у них нет никаких сомнений, что они не проиграют.

Я еще раз отметил, что без настоящего дворянина при караване всякие проблемы с ним могут постоянно случиться.

Три дня обратного пути налегке, и мы прибываем в мой замок, раздаю по золотому стражникам, потом выдаю три золотых премию Бродусу за отличный продукт и спешу принять горячую серную ванну после долгой и скучной дороги.

Глава 22

Уже самая первая торговая поездка легко отбила все расходы на постройку сушильной печи, большой отапливаемой мастерской, навеса для работы летом, сборки двух водяных колес и плату работникам за все три месяца.

Только на рабочую силу ушло тридцать золотых монет примерно вместе с высокой платой мастеру.

Неплохо потратился на гвозди, немного инструмента, топоры и пилу, лопаты, качественную кожу для ременных передач — на все это примерно шестьдесят золотых.

Но теперь инструменты у нас почти все остались, новые водяные колеса для горнов делаем уже ими. Еще заказал пару подобий циркулярной пилы кузнецам своих компаньонов. Пусть мужики и самой простой пилой нормально и вообще неутомимо все пилят, однако упростить и сильно ускорить процесс ровных распилов тоже необходимо. Придется для повышенной мощности циркулярной пилы направить на ее вращение энергию бегущей воды сразу с двух больших водяных колес.

Тоже своего рода эксперимент, но Бродус уже понял, как нужно направлять энергию вращения именно через ременные передачи с сильно повышающим усилием.

— Только, ваша милость, кожа быстро изнашиваться станет, нужно тогда ее с большим запасом покупать! — переживает мастер.

Отбила все расходы первая поездка и даже неплохую прибыль принесла, потому что дерево все свое, работники пока за реальные копейки работают, большой монетой еще вообще не разбалованы, потому что другой работы во владении просто нет.

А тут кормят неплохо и даже деньги платят какие-то, чем не счастье для простых крестьян в самый конец разоренного владения? У которого теперь даже земельных участков нет вообще?

Поля, большие огороды и давно уже опустевшие пастбища теперь обслуживают совсем другие люди. А им помощники или батраки не требуются, долгожданную землю сами вручную всю вылижут и зацелуют до смерти.

Еще и на небольшую премию по шесть серебряных монет хватило, но это уже самым хорошо работающим ремесленникам, кто явно лучше других работает с деревом. Способность, а то и настоящий талант нужно постоянно поощрять. Для меня это мелочь, а для них — очень серьезные деньги.

Примерно половине выдал от двадцати с небольшим молодых парней и девок, которые готовы осваивать знания, выдаваемые мастером Бродусом. И по половине золотого, то есть целый один двоим взрослым мужикам, решившим по жизни стать настоящими бондарями.

Ну, они уже гораздо больше понимают в работе с деревом и продукцию массово выдают.

На поездку и всю доставку ушла примерно десятая часть от всех расходов, наем подвод с возницами, оплата еды и ночлегов им и страже, плата за торговое место, ну еще и небольшие премиальные нашим защитникам.

— Ваша милость! Мне бы дом для жизни построить! И еще пару водяных колес поставить побольше для того, чтобы резать дерево, как вы сами говорили, круглой железной пилой с разведенными зубьями! — так ловко мастер Бродус мешает свои и производственные дела.

— Да, дом ставь, дерево бери сам! Только не очень большой, а скорее маленький, — разрешаю я ему. — Прямо вот здесь за мастерской и строй, чтобы самому поближе жить!

Ну все, как я рассчитывал, так оно и получилось, нашлась в деревне не шибко популярная среди сверстников молодая девка для Бродуса, будут у нее скоро умненькие детки от пожилого папаши.

За это время Бродус сделал еще пару таких простых арбалетов со слабым луком по моей просьбе, чтобы тренировать моих начинающих стрелков.

Так что еще пара молодых парней перешла служить и учиться военному делу в замок, теперь там четыре арбалетчика, один опытный воин, двое что-то умеющих стражников и трое совсем начинающих.

— Этот, ваша милость, который вместе с вами отбился, на поправку пошел, больше глупостей не говорит, — через какое-то время докладывает мне Кранил.

Наверно просто не с кем стало свои глупые мысли обсуждать, вот и не говорит ничего.

Второй из старых стражников давно уже на сторону Кранила перешел, старается с бывшими приятелями не общаться даже.

Ну, пока внешний враг владение с замком не захватывает, а крестьяне не бунтуют, так вполне жить можно, даже с такой минимальной стражей. Чтобы только на стенах дозор несли и ворота открывали-закрывали.

А крестьянам бунтовать некогда, работы становится все больше и на берегу реки, и в руднике, и на извозе тоже. Пленники пашут тоже хорошо, хотят заработать мое прощение и потом остаться в таком хорошем месте. В лес явно больше не хотят и очень радуются трехразовому питанию, я даже приказал здоровяку давать двойную порцию и вообще больше мяса в котел класть. Одну свинью уже не на шесть дней растягивать, а на всего четыре теперь.

Деньги идут в руку щедро, можно побаловать народ мясом, теперь к замку сами продавцы свиней привозят.

Потом пришла настоящая осень, за это время я отогнал еще два, снаряженных по пять повозок, каравана в тот же город под названием Петрум, как здесь все его называют. На самом деле официальное название — Петруим!

Второй раз уже не стал выезжать на рынок, так все распродал по обрадовавшимся новой партии товара знакомым купцам. Как я и предполагал, мои умывальники имеют неутолимый в принципе спрос среди всех более-менее обеспеченных местных людей, а таких в большом городе и вокруг него не одна тысяча найдется.

Я же пока поставил на местный рынок всего шестьсот качественных и круто выглядящих сами по себе изделий, так что все разговоры насчет дополнительной скидки от уже договоренной цены или денег потом я сразу оборвал:

— Или берете вы, или я найду других продавцов! Пора и вам цену поднимать!

Ветрил по моему указанию прошелся по лавкам и нашел последний рукомойник только в одной из них, а цена на него стоит уже целых три золотых.

Так что не стоит купцам очень уж жаловаться на жизнь, если мои изделия с тремя сотнями процентов прибыли продают. Только так себе постоянно выкручивать руки и спорить с ними я вообще не хочу, им, которые местные, сговориться против меня не так трудно. Нужен мне свой человек среди местных купцов, которому я дам освобождение от налогов своим именем, а он будет продавать товар по максимально возможной цене уже сам для меня и себя тоже.

Ну и еще то обстоятельство имеет большой вес, что мне так просто не наврешь, все такое дело я хорошо чувствую в сознании собеседника.

Потом переговорил с одним из самых солидных и приличных по моим ощущениям купцов, Останилом его зовут. Справки про него и остальных купцов я еще раньше навел, пока мой выбор пал именно на него.

— Есть желание сделать торговый дом под моим именем, но, чтобы управлял им ты! Сам понимаешь, налогов я могу платить гораздо меньше, как норр из Вольных Баронств, а товары тогда можно будет продавать подороже, если всем этим делом будет заниматься такой честный и ловкий человек из местных купцов. Один во всем городе заниматься, безо всяких конкурентов! И мою цену будет держать, и себе очень хорошо зарабатывать на доле с продажи!

От такого предложения стать эксклюзивным продавцом он отказываться не стал, конечно, но поинтересовался:

— Эти умывальники и разная посуда — это все, что вы собираетесь производить для Империи? Ваша милость?

— Нет, скоро пойдет железная утварь, разные топоры, лопаты и мотыги. На моей земле разрабатывается сейчас богатый железный рудник и строится большая кузница. Скоро пойдут железные изделия тоже высокого качества, так что ассортимент привозимого товара будет только расти.

Каталонский горн выдает гораздо более качественное железо, уже подходящее под определение сталь.

Мы с ним посетили местные торговые городские власти, где я объявил о создании своего торгового дома и письменно управителем назначит купца Останила. Компаньон, конечно, хорошо знает, куда следует сунуть денег для смазки процесса оформления и к следующему приезду я получил официальную бумагу о появлении в имперском городе Петриум торгового дома из Вольных Баронств под управлением норра Вестенила по имени Рауль.

В этот третий раз я сразу завез весь товар на склад к Останилу, пожил в городе несколько дней с комфортом в самом дорогом постоялом дворе, ожидая, пока он серьезно расторгуется остальным купцам по более высокой цене и сам продаст в паре своих лавок моего товара на солидную сумму.

Забрал у него всю выручку, объяснив, что свой процент в четверть от суммы проданного он получит со следующего товара. И быстро уехал уже с четырьмя сотнями золота из города все с теми же пятью пустыми подводами и уже восемью стражниками.

Норры теперь с удовольствием отпускают своих служивых со мной, немилосердное пекло на имперских равнинах уже прошло, а тут такое путешествие с обильным пивом по дороге и хорошими премиальными своей страже по возвращении.

И мне помогают, и у себя на еде экономят, да еще, наверняка, стража рассказывает своим хозяевам, с кем я успешно дела в городе веду и почем товар продаю. Ну, что они могут увидеть, узнать и услышать.

Думаю, что такая информация моим компаньонам очень интересна.

Потом пришла настоящая осень, в горах начались дожди, постепенно спускаясь к равнинам, дороги стали не совсем проходимы. То есть проходимы с очень большим трудом, который прилагать не хочется по возможности.

У меня вернулось количество своего золота снова к тысяче триста золотых монет, дорога построена, столярное производство тоже почти закончено, если именно по строительству, две каталонские печи быстро растут в размерах, а водяные колеса для них уже готовы.

Их пока подняли на среднее положение, раз пошла более-менее высокая вода после дождей, но работа на площадке с горнами и кузницей кипит. Мастера от моих компаньонов вполне поняли принцип действия и само устройство каталонских горнов, опытные в этом деле все же люди, вот-вот закончат самые первые из них.

Заодно начинаем огораживать весь этот прибрежный район бревенчатым забором от лишних глаз, ибо технологии тут используются явно превосходящие местные на пару сотен лет, если не на все пять.

Не нужно, чтобы всякие случайные люди могли хоть что-то разглядеть со стороны.

За время дождей продолжающие работать мастерские выдали новую кучу продукции, уже с красивыми рисунками и снова более технологически продвинутые, поэтому пришла пора все это добро везти в город.

Лень, конечно, очень выбираться в долгий путь по ненастной погоде, но деваться мне некуда. Тем более дожди пока закончились и вроде можно с грузом проскочить до Петрума без особых задержек.

Раскидал товар по большему количеству подвод, чтобы меньше в грязи застревать и в сопровождении так же восьми стражников отправился в путь.

Доехали не за три, а за четыре дня, зато очень порадовал купца Останила огромной партией товара.

— Все уже давно закончилось, ваша милость! Народ еще просит и все дороже готов платить!

Опять подождал три дня в Петруме, забрал уже шесть сотен золотых и порадовался за себя. Что не стал продавать сам и не рассчитываю на каких-то купцов, а просто привожу товар, потом получаю деньги от честного компаньона и не чувствую у него в голове никаких намерений обмануть меня.

Дворяне стали меньше кататься по дорогам, случаев, когда приходится вмешиваться лично мне, больше по пути следования не происходит. Хоть какое-то преимущество от поездок в такое время.

В замке по возвращению увидел уже почти построенный дом для Бродуса около мастерской, запущенные оба каталонских горна и всех своих компаньонов по такому случаю.

Прошли уже две первые плавки, мастера дают самые высокие отзывы получаемой крице по качестве и проценту осваиваемого железа.

— Не меньше пяти десятых получается! Ваша милость!

— Хорошо будет, когда до семи десятых уровень освоения дойдет! У нас так получалось в самых передовых производствах, — с умным видом сообщаю я когда-то вычитанные сведения.

Теперь запускается работа в кузнице, не очень, чтобы так быстро, но компаньоны, послушав своих мастеров, отправляют сюда своих лучших кузнецов. Понимают, что только совместно мы можем раскрутить по-настоящему быструю выдачу изделий из качественного железа.

Пока возимся с налаживание круглосуточной работы пары горнов, разбираемся с подвозом руды и древесного угля, чтобы нагретые печи вообще не простаивали и не остывали зазря.

— Свои печи теперь придется закрывать, — сожалеющим тоном говорит норр Трандуил.

— Нет смысла их тянуть, да и процент выхода железа здесь гораздо выше, — отвечаю я. — Здесь прибыль, а там — уже убытки!

— Да еще тут можно делать конкретно более высокоуглеродистое железо, до половины процента, начальную такую сталь, так что жалеть не о чем, — мог бы я сказать компаньонам, но не говорю, конечно.

Здесь и понятий таких нет, и слов этаких тоже не присутствует, мастера просто на пристрелянный глаз и нюх работают.

Впрочем, уговаривать владетельных норров мне больше не приходится. Они примерно понимают, сколько денег мне принесли эти четыре каравана со столярной продукцией и не хотят отставать в еще более прибыльном кузнечном производстве, поэтому перекинули своих мастеров без долгих разговоров.

Пока я строю большое общежитие для приезжих мастеров вокруг еще одной сушильной печи для столярки, а то первая уже не справляется с заказами. Удобное очень дело, и дерево сушится, и печь тепло отдает во все три с половиной стороны, в комнатенки, где ночуют и проживают командировочные. С еще одной стороны из тамбура, а не прямо с улицы происходит загрузка изделий и дров, чтобы не мешать жильцам.

— Пора уже уголь начинать покупать, — понимаю я. — Дровами такую прорву производств слишком расточительно топить, да и леса жалко. Еще и коксующийся уголь возможно смогу найти.

У моих компаньонов добычи угля пока нигде нет, во всех Баронствах есть четыре места, где его добывают, поэтому придется покупать без вариантов.

За два зимних месяца кузнецы выковали много всякой продукции, которую пора снова везти в Петрум.

Новые лопаты, мотыги, топоры и пилы, немного неплохих мечей и наконечников для копий и стрел, еще куча всякой мелочевки, которая приносит хорошие деньги — все это обходится нам едва ли в двадцать процентов от потенциальной продажной стоимости, то есть в одну пятую.

При гораздо более высоком качестве. Еще для кузниц поставили два водяных колеса для накачивания мехов за зиму.

В этот раз со мной поехали норры Истримил и Трандуил со своей охраной, каждый взял по десятку воинов. Ведь шесть подвод с очень дорогой железной продукцией стоят просто гигантские деньги, так что усиленная охрана точно будет не лишней.

Зима в горах не сильно суровая, до ниже нуля, то есть до замерзания воды, доходит не так часто, а на равнинах вообще ниже пяти градусов температура не опускается. Дороги не сильно разбитые, но ехать не просто, часто подводы застревают в ямах и приходится их выталкивать служивым.

Останил оказался поражен привезенным качеством и количеством изделий из железа, нам пришлось ставить свою охрану около его склада на всякий случай. Пока он распродавался, а мы с норрами просто отдыхали от утомительного и долгого пути. И немного знакомились с городом.

По продажной стоимости мы привезли товара примерно на пару тысяч золотых, он успел наторговать тысячу двести, которые мы забрали, сразу поделили на всех и отправились наконец-то домой, в родные Сиреневые горы.

— Остальное заберем в следующий приезд, — предупредил я купца, но он просит снова привезти побольше товара.

— Ваши железные изделия явно качественнее местных и по такой же цене просто разлетаются! — купец понимает отчетливо, что вытащил свой счастливый билет в жизни.

Вернулись в горы и разъехались по своим замкам, пока все полученные деньги я отдал компаньонам, чтобы они получили каждый по триста золотых и ощутили, как становятся сильно богатыми норрами.

Потому, что поверили мне и теперь совсем не жалеют о первых тратах на мою победу в поединке.

До конца зимы мы отправили еще пару караванов с уже меньшим количеством повозок, теперь со мной проехались и все оставшиеся владетельные норры, норр Альфонсил и норр Мегарил.

Наш купец выдает деньги без проблем, пока мы отсутствуем, успевает все распродать и ждет с нетерпением новый завоз. Кузнецы теперь полностью освоились с качественным железом, делают более дорогие вещи, и оружие, и всякие кованые подсвечники по моим эскизам. Продается теперь все не так быстро за более высокую цену, но мы никуда не торопимся, молва про наши особо качественные лопаты, топоры и новые пилы расходится все шире по Империи.

К Останилу все чаще приезжают покупатели из других городов, уже конкретно, чтобы купить что-то из первых рук.

Но он уже умеет продавать нашу продукцию именно по той цене, чтобы ее хватало в аккурат до следующей поставки.

За эти две поездки привезли в горы еще три тысячи золотых, и мои компаньоны уже начали всерьез задумываться о покупке местных мерседесов, а именно четверки лошадей особо ценной шалтайской породы из одного степного королевства.

Я ни о чем таком вообще не думаю, местечковые понты у здешних аристократов меня немного умиляют. Сплю с той же подругой, жениться пока ни на ком не думаю, хотя уже намеки от того же норра Истримила вполне конкретные поступают.

Теперь, когда общий бизнес на мази и приносит все больше золотых кругляшей, он уже с радостью выдаст любую из своих дочерей за такого умеющего правильно производить и с большой прибылью торговать соседа.

Но что-то подсказывает мне, что не нужно очень уж сильно пускать в Баронствах свои корни. Вот как пошли серьезные финансовые успехи в делах, так это непонятное предчувствие проснулось и с каждым месяцем все сильнее намекает мне на скорое и серьезное изменение в моей жизни.

У меня еще производство столярки раскрутилось на полную мощность и теперь мне приходится ездить в Петрил минимум один раз в месяц. Рынок Империи кажется просто необъятным, как оно в принципе и есть на самом деле.

Куда девать столько денег — даже и не понимаю, честно говоря, у меня теперь накоплено под две с половиной тысячи золотых. Нанял по случаю еще пару опытных воинов в стражу, теперь у меня двенадцать человек в дружине.

Защищать небольшой замок вполне хватит, мужики нанесли несколько тонн крупных булыжников на стены и в пару башен, так что отбиваться можно будет долго даже таким малым количеством.

На рынки больше не езжу, все нужное продавцы привозят сами к замку, зная, что я всегда рассчитываюсь сразу и полностью. Скупаю зерно, овощи и свиней целыми подводами и стадами, теперь у них есть свой загончик в саду и свой пастух, но они у меня особо не задерживаются, сразу в столовую поступают.

Подумываю начать готовить к производству простейший самогонный аппарат с сухопарником, но пока кузнецам не до такой сложной задачи.

Нанял опытного пчеловода-пасечника, придется сахар заменять медом, теперь мастерская вовсю изготавливает сильно продвинутые ульи. Расставим их по горам весной, останется только пчел наловить, а то это дело тоже похерено в моем владении уже давно.

* * *

Купец Останил задержался вечером на складе, подсчитывая продажи и свой дневной доход. Полюбил это дело в последнее время, раз так отлично идут торговые дела.

— Скоро норр Вестенил привезет новые товары, уже пора бы ему приехать, — прикидывает купец, на самом деле понимая, что появится благодетель не так скоро, точно не раньше, чем через две недели.

А товара уже и на одну неделю не хватит.

Внизу ждут четыре охранника, двое проводят солидного купца до дома, двое остаются на ночь охранять богатые запасы торгового дома.

Раздался приглушенный дверями стук в наружную дверь, купец еще успел подумать, кого это черти так поздно принесли?

Но не удивился, такие желающие время от времени пытаются что-то купить из передовых для этого уровня производства вещей даже в неторговое время.

Внизу что-то спросили охранники, потом раздался шум отодвигаемого засова, раздалось несколько невнятных криков и даже стон. Загрохотали чьи-то шаги по лестнице, купец вскочил и вытащил приготовленный кистень из-за спины.

— Неужели кто-то осмелился меня ограбить? Напасть на четверых охранников, опытных бывших военных?

Дверь распахнулась, купец размахнулся, но, рассмотрев, кто к нему заявился, не поверил своим глазам, а рука сама опустилась.

— Это же гвардейцы Всеединого Бога!

Да, это точно они, сам Останил видел их во время поездки в Кташ, когда посещал Большой Дом Всеединого Бога и даже видел его не так далеко от себя.

— Купец Останил? Идешь с нами!

Дюжие, рослые и очень быстрые молодцы в красивой голубой форме окружили купца, выбили у него мимоходом кистень из руки, тут же завернули руки в небо и потащили из кабинета на первый этаж склада.

Купец уже готов был упасть кувырком пару раз на лестнице от скорости перемещения, но тут его очень аккуратно придержали.

Вскоре он оказался на первом этаже склада и понял, что не видит нигде своих охранников.

— Впрочем, следов крови на светлом полу тоже не видно, — подумал он, находясь в загнутом головой вниз положении.

Так пришлось простоять пару минут, уже и кровь сильно прилила к лицу дородного купца, как раздались шаги и на склад зашли чьи-то очень красивые и дорогие сапоги, как смог быстро определить купец.

— Ваше Святейшество, купец задержан! — отрапортовал кто-то сбоку.

— Полноте, господин капитан. Зачем так завернули руки уважаемому торговцу? Он и так верный сын нашей Империи, — раздался снисходительный начальственный голос.

Купца тут же вернули в нормальное положение и холодеющим сознанием он тут же узнал по походной кардинальской мантии одного из Первых Слуг Всеединого Бога.

— Вы же мне все расскажете, уважаемый Останил? — услышал купец и сразу же нервно кивнул головой.

Репутация и возможности Первого Слуги не оставляют никакой возможности хоть что-то от него утаить.

— Готов рассказать абсолютно все! — доложил купец и, приоткрыв рот, ждет теперь первого вопроса.

* * *

Я возвращался после своей двухдневной поездки по норрствам Сиреневых гор, когда заметил что-то неладное перед своим замком на небольшой площади.

Катался довольно далеко, по всем производителям каменного угля, то есть, конечно, не производителям, а продавцам.

Набрал пару подвод угля, на каждой теперь лежат по две разные кучки от разных норров.

Придется построить несложную печь без доступа воздуха и при температуре около тысячи ста градусов попробовать получить каменноугольный кокс. Если тема выстрелит, можно будет поднять температуру в каталонских горнах и серьезно сократить вырубку леса.

Так что я доволен, что долгий путь закончился, все, что мог сделать, я совершил и теперь нужно немного подождать.

Пока мастера сложат печь и смогут прогнать через нее весь уголь по отдельности. Он не должен сплавиться, а должен заметно посереть, насколько я помню.

С собой у меня пара стражников, два возницы из деревни, Ветрил пока негласно присматривает за замком.

Ну и Мурзик тоже присматривает, только за кухней с поварихами.

Ночевал у шапочно знакомого норра в замке, хорошенько отметили более плотное знакомство. Опять же пару дочек показали мне на всякий случай, местный благородный народ еще не полностью в курсе насчет моего производственного и финансового успеха, но что-то уже такое знает.

Но вот сильно натоптанная конскими копытами площадка перед замком заставила меня насторожиться, ясное предчувствие проблем не дало плюнуть на это непонятное явление.

Если приехали компаньоны в большом числе, да со своими стражниками, то оно так примерно и должно выглядеть.

Они, конечно, не должны стражу с собой брать по моему владению кататься, должны бы почти всех воинов здесь оставить. Ну и в замок без хозяина заезжать не должны точно, это такое сильное неуважение выходит.

Так что тут есть какая-то непонятная мне проблема, но с другой стороны норры со своими дружинами могли приехать, посетить сами производственную площадку и уже уехать, не дождавшись меня.

Мои стражники стоят на стене и приветствуют меня, но как-то очень робко на самом деле.

Поэтому я вкидываю побольше единиц в ХАРАКТЕРИСТИКИ и подъезжаю к воротам, которые сразу же открываются передо мной. Открывает створки один из моих воинов, тоже какой-то испуганный и слишком бледный.

— Что случилось? — спрашиваю я его.

— Ничего, ваша милость! — отвечает он мне и явно врет, как я чувствую.

Следом за мной во двор замка заезжают оба стражника, подводы поехали выгружаться на площадку, как им приказано ранее.

Я спрыгиваю с лошади, отдаю повод стражнику и тут внезапно чувствую много людей вокруг себя.

Только что не было никого, а теперь я вижу множество разных сознаний, как будто их что-то скрывало от меня.

Одни, получается, лежат на крепостной стене, другиенаходятся внутри донжона и все замковые постройки забиты ими.

Вдруг я чувствую отданный откуда-то из донжона мысленный приказ и двор наполняется уже видимыми мне людьми.

Они свешиваются со стены, держа качественные арбалеты в руках, выскакивают во двор, где до этого как-то очень незаметно прятались. Такие все высокие и видно, что очень сильные воины в красивой голубой форме.

Кто это такие — я откровенно не знаю, но не дергаюсь пока, потому что отбить десяток болтов точно не смогу.

Из донжона с суровым видом быстро выходит пожилой мужчина с очень властным видом в какой-то местной религиозной одежде и неотрывно смотрит мне в лицо:

— Норр Вестенил? — спрашивает выскочивший за ним офицер этих голубых воинов, здоровенный детина в офицерской форме, немного похожей на форму дворян из имперской армии, но гораздо более богатой.

Но я ничего не отвечаю ему, потому что чувствую похожую Таблицу в голове пожилого религиозного деятеля.

Вот так сразу вижу и чувствую что-то такое у него, как стоит у меня.

Он тоже ощущает похожее чувство, лицо его неожиданно кривится от злости, мужчина поднимает руку, указывает на меня и кричит внезапно севшим голосом:

— Взять его!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сантехник 2

Content

Сантехник 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene