Эпилог Цивилизации. Том 2. Агония

Макс Вальтер. Эпилог Цивилизации. Том 2. Агония

Глава 1

Удивительное рядом

—…тащи…

—…оги держи бл…

—…еший мать твою, ст…

Голоса прорывались в моё сознание какими-то урывками. Я честно пытался понять, что там происходит, кто в кого стреляет, и куда меня тащат? Больше всего интересовали друзья, но как я ни силился произнести хоть слово, ничего не получалось. Губы стали будто чужими, просто отказывались подчиняться, а когда хотел взглянуть на происходящее, едва удалось сдержать порыв рвоты.

Сознание то возвращалось, то вновь ускользало, оставляя лишь тьму и забвение. На сколько я уходил, понять было сложно, но судя по грохоту и крикам, мы всё ещё на плато перед входом в убежище.

Затем началась тряска, и вот теперь я уже не сдержался и вывернул желудок. Самое странное, что почти сразу полегчало: мутить, по крайней мере, перестало, хотя голоса всё ещё доносились, словно сквозь вату. Зато теперь я наконец смог разобрать, о чём говорят.

— Леший, ты совсем дебил? — спросил строгий голос.

— Сейчас мы отъедем подальше, и ты быстро передумаешь, — ответил тот странным голосом, который донёсся будто из маленького динамика.

Ага, так вот значит что это за тряска и постоянное, мерное покачивание — мы куда-то едем. Так, стоп! Нам нельзя уезжать, мы там умрём! Нужно срочно возвращаться.

— Что? — прозвучал почти у самого уха женский голос. — Тихо, милый, потерпи, скоро всё закончится.

Нежная рука взялась гладить меня по волосам. Это было приятно и действительно помогало, успокаивало. Вот только сейчас вовсе не до покоя, нужно вернуться и завершить начатое. У меня почти получилось, ещё пару раз и нам бы удалось войти в бункер.

— Как он? — поинтересовался всё тот же строгий голос.

— Не знаю, живой, — ответила девушка. — Бормочет что-то.

Я всё никак не мог понять, кто это? Звуки странные, словно кто-то специально постоянно убавляет и прибавляет громкость, отчего появляется гулкий эффект. Но девушка назвала меня «Милый», так что, скорее всего, это Вика. Да и гладит так, будто я для неё самый родной человек на свете.

— Ви… ка… — наверное, одними губами прошептал я, потому как своего голоса совсем не услышал, но, кажется, меня поняли.

— С ней всё хорошо, потерпи чуть-чуть, — пришёл неожиданный ответ.

— Раз говорит, значит, всё в порядке, — сделал вывод строгий голос. — Леший, как на трассу выйдем, останови.

— Принял, — снова донёсся голос из динамика.

Похоже, эти двое общаются по рации. Что за Леший такой? Не тот ли, кто мне под рёбра ботинком сунул? Стоп, а где тогда наши? Есенин, Батл, Вика? Девушка сказала что-то о другой машине, выходит, они там. Но тогда кто она?

Ничего не понимаю. Звука двигателя не слышно, мы что, на электромобиле? Странно, я, кажется, не заметил ничего похожего там, на стоянке у входа в бункер.

Вдруг машина, в которой находился я, резко затормозила, а строгий голос тут же выругался.

— Блядь, Леший, ты чё клоунишь, падла? — рявкнул он. — Мы тебе чуть багажник в салон не затолкали.

— Сорян, — прилетел мгновенный ответ. — Трасса подана.

Хлопнула дверь, которая закрылась со странным звуком, будто внутри что-то отвалилось и теперь гремело там. На улице что-то происходило, похожее на небольшой скандал, а затем он ворвался к нам в салон.

— Руки от него убрала! — резкий голос заставил меня поморщиться, но я его узнал. — Ты совсем, что ли, охренела?

— Да успокойся ты, — ответила та, на чьих коленях находилась моя голова и, кажется, теперь я узнал и её.

— Отвали от него, овца, — прошипела Шиза, — У тебя совсем уже ни мозгов, ни совести.

— Так, а ну успокоились обе! — рявкнул всё тот же властный строгий голос, — Ты, вылезай! Пусть она на твоё место сядет. Устроили здесь…

Мою голову взяли на руки, и вскоре я почувствовал на лбу холодную ладонь. Вот это оказалось очень приятно, даже как-то ещё немного полегчало, что ли?

— Потерпи, мой хороший, они что-то нашли, скоро всё будет хорошо, — зашептала Вика и принялась целовать мне лицо.

— Нормально, — хриплым до неузнаваемости голосом ответил я.

— Тихо, родной, тихо, не говори ничего, — холодные ладони взялись перебирать волосы.

— Так, мне нужен отпечаток этого парня, — снова появился властный голос. — Кажется, Леший и впрямь не зря своей тупой башкой рисковал.

— Что там? — тут же проявила любопытство Вика.

— Флешка, — коротко ответил тот. — В фигурке вашей находилась. Открыть только по отпечатку можно. Один из ваших сказал, что она ему принадлежала, хотим проверить.

Я пошевелил рукой, давая тем самым понять, что совсем не против этой процедуры. Человек, впрочем, и не церемонился, взял меня за запястье, и стал по очереди прикладывать к каждому пальцу.

— Есть, — обрадовался второй голос. — Белый, ты ща охуеешь.

— Что там? — поинтересовался строгим голосом тот и уже с улицы добавил, — Да ну на хуй⁈

— А я чё говорил? — захохотал собеседник.

— Всё, хорош зубы сушить, — скомандовал Белый. — Время! Поехали, поехали, после разберёмся.

Снова этот странный звук при закрывании двери, а затем резкий рывок и приглушённые маты в адрес Лешего. Вернулось мерное покачивание, а спустя некоторое время к нему присоединился сквозняк.

В голове от этого ещё немного прояснилось, хоть и сделалось сильно прохладно. Но сейчас не до комфорта и жалоб, всё это можно отложить на потом, главное — выбраться, спрятаться.

Нужно сказать им, чтобы рассмотрели варианты Копейска и Озёрска. Это закрытые города, которые работают на оборонку, там наверняка есть бункер и даже не один. При Советской власти за такими моментами следили строго, да и сейчас, скорее всего, они поддерживались в рабочем состоянии.

Вот только сил говорить нет, я пытался, честно, кажется, даже губами шевелил, но меня не услышали.

* * *

Бух! Раздался глухой удар, и машина резко встала, а я едва на пол не полетел. Спросонья вначале не понял ничего, даже где я и как сюда попал. Затем память быстро вернула последние события, и я резко подскочил, чтобы рассказать о запасном плане с закрытыми городами. Надеюсь, ещё успеваем.

— Бля, дебила кусок! — прокричал кто-то незнакомый с водительского сиденья. — Леший, сука.

— Ой, да забей болт, — вернулся ответ с улицы. — Всё равно они дальше не поедут.

— Глеб, — на шее тут же повисла Вика и принялась целовать лицо. — Как ты, мой хороший?

— Не… Не знаю пока, — поморщился я, но девушку обнял. — Подожди. Где мы? Что происходит?

— Твой отец, он спас нас! — на одном дыхании выпалила она. — Он всё предвидел и создал ещё одно убежище, там…

— Так, стоп, — перебил я её и отстранился, — Какой отец, он умер десять лет назад, даже одиннадцать. Я ничего не понимаю.

— Ты когда безделушку свою кинул, она разбилась, — затараторила та. — Леший увидел, что там внутри что-то есть, и успел подхватить. А после её твоим отпечатком открыли, а там координаты, письмо и видео для тебя. Твой отец всё продумал, у нас теперь есть свой собственный бункер.

— Понятно, — неуверенно кивнул я. — А где остальные?

— В «Мерине», они нас на верёвке всю дорогу тянули, — внесла ещё одну ясность Вика, а затем я и сам всё наконец увидел.

Мы ехали в рваном «Крузаке» и это в прямом смысле. Весь его кузов был покрыт сквозными ранами, видимо, от пулемёта, который я слышал сквозь пелену в полубредовом состоянии. Перед нами впереди стоял наш жёлтый «Мерседес», у которого на заднице имелась хорошая вмятина. Вот и ещё одно объяснение подоспело, понятно, что за удар меня разбудил и едва на пол не скинул.

Из машины уже все вывалили на улицу, и там происходило какое-то бурное обсуждение. Разобрать ничего конкретного не получалось, потому я потянулся к двери.

— Ту заклинило, — заметив мой жест, сказала Вика. — С моей стороны только работает.

— Ага, — кивнул я, затем посмотрел в глаза девушке, которая в данный момент выглядела немного расстроенной.

В целом я, кажется, даже понимал причину. Вместо того чтобы показать, как я рад её видеть — отстранился. Не сказать, что ощущаю себя неправым, в данный момент есть вещи и поважнее, но, видимо, не для женского сердца.

— Прости, родная, — улыбнулся я и поцеловал её. — Я ещё не совсем в норме.

— Ничего, я понимаю, — отозвалась она, и взгляд моментально оттаял, перестал быть настороженным и хмурым.

Она потянула на себя язычок на ручке и с силой толкнула плечом дверь. Та нехотя, но всё же открылась, выпуская нас наружу.

— Ты как? — первым делом поинтересовалась у меня Кристина.

Это именно на её коленях я лежал, и она назвала меня «Милый», если всё, конечно, не приснилось.

— С ним всё нормально, — Вика даже рот мне не дала открыть, видимо, это был не сон.

Пришлось неловко улыбнуться и кивнуть в ответ. Кристина ответила аналогичным образом.

Помимо неё, у непонятно откуда взявшейся в горах трансформаторной будки стояли остальные: Есенин, Батл и ещё трое с оружием. Лешего я сразу узнал, это действительно был тот самый, кто пнул меня в рёбра. Белого я опознал по голосу, но вот третий, похоже, был по природе молчун. Он и сейчас не участвовал в бурных обсуждениях, а спокойно дымил сигаретой чуть в стороне.

— Да нет здесь никакого кода, я, по-твоему, совсем олень? — распылялся Леший. — На, сам попробуй найти. Даже Немой вон ничего не заметил.

— Видео отсмотри ещё раз, может быть, там подсказки какие?

— Да ты издеваешься? Какие там могут быть подсказки? Взрослый дядя учит ребёнка какой-то дебильной песенке.

— Дай посмотреть, — попросил я, и все как-то сразу притихли.

Леший протянул мне планшет в металлическом корпусе и довольно увесистый. Долго разбираться не пришлось, папка с нужными файлами уже была открыта, и я ткнул пальцем в видео.

'Здравствуй, сынок. Раз ты сейчас это смотришь, значит, нас с мамой больше нет. Ты знаешь, как мы тебя любим, но обстоятельства складываются не самым лучшим образом.

Кое-что нехорошее надвигается на нашу планету, скоро всё, что ты знаешь, исчезнет. Я очень надеюсь, что ты успеешь запомнить нашу песенку. Она подскажет тебе нужные образы, не даст потерять нашу с тобой связь'.

Кадры сменились, и я увидел своего отца и себя, ещё совсем маленького. Не грудничка, конечно, но и взрослым здесь я явно не выглядел. Отец сидел вместе со мной на полу, и мы учили действительно глупую песню, у которой ни мотива, ни стихов. Однако губы самопроизвольно стали повторять эти слова.

События, которые я сейчас видел на экране, до кучи всплыли в памяти сами собой. Они произошли буквально за месяц до гибели родителей. Тогда отец вёл себя очень странно, он каждый день разучивал со мной эту глупую песню, и я никак не мог понять для чего.

Он целыми днями просиживал дома, запершись в кабинете, выходил лишь на обед и чтобы спеть со мной вот эту самую дурацкую песню. Мало того, даже мама зачем-то стала напевать её мне перед сном.

Но это казалось загадкой тогда. Затем их убили, меня взяли в другую семью и вскоре из памяти стёрлись эти глупые строчки. А сейчас я вдруг понял зачем, что всё это означает и едва закончилось видео, раскрыл файл, с изображением артефакта. Того самого, что разлетелся на мелкие осколки после того, как я метнул его в стену.

— Палку круг и треугольник, мама дарит нам на праздник, здесь мы видим огуречик, он почти как человечек, — пробормотал я и подошёл к панели с набором знаков и символов.

Они были точной копией тех, что находились на статуэтке. Нужный порядок сам собой возник в памяти. Даже если кто-то посторонний попытался бы произвести то, что исполнялось в песне, ничего бы не вышло. Она являлась всего лишь ассоциацией, чтобы возбудить нужные воспоминания.

Отец специально не внёс в видео то, как мы водили пальцем по артефакту, каждый раз под глупые строчки, указывая пальцем в тот или иной символ. Но сейчас мне это и не нужно, я всё помню, каждую закорючку, которая даже близко не похожа на круг, треугольник и уж тем более человечка.

Восемь символов и панель ожила, произнесла металлическим голосом: «Приложите к сканеру большой палец левой руки». Я послушался, выполнил указание и в этот момент что-то меня укололо. «Ожидайте», — добавила панель и скрылась. Она просто нырнула в нишу, а её место занял кирпич.

Среди наших поднялся гул. Все вдруг высыпали на мою голову кучу вопросов, будто я знал, что должно произойти дальше. Вот только я не имел ни малейшего понятия на этот счёт. Для меня даже было удивительным то, куда делась панель управления, и как её вообще удалось отыскать изначально.

На это мне ответ выдали сразу, мол, в текстовом файле находятся все необходимые инструкции. Ну разве что кроме пароля и моих отпечатков с анализом ДНК. Видимо, это его забор и произвела машина, а в данный момент, скорее всего, анализирует, чтобы решить: давать допуск или отказать в нём.

Короче, Леший сам смог ответить на множество вопросов и призвал остальных немного подождать.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем что-то щёлкнуло и дверь, которая на первый взгляд казалась хлипкой, слегка отошла в сторону. Когда Леший с радостным видом потянул её на себя, то нам открылись её истинные габариты. Толщина была не меньше сорока сантиметров, да и стены, на поверку, оказались очень массивными. Если быть точнее, то будка вообще была отлита из бетона и обложена, в качестве декорации, красным кирпичом. За дверью не оказалось комнаты, как мы того ожидали, там обнаружился узкий спуск под землю. Ну или в нашем случае, в толщу горной породы.

Дверь за нашей спиной послушно закрылась, щёлкнула и с тихим шелестом выпустила ригеля. С внутренней стороны они прекрасно просматривались.

Спуск хорошо освещался лампами под потолком, и мы дружной компанией отправились вниз.

Вопросов в голове было ещё очень много, в том числе: как нам удалось выбраться, где Протасов, и что вообще там произошло? Относительно бункера их появилось не меньше, но здесь я понимал, что вскоре и сам получу все ответы. Да и о том, что произошло на плато перед убежищем, тоже. Сейчас самое главное — занять это место, обустроиться и немного прийти в себя.

Вскоре в конце спуска появилась ещё одна дверь, она открылась при помощи всё того же набора символов, но на этот раз обошлось без крови. За ней небольшая ниша, типа прихожей, и лифт, справа от него ещё одна дверь, за которой спряталась лестница. Леший решил, что спускаться стоит именно по ней и спорить с этим никто не стал. Ну в самом деле, мало ли что, совсем не хочется застрять в лифте, при том всей компанией, да на самом интересном месте.

Бесконечные ступени вели нас всё глубже и глубже. Я успел несколько раз обложить Лешего последними словами, в голове, естественно, прежде чем мы наконец достигли цели.

Бункер был построен по типовому проекту, возможно, он уже существовал до того, как попал в руки моего отца. Однако он тоже приложил к нему руку и попытался сделать его максимально комфортным, и насколько возможно — автономным.

К слову, обошли мы его полностью практически за час. Можно было и быстрее, но любопытство часто останавливало.

Например, комната управления, оснащённая по последнему слову техники, тех лет естественно. Здесь, в смежной комнате, расположились сервера и, надеюсь, компьютер точно знал и понимал, как всё должно работать.

Также обнаружился склад с запасом продуктов, напротив морозилка с мясными тушами, чуть дальше по коридору оружейная, которой очень обрадовался Леший.

В самом конце мы нашли ещё один спуск, который привёл нас в техническую часть бункера. Здесь всё переплетено коммуникациями, начиная от труб и заканчивая проводами. Насосная станция, установка вентиляции воздуха и странного вида генератор.

— Твою же мать через колено! — со взглядом, полным восторга, заплясал вокруг него доселе молчавший человек.

— Ты чё там, Немой, очередное чудо инженерной мысли увидел? — тут же подначил его Леший.

— Ты просто тупой и не понимаешь, — снизошёл до ответа он. — Это же холодный ядерный синтез. Экспериментальная разработка, на которую давно положили хер, мол, не бывает так, а она вот, стоит себе и вполне неплохо работает!

— А ты как это определил? — поинтересовался тот.

— Для оленей вот здесь сбоку всё написано, — указал пальцем на шильдик молчун.

Наконец с осмотром было покончено, и мы всей компанией собрались в общей зале, где даже телевизор обнаружился. Правда, сейчас мы его включать не стали, расселись по диванам и принялись дружно обсуждать наши дальнейшие планы.

Глава 2

Не такие уж и серые будни

— Нужны люди, — в наступившей тишине произнёс я. — На сколько человек рассчитан этот бункер?

— Не больше ста, — лаконично заметил Немой.

— Это смотря сколько времени брать в расчёт, — тут же принялся спорить Баталин. — Сотню-то мы, может, и вместим, но на какой срок? Месяц, два, максимум три?

— С людьми можно спустить и провизию, — покачал я головой. — Думаю, расчёта на год будет достаточно, чтобы переждать всё предстоящее дерьмо.

— А откуда такие цифры, почему не два или не три? — вставил своё слово Леший.

— Плотность метеоритного потока пойдёт на убыль где-то через три месяца, может быть, даже раньше, — принялся объяснять я. — Там множество факторов, от которых это зависит. Грязевые дожди выпадут уже в ближайшее время, небо на пределе от космической пыли. Так что год, это максимум.

— Что? В каком смысле грязевые? — не понял меня тот.

— В прямом, — ответил я, — Скоро с неба польётся жидкая грязь. Метеориты ещё долго будут сыпаться на землю, не год и не два, но то будут одиночные случаи и с каждым разом их станет всё меньше. Самую большую опасность и неприятности принесут грязь и потопы.

— Так, всё чудесатее и чудесатее, — выдохнул Белый. — Что-то ты темнишь, пацан.

— Я тебе не пацан, — резко обрезал его я. — Этот бункер мой и вы здесь, только потому, что я вам это позволил.

— А ты ничё не попутал? Мы тебе жизнь спасли, вообще-то, — тут же огрызнулся Леший.

— И себе заодно, не так ли? — усмехнулся я, а боец сорвался с места.

— Сидеть! — рявкнул Белый, и он тут же опустил зад на место, а командир снова повернулся ко мне: — Зачем тебе это?

— Что именно? — не совсем понял я, что он имеет в виду.

— Люди, зачем они тебе? — сформулировал он более точно.

— А что вы собираетесь делать, когда подниметесь на поверхность? — ответил я вопросом на вопрос. — Допустим, всё хорошо и пора выбираться, допустим, мы пробьём двухметровый занос грязи и камней, хотя в горах его вряд ли придётся ожидать. Что дальше?

— Я пока не смотрел так далеко, — всерьёз задумался тот. — Будем действовать по обстоятельствам.

— Зато я думаю и не понимаю, как мы будем выживать, — грустно усмехнулся я в наступившей тишине. — А обстоятельства нас встретят самые что ни на есть плачевные.

— И что ты предлагаешь? — задал он резонный вопрос.

Все ожидали моего решения: взрослые, суровые мужики и даже скептически настроенный Леший. Про девочек я вообще молчу, мы не первый день вместе, а за недолгую неделю уже успели разобраться в том, кто главный, и кто принимает решения, и что не менее важно — правильные.

— Без понятия, — пожал я плечами, чем вызвал ухмылку Лешего, — но чем больше нас будет, тем проще выжить в итоге. Люди — самый ценный ресурс, а толпа может сделать то, что не под силу даже самому великому гению.

И пока все молчали и слушали, меня понесло в конкретные дебри.

— Грязь скроет под собой всё, что помогло бы выжить на первых этапах. Деревья и растения сгниют, многие земли превратятся в безжизненные пустоши на долгие годы, — я принялся перечислять те события, что нас ожидают в ближайшем будущем. — Космическая грязь, скорее всего, не будет отличаться плодородностью, а уж каково возделывать её вручную, я вообще молчу. Да, много чего останется от цивилизации, но сможем ли мы всем этим воспользоваться. Опять же, мы понятия не имеем, какое количество дерьма обрушится на нас. Два метра — это мои самые оптимистичные прогнозы, но учтите, что всё это упадёт не в одном месте и не единым слоем, а низины, по всей вероятности, занесёт гораздо глубже.

— Ты что, напугать нас решил? — тихо спросила Вика. — У тебя хорошо получается.

— Нет, — строго взглянул на неё я. — Мы должны быть готовы, обязаны понимать, что нас ждёт, иначе этот бункер станет просто могилой.

— Что ещё? — поинтересовался Есениня. — Какие ещё могут быть последствия, в худшем варианте?

— Грязь поднимет уровень мирового океана. Даже два метра могут быть катастрофическими, но для нас на возвышенности это не столь важно, — продолжил я. — Но, скорее всего, море поднимется гораздо больше, чем на пару метров. О прибрежных городах можно будет забыть, такие, например, как Питер или Сочи, они, по всей вероятности, окажутся под водой. Метеориты могут и, вероятнее всего, спровоцируют цикл землетрясений, а с ним и цунами. Короче, по тем прогнозам, что я видел в убежище Золотовой, на поверхности выживет процентов десять от всего человечества.

— Весёленькие перспективы, — ухмыльнулся Баталин. Чем-то они были похожи с Лешим, не удивлюсь, если в итоге даже станут закадычными друзьями.

— Вот и подумайте: как проще выбираться из этого дерьма? Всемером или всё же с сотней единомышленников, — наконец я подвёл их к той самой мысли, которую озвучил в самом начале.

— А ты головастый, — похвалил меня Белый. — Так что же в итоге предлагаешь?

— Как далеко мы от Екатеринбурга, или того же Челябинска? — спросил я.

— Примерно посередине, — за всех ответил Немой.

— Предлагаю смотаться в один из городов и набрать людей.

— Исходя из каких критериев? — задала резонный вопрос Кристина. — Лично я не хочу целый год кормить того, кто кроме как телевизор продать больше ни на что не способен.

— Умница, дочка, — похвалил её Баталин. — Вот прям с языка сняла.

— Значит, необходимо составить перечень важных навыков, — подсказал я простое решение. — Пусть подтвердят их дипломами, да и в разговоре будет понятно, кто есть кто. Вряд ли специалист по автомеханике будет разбираться в терминах программирования. А если уж такой попадётся, всенепременно тащите его сюда, даже если он решит сопротивляться.

— Тащите? — приподнял бровь Белый.

— Я образно, — поморщился я. — Конечно, мы пойдём все вместе.

— Глеб, ты ещё в себя прийти не успел, — проявила ненужную заботу Вика. — Мы можем остаться здесь, да и у Серёги с ногой не всё в порядке.

— А что с ногой? — обернулся к нему Белый.

— Огнестрел, — ответил тот, — но меня хорошо заштопали. Просто после этого ни разу в покое не был.

— Я посмотрю, — без лишних вопросов отреагировал Немой.

— Хорошо, и парня после проверь, — кивнул командир. — Нам его мозги ещё пригодятся.

— Вы, кажется, не совсем поняли, господин Белый, — сухим тоном произнёс я. — Это вы мне ещё пригодитесь.

— Слышь… — в очередной раз подорвался Леший, но под суровым взглядом начальства опять опустил зад на диван.

— Это мы посмотрим в дальнейшем, — глядя мне прямо в глаза, не менее сухо и властно ответил Белый.

Мы даже немного в гляделки поиграли, где я, кажется, одержал победу. По крайней мере, суровый военный первым отвёл глаза в сторону.

— Вы кто по званию? — решил уточнить я.

— Майор, — отозвался он.

— Замечательно, значит, вы прекрасно сможете организовать нам здесь порядок, — кивнул я. — Определите время на отдых и, вообще, распределите обязанности, а пока предлагаю всем заняться списком.

— Что ещё за список? — удивлённо уставился на меня Батл.

— Людей, — ответил я. — Каждый к моменту выхода должен предоставить список необходимых навыков для сотни, исходя из собственных соображений. По дороге всё проанализируем и придём к общему знаменателю.

— Вы его слышали, — пожал плечами майор и моментально взялся за дело. — Так, девчата, было бы неплохо сообразить что-нибудь поесть. Запасы бункера пока не трогать, обходимся тем, что есть. Леший, Немой, помимо списка навыков подготовить перечень необходимых припасов. Константин и Сергей, сделайте опись всего, что находится на складах, если сможете найти готовые документы, тоже подходит, но сверить с наличием — обязательно. Так, ты в компьютерах как?

— Ну средне, — пожал я плечами. — Чуть выше обычного пользователя, но и на программиста не тяну.

— Сойдёт, — отмахнулся тот. — Разберись с управлением всей этой хернёй, Немой поможет. Мы должны быть уверены, что оно протянет год, а ещё лучше два. На всё про всё ровно шестнадцать часов. За работу!

Майор похлопал в ладоши и все как-то сразу зашевелились.

— Леший, вот ты точно нормальный человек? — уже в машине спросил Батл.

— А чё? — удивлённо обернулся тот.

— «Все сто человек обязательно должны быть в армии», — процитировал он приписку в перечне необходимых навыков.

— Ну и? — всё ещё ничего не понимая, пожал плечами тот.

— Так если они в армии сейчас, как мы их себе заберём?

— Да я не то имел в виду. Это к тому, что они должны понимать, с какой стороны к автомату подходить, что такое приказ, ну чтоб не просто долбоящеров каких набрать, а тех, кто хотя бы в армии отслужил.

— Так бы и написал тогда.

— Может, ты на хер пойдёшь, а? Не умеешь читать нормально, не лезь, куда не просят.

— Я согласен с Лешим, — буркнул Немой.

— Ещё бы было иначе, — захохотал Батл. — Ладно, примем к сведению.

— Все ваши списки полная чушь, — заявил я, чиркая ручкой в предпоследнем. Вы собираетесь больше года сидеть взаперти с двумя девушками, которые даже не ваши. Это обязательно приведёт к конфликту, а мне он не нужен.

— Хуясе! А сразу предупредить никак? Я бы половину профессий на баб сменил, — тут же оживился Леший.

— Никто не запрещал, — пожал я плечами. — Медик это, конечно, хорошо, правильно, но почему им не может быть женщина? И почему никто не рассматривает профессию слесаря?

— На хер он нужен? — теперь уже удивился Батл. — Ты сам, что ли, не умеешь болты крутить? — а затем подумал и отмахнулся. — А, ну да, где тебе учиться-то было. В Гарвардах такого не преподают.

— Я там и не учился, — вежливо улыбнулся я, не отрывая глаз от списка, а заодно вычеркнул у себя слово «слесарь». — Так, зачем нам два сантехника в таком случае?

— Ты видел, сколько там труб? — задал резонный вопрос тот. — Без бутылки точно не разберёшься.

— А это не то же самое, что и слесарь? — взглянул на товарища я.

— Нет, — захохотал тот. — Хотя они тоже вроде как слесаря называются, но там реально уметь нужно. Трубы — это целая наука, с движком куда проще разобраться.

— Ну это ты загнул, — засмеялся Леший. — Я вот построить тебе, что хочешь, могу, а в железках ваших вообще ни бум-бум.

— Прекрасно, — кивнул я и вычеркнул профессию строителя, но при этом добавил «юрист».

— Вот это точно лишнее, — ткнул пальцем в строчку Батл.

— Ошибаешься, нам необходимы законы, — помотал я головой. — Если мы просто будем выживать, от этого толку никакого — людям необходима надежда на будущее.

— И какое к этому имеет отношение: юрист?

— Да? — поддержал разговор Леший.

— Я собираюсь создать империю, — ответил я. — Нужен кто-то, понимающий в правовых вопросах.

— Это шутка сейчас была? — впервые за время разговора, ко мне повернулся Белый, сейчас он занимал пассажирское сиденье. — Парень, тебе сколько лет, вообще?

— Пятнадцать, — поднял я на него спокойный взгляд. — А с этим что, проблемы?

— Да нет, — пожал плечами он. — Я всё понять не могу, у тебя детство было вообще? Или ты сразу взрослым родился?

— Ну, маленьким был, — ответил я и, немного подумав, продолжил: — нет, у меня точно было хорошее детство, весёлое.

— По тебе и не скажешь, — буркнул тот и снова замолчал.

— Ну а что вы собирались делать? — меня всё же зацепили его слова. — Бродить по мёртвому миру и жить собирательством, как истинные выживальщики?

— А чё, есть в этом какая-то романтика, — ухмыльнулся в зеркале Леший.

— У вас будет такая возможность, но дальше-то что? Это же конечное звено эволюции, гарантированное вымирание человечества.

— Ничего там не вымрет, у Сашки Золотовой всё схвачено, — уколол в самое больное место Белый.

— И это, как раз вторая причина, — ледяным тоном добавил я.

— Ты что, собираешься развязать войну? — снова обернулся тот.

— Я собираюсь раздавить её и вырвать сердце.

— В таком случае высади меня сразу, — усмехнулся тот.

— Леший, останови машину, — без лишних слов попросил я водителя.

— Зачем? — не сразу сообразил тот, видимо, решил, что я шучу.

— Останови, — сухо повторил я, не отводя взгляда от майора, но Леший выполнил просьбу, только после короткого кивка командира. — Выходи, — указал я взглядом на дверь.

— Слышь, малой, а ты не совсем там прихуел часом? — теперь ко мне повернулся и Леший, а Немой достал пистолет и упёр мне прямо в бок.

— Я не намерен держать возле себя человека, который в меня не верит, — оставаясь совершенно спокойным, ответил я. — Ты можешь пойти с ним и ты тоже.

— А, может, мне проще в тебе лишнее отверстие сделать? — сухо поинтересовался Немой.

— Сделай. Только в бункер без меня вы не попадёте.

— Ты в этом уверен? — улыбнулся одними губами Белый. — Отрежем палец, с кровью, скорее всего, тоже проблем не возникнет, а в какие кнопки ты нажимал, я запомнил.

— А ты уверен, что я его не сменил? — я слегка склонил голову набок. — Готов рискнуть?

— Снаружи у меня шансов не намного больше, — усмехнулся майор.

— Выходит, у нас патовая ситуация, — усмехнулся я. — Ты же понимаешь, что я убью вас раньше, чем он успеет спустить курок?

Немой в это время уже морщился от внезапно возникшей головной боли. Я специально старался не делать этого резко, чтобы тот ненароком не выстрелил. Уверенности, что я смогу остановить пулю вот так, в упор, не было, потому я выводил его из уравнения плавно.

— Бля-а-а, — наконец не выдержал он и схватился обеими руками за виски, забыв даже, что в одной из них зажат пистолет.

Белый смотрел на меня немигающим взглядом несколько секунд, а затем вдруг произнёс то, чего я совсем не ожидал.

— Я готов присягнуть тебе, — после этих слов он спокойно отвернулся, но покидать машину не стал.

В салоне повисла гробовая тишина, только Немой продолжал шипеть и массировать виски́, хотя я его сразу же после этой фразы отпустил. Леший переводил взгляд с командира на меня и обратно. Баталин тоже сидел, открыв рот, и наверняка пытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы это прокомментировать.

— Белый, это чё за хуйня сейчас была? — первым от шока всё же отошёл Леший.

— Ты так и не понял, кто там пытался дверь вырвать? — повернулся к нему командир. — Всё ещё думаешь, что это Егор Борисыч? Или он просто так пацана спасал и нас прикрывал до кучи?

— Ещё раз так сделаешь… — прошипел мне в ухо Немой, но осёкся, встретив мой взгляд.

— Что там произошло? — спросил я, подразумевая события возле убежища.

— Ты почти дверь вырвал, — начал рассказ Белый. — Мы до настоящего момента не были уверенны, что это твоих рук дело, думали, только шеф на такое способен. Ну а Золотовские, естественно, стали обороняться, из пулемётов по нам хлестнули. Борисыч тебя из-под огня выбросил и защиту держал, пока мы вас в машину упаковывали. Пацанам вот… не всем короче повезло, да и шеф недолго продержался. Могли бы, конечно, и сразу догадаться, что простым смертным о том убежище даже знать не положено. В общем, теперь я понимаю, кто вы, и готов нести службу.

— Пиздец, приехали, — выдохнул Леший и взглянул на меня в зеркало. — Вы уж там извините, если чё, кто же знал-то.

— Да, босс, ты точно крутой, — ухмыльнулся Батл. — А чё стоим-то? Вроде разобрались во всём, никто никуда не выходит. Хотя не, стоп, пожалуй, до ветру отлучусь.

— Значит, схема действия такая, — обозначил я свой план, когда машины въехала в при́город. — Ищем крупный оптовый склад, желательно продуктовый. Такие точки сейчас наверняка под охраной именно этих людей и необходимо завербовать.

— А попроще там плана не нашлось? — поинтересовался Баталин. — Да нас там ухлопают, как куропаток.

— За себя говори, — нагло ухмыльнулся Леший. — И не таких на колени ставили.

— Никого убивать не нужно и, желательно, вообще обойтись без перестрелки, — строго повторил я. — Без этих людей нам не справиться. Во-первых, там наверняка самое большое скопление людей. Во-вторых, у тех, кто смог взять под контроль такое место, с мозгами должен быть полный порядок. Они понимают, что долго там просидеть не получится и согласятся на сделку.

— Это если поверят, — резонно заметил Белый.

— Этот вопрос решать мне, — кивнул в ответ я. — Ваша задача, создать условия для старта переговоров. Дальше они всё сделают сами, я имею в виду вербовку остальных. Для этого у них больше возможностей, в отличие от нас.

— Да, с мозгами у тебя точно порядок, — покачал головой майор. — Я-то всю голову себе сломал, каким образом ты собирался об этом объявлять злой, напуганной толпе? А ларчик-то просто открывался.

— Всё зависит от того, сможем ли мы договориться и это на самом деле не самая основная проблема, — поморщился я. — Этим людям ещё предстоит объяснить, кто главный, и каким-то образом не дать устроить бунт впоследствии.

— Ну, с этим у тебя довольно неплохо получается, — Усмехнулся Леший.

— Нет, там будет всё иначе, — покачал я головой. — Ладно, может, я и преувеличиваю, посмотрим.

— Как по мне, лучше перебдеть, — буркнул справа Немой и уставился в окно.

Глава 3

Вербовка — дело для профессионалов

Екатеринбург выглядел скверно. Нет, сам город, конечно, прекрасен, особенно архитектура — чем ближе к историческому центру, тем она становится ярче и удивительнее. Замысловатые узоры, что призваны украшать фасады, искусная резьба по камню и великолепное мастерство кирпичных кладок.

Судя по всему, человечество сильно деградировало в данном вопросе. Даже при наличии больших денег, сейчас невозможно отыскать подобных мастеров, чтобы это повторить. Ну или стройка затянется на столетия.

Меня всегда удивлял этот контраст в метро. Станции, что были заложены в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, с современными даже рядом не поставить. Да, кто-то скажет: «Зато какая скорость возведения» и будут правы. Но ведь по факту, многое из тех веков сейчас не удаётся повторить, даже если замедлить строительство в десять раз.

Ну это всё лирика, конечно, хоть и вызывает массу вопросов. Наша задача сейчас совершенно другая, и головой приходится крутить на все триста шестьдесят. Уже дважды машину пришлось разворачивать из-за перегороженных улиц. Где-то получалось объехать по дворам, а один раз даже возвращаться.

Белый взял на себя роль штурмана и, надо признать, прекрасно справлялся с этой задачей. Может быть, выучка давала о себе знать, но ориентировались парни в городских условиях прекрасно. Майор лишь иногда посматривал в навигатор, используя его в качестве карты. И то лишь для того, чтобы отыскать объезд, а в основном вёл себя так, словно вообще здесь родился.

Как я заметил ранее, город выглядел кошмарно. Улицы просто завалены различным хламом, но более жутким выглядели покойники. Если военные не обращали на них совершенно никакого внимания, то я был тронут до глубины души. Хотелось выскочить из машины и закричать: «Люди, что же вы делаете, идиоты⁈» Но подобное поведение не прибавит мне авторитета ни у своих, ни уж тем более у тех, кого мы собираемся вербовать. Да и, чего доброго, меня самого быстро превратят в покойника.

Но как до этого дошло? Всего каких-то три-четыре дня, и порядок умер быстрее, чем его уничтожил метеоритный поток. Да уж, люди, державшие всё в секрете, оказались правы на тысячу процентов. С таким подходом мы бы и метро никогда не построили, не то что убежище.

Да, нам, конечно, такие ресурсы, как у Золотой и не снились, фора там ходов на двести вперёд. Но есть и оборотная сторона медали: мы окажемся гораздо ближе к новым реалиям, и кто знает, может, это увеличит наши шансы. Опять же, люди, ну сколько будет в её распоряжении? Двадцать, тридцать тысяч солдат?

Твою же мать! Во что я собираюсь ввязаться⁈ Наверняка на её стороне окажутся военные, ведь почти при каждой войсковой части есть собственные убежища. На случай бомбардировок уж точно, но они явно увеличивают шансы на выживание. И все эти люди подчиняются президенту, а он, скорее всего, тоже находится в бункере с Золотовой.

Можно попытаться подтянуть их на свою сторону — на поверхности мы все окажемся в равных условиях. Хотя нет, здесь я тоже кривлю душой, военная сила — колоссальна и если не получится примкнуть её к нам… Стоп, а кто вообще сказал, что они присоединятся к ней? Нельзя исключать, что военные станут третьей стороной, самостоятельной.

Ладно, над этим вопросом я смогу размышлять целый год, пока мы будем заперты в бункере. Есть, конечно, надежда выбраться пораньше, но там по обстоятельствам уже посмотрим. В любом случае припасов необходимо очень много.

Из расчёта полтора килограмма еды в сутки на человека, нам нужно утрамбовать в бункер четыре с половиной тонны провизии. Судя по ревизии, две уже есть, а свободное место на полках имеется. Нужно попытаться запастись с плюсом, часть спустить на хозяйственный этаж.

Но это я снова далеко вперёд забежал, у нас пока, вообще-то, никого и ничего нет.

— Так, сейчас направо и затем сразу ещё раз направо, — указал пальцем в лобовое Белый, — там по прямой два квартала и, считай, приехали. Стоп.

Без лишних слов Леший ударил в тормоза, и я едва удержался, чтобы не нырнуть к ним вперёд. Ну, теперь стало понятно, как мы ему в зад умудрились въехать, когда позади на привязи болтались.

— Чё? — сразу закрутил головой тот, да и Немой с Баталиным моментально напряглись.

Я тоже разогнал по крови гормон, ну так, на всякий случай, вот только майор просто решил отсюда пешком пройтись, о чём, собственно, и заявил. Не забыв при этом высказать Лешему в грубой форме всё, что думает о его водительском таланте.

По большому счёту в машине нет ничего ценного в смысле из вещей, а в случае необходимости, угоним другую. Поэтому бросили её без зазрения совести, но ключи всё же забрали.

По улицам шли спокойно, но это лишь с виду. Когда внезапно слева в переулке раздался шорох, оружие развернули в ту сторону за долю секунды. Но то оказалась собака, которая глодала ногу покойника. Баталин вмиг побледнел, но порыв рвоты сдержал, как собственно и я, а вот по группе Белого даже лишней эмоции не проскочило.

Леший потянул спуск, и вдоль улицы прокатилось приглушённое эхо от выстрела. Собака взвизгнула, упала и забила лапами, а воин сразу заработал от командира подзатыльник.

— Чё⁈ — моментально возмутился он. — Она человечины попробовала, таких собак сразу стрелять надо.

— Патроны береги, — назидательным тоном посоветовал Белый.

— Нас теперь наверняка уже ждать будут, — кивнул дальше по улице Немой.

— Не факт, до них ещё метров семьсот, а Вал работает довольно тихо, — отмахнулся майор. — Всё, без надобности больше не палить. Двинули.

И снова, будто прогулочным шагом, почти до самого нужного места. Здесь Белый остановил нас, сверился с навигатором и осмотрелся.

— Так, Немой, давай вон на то здание, — махнул он рукой. — Леший, Батя вы с обратной стороны зайдите, — майор поднёс к лицу Лешего свой планшет с открытой картой. — Вот здесь дворами пройдёте или на эту точку, или на ту — там по месту решите. Сбор через двадцать минут вон в том магазине на перекрёстке, выполнять.

— Есть.

— Есть, — по очереди ответили они и даже Батл, которого майор почему-то переименовал, и совершенно бесшумно испарились.

— Так, ты повторяешь всё в точности за мной, понял?

— Да.

— Пиз… Ай, ладно, — махнул он рукой. — Вперёд, я на ту сторону, ты жди сигнала.

Осанка Белого моментально сменилась, он мягко, словно вовсе не касаясь земли перебежал открытый участок, присел и сразу махнул мне, мол, давай.

Как я ни старался выполнить пробежку так же тихо — не получилось, отчего Белый слегка поморщился, но комментировать не стал.

Таким образом, осматриваясь каждые три метра, мы добежали до поворота, ведущего на склад. Здесь Белый замер и дважды вдавил тангенту на рации, после чего прислушался, посильнее прижав гарнитуру к уху. Через несколько секунд он изобразил знак «Ок»', направив его куда-то в воздух, и плавно приподнялся, заглянув в окно здания, у которого мы сейчас сидели. Вскоре он быстро нырнул обратно и судя по лицу, был не сильно доволен результатом.

Пара секунд на размышление, затем майор похлопал меня по плечу и приложил палец к губам. В ответ я кивнул. А что тут скажешь? Но, как оказалось, это было ещё не всё. Белый вёл какой-то отсчёт на пальцах: три, два, один, и вдруг он рванул через проулок и потянул меня следом.

Сердце стучало как сумасшедшее и в отличие от командира, я вообще не понимал, что происходит. А тому, будто вовсе плевать, снова заглянул в окно и на этот раз смотрел довольно долго.

После этого мы, вот такими короткими перебежками осмотрели весь район, в центре которого и расположились оптовые склады известного супермаркета. В общем, осмотрели все с фасада. С их обратной стороны вообще начинался какой-то гаражный кооператив, а затем снова спальный район, но там территория Лешего.

Каким-то неведомым образом мы ровно через двадцать минут уже стояли у магазина в начальной точке квартала, хотя пробирались туда другим путём. Как им удаётся так точно ориентироваться?

Буквально через секунду откуда-то из-за спины появился Леший, я даже вздрогнул от неожиданности, когда тот внезапно возник там. А вот Немого пришлось ждать чуть дольше, но он, видимо, доложил об этом, потому как Белый ничего за опоздание не высказал.

— С тыла трое, один с оптикой, — чиркая палочкой на грязном полу, зарисовал он схему. — Вот здесь и по одному в углах. Если с фланга зайти, можно проскочить на территорию без палева.

— В гаражах что?

— Вроде тихо, по крайней мере, я никого не заметил.

В магазин зашёл Немой и без лишних вопросов присел перед схемой на корточки. Баталин стоял у окна на шухере и успел предупредить о его появлении, поэтому на шум открывающейся двери никто не отреагировал.

— Здесь и здесь часовые, двое постоянно курсируют по крыше здания и двое каждые десять минут обходят территорию, — тут же дорисовал он недостающие детали в схеме. — Непонятно, сколько внутри и как часто пересменок.

— Вот в этих домах секреты, — дорисовал свои данные Белый, а я только поражаться успевал, насколько лихо у них всё это получалось. — Ну там как секреты, одно название, конечно, но я думаю, что в гаражах по-любому ещё кто-то есть.

— От людей зависит, — встрял в разговор Баталин. — Но согласен, место там шикарное, а в лабиринте самое то атаку подготовить.

— Или там профи засел, или они дебилы и этого не понимают, — задумчиво произнёс Белый. — Так, предлагаю распределиться и пару часов отдать наблюдению.

— У нас может не быть этого времени, — намекнул я на угрозу с неба.

— Отставить, — строго посмотрел на меня майор. — Будешь командовать, когда я выполню свою задачу. Как понял?

— Понял, — кивнул я и Белый снова поморщился. — Так, Батя, Немой, теперь вы дуйте наверх, а мы за тылом присмотрим.

— Почему Батя? — всё же не выдержал и переспросил Костя.

— Не понял? — строго взглянул на него майор.

— Есть занять верх, — тут же поправился тот, и Белый снисходительно кивнул.

Я даже сообразить ещё ничего не успел, а они с Немым уже испарились из помещения. Во дают, блин, такого даже в кино не увидишь.

Меня постепенно начинало распирать от гордости, что я знаком с этими людьми, даже не так — они на меня работают!

Насладиться радостью мне, впрочем, не позволили, и вскоре мы сами уже спешили на выбранную позицию. А потом я понял, почему Белый переиграл связки.

Мы забрались на крышу многоквартирного дома, который расположился прямо у границы гаражного кооператива, через дорогу. И вот здесь началось самое интересное, а точнее, скучное.

Шевелиться нельзя, говорить тоже не желательно, единственное развлечение — это непрерывное наблюдение в бинокль за определёнными местами. Даже в сторону взглянуть нельзя, только эти шесть точек, и всё. Да и то, продолжалось не более десяти минут, а затем двадцать отдыха, чтоб «глаз не замыливался».

Более скучного занятия и не придумать, но я понимал, что Белый прав на все сто, пока точно не определим позиции и хотя бы примерно, сколько людей внутри, лучше туда не соваться.

— Во, пересменок, — оживился Леший и Белый мгновенно подобрался, будто мог хоть что-то увидеть невооружённым глазом, — Ты смотри, к гаражам никто не пошёл. Видимо, решили, что снайпера на ту сторону достаточно.

— Да почему нет? — внезапно согласился майор. — Здесь не военная операция, а с гражданскими и такой тактики за глаза.

— Не скажи, — усмехнулся тот. — Если вон от тех крайних как следует на грузовике разогнаться — забор ляжет. Подтянуть вдоль него людей с левого фланга и всё, объект пал.

— Нам его захватывать не нужно, — на всякий случай напомнил я.

— Знаю, — отозвался Леший. — Это я так, рассуждаю.

— Ну-ка, дай взгляну, — отобрал у него оптику Белый и поднёс рацию к губам: — Немой, что у вас?

Ответ пришёл в гарнитуру, и мы его не услышали. Лезть с вопросами никто не стал, смысла нет, скоро и так всё узнаем.

Пересменок закончился и как я того ожидал, мы тоже снялись с позиции, чтобы опять собраться в магазине. Нашу схему так никто и не тронул, а значит, людей в наше отсутствие здесь не было. Мы снова уселись на корточки возле неё, а Баталина поставили на стрёме у окна.

— Значит, я примерно насчитал сорок рыл, но их может быть и больше, — высказался Немой.

— Мы внутреннее помещение не видели, но со стороны гаражей секрета точно нет, — добавил Леший.

— Ну что, попробуем войти? — майор почему-то адресовал этот вопрос мне, от неожиданности я даже глазами захлопал.

— Ну… Да, наверное, можно, — неуверенно пожал я плечами.

— Так, парень, ты давай не тупи, входим или куда? — подначил меня Леший. — Давай командуй, время уходит.

— Можем другой склад проверить, но там опять заново всё проверять придётся, да не факт, что людей меньше окажется, — подсказал варианты Белый.

— Так, может, объясните мне, как вы вообще думаете туда войти? — переварив информацию, я наконец понял, чего от меня хотят.

— Лучшее место вот здесь, — ткнул палочкой на схему Леший. — Тебя посадим на фишку, маякнёшь, как часовой проскочит. Дальше его вырубаем, по пожарной лестнице на крышу и гасим снайперов. Там спустимся с другой стороны, успокоим ещё двоих. Ну а в здании уже по обстоятельствам.

— А нельзя без гасим, мочим и вот этого всего? — уточнил я.

— Ну а как, с белым флагом, что ли, выйти? — поинтересовался Немой.

— Вполне рабочий вариант, — кроме шуток, поддержал его я. — Значит, до входа в здание работаем по твоему плану, дальше пойду я. Вам только о часовом информация нужна?

— Не, желательно всю операцию на стрёме побыть, с высоты лучше видно, — покачал головой Белый. — Мы сектора зачистим, тебе два коротких отправим и выдвигайся. Немой тебя с крыши прикроет в случае чего.

— Два чего? — затупил я, кажется, на самом понятном месте, потому как сейчас поморщились все, даже Баталин.

— Два коротких сигнала по рации, — ответил он вместо военных, и Леший показал ему большой палец. — Пш, Пш, такие.

— Понял? Учись, малой, — добавил он и натянул на губы улыбку.

— Хорошо, действуем, — я наконец дал согласие и тут же сделался подчинённым.

Только диву успевал даваться, как резко переключался в этих вопросах Белый. Будто не он сейчас спрашивал моего дозволения на начало операции. А сейчас даже ухом не повёл, приказным тоном отправил на точку, что до этого занимали Батл с Немым. Те, точно так же беспардонно объяснили как там и чего, и где оставили растяжку.

— Короче, осторожно, только струну не зацепи, а там, если кто решит тебя проверить — сразу поймёшь, — похлопал меня по спине Немой, и они снова вернулись к плану.

Константин вёл себя так, будто всю жизнь только и занимался, что вместе с ними территории от противника защищал. Но хоть он и был в составе штурмовой группы, Белый постоянно отводил ему позицию «На стрёме» и «Подсобишь, ежели чё». С другой стороны, меня вообще никак в расчёт не брали.

Я прекрасно видел, как они вчетвером уселись возле забора слева. Но всё же в ухе дважды коротко шикнуло, мол, «мы готовы», и я перевёл бинокль на территорию.

По идее, часовой буквально минуту назад прошёл мимо их позиции, но он уже скрылся за углом. Теперь я понятия не имею, что может взбрести в его голову, вдруг вернуться захочет или ещё чего. Так что лучше дождаться второго круга.

— Ждите, — на всякий случай произнёс я в рацию.

Прошло не менее десяти минут, как тот вернулся, снова прошёл мимо них и остановился пообщаться с другим, который тоже совершал обход. Они немного постояли, судя по довольным лицам даже о чём-то пошутили, а затем опять разошлись.

Едва он в очередной раз прошёл мимо парней, я поднёс рацию к губам и произнёс стартовую фразу: «Зелёный». А дальше я только и успевал, что хмыкать и удивляться происходящему.

Леший и Белый за мгновение перебросили через забор Немого, и тот, не теряя времени, тут же вырубил часового, который только и успел, что обернуться на шум. Боец сразу оттянул его к стене здания и довольно шустро связал, как раз уложился к моменту, когда подоспели остальные. Как им удалось перебраться всем и так быстро, я пропустил, наблюдая за действием первого диверсанта.

Ну а дальше по плану: Немой с Лешим на пожарную лестницу, а Баталин с Белым в обход здания, прижимаясь к нему как можно плотнее. Вскоре с их стороны тоже раздались переговоры, точнее, шикания.

Как только они успокоили снайперов на крыше, раздалось «пш, пш» в эфире, и после него вперёд рванул Белый. Короткий удар в челюсть, кадык и уже с бесчувственным телом обратно к стене. На пару с Баталиным спеленали и исчезли из вида за углом.

Ребята на крыше в этот момент уже спускались по другую сторону. Они двинулись к фасадной точке, где на углу, подперев плечом забор, замер ещё один часовой и очень удачно к ним спиной.

От начала атаки прошло максимум три минуты, а все охранники были уже упакованы и в наушнике вновь прозвучали два коротких шика. А значит, пришла моя очередь действовать.

Как и договаривались, я обошёл территорию по большому кругу, где добрался до угла забора. Здесь меня поджидал Леший, он и помог преодолеть преграду. А заодно стало понятно, каким образом они проделали это сами.

Всё как всегда до смешного просто: он, стоя на верхнем прогоне, протянул вниз руку и подтянул меня к краю — вот и вся недолга. Уже через мгновение я перекинул ногу на другой стороне, ну а спрыгнуть на землю вообще труда не составило.

Вскоре я уже стоял напротив парадного входа и всячески призывал обратить на себя внимание, размахивая при этом куском белой тряпки. Её я приготовил заранее, ещё когда поднимался в квартиру, на балкон, к наблюдательной позиции.

Вот что самое удивительное: город с населением в миллион триста тысяч, практически обезлюдел. Мне было совершенно непонятно, куда все делись и почему бросили свои дома. Нет, какие-то движения постоянно были, даже поднимаясь на пятый этаж, я натыкался на глухое бормотание людей за дверьми. Однако большинство квартир в подъезде оставались брошенными и даже открытыми.

Рольставня поднялась вверх и в проёме показались несколько вооружённых людей. Само собой, что все стволы были направлены в мою сторону.

— Тебе чего, пацан? Ты как сюда попал вообще? — строгим голосом поинтересовался один из них, но хорошо хоть не выстрелил для начала.

— Вон оттуда пришёл, — кивнул я затылком за спину. — Мне старший ваш нужен, поговорить.

— Чё ты с ним базаришь, Витя, валить его надо, — небрежно сплюнул под ноги тот, что целился мне в голову и находился слева от переговорщика.

— Эй, фтсию, — вдруг на всю округу свистнул тот. — Гриня, Потный, вы какого хера это тело сюда пустили?

Но ответом ему была тишина. И теперь ребята основательно занервничали.

Видимо, Белый тоже заметил нездоровое поведение с их стороны, потому решил слегка накалить ситуацию. Он вышел из-за угла, держа на прицеле одного из пленных часовых. Ну а раз уж мы снизошли до переговоров, то наверняка сразу стрелять в нас не станут даже теперь. По крайней мере, я на это очень сильно надеялся.

— Вы кто такие? — ствол автомата резко перескочил на Белого, ну и заодно на заложника, то есть своего.

— Короче, парни, мы проблем создавать не хотим, — вместо меня взялся за переговоры майор. — Нужно всего лишь поговорить и мы сразу уйдём.

— И какие гарантии?

— Честного пионерского достаточно? — ухмыльнулся тот. — Очнись, воин, нам всего-то оставалось войти и по тихой вам глотки перерезать. Однако мы стоим здесь и всячески привлекаем ваше внимание. Не накаляй, тут повсюду мои люди, зови старшего — разговор серьёзный, и вам он будет интересен.

— А не нужно никого звать, — прозвучал громкий голос изнутри. — Хотите говорить, входите, но стволы оставьте там.

— Так не пойдёт, — помотал головой Белый. — Выйди на улицу…

— Мы что, будем сейчас качели устраивать? — вернулся ответ. — Или говорим на наших условиях или никак, мне тоже нужны гарантии. У вас мои люди, так что всё честно.

Белый посмотрел на меня вопросительным взглядом, и я коротко кивнул. В случае чего, разворочу там всё к чёртовой матери при помощи способности. От пуль уж точно прикрою.

Мы вошли в просторное складское помещение и почти сразу свернули в небольшую кибитку с маленьким окном и надписью «Накладные».

Здесь сидел человек довольно крепкого телосложения, хотя уже и с возрастным животом. Волосы ёжиком, взгляд цепкий, ну и плюс ко всему небольшая бородка, которая сразу переходит из усов. Эдакий аля Ствен Сигал. В общем, очень сильно похож на военного, скорее всего, бывшего.

Белый вошёл внутрь следом за мной и замер с недоумённым видом. А дальше начало твориться что-то из разряда фантастики и невероятного.

— Толя, ты, что ли? — немного неуверенно произнёс майор, и теперь на лице оппонента появилось точно такое же выражение удивления и недоумения. — Чё, не узнал? А вот так?

Белый вдруг оголил предплечье, на котором имелась армейская синяя наколка.

— Художник, что рисует дождь, — пропел он и натянул на губы улыбку. — Ну? Всё никак?

— Белый, мля, ты, что ли? — наконец-то узнал его Толя. — Да ну на хер⁈ Это же сколько мы не виделись, а? Ты как здесь?

— А вот на эту тему давай лучше с ним, — майор хорошенько прихлопнул меня по спине, отчего я даже шаг вперёд сделал. — Не, ну это надо так, а⁈ Ты сам-то какого хера тут делаешь?

— ЧОП у меня здесь, я как с Чечни пришёл, сразу охранную фирму организовал, — в двух словах описал свою жизнь тот. — Ну а как всё это дерьмо началось, вот, сразу жирную точку с парнями заняли. Держимся вроде, дважды нас прижать хотели, да кишка тонка оказалась. Ну, пацан, в чём дело-то?

— Я бы на твоём месте к нему так не обращался, — опередил меня Белый. — Этот малый тот ещё фрукт, и я тебе как боевой товарищ рекомендую его выслушать. Не, ну это надо, а? Да я бы знал, что ты здесь, прямой наводкой к тебе пошёл, ха-ха-ха.

Глава 4

Мир становится очень тесным

— Ну, выкладывай… те, — с ухмылкой на лице произнёс Толя, намеренно выделив «Те». — Что там за разговор такой важный.

— Не думаю, что это хорошая идея, — я обвёл взглядом всех присутствующих и слегка поморщился: — Тема, скажем так, не для большого круга людей.

— А у меня нет секретов от моих ребят, — ответил тот, как мне показалось с неким задором.

— Толя, — с нажимом в голосе встрял Белый. — Сделай, как он просит, сам после остальным расскажешь, если посчитаешь нужным.

Человек за столом тяжело вздохнул, словно это решение далось ему с великим трудом, и попросил своих ребят покинуть помещение.

— Людей моих отпусти, — взглянул он на майора. — Полагаю, в заложниках больше нет необходимости?

— Леший, освободи пленных, — без лишних разговоров произнёс тот в рацию.

— Принял, — пришёл короткий ответ и наконец-то всё внимание обратилось в мою сторону.

— Ну, молодой человек, я вас внимательно слушаю. — Толя даже в лице поменялся, теперь передо мной сидел деловой человек, а это уже плюс.

— Нам нужны люди, — сразу, без предисловия начал я. — У нас имеется безопасное место, оно позволит переждать катастрофу.

— Замечательно, — кивнул тот. — И с чего ты решил, что мне это интересно?

— Не понял? — удивлённо уставился на боевого товарища Белый.

— У нас есть укрытие и довольно неплохое, — пожал плечами тот, — Бомбардировку мы там пересидим спокойно. Да и не факт, что до нас вообще это всё дойдёт.

— Дойдёт, — уверенно произнёс я. — Основное представление пока ещё даже не начиналось. И метеоритный дождь — это не самая большая наша проблема.

Я в очередной раз пустился в объяснения, как всё будет выглядеть. Про грязь, голод и другие последствия, не забыл упомянуть и о холоде, что непременно ожидает нашу планету. В общем, выложил всё, а заодно поведал о перспективах нашего общего сотрудничества.

Толя внимательно всё выслушал, даже ни разу не перебил, а по окончании крепко задумался. Тишина стояла пару минут, после чего он открыл ящик стола и выудил из него бутылку, очень приличного, дорогого рома.

А затем шокировал меня, разлив содержимое в кружки. Не в бокалы, или даже рюмки, а самые обыкновенные кружки из-под чая. Одну из них даже предварительно понюхал, ополоснул небольшим количеством ценного напитка и вылил это прямо на пол. Ну, её он хотя бы оставил себе, что уже немного порадовало. Тем не менее культурный шок мне был обеспечен на все сто.

— Что хочешь взамен? — опрокинув ром себе в рот, спросил он и тут же добавил ещё.

— Я уже говорил, мне нужны люди, — пожал я плечами. — Мы рассчитываем на сотню человек, вот список навыков, которыми они должны владеть.

— Чё? — вскинул брови тот. — Ты это серьёзно сейчас? Список⁈ Мы что, на рынке сейчас⁈ Ты что, решил, будто я рабами торгую?

— Вы не понимаете, всё очень серьёзн…

— Послушай сюда, умник, — беспардонно перебил меня тот. — Я понятия не имею, что ты там себе придумал, но можешь взять эту бумажки и затолкать её себе в очко. У меня здесь полторы сотни человек, среди них женщины и дети. И если ты своими детскими мозгами этого не понимаешь, то своё великолепное предложение можешь затолкать следом за бумажкой. Понял?

Белый на эту речь отреагировал с улыбкой. А вот мне подобное заявление показалось диким. Однако мозг постепенно начинал понимать истинную нелепость моего предложения. Медленно, но верно, в него вползало осознание всей ситуации. Даже если всё пойдёт по плану, и мы действительно сможем набрать людей с необходимыми навыками и профессиями, у них непременно окажутся семьи. Соответственно, цифра вырастет, увеличится минимум вдвое, а то и втрое. И в итоге мы либо не сможем их разместить, либо всё равно получим кучу бесполезных человеческих жизней.

Все мои планы в одночасье рухнули, разбились о суровую действительность. Продолжать переговоры в данном ключе нет никакого смысла. Неважно, с этими людьми или с кем-то другим — результат не изменится. Нужно срочно что-то придумать, решить, как-то выкрутиться.

Я так крепко задумался, что даже не заметил, как опрокинул в себя содержимое кружки. Только когда зажгло, осознал это, но не плеваться же теперь, в самом деле. К тому же ром оказался действительно приличного качества. А тем временем на меня внимательно смотрели две пары глаз.

— Мне нужно знать, что умеют ваши люди, — наконец выдохнул я. — Все без исключения, даже дети.

— А что это изменит? — задал резонный вопрос тот. — Ты кого-то не возьмёшь или что?

— Нет, нужно рассчитать пространство и знать, сколько ещё нам необходимо и каких профессий, — ответил я. — Поймите, это очень важно, от этого будет зависеть наше дальнейшее выживание. Вы же не хотите, чтобы в один прекрасный день в бункер перестал поступать воздух или вода, правильно?

— Хорошо, — кивком согласился Толя, — но я повторяю ещё раз: «Никого бросать не будем!» Мне насрать, насколько там у вас всё безопасно и красиво.

— Я вас услышал, — посмотрел я ему прямо в глаза. — Полагаю, мы договорились?

— Да, вот ещё кое-что, — теперь уже Белый протянул товарищу свой список.

— Это что? — исподлобья взглянул на майора тот.

— Провизия, всё, что необходимо для выживания на два года в бункере, — ответил он. — Наверняка у тебя уже имеется большая часть, остальное соберём в городе.

— Это выполнимо, — кивнул Толя и принял бумажку. — Так… Ага… Нормально, — оторвал он взгляд от списка. — Думаю, за сутки управимся.

— Нет, — покачал я головой. — Мы собираемся прямо сейчас. Ждать больше времени нет.

— Да откуда ты…

— Шеф, там какая-то херня происходит, — в будку ворвался взволнованный человек.

— Конкретнее можно? — строго взглянул на него тот.

— С неба песок сыпется, — не меняя удивлённого выражения лица, ответил он, — Прям реально песок и прилично так, уже пару сантиметров навалило. А ещё он мокрый, в нём сразу ноги тонут.

— Началось, — выдохнул я. — Времени больше нет, как я и сказал. Собирайтесь, быстро. Берём всё, что нужно здесь на складе, с остальным будем разбираться после.

И вот тогда я впервые увидел, на что способны люди. А под руководством военных это выглядело ещё более невероятно.

Зашевелилось всё вокруг, притом не хаотично, а целенаправленно, со знанием дела и процесса. Оказывается, часть людей до недавних событий здесь работали. Те, кто поглупее свалил, но некоторые решили, что продуктовый склад более приятное место для выживания и подтянули сюда семьи. Ну а один из работяг возьми и позвони другу Толяну, который держит самый крупный ЧОП в округе.

В течение часа склады были взяты на полный контроль и с тех пор ситуация не изменилась. Хотя как не изменилась, дважды их пытались взять на абордаж, но тщетно.

«Бандформирование, рыл на сорок, быстро отступило, зализывая раны. Даже пятерых убитых товарищей бросили, хотя им предлагали забрать тела, притом под честное слово 'не стрелять». Не поверили, а может, просто испугались.

Второй раз полезли грамотно — через гаражи. Но то, за что совсем недавно пожурил своего товарища Белый, оказалось клеветой и напрасными обвинениями. Наступление было остановлено при помощи пары растяжек и одной МОНки, что бы это ни значило.

И снова любители лёгкой наживы оказались повержены, а самые отчаянные вообще переработаны на фарш'.

Друзья в очередной раз ударили кружками, посмеялись, а я отправился наблюдать за погрузкой и не только.

Толпа людей работала как единый, слаженный механизм. Естественно, в процессе звучало очень много новых для меня выражений, витиеватость которых временами зашкаливала. Но никто не жаловался: ни женщины, ни подростки, ни даже совсем мелкие. Какой-то карапуз лет пяти, не больше, с мрачным видом помогал загружать пакеты с макаронами в упавшую с кары коробку.

Из кузова машины послышался смех, что в подобных условиях казалось противоестественным. И всё это под аккомпанемент проливного дождя, что сплошной стеной лил снаружи.

Тот песок, о котором говорил человек Толяна, сыпался с неба не так, как он преподнёс. В первую очередь это был дождь, который в каждой своей капле нёс немного космической пыли.

Но достаточно было подставить ладонь, как она быстро заполнялась мелкими песчинками. В данный момент они застилали на улице всё, укрывая землю на три-четыре сантиметра. Это казалось настолько нереальным, что мозг просто отказывался верить в подобное.

Но самое поганое другое: текучесть данной массы. Любая ниша, куда могла проникнуть вода, тут же заполнялась песчаной кашей. Вроде бы и ничего страшного до тех пор, пока это всё остаётся на поверхности. Вот только когда весь этот поток жидкого дерьма устремится в подвалы, мало никому не покажется.

Вес он действительно не держит, от слова совсем. Я специально проверил и наступил в нанос, который образовался в углах и выбрал тот, что покрупнее. Ботинок утонул в нём по самую щиколотку, притом вошёл как по маслу, а вот отдавать не сразу захотел.

При подобном раскладе всё вокруг вскоре превратится в зыбучие пески. И чем дольше мы копаемся, тем сложнее будет выбираться.

Позади зарычал дизельный мотор, и я поспешил отойти от входа, чтобы не мешать. Тяжёлый грузовик выкатил на улицу, разбрызгивая вокруг жидкую грязь. Его место тут же занял второй и это ещё не всё, в соседнем ангаре грузили точно такой же, правда, сыпучими продуктами. Там работали исключительно мужики, потому как женщинам валтузить мешки с мукой — ну такое себе. Хотя глядя на то, как они впахивают здесь, справились бы и даже без нытья.

— Мы доедем? — на всякий случай уточнил я у водителя, который прошёл внутрь мимо меня.

— Ты охуел? — и это была самая мягкая из его фраз.

Дальше последовали эмоциональные перечисления достоинств трёхосного, военного Урала. В дополнение бонусом я даже получил небольшую историю о совместных приключениях водителя и машины, на до неприличия непроходимой дороге — в лесах Сибири.

— Понял, ёпта⁈ — похлопал он меня по плечу в окончании монолога.

— Ага, — только и смог выдавить я.

Такого отборного и самое главное, совершенно понятного мата, я в своей жизни ещё не слышал. Вот, ей-богу, каждый образ перед глазами стоял, будто живой. Невероятная мощь русского языка во всей его красе.

Да что там язык, сама выдержка поражала воображение. Люди пахали так, что рабам и не снилось, да я и сам ещё не забыл, как делал подобные вещи совсем недавно. Об этом прекрасно напоминают болячки от сорванных мозолей, которые всё ещё не зажили.

— Э-э-э, фтсиу, — послышался оклик, на который я невольно обернулся. — Да ты, чего там клювом торгуешь? Иди помогай, стоит он, лось здоровый… Не стыдно?

Честно скажу: стыдно стало сразу. Потому без лишних разговоров и оправданий, предварительно извинившись, я принялся таскать не такие уж и лёгкие коробки. Плевать на то, кем я был, сейчас мы все в равных условиях и заплатить кому-то, чтобы он всё сделал вместо меня — не в этот раз.

— Доски куда? — послышался крик от двери.

— Какие на хер доски, вы там совсем, что ли, оху…

— Не ори, Леший, — прервал я его на крепком слове. — Это для стеллажей и дополнительных кроватей. Не на бетоне же люди спать будут?

— Ну чё встал, глаза вылупил, вон туда положи, — моментально переключился тот. — Едрит иху мать, ещё пару коробок, и мы здесь только по потолку передвигаться сможем.

— Разберёмся, сейчас главное — всё перенести и двери закрыть, — улыбнулся я и похлопал его по спине. — Всё самое основное уже здесь, осталось так, кое-чего по мелочи.

— Глеб, ты где там? — через толпу людей, снующих туда-сюда, ко мне пробиралась Вика. — Ты что, серьёзно собрался спать на техническом этаже? Там же шумно.

— Придётся потерпеть, — коротко ответил я. — Сама видишь, людей у нас чуть больше, чем мы предполагали.

— Ну ты же главный, неужели нельзя выбрать что-то получше?

— Так, стоп! — тут же пресёк её я. — Чтоб больше от тебя ничего подобного не слышал, поняла?

— А что не так-то? — искренне удивилась она.

— Здесь слишком тесное общество, — попытался объяснить ей я, — и не самая лучшая идея провоцировать его на конфликт. Всё будет так, как я решил, а с шумом придётся мириться — другого выбора у нас нет. Хотя, если хочешь, можем устроиться в общей зале.

— Нет, спасибо, уж лучше возле насосов, — поморщилась та. — Капец какой-то.

Теперь уже Леший ухмыльнулся и похлопал меня по плечу, мол: крепись, братан, скоро всё наладится.

Разгрузка длилась намного дольше, чем того хотелось. Несмотря на то, что назад удалось вернуться ещё до темноты, окончательно дверь закроется, скорее всего, после полуночи, а то и гораздо позже.

К слову, добрались почти без происшествий, не считая разных мелочей. Никто не пытался нас остановить или ограбить, да и «Уралы», действительно прекрасно справились со своей задачей. Жидкий песок они даже не почувствовали, ну разве что в повороты пришлось входить чуть аккуратнее обычного.

Это, в общем, и стало первым приключением, когда машину понесло, словно по маслу, на одном из поворотов на трассе. Водитель не смог справиться с управлением, и вся колонна в итоге встала. Волнение хоть и успело начаться, но быстро закончилось. Техника быстро развернулась на ход, подмигнула в качестве извинения аварийками, и мы снова отправились в путь.

Затем, уже по прибытии мы встали в цепочку и перекидывали коробки по рукам, расположившись на узкой лестнице. Внизу загружали всё это в лифт и спускали прямиком в бункер. Когда там закончилось место, выкладывали коробки на площадках и лестнице по одному краю. Уж там места должно было хватить, по крайней мере, так казалось изначально. Но вскоре забили и это пространство, а теперь вот трамбовали остатки в комнате с лифтом.

— Мы закончили, — как раз из него вышел мужик, с монголоидными чертами во внешности.

— Хорошо, Шавкад, спасибо, — поблагодарил его невесть откуда взявшийся Толя. — Иди к остальным, там тебе покажут, где душевые, затем на ужин и будем потихоньку устраиваться.

— Ага, — кивнул тот и постарался поскорее прошмыгнуть мимо начальства.

— Белый где? — поинтересовался Толян.

— Да наверху с Батей стоит, лицом торгует, — с ухмылкой ответил Леший.

— Я схожу, осмотрюсь заодно, — счёл я своим долгом подняться наверх и проверить хозяйство, да и взглянуть на то, что творится снаружи — не помешает.

Здесь я действительно застал Белого с Баталиным, они оба стояли в открытом проёме и, задрав головы, смотрели в небо.

Под светом, который вырывался наружу из узкого коридора, дождь отчего-то казался красным. Вначале я не придал этому значения, но когда чуть не разбил себе нос на верхних ступенях, невольно обратил внимание на последствия от этого странного дождя. С неба в прямом смысле слова лилась жидкая глина. Точно так же, как и песок до этого, словно растворённая в воде. Её фракция гораздо мельче, что, опять же, вполне логично: более крупные частицы падают первыми, просто потому, что тяжелее. Потому в первую очередь мы получили песок, а теперь пришло время для глины.

— Осторожнее, Босс, — протянул мне руку Батл и помог подняться с колена, это хорошо ещё, что я до самого низа не полетел.

— Вы чего здесь? — отмахнулся я после собственного осмотра — одежда превратилась в кусок мокрой грязи, но это уже и неважно.

— Красиво, — пожал плечами Белый. — Когда ещё удастся такое увидеть?

— Даст бог, никогда, — ухмыльнулся Баталин и слегка посторонился.

Небо искрилось от изобилия падающих камней. Дождь, какой бы сильный ни был, не справлялся с раскалённым космическим мусором, и они полыхали, оставляя за собой белый дымный шлейф. И всё это уже без остановки входило в нашу атмосферу, периодически взрываясь в небе и озаряя пространство вокруг яркими вспышками. Словно кто-то невидимый старался запечатлеть происходящее на огромный фотоаппарат, используя при этом вспышку.

А вроде ещё днём всё казалось относительно спокойным, даже не верится, что мы успели в самый притык. Что-то в глубине подсказывало — это лишь начало, самое веселье ожидает планету впереди.

Сможем ли мы на самом деле всё пережить или наши потуги окажутся тщетны? Что, если люди допустили ошибку и бороться на самом деле бесполезно? Но ведь разве можем мы опустить руки, не попытаться?

— Закрывайте дверь, — скомандовал я. — Впереди нас ждёт самый тяжёлый год в жизни.

— Я думал, самое трудное будет, когда мы выйдем? — ухмыльнулся Батл.

— Ага, это ты мне расскажешь через пару недель, проведённых взаперти с кучей народа, страдающего от безделья.

— Ха, нашёл чем пугать, — беззаботно отмахнулся он. — Да чтоб ты знал, Босс, я чемпион мира по ничегонеделанию.

— Обязательно тебе об этом напомню, — снял прямо с языка Белый и потянул на себя дверь.

Звуки с улицы тут же отрезало, погружая лестничный марш в полную тишину. Всё, теперь мы в безопасности, а впереди действительно сложные в психологическом плане дни.

От безделья люди порой придумывают такое, что в самом страшном кошмаре не приснится. Не исключаю даже поиск врагов внутри коллектива, хотя если всё обойдётся только этим, можно считать — нам крупно повезло.

Это сейчас всем страшно, ноги и руки дрожат от усталости, а в голове пульсирует лишь один вопрос: когда же наконец закончится этот проклятый день?

На некоторое время вначале работы хватит. Разгрести коробки, сколотить дополнительные полки и койки, в общем, типичное, бытовое обустройство. Но и оно, рано или поздно закончится, невозможно непрерывно наводить порядок, весь год. Хотя конечно, пусть этот процесс длится как можно дольше.

Затем какое-то время будет покой, отдых, послеобеденный сон и совместные просмотры кино в общей зале. И вот его как раз и нужно свести к минимуму, чем-то занять людей. Но об этом я подумаю завтра, а ещё лучше — послезавтра. Всё, мыться, жрать и спать!

Глава 5

Терпение и труд, все перетрут

— Вика, — в очередной раз я попытался поговорить со своей девушкой, но ответом был средний палец, который она показала из-за поворота.

Ну вот что с ней не так? Почему нельзя просто сесть и поговорить? Ненавижу эти молчания в парах — более идиотского способа что-либо доказать, наверное, и не существует.

Любую проблему можно решить, но для этого необходимо разговаривать, пусть даже кричать, злиться, но выяснять, общаться. А не вот это всё: «Вначале извинись». Да за что хоть? Я за собой вины не чувствую, а если чем обидел, так ты объясни. Как мне не повторяться, если даже понятия не имею, в чём провинился, что сделал не так?

Это молчание бесит настолько, что хочется её головой о стену приложить. Но, само собой, я сдерживаюсь — применять силу ещё хуже.

В принципе я, конечно, знаю, на что она так обиделась, всему виной Кристина. Не сказать, что между нами что-то есть или вдруг случилось, нет.

Мы просто разговаривали, обсуждали и прикидывали наши дальнейшие планы и действия. Она девушка здравомыслящая и порой подкидывает очень полезные идеи. В этот момент в общую комнату вошла Вика и позвала меня спать, но я попросил ещё немного времени. После чего получил вот такое молчаливое существование и отсутствие шансов на объяснение.

Неуверен, что будь мы на поверхности, всё выглядело бы точно так же. Почти год взаперти, в невероятной тесноте кого угодно сделают психом, но мы все старались и понимали, кроме разве что импульсивной Вики. Даже Есенин сделал попытку нас примирить, но точно так же был послан далеко и надолго. Плюс она быстренько окрестила его предателем, и теперь молчанию удостоились мы оба.

Как я и предполагал, всё развивалось по вполне предсказуемому сценарию. В первую неделю мы настолько сильно погрязли в работе, что она пролетела как один день. Все вокруг суетились, наводили порядок, в общем, обустраивали быт.

Одни сооружали дополнительные стеллажи под продукты, которые уже порядком достали мешаться под ногами. Другие ваяли мебель, точнее, дополнительные спальные места. Каждый день перетаскивали и перекладывали коробки, освобождая тем самым проходы. Затем Белый провёл полный учёт провизии, после чего перекинулся на оружие и патроны.

На этом дело не кончилось, и мы почти два дня разрабатывали меню питания, исходя из того, что имеем. В этом деле к нам присоединились женщины, однако всё равно оно оказалось не таким уж и простым, как мы полагали с первого взгляда. Каких-то продуктов было больше, чего-то меньше и как всё это скомпоновать, дабы избавить нас от однообразия — задача не из лёгких.

Когда мы покончили с этим, нарисовалась реальная, серьёзная угроза безопасности. Снаружи творился ад и надеяться на то, что нас он не затронет даже глубоко под землёй — по меньшей мере глупо.

Всё то жидкое дерьмо, что лилось на нашу планету, вдруг начало попадать в систему вентиляции воздуха и напрочь забивать фильтры. И хорошо, что за бытовой суетой это вообще заметили, а главное — вовремя.

Вот тут всех снова тряхнуло. Мы с Немым и Белым уселись за планы, нужно было понять, как вообще всё устроено, и есть ли возможность это исправить. Помимо теоретической части сформировали отряд добровольцев, задача которых увидеть воочию, что там происходит. В группу вошли Леший, Баталин и Шавкад. Последний, оказывается, долгое время калымил на стройках, что, впрочем, неудивительно и мог на практике попытаться что-нибудь придумать.

Всё оказалось и просто, и сложно одновременно.

Шахта уходила ввысь, метров на сто, имела ступенчатую форму, прорубленную в толще породы. Наверху, то есть снаружи, она представляла собой некий скворечник, ну или сарайчик, короче: бетонная коробка, на стенах которой имелись сетки. Инженеры не дураки, к тому же задачу им наверняка ставили конкретную, вот только испытать её, видимо, было некогда.

Однако всё сделали почти по уму и расположили вентиляционную постройку на крутом склоне, чтобы вся грязь стекала, не задерживалась, и тем самым не мешала поступлению воздуха в бункер. Но вряд ли они могли предположить истинные масштабы катастрофы.

Шавкад указал на ошибку сразу, как спустился. Небольшую постройку, следовало расположить не параллельно склону, а углом. Таким образом поток просто разрезало бы. Но, видно, эстетический подход к строению и сыграл с нами злую шутку.

Грязь начала скапливаться у стены, несмотря на бурный поток. Этому поспособствовали камни, которые сняла со склона сель и теперь мы получили приличную запруду. Она и перенаправила жидкую глину, прямо к нам в решётку, образовав некую эстакаду. Хорошо, что бо́льшая часть дерьма всё ещё обходила шахту стороной, но это в ближайшем будущем, могло измениться.

Глина не уходила полностью, постоянно намывалась, скапливалась и тем самым предоставляла всё больше доступа новым волнам в нашу скромную обитель. Кто знает, может, оно и обойдётся, но в нашем случае лучше не рисковать, авось здесь точно не прокатит.

Предложений было много, начиная от заглушки на вентиляционное окно и заканчивая выходом наружу и разборкой завала. А впоследствии ещё и сооружением волнореза, который позволит избежать подобных проблем в будущем.

Второй вариант, конечно, был наиболее предпочтительный, хотя с тремя окнами для притока воздуха мы свободно продолжим жить дальше. Да и сам подход к решению казался наиболее простым и безопасным. Вот только Шавкад уверял, что подобный метод может в итоге сыграть злую шутку.

Если закрыть окно досками и даже раскрепить их подпорками, которые упереть в стену напротив, не факт, что данная конструкция выдержит. Достаточно повторного камнепада, а он непременно будет, особенно когда в гору станут попадать метеориты и нашу защиту просто перемелет в труху. И кто знает, какой к тому моменту нанос глины образуется снаружи. Он весь хлынет вниз и окончательно перекроет шахту, а то и затопит бункер вообще. Лучше рискнуть сейчас и сделать всё по уму, чтобы в дальнейшем жить спокойно.

На устранение отправили бригаду из шести добровольцев. Они возились почти сутки, только чтобы разобрать завал. На скользкой глине часто срывались и падали, но, слава богу, обошлось без серьёзных травм и тем более, смертей. Так, ушибы и царапины, страховка прекрасно справлялась со своей задачей.

Затем при помощи досок и нескольких мешков цемента, ещё два дня сооружали волнорез. Шавкад замешивал его с мокрой глиной, которую так же улавливали при помощи досок.

Он заверил, что такой раствор ничуть не уступит по прочности обыкновенному, с песком. Ну а целый поддон цемента уже имелся в бункере, видимо, на всякий случай, а может, строителям было просто лень поднимать его на поверхность. За что им огромное спасибо.

Вначале мы над этим смеялись, мол, закончится еда, будем его жрать, ну и всё в таком духе. Теперь не уставали радоваться его наличию. Хотя поднимать его на высоту в сотню метров, по извивающейся ступенями вентиляционной шахте — то ещё удовольствие.

Ребята спускались мокрые, грязные и уставшие, как собаки, но дело постепенно двигалось к финалу. Ну а уж выдержит оно, или нет, покажет время. Шавкад уверял, что всё будет в порядке, и я ему верил.

И вот когда всё было закончено, а мы лишились нескольких стеллажей, которые и пустили на опалубку, все наконец смогли выдохнуть. Но расслабляться было ещё рано.

Буквально через три дня земля вздрогнула. Грохот и гул стоял такой, что казалось, вот-вот и наше убежище не выдержит. Это длилось несколько суток. Не постоянно, конечно, с большими перерывами, но мы каждый раз с ужасом ожидали новых ударов.

Затем они стали повторяться всё реже, а вскоре вообще сошли на нет. Это означало, что основная бомбардировка миновала. Да, мы ещё десятки лет будем видеть летящий с неба, космический мусор, но таких масштабов больше не повторится. Впереди лишь долгие грязевые ливни и, скорее всего, лютый холод.

В атмосфере ещё очень много пыли и грязи, которая не позволит полноценно прогреть землю. Солнечные лучи будут попросту отражаться, частично поглощаться и нам достанутся лишь жалкие крохи. Но пока мы в безопасности и это самое главное.

Раз в неделю Леший с Батлом лазили в шахту, проверяли конструкцию да и обстановку в целом. И это было единственным развлечением, всё остальное время мы не знали, чем себя занять.

Сто шестьдесят четыре человека ежедневно шатались по коридорам без дела. Их лица становились всё мрачнее, и от былых улыбок и шуток не осталось даже малейшего намёка. Первоначальная радость спасения сошла на нет, теперь всё чаще можно было услышать ругань. Разговоры на повышенных тонах сделались нормой, а вскоре произошла и первая драка.

Я пытался поговорить с людьми, объяснить ситуацию, просил потерпеть, но этого хватало максимум на сутки, а вскоре и того меньше. Ну а на очередном собрании начали звучать недовольные возгласы в мой адрес, и вот с этим срочно нужно было что-то делать.

Решение, как ни странно, нашли Толик и Белый, которые оперативно поделили людей на группы и в течение дня гоняли их до седьмого пота. В общем, они организовали школу боевых искусств, и даже женщины не смогли от этого отвертеться.

Сюда входили и теоретические занятия, освоение видов оружия, в том числе и холодного. Если уж быть совсем точным, то на последнее делался основной упор.

Как ни странно, это помогло. Люди уставали, на безделье оставалось не так много времени, а отдых начал казаться благом.

А спустя четыре месяца Леший преподнёс замечательную новость: дожди закончились. Однако снаружи теперь такой дубак, что можно моментально превратиться в ледышку. Пришлось тут же отправлять разведчиков с термометром в руках за дополнительной информацией.

Замеры показали минус двадцать, что не так уж плохо. Вот только сейчас на дворе начало октября. В обычной ситуации сейчас даже по ночам градусник не должен опускаться ниже нуля. А ведь впереди ещё несколько месяцев зимы.

Нам по большому счёту плевать, бункер оборудован всем необходимым, но те, кто смог пережить недавнее месиво снаружи… Короче, я уже не надеялся на то, что там удалось хоть кому-нибудь выжить.

Толя рассказал, что очень много народа успело запереться в метро, но его протяжённость не та, что в Москве. Да и не факт, что им на всех еды хватит.

Другие уехали, попытались спрятаться в деревнях, в надежде на то, что там, будет проще прокормиться с земли, но они наверняка все уже погибли. О каких урожаях может сейчас идти речь, если всё вокруг под водой и жидкой глиной. А теперь вот до кучи и морозом прихватило.

Хотя, вокруг оставалось множество других островков человечества, в точно таких же бункерах, которые в изобилии разбросаны по закрытым городам и военным частям. Но сколько нас осталось всего, пока непонятно.

— Глеб Николаевич, — в дверь заглянул Шавкад, выбивая меня из воспоминаний и размышлений. — Мы вскрыли дверь, но там всё завалено. Как вы и думали.

— Сейчас подойду, — кивнул я и поднялся со стула.

Я уже который день сидел за ноутбуком и пытался расписать наши дальнейшие планы. Пока получалось не очень, больше походило на сказку или фантастику. Всё из-за отсутствия реальных данных, ни я, ни кто-либо другой из нас понятия не имели что в действительности происходит снаружи.

Погода вроде наладилась и сейчас, когда наступил май, лёд почти растаял. За всю зиму не выпало ни единой снежинки, видимо, атмосфера и без того утратила всю влагу, когда обрушилась на землю в виде грязевого дождя.

Даже не знаю, плюс это, или минус, надеюсь, вскоре всё вернётся на круги своя, по крайней мере погода уже более или менее устаканилась. На последней вылазке ребята даже сказали, что цвет почвы сменился, сделался более светлым, а соответственно, сухим. Потому я дал распоряжение попробовать выйти наружу.

Естественно, что сразу в дверь мы ломиться не стали, произвели предварительную разведку. Леший с Батлом дали чётко понять, что нашей будки они не видят. А значит, глиняный нанос полностью скрыл её под собой. Не видно и машин, на которых мы приехали, всё вокруг сплошной бурый покров, глубину которого сложно определить.

Конец мая выдался достаточно жарким, опять же, по показаниям разведки, а небо настолько чистое и голубое, что от него глаз не оторвать. Надеюсь, скоро мы все сможем это увидеть и насладиться видами. А пока я стоял напротив выхода и чесал макушку.

Шавкад и ещё пара мужиков, расковыряли немного от верхнего угла. Полностью вскрывать дверь я запретил, боялся, что грязь может хлынуть внутрь. С уголком такой вариант тоже нельзя было исключать, но в этом случае, оставалась возможность убежать и закрыться за второй дверью, но всё обошлось.

— Промёрзшая ещё, — постучал по открытому слою тот, — но несильно уже. Можно попробовать выбраться.

— Как думаешь, насколько сильно нас завалило? — поинтересовался я в очередной раз.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Пока не начнём — непонятно. Может, метр, а может, и все десять.

— Ты сможешь нас вытащить?

— Как будто у меня есть выбор, — по-доброму улыбнулся он. — Да вы не переживайте, Глеб Николаевич, мы как-то с бригадой колодец на тридцать метров делали. За три недели управились и здесь сможем. Доски нужны, придётся потолок укреплять, напрямую вверх копать не получится, будем под углом проходить.

— Разберём пустые стеллажи, не проблема, если не хватит, мою комнату раскидаем.

— А вы как же?

— Нормально, занавеской прикроюсь. Не кровати же у людей отнимать? Давай, Шавкад, вытаскивай нас отсюда, иначе мы скоро друг другу в глотки вцепимся. А я пойду, передам хорошую новость людям.

— Там ещё проблемы могут быть, — почесал переносицу тот. — Нам землю куда-то девать нужно. Я вот подумал, может, на лестницу всё валить?

— Ну как вариант, — выдал своё согласие я. — Лифт работает, так что действуй, а остатки еды мы в бункер перенесём.

— Ну так вот, ещё люди нужны, чтоб по цепочке вниз грунт спускать, иначе мы так долго копать втроём будем.

— Нужны, значит, будут, сам в цепочку встану, если потребуется. Приступай.

— Слушаюсь, шеф, — улыбнулся он, а я отправился вниз, нести хорошие вести людям.

Работа закипела. Все восприняли новость с невероятным восторгом и набросились на глину. Впахивали так, будто последний раз в жизни. Я снова увидел тот самый сплочённый коллектив, которому всё по плечу.

Даже без моего участия они распределились по сменам и валтузили тяжёлые вёдра круглосуточно. Однако неприятности поджидали меня в самом неожиданном месте, впрочем, как и всегда.

Нанос грязи оказался не так-то прост, как могло показаться вначале. Метра через два и без того не сильно податливый глиняный слой смешался с камнями, отчего возросла и опасность обвала. Крошка то и дело сыпалась на затылки, того и гляди похоронит копателей под собой.

Шавкад вынужден был запросить дополнительные материалы для укрепления сводов. Я, естественно, сдержал слово и позволил разобрать нашу с Викой комнату, что, в свою очередь, неминуемо привело к скандалу.

— Глеб, ты совсем охуел⁈ — был её первый вопрос, когда она меня отыскала во всей этой кутерьме.

— Не понял? — удивлённо уставился на неё я, а вместе со мной притихли и окружающие.

— Там, вообще-то, нашу комнату разбирают, нормально так⁈ — раздражённо указала она пальцем в сторону спуска на технический этаж.

— А ты что предлагаешь? — спокойно спросил я. — У нас не так много выбора в материалах, а они, как ты, наверное, успела заметить, необходимы нам для выхода отсюда.

— И ничего более дебильного, как разобрать нашу комнату, ты не придумал⁈ — уперев руки в бока, заявила девушка, и это стало последней каплей.

Во-первых, терпеть не могу разборки на людях, а во-вторых, меня уже порядком достали её выходки.

— Ай, мне больно, — попыталась вырваться она, когда я схватил её за руку и молча потянул за собой.

— Вышли все! — строго приказал я людям на техническом.

Спорить никто не стал. Видимо, Вика уже успела им нервы подпортить, потому как многие покидали нас с ехидными улыбками. Её характер не только мне жизнь дёгтем разбавлял, периодически попадало всем. Девушка чувствовала себя хозяйкой. Я понимал, что это неправильно, но до последнего старался сгладить углы — ругаться не хотелось от слова совсем. Обстановка и так напряжена до предела, если ещё и мы, руководящий состав, начнём сраться, это может окончательно спровоцировать взрыв. И, кажется, зря, давно нужно было поставить её на место.

— Сядь! — сухо приказал я и указал на нашу кровать.

— Тебе надо ты и… Ай, ты чё делаешь, придурок, — крикнула девушка, когда я беспардонно толкнул ее.

— Закрой свой рот и слушай меня внимательно, — перешёл я на ледяной тон, и это помогло. — Ещё одна такая выходка с твоей стороны и ты останешься одна. Ты меня поняла⁈

— Глеб…

— Я задал прямой вопрос: «Ты поняла меня⁈»

— Да.

— Я больше никогда, ни при каких обстоятельствах не хочу слышать, как ты оспариваешь мои решения, тем более на людях. И если ты своими куриными мозгами этого не поймёшь, я буду вынужден с тобой расстаться. Это раз. И два: перестань вести себя так, словно ты королева, поняла?

— Да, — с глазами, полными слёз, ответила она и добавила совсем не то, что я хотел услышать: — Ты что, меня бросаешь? Ты меня больше не любишь?

— Ты точно слышишь, что я тебе сейчас говорю? Мне и без твоих капризов хватает проблем. Где та девушка, которая готова была пойти со мной в огонь и воду, и всячески меня поддерживала⁈ Начинай думать головой и просчитывать последствия, и самое главное — никогда, ни при каких обстоятельствах не оспаривай моих решений при людях. Если тебе что-то не нравится, выскажи после, наедине…

— Да где его взять-то, наедине это? Ты даже меня не спросил, просто взял и сломал наш дом.

— Если потребуется, я сломаю кровать и отдам все наши вещи. Мне очень жаль, что ты не понимаешь, почему я так поступаю. Знаешь, как тебя называют за спиной?

— Как? — в глазах девушки появился неподдельный страх, общественное мнение для неё очень много значило.

— Вика Истерика, — ухмыльнулся я. — Не Шиза, как ты хотела ещё год назад и уж тем более не Виктория Алексеевна, как ты желаешь сейчас. Возьми себя в руки и перестань вести себя как идиотка. Я люблю тебя, и ты это знаешь, но рисковать всеми этими людьми из-за твоих прихотей я не стану. Руководитель не тот, кого обязаны слушаться просто по занимаемой должности, его должны уважать. И для этого часто приходится жертвовать личным.

— Ты изменился, — буркнула девушка. — После того случая в ангаре, с Голованом… ты стал каким-то другим: злым, холодным.

— Откуда тебе знать, мы до того момента не были вместе, — пожал я плечами, хотя понимал, что она права, — но даже если и так, это было предсказуемо. После того… такого… Плевать, я всё ещё люблю тебя, но ты делаешь всё, чтобы охладить меня ещё больше.

— Прости меня, пожалуйста, — девушка вдруг разревелась. — Прости, я такая дура. Просто меня бесит, как она тебя смотрит.

— Кто? — не сразу сообразил я.

— Кристина! Думаешь, я не вижу, как вы друг на друга иногда зыркаете? Я не идиотка, просто не знаю, как ещё привлечь твоё внимание. И Серёжа ещё, тоже дурак, даже не хочет замечать очевидного. Почему она постоянно трётся возле тебя?

— Что, сложно было подойти ко мне и поговорить? — немного успокоился я и уселся на кровать рядом с ней. — Нужно обязательно устраивать молчанку и всячески портить мне жизнь?

— А почему мне одной должно быть плохо?

— Господи, какая же ты у меня глупая иногда. Пойми, проблемы так не решаются, пока ты молчишь, мы отдаляемся друг от друга. Всегда обо всём нужно разговаривать, только так можно что-то решить.

— Ты мне сам сейчас запретил это делать, — утерев слёзы, наконец улыбнулась та.

— Не при людях, — кивнул я. — Наши проблемы должны оставаться только между нами. Даже если мы в клочья разругаемся и пошлём друг друга куда подальше, для остальных мы обязаны выглядеть счастливой семьёй.

— Так мы семья?

— Пха-х, ну конечно, ведь ты мой самый близкий человек. Ну и Есенин с Кристиной ещё… Так, стоп, даже не вздумай, — остановил я попытку возмутиться. — Она девушка твоего брата. Я, по-твоему, кто, чтоб так поступать?

— Ой, да отвали короче, — наигранно стукнула она меня в плечо и у нас завязалась шуточная борьба, которая само собой переросла в примирительный секс.

Ну и ничего страшного, подождёт Шавкад ещё полчаса, ничего с ним не станет. Хоть отдохнёт немного.

Глава 6

Возможность начать жизнь с чистого листа

Люди не меняются, они лишь обрастают опытом, исходя из которого учатся притворяться. С каждым разом это получается всё лучше, и только гнев способен вскрыть истинную личину.

Но я и добивался именно этого, чтобы Вика в свои семнадцать обрела способность носить маску. Наедине со мной она менялась и часто поливала кого-нибудь грязью, а я не был против. Иногда даже с удовольствием слушал её витиеватые речевые обороты.

Перемену в ней после нашего разговора заметили все, и в этом нет ничего удивительного, когда живёшь в таком маленьком, замкнутом пространстве.

К тому же в этот вечер она умудрилась поскользнуться во время работы на глине, и теперь на её скуле красовался отличный лиловый синяк.

Несмотря на то, что большинство видели данный полёт, слухи о рукоприкладстве с моей стороны быстро разлетелись по убежищу. Как всегда, взгляды разделились: кто-то поглядывал на меня осуждающе, некоторые, напротив, с нескрываемым уважением. Последние были из тех, кого Вика успела порядком достать своими закидонами. Я не развенчивал эти слухи — смысла нет, а в большинстве случаев яростное отрицание скорее приведёт к обратному эффекту. Пусть думают что хотят, мы с Викой знаем правду.

Хотя забавно было наблюдать, как мялся Есенин, прежде чем начать разговор на тему семейного насилия в отношении сестры. Я даже попытался выслушать его с абсолютно серьёзным видом, но в итоге всё же не выдержал и расхохотался. А после того как он получил реальные факты появления фингала, ржал вместе со мной.

Вчера ночью мы наконец пробили выход на поверхность. Занос на плато перед входом в бункер, составил почти пять метров. А ведь в данный момент, мы находились в горах. Страшно даже представить, что творится в низине и как теперь выглядят города.

В принципе, наше плато тоже находилось в некой чаше, окружённое со всех сторон каменной плотиной природного происхождения. И немалый поток грязи, как раз и стремился к нам, но не меньше дерьма должно было уйти по дороге.

Она взбиралась сюда по довольно крутому склону и должна была послужить, хорошим отводящим каналом. Но с природными стихиями всегда всё неладно. Может быть, что-то пошло не так, и элементарный обвал со склона просто-напросто запечатал выход.

Сейчас точно уже не понять, да и неважно всё это. Главное — мы живы и умудрились никого не потерять за этот сложный, даже в моральном плане, год. Хотя минус один впоследствии всё же образовался.

Теперь всё кардинально изменилось. Смысла прятаться больше нет — опасность миновала. А как только радостный крик коснулся ушей жителей бункера, я едва смог удержать их под контролем. Словно в один момент кто-то взял да и выключил у людей весь здравый смысл.

Они сорвались в пробитый сквозь глину тоннель, крича от радости и счастья. Пришлось для начала применить силу, которую я не забывал тренировать и воспитывать каждый день.

— Стоять, — рявкнул я и возвёл невидимую преграду посреди лестничного пролёта, что вёл к выломанной двери. — Никто никуда не выходит.

— Это с какого хера? — возник ожидаемый вопрос.

— А ты знаешь, что тебя там ожидает? — уточнил я. — Снаружи ночь, вокруг всё завалено грязью и камнями. Хочешь подохнуть там?

— Так то не тебе решать, — появился новый любитель поспорить. — Мы тебе не рабы, чтобы удерживать нас здесь, по своей хотелке. Выпусти нас.

Его моментально поддержали множественным гулом голосов, но я продолжал удерживать барьер и ждал, пока они угомонятся.

— У вас всё? — уточнил я, когда это наконец произошло.

— Нет не всё, — продолжил окрылённый поддержкой всё тот же человек.

Конечно же, я его знал, в таком месте трудно остаться незнакомцами. Николай, когда-то именно он сидел за баранкой в одном из грузовиков, что доставили сюда людей. В целом неплохой человек, обычный, без каких-либо выдающихся талантов, но уж очень любит быть правым во всём. Своего мнения как такового нет, и всё сводится к тому, что он ярый оппозиционер любой власти. Но стоит попросить его обосновать собственную точку зрения, как тут же оказывается, что нечем. Просто так хочу и всё, мол, это моё мнение, и я имею на это полное право.

Ради интереса я даже давал ему возможность порулить. Просто так, в качестве эксперимента, думал, что всё его недовольство от несостоявшихся амбиций и если позволить ему почувствовать, каково это — самому стать властью, мнение изменится. Но нет, я ошибся.

Изменилось лишь то, что он перестал приносить хоть какую-то пользу. И без того ленивый человек просто сел, а всю свою работу переложил на чужие плечи. А когда те не справлялись с поставленной задачей, их же и оставлял виноватыми.

Пришлось всё снова вернуть на круги своя, отчего я моментально перешёл в разряд ненавистной власти. И вот сейчас он всячески доказывал, что действительно является глупым, недальновидным членом общества.

— Лично мне надоело, что здесь командует какой-то сопляк, который и жизни-то не видел, зато меня постоянно учит, как надо, — толкнул он до боли знакомую речь. — Ты вообще кто такой, чтобы мне что-то указывать, а?

— Как минимум тот, кто переживает за твоё здоровье, — сухо ответил я и тут же об этом пожалел.

— А тебя об этом кто-нибудь просил, сопля? — тут же зацепился он. — Это моя жизнь и ты мне нет никто, а ну, свалил…

«Бах» — прогремел выстрел, и лицо оратора разлетелось красными брызгами, вперемешку с костями, которые неминуемо попали мне на лицо. Люди вздрогнули, расступились и моментально замолчали, с ужасом глядя на труп.

— Быстро вы позабыли, как было там, на поверхности, — кивнул на труп Толян, поставил оружие на предохранитель и сунул его в кобуру, подмышку. — Ещё кто-то желает высказаться? — ответом, естественно, была тишина. — Ну, я так и думал. Разойтись!

Люди молча, но довольно шустро, покинули лестницу. Все разом они, конечно, не спустятся, лифт попросту всех не вытянет, потому вскоре из тамбура начал доноситься осторожный ропот.

— А ты не слишком резко? — кивнул я на покойника, что сейчас лежал на порогах и вовсю заливал их кровью.

— Нормально, — сурово ответил тот, но поспешил объясниться: — Этот ублюдок уже давно против тебя интриги плетёт и авторитет подрывает. Я всё ждал подходящего момента, останавливало то, что от его туши весь бункер бы провонял.

— Я бы и сам справился.

— Знаю, но грязную работу лучше поручать другим, чтобы не прослыть тираном.

— Может, ты и прав.

— Прав на все сто процентов, и скоро ты сам это поймёшь. На одном уважении далеко не уедешь, страх — тоже неплохой инструмент для правления.

— Думаешь, я этого не знаю?

— Уверен, что знаешь, просто счёл нужным напомнить. Шавкад, помоги вынести падаль.

Они подхватили мертвеца за ноги и руки, после чего поволокли его на поверхность, периодически чертыхаясь, когда поскальзывались на глине. Я направился следом, было очень любопытно и хотелось осмотреться.

Кромешная тьма позволила увидеть лишь слабое очертание горного контура. Зато усеянное звёздами небо показалось невероятно глубоким и красивым. Если раньше мне было на него плевать, то после года в бетонной коробке взгляд первым делом невольно устремился к нему.

Опасность действительно миновала, по крайней мере, та, что сыпалась с космоса. Хоть всё ещё частыми виднелись огненные росчерки, но с тем, что мы наблюдали даже в Клепиках, не сравнить.

Наверняка на орбите курсирует ещё очень много различного хлама. Скорее всего, мы не раз увидим метеоритные осадки и даже грязные дожди, но всё же, надеюсь, они будут не столь катастрофичны. Всё, что должно было упасть на поверхность, уже здесь. А те остатки вскоре выбросит с нашей орбиты, подчиняясь законам гравитации и центробежной силе. Ну и естественно, что самые настырные камни ещё долгое время будут падать, то здесь, то там, но то уже мелочи.

Главная опасность отныне — люди. Как бы то ни звучало, а самый ценный ресурс, вскоре превратится в кровных врагов. Выжившие захотят получить наши припасы, другие станут бороться за власть и самое смешное — я намерен присоединиться к последним.

Не уверен, что мы смогли покинуть убежище одними из первых. Возможно, где-то там, уже вовсю производят разведку люди Золотовой, а значит, времени у меня ещё меньше.

— Белый где? — спросил я Толяна, который портил чистейший воздух, удушливым табачным дымом.

— Да хрен его знает, — пожал плечами тот. — Он собирался со мной на разборки подняться, но я его там оставил, чтоб в случае чего недовольство внутри сдержать. А чё?

— Утром выдвигаемся, — глубоко вздохнул я, после того как Толя выбросил окурок. — Нужно с десяток крепких, надёжных парней.

— Это можно, — ухмылку на его лице я скорее услышал, чем увидел.

— На меня тоже амуницию подбери, командование на тебе, — продолжил распоряжаться я.

— Эт на хера?

— Мля, чтоб было до хера, — огрызнулся я. — Сказал же, с вами пойду. Мне нужно видеть обстановку и понимать, с чем придётся работать.

— Принял, — без какой-либо злобы отозвался тот. — Ну что, внутрь? Прохладно ночью.

— Да, пожалуй, — кивнул я и первым направился в бункер.

— Шавкад, да брось ты его на хер, чё ты там копаешься? — раздался громогласный оклик Толяна.

— Нехорошо так с покойниками, к беде это.

— Завтра закопаем, пошли.

Вскоре на лестнице раздались шаги двух пар ног, и я придержал лифт, чего зря технику гонять.

— Не уходи, не бросай меня здесь одну, — лёжа на моей груди, попросила Вика.

— Прости, но я должен, — выдержав небольшую паузу, ответил я. — Со мной вылазка получится гораздо безопаснее, сама понимаешь.

— Тогда возьми меня с собой, — девушка перевернулась на живот и положила подбородок на руки. — Я не буду мешаться, честно.

— Знаю, родная, но ты мне нужна здесь, — вынужден был отказать я. — Останешься за главную. Надеюсь, я вернусь не к руинам.

— Ты меня теперь всю жизнь будешь этим упрекать? — прищурила глаза та.

— Да я же пошутил.

— Вот как ввалю сейчас, будешь перед людьми с фингалом ходить, пусть все думают, что мы тут пьём и дерёмся.

— Счастливая дружная семья, — расхохотался я.

— А то, — подмигнула мне Вика и укусила за плечо, а через мгновение нырнула с головой под одеяло.

— Ты что… о-о-о… Вика, мне спать на… до.

— Шпи, — занятым ртом прошепелявила она, но дело не бросила.

— А ну иди сюда.

Насколько хватало глаз, всё было засыпано толстым слоем глины. Он разнился в зависимости от рельефа. Так, в одном месте можно было заметить коньки крыш, едва выглядывающие из-под коричневой массы, а чуть дальше, на половину выступающие окна.

Солнце нещадно палило, выдавливая влагу не только из почвы, но и о нас не забывало. Одежда пропиталась потом и наверняка от нас исходил такой аромат, что и без оружия любого с ног свалит.

Местами идти было довольно легко, но стоило попасть туда, где раньше располагалась низина, как на ботинки, тут же налипал неслабый слой, а некоторые подобные места вообще приходилось огибать по большому кругу. Ноги и без того гудели, а отягощённые налипшей грязью и вовсе казались неподъёмными. Но, опять же, никто не жаловался, а на лицах бойцов часто блуждали улыбки.

Я был с ними полностью согласен, гораздо лучше вот так идти, падать от усталости на каждом привале, чем сидеть без дела в замкнутом пространстве ещё год.

В первый же день пути мы заметили кое-что странное. Не то чтобы это было неожиданностью, но и приятным не назовёшь. Примерно через пару километров, у нас появилась одышка, будто мы всё это время непрерывно поднимались в гору. Хотя, напротив, мы с неё спускались, да и не сказать, что сильно спешили. Темп, конечно, нормальный, рюкзаки тоже лёгкими не назовёшь, плюс оружие и запас патронов, но уж очень быстро мы сбили дыхание. Больше походило на то, что воздух сделался разряженным.

Этот момент тут же обсудили, и Леший согласился с моей гипотезой. Примерно так же он чувствовал себя в горах, очень похоже. Неприятно, но вполне сносно, а человек такая сволочь, быстро ко всему привыкает.

Вот и мы на третий день пути уже более или менее адаптировались, хотя дискомфорт всё ещё оставался. Хуже только удручающая картина вокруг, именно виды портили настроение. Ребятам в принципе по фигу, они несильно заостряли внимание на будущем, но я не переставал думать о дальнейших перспективах. И с каждым пройденным километром они таяли на глазах.

Жизнь развивается по самому худшему сценарию. Деревьев почти не осталось, те, что редкими ворсинками торчат из-под проплешин глиняного наноса, выглядят больными. Даже сосны, которые и зимой не меняют свой цвет, сейчас стояли наполовину пожелтевшие, а некоторые и вовсе полностью скинули иглы.

Но за природу я не волновался. Без влияния человека она даже быстрее отыщет выход из сложившейся ситуации. Жизнь пробьёт себе лазейку, достаточно посмотреть на то, как тонкий цветок прорастает сквозь слой асфальта или того же бетона. Туго придётся нам, людям.

Пригород Екатеринбурга показался спустя шесть дней пути. За это время нам не встретилось ни одной живой души, хотя здесь речь идёт именно о людях.

Насекомые, словно и не заметили апокалипсиса, комары донимали по ночам так, что хотелось выползти из палатки и завыть на луну. А по вечерам, с гулом на всю округу воздушное пространство оккупировали майские жуки. Они беспардонно врезались в нас и треском хитина высказывали возмущение с земли, мол, какого хрена вы тут мешаетесь⁈

Вместе с ними не менее нагло себя вели и птицы. Они вовсю отжирались членистоногими тварями, а по вечерам кружили в небе и орали благим матом. Словно смеялись над нами, ни к чему не приспособленными, но возомнившими себя венцом творения.

— Стоп, — резко скомандовал Толя, и мы замерли, ощетинившись стволами.

За своими мыслями я не заметил опасности, но выучка командира сыграла свою роль. Только замерев и обратившись в слух, удалось уловить слабый шорох из заваленного по второй этаж здания.

Его верхняя часть была наполовину разрушена, вокруг, прямо из глины, выступали осколки битого кирпича и различной мебели. Пустые глазницы окон смотрели на нас чёрными провалами, и такое наблюдалось не только здесь, это было повсюду. Редкие строения сохранили форму, однако целыми их назвать язык не поворачивался.

Вскоре из руин выползло нечто. Самый грязный, вонючий бомж в сравнении с этим выглядел первым парнем на деревне. Убитая в хлам одежда, давным-давно утратившая свой цвет и форму. Заросшее лицо, притом бородой эту свалявшуюся в колтуны массу при всём желании не назвать. Кожа покрыта грязью настолько, что выглядит пересохшей лужей с точно такими же трещинами.

— Мужики, не стреляйте, — хриплым голосом попросил он. — Я безоружный. Есть чё пожрать, а?

Я молча кивнул и Толян скинул свой рюкзак, из которого выудил банку тушёнки. Но отдавать её не спешил.

— Стоять! — сухо приказал он, дёрнувшемуся было чучелу. — Подходить не нужно.

— Да вы чё, мужики, — бомжа аж затрясло при виде консервы, и он явно не понял, что именно собирался сделать Толян. — У меня же ничего нет. А может, хотите потрахаться? Эй, Катька, а ну бегом сюда.

И вот сейчас планка моего отношения к людям рухнула в очередной раз, когда из разбитого окна вылезла не менее чумазая девчонка лет восьми. Тощая, грязная, да по ней вообще с трудом можно было понять, девочка это или мальчик, если бы не подсказка.

— Можете дочку мою трахнуть, только дайте пожрать, а?

— Мужик, ты чё, сука, в край охуел⁈ — не выдержал даже суровый Толян. — Да ей и десяти лет нет.

— И чё? — окончательно убил нас он своим вопросом, хотя это оказалось не самым страшным. — Ну, не хочешь трахать, она и отсосать мож…

«Бах… бах, бах, бах» Толян, с перекошенным от ярости лицом вбил в голову морального урода четыре пули. Но то, что произошло дальше, полностью деморализовало наш отряд.

Девочка, невесть откуда выхватила нож и с визгом, без малейших сомнений и страха бросилась на десяток вооружённых мужиков. Сообразить толком никто не успел, а она уже вплотную приблизилась к Лешему. Три молниеносных выпада, от которых он едва смог увернуться, после чего впечатал ей прикладом в лоб. Девочка моментально замолкла, рухнула как подкошенная и вдруг вытянулась, и затряслась всем телом.

Толя молча присел перед ней на корточки и приложил пальцы к худенькой шее, после чего взглянул на Лешего, и покачал головой.

— Да я… Я же не хотел, — запинаясь, выдавил он из себя и с трудом сглотнул ставшую вязкой слюну.

Он трясущимися руками вытер вмиг взмокшее лицо и опустился на землю.

— Так, привал, — сухо скомандовал Толя. — Тот дом займём.

Тройка бойцов, молча, с мрачными лицами отправились проверять здание. Спустя пять минут пришло лаконичное сообщение в рацию: «Чисто», и мы поспешили убраться с улицы.

Глава 7

Жизнь изменилась до неузнаваемости

— Это чё вообще такое было⁈ — никак не мог успокоиться Леший.

— Жизнь, — с не менее мрачным видом ответил Толян.

— Да я ебал такую жизнь! — вонзил вилку, что имелась на складном ноже, в тушёнку тот и отставил консерву в сторону. — Как так можно вообще⁈ Она же совсем кроха! Твою же мать…

— Леший, успокойся, — попытался угомонить я товарища. — Нужно признать, что при данных обстоятельствах, даже каннибализм может считаться нормой.

— Да на хер всё это! Так не должно быть!

— Пусть проорётся, — остановил очередную мою попытку поговорить Толя. — Ему это надо.

— Это что, теперь так всегда будет? Всё, больше никакой морали, никаких ценностей? Как жить-то с этим теперь, а⁈

Мы молча продолжили без аппетита жевать тушёное мясо, вприкуску с уже начинающим черстветь хлебом. Это был последний его запас, дальше только сухари. Но всё же это гораздо лучше, чем вот так, за кусок еды предлагать трахать ребёнка. Собственную дочь!

Чёрт, да у меня самого мозги никак не желали забывать произошедшее. А ведь мы только вошли в пригород и практически ничего не успели увидеть.

— Ты сможешь сориентироваться? — перевёл я разговор на другую тему.

Я прекрасно понимал, что Толя пройдёт по разбитому городу даже с завязанными глазами, но о девочке больше думать просто не было сил.

— Да, в принципе я уже знаю, в какую сторону двигать.

— Там наверняка тоже всё завалено, — мгновенно включился в беседу Леший, обрадованный смене разговора.

— Факт, но нам нужно просто проверить, — пожал плечами я. — Если всё нормально и место не занято, начнём с него.

— Что начнём? — поинтересовался один из бойцов с позывным Кряк, видимо, он так же желал отвлечься, потому как о моих планах был прекрасно осведомлён.

— Нам в самые кратчайшие сроки необходимо подмять под себя весь город, — повторил я то, что и так всем известно. — Если повезёт, под опорную точку возьмём военную часть, надеюсь, она свободна.

— А если нет? — включился в беседу ещё один.

— В таком случае действуем по второму сценарию, — вместо меня ответил Толя. — Садимся на нашей бывшей базе и от неё начинаем плясать.

— Ты хочешь в сорок рыл нагнуть всю область? — усмехнулся Леший. — Да нас на части разберут уже через пару дней. Здесь даже дети дерутся яростнее, чем мы все вместе взятые.

— Наша задача не убивать всех подряд, — я не стал заострять внимание на упоминании о девочке. — Нужно склонить на свою сторону как можно больше людей. Самая большая проблема — пропитание. На первое время наших запасов хватит, но сами понимаете: в данных масштабах это всё брызги. Как только закрепимся и перевезём своих, нужно проверить метро. Судя по всему, в том районе будет наибольшее скопление народа.

— Если у нас будет еда, то с вербовкой проблем не возникнет, — поддержал меня Толя. — У нас есть неоспоримое преимущество, мы точно знаем, где находятся склады и магазины.

— Ой, да хорош тебе, — отмахнулся Леший. — Здесь по факту все местные и расположение улиц и домов для них далеко не тайна.

— Согласен, — кивнул я, — Все точки могут быть уже захвачены, поэтому вычищать их станем в первую очередь. Но вначале разведка, необходимо точное понимание ситуации.

— Всё-таки вычищать? — ухмыльнулся Кряк.

— Драться придётся в любом случае, — пожал я плечами. — Даже если получится взять под контроль какой-то склад, его нужно будет защищать. Но обособленно, своей кучкой, нам долго не протянуть.

— Я с этим полностью согласен, — снова поддержал меня Толя. — Если этого не сделаем мы, найдётся кто-то другой. Сейчас каждый будет пытаться подмять под себя всё самое ценное. Пока ещё есть возможность побороться за кусок пирога самим. Помните, как было в девяностые?

— Ну ты нашёл с чем сравнить, — впервые после случившегося расхохотался Леший.

— А ты зря смеёшься, скорее всего, сейчас это будет даже проще, — осадил его я. — Нет властей, нет такого скопления людей. Всё получится, главное — не медлить. Сейчас прав будет тот, кто успеет подмять под себя как можно больше.

— Ты когда об этом говоришь, у тебя нездоровый огонёк в глазах появляется, — усмехнулся Толя. — Нет, я тебя прекрасно понимаю, сейчас уникальная возможность даже для того, чтобы стать Императором целого мира. Но я не уверен, что мы сможем это потянуть.

— А ты не сомневайся, — серьёзно взглянул ему в глаза я. — Ладно, время уходит…

— Глеб Николаевич, вы сами назначили меня командовать отрядом, — перебил меня тот, перейдя на вы. — Не лезьте, пожалуйста, я сам решу, когда и в каком направлении двигаться.

— Извини, — улыбнулся я, — когда речь заходит о возможностях, меня начинает заносить.

— Да ты вообще-то странный, — отмахнулся Леший и, подняв консерву, продолжил жевать. — Я в твоём возрасте только о девках думал, да где бы бензин для «Восхода» ночью слить.

— Я и водить-то не умею, — честно признался я, — но с девочками у меня полный порядок.

— Да я слышал, в ночь перед выходом, — захохотал Толя. — Весь бункер от ваших стонов не спал.

— Ага, я было чуть к Насте не пошёл, — подхватил смех Леший. — У неё хоть дырка в хлам раздолбана, зато безотказная, как автомат Калашникова.

— Я, вообще-то, ем, — слегка поморщился я. — Может, сменим тему?

— Ой, да ладно тебе, привыкай, — улыбаясь во весь рот, посоветовал Кряк. — На всех вылазках только и разговоров что о бабах.

— А твоя не с икрой, случайно? — обернулся к нему Леший. — На нашем рационе не сильно-то растолстеешь, а она в последнее время кажись того.

— Есть такое дело, — сразу стал серьёзным тот. — Долго думали: оставлять, не оставлять. Докторов нынче днём с огнём не найти, да и в наших условиях лишний рот…

— Вы приняли правильное решение, — перебил его я. — Дети сейчас самое важное, что может быть. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Да я вроде не просил… — смутился Кряк. — Всё хорошо, спасибо… Не думаю, что лишнее внимание сейчас будет в плюс.

— И тем не менее…

— Так, разговорчики, — прервал нас Толя. — Приём пищи окончен, часовые на ходу пожуют, выдвигаемся.

Прикрывая друг друга, выбрались из здания, рассредоточились в линию и двинули к намеченной цели. Часовые действительно жевали на ходу и шли сейчас в середине отряда, как собственно и я, Толя возглавлял, а Леший замыкал строй.

Когда покидали приютившие нас руины, каждый украдкой бросил взгляд на два тела, оставленные посреди улицы. Настроение, которое вроде как вернулось в привычное русло, снова пришло в упадок. Хотелось поскорее всё забыть, но слова этого ублюдка, словно ножом каждый раз пронзали мозг, как и яростный крик девочки.

До нужной точки добрались довольно быстро. Оказывается, военная часть расположилась ближе к нам, чем я думал и пересекать весь город в её поисках было не нужно. Ну потому Толян и руководил вылазкой, так как он знал Екатеринбург, в котором прожил всю жизнь. Плюсом ко всему я считал его профи в вопросах обращения с оружием и пока ещё он меня ни разу не подвёл.

Белый конечно вряд ли ему уступит, скорее, наоборот, но он неместный. А так, я естественно предпочёл бы его, хотя хрен его знает. Мы вроде как вполне себе неплохо справляемся.

— Не пойму никак, — пробормотал Толя, рассматривая военную часть в бинокль. — Вроде и нет никого, но такое чувство, что кто-то здесь уже ковырялся.

— А чего удивляться, наверняка лакомый кусок, — ухмыльнулся Леший. — Я бы первым делом на военку набросился: стволы, шмот, жратва.

— Может сгонять, проверить? — поинтересовался Кряк. — Я мухой, туда-обратно.

— Отставить, — покачал головой старший, не отнимая оптики от глаз. — Есть там кто-то, вот пятой точкой чую.

— Рабочая, что ли? — не упустил момента подколоть Леший.

— Я тебе сейчас зубы покрошу́, Петросян херов, — злобно взглянул на него тот.

— Да ладно, командир, я ж пошутил, — не убирая улыбку с лица, Леший выставил руки вперёд.

— За территорией смотри, шутник, а мою задницу в покое оставь, — ухмыльнулся Толя и снова припал к линзам. — Ага, попался цыплёнок.

— Где? — тут же оживился Леший. — Я никого не вижу.

— А ты на уровень жоп окуляры опусти, — хохотнул Кряк.

— Очень смешно, — скривился тот, но остальные в отряде заухмылялись.

— В окне третьего этажа, в казарме, пятое справа, — всё же снизошёл до объяснения командир. — Видишь, мелькает иногда кто-то.

— Или что-то, — возразил Леший. — Ни хрена не разобрать — окна в хлам грязные.

— Так, Кряк, Потный, смени́те часовых, встаём здесь на ночь, — принял решение Толя. — Будем наблюдать, первым на дежурстве Леший.

— А чё я-то сразу?

— Разговорчики. Меньше на зад мой пялиться будешь.

— Да не пялил… — Леший осёкся, заметив приподнятую бровь командира. — Есть.

— Вот это правильно. Тяп, ты следующий, дальше Вол и Хрипа, — распорядился тот.

Мы развалились на пыльном полу в девятиэтажке, что расположилась через дорогу. Здесь явно успел кто-то побывать до нас. Все вещи разбросаны по полу, ящики столов и комодов вывернуты наизнанку и тоже валяются, где попало. Вол, который должен был сменить Лешего, отыскал на кухне небольшую кастрюльку и сейчас прилаживал её на походную горелку.

Кто-то просто разлёгся и, подсунув под голову рюкзак, уже вовсю сопел. Я уже наблюдал такое, бойцы укладывались подремать при любом удобном случае, но и подхватывались, если требовалось, моментально. Удивительная способность.

Мне, к примеру, чтобы уснуть, нужно минимум минут сорок, даже если я смертельно устал. Пока все планы на завтра в голове переберёшь, пока прошедший день проанализируешь. А этим хоть бы что — только прилёг и уже сопит, сапогом в зад пнули, и к бою готов, будто вовсе не спал секунду назад.

— Ты прав, — буркнул от точки наблюдения Леший. — Живая часть и, похоже, там не залётные сидят.

— С чего взял? — даже бровью не повёл Толя, в том смысле, что не побежал падать рядом с биноклем, а как лежал на рюкзаке, так и поинтересовался.

— Смена караула по всем понятиям, — отозвался наблюдатель. — Со старшим пришли, с ним же ушли, даже козырнуть не забыли.

— Разводящего не рассмотрел?

— Да обычный, в фуражке, на левую ногу слегка припадает. Погон нет, так что звание не назову. Вышли из ангара какого-то, но укреплён типа склада оружейного или ГСМ тот же. У них, похоже, с противоположной стороны выход прокопан, отсюда и не видно. Людей задами провёл, чтоб территорию не топтать.

— Интересно, много их там? — задумчиво пробормотал Толя.

— Часовых пятеро, но стоят грамотно, всё под присмотром. Но все молодые, ночью можно снять попробовать.

— Посмотрим пока.

— Принял, — буркнул Леший, и квартира вновь погрузилась в тишину.

— Я в туалет спущусь, — оповестил всех я и покинул помещение.

— Растяжку не зацепи, — прикрикнул Вол, на что я просто отмахнулся.

Едва солнце скрылось за горизонтом, мы выдвинулись на позиции. Я настрого запретил кого-либо убивать просто потому, что всё ещё мечтал договориться. Да кто его знает, как там всё может повернуться, а с трупом товарища на руках такой номер уже вряд ли сработает.

Толя подтвердил, что даже и не собирался, но загадочная улыбка на лице меня всё равно немного смущала. Что-то он явно задумал, вот только не рассказывает.

Отряд разделился на три группы, меня естественно, оставили при командире. Скорее всего, чтобы под ногами не мешался, хотя я был совсем не против такого расклада. Да, они не доверяют мне в вопросах военных операций и правильно делают. Опыта у меня никакого, максимум что смогу, так от пуль на некоторое время прикрыть. А сейчас мы собираемся обойтись без стрельбы.

Рация в ухе шикнула дважды и мы, пригибаясь, чтобы не выделяться на фоне серого неба, шмыгнули в сторону казарм. Первый часовой находился на входе, один в здании на третьем этаже и ещё один на крыше. Верхнего должна была обезвредить группа Лешего. Они обойдут здание и поднимутся по пожарной лестнице.

Ещё двое часовых расположились на крыше соседнего здания, так же в три этажа. Правда, сейчас они оба стали на один ниже, потому как средний слой глины здесь был как раз по окна второго уровня.

Мы уже подобрались к углу и собирались обойти казарму, чтобы забраться внутрь через окна, когда что-то грохнуло. Взрыв прогремел подобно раскату грома и эхом разлетелся по пустынным улицам города.

Яркая вспышка взмыла в небо, разрывая ночную тьму, а вскоре к ней подключились звуки стрельбы. Весь план полетел не то, чтобы коту под хвост, а прямиком козе в трещину.

Командир сморщился, будто у него внезапно разболелся зуб. Я было дёрнулся на помощь, но в ухе прозвучал строгий голос Толяна: «Никому не двигаться, им уже не помочь!» Жёстко, но вполне справедливо. Судя по всему, мы потеряли группу Кряка, потому как тот молчал, а Леший отозвался коротким: «Есть».

Но это было лишь самым началом наших приключений. Часть вдруг ожила, откуда ни возьмись появились люди с оружием. Они в прямом смысле выскочили из-под земли, отбросив в стороны щиты, и наставили нам в лица стволы автоматов. Я напрягся и приготовился уже защитить от смерти хотя бы нашу группу, но этого оказалось вовсе не нужно.

Спеленали нас мастерски, связали руки за спиной и дополнительно накинули петлю на шею, чтобы уж наверняка пресечь любую попытку освободиться. Не прошло и минуты, как нас гуськом, подгоняя автоматами, погнали в сторону склада, о котором упоминал Леший.

Толя вёл себя совершенно спокойно, что меня крайне удивляло. Но через некоторое время я вдруг понял почему. Группа Кряка вскоре к нам присоединилась, а на мой немой вопрос он лишь задорно подмигнул. Теперь я окончательно перестал понимать, что вообще происходит.

Ответ не заставил себя долго ждать, он с наглой улыбкой стоял у дверей склада, скрестив руки на груди.

— Стареешь, Толя, — первым делом прознёс он, а я с ещё большим недоумением посмотрел на нашего командира.

— С чего ты взял? — ухмыльнулся в ответ тот. — Просто не хотел твоих солдатиков калечить.

— Ну-ну, — покивал тот. — Ладно, освободите их, свои это.

— Вы блядь издеваетесь, что ли⁈ — наконец не выдержал и рявкнул я. — Вам всё шуточки⁈ Вы хоть понимаете, вообще, что вокруг происходит⁈

— А это что за комок нервов с тобой? — кивнул в мою сторону военный. — Может, его не развязывать пока, буйный какой-то.

— Это, Сына, мой босс, — ухмыльнулся в свою щёгольскую бородку Толя. — Вы уж, Глеб Николаевич, извините нас, но он сам попросил его людей по тихой проверить.

— А предупредить никак? — угрюмо спросил я. — Я уже со всеми попрощаться успел. Едва сдержался, чтобы не ответить. И когда вы сговориться вообще успели?

— Когда ты в туалет бегал, — подмигнул мне Леший.

— Идиоты, — буркнул я. — Взрослые мужики, а ведёте себя…

Последнюю мою фразу скрыл общий хохот.

— Значит, весь центр под людьми из Метро, мы прямо так их и называем: «Центровые», — рассказывал за кружкой горячего, крепкого чая Сына. — Самая крупная сила в Ебурге на данный момент. Есть ещё четыре группировки на окраинах, но там так себе, рыл на сто пятьдесят бригады.

— Так что же ты их не нахлобучил ещё? — поинтересовался Толян. — Небось парней вон как натаскал, я даже и не понял, что у вас секреты выкопаны.

— То другое, — покачал головой тот. — Здесь мы на своей земле, да и от обороны работать легче. Нам чужого не надо, но и наше не тронь.

— А что Центровые, не пытались часть отжать?

— Ага, щас, до сих пор ещё не до конца поняли. Нет-нет, да и пытаются. Остальные не лезут, знают, что здесь по щам в раз получить можно.

— А ещё люди в городе есть? — поинтересовался я. — Ну обычные, не банды?

— Конечно есть, они к разным группам примкнули, больше собирательством занимаются, но у северных, я слышал, решили землю возделывать. Они недавно «Зелёный сад» откопали, вроде как семена целые нашли и грунта полсклада. Оно ведь когда всё началось, все к дачному сезону готовились.

— А с восточной стороной как?

— Там не всё гладко. Бригаду некий Тимур держит, может, помнишь его? — полковник повернул голову к Толе. — Да, тот самый казах, что себя как «отрыжка девяностых» вёл. Вот теперь сбылась его мечта.

— Чем промышляет? — проявил интерес к его персоне Толян.

— Да в край опустился, морали никакой, решил рабовладельческий строй вернуть. Ловит всех кого не лень, ну разве что центровых не трогает, очкует, ну и продаёт потом.

— А у вас что, деньги уже в ходу? — удивился я.

— Да ты что, малой, кому они сейчас впёрлись? — расхохотался тот. — Натуральный обмен: жратва, патроны.

— И что, берут? — влез с вопросом Леший.

— А как же. Центровые периодически покупают, а тех, кто спросом не пользуется, на мясо пускают.

— Сына, ты же вот пошутил сейчас? — уточнил наш командир.

— Какие шутки, Толя, ты оглянись вокруг. Вы спросили, я ответил, выводы делайте сами.

— Послушаете, м-м-м… — замялся я, как-то неудобно мне было называть его по кличке.

— Цинкин я, Борис Николаевич, — сразу сообразил тот о причине моей заминки. — Да ты не стесняйся, меня здесь все так кличут. С детства погоняло прилипло, так что я привык.

— Да неудобно как-то, — пожал я плечами. — В общем, дело у нас к вам, разговор серьёзный.

— Нет, парень, я в ваших разборках участвовать не собираюсь, — опять с ходу догадался тот и отмахнулся. — Мне бы свою задницу уберечь, да пацанам дать пожить подольше. Хотите мутить здесь свою банду, пожалуйста, я вам расклады дам, а там уже не моё дело.

— А вы не боитесь, что рано или поздно они все объединятся и попытаются забрать себе лакомый кусок?

— Им и без меня есть что делить, — небрежно отмахнулся тот.

— До зимы, край.

— И что, пусть попробуют сунуться.

— Вы меня не так поняли, — покачал я головой и включил свой деловой тон, — Жить вам осталось, до зимы.

— А ты не много ли на себя берёшь, пацан?

— Ровно столько, сколько вы сто́ите, — не отводя взгляда ответил я.

— Эй, полегче, Глеб, — попытался меня утихомирить Толя, но я взглянул на него и тот сразу притих.

— Вы думаете, это игра какая, типа на выживание? Нет, всё будет иначе. Вашу базу раздавят не местные, а те, кто вскоре выйдет на поверхность, и вы ничего не сможете им противопоставить. Они подготовились задолго до всего и прекрасно чувствовали себя всё это время. И выбора они вам предоставят немного — либо преклонить колени, либо сдохнуть.

— О чём он говорит?

— Сына, ты послушай парня, у него реально светлая голова. То, что он говорит — правда, если мы не успеем собрать силу, они вскоре поставят раком всех. А что там в их больных головах, одному богу известно.

— Я знаю их планы, я был внутри и кое-что успел увидеть и услышать. Примерно к осени они планируют первый выход на поверхность и как вы думаете, кого они захотят нагнуть первыми? — сейчас я наглым образом врал, потому как понятия не имел, когда Золотова собирается покидать убежище. — Я вас не пугаю, говорю как есть. Эти люди знали о существовании угрозы на протяжении семидесяти лет, и они прекрасно подготовились к концу света.

Полковник перевёл удивлённый взгляд на Толю и тот кивнул в ответ, мол, да, всё так и есть на самом деле.

— А теперь подумайте, что может быть в планах у этих людей? Неужели вы верите в то, что они принесут счастье на поверхность? Или более логично предположить, что они захотят превратить всех в рабов, а сами провозгласят себя новыми богами? — вот сейчас я специально применил именно эти слова, потому как заметил, что при упоминании рабов, Борис Николаевич проявил гнев и презрение, когда рассказывал про Тимура.

— А каким боком ты оказался в том месте? — впервые за всё время задал правильный вопрос тот.

— Моя фамилия Ларычев и мой отец участвовал в строительстве убежища, — сказал я чистую правду, а затем снова соврал, — но когда он хотел рассказать об этом людям, его убили.

— Так это, выходит, месть? — ухмыльнулся полковник, а я не стал отпираться.

— Отчасти да, но по большому счёту, это борьба за выживание. Лично я не готов умереть, как и становиться на колени.

— Послушай, парень, я не знаю, кто ты и за что собираешься сражаться, но это не моя война, я своё уже отбегал. И на будущее: смени свой подход к людям, слишком пафосные у тебя речи. Может, кто молодой и поведётся на всё это дерьмо, только не я, — ошарашил меня своим решением тот. — Оставайтесь на ночь, спокойно выспитесь, а утром я вас провожу.

— Выходит, мимо? — ухмыльнулся Толя.

— А ты чего ждал? — пожал плечами Цинкин. — Я в ваши игры лезть не собираюсь и повторю это хоть тебе, хоть ещё кому.

— Мы вас услышали, — кивнул я.

— Ну вот и замечательно. Замотаев! — выкрикнул фамилию тот и возле нас в ту же секунду возник молоденький паренёк. — Размести гостей.

— Есть, — козырнул тот и не сдвинулся с места, пока мы не оторвали задницы от стульев.

Глава 8

Похоже, придется сменить тактику

Утром нас разбудила громкая команда: «Рота подъём!» Пока все вокруг шевелились и выстраивались на зарядку, мы нехотя поднялись с коек, и с нескрываемым любопытством наблюдали за происходящим. Затем завтрак за общим столом, смена караула, и вот полковник наконец обратил своё внимание в нашу сторону.

Проводы выглядели сухо. Толя пожал ему руку, они пожелали друг другу удачи, и вскоре мы вновь шагали по засыпанным улицам Екатеринбурга.

Возвращаться решили тем же путём, но вначале нужно было завернуть к бывшей базе ЧОП, которой некогда владел Толик. Можно, конечно, проверить и другие части, например РЖД, но оставили эти заботы на потом, когда приведём всех остальных.

В целом расклад в городе понятен, хоть население здесь резко сократилось, всё же выживших хватало, и многие уже даже освоились. Это сейчас они поделили сферы влияния над различными районами. Пока ещё есть что искать, откапывать и собирать провизию. При таком подходе, дел хватит до осени, а найденного до конца зимы.

Но к весне придёт голод, если не озаботиться о перспективах. Судя по всему, северная группа сообразила об этом быстрее остальных, раз решила разрабатывать землю. Но одними овощами сыт не будешь, человеку нужно мясо, хлеб и самое главное — вода. Если в военной части данным вопросом не запаривались, так как имели собственную скважину, то у остальных он вскоре станет очень остро. Тем же северным, придётся где-то брать воду для полива своих огородов.

Конечно, они не дураки, скорее всего, и без меня понимают, как всё должно быть устроено. И наверняка землю станут возделывать вблизи водоёма.

— Там как раз на северо-западе озеро есть, Шувакиш называется, — ответил на мой вопрос Толя, — но оно ещё на моей памяти в болото начало превращаться, ну а как там сейчас дела обстоят, вообще, без понятия.

Гадать смысла нет, ведь это недостоверная информация, хотя вскоре мы сами всё выясним. Мы же собираемся обосноваться здесь надолго, и в любом случае придётся выбирать себе место так, чтобы до воды не пришлось бегать на другой конец города. Однако и без этого нюансов может быть множество.

Возле базы ЧОП мы остановились ненадолго. Место я забраковал сразу и Толя вынужден был со мной согласиться. Оно невыгодно со всех сторон и в первую очередь по причине отсутствия ближайших источников. Тот факт, что здесь имеются заначки с оружием, перспективным его не делает, стволы можно забрать в любой день. Естественно, что сейчас мы этим заниматься не станем.

— Ладно, так мы здесь можем ещё неделю бродить, — принял я не самое лёгкое решение. — Идём за своими, с расположением будем разбираться по ходу.

— Я, вообще думаю, в пригороде лучше всего встать, — уже на ходу предложил Леший. — Прямо край реки пару домов займём, оттуда и развиваться станем.

— Посмотрим, — слегка поморщился я, потому как совсем не хотелось начинать где-то на отшибе.

Спорить и доказывать свою правоту тот не стал, а мы уже как раз подходили к тому самому району, откуда и вошли в Екатеринбург. Толя внезапно напрягся и остановил отряд. С чем такое связано, я не понял, но решил довериться профессионалу.

— Не нравится мне там что-то, — неопределённо произнёс тот. — Чуйка оживилась. Леший, Кряк, сгоняйте вперёд, только не отсвечивайте. Остальным занять позиции.

Бойцы рассыпались по территории в считаные мгновения. Вот только что мы двигались цепочкой и уже остались вдвоём с Толей, а ребята, словно в воздухе растворились.

— А мы что, прятаться не будем? — на всякий случай уточнил я.

— Не, мы не спеша дальше пойдём, а ребята проводят, — подмигнул мне тот.

Вокруг всё брошено, улицы уже успели засыпать мусором. Помнится, по дороге туда всё выглядело ещё более или менее, а может, просто внимания не обратил. Наверное, люди основательно сейчас обыскивают всё, даже пригород.

Однако так мы можем вообще у разбитого корыта остаться. Это же что получается, неделя пути до бункера и ещё столько же, если не больше, обратно. С сотней людей скорость упадёт и это факт, какими бы выносливыми и подготовленными они ни были. К тому моменту вокруг уже будет шаром покати.

Нам нужно как-то ускорить переезд. Может быть, отправить кого-нибудь вперёд? Нет, в нашем случае это выигрыш максимум день, скорее всего, даже неполный. Но риск сильно увеличивается, я имею в виду у одиночки.

Вот если бы попытаться откопать транспорт, любой, даже велосипед… Так, а в чём собственно проблема?

— Толя, где-нибудь здесь поблизости магазины с велосипедами были? — задал я вопрос командиру.

— Позже, — сухо ответил тот.

Я даже не сразу понял, что это вдруг за ответ такой, но выражение его лица всё сказало без лишних слов. Взгляд сосредоточен и устремлён куда-то вдаль, губы поджаты, а оружие держит так, словно в любую секунду собирается им воспользоваться.

На всякий случай я разогнал гормоны по крови — уже прекрасно научился этим владеть. Как всё происходит, объяснить сложно, но самым простым будет понятие: сексуальное возбуждение. Ведь это доступно каждому. Для этого достаточно представить в голове красивое, обнажённое женское тело. Расположить его в нужной позе, чтобы взору стали доступны все откровенные уголки. Крепкая грудь, тонкая талия, что плавно переходит в упругий зад, чисто выбритый лобок и широко раздвинутые ноги. А если она ещё слегка прикроет рукой самое сокровенное, не полностью, но предоставляя фантазии дорисовать продолжение…

Примерно так же происходит и в моём случае. Будто вспоминая о собственной аномалии, я вдруг ощущаю, что моё тело наполняет энергия. После случая возле бункера Золотовой во мне что-то переключилось. Я вдруг начал чётко понимать, что делать и каким образом можно управлять силой, притом гораздо эффективнее.

Иногда казалось, что я даже вижу тонкие паутинки, некие каналы, связывающие между собой всё в этом мире. Но такие моменты быстро проходили, а чаще всего случались, на самом пике эмоций.

А Толя тем временем оказался прав на все сто процентов. Нас ждали.

— Прямо впереди, человек двадцать, — шепнула в ухо гарнитура, голосом Лешего.

— Обойти сможешь? — уточнил командир.

— А, по-твоему, откуда я на них сейчас смотрю? — совсем не по-военному ответил тот.

— Мудак, — тут же бросил ему Толя. — Мы подходим, скоординируй группу.

— Принял, — отозвался тот, после чего обрисовал ситуацию, что была организована в стане противника.

Мы молча двинулись на передовую, раз сразу не стреляют, видимо, имеют желание поговорить. Может, вообще удастся проскочить без боя. Но я ошибался, и совсем скоро это выяснилось само по себе.

Почти на подходе к точке встречи на открытое пространство между домов вышли люди. Одеты кто как, но более или менее прилично, а самое главное — все чистые. Это означает лишь одно: группа — не простые бродяги и, скорее всего, принадлежат к одной из банд. Осталось выяснить, к какой именно. Хотя, судя по внешности старшего, что сейчас выдвинулся чуть вперёд, нам посчастливилось познакомиться с самой гнусной из всех. Полковник рассказывал, что в ней руководит некий казах и именно его я сейчас лицезрел.

— Здравствуйте, путники, — на совершенно чистом русском языке обратился он к нам. — Куда спешим?

— Слышь, Тимур, кончай клоуна из себя строить, — хмуро ответил Толя.

— Ба-а-а, какие люди и без охраны, — состряпал удивлённое лицо тот. — Я-то всё думаю, вроде знакомый кто… Не признал, видать, богатым будешь.

— Тебе чё надо? — не меняя сухого тона, поинтересовался командир.

— Справедливости, — сменился в лице тот и презрительно сплюнул в сторону. — Ты моих людей убил.

— Раз убил, значит, они того заслужили, — пожал плечами Толя. — Не нужно было к нам в склад лезть.

— А я, Толик, не за тех людей тебе предъявляю, — скорчился Тимур. — Там ты по всем понятиям прав был, своё защищал. Так вот теперь я прав, потому как ты по беспределу моего сутенёра завалил. Нехорошо так жить.

— Чё? — поморщился одной стороной лица мой товарищ. — Ты о чём, Тима? Какого на хер… Так этот ублюдок на тебя работал?

Кажется, он, а вместе с ним и я, внезапно поняли, о ком идёт речь. Тот урод, что нам маленькую девочку трахнуть предлагал, видимо, и есть тот самый человек Тимура. Но тогда это совсем из ряда вон получается, подобный подход к бизнесу не оценил бы и самый конченый отморозок. Одно дело — рабство, хоть и это совершенно аморально, но такое…⁈

— Толя, я поговорю, — придержал я, начавший было подниматься ствол автомата. — Ты Тимур, который организовал группу в восточной части города, верно?

— Ого, — присел тот и расставил руки в стороны. — Да обо мне уже и залётные знают, авторитет растёт, пацаны, ха-ха-ха.

Несколько человек за спиной заржали вместе с боссом, будто прихлебаи из плохого кино о бандитах. Мне даже стыдно за них стало, будто я сам нахожусь на их месте. И если в первые моменты ещё присутствовали какие-то сомнения, по поводу их жизней, то сейчас они полностью отпали.

— Послушай меня, Тимур, — я попытался скрыть собственный гнев, но от этого голос сделался абсолютно ледяным. — Я очень, очень рад, что ты сам пришёл ко мне. Теперь не придётся искать тебя по всему городу, чтобы убить.

— Ты чё, пацан, хочешь на меня своим очком поработать? — вначале ухмыльнулся он, а затем снова заржал.

Вот только на этот раз его шутку никто не поддержал, и он даже обернулся, чтобы намекнуть своим, мол, здесь вы снова смеётесь. И цените моё великолепное чувство юмора. Однако увидеть ему предстояло совсем другое. Вся его шайка, в данный момент держала на прицеле головы друг друга, а лица выражали полное недоумение происходящим. Тимур плавно обернулся и я, глядя ему прямо в глаза, приподнял руку и щёлкнул пальцами. В этот самый момент за спиной босса практически синхронно грохнули выстрелы. А он лишь втянул голову в плечи и часто заморгал.

Я специально делал всё наиболее эффектно и пафосно, чтобы не дай бог, у Тимура даже намёк в голове не образовался, будто его люди решили устроить внезапное массовое самоубийство. И результат был достигнут на все сто процентов, особенно когда так же картинно Толик произнёс в рацию: «Давай».

Последовала серия одиночных выстрелов, короткая очередь и крик человека, который вылетел из окна девятиэтажки, что расположилась чуть дальше по улице. Теперь Тимур точно остался в гордом одиночестве и прекрасно это осознавал, а из домов, и из-за поворотов показались наши бойцы. Они с отсутствующим видом распределились по периметру, а Леший даже плечом о стену опёрся, всем своим лицом выражая скуку.

А вот Тимур уже напоминал побитого помойного пса, который при виде злого, грозного человека с палкой поджал хвост. Взгляд сразу сделался заискивающим, на лице глуповатая, виноватая улыбка, а руки приподняты над головой.

— Ну вы чё, пацаны? — даже голосок вдруг зазвучал подобострастно. — Я же ничё такого. Ну не понравился вам товар, так бы и… кх-х-е-э-э.

Я использовал свой любимый приём, приподнял его над землёй и слегка сдавил горло. Но чтобы тому стало ещё более страшно, подтянул поближе к себе и заглянул в глаза холодным, безразличным к его судьбе взглядом. При этом немного ослабил хватку, чтобы Тимур прекратил дёргаться и основательно вкусил весь спектр ужаса.

Получилось даже лучше, чем я ожидал. Грозный босс мафии приспустил в штаны, и я поспешил с брезгливостью отшвырнуть эту мерзость. Тело Тимура пролетело по воздуху пару метров, врезалось в стену здания и мешком свалилось на засохшую глину. Само собой его это не убило, да и цели у меня такой не было.

Он заскулил, попытался закрыть лицо руками и, несмотря на мешающую за спиной стену, всё ещё пытался отползти. Окончательный эффект я закрепил головной болью, дождался, пока Тимур проорётся, и только когда его глаза стали бешено вращаться, а весь вид выражал панику и первобытный ужас, завершил начатое.

— Беги, мразь, — прошипел я ему прямо в лицо. — Беги и передай всем, что в город пришёл новый хозяин. Раз, два…

До трёх я досчитать не успел. «Грозный воин» рванул от меня прямо на четвереньках и выпрямлялся, когда уже улепётывал за угол. Леший было вскинул автомат, но я запретил ему стрелять, в моих планы смерть Тимура пока не входила.

— Собрать трофеи, — сухо приказал Толя, и люди быстро переключились на покойников. Хватило десяти минут, чтобы посреди улицы образовалась неслабая кучка добра. Нести всё это на себе желания не возникало, но оказалось, совершенно не нужно. Мы забрали лишь еду и боеприпас, сами стволы спрятали в одном из разрушенных домов. Даже если упрут, без патронов это обычные железки. Ну а коли дождутся нас, так вообще хорошо.

Тем не менее рюкзак надавил на плечи сильнее, хотя было ещё относительно терпимо. На всё ушло максимум пятнадцать минут, и мы опять готовы двигаться дальше.

— Так что там с велосипедами? — вернулся я к начатому ранее разговору.

— Так, дай подумать, — заворочал головой тот и прижал палец к нижней губе. — Пожалуй, был здесь спортивный маркет неподалёку.

— Да, точно, — включился в разговор Кряк и махнул рукой в сторону, — буквально в паре кварталов туда. Если не ошибаюсь, он даже на третьем этаже, или на втором. Короче, лишь бы не растащили уже, а там придумаем.

— В любом случае проверить стоит, — сказал я. — Время дорого. Ты знаешь место, где база Тимура находится?

— Само собой, — кивнул Толян. — Сына же всё доходчиво рассказал.

— Значит так: отправь кого-нибудь с Лешим к нам, пусть они собираются и переезжают.

— Хочешь закрепить успешное начало? — сразу подхватил мои мысли тот.

— Сам понимаешь, — пожал я плечами. — Куй железо пока горячо, а в данный момент оно, можно сказать, податливее пластилина.

— Согласен, глупо будет потерять инициативу, — кивнул Толя. — Леший, ты слышал, возьмёшь Вола, по велосипеду и вперёд.

— Принял, — отозвался тот. — Вы тут всех к ногтю пока не прижимайте только, оставьте нам немного.

— Здесь на всех работы хватит, — улыбнулся я. — Так что не переживай, но лучше и не тормози, а то мало ли?

— Да с вас станется, — хмыкнул он. — Всего сутки в городе, а уже минус одна шайка.

— Ты всё не так понял, Леший, — подмигнул ему я. — Это плюс одна шайка, я планирую забрать её себе.

— Этих ублюдков? — брезгливо сплюнул Кряк.

— Их хотя бы не будет жалко, — сделал я невинное лицо. — Но ведь помимо них там есть и нормальные люди. А что касаемо непосредственно ублюдков, используем их как пушечное мясо, когда придёт время.

— Мне нравится подход, — поддержал позади идущий Вол.

— Пришли, — указал на разбитое здание Кряк. — Судя по виду, там ни хера ценного не осталось — третьему этажу, похоже, полный абзац.

— Вот сейчас и проверим, — произнёс Толя. — Так, входим осторожно, две тройки по бокам, мы вчетвером с парадного. Группа Лешего справа, Кряк слева.

— Есть.

— Есть, — по очереди отозвались оба и тут же откололись от нашего отряда.

Самое интересное, что все двигались свободно, не как в кино, на полусогнутых. Такое ощущение, словно мы просто гуляем по городу призраку, вроде туристов каких. Не спеша, местами даже вальяжно.

Однако, как показали предыдущие события, парни в постоянной боевой готовности и на опасности реагируют быстро. Так что вся эта расслабленность — лишь внешняя скорлупа, на самом деле люди собраны и внимательны. Может, именно так и должны выглядеть профи, а не то, что навязано тактикульными боевиками Голливуда.

Вот интересно, а остался ли он? Близость к океану могла сыграть злую шутку с «городом ангелов», скорее всего, так и произошло. Даже здесь, на Урале, река сильно расширила собственные берега, вода практически заливала мост, который чудом уцелел. А уж что сейчас творится в прибрежных городах, даже представить страшно.

Но это я уже слишком далеко заглядываю, неизвестно ещё, что творится в соседних городах. А Голливуд, ну когда ещё теперь мы до него сможем дотянуться? Лет сто должно пройти, а может, и все двести. Как бы так ни случилось, что в ближайшее время нам придётся ковать мечи и лошадей в повозки запрягать.

Нет больше заводов, фабрик, институтов и инженеров. Жалкие горстки человечества разбросаны по стране, а их головы забиты совершенно другими мыслями: как бы не сдохнуть от голода. К тому же впереди ещё одна зима без центрального и газового отопления. Нам повезло пересидеть первую в тепле и сытости, но грядущую я собирался пережить на поверхности.

— Чисто, — посыпались доклады в наушник гарнитуры.

Да мы и сами это прекрасно видели. В здание вошли, уже ощетинившись стволами, и даже фонари подствольные включили. На улице, конечно, день, но в огромном помещении царил полумрак.

Слева с матюками упал Потный, до сих пор не сподобился спросить, отчего у него такая странная кличка, даже немного обидная. Однако сейчас снова не тот момент. Толя помог ему подняться, и едва сам не навернулся на скользкой глине.

Солнце не попадало в эту часть здания, отчего здесь до сих пор даже лужи стояли. Самым поганым было другое, при попытке пройти дальше, наши ноги стали тонуть в её толстом слое. Следовательно, к центральной лестнице нам за здорово живёшь не подобраться.

— Леший, вы смогли подняться? — спросил в рацию Толя.

— Да, на боковом входе эскалатор почти сразу стоит, — отозвался тот.

— Мы не можем пробраться, — доложил Кряк, — ноги тонут.

— Принял, — буркнул Толя и немного помолчал, размышляя. — Леший прикрой, мы к тебе, Кряк, тоже дуй к восточному входу.

— Есть, — отозвался тот.

Мы развернулись на выход, совершенно спокойно покинули торговый центр и так же без проблем его обошли. Хоть и выглядел он ужасно, но металлоконструкция оказалась цела. Давление жидкой глины и камей смогло выдавить окна и кое-где продавить сэндвич-панели.

Досталось не только боковым стенам, крыша тоже не смогла удержать всё то безобразие, что сыпалось сверху. Ну а вместе с этим поток жидкого дерьма устремился внутрь, заполняя собой всё, до чего он смог дотянуться. В итоге внутри слой глины оказался едва ли не больше, чем снаружи, а общий вид здания — плачевным.

Но вот второму этажу более или менее повезло. Здесь хоть и грязно, местами даже скользко, но общая глубина покрова сантиметров тридцать, и она уже удерживала вес человека, так как успела подсохнуть.

Спортивный магазин, к нашему великому счастью, оказался нетронутым и расположился именно на втором. Хоть подобные строения и должны вызывать интерес у местных в первую очередь, но то месиво, что заполнило весь первый этаж, сильно мешало раскопкам. Это и тот факт, что продукты в данное время представляют наибольшую ценность, оставило спортивный магазин нетронутым.

Велосипеды стояли ровным рядом, прикованные друг к другу. Колёса наполовину погружены в глиняный ковёр, но пока он не полностью схватился, достать их оказалось довольно просто. Пары ударов пожарным топором оказалось достаточно, чтобы перерубить тросы замков. И вот, мы уже счастливые обладатели довольно качественного транспорта.

— Здесь вроде как на первом этаже машина ещё стояла, — усмехнулся Кряк. — Помнишь, белый «Лексус», ещё бантом красным подвязан, типа подарок.

— Да, транспорт посерьёзнее нам бы сейчас не помешал, — вздохнул Толя, — Только, боюсь, с топливом проблемы будут, ещё хлеще, чем с машинами. Ладно, товарищи спортсмены, придерживаемся дальнейшего плана, вы направо, мы налево. Леший, Вол, дуйте в лагерь и осторожнее там.

— Разберёмся, — отмахнулся тот, поливая водой на цепь и звёзды. — Лишь бы конь не подвёл.

Буквально через десять минут мы уже покидали гостеприимный центр, с «подарками подмышкой». Обошлось без приключений и лишнего внимания, а уже через пару минут наши гонцы вовсю крутили педали, помахивая нам рукой на прощание.

— Ну, давай, Толян, веди нас на новое место жительства, — подмигнул я командиру. — Пожалуй, не стоило отпускать зассанца, хотя, надеюсь, он уже прибежал домой и готовит для нас страшную месть.

— Двести процентов, он уже всех своих мобилизовал, — ухмыльнулся Толян. — Ладно, погнали, шуганём его ещё разок.

С этими словами он надавил на педали и мы, не сильно торопясь, покатили следом.

Глава 9

Утром стулья, а к вечеру полный абзац

Крутить педали не в пример лучше, чем топтать землю. Да, приходится прилагать усилия, ноги устают ничуть не меньше, зато скорость выше и то, на что уходил целый час, заняло лишь пятнадцать-двадцать минут. При таком соотношении наши доберутся до лагеря за пару дней, несмотря на то, что большую часть пути, им придётся подниматься в гору.

Пока следует выключить из головы этот момент, очень надеюсь, что они там и без моего участия смогут собрать чемоданы. Вроде как на это много ума не требуется. Скорее всего, дней через десять мы все снова будем обниматься и радоваться новой жизни.

* * *

А лагерь Тимура смотрится основательно. Всё же подход к устройству через рабский труд делает своё, как бы я к этому ни относился.

Эти парни умудрились перекрыть едва не половину квартала и не просто перекрыть, а превратить в реальную крепость. Окна на первых этажах заложены битым кирпичом, я имею в виду те, что на данный момент сделались первыми. На втором тоже не всё так просто и проёмы там переделаны в узкие бойницы.

Все проулки и даже широкую, бывшую проезжую часть, перегородили стеной, которую собрали всё из того же строительного мусора, которого сейчас в избытке по всей округе. Таким образом, несколько сотен человек имели в распоряжении с десяток высоток, с неплохо защищённым внутренним периметром.

Работы не прекращались и по сей момент, о чём свидетельствовали грязные, лохматые люди, продолжающие стягивать всё, что найдут, в лагерь. А там это тут же пускали в дело точно такие же чумазые каменщики. И надо признать, система, выстроенная Тимуром, приносила плоды, в отличие от политики невмешательства полковника.

Такими темпами, данная крепость вскоре сможет дать отпор даже Центровым. Да что там вскоре, она уже сейчас способна держать оборону гораздо эффективнее военной части, при правильном подходе, конечно.

У меня аж руки зачесались, как сильно я захотел прибрать себе это место. Но пока, увы, мы расположились чуть дальше по улице и вели наблюдение, ожидая, когда явится Тимур. Кряк с Потным занимались тем же с противоположной стороны, ну и ещё одна группа была отправлена на третью позицию. Таким образом мы полностью охватили лагерь и видели расположение всех сил.

— Нет, нам его не взять, — уже в который раз сделал вывод Толя. — Это из разряда фантастики. Слишком неравные силы, а уж про «преимущество» в позиции штурмующих я вообще молчу. Не уверен даже, что нам удалось бы вот так, в восемь рыл, его удержать.

— Я пойду один, — высказался я, выслушав очередное причитание.

— Ну и дурак, — пожал плечами Толя, — а я уже было начал к тебе привыкать.

— Что-то рано ты меня хоронишь, — усмехнулся я и привалился спиной к стене. — Это сработает, вот увидишь. Тимур ни за что не откажется унизить меня перед тем, как убить. Он захочет отыграться за всё и сделает это публично, именно так я войду внутрь без всяких проблем.

— Это и лосю понятно, — продолжая наблюдать, отозвался командир. — Дальше-то что? Если начнётся заварушка, мы тебя вряд ли вытащим, а твоих сил может не хватить на всю шайку.

— А дальше мы будем вершить революцию, — улыбнулся я в пустоту, потому как Толя меня в данный момент не видел. — Постараюсь поднять народный гнев и свергнуть узурпатора. Люди ещё помнят, как можно жить иначе, это не пять поколений рабства, где никто даже близко понятия не имеет, что можно жить иначе.

— А ты уверен, что им это надо? — подкинул сомнений тот. — Может, их всё устраивает? Еда есть, убивать их никто не смеет, кроме разве что хозяина, крышу вроде как тоже предоставляют.

— Толя, мы с тобой говорим о русских, — ухмыльнулся я. — Когда это мы были довольны начальством? А здесь явно дают понять, что они и не люди вовсе, а вещью они быть пока ещё не научились.

— Мне бы твою уверенность, — хмыкнул в ответ он. — Значит, смотри: вон тот участок стены выглядит довольно хлипким, если что-то пойдёт не так — не геройствуй, вышибай его на хер и сваливай. Мы тебя сверху прикроем. О, клиент явился.

— Хорошо, — ухмыльнулся я. — Ну, я пошёл.

— Угу, не пуха, — буркнул тот.

Если честно, то было страшно, очень страшно. Хоть я и не показывал виду, старался держаться молодцом, но вот так, в открытую, совать голову в пасть льва без должной подготовки…

В общем, когда я подошёл к воротам, вся спина взмокла. По дороге перед глазами постоянно мелькали всевозможные картинки собственной смерти. И как бы я ни пытался их отогнать, мозг просто подкидывал новые вариации.

Я физически ощущал, как на меня смотрят сквозь прицелы автоматов те, кто призван защищать периметр. Однако спускать курок приказа не поступало, а может быть, на благо сработал тот факт, что я один и без оружия.

Железо гулко отдалось на мой стук, сердце пустилось в бешеный скач, но я всячески старался сохранить лицо и сдерживать эмоции.

— Чё надо? — последовал вопрос привратника, который выглянул через узкую смотровую щель, специально проделанную в калитке.

— По приглашению Тимура, он меня на чай звал, — нагло заявил я. — Надеюсь, тортик уже порезали?

— Ты охуел, петушара⁈ — отреагировал тот не совсем так, как я ожидал и слегка отошёл, чтобы направить через щель автомат прямо в моё лицо.

Мне ничего не оставалось, кроме как действовать. Бил неточно, потому как понятия не имел, сколько человек сейчас находится за воротами, и это сработало как надо. Удар вышел такой силы, что створки просто сорвало и внесло внутрь. Они просвистели по прямой метров семь и с жутким грохотом впечатались в стену многоэтажки. На стену брызнуло кровью, и отпечатков было два, а значит, я не погорячился.

Следующим шагом я возвёл вокруг себя защиту и вовремя, потому как загрохотали автоматные очереди. Ну а чего ещё я мог ожидать после подобной выходки.

Автоматчик, что пытался пристрелить меня из окна дома по правую руку, с криком покинул огневую точку и, подчиняясь моей воле, влетел в противоположного бойца, в доме напротив. А те двое, что выскочили спереди, упали носом в глину без моего участия. Вокруг их голов тут же растеклись кровавые лужи, похоже, Толя с парнями меня прикрывают, а значит, можно действовать чуть быстрее и чуть наглее.

Слева открылась дверь, из которой выскочил человек с окровавленным лицом, держа оружие вдоль глаз. Возможно, это местный стрелок, а может быть, залётный, в смысле тот, которого я в это здание закинул. Удар в грудную клетку сложил его пополам и унёс обратно в тёмное нутро подъезда, откуда уже и прогремела короткая очередь. Скорее всего, он рефлекторно надавил на крючок, но теперь точно больше не встанет уже никогда.

От момента моего первого удара прошло максимум пару секунд, и паника только-только зарождалась. Многие даже не поняли, что произошло, и кто, вообще, посмел открывать огонь посреди белого дня. А я тем временем продвинулся немного вглубь лагеря.

Очередные защитники выскочили из-за дома, на котором остался кровавый оттиск их товарищей. Бежали тупо, даже оружие не в боевом положении, похоже на то, что спешили поглазеть на причину шума, но никак не на защиту или в качестве подмоги. И пока они поднимали стволы, а некоторые даже в попыхах пытались сдвинуть затвор, я опустил на их головы тяжёлые ворота.

От влажного хруста и сдавленного хрипа меня даже передёрнуло, но инициатива всё ещё оставалась на нашей стороне. Одиночку, что не уместился под площадь створок, кто-то украсил аккуратным отверстием в черепе. А я выдернул очередного стрелка из окна, и на этот раз просто подкинул его повыше и отпустил в свободный полёт.

— Ты конченый псих, — прилетел в гарнитуру голос Толи.

— К тебе рыл двадцать спешит, — добавил Кряк. — Сейчас из-за угла пальнут, три, два… ох ебать!

Похоже, что это он на мою атаку так отреагировал. Ориентируясь по его данным, я вырвал одну створку из ворот и что было силы метнул её по краю невидимой для меня стены, то есть по противоположной части дома. Крики, что сейчас доносились оттуда, говорили о точном попадании.

— Тимурка! — прокричал я, продолжая оставаться на месте, посреди просторного пятачка. — Выходи, подлый трус.

Как раз наступила пауза в перестрелке, впрочем, весь лагерь затих. Люди в испуге попрятались, некоторые даже сейчас медленно отползали в укрытие. Однако на первый взгляд пострадавших среди мирного населения не видно.

— Не вынуждай меня искать тебя, — выкрикнул я очередную просьбу. — Тимурка, ты меня слышишь?

— Трое покинули периметр, идут вдоль стены, — доложил Кряк.

— Принял, сейчас встречу, — отозвался Толя.

Через пару секунд хлопнули два одиночных и короткая очередь. Хоть Вал и оснащён глушителем, его всё же прекрасно слышно с расстояния в пять десятков метров, особенно в гробовой тишине.

— Сколько вас ещё готово подохнуть за этого ссыкуна? — продолжил я вести переговоры, — Предлагаю один раз: выходите с поднятыми руками и присоединяйтесь ко мне. Ну и сдайте Тимурку, естественно. Обещаю, все останетесь живы.

— Ты оху… ух-х-е-э-э, — из-за дома послышались странные звуки, словно кто-то решил поблевать.

Через несколько секунд тайна раскрылась. Вначале оттуда вылетел согнутый пополам Тимур, а затем раздался голос:

— Мы выходим, не стреляйте.

Вскоре один за другим начали появляться люди с поднятыми над головой руками. Оружия не видно и непонятно: хорошо это или плохо. Гораздо предпочтительнее было бы увидеть стволы у своих ног, нежели оставленными не пойми где.

Человек, вышедший самым первым, без особых усилий приподнял Тимура за воротник и сопроводил хорошим пинком поближе ко мне. Парень довольно крепкий, да и ростом его природа не обидела, может быть, стоит присмотреться к нему чуть получше. Глядишь, пригодится в качестве устрашения, хотя я и сам пока вроде как неплохо справляюсь.

— Здравствуй, — вежливо улыбнулся я, глядя сверху вниз на бывшего босса данного лагеря.

Тот в ответ коротко кивнул, но даже в глаза посмотреть побоялся. Забавно такое выглядит, вроде совсем недавно он гордился собственным положением и авторитетом, чувствовал себя хозяином жизни, а теперь трясётся от страха, будто нашкодивший щенок. Как ему вообще удалось добиться всего этого? Удивительно.

— Я хочу, чтобы вы собрались здесь все до единого, — посмотрел я в глаза здоровяку. — Прямо сейчас, без исключений.

— У нас шесть групп в рейде, — неуверенно прогудел тот.

— Значит, верните их, — пожал я плечами. — У меня нет никакого желания, по двадцать раз объявлять одно и то же.

— Ну так процесс небыстрый, — снова взялся рассуждать тот о пустом. — Связи с ними нет, так что придётся ждать.

— По мне видно, что я спешу? — поднял я на него ледяной взгляд и указал я пальцем на Тимура. — Этого на цепь. На данный момент все, кто находил в лагере, здесь?

Здоровяк всмотрелся в лица людей и зашевелил губами, видимо, подсчитывая. Похоже, он кого-то не обнаружил и закрутил головой, пытаясь найти пропажу.

— Не его потерял? — прозвучал сзади насмешливый голос Толи, и рядом с Тимуром приземлилось ещё одно тело с крайне испуганным видом.

— Все, — тут же натянул на лицо улыбку здоровяк.

— Толь, собери их в одном месте, пока остальные не вернутся, — попросил я товарища. — Этих обоих на цепь. Как звать?

— Митяй, — сразу отозвался здоровяк.

— Ну что, Митяй, проведи мне экскурсию по моим новым угодьям, — вежливо улыбнулся я. — Глядишь, время скоротаем, пока остальные подтянутся.

Хозяйство не сказать, что впечатлило, так, более или менее — у полковника запасов гораздо больше. До сих пор удивляюсь, как его ещё не обнесли, видимо, и вправду от обороны хорошо работать умеют. Но я всё равно считаю данное упущение вопросом времени.

Здесь же почти на четыре сотни человек, как выяснилось в ходе беседы, всего два подвала с едой, да и те смотрятся довольно скудно. Тимурке стоило бы на эти моменты внимание обращать, а не собственным авторитетом заниматься.

Однако боевиков в группировке оказалось всего семь десятков, учитывая даже старший состав, который вообще ничем не занимался. Остальные жили на правах рабов, да и питались в основном объедками. Короче, что с барского стола перепадёт, тому и рады.

Периодически, примерно раз в неделю, их разбивали на группы и вместе с вооружённым сопровождением отправляли на поиск провизии. Где-то копали, где-то умудрялись собирать так, но пока норма не выполнена, назад лучше не возвращаться. Последняя определялась настроением и пожеланием Тимура. Вот хочу сегодня с каждого по пять кило продуктов, значит, вынь и положи. Хотя в большинстве случаев запросы носили адекватный характер.

Системы учёта нет, графика дежурств тоже, в общем, полный бардак, куда ни посмотри.

Рабы, которые оставались на хозяйстве, занимались восстановлением руин, строительством, а также всеми остальными неясными вопросами. Если сам себе работу не придумал, значит, лентяй, а такой тут же шёл на продажу. Впрочем, дел хватало всегда, а периодически люди ещё и в аренду сдавались куда-нибудь в соседний лагерь, например. Женская бесправная половина эксплуатировалась по прямому назначению, за что так же платили едой или каким другим натуральным обменом.

Даже странно, как при такой широкой сети подвалы имели полупустой вид. Может быть, стоит допросить Тимура с пристрастием, очень уж походит на то, что он где-то устроил заначку. Ну а выражаясь простым языком, даже будучи боссом, крысил у своих.

Всех людей смогли собрать только ближе к вечеру. К тому моменту уже восстановили ворота, нескольких человек на это дело определил Толя. Ну в самом деле, негоже вот так с открытыми дверями сидеть, даже неприлично.

Не без нашего участия, количество боевых единиц убавилось чуть больше чем вполовину, но этот вопрос меня мало волновал. Крепких мужиков здесь хватало, и научить их обращаться с оружием можно. Но собственно, к чему эта тема.

Когда стали возвращаться в лагерь поисковые отряды, некоторые были крайне возмущены моим поведением. Крайне глупые личности. Их пришлось так же сажать на цепь, чтоб не сбежали и не дай бог не укусили. К ним же сразу присоединились сутенёры. По итогу, вдоль забора, к приходу последнего отряда скопилось уже двенадцать человек. Вернувшихся, видимо, впечатлила данная картина и возмущаться по этому поводу они не решились. Ну а когда все окончательно были в сборе, я наконец смог толкнуть речь.

Меня выслушали, задали несколько наводящих вопросов, и на том наша оккупация подошла к логическому финалу. Лагерь полностью перешёл под моё чуткое руководство и самое главное, что все были с этим согласны. А на следующий день закипела работа.

В первую очередь сбор информации и сведение её в единую картину. Посему выходило, что в некоторые лакомые места нам вход категорически закрыт. Провизии в самом деле с гулькин нос. То, что приходилось под сферу влияния Тимура, давным-давно вычистили. А эта территория оказалась не так уж и велика, чему я в принципе не сильно удивился.

Даже северные, которых я считал мирными садовниками, легко наваляли его шайке, отстояв права на границу. А значит, мы всё ещё в невыгодной позиции, но это ненадолго. Скоро прибудут наши люди, и вот тогда многое изменится, не зря же мы целый год изучали тактику, стратегию и способы ведения боя в городских условиях.

В любом случае у меня хватает опытных бойцов, способных склонить чашу весов в нашу пользу. Остальных можно так же отправлять по рейдам и оставлять на защите периметра. Но для начала нужно их, конечно, дождаться.

Однако руки уже чесались, и первым делом я взялся за капитальное укрепление лагеря. Стены на поверку кое-где были собраны на отвали́, часто, вместо цемента использовалась глина. Да, решение вполне себе, но такое легко можно развалить машиной. Может быть, их пока нет, но в будущее смотреть никто не запрещает.

К вечеру второго дня я вдруг осознал: почему народ всегда радовался, когда царь принимал решение жениться. А всё до банального просто, если заниматься только внешними вопросами, то на собственное хозяйство уже не останется ни сил, ни времени, и наоборот. Я всего двое суток на управлении лагерем, а сил моих больше нет.

Люди, они такие… Да впрочем, как всегда. Словно сами не могут решить, каким кирпичом лучше стену подправить? Или: «Вчера сосед банку тушёнки со склада украл, я всё видел», а как выясняется в процессе — обычная нелюбовь к ближнему. Мелких жалоб вообще не счесть, кому брюки малы, а кому рубаха велика.

Господи, когда уже Вика вернётся и взвалит на свои хрупкие плечи все эти заботы, а я наконец смогу заниматься настоящими проблемами.

Но даже два дня, что я провёл на управлении, принесли плоды: порядок уже был заметен невооружённым глазом.

Тимур и его команда всё так же продолжали сидеть на цепи. Их судьбу я отдал в руки людей, и они посчитали смерть слишком простым наказанием. В чём-то я с ними согласен, но ведь их тоже приходится кормить, и это я ещё молчу о гипотетической опасности. Но раз решили так, то включать заднюю в самом начале правления — не самая лучшая затея. К тому же ведут они себя вполне тихо.

Один, конечно, начал было возмущаться, что-то кричать о правах человека и даже сыпать угрозами. Вот только пуля, выпущенная из Вала, быстро навела порядок и полностью отбила желание бастовать у оставшихся.

— Глеб, — в мой кабинет, который достался по наследству от Тимура, ворвался Толик. — Леший с Волом вернулись.

— Замечательно, — всё ещё пребывая в своих мыслях, отмахнулся я, а затем резко подскочил: — Как? Зачем так рано? Остальные с ними?

— Не знаю пока ничего, — поморщился тот. — Спросили, как нас найти и сказали, что доложат по факту прибытия, рация садится.

Сердце вдруг сжалось в нехороших предчувствиях. Они не должны были вернуться так рано, всего трое суток прошло с тех пор, как мы попрощались у торгового центра. Что-то явно не так, что-то случилось. Даже по самым лучшим подсчётам им пару дней только на сборы нужно.

Я выскочил следом за Толиком и поднялся на стену. Здесь, по его указаниям, уже вовсю выстраивали помост, который по завершении позволит полностью её контролировать. Он будет проходить даже через дома, к которым она примыкает. Но пока его успели возвести лишь у главных ворот и ещё в паре, самых уязвимых мест.

Нервы напряглись до предела, а в кровь стал поступать совершенно ненужный сейчас гормон. Я хоть и сдерживал энергию под контролем, однако комфортным моё состояние не назовёшь.

— Что конкретно он тебе сказал? — уже, наверное, в пятый раз спросил я Толю.

— Да я уже говорил… — он осёкся, посмотрев мне в глаза, тяжело вздохнул и снова произнёс слова, которые я уже слышал.

— Это всё, точно? Больше ничего? — опять уточнил я.

— Да, сказал рация садится, доложит по факту прибытия.

— Твою мать, — буркнул я и снова припал к биноклю. — Что-то случилось, я чувствую. Да где его черти носят, тут от окраины на велике езды двадцать минут!

— Да вон они, педалят уже, — указал рукой совсем в другой переулок тот. — Заплутали, видимо, немного.

— У них навигатор с собой, заплутали, — огрызнулся я и поспешил навстречу гонцам. — Открывай ворота, чё рот раззявил⁈

— Глеб, успокойся, — положил мне ладонь на плечо Толя. — Люди здесь ни при чём.

— Угу, — буркнул я и скинул его ладонь, после чего отправился навстречу Лешему.

Когда мы сровнялись, тот резко затормозил и спрыгнул с велосипеда. Уж не знаю, как сильно они спешили, но вид у него был ещё тот. Дыхание сбито, даже слюни тянутся, «железного коня» он беспардонно бросил в сторону и сразу уселся на землю. Вол, к слову, поступил аналогичным образом.

— Ну⁈ — не выдержал и рявкнул я. — Что там? Где все остальные⁈

— Ща, — выдохнул Леший и сплюнул в сторону вязкую слюну. — Пиздец, шеф. Там весь бункер чёрный, как после пожара. На стенах пулевые, короче никого нет.

Я слушал доклад, а ноги уже подгибались. Энергия, которая бурлила во мне последние полчаса, словно испарилась, оставив мне разбитое, уставшее тело. Чтобы не рухнуть, я уселся рядом с гонцами и пару раз глубоко вздохнул. Разум немного прояснился, а мозги худо-бедно зашевелились, пытаясь переварить услышанное.

— Что с телами сделали? — тихо спросил я.

— Какими? — тупо уставился на меня Леший.

— Блядь, ты сейчас серьёзно спросил, или прикалываешься⁈ — мгновенно завёлся я и даже соскочил. — С людьми нашими что?

— Я не знаю, там не было никого, — помотал головой тот. — Трупов тоже нет, рядом с бункером яма большая, они, походу, успели машину откопать, может, даже две.

— Леший, ты мудак, — спокойным голосом объявил ему Толя, который уже успел к нам подойти. — Тебя что, Белый докладывать не учил?

— Так, все трое ко мне через час, — строго приказал я. — Толь, распорядись, чтоб их накормили и отмыли.

— Сделаем, — кивнул тот.

Я развернулся и отправился в лагерь, а внутри всё кипело и бурлило. Ещё немного и взорвусь, а в этом случае рядом лучше никому не находиться. Словно опять вернулся в свой пятнадцатый день рождения, когда крушил и калечил всех подряд. Нужно срочно успокоиться и как следует подумать.

Хотя сейчас лучшим решением будет остановить мыслительный процесс. Без информации я себя быстро до предела накручу, вот только толку с этого не выйдет.

Глава 10

Нездоровая канитель вдруг начала твориться

— В общем, я уже на подходе почувствовал неладное, — сразу с порога приступил к рассказу Леший. — Народу никого и главное — запах, как от проводки сгоревшей, там на всю округу фонило. Ну а когда дырки от пуль по стенам заметил, сразу всё понял.

— Мы в бункер забежали, — продолжил за него Вол, — лифт внизу валяется, в мясо весь, и шахта чёрная, она же там за дымоход работала.

— Мы на лестницу, — снова перехватил эстафету Леший. — Там всё в глине, конечно, но пройти-то можно. Внутри аж дышать тяжело стало, вонища такая, что глаза режет и главное — никого.

— Да и вообще, ощущение такое, что там всё вначале вынесли, прежде чем запалить, — опять продолжил Вол. — Мы думали, может, стволы остались — нет, пусто. Кто-то очень тщательно там прошёлся, каждую комнату обшарил, остатки, видимо, спалили.

— Ты сказал, яма перед бункером большая, — намекнул я на ещё одну деталь. — Есть вероятность, что они сами ушли?

— Сомневаюсь, босс, — потупил взор Леший. — Не похоже там на мирный исход. Я не меньше твоего хотел бы, чтобы это было так, но там стреляли, следы от гранат в проходе…

— С ямой что? — повторил я вопрос.

— Ну яма да, была, следы от колёс, — почесал переносицу тот, — но они бы не успели технику на ход поставить. Там времени, вряд откопать хватило, а ещё всё вычистить нужно, хрен его знает, куда там это дерьмо попасть успело.

— Следы, говоришь? — задумался я. — И в какую сторону они вели?

— Да мы что-то как-то… — отвёл взгляд в сторону Вол.

— Шеф, да мы же сразу сюда, бегом… — так же смущённо добавил Леший.

— Запах, значит, стоял, — пробормотал я.

— Да не то, чтобы запах, прям вонища, — закивал Вол. — А следов много, не только от наших машин. Вот их как раз могли на буксир взять. Но всё откопать не успели, максимум пару, не больше.

— Это Золотова, — сделал я выводы. — Вряд ли у кого-нибудь ещё в данный момент есть подобные ресурсы. Да и знать нужно, что в том месте бункер находится, притом наверняка.

— Возможно, — наконец вставил своё слово Толя, — но если у неё всё именно так, как ты говоришь, ей, скорее всего, насрать на тебя и нас вместе взятых.

— Ты её не знаешь…

— Глеб Николаевич, остудите голову, — перешёл на официальный тон Толя. — Это не она, готов поспорить на всё, что угодно.

— Тогда кто? — задал я вопрос, на который мы собственно и пытались найти ответ.

— А вот это придётся выяснить, — пожал плечами он. — Но на месте Золотовой, я бы занимался более амбициозными проектами, чем гоняться за каким-то пацаном, который мог даже не выжить.

— Я не…

— Я знаю, кто вы, — снова перебил меня тот, — но поставьте себя на её место. У вас под боком есть всё, чтобы захватить мир: войска, техника, наверняка даже современное на тот момент вооружение. Неужели вы стали бы гоняться за призраком? К тому же вы ей сейчас не угроза и не нужно оспаривать этот факт, потому как и без моего сами всё понимаете.

Все замолчали, в том числе и я. Если рассудить здраво и действительно отбросить все эмоции, Толя прав на сто, нет, даже двести процентов. Будь у меня под руками всё то, что имеет Золотова, я бы точно не стал заниматься поиском гипотетически мёртвого пацана. Даже тогда, когда всё ещё только начиналось, ей было на меня плевать.

Да, она использовала меня в своих целях, устранила конкурентов, а затем выбросила, как отработавшую своё ненужную вещь, как туалетную бумагу. Именно этот факт меня и бесит. Но то лишь амбиции, жажда мести и желание доказать, что я не мусор.

А что касаемо Золотовой, то она, скорее всего, уже вовсю занимается более глобальными вопросами. Понятия не имею какими, но точно не тем, что ищет меня по всей стране, с целью поднасрать. Но тогда кто⁈

— Я должен попасть в наш бункер, — поднялся я с кресла и принялся вышагивать по кабинету.

— Нет, — сухо обрезал меня Толя. — Тебе нельзя сейчас уезжать. Мы сразу потеряем всё, что уже имеем.

— Ты шутишь, что ли⁈ — завёлся я с пол-оборота. — Там Вика, там наши люди, ты это понимаешь⁈

— Понимаю, — кивнул тот, — а ты понимаешь, что твоя власть здесь ещё не утверждена. Езжай и вернёшься к разбитому корыту.

— А ты на что? — посмотрел я ему прямо в глаза. — Зачем тогда мне нужен ты?

— Я не мыслю твоими масштабами, — покачал головой Толя, — но смогу выяснить, кто напал на бункер. И да, это было обидно.

— Извини, — мне в самом деле вдруг стало стыдно, потому как он был прав, а я просто злился и специально говорил обидные вещи, чтобы он почувствовал то же самое, разозлился.

— Ничего, я понимаю, — сухо улыбнулся тот. — Потому и говорю, остуди голову. В данный момент ты не похож на того, за кем хочется идти, а вот на истеричного подростка очень даже.

— Так значит, там было много следов? — я обернулся к Волу.

— Да, — кивнул тот. — На вскидку, машины три точно прошли, ну и плюс наши. Техника тяжёлая, то есть они, скорее всего, точно знали, за чем идут.

— Вот и я говорю, что наше местонахождение нужно знать наверняка, просто так, наобум, никто грузовики по горам гонять не станет, — я воспользовался советом Толи, попытался успокоиться и рассудить холодно, без лишних эмоций. — Похоже, придётся учитывать, что они превосходят нас во всех отношениях. Достаточно даже того, что имеют машины и это, скорее всего, далеко не предел.

Все молча смотрели на меня, пока я ходил по кабинету взад-вперёд, заложив руки за спину, и высказывал вслух сумбурные мысли. Но это помогало, нервы успокаивались, а мозг всё глубже погружался в анализ.

— Нас никто не искал, — вдруг остановился я, сделав правильный вывод. — Их просто увидели, когда они откапывали машины.

— Скорее всего, — кивнул Толя, подтверждая мои догадки. — И эти кто-то наверняка расположились недалеко.

— Рядом с нами Снежинск, закрытый город, — посмотрел я на улыбающегося Толю. — Там могла сохраниться техника, военные… — я перевёл взгляд на Лешего. — Тел, говоришь, не было?

— Нет, абсолютно, — кивнул тот в ответ. — Насчёт крови не уверен, там всё чёрное после пожара, но без раненных точно не обошлось.

— А что со второй дверью? — спросил я. — Они ведь могли её запереть, это же бункер, как раз рассчитанный на защиту.

— Открыта была, — почесал переносицу Вол. — Точно, я ещё внимание обратил, что её не взрывали, не пытались выломать. Думаешь, они сами сдались?

— Я очень на это надеюсь, — кивнул я. — Только в этом случае они все живы и здоровы, но это не отменяет того, что мы обязаны их найти. Толя, возьми Лешего и осмотрись там, выясни, кто приходил, и где они сейчас.

— Я один пойду, — покачал головой тот. — Там ребята должны уже мотоцикл сегодня оживить, так что обернусь быстро. Сутки, максимум двое.

— Хорошо, — кивнул я. — Ладно, расходимся, дел ещё очень много. Да, Леший, задержись, у меня для тебя будет задание.

Вол и Толя вышли из кабинета, а я снова уселся в кресло. С силой провёл ладонями по лицу, пару раз глубоко вдохнул и постарался перестроиться. Нужно было решать и другие, не менее важные задачи.

— Ты как смотришь на работу под прикрытием? — наконец обратился я к Лешему.

— Да ты же знаешь, шеф, я за любое движение, — ухмыльнулся тот. — Что конкретно требуется?

— Нужно внедриться в группировку Центровых, — посмотрел я ему в глаза, — Ну и сам понимаешь, желательно стать там своим, а в идеальном варианте, ещё и подняться по службе.

— Это можно, — не колеблясь ни секунды, выдал своё согласие он. — Насчёт службы, конечно, не уверен, но выяснить всё, что нужно, смогу.

— Ты не понял, — улыбнулся я, — мне не просто информация нужна, тебе придётся устроить там революцию. Найти всех недовольных и замутить заговор, создать раздор внутри, сможешь?

— Да хрен его знает, — почесал макушку тот. — Вроде всё просто, но как там по факту дела будут обстоять — не знаю.

— У них очень большая организация, — пояснил я. — А в таких, как правило, всегда есть те, кто недоволен властью, их просто нужно найти. Слушай, общайся и через пару дней сам всё увидишь. Когда определишься, начинай подтачивать и лучше всего делай это на примере. Мол, вот на востоке, лагерь Тимура под себя человек подмял, так там говорят и еда вкуснее и уважения к людям побольше. Но действуй очень осторожно, не спеши, понял?

— Принял, — кивнул тот. — Связь каким образом?

— ЧОП Толин помнишь где?

— Само собой.

— Вот там под подоконник закладки делать будем каждые двое суток, если что изменится, вторым местом торговый центр пока определим, тот самый, где мы велосипеды взяли. Там к эскалатору бумажку подбросить можно.

— Прям Штырлиц, — хохотнул тот.

— Круче, Леший, тебе нужно быть гораздо круче. В качестве платы за вход можешь предложить Толину заначку, заодно первую записку в ЧОП оставишь, в том случае, если внедриться, конечно, получится.

— Я умею производить хорошее впечатление, — растянул губы в улыбке тот. — Я ж красавчик.

— Красавчик, — ухмыльнулся я в ответ. — А наших пролюбил.

— Ну, Глеб Николаевич, — выпучил глаза он. — Я-то тут при чём?

— Да знаю, — отмахнулся я. — Ладно, свободен. Выдвигайся в ночь, прикинешься бродягой, где-нибудь на их территории спять ляжешь. И не забудь в грязи изваляться, а то чистый уж очень, не поверят.

— Есть, в грязи изваляться, — зачем-то козырнул он.

— Всё, иди уже, — махнул я рукой в сторону двери, — и Митяя ко мне пригласи.

Тот, к слову, оказался очень хорошим завхозом. Всегда знал, где какие работы проводятся, сколько остатков провизии на полках, что требуется для ремонта и многое другое. Единственный минус, это отсутствие способности, к самостоятельным решениям. Вот хоть тресни, о проблеме доложит в лучшем виде, даже решение уже найдёт, а дать команду её устранить — ну никак. Пока от меня точного указания не получит, с места не сдвинется.

Да, где-то оно, может, и хорошо, но когда подобное происходит на постоянной основе… В общем, туговат парень в этом отношении. Я хотел было Толю на командование лагерем посадить, но тот устроил настоящую истерику. Напрочь отказался от всей этой кутерьмы, и я его прекрасно понимаю. Всё же он человек совершенно другого склада ума. Можно было, конечно, принудить, заставить, так сказать, но толку с этого не выйдет.

Вот пока рассматриваю на эту должность Митяя, но всё уже сводится к тому, что управленца из него не получится. Как промежуточное звено в механизме — да, но не самостоятельно.

В бункере были люди, способные возглавить поселение, но увы, пока они в не зоны доступа. Ох, надеюсь, этот вопрос быстро решится. И всё же странно: если они сами вышли из бункера, тогда почему не приехали сюда? Ведь все знали, что мы направились в Екатеринбург. Выходит, они в плену? Или я ещё чего-то не понимаю? Ладно, будем ждать, что удастся выяснить Толе, пока рано делать какие-то выводы.

— Вызывали? — заглянул в дверь здоровяк.

— Да, Митяй, проходи, — указал я рукой на стул. — Ты договорился с северными?

— Ну, вроде как, — замялся тот, так и не опустив задницу на стул. — Там, короче, условия тоже начали выдвигать.

— Да ты присядь, что ты как этот вечно, — настоял я.

Не знаю, кому как, а мне всегда некомфортно, если передо мной кто-то стоит, во время разговора. Каюсь, сам часто грешу, могу в пылу размышлений сорваться с места, но в итоге всё равно сяду, когда дело дойдёт до общения.

— Да я это, ладно, чё мебель возить, у меня вон портки…

— Сядь, — жёстко повторил я, и тот наконец опустился на стул. — Что за условия?

— В общем, велели передать, чтоб вы один пришли, — слегка поморщившись, ответил тот. — Я им говорил, что это херня всё…

— Скажи, что я согласен, — перебил его я.

— Но ведь оно это, как его, опасно может быть.

— Митяй, жить вообще вредно, от этого умирают.

— Гы-ы, ну так-то да, — заулыбался тот. — Так вы это, чё, в самом деле, что ли, один пойдёте?

— Ну я же не совсем идиот, парни издалека прикроют. Ты мне встречу организуй, а уж как и с кем туда идти, я как-нибудь сам разберусь.

— Ладно, чё, — пожал он плечами. — Там ещё эт самое, ну, пацаны вчера людей встретили. Так те им сказали, что у Южных нездоровая канитель с Центровыми. Вроде как те склад на нейтральной зоне нашли, ну а другие на него права заявили.

— Мить, а кто нашли-то?

— Ну как это кто? Южные, конечно. А Центровые внезапно решили границы подвинуть, мол, наша тут земля и всё такое, хотя территория ничейная, спорная то бишь. Сегодня утром закусились, даже стрельба была, но пока вроде без жертв. На завтра стрелу забили, хрен знает теперь, что получится.

— А нас это каким боком касается?

— Ну так это же, как его, пацаны спрашивали, может, мы помочь хотим, а склад «П» на «П» раздербаним.

— А что там за склад, есть вообще ради чего в чужие разборки влезать?

— Там короче раньше завод был, он ещё в девяностые остановился, но там время такое было… Мы раз туда с пацанами…

— Митяй!

— А, да, сорян, ой, то есть извините. Ну, склад там, короче, этот, оптовка какая-то. Бухло там точно было, я помню, мы туда на юбилей тёщи гоняли, коньяк подешевле чтобы.

— Бухло, говоришь? — всерьёз задумался я. — Знаешь что, отставить пока с Северными встречу, организуй лучше с Югом.

— Ха, дак а чего там, делов-то, у нас с ними по жизни мир, связь налажена.

— Они что тоже из этих?

— Каких?

— Ну ваших, бандитских, не знаю как правильно.

— А, не, они нормальные, работяги. Там просто как-то так исторически сложилось. У них же эти, казахи в основном, а наш бо… Ой…

— Я тебя понял, — усмехнулся я. — Ладно, давай пообщаемся с ними. Организуй встречу.

— Дак они хоть сегодня, эт самое. Я понял, всё сделаем. Их к нам?

— Да, Мить, лучше они к нам. Если их, конечно, Тимурка на цепи не смутит.

— А не, это им по херу, — отмахнулся тот. — Они уже давно в курсе, что у нас власть сменилась. Даже вроде как рады, от него так-то чего угодно можно было ожидать.

— Так, ты про северных всё равно не забывай. Как со складами вопрос решим, пусть место и время определяют.

— Сделаем.

— Всё, свободен. А и ещё, ты сразу на все условия заранее соглашайся, мы уже по факту что-нибудь думать будем. Не то переговоры навечно затянутся.

* * *

Центровые всё прибывали и, казалось, им не будет конца. Наша горстка из сорока человек теперь уже не выглядела столь грозно и внушительно. Скорее, наоборот, мы казались жалкими, никчёмными выскочками, посмевшими огрызнуться на мастадонта.

Однако обратного пути нет. Стоит уступить лишь раз и всё пропало: затравят, станут диктовать свои условия и границы, которые ещё вчера считались незыблемыми, окажутся лишь формальностью. Притом только для сильной стороны, а слабому больше ни в жизни не удастся её пересечь.

Заодно это был довольно хороший шанс заявить о себе, желательно громко, чтобы не забывали. Сам конфликт в принципе тоже на руку, если Леший сработает, как я запланировал, мы расколем единое целое и переработаем по частям.

Но главная задача — отстоять эти склады, выиграть хоть одну битву. Вот только что-то мне подсказывает: просто не будет. Возможно, так повлиял вид огромной толпы народа — человек триста, никак не меньше. Превосходство почти в десять раз и это в самом деле выглядит устрашающе.

Конечно, мы подготовились: Вол помог соорудить ловушки, Потный расставил снайперов, а Платон, лидер группировки Южан, спрятал небольшой отряд. В его задачу входила внезапная атака во фланг и всё это в совокупности, могло бы сработать даже с тройным перевесом, но никак не с кратным.

Для себя я тоже определил оружие массового поражения, огромную водонапорную башню, сваренную из листового железа. В случае совсем уж плачевного положения, я просто раскатаю ей людей. Да это жестоко, но подыхать за ящик коньяка — это вообще полный бред, надеюсь, и Центровые это понимают.

— Платон, мы же тебя предупреждали, — вышел вперёд, видимо, их предводитель. — Это спорная территория и у тебя нет на неё права.

— Как и у тебя, Слава, — крикнул в ответ тот.

Сейчас он стоял слева от меня. Ему было страшно, я это видел. Впрочем, он этого и не скрывал и даже попытался включить заднюю, когда увидел толпу, что выставили против нас. По крайней мере, намекал: «Может, ну его на фиг этот склад, что мы другой, что ли, не найдём?» Но я не дал ему отступить, как раз таки привёл те самые аргументы, про сильных и слабых.

— Платон, ну ты же разумный человек, — продолжил переговоры противник. — Неужели ты хочешь подохнуть здесь за банку тушёнки? Петрович сделал тебе щедрое предложение, десять процентов от того, что найдём и даже позволил самому выбрать товар. Ты же знаешь поговорку, Платон: «Жадность фраера сгубила»?

— Мы делим всё поровну на три части или никак, — выкрикнул я.

— А ты, вообще, что за хуй, чтоб с тобой делиться? — тут же отреагировал Слава. — Я тебя не знаю. Тот факт, что ты Тимура завалил, ещё не даёт тебе права распоряжаться его территорией. На твоём месте я бы вообще не вякал, не то мы можем повнимательнее присмотреться к вашей вшивой шайке.

— Твой Тимур жив и сидит на цепи, как шелудивый пёс, — вернул я ему ответ, а затем специально спровоцировал, — и если ты не прекратишь гавкать, я прикую тебя рядом с ним. Мы озвучили свои условия!

Славик молча развернулся и исчез среди толпы своих людей. Платон боязливо покосился на меня, того и гляди, сейчас пустится наутёк. Но нет, сдержался, видимо, мой самоуверенный вид так на него подействовал. Вот только на самом деле, внутри меня всё протестовало, а разум кричал благим матом: «Беги, идиот, уноси ноги, пока они всё ещё тебе принадлежат!»

— Не слишком ты его? — кивнул Платон в сторону Центровых. — Может, стоило согласиться?

— Нет, — я упрямо покачал головой, — или всё, или ничего. По-другому не будет. Десять процентов, это даже смешно, как объедки собаке.

— Зато живы останемся, — пожал плечами тот.

— А я подыхать не собираюсь, — ухмыльнулся я, а гормоны и без лишних усилий сейчас в достаточном объёме летали по крови.

Прошло не менее трёх минут, прежде чем из толпы снова появился Слава.

— Петрович делает вам последнее предложение, а следующее, что вы услышите, станет выстрел в ваши тупые головы, — задвинул он пафосную речь. — Видимо, у босса сегодня хорошее настроение, и он разрешит взять вам тридцать процентов товара, на двоих. Я бы на вашем месте согласился не думая.

— А ты не на нашем месте, — придержав за руку Платона, который, было, уже открыл рот, чтобы выразить свою лояльность. — Делим в равных долях на три части, и это тоже очень щедрое предложение. Базу нашёл Платон, она по всем моральным законам принадлежит ему. Посему выходит — предлагать что либо вы не в праве.

На сей раз Слава не стал уходить в толпу, он поднёс рацию к губам, после чего сразу отдал сигнал к началу атаки.

Глава 11

Мир достигается только смертью

Самая большая ошибка Центровых, это их показуха. Если бы Семён распределил людей, вместо того, чтобы собирать их в кучу и бахвалиться численным превосходством, исход битвы на сто процентов был бы предсказуем. А так мы ещё пободаемся.

Как только прогремели первые выстрелы, от которых я не без труда прикрыл себя и людей, Вол сделал первый ход. Плотная дымовая завеса скрыла наше тактическое отступление.

Люди, сидевшие на точках, быстро сократили поголовье противника и сразу же должны были сменить позиции, потому как их быстро вычислили и ударили ответным огнём на подавление.

Толпа Центровых начала растягиваться в стороны, в поисках укрытия от пуль. И здесь, в дыму, который застилал уже почти всё пространство, между наполовину засыпанными производственными цехами прекрасно отработали ловушки.

С небольшими паузами асинхронно загремели взрывы растяжек, которые Вол заранее установил в самых очевидных местах. Тут же последовала серия выстрелов от снайперов, которые уже сменили позиции и снова ударили плотным залпом.

Наконец толпа Центровых перестала быть управляемой. Они плотным стадом ломанулись к выходу с территории, а значит, настало время для основного сюрприза. Серия взрывов, похожая на очередь из крупного калибра, ослабила основание водонапорной башни, а следующий, более гулкий хлопок, направил её падение в нужную нам сторону, отрезая отступающих от выхода.

Подчиняясь силе тяжести, с протяжным стоном железная конструкция устремилась на землю. Скрежет металла перекрыл даже грохот автоматных очередей, а удар от приземления хлестнул по ушам не хуже направленного взрыва. Раздался нестройный хор криков боли, а значит, пришло моё время действовать.

Я выскочил из укрытия, сконцентрировал энергию на башне и покатил её на людей, размазывая тех, словно гигантской скалкой. Хруст, вопли, полная неразбериха, ужас в глазах убегающих, которых, впрочем, всё равно настигала смерть. Снайпера сменили позицию в очередной, уже третий раз, и теперь планомерно отстреливали всех, не боясь ответного огня.

С момента начала атаки прошло не больше минуты, а от грозного войска Центровых осталась лишь горстка раненых и куча размазанных по глине трупов. Это я, конечно, сильно утрирую, тела выглядели вполне естественно, если не брать в расчёт позу, в которой их настигла костлявая. Некоторые всё ещё двигались, многие кашляли кровью, а другие тряслись в смертельной агонии.

Стоны доносились со всех сторон, сливаясь в единый вой, который сильно давил на уши. От запаха сгоревшего пороха и крови появился неприятный привкус во рту, от чего немного подташнивало. Но я держался, старался сохранить лицо и всячески изображал безразличие.

Однако Платон не сдержался, согнувшись пополам, он извергал содержимое желудка на землю. Да и не только он один — многие, даже люди с нашей стороны не смогли выдержать.

— Произвести контроль, — сухо бросил в рацию Вол.

— Отставить, — остановил его я. — Окажите раненым помощь, сейчас не то время, чтобы разбрасываться людьми.

— Глеб Николаевич, — удивлённо уставился на меня Вол, — они враги и собирались нас всех убить. Сомневаюсь, что с их стороны мы бы получили такое гуманное отношение.

— Мне плевать, — сухо отрезал я. — Оказать помощь! И боритесь за каждую жизнь так, если бы она принадлежала вашему близкому другу.

— Есть, — по-военному ответил тот и поднёс рацию к губам: — Раненым оказать помощь, всех доставить в наш лагерь.

— Принял, — несколькими голосами вразнобой отозвался динамик.

— Да и ещё, оставь людей на охране, — распорядился я. — Платон, начинай работу по раскопкам, как только в лагерь вернёмся, пришлю тебе помощь.

— Надо бы тела похоронить, — неуверенным голосом, икая через каждое слово отозвался тот.

— Здесь больше сотни трупов, да мы их неделю закапывать будем, — возмутился кто-то из его людей.

— А если бы на их месте был ты? — голос старшего постепенно приходил в норму. — Идиоты, мля…

— Он прав, — остановил я возмущения Платона, давая ему возможность прийти в себя окончательно и предложил компромисс: — Просто соберите их в одном месте, можно в какой-нибудь из цехов сложить, а закопаете глиной, которой при раскопках будет в достатке.

Тот в благодарность молча кивнул.

Ещё какое-то время продолжалась нелепая суета, но в итоге, под чутким командованием Вола всё вылилось в систематизированную работу. Часть людей, у кого нервы покрепче, переносила покойников, другая занялась сбором трофеев. Последние, естественно, поделили пополам, итого получилась довольно внушительная куча оружия, обуви и других полезных в хозяйстве предметов. Делить её пока не стали, у меня были на сей счёт кое-какие планы.

А ведь нам ещё раненных нужно перенести, коих насчитали почти семьдесят человек. Из них половина в тяжёлом состоянии и с десяток в критическом. Своими силами нам здесь до завтрашнего утра работать.

Решено было оставить наших людей на охране территории, а Южных задействовали как тягловую силу. Соорудили из курток и разных тряпок, и палок носилки, и подхватили в первую очередь тех, что нуждались в срочной помощи. Как только придём в лагерь, соберём больше народу и перенесём остальных, а пока как-то так.

Суета сразу переехала за наши стены. Все, кто хоть как-то был связан с медициной, тут же бросились к раненым. Да, в наших условиях вряд ли получится оказать качественную помощь. Наверняка большая часть тяжёлых к утру превратится в покойников, но попытаться спасти их нужно.

Почти сотня человек отправилась за остальными, прихватив с собой всё, из чего получится сделать носилки. За два захода справятся, а затем перенесут трофеи и помогут на раскопках.

— Вол, усиль охрану на стенах, — распорядился я. — Думаю, сегодня нам стоит ждать ответ. Платон, пошли пообщаемся.

Тот снова молча кивнул и отправился следом за мной. По ходу я попросил принести нам чего-нибудь пожевать — хоть энергией я воспользовался лишь дважды, однако потратить умудрился почти всю. Одно только сдерживание пуль на широкой площади стоило мне огромных усилий. Едва ли не половину возможного на это истратил. Ну и башню, весом в несколько тонн, тоже оказалось не так-то просто катать.

— Платон, — начал я издалека, как только мы остались наедине, — я рекомендую тебе сегодня же перевести всех своих людей под защиту стен. Ты не хуже меня понимаешь, что Центровые обязательно попытаются нам отомстить.

— Конечно, понимаю, — после моих слов на его лице, кажется, проступило выражение облегчения. — Я, честно говоря, хотел сам об этом попросить.

— Я рад, что мы с тобой сошлись во мнении, — изобразил я вежливую улыбку, — но это ещё не всё. Я бы хотел тебя попросить присоединиться к нам на постоянной основе. Впереди нас ожидает довольно непростое время, я сомневаюсь, что Центровые оставят сегодняшнюю выходку без внимания. Но даже если мы одержим ещё одну победу вместе, прикрываясь стенами, это не даст гарантию полноценного мира. Возможно, как только мы снова разойдёмся по своим лагерям, они попытаются повторить атаку и на этот раз, скорее всего, успешно.

— Это я тоже понимаю, — кивнул Платон. — И да, мы согласны. Я не считаю свой лагерь серьёзной силой, но вместе мы уже будем иметь достаточный вес.

— Ты будто читаешь мои мысли, — в очередной раз улыбнулся я. — А что скажешь по поводу Северных?

— Их предводитель сложный человек, — выдержав небольшую паузу, охарактеризовал его тот. — Ну и, конечно же, сильный, раз смог объединить под своим началом людей. В целом он придерживается стратегии: «Мне чужого не нужно, но и моё не тронь». Но в связи с последними обстоятельствами, думаю, с ним можно попробовать договориться. Вообще, он вполне разумный, да и планы его, честно говоря, достойны уважения. Одно только строительство теплиц и посадка овощей, к тому же в данных обстоятельствах…

— Это уж точно, — покивал я. — Нам бы не помешал такой человек в команде, не правда ли?

— Глеб Николаевич, — судя по обращению, Платон, кажется, уже признал моё старшинство, и это радовало, — мы же с вами понимаем, что эти ваши «Мы», означают только ваш личный интерес. Я не дурак и прекрасно понимаю, к чему вы стремитесь, но и не против в этом поучаствовать.

— К чему же? — искренне поинтересовался я, хотелось знать наверняка: а правильно ли мы друг друга понимаем?

— Вы собираетесь подмять под себя весь город, — пожал плечами тот. — И если хотите знать моё мнение — я полностью это поддерживаю и совсем не прочь отойти на вторые роли и даже на третьи.

— Нет, вы не совсем верно меня понимаете, — усмехнулся я. — Город — лишь только начало. Мои амбиции уходят гораздо дальше. И движет мной не жажда власти, но желание выжить. Скажем так, есть некая сила, и она вскоре может очень сильно повлиять на ход вещей. И я не уверен, что нам понравится та участь, которую они приготовили для человечества.

— Поверьте, мне нет разницы, что вами движет, если в итоге мы сможем прекратить глупую вражду и сможем жить как нормальные люди, — высказал он свою полную лояльность. — Мне по душе ваше решение в отношении раненых, вы помогли нам отстоять своё и обойтись без потерь.

— Я очень рад, что мы смогли договориться, — и это были не просто слова, я действительно был искренне благодарен Платону, в особенности за простоту в переговорах. — Если поможете переманить на нашу сторону Север, моей признательности не будет границ.

— Сделаю всё, что в моих силах, — абсолютно серьёзно ответил тот.

— И ещё, Платон, ты не мог бы взять на себя управление лагерем, — я решил сразу взвалить на него все бытовые заботы.

— Сочту за честь, — улыбнулся тот.

— В таком случае, не будем терять времени, места здесь хватит всем, — улыбнулся я и протянул ему руку, чтобы скрепить наши договорённости. — Приступайте к переброске ваших людей и провизии. Надеюсь, к вечеру мы будем полностью готовы.

Уже в который раз за последние дни лагерь превратился в кишащий улей. И он действительно напоминал именно его. Хаотичные, на первый взгляд, движения были полностью нацелены на всеобщее благо. Вскоре прибыла вторая партия раненных и к звукам, заполнившим пространство внутри стен, добавились ещё болезненные стоны.

Из тех, что принесли в первой партии, выжили лишь трое, хотя судить пока было очень рано. Люди всё ещё находились на грани смерти, а теперь подоспели просто тяжёлые. Среди них, наверняка, тоже будет процент погибших, но мы постараемся свести его к минимуму.

На самом деле, всё это было частью единого плана. Я не испытывал по отношению к врагу никакой жалости и уж тем более сострадания. Вообще, если бы не угроза мести со стороны Центровых, я бы не стал останавливать Вола. Однако все понимали: то, что мы сегодня сделали, никто не оставит безнаказанным, иначе это воспримут проявлением слабости другие.

Но моя задумка была более коварной и скорее напоминала шахматную «Вилку». Я намеревался прикрыться пленными, когда армия Центровых подойдёт к нашим стенам. Не факт, что удастся таким образом остановить штурм, но я всё равно останусь в выигрышной ситуации. Показав таким образом пленным, что их боссу насрать на своих людей.

Впоследствии я вообще предоставлю им выбор: вернуться к ним или остаться с нами. И те, кто вернутся, вкупе с Лешим внесут дополнительную сумятицу в их ряды. А слухи и недовольство распространяются быстро. Таким образом, максимум через месяц весь город полностью будет принадлежать мне.

Останется только одно место — военная часть, под командованием полковника Цинкина, но в итоге и они сломаются. К тому же я даже не собираюсь на них давить, это случится само по себе. В особенности, как только их ресурсы станут иссякать, а это определённо случится. Вот только тогда уже я буду выдвигать условия.

Но надеюсь, до Бориса Николаевича это дойдёт чуть раньше, и мы сможем заполучить в общее пользование их провизию. Военные запасы, как правило, очень серьёзные, и они помогут нам пережить зиму. А даже если всё пойдёт по другому сценарию, то опытные бойцы тоже не будут лишними. Так что в любом случае, я буду рад нашему воссоединению.

— Пш-ш-ш… ет… Гле… пш-ш-ш, — из раздумий меня вывела рация, что лежала на столе.

Хоть и с трудом, но я всё же узнал голос Толи. Интересно, как далеко он находится и как скоро его ждать. Что ему удалось выяснить? Сквозь помехи даже не понять, насколько взволнован его голос. А вот меня уже определённо начинает трясти, потому как при попытке ответить рация выскользнула из рук и грохнула о пол.

Ну это ничего, вещь военная, надёжная, как кирпич. Такой можно легко голову пробить, а после этого ещё и продолжить общение.

— Толя, алё, это ты? — от волнения, я напрочь забыл все навыки общения по рации и прихлопнув себя по лбу, вдавил боковую клавишу. — Глеб на связи, приём.

— Пш-ш-ш… ду обр… пш-ш-ш… — отозвалась та. — Пш-ш-ш… ём.

— Готовы встречать! — зачем-то прокричал я, будто смогу тем самым преодолеть помехи. — Примерное время ожидания? Приём.

— Пш-ш-ш… рно… пш-ш-ш… цать. Как по… пш-ш-ш… ём.

— Нихера не понял, всё трещит и шипит. Толя, будь осторожен, у нас война с Центровыми, как понял, приём.

— Пш-ш-ш… нял хор… пш-ш-ш… нец свя… пш-ш-ш.

— Капец, мля, — выругался я и стукнул рацией о стол. — Когда будет? Что говорит? Хрен поймёшь!

Несколько глубоких вдохов успокоили нервы и я, не забыв прихватить устройство связи, вышел из кабинета.

— Глеб Николаевич, — тут же накинулся на меня Митяй, который ожидал в коридоре.

— Так, Митя, стоп! Теперь все вопросы к Платону.

— Я как раз по этому поводу, — часто закивал здоровяк. — Просто хотел уточнить, это самое. Он чё, теперь реально босс, да?

— Да Митяй, лагерь под его управлением, я один за всем уследить не успеваю, — успокоил его я. — Ты так же останешься на роли завхоза, не переживай.

— А, ну это, я тогда пошёл, да?

— Давай, Мить, иди работай. Надеюсь, у тебя всё? — добавил я вопрос, видя, как тот жмётся в нерешительности.

— Ну там это самое, — неуверенно начал тот. — Он своим людям оружие выдать требует.

— Митяй, больше нет его людей или наших — мы объединились, — поморщился я, хотя на самом деле одобрительно отнёсся к этому докладу, в таких вопросах лишняя осторожность не помешает. — Всё?

— А, ну я тогда им выдаю, да?

— Да, Мить, всё нормально и я всё ещё здесь самый главный, если ты и об этом хотел спросить.

— Фух, ну вы, конечно, даёте, Глеб Николаевич, мне тут такого понарассказывали. Это вы чё, прям бочкой их всех, да?

— Митя!

— Всё, понял я, это самое, ушёл работать.

Здоровяк быстрым шагом исчез в прихожей, а вскоре за ним хлопнула входная дверь. Кабинет был организован в одной из квартир, ну а планировку менять так и не стали. Посмотрим, может, в будущем.

Огромным минусом в новом порядке являлось отсутствие электричества. Нет, генераторы, конечно, никто не отменял и многие магазины, в которых продавали инструменты, обнесли уже очень давно и едва ли не в первую очередь. Однако и с топливом, пока ещё были огромные проблемы. Да что там говорить, они сейчас просто преследовали нас во всём.

Медикаменты практически полностью отсутствуют, те, что удалось откопать, в большинстве своём пришли в полную негодность. Обыск квартир кое-что принёс, но то капля в море, да и надолго ли всего этого хватит. Боеприпасы так же на вес золота, несмотря на несколько военных частей в черте города и по области. Последние ещё нужно найти, а мы пока у себя под носом, с проблемами разобраться не в состоянии. За продукты вообще молчу.

Если консервы и хорошо упакованные крупы ещё хоть как-то пригодны в пищу, то про овощи можно напрочь забыть. Да и с крупой, макаронами тоже не всё просто. Восемьдесят процентов из найденного имеет такой вид, что даже самый закоренелый падальщик ещё десять раз подумает, прежде чем сунуть это себе в рот.

Их ведь вначале занесло мокрой глиной, практически затопило, а впоследствии ещё и морозом прихватило как следует. Так что основной рацион питания в данный момент — консервы. А их содержание на складах настолько мало, что при всём желании на зиму не растянуть.

Даже если человечеству удастся протянуть ещё год на том, что получилось отыскать, то в следующем, мы наверняка начнём пожирать друг друга. Этого допустить никак нельзя, но и выкрутиться из сложившихся обстоятельств не так-то просто.

Я уже всю голову сломал, в попытке решить эту задачу, но, увы, кроме как возделывать землю, больше ничего не придумал. Даже если получится отыскать хоть какой-то скот, одомашнить дикий или ещё что-нибудь, мы просто будем не в состоянии его прокормить. Короче, куда не кинь, всюду клин и решения пока не видно.

Плюсом ко всему, от этого зависело будущее моих планов. Если не найти выход из сложившейся ситуации, власть пошатнётся и с вероятностью в девяносто процентов, рухнет. В истории подобных прецедентов хватает, голод — очень сильный стимул для народного восстания, наверное, даже самый основной.

— Толя вызывает Глеба, как слышно? — уже нормальным голосом прогремела рация. — Будем через пять минут, как понял, приём?

— Слышу хорошо, — ответил я. — Сейчас распоряжусь, чтоб открыли ворота. А что значит будем? Ты теперь к себе на вы? Приём.

— Сюрприз, конец связи, — ответила коробочка, а вскоре послышался отдалённый треск мотоцикла, который отражался от пустых зданий.

Понять точное направление не представлялось возможным, в пустом городе звуки разносились так, что они сыпались одновременно отовсюду. Но одно было ясно, Толя уже где-то рядом и самое интересное, что едет не один. Любопытство тут же перекрыло все остальные эмоции, и я поспешил к воротам.

Через пару минут в лагерь действительно влетел Толя, лихо затормозив на свободном пятачке. Позади него сидел Белый, и оба улыбались во все тридцать два зуба. Я, конечно, рад был его видеть, но тем не менее немного расстроился, потому как ожидал, что пассажиром окажется Вика.

— Ну здравствуй, майор, — я всё же заставил себя улыбнуться.

— А ты аль не рад мне? — ухмыльнулся тот, и мы обнялись.

— Да рад, рад, просто ожидал увидеть кое-кого другого, — отмахнулся я. — Сам же понимаешь. Ну давай, рассказывай, что там у вас приключилось и почему вы не приехали к нам?

— Ну, если бы всё было так просто, — отозвался Белый и тяжело вздохнул, — Ладно, главное, что всё хорошо закончилось, тебе точно понравится. Как там насчёт пожрать вначале? Да и пыль дорожную смыть не помешало бы, а то этот гоняет, как сумасшедший.

— То-то я чую сзади попахивает слегка, — не упустил момента подколоть друга Толя, который с любопытством осматривал кишащий людьми лагерь. — А здесь, я смотрю, тоже новости есть?

— Ещё какие, — усмехнулся я. — Вообще, мы к осаде готовимся, так что вы оба очень вовремя тут появились.

— У нас, как всегда — с корабля на бал, — захохотал Белый. — Ладно, будем совмещать приятное с полезным, это я про еду и беседу если что.

— Да понял я уже, троглодиты. Давайте в мой кабинет, я сейчас девчатам скажу, чтоб стол накрыли.

Глава 12

Хотя бы радуют события с другой стороны

— Держи, тебе подарок передали, — Белый водрузил на стол пыльный мешок. — Благоверная твоя передала.

— Я так понимаю, у вас всё в порядке? — первым делом уточнил я, и только после утвердительного кивка, сунулся внутрь, откуда и добавил: — Тогда почему вы ещё не здесь?

— Так сложились обстоятельства, — неопределённо ответил тот.

— Белый, не зли меня, — поднял я на него суровый взгляд, а тот в это время задорно улыбался. — Шутник хе́ров.

— Да ты вначале подарки распакуй, тебе понравится. — Пора привыкать…

— К чему? — не понял я и выудил из поклажи свёрток из белой ткани.

Белый молча наблюдал за моими действиями всё с той же блуждающей, загадочной улыбкой на лице. А когда я бросил на него вопросительный взгляд, мол, что это, в ответ приподнял бровь и покивал в сторону подарка подбородком.

Я развернул ткань, похожую на обычную простыню, что, скорее всего, так и было, и сразу догадался о содержимом. Такие чехлы для одежды, я сам всегда использовал, и внутри могло оказаться только одно. Осталось выяснить бренд, но в данных условиях я буду рад любому.

Я приподнял костюм за крючок вешалки и по полу что-то брякнуло. Опустив глаза, я едва не уронил одежду, когда взгляд упёрся в надпись: «Cartier», что отчётливо читалась на кофре для очков. Наконец-то я смогу заменить эти дешёвые, китайские.

Любой очкарик меня поймёт: хорошая, качественно сделанная оптика — лучший подарок на свете. Нигде не натирают, с переносицы не спадают, как любят делать те, что на мне сейчас, да к тому же всегда в самый ответственный момент. У меня уже в привычку вошло постоянно поправлять их пальцем.

Пришлось на время отложить одежду и первым делом «сменить зрение». О, как же хорошо, их словно и нет вовсе…

Ну, теперь пришло время удивляться ещё раз. Молния на чехле вжикнула, и взору открылся прекрасно пошитый пиджак. А шильдик под воротником давал понять, что передо мной находится «Brioni». Да уж, ни много ни мало.

— Это вы где же такие сокровища раздобыли, — я провёл рукой по рубашке, потрогал брюки и застегнул чехол обратно.

— Примерить не хочешь? — улыбнулся Толя.

— Очень, — кивнул я, — но явно не сегодня, жаль будет, если испачкается или не дай бог, порвётся.

— Что тут у вас стряслось? — поинтересовался он. — По рации ты сказал война с Центровыми, с чего вдруг?

— Позже, — покачал головой я и повернулся к Белому. — Вначале хочу послушать тебя.

— Ну слушай, раз такое дело. Чтобы не сидеть просто так, в ожидании чуда, я решил занять людей работой. Ну, сам понимаешь, дверь открыта, свобода, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, да ещё и начальство уехало. Вот, чтоб всякая чушь в голову не лезла, я её руками занял.

Лопат, конечно, у нас раз, два и обчёлся, но при желании выкрутиться всегда можно. Набросились мы на глину, стало быть, машины откапывать, вначале просто яму вокруг вырыли, а как выезжать — никто и не подумал. Пришлось ещё под уклон делать, пока там горе-механики под капотом ползали.

А на четвёртый день, рёв двигателей раздался. Тут люди, как бараны себя вести стали, будто им специально в этот момент, кто-то разум отключил. Вместо того чтобы всем в бункер бежать, послали за мной гонца, а сами рты разинули. Ну и дождались.

В общем, разделали нас, как детей, ей-богу. Мы даже пикнуть не успели, как эти парни внизу оказались. Гражданских под стволы поставили, а нам что оставалось, не будем же их жизнями рисковать? Хорошо, успел я парочку ребят припрятать, на том наше сопротивление и закончилось.

Ну а эти в течение нескольких часов всё вынесли, не без нашей помощи, конечно. Ну мы и не дёргаемся, момента, значит, ждём, раз сразу не постреляли, значит, живыми хотят оставить. А уж зачем, почему, это впоследствии разберёмся.

Всё вроде ровно шло, пока они бункер не запалили. А у меня люди внизу! Парни, конечно, не дураки, заживо гореть — кому же такое понравится вообще. В общем, заварушка началась.

Мои у этих шестерых из строя вывести успели, ну да где там. Те, по выходу с пулемёта жахнули, пару гранат добавили и на хода. Мы к тому моменту уже в кузовах сидели, наша техника на привязи, короче всё к отъезду готово было. Я с парнями попрощался даже по дороге, но как потом оказалось — рано.

Ну а мы долго ехали, часа четыре точно, сейчас не сильно-то разгонишься. Петляли много, топи часто по пути попадались, в одном таком месте нас даже с машин сняли и толкать заставили. Ох и перевозились мы в этой глине…

Привезли, значит, в Челябинск, всех разделили, девочки налево, мальчики направо, там раздели догола, помыли всех, продезинфицировали даже, и одежду типа тюремной выдали. Завели за сетчатый забор, всё под охраной вооружённой, а затем по матюгальнику объявили, что мы в карантине и, мол, волноваться не стоит. Назвались новым правительством, даже имя лидера озвучили, но я теперь уже и не помню, как его, пусть земля ему будет гранитом.

Ну а нам что, сидим, ждём, когда весь цирк закончится. За два дня от нас несколько человек забрали. Жрать вроде как дают, одеяла даже предоставили, так что вполне терпимо всё. Тех, что увели, назад так и не вернули, а о судьбе их не говорят ничего. На их стороне вроде тоже не появляются, ну вывод сам по себе напрашивается: нет их в живых больше.

Я, может, человек и оптимист где-то, но в таких условиях в сказки верится мало. Очень уж на концентрационные лагеря всё дело похоже. Да и отношение у охраны такое… Как к скоту, в общем.

Спустя двое суток мои парни явились, чумазые все, как свинота, они нас и выпустили, ну а мы уже остальным помогли. Народу в загонах оказалось много, под десять тысяч собрали. А ведь на всех жратвы хватало, такое стадо под десять тонн в день жрёт.

Ну на первых парах мы вроде как быстро там восстание Спартака устроили. Но когда по нам с пулемёта пару очередей дали, пыл быстро поутих. Так бы мы и захлебнулись в атаке, если б не Шизка твоя.

От тебя, что ли, нахваталась? В общем, она там такую речь задвинула, любо-дорого, я аж сам заслушался и праведным гневом загорелся.

Вот под её чутким руководством мы первую линию обороны смели, а дальше всё само пошло. Людям хватило того, что они увидели, эх и блевали же там, убирать после замучались.

Короче, нас они там жрали, и нас же этим кормили. Блядь, как вспомню этот цех с крюками и тушами, опять мурашки ледяные вдоль позвоночника пробегают. Ну а здесь, сам понимаешь, больше ничего говорить не нужно было. Но кто-то вдруг в толпе объявил твою Вику спасительницей, и теперь её кроме как «Княгиня» иначе и не называют. Посему и выходит, что и ты теперь Князь. Так-то, Глеб Николаевич, привыкай по тихой к подношениям, пха-х.

В общем, в течение суток, разобрали мы это вонючее правительство на запчасти. Челябинск отныне весь наш и правит там твоя благоверная. Надо сказать, очень неплохо у неё получается.

Город обыскали, местные подсказали, где что можно отыскать, худо-бедно жизнь немного налаживается. Все при деле, и по самые помидоры в глине, конечно.

А эти, как потом при допросах выяснилось, нас с квадрокоптера приметили. Они, значит, специально выживших по округе рыскали. Так сказать, загон для скота пополняли. За правительство — сказка, естественно, а оборудование и технику им удалось нетронутую отыскать. Просто так сложилось, что они самыми первыми оказались, потому и власть успели захватить.

— Ну, наши приключения гораздо скромнее. По вашей истории хоть сейчас психологический триллер снимай, — усмехнулся я, развалившись в кресле. — Мы здесь клад с Центровыми не поделили. Вот и устроили им небольшую взбучку, чтоб, так сказать, совсем не обнаглели. Ну а теперь, по всем законам жанра ожидаем мести. У них другого выбора нет, кроме как доказать нам, что они сильнее, иначе другие соседи могут неладное подумать.

— Если сегодня продержимся, могу пару тысяч бойцов предоставить, — нагло заявил Белый. — Не вот тебе спецы, конечно, но как массовка могут неплохим аргументом стать.

— Нет, — покачал я головой.

— Ты чего, Глеб? — тут же оживился Толя. — Да мы так одним махом покажем, кто здесь главный!

— Быстро, Толя, не всегда означает хорошо, — пустился в объяснения я. — Ну привезём мы две тысячи вооружённых людей, а дальше что? Центровые притихнут, но границы так и останутся на своих местах, или ты хочешь всех силой нагнуть? Так в этой стратегии мы просто завоевателями будем выглядеть, а такое правительство никто не уважает. Нет, категорически нет!

— Ну, может хоть так, в подмогу, чтоб сюда носа не совали, — попробовал переубедить меня Белый. — Пусть крепость защищать помогают. Человек пятьсот выделю даже на ПМЖ.

— Мы можем долго оспаривать этот вопрос, но я всё равно поступлю так, как считаю нужным, — спокойно ответил я. — Вот связь нам необходима. Совсем от помощи отказываться глупо, конечно, но пока резервы лучше не светить. Однако, в случае крайней необходимости, сто́ит держать в качестве запасного плана.

— Я могу у Сына станцию дальней связи попросить, поди, не откажет, — предложил Толя. — Белый, ты же разберёшься со своей стороны.

— Ты меня за кого принимаешь вообще? — ухмыльнулся в ответ тот. — Из нас двоих ты в гражданские подался.

— Да и ты не совсем военная контора, — вернул ему шпильку тот. — Кто вас там, элиту, разберёт, поди, и задницу-то от стула не отрывал.

— А в глаз? — по-доброму предложил Белый.

— А попробуй, — не менее нагло согласился Толя.

— Так, прекратите оба, — тем не менее, улыбаясь вместе с ними, попросил я. — Встретились, блин, два одиночества. Сколько у вас техники в распоряжении, и какие планы на будущее?

— Да какие к чёрту планы? — пожал плечами тот. — Копать от рассвета и до заката.

— В таком случае вы обречены. У вас десять тысяч человек, которые занимаются хернёй. Разбейте людей на группы. Для поиска провизии и последующих раскопок — достаточно тысячи. Ещё столько же поставьте на строительство укреплений, в ближайшем будущем они сильно помогут, — принялся перечислять я. — Всю работу разделите на смены, чтоб у людей был отдых. Теперь основные задачи. Раз уж ты так смело выделял мне две тысячи воинов, лучше займись их тренировкой. Часть, более опытных, пусть займутся тем же, что и ваши захватчики, то есть продолжайте искать людей, провизию, в общем всё, что плохо лежит и собирайте это по всей округе. Тех людей, что остаются без дела, займите работой на земле. Необходимо отыскать скот, необходимо произвести посадки и всё это должно быть под защитой.

— Ну, скажем так, кое-что уже твоя сама предприняла, а вот про скот и поиски по округе мысли дельные, — почесал переносицу Белый.

— Ах да, чуть не забыл, всё дерево, что найдёте по округе, собрать и заготовить на дрова, — добавил я ещё один важный момент. — Зима придёт быстро и, как всегда, неожиданно. И учтите, всё это вам придётся рассчитывать на два города. Ещё неизвестно, когда мы тут закончим, но надеюсь, к концу июня всё уже разрешится. Если нет, примем подмогу, дальше тянуть нет смысла.

— Вике-то что передать? — улыбнулся майор. — Неужто только приказы?

— Я ей сам всё при встрече передам, — ухмыльнулся я. — Вся крепость уснуть не сможет, как передам.

В кабинете грохнул хохот. Это немного сняло напряжение, что невольно скопилось от последних событий. Ну и, само собой, хорошие новости сыграли в этом немалую роль. Однако это не отменяло грядущего боя, а в том, что он непременно состоится, я даже не сомневался.

Гордость за Вику распирала меня изнутри. Может быть, наша последняя беседа оказала такое влияние, а возможно, и события, что обрушились после похищения. В любом случае она молодец, справилась даже лучше меня и что не менее важно — быстрее.

Если всё сделают так, как я сказал, то мы без проблем перезимуем, а соответственно, эти вопросы без зазрения совести следует вычёркивать из головы. Пора как следует заняться городом, после чего сами развернём здесь аналогичную деятельность.

— Ну что, посмеялись? — я наконец вернул серьёзное лицо. — Всё, вперёд на защиту отечества, давайте, давайте, поднимайте задницы и готовим крепость к осаде.

— Переодеваться точно не будешь? — в очередной раз надавил на больное Белый. — А то вышел бы к поражённым, как ферзь.

— Всё, наговорился? — вонзил я в него суровый взгляд. — Вот когда принесёшь мне эту победу, тогда я подумаю, а сейчас даже очки спрячу, жалко будет, если разобью.

— Вот правда что, нехорошо перед боем языком лязгать, — поддержал меня Толя и отвесил Белому лёгкого леща. — Пошли давай, в самом деле времени в обрез. Возьмёшь под себя тыл и правый фланг.

— Относительно тебя или меня? — с ухмылкой спросил Белый.

— Так, оба! Не бесите меня, — уже раздражённо произнёс я, и они тут же состроили серьёзные лица, козырнули и покинули кабинет.

Едва они исчезли за порогом, ко мне тут же ворвался Платон. Лицо взволнованное, но очень довольное, видимо, тоже хорошие новости несёт, аж поделиться не терпится. Как правило, с плохими на ковёр к начальству не спешат, однако это уже немного напрягает. Вполне может случиться, что такой шквал хороших событий сменится сплошной чёрной полосой неудач.

— Глеб Николаевич, мы их взяли, — с порога заявил он, будто я должен понимать о чём, или ком, идёт речь.

— А вот с этого момента подробнее, — я спокойно уложил очки обратно в кофр и убрал его в ящик стола, нацепив старые, неудобные.

После качественных сразу захотелось их скинуть, да ещё и о стену разнести. Но, само собой, я удержался. Ничего, придёт более спокойное время — переоденусь, а пока терпим.

— В общем, Вол заметил наблюдателей, разведку то есть, — более подробно изложил тот, — ну и отправил за ними ребят. Короче, взяли всех пятерых прям тёпленькими, с поличным, можно сказать.

— Прекрасно, — согласился я. — Под замок всех, пусть у нас переночуют, а там посмотрим. Значит, я оказался прав, скорее всего, как стемнеет будут штурмовать. На время военного положения вы переходите в подчинение Толи и Белого, это те, что на мотоцикле недавно приехали.

— Да это я уже понял, мне успели о них рассказать, — кивнул тот.

— Хорошо, — в тон ему ответил я кивком со своей стороны. — Через минуту к вам спущусь.

Платон вышел, а я немного постоял с задумчивым видом, затем подхватил костюм и отправился с ним на улицу. Пусть девчата его отпарят и от пыли дорожной почистят.

Если всё сложится нормально, завтра в нём на встречу к Северным пойду. Хотя, может, и нет, не факт, что их глава оценит пижонство. Руки, конечно, чешутся, переодеться в новенькое хочется просто невтерпёж. Но опять же, всему своё место и время, моё пока не настало.

То, что командование перешло в руки профессионалов, заметным стало сразу. Во-первых, работа закипела с удвоенной силой, а во-вторых, сделалась более скоординированной.

Людей рассаживали по точкам, на троих стрелков выделялся один заряжающий, как правило, женского пола. Высовываться им не придётся, а кто-то должен подавать патроны.

В данный момент слабый пол распределили по группам, где происходило обучение. В процессе, как раз и определяли тех, кто в действительности будет заниматься ответственным делом. Не у всех получалось хорошо и уж тем более с первого раза.

Тем, кому не повезло пройти собеседование на первую профессию, тоже без дела сидеть не придётся. Их отводили чуть в сторону на получение других инструкций: оказание первой помощи раненным или просто поднести, оттащить и так далее. Конечно, желательно обойтись без потерь, но такое вряд ли возможно.

Мужики, впрочем, тоже без дела не сидели. Митяй руководил подготовкой укреплений. На это он выделил невесть откуда взятые мешки, в которые сейчас набивали глину. Вес их явно превышал пятьдесят килограмм, но никто не жаловался. Такой мешок может реально спасти жизнь и все это понимали, потому в набивке и плотности укладки не халтурили, самим же за ними и прятаться.

Часть людей, вообще, вытянулась за периметр. Они занимались установкой растяжек под чутким руководством Вола.

Ещё несколько человек отправились к раскопкам. Как только подтвердилось наличие опасности в виде разведчиков, я решил не рисковать. Будет ещё время с этим разобраться. Даже если они сегодня до вечера смогут раскопать склад, то вывезти что-либо до темноты вряд ли успеют. А оставлять всё готовое Центровым — ну тоже такое себе удовольствие.

Буквально недавно принесли, а кого даже и привели, остатки раненых. Ну а рабочие, уходя от складов, сейчас захватят трофеи и на этом всё, объявляем комендантский час.

Детей и стариков в подвалы, раненых и пленных туда же, но под замок и стволы, чтоб дурные мысли в голову не лезли. Да, сейчас там очень грязно и сыро, однако всё лучше, чем под осколками сидеть. Кто знает, каким вооружением успела обзавестись самая сильная группировка в городе.

Именно на этот случай, сейчас и выкладывались мешки с глиной, вкруговую. Миномётный обстрел дело не шуточное, а так гораздо больше шансов живым остаться.

Плюс по периметру расставили снайперов, расположение высоток вполне такое позволяло. В общем и целом укрепились довольно серьёзно. Не сказать, что мы отныне непобедимы, но без танка или того же БТРа взять нас не так-то просто. Надеюсь, у них ничего подобного не отыщется.

— Слышь, Митяй, а пулемётов на твоём волшебном складе, случаем нет? — крикнул завхозу Белый.

— Да откуда такая роскошь? — развёл тот руками. — Патронов пару ящиков найдётся, а вот со стволами как-то не срослось.

— Плохо, Митяй, — покачал головой тот, — придётся рожать, ха-ха-ха. Да не сцы, шучу я, чего побледнел сразу. Давай ещё тридцать гранат к входу — Волу не хватило.

Суета продлилась ещё пару часов, а затем наступило затишье. Всё готово к встрече незваных гостей, люди на местах, женщины сидят, привалившись спиной к стене, в полной готовности набивать опустевшие магазины. Это, наверное, самое тяжёлое время, когда вот так, без дела, в ожидании смерти.

Ведь в самом деле неизвестно, кто сегодня дышит в последний раз, или наслаждается красочным закатом. Смерть в такие моменты не разбирается, все ли дела ты завершил или продолжаешь строить грандиозные планы на будущее. Ей плевать, красивый ты или урод, успел ли оставить потомство.

По сути, каждый день может стать последним, но сейчас этот шанс приближается настолько близко, что его зловещее дыхание можно ощутить затылком. И вдруг гробовую тишину нарушил сильный, глубокий, пробирающий до мурашек на спине, голос:

— Чё-о-рный во-о-ор-он, а что ж ты ты вьё-о-ошся…

И спустя мгновение его подхватил женский вокал, а ещё через пару секунд, уже вся крепость горланила старинную песню о непобедимом русском духе.

Я никогда не знал слов этой песни, но тем не менее губы всё равно шевелились вслед, часто не поспевая за текстом.

Песня закончилась внезапно, так же как и началась. Может быть, продержись пауза чуть дольше и мы бы уже кричали что-нибудь следующее, но в наступившей тишине раздался совершенно другой возглас: «Вон они! Идут…»

Глава 13

Потери, это очень непросто

Атакующие двигались безмолвно, будто призрачные тени шныряли в переулках. Естественно, что в современных реалиях никто в здравом уме не полезет на прямой штурм стен. Огнестрельное оружие полностью сменило тактику боевых действий.

Первый взрыв прогремел вдалеке, разорвав ночную тишину, и больно ударил по ушам, а из мрачного переулка тут же донеслись крики боли. Как минимум двое нападавших уже выбили из уравнения.

Следующая растяжка сработала позади и снова под аккомпанемент воплей раненых. А затем прогрохотала первая очередь, и сдавленный стон слева от меня оповестил о её точном попадании. Похоже, теперь можно начинать подсчёт потерь и с нашей стороны, но ведь это неизбежно.

Выстрелы стали звучать всё чаще, загрохотали автоматы внутри стен, отсекая особо наглых или просто любопытных. Где-то справа доносились маты Толи, который руководил обороной. Позади тем же самым занимался Белый, сдерживая атаку с тыла.

Какофония звуков слилась в единый гул: крики, мат, стрельба, взрывы, как можно вообще понять хоть что-нибудь в этом безумии и хаосе?

— Берегись! — прокричал кто-то в самое ухо и сбил меня с ног, пытаясь, как можно дальше оттянуть от стены.

И в этот момент что-то прогрохотало, казалось, сама стена взорвалась и брызнула во все стороны кирпичной крошкой. В ушах зазвенело, а изображение перед глазами поплыло, но самое главное — я жив и не ранен.

Сквозь звон и гул в мозг пробивался чей-то крик, я плавно повернулся в его сторону и увидел того, кому он принадлежит.

Это он спас меня, пока я торговал лицом. Вот только спаситель не обладал той способностью, что досталась мне по праву рождения. И сейчас его тело, посечённое осколками, истекало кровью. Одна нога неестественно вывернута и, кажется, держится лишь на куске кожи.

— Закрыть брешь, бля! — мимо пробежал Толя.

В пылу боя он даже не заметил ни меня, ни раненого человека, впрочем, и не его это обязанности. Свои обязанности уже спешит выполнить молоденькая девчушка, на вид моя ровесница. Что? Что она собирается делать⁈

Тем временем девушка быстро осмотрела раненого, после чего зашевелила губами, словно пыталась его успокоить или, может, читала молитву? А затем вытянула пистолет и без лишних колебаний выпустила пулю прямо ему в голову.

Человек, который спас мне жизнь, замер, вытянулся всем телом, несколько раз дёрнулся и окончательно затих, а его убийца с лоскутом красной ткани на плече уже спешила ко мне.

— Вы в порядке? — она поочерёдно заглянула мне в каждый глаз. — Кажется, у вас лёгкая контузия, в принципе ничего страшного. Вы можете идти.

— Что? Зачем вы убили его⁈ — прокричал я, с трудом слыша собственный голос.

— Я избавила его от мучений, — прокричала в самое ухо та. — С такими ранениями у него даже в Склифе не было бы ни единого шанса.

Я кивнул, мол, понял, однако от помощи отказался. Звон в ушах перешёл на более высокую ноту и превратился в противный писк. Зато головокружение и расслоение изображения прекратилось, а значит, мне снова пора на стену.

Девушка несколько раз попыталась помочь, но видя, что мне это не нужно, отмахнулась и поспешила на помощь тем, кому это действительно было необходимо.

У пробоины уже творился настоящий ад. Несколько человек под руководством Толи поочерёдно опустошали магазины, поливая врага остроконечной смертью.

Груда битого кирпича, щедро сдобренная мясом и кровью под их ногам, и немалых размеров дыра. И ведь ровно в том самом месте, где всё это время, сидел прикованный цепью Тимур. От двоих его товарищей, что расположились слева и справа тоже ничего не осталось. Это чем, интересно, они так жахнули, не из танка же в самом-то деле?

Ответ пришёл незамедлительно. Оборонявшие брешь люди, в один миг отпрянули, и в этот момент на территорию что-то прилетело, оставляя за собой дымный реактивный след. А затем грохот повторился, только уже в окне на первом этаже в доме, что расположился прямо напротив ворот.

— Сука! Лютый, сними мне этого ублюдка, немедленно! — прокричал в рацию Толя, после чего слегка высунулся в брешь и выдал короткую очередь.

Пинками он вновь заставил перепуганных людей отбиваться и бегом пронёсся мимо меня на другую линию обороны.

Сколько уже это продолжается? Час или, может быть, всего пару минут? Как, вообще, люди определяют течение времени в таком месиве? Толе будто плевать на пули и периодические взрывы. Он носится по территории от стены к стене, раздаёт точные и чёткие указания.

Я же находился в каком-то тумане, мозг воспринимал происходящее плавно, словно во сне, а всё это лишь кошмар.

Когда добрёл до стены и уже было собирался подняться, к моим ногам упало бездыханное тело. Стеклянные глаза смотрели в небо, а во лбу зияло красное отверстие, которое быстро заполняла кровь.

И вдруг мир резким скачком вернулся. Вот только что я ощущал его будто сквозь вату, и тут на голову обрушилась суровая действительность. Крики, выстрелы, взрывы, всё это в один момент обрушилось на голову. Был в этом и плюс: чёткое и ясное понимание ситуации.

Судя по всему, мы проигрывали сражение, хотя такое могло просто казаться, ведь что происходит на стороне противника — неизвестно. Я влетел на стену, окутал себя и рядом стоящих бойцов защитным полем.

Первичный осмотр не дал точного понимания. Враги рассредоточились в соседнем квартале, вспышки от выстрелов виднелись в окнах и переулках, и выглядели как-то вяло, будто провокация. В наглую атаку они не лезли, а обороняться при таком раскладе можно до бесконечности.

— Прекратить огонь! — закричал я во всю мощь лёгких.

Ближайшие ко мне бойцы услышали приказ и передали его дальше по цепочке. Не все сразу его осознали, и выстрелы гремели вразнобой ещё какое-то время.

А ко мне уже спешил Толя, выпучив от удивления глаза, и судя по гневному виду, явно не за тем, чтобы сказать что-то ласковое.

— Ты чё… чё творишь⁈ Какого хуя⁈ — тут же выпалил он, прервавшись, лишь чтобы набрать воздуха в лёгкие.

— Ничего странного не слышишь? — ухмыльнулся я, глядя прямо на него.

— А⁈ — всё ещё продолжая вращать глазами, выдавил он, а я наблюдал, как в его мозг постепенно приходит осознание.

Всё дело в том, что город внезапно погрузился в тишину. Конечно, неполную, гробовую и ставшую уже привычной, сейчас её прерывали периодические мучительные стоны, и не только внутри наших стен — раненых хватало с обеих сторон, однако выстрелов больше не было слышно.

— Они не нападают, смысл жечь патроны? — увидев наконец осмысленный взгляд на лице командира, я объяснил свой приказ.

— Что-то я это… — почесал он макушку. — Думал, нам пиздец уже.

В этот момент из-за дома выскочил Белый, лицо тоже пунцового цвета, но в отличие от своего товарища орать с ходу он не стал.

— Чё, всё? Уже победили⁈ — задал он совсем уж неожиданный вопрос, видимо, с тыла ситуация выглядела иначе.

— Да хрен его знает, — пожал в ответ плечами Толя. — Может, просто паузу взяли.

От высотки, что расположилась через дорогу, отделились двое, в руках одного из них находился импровизированный белый флаг. Но в целом такой жест ещё ничего не значит. Ну посланники, ну поговорить желают, может, даже какие-то требования выдвинуть попытаются.

Честно говоря, я изначально именно для этого на стену поднимался. Думал, именно с переговоров и начинаются войны, логика подсказывала именно такой вариант. Ну а кому хочется умирать, ведь это же противоестественно. Гораздо более разумно обсудить условия и в случае компромисса, точки соприкосновения интересов, просто разойтись без лишних потерь.

Но реальность, как всегда, превзошла даже самые худшие предположения. Вначале случилась драка, а только после того, как захлебнулась атака, с нами решили поговорить.

— Чё рты раззявили⁈ — от резкого возгласа Белого я даже вздрогнул. — А ну, бегом мешки с грунтом подтягивай. Закрыть брешь, доложить потери! Ты, бегом к Митяю, пусть ещё два ящика с пятёркой на ворота выписывает.

Толя тоже без дела не стоял и уже раздавал распоряжения, матюкаясь в рацию. А тем временем парочка с белым флагом подобралась практически вплотную к стене.

— Нам нужен некий Глеб! — во весь опор закричал один из них.

— Здесь я, незачем так орать, — отозвался я сверху, совершенно спокойным голосом.

Эта выходка смутила парламентёров, наверняка они ожидали, что я во время боя забьюсь в угол и буду скулить там, свернувшись калачиком от страха. Наверняка они в курсе, что я всего лишь зелёный юнец.

— Это, сдавайся и твои люди не пострадают, — как-то неуверенно выдвинул он свои требования. — Ваш лагерь должен присоединиться к нам.

— В итоге так и будет, но не сегодня, — буркнул я себе под нос, а затем ответил посланникам уже нормальным голосом. — На хер пошли и своему боссу передайте, ещё раз сунется к нашим стенам, обороняться придётся вам.

— А ты не охуел ли, пацан⁈ — поднял на меня наглый взгляд второй, доселе молчавший.

Ну что же, видимо, и этим придётся демонстрировать свои возможности. Может, это научит их уважению, хотя, конечно, сомневаюсь. В ближайшие несколько лет мне периодически придётся доказывать, что я не просто пацан, которого каждый может послать куда подальше.

Сила сработала безукоризненно. Я приподнял человека над землёй и поднёс его к себе, практически вплотную.

— Повторяю в последний раз: «Забирайте своих людей и вон с моей земли», — прошипел я ему прямо в лицо, чеканя каждое слово. — У вас ровно час, чтобы убраться, иначе я убью вас всех. У нас в лазарете находится около семидесяти ваших бойцов, тех, кому посчастливилось выжить возле склада и они умрут первыми.

После этого я не стал церемониться и просто отшвырнул его в сторону. Не сильно, чтобы не дай бог не убился, но тем не менее постарался сделать это максимально болезненно и унизительно.

Со стороны могло показаться, что я просто понтуюсь, бахвалюсь своей аномальной способностью, но в том имелась определённая выгода. Недаром говорят: «У страха глаза велики́» — именно на это и была основная ставка.

В первую очередь боевой дух моих бойцов. После только что увиденного в глазах многих промелькнула надежда. Численный перевес со стороны противника уже не вызывал такого страха, а победа на территории завода перестала казаться случайной.

А враг на собственной шкуре испытал мою силу. Да, демонстрация выглядела достаточно киношно. Но тот, кто сейчас ощутил её действие на себе, уже никогда не забудет этого чувства. И вот его страх, как раз сыграет ровно так, как мне необходимо.

Буквально через пару дней случай обрастёт слухами, в мою внешность добавят мистики, а возможно, и не только… В общем, всё это рано или поздно дойдёт до босса и, надеюсь, зерно сомнений в его душе обязательно прорастёт.

Человек, что отлетел от меня, будто тряпичная кукла, со стонами попытался подняться. Получилось скверно, и товарищ поспешил на помощь. Флаг они бросили прямо у стен и, не оборачиваясь, отвалили обратно к своим.

— Ура-а-а! — меня вдруг оглушил рёв сотен глоток.

Крик оказался неожиданным, синхронным, от него по всему телу пробежали мурашки. Мои люди радовались, их боевой дух в данный момент перекрыл всё: страх, боль, отчаяние и горе от смерти близких. Отдай я сейчас приказ наступать, они порвали бы Центровых в клочья и, скорее всего, питаясь лишь одними эмоциями, раздавили бы к чертям собачьим даже их лагерь.

А может быть, я всё это придумал. В любом случае хватит с нас на сегодня смертей. Очень надеюсь, что противник отвалит и уложится в отведённое для этого время. Пусть хотя бы покажут эти намерения, и мы без проблем позволим забрать раненных и даже окажем помощь со своей стороны.

Но главное — они обязаны отступить! Только ради этого нужны все те жертвы и только так они не будут напрасны.

Видимо, я что-то упустил, сделал не так, принял неверное решение, потому как события стали развиваться совсем по другому сценарию.

Грохнул одиночный выстрел, но его последствия были непоправимы.

В первое мгновение я даже не понял, что произошло, кто стрелял и главное — в кого? Осознание пришло лишь спустя пару ударов сердца, когда снизу послышалось падение мёртвого тела.

Одного взгляда на него мне хватило, чтобы пелена ярости затмила разум. Эти ублюдки убили Белого, можно сказать, самого близкого мне человека. Уж не знаю, намеренно ли это произошло или случайно, да и неважно теперь…

Гнев выбросил в кровь огромное количество гормона, столько мой организм, наверное, ещё не видел. Я взревел раненным зверем и обрушил на врага всю свою мощь.

Дом, из которого стреляли, завибрировал, мелкое крошево посыпалось вниз. Люди быстро поняли, что это не светит для них совершенно ничем хорошим и ломанулись на выход. Они брызнули сплошным потоком из окон и дверей, словно тараканы от дезинсектора. Вот только я не собирался никого отпускать, лишь приложил ещё больше усилий, и наконец строение не выдержало.

Страшный грохот разорвал тишину и здание, высотой в девять этажей, накрыло всех, кто в данный момент находился поблизости. За ним не было слышно человеческих криков, но я уверен — они точно имели место.

Даже если кому-нибудь удалось выжить под завалом, везением это никак не назовёшь, ведь подыхать теперь придётся очень медленно.

— Убить их! — взревел я, указывая пальцем за стену. — Убейте их всех до единого!

Люди встрепенулись, словно очнулись ото сна, и город вновь заполнили звуки стрельбы. Только на этот раз мы уже не оборонялись.

Атака оказалась настолько стремительной и яростной, что позиции противника просто смели. Хватило буквально пяти минут, чтобы звуки боя перетекли в соседние кварталы. И это происходило не только с фронта, в тылу, точно так же инициатива мгновенно перешла в наши руки.

— Так бывает, это война, — попытался успокоить меня Толя, когда бой уже закончился, а наш лагерь заполучил себе ещё сотню пленными и ранеными.

— Понимаю, — буркнул я в ответ.

На столе перед глазами стояла тарелка, блюдо в которой уже давно успело остыть. Жрать хотелось просто неумолимо, ведь на обрушение дома я истратил все свои силы без остатка. Отдав приказ к атаке, я всё время так и просидел там, привалившись спиной к стене и борясь со слабостью в трясущихся коленях.

Однако, несмотря на всё это, кусок в горло не лез, — я пробовал, честно. Еда показалась совершенно безвкусной, к тому же ноздри продолжал щекотать запах сгоревшего пороха, а перед глазами стоял безжизненный, стеклянный взор Белого.

— Почему? — поднял я взгляд на Толю. — Что я сделал не так?

— Всё так, — пожал плечами тот, — но психология у всех разная. Понимаешь, вот ты смог под дулом пистолета перешагнуть через страх и порвать горло тому ублюдку, а большинство бы просто нассали в штаны. Неподготовленный человек не в состоянии перебороть страх смерти.

— При чём здесь это? — сухо спросил я, продолжая смотреть в одну точку на макаронах.

— А чем отличается? Ты заставил их испугаться, — охотно объяснил он. — И в большинстве случаев, ты бы получил что хотел. Но нашёлся тот, кто преодолел страх и спустил курок…

— Ебать ты философ, — ухмыльнулся я и поднял на него взгляд. — Почему тогда он, а не я? Ведь источником страха в тот момент был именно я!

— А с чего ты решил, что этот стрелок не пробовал снять тебя ещё во время боя? — предположил Толя. — Ты ведь наверняка способностью прикрылся, так?

— Ну, само собой, — кивнул я в знак согласия.

— Вот тебе и ответ, — уверенно указал мне в грудь раскрытой ладонью он. — Он мог…

— Он мог, он не мог, это всё сраные теории! — грохнул я кулаком по столу. — Прости, Толя, но я не нуждаюсь в твоём утешении. Меня волнуют не предположения, а настоящая причина. Если я что-то сделал не так, мне необходимо знать наверняка. Я не собираюсь повторять подобные ошибки, на это просто нет времени!

— Он был и моим другом тоже, — тихо произнёс тот и поднялся из-за стола.

— Я тебя не отпускал, — вонзил я в него взгляд, переполненный гневом.

— Да пошёл ты, — спокойно ответил тот и вышел.

Ох, какой спектр эмоций испытал я в этот момент. Кровь мгновенно прилила к лицу, всё тело охватил жар, словно на меня ведро кипятка опрокинули. Первым делом я подскочил, а как только дверь с грохотом захлопнулась, одновременно с этим сел на место.

Гнев моментально сменился стыдом, затем отчаянием, злостью, но теперь уже на себя и, в конце концов, я не выдержал и закричал. Не что-то конкретное, просто орал во всю глотку, пока не почувствовал, что охрип.

— Это самое, Глеб Николаевич, — как специально в этот самый момент заглянул Митяй, — там это, Натолий Саныч ушёл, прям за ворота собрался.

— Митя, — севшим, едва слышным голосом, просипел я, — уйди, Митя, матом тебя прошу, не сейчас.

— А это самое, чё делать-то? — задал он не менее дурацкий вопрос, но быстро захлопнул дверь, спасаясь от летящей в голову тарелки.

Глава 14

Не все союзы одинаково полезны

Конечно, Толя не собирался покидать лагерь, просто нам обоим нужно было побыть наедине с самим собой. Короткого разговора на следующий день было вполне достаточно для примирения.

Может, он изначально и прошёл на повышенных тонах, зато мы высказали друг другу всё, что думаем. Всё же нет ничего хуже, чем молчать и копить обиду, любую проблему можно решить, но для этого её нужно озвучить. Ну, главное — разобрались, помирились.

Суета продолжалась весь день, в первую очередь, внутри лагеря. Наши потери составили более пятидесяти человек убитыми и чуть больше ста ранеными различной степени тяжести. В общем, ещё одну такую атаку нам вряд ли удастся выстоять.

Однако со стороны противника потери смело можно умножить на два. Толя не совсем доволен таким раскладом, считает, что работая от обороны, можно нанести гораздо больше ущерба. Может, он и прав, не знаю. В любом случае мы добились именно того, на что я делал ставку: Центровые отступили.

Вторым местом для суеты, естественно, были склады, из-за которых и поднялась вся суматоха. Несмотря на то, что сейчас за стенами пребывало около тысячи человек, людей всё равно не хватало. Ну а в дополнение ко всему, Северные решили назначить встречу именно на сегодня. Хорошо хоть ближе к вечеру. Тем не менее голова распухла прямо с утра, а суета и неразбериха наверняка плавно перетекут в завтрашний день.

Ближе к обеду потянулись первые партии товаров со склада. Там действительно находился алкоголь, и на первый взгляд это могло показаться совершенно бесполезным приобретением.

Хоть я и родился уже в стабильной стране, и «золотые пелёнки» имел с самого раннего детства, изучать прошлое никто не мешал. В истории меня всегда интересовали именно времена перемен. В первую очередь хотелось знать причину, ну а самым увлекательным всегда считал то, каким образом правительство решало проблемы. Как, например, с наименьшими потерями выйти из состояния бардака?

Ну а самым ближайшим отрезком истории, естественно, были девяностые. Люди, заставшие это время, ещё живы и могут рассказать свою версию без прикрас. Слушая описания тех лет, всегда удивлялся: «Как люди жили без денег?» Как говорили друзья отчима, зарплату не платили от слова совсем, и длилось это годами.

Так вот, всё оказалось до банального просто — валютой стал алкоголь. Нет, деньги, конечно, никуда из оборота не делись и были те, кто во время бардака заработал их не один вагон. Но среди простых людей самой стабильной валютой считалась бутылка.

Поэтому сейчас я больше остальных радовался всем этим коробкам. В данной ситуации мы, можно сказать, самое богатое общество во всей области. Плотские удовольствия всегда в цене. Тимур это тоже понимал, быстро сообразил и сколотил сутенёрскую сеть.

Надо бы ещё найти время и разобраться с этими псами, что ещё остались прикованными к стене. Их поголовье, конечно, сократилось во время ночной осады, но тем не менее осталось ещё восемь человек. А это как минимум лишние рты.

К тому же в момент взрыва у одного из них оборвало цепь, и он попытался сбежать. Заметили быстро, несмотря на суматоху и, естественно, пристрелили. Нет, с ними определённо нужно что-то решать. Повесить будет самым верным решением. Немного разберёмся с текущими заботами, и сразу займусь данным вопросом.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — ко мне с озабоченным видом спешил Митяй. — Там это, как его…

— Митяй, я тебе сколько раз повторять должен? — я даже глаза закатил, всем своим видом показывая, как он меня достал. — По всем внутренним вопросам к Платону.

— Так я как раз поэтому, уехал он, эт самое, — смутился тот, — а у меня дело срочное.

— Ну? — терпеливо подтолкнул я его к сути.

— Так там это, как его, место под склад заканчивается, а эти всё везут и везут, — замахал руками Митяй. — Может, я пока по соседству с вами элитку сложу, а?

— Сложи, Мить, — выдал я согласие, — и не забудь, как договаривались, одну коробку для встречи собери.

— Дак я эт самое, уже всё готово, — растянул губы в улыбке тот. — Всё самое лучшее, самое отборное. Ежели что ещё попадётся, добавим, заменим.

— А куда Платон свалил, кстати? — поинтересовался я внезапным отсутствием руководителя, да к тому же в самый ответственный момент.

— Дак это самое, он разве докладывает? — развёл руками Митяй. — Сказал, отлучится нужно, а что и куда, это уж не моего ума дело.

— Ладно, работай, разберёмся, — кивнул я, а сам крепко задумался.

Может я, конечно, и не прав где, ведь поиск врагов среди друзей — дело самое неблагодарное, но уж очень всё подозрительно выглядит. На фоне всех событий особенно.

Как-то уж очень гладко наше слияние прошло, вовремя появились какие-то знакомые, передали просьбу, затем война эта… Да уж, проверить этого парня не повредит.

— Толь! — крикнул я начальнику службы безопасности лагеря, теперь уже официально назначенному. — Отвлекись на минутку.

— Ещё не вернулись, — первым делом доложил он.

— Да я не об этом, — отмахнулся я. — Нужно Вола в Челябинск отправить, это раз и толкового человека за Платоном прикрепить, чтоб присмотрел за ним.

— О как? — ухмыльнулся тот. — Есть предпосылки?

— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — Самый разгар мародёрки, а он по делам свалил. Вот какие у него сейчас могут дела быть, да ещё за периметром?

— Э, фтсиу, — отвлёкся от разговора Толян, увидев Вола. — Иди сюда, — дождался когда тот присоединится, продолжил: — Короче, бери моцик и мухой в Челябу. Будешь у нас гонцом с плохими новостями.

— Есть, — козырнул он и уже собрался исполнять приказ.

— Стой, я не закончил, — придержал его Толя. — Значит, найдёшь станцию и наладишь связь. Контакт завтра в полдень, как понял?

— Так точно, есть наладить связь, — по-военному ответил Вол. — Разрешите исполнять?

— Да, давай, двигай, — отмахнулся тот. — Потного увидишь, скажи, чтоб меня нашёл.

— Я вот всё давно спросить стесняюсь, — улыбнулся я. — Почему Потный? Он вроде вполне нормальный, ну в этом отношении.

— Ха-ха-ха, да тут всё банально, — расхохотался Толя. — Это фамилия такая.

— Прям Потный, что ли? — удивился я.

— Ну а что такого, бывает и хуже, — пожал плечами тот. — У нас здесь начальник ДПС был, так у него, не поверишь, фамилия Сикин, он в итоге после свадьбы у жены взял, стал Романов. Хотя как был Ссакой, так им и остался. Гондон редкостный.

— Понятно. Ладно, а что за Петрович такой, Центровыми заправляет?

— Ну так Сына же рассказывал. Это местный Князь такой, начальник РЖД по области.

— Эти данные меня мало волнуют, ты мне как человека его охарактеризуй.

— Да я с ним дел общих и не имел совсем. Так если, по слухам… В общем, нормальный мужик, вроде как за своих, по крайней мере, всегда горой. Власть любит, конечно, наверное, похлеще тебя даже. Упрямый очень, если чего решил, как бульдозер переть будет. Может, и зря мы с ним закусились, хотя…

— Не зря Толя, — покачал я головой. — Ты должен понимать, что он самое малое препятствие из предстоящих. Кто знает, с чем мы ещё столкнёмся, сейчас лишь самое начало пути.

— Так есть же вариант задавить его силой, Белый предлагал.

— Я, кажется, объяснил свою позицию на сей счёт.

— Да знаю, — отмахнулся тот. — Ладно, задачи я понял, пристрою Потного за комендантом присмотреть. Как ребята с ЧОП вернутся, послание сразу передам, надеюсь, оно там будет.

— Леший справится, — упрямо кивнул я. — Ладно, держи в курсе. Сегодня караулы усиленные…

— Обижаешь, начальник, — усмехнулся тот, заставив меня махнуть на него рукой.

Как правило, чего-либо ожидать — самое утомительное занятие. Вот только сегодня я даже не заметил, как пролетело время. Настолько сильно меня затянули бытовые хлопоты.

Платон вернулся часа через два. Он прямо на моих глазах прошёл через ворота, с независимым видом прошмыгнул мимо меня, так и не дав никаких объяснений. Да я, в общем, и не расстроился — Потный быстро выяснит, что за тайны такие у нашего коменданта.

К слову, боец тут же присел ему на хвост и больше не выпускал Платона из вида. Действовал парень поистине профессионально. Порой даже было не понять, следит он за объектом, или в самом деле постоянно находит какую-то работу рядом.

— Это самое, пора, Глеб Николаевич, — сзади, словно тень, подкрался Митяй.

— Фух, едрит твою налево, Митяй, я тебя когда-нибудь точно зашибу с перепугу, — выпалил я, положив руку на грудь. — Нельзя так к людям подкрадываться.

— Дак я вроде бы не это, — пожал плечами тот. — Ну чё, идём, или эт самое, отменяем всё?

— Идём, конечно, — изобразил я возмущение. — Так, коробку приготовили?

— Да, всё, как вы приказали, — кивнул тот. — Примотали на эт самое, к велосипеду. А вы точно один хотите идти?

— За меня не переживай, всё будет нормально, — заверил я завхоза и похлопал его ладонью по плечу. — Спасибо, Мить, ты молодец.

— Дак я эт самое, — расплылся в улыбке тот. — Я ж завсегда, если что надо, так вы не стесняйтесь, Глеб Николаевич.

Педали крутились легко. Глиняные наносы высохли настолько, что уже напоминали асфальт. Солнце нещадно палило, а вот на небе по сей день ни облачка. И это уже начинало сильно напрягать.

Нет, я не против того, чтоб грязь как следует просохла, но и совсем без дождей плохо. Без влаги не начнётся процесс гниения, а значит, плодородный слой почвы, так и не появится. Полив, в первое время, решится за счёт водоёмов, но и они такими темпами вскоре пересохнут.

Вот только, увы, природными процессами мы управлять так и не научились. С другой стороны, может, оно и к лучшему, иначе человечество давно бы себя уничтожило. Ладно, будем надеяться, что жизнь, как всегда, сама найдёт выход.

После непрекращающегося гомона в лагере я отдыхал в городской тишине. Да, ещё совсем недавно подобная фраза вызывала бы смех, но современные реалии сильно изменились с тех пор. Впереди нас ещё ожидают войны с применением холодного оружия.

Это я утрирую, конечно, знания ещё остались в головах, сохранились в книгах. Уж дымный порох человечество воссоздать сумеет. Автомат Калашникова, который требует производственных мощностей, повторить вряд ли получится, но уж средневековую артиллерию и мушкеты точно соберём.

Впереди, прямо на перекрёстке показался торговый центр, который давным-давно обнесли подчистую. Вокруг него огромные, глиняные отвалы, образованные при раскопках первого, продуктового этажа. Странно, почему никто не делает попыток добраться до техники?

Наверняка, если пройтись по городу, можно без проблем отыскать всё что угодно. Трактора, машины и ведь их можно оживить, а людям, словно по фигу. С другой стороны, наш лагерь тоже не сильно озабочен этими вопросами. Сейчас главное — запастись едой.

Так, а вот и место встречи — огромный мегамаркет «Метро». Плоская крыша совсем не пошла ему на пользу, и некогда огромное здание, сейчас выглядело не менее огромной свалкой. Месиво из металла и глины, такой даже откапывать желания не возникнет.

Однако здесь вовсю копошились люди. Грязные, уставшие, они не спеша катали глину садовыми тачками по настилу, который соорудили из кусков рваных и мятых панелей. Видно было, что работы ведутся не первый день и одну часть уже умудрились вычистить, притом не только от грязи.

Я остановился, с любопытством наблюдая за процессом и, само собой, сразу же привлёк к себе внимание. В мою сторону выдвинулась небольшая делегация, и пришлось предупредить своё сопровождение, чтоб сильно не дёргались.

— Спокойно, не шумите, — тихонько произнёс я в гарнитуру. — Если что, я сам с ними справлюсь. Ваше дело — прикрыть отход.

— Принял, — трижды повторил маленький наушник, разными голосами.

Тем временем люди подошли вплотную, и один из них протянул руку для пожатия. Я ответил на приветствие и едва сдержался, чтобы не присесть. Полное ощущение того, что клешня собеседника сделана из металла, будто в гидравлический пресс попал.

— Вы Глеб, — с доброй улыбкой поинтересовался он. — Меня зовут Антон, фамилия Савельев. Митяй передал через общих знакомых, что вы ищете встречи?

— Да, так и есть, — кивнул я. — Не думал, что встреча будет проходить вот так.

— А что вас смущает? — усмехнулся собеседник. — Или вы ожидали увидеть кабинет, может быть, столик в ресторане? Вынужден вас огорчить, я привык работать в поле, а не просиживать штаны в эргономичном кресле.

— А вы это к чему? — спросил я, слегка склонив голову набок. — Считаете меня недостойным вашего внимания? Или просто заранее презираете всех, кто обзавёлся удобным креслом?

— Скажем так, Глеб, — сухо ответил тот, — я знаю, кто вы и что собираетесь мне предложить. Отвечу вам точно так же, как и Петровичу: «Нет». Меня не интересует власть, политика и захват мира. Хотите торговать — пожалуйста, у меня определённо есть, что предложить. С Тимуром мы нашли общий язык, он предоставлял рабочую силу, я делился продуктами.

— Значит, рабство укладывается в ваши моральные ценности? — не сдержался и ковырнул его я. — А объединение с целью выживания никак?

— О, благие идеи, хех, — ухмыльнулся Антон. — Понимаю. Вы Глеб ещё слишком молоды и пытаетесь поделить мир на чёрное и белое, но забываете, что в обществе эти два цвета всегда смешаны. То, что вы называете рабством, для меня остаётся наёмным трудом, просто вместо бумажек за него сразу платится едой.

— Вы платили не людям, а их хозяину, — поправил его я.

— Действительно, — расхохотался тот. — Скажите, Глеб, а разве ваш отец никогда не обращался к подрядчикам? Вот сейчас вы влезли в устоявшийся порядок, который, попрошу заметить, устраивал всех. А теперь я вынужден снять людей с работ на перспективном проекте и использовать их труд на раскопках.

— Так я, в свою очередь, предлагаю вам выход, — я предпринял ещё одну попытку развернуть разговор в нужное русло.

— Боря рассказал мне о вас и ваших планах на будущее, так что повторюсь: я не желаю принимать в этом участия, — категорично заявил он. — Если хотите присосаться к нашему будущему урожаю, придётся принять участие в его выращивании. Каждый человек получит свою долю, в соответствии с трудоднями. Да, вам не послышалось — система распределения урожая, придуманная в Союзе, наиболее оптимальна в данных реалиях.

— Но почему бы нам просто не объединиться в одну большую силу? Вы ведь ничего не потеряете.

— Ошибаетесь, я потеряю право принимать собственные решения, и вынужден буду подчиняться вам. И пока я не вижу перед собой мудрого правителя.

— И кто я по-вашему?

— Знаете, Глеб, лучше не задавать вопросы, на которые не хотите получить ответ.

— Нет, извольте, укажите мне на ошибки, я вполне лояльно отношусь к критике.

— Ну что же, вы сами попросили, — всё ещё по-доброму улыбаясь, ответил Антон. — Вы ещё слишком молоды для той ответственности, которую собираетесь взвалить на свои плечи.

— То есть для вас возраст, это и есть тот самый определяющий фактор? — раздражённо переспросил я. — Почему каждый считает своим долгом указать мне именно на это. И с чего вы решили, что молодость в моём случае является минусом?

— Ну, взять хотя бы вашу импульсивность, — вскинул брови тот. — Вот сейчас я всего-то высказал то, о чём вы просили.

— Я не могу это исправить, — развёл я руки в стороны. — Да, я молод и горяч, но это не делает меня глупцом.

— О, конечно же, нет. Я ни в коем случае не намекал на это. Дело в том, что вашему возрасту присущ максимализм. Вы принимаете быстрые решения, порой, не просчитывая последствия наперёд.

— С чего вы взяли, что я поступаю именно так?

— Мне достаточно вашего конфликта с Центровыми. Это крайне необдуманное решение.

— Ошибаетесь, именно с ним всё просчитано на десять шагов вперёд. Да, может быть, со стороны это выглядит несколько иначе, но я вас уверяю…

— Так, остановитесь, пока не сболтнули что-нибудь лишнее. Меня совсем не интересует то, как вы собираетесь нагнуть самую сильную группировку в городе. Я просто говорю вам о том, что это ошибка.

— Но почему? Что плохого в том, если здесь вместо пяти разрозненных общин, будет одна. Ведь объединившись, мы станем сильнее, вместе гораздо проще выжить.

— Увы, но это не так. Одиночке сейчас выжить гораздо проще. Меньше запасов, меньше конфликтов с соседями и опять же, удобнее прятаться. Объединив всех в одно целое, вы создадите общество, которым не так-то просто управлять. Но самое главное — вы исключите конкуренцию, которая правит рыночным прогрессом.

— На данном этапе становления в конкуренции нет необходимости, она, скорее, помеха — это раз; вашего одиночку легко загонят в угол десять слабых женщин, вооружённых лишь палками — это два. Вот скажите мне, где ваш одиночка добудет еду, когда весь мир станет пустошью. Допустим, он посадил огород, допустим, осилил за ним ухаживать и даже вырастил прекрасный урожай. И тут на горизонте как раз замаячили те самые женщины с палками.

— Да, Глеб, вы действительно неординарный молодой человек и умны не по годам, — теперь уже склонил голову набок Антон. — Давайте поступим с вами следующим образом. Я обдумаю небольшой перечень вопросов, а также условий. Если сможем найти точки соприкосновения хотя бы в половине из них, я всерьёз подумаю над вашим предложением. К тому же я полагаю, в ближайшем будущем вы вообще не предоставите мне выбора. Так что, пожалуй, воспользуюсь моментом, если вы не против.

— Всё же предлагаю следующую нашу встречу провести в более комфортных условиях. Надеюсь, увидеть вас у себя в гостях, вкусный чай с печеньем беру на себя.

— Да, пожалуй, не откажусь от домашней выпечки.

— Ну а это вам, в знак уважения и признательности, так сказать, — я с улыбкой отцепил крючки резинок от багажника и передал предательски звякнувшую коробку.

— Митяй собирал? — с улыбкой поинтересовался Антон, мельком заглянув внутрь.

— Д… да, а как вы…?

— Он моим зятем был, — отмахнулся тот. — Недолго, правда. Ну, то не мне решать, дочь сама сделала выбор. Мужик он хороший, работящий и вас уважает, туповат немного, но зато не предаст и в спину никогда не ударит. Ну вот, и о моих вкусах, как оказалось, помнит. Передавайте ему привет от меня и благодарность за презент.

Я с добродушной улыбкой попрощался, моя кисть снова побывала «в тисках», пришло время возвращаться. Да, со стороны наша беседа прошла на добрых нотах, однако внутри у меня всё кипело. Злость застилала глаза, хотелось вернуться и разнести там всё к чёртовой матери.

Да кем он себя возомнил? Колхозник сраный! Возраст ему мой не понравился, значит? Старый, пень! Живёт блин, по каким-то древним понятиям, дальше носа ничего не видит и ещё меня учит. Чёрное и белое в обществе смешались, тьфу, лицемер. Неужели он, в самом деле, не знал, что Тимур реально занимался рабством. Тоже мне, подрядчика нашёл, что-то я не видел сожаления в глазах людей, когда они приковывали своего работодателя цепями к стене. Зато сейчас на их лицах улыбки.

В одном он прав, ещё немного и выбора у него не останется. Ладно, посмотрим, что ещё за условия выдвинет его закостенелый мозг. Ох, чует моя пятая точка, хапнем мы горя с данным товарищем. Может, проще отдать приказ на его устранение? Пожалуй, стоит задуматься на эту тему всерьёз.

Хорошо, что у Лешего всё получилось, внедрился где-то в средней прослойке. Военные навыки позволили, да и честно говоря, тип он вполне коммуникабельный, разговор поддержать, поржать, где необходимо, умеет. Новые указания ему передали, через пару дней он их заберёт, а ещё через пару мы получим ответы.

Ну а пока, пожалуй, стоит довести до логического финала внутренние заботы и, в конце концов, разобраться с прикованными к стене сутенёрами. Вонища от них на весь лагерь уже стоит, вот так кто зайдёт — неудобно даже.

Так, за размышлениями, я не заметил, как добрался до лагеря. Где-то посередине пути ко мне присоединилась группа сопровождения, но ехали молча, за что им большое спасибо.

Ворота распахнули без лишних вопросов, но когда я закатил «железного коня» внутрь, то даже немного опешил.

На территории стояли два военных «Урала», а ещё через мгновение я едва не полетел на землю прямо с велосипедом. На шее внезапно повисла визжащая от восторга Вика.

Глава 15

Да воспылает народная любовь к Императору

— Привет, родная, — я крепко прижал к себе Вику. — Вы зачем здесь?

— Нам Вол всё рассказал, — тут же озвучила причину она. — Я так поняла, что вам нужна помощь.

— Это не так, — я отлепил от себя девушку, слегка приподнял её и поставил напротив. — Мы нормально справляемся.

— Ой, вот только не надо врать, мне Митенька всё рассказал.

— Митенька? — я аж брови приподнял от удивления. — А ничего, что он весит больше центнера и ростом метра два.

— Да? Но он же такой клёвый, — растянула губы в улыбке та и снова набросилась на шею. — Отвали, я соскучилась, — прогудела девушка в шею, при очередной попытке отлепить её от себя, а затем ещё и укусила.

— Ай, Вика! — возмутился я. — Прекрати.

— Ага, ща, — с насмешкой в голосе отозвалась та. — Я, вообще-то, Княгиня, что хочу, то и делаю. Мы вам еды привезли.

— Вот за это спасибо, — поцеловал я её в шею и не забыл отомстить за укус.

— Ты почему в этой одежде ходишь? — девушка наконец отстранилась и с серьёзным видом осмотрела меня. — Тебе не понравились мои подарки?

— Очень понравились, — улыбнулся я в ответ. — Жаль будет их угробить. Мы тут всё-таки воюем.

— Знаю я всё, — вздохнула она. — Как же так вышло?

— Я отомстил за него, — поняв, что именно она имеет в виду, ответил я.

— Ладно, показывай, давай, свои владения, — снова улыбнулась она. — И почему у тебя люди на цепи сидят, как собаки?

— Тебе же Митенька всё показал, — добавил я в голос сарказма.

— Он сказал, что это ты приказал так сделать, а почему — не объяснил.

— Потому, что это нелюди, они заслужили такое отношение.

Примерно в течение часа я показывал Вике то, чего мы успели добиться за столь короткие сроки. Она с любопытством заглядывала во все кладовки, где-то морщила нос, иногда рассматривала банки и комментировала сроки годности.

Мой кабинет, а по совместительству ещё и жильё, ей понравились, хотя, на мой взгляд, всё выглядело слишком аляписто. Предыдущий владелец явно имел извращённое чувство вкуса. Но до перепланировки у меня пока руки не доходили. Однако в итоге на улицу мы больше не вышли, зато капитально испытали на прочность диван — выдержал.

Так и уснули: переплелись телами, прижавшись друг к другу.

—…три центнера муки, шестнадцать коробок с консервами и самое вкусное: два Утёса. Последние уже установили на точках, — доложил по списку Митяй.

— Это откуда же такое добро?

— Так это самое, Виктория Сергеевна привезла.

— Митяй, я знаю, у неё и спрашиваю.

— Да мы «Макфу», завод, раздербанили, — охотно ответила та. — Склад под муку очень добротно сделан и от влаги как следует защищён. Там даже не столько склад, в бочках больших всё хранилось, не помню я, как они называются. А оружие и патроны на территории военной части нашли. У них бункер огромный из бетона, тоже всё целёхонько, ни капли воды внутрь не попало.

— Вол, ты связь наладил? — строго спросил Толя.

— С их стороны всё готово, — пожал он плечами, — только тумблер включить. Каналы я записал, шифровку подключил, объяснил, как и что использовать.

— Толь, нам необходима станция, ты собирался к Цинкину съездить, — обратился я к начальнику СБ.

— Как разойдёмся, сразу и поеду.

— Вик, нам нужны патроны пятёрка, они как вода, сквозь пальцы, утекают, гранаты, в общем, Митяй тебе список даст. Что вам делать дальше, я уже тебе объяснил.

— А на фига нам Снежинск этот?

— Вика.

— А чё Вика, я тебе говорю, там нет ничего. Все люди оттуда уже в Челябинске, какой смысл распылять силы?

— Это называется контроль территории, — встрял в спор Толя. — Много людей там не нужно, отправь сотни полторы, желательно с кем-то из местных.

— Разбей дежурство на вахты по две недели, пусть копают, — на пальцах разложил я. — В приоритете еда, боеприпас, затем плодородный грунт и семена. Определи людей, чтоб рыскали по округе, если не обзаведёмся скотом, долго нам не протянуть.

— Да поняла я, ты мне вчера уже все уши прожужжал своими поросятами, — отмахнулась девушка. — Может, лучше вам людей прислать?

— Нет, я уже всё тебе объяснил, — покачал я головой. — Мы здесь справимся сами, а людей отправь на освоение новых территорий. Пока мы здесь завязли, вам придётся расширять границы. И учти, под контроль берите только то, что впоследствии сможете защитить. Это закон образования любого государства.

— Нам скоро так придётся деньги вводить, — Митяй озвучил то, о чём я давно думал, не переставая.

— Да, кстати, а что у нас по ювелирным магазинам? — посмотрел я на завхоза.

— Так ведь эт самое, приказу-то не было, — выпучил глаза тот. — Вы только скажите, Глеб Николаевич, мы же сразу…

— Говорю, — кивнул я. — Определи пару десятков, пусть стягивают в лагерь золото и серебро. Ну а медь, по возможности пусть все кому не лень собирают.

Мы проторчали в кабинете почти до полудня. Несмотря на то, что все окна были нараспашку, духота стояла просто невыносимая. Такое ощущение, что солнце собралось спалить землю. Но сегодня, впервые за долгое время на небе образовались лёгкие, перьевые облака, а значит, природа всё же приходит в норму.

Как бы мне ни хотелось, чтобы Вика осталась, но пришлось отправлять её обратно. Без надутых губ, конечно, не обошлось, но она девочка умная, всё понимает.

Лагерь вновь погрузился в стандартную, повседневную суету. Я проводил взглядом машины, спустился со стены и отправился в лазарет. Сегодня вечером я собирался отпустить раненых, которые в состоянии передвигаться самостоятельно. Пора приводить в действие весь механизм задуманного.

И ещё одно событие было запланировано на вечер, но оно не столь приятное, хотя многим наверняка понравится. Не просто так в Риме гуляла фраза: «Народу нужно хлеба и зрелищ». Вот последний пункт я и собирался им предоставить.

Шоу будет простым, но кровавым, после чего я и объявлю об освобождении раненых. Надеюсь, всё в совокупности сработает как надо, и слухи обо мне продолжат распространяться, особенно во вражеском лагере.

— Глеб, — окликнул меня Толя, — разговор есть.

— Мне казалось, мы уже всё до обеда решили? — усмехнулся я. — Язык уже устал молоть постоянно.

— Это касаемо Платона, — уже тихо добавил он, когда подошёл ближе.

— Выкладывай.

— В общем, он с утра опять покидал территорию, пока мы все задыхались в твоём кабинете.

— Толь, давай ближе к делу, кондиционеров в обозримом будущем не предвидится.

— Короче, Потный за ним проследил до самого метро.

— Иди ты⁈

— Именно так. Внутрь Саня, конечно, не попал, но факт, Платон без проблем преодолел границу и вошёл в подземку.

— Что думаешь?

— Да что тут думать? Всё и так очевидно, у нас завелась крыса, а ты его ещё и под самый потолок поднял.

— Договаривай, я же вижу, ты что-то ещё сказать хочешь.

— В общем, судя по тому, что Саня там увидел, границы Центровые держат крепко. Улицы по большому счёту земляными валами перекрыты, внутри все при оружии. Народу там хватает и копошатся они капитально. У самого метро два огромных полигона сделали, и ты не поверишь…

— Толя, мы не триллер с неожиданной концовкой снимаем.

— У них оборудование страйкбольное. Тренируются постоянно и вполне профессионально. Тот сброд, что мы видели у наших стен — это мелочи, Потный почти три тысячи бойцов насчитал, которых готовят к реальным боевым действиям. Глеб, если эти силы выдвинут под наши стены…

— Понял, — угрюмо ответил я. — Значит, мы сильно опаздываем, Толя, очень сильно.

— Мы всё ещё можем их нагнуть, если пригоним подмогу с Челябинска. Пока есть шанс задавить массой, но скоро и это преимущество сойдёт на нет. Ты пойми, они с каждым днём становятся сильнее и опытнее.

— Толя, войны не всегда выигрывают грубой силой. Потерпи ещё пару недель, если мой план не сработает, тогда будем действовать по-тво́ему.

— С Платоном что делать будем?

— Ничего, пусть пока живёт, Саню с хвоста не снимай. Ты со связью разобрался?

— Ой, ё-о-о, — прихлопнул тот себя ладонью по лбу. — Сейчас займусь. Лёха, что там с моциком⁈

— Всё готово, Саныч, — крикнул в ответ наш механик. — Бери любой, все заправлены под пробку.

— Ладно, давай, — отмахнулся от меня Толя. — Скоро буду.

Уже через минуту он тарахтел двигателем за воротами. А у меня, похоже, прибавилось головняка. Если всё так, как он описал, мы находимся на грани провала. Может, и впрямь стоит подтянуть людей от Вики? Как бы на самом деле не получилось так, что поздно.

Вообще, странно, почему Петрович выставил против нас неопытных бойцов? Ведь гораздо логичнее было бы размазать наш лагерь, и одним махом избавиться от проблем. Или он и не собирается этого делать? Тогда для чего тренирует войско?

Как же сильно не хватает информации, но Лешего светить нельзя. Надеюсь, завтра он даст хоть что-нибудь, срочно необходимы ответы.

Вечер обещал быть насыщенным на события. То, что я задумал, равнодушными точно никого не оставит. Мнения разделятся в любом случае: для кого-то это покажется варварством, чем-то отвратительным, но проймёт каждого, в этом никаких сомнений.

Людей предупредили заранее, и сейчас уже потихоньку все стягивались на пятачок перед центральным входом. Возвращались из рейдов, с раскопок, отвлекались от дел, в предвкушении предстоящих событий. Им так специально преподнесли, мол, ожидается шоу, просьба — присутствовать всем.

Для верности я ещё немного выждал всего каких-то десять минут и осмотрел толпу.

А не так уж и плохо! Оказывается, народа в лагере порядком прибавилось. Выглядят, конечно, уставшими, многие даже не успели помыться после грязных работ. Расположение у нас грамотное, почти у самого берега реки Исеть. Так что с водой проблем не наблюдается, подаём её при помощи бензиновой помпы.

Заполняем несколько резервуаров ещё ночью, и к вечеру имеем достаточный объём тёплой воды. Солнце палит так, что нагревается она махом, пары часов хватает, чтобы тело её даже не чувствовало. А уж к заходу светила возникает огромное желание холодной разбавить — в последние пару дней так и делаем.

Канализация, слава богу, работает ещё со времён «до катастрофы» и есть все основания полагать, что протянет она ещё очень долго. Ну, при бережном отношении, естественно. В общем и целом, мы неплохо устроились и по лицам людей это видно. Хоть и усталые, а гомонят, смеются, подшучивают друг над другом.

— Господа и, естественно, наши милые и прелестные дамы, — я наконец приступил к объявлению торжества. — Как вы знаете, мы с вами очень хорошо потрудились в последние дни. Я считаю, что такие дни просто обязаны перемежаться с отдыхом. Мы одержали победу, отстояли своё право на находку, и сегодня наши «археологи», да что там, буквально десять минут назад привезли последнюю партию товара. Завтрашний день официально объявляется выходным!

Несколько сотен глоток поддержали новость восторженным воплем, а уж аплодировали даже самые маленькие. Пришлось на время замолчать и дождаться, пока шквал эмоций поугаснет.

— Это ещё не всё, — усмехнулся я. — Предлагаю сегодня устроить небольшой праздник по данному поводу. Всё же не просто так мы тратили силы и время, надо бы и пробу снять.

Снова дикий рёв заставил взять паузу. К моему удивлению, радовались последнему предложению больше женской половиной, хотя, как правило, должно быть наоборот.

— Но, хочу вас немного расстроить: крепкий алкоголь подаваться не будет. Несмотря на выходной, нам всё ещё необходимо соблюдать бдительность. Да, мы выиграли сражение, но война ещё не окончена, — продолжил я толкать речь и задорно крикнул: — Митяй, а ну, выворачивай карманы, хомячина ты эдакий.

— Дак эт самое, готово всё давно, — не менее весёлым тоном ответил он, и праздник начался.

Прямо на улице запалили костры и на открытом огне взялись готовить. Да, блюда не сказать, что «как в ресторане», однако получив дополнительные припасы из Челябинска, небольшое разнообразие в кухню внесли. Плюс немалую роль сыграл крупный улов рыбы, которая и стала сегодня во главе стола.

На помост, который быстренько после полудня сколотили из пустых поддонов, по очереди стали выходить музыканты. Кто с гитарой, кто с гармонью, один вообще стихи шпарил! Да так лихо, что все притихли и слушали.

Людям нужен праздник и, как оказалось, закатил я его очень вовремя. Кто знает, насколько ещё хватило бы моральных сил — шутка ли, вкалывать на раскопках от рассвета и до заката.

Да, в отличие от Тимура, я распределил рабочих на смены, иначе они просто падали от усталости. Но всё же такой труд очень тяжёлый, постоянно в грязи, с лопатой. Здесь у кого угодно депрессия начнётся, если не дать отдохнуть. А уж как все соскучились по веселью, и говорить не приходится.

В том же Риме, наиболее любимым Императором у народа считался тот, кто закатывал пир горой и чем чаще, тем лучше. Обычным людям плевать на проблемы государства, каждого волнует личный комфорт и, конечно же, лишний повод повеселиться. Всегда были войны и вряд ли они хоть когда-нибудь закончатся. Но почему это должно волновать народ?

— А ты молодец, — похлопал меня по плечу Толя. — Только взгляни на их лица, да они тебя боготворят.

— Сплюнь, — усмехнулся я. — Но ты прав, кажется, я окончательно завоевал их любовь.

— Осторожнее с такими вещами, как известно: от любви до ненависти…

— Толя, захлопни уже рот.

— Всё, понял, молчу, — он провёл пальцами по губам, имитируя молнию. — Эх, жаль Белый всего этого не увидит.

— Он порадуется за нас с небес, — парировал я.

— Нет, Глеб, таким как мы, с рождения сковороду внизу разогревают, — грустно усмехнулся он. — Ладно, не будем сегодня о грустном. Уверен, что хочешь завершить вечер сюрпризом?

— Скорее да, чем нет, — упрямо кивнул я. — Пусть ещё немного подопьют.

— Хитрец, — подмигнул Толя. — Вон, Митяй уже нализался, к девкам пристаёт.

— Пусть развлекается, он заслужил. Что-то я Платона не наблюдаю.

— Да вон он, стену в углу подпирает, — кивнул подбородком тот. — Не очень-то и веселится, кстати. Я к нему подгребал недавно, от выпивки отказался, определённо странный тип.

— Ты тоже не сильно налегай.

— Хорошо, папочка.

— Ща как ввалю.

— Да ладно, я же не дурак, так, для запаха больше, весь вечер с одним стаканом хожу. Ой, смотри-ка, вон та барышня весь вечер с тебя глаз не сводит.

— У меня, вообще-то, Вика есть.

— Так мы ей не скажем.

— Толя, отвали, а? Шуточки у тебя… Вина, что ли, перенюхал?

— Да ладно, не куксись, не хочешь — не надо, а я пойду на охоту. После такого веселья одному засыпать — грех.

— Давай, минут через сорок приступим к основной части шоу. Думаю, как раз все до кондиции дойдут.

— Принял, — буркнул тот и удалился в толпу.

Зато девушка, которая действительно сверлила меня взглядом весь вечер, прямой наводкой двигалась в мою сторону. И ведь я её узнал — та самая медсестра, которая без зазрения совести выпустила пулю в голову раненому. Симпатичная, конечно.

Несмотря на условия, что в данный момент всех нас окружают, умудряется держать себя в порядке. Чистая всегда, ухоженная, следит за собой. Многие как с утра косынку повяжут или волосы в хвост соберут, да так весь день и ходят. Порой и одежду по два-три дня не меняют. А эта нет, каждый день причёски разные, шмотки, будто только что с витрины и подобраны вполне себе вкусно.

— Привет, — мило улыбаясь, подошла она. — Как себя чувствуете?

— Нормально, — пожал я плечами. — На мне всё быстро заживает — особенность организма такая.

— Да, я заметила, — кивнула она в ответ. — Вы ни разу к нам не обратились. Разве что сегодня ненадолго забежали.

— Так а смысл, если жалоб нет.

— Ну хоть так, изредка, проведать бы зашли.

— Не люблю больницы.

— Так кто же их любит, я пока ещё таких людей не встречала. А это девушка ваша приезжала сегодня?

— Жена, — тут же расставил я все точки, по крайней мере, намеревался.

— Ясно. Ранний вы какой, а как же погулять, выбор чтобы…

— Так, эм-м…

— Света, простите, я привыкла, что меня уже сразу все знают. В лазарете мир тесный.

— В общем, Свет, прямо тебе скажу: я люблю Вику…

— Я не претендую, — пожала она плечами. — Извините, если дала повод думать иначе.

Девушка отстранилась и вновь нырнула в толпу гуляющего народа.

А она молодец, сохранила лицо, да как лихо внимание на себе заострила. Да, с этой Светой лучше держать ухо востро, неровен час и впрямь проснёмся в одной постели. Я потом себе этого никогда не прощу.

Однако произошло ещё кое-что странное. Как только девушка удалилась, от стены отлип и Платон, а спустя некоторое время оба исчезли из поля зрения. Хотя нет, кажется, вон она, с каким-то парнем танцует.

Я помотал головой и провёл ладонями по лицу. Что-то со мной явно не так, во всём какой-то подвох вижу. Эдак недолго и до настоящей паранойи дожить, а мне годков-то всего ничего.

— Эт… самое, Г… Глеб Колаич, — рядом нарисовался Митяй, вот уж кого меньше всего хотелось видеть, — вы во-от ткой мужик!

Он сжал кулак и изобразил, какой именно. А нализался он уже конкретно, как бы ни начудил чего. Вообще, странно, почему пьяные люди так сильно раздражают? Вот Митяй, он же хороший человек, в самом деле очень добрый, но сейчас я его убить готов, бесит.

— Спасибо, Митяй, ты тоже большой молодец, — похлопал я его по плечу. — Даже не знаю, что бы я без тебя делал.

— Да вы… эт с… амое, тока скажи… те, — замахал кулаком-кувалдой тот, — мы их всех, у-у-у бля. Чёт я в гавно, походу.

— Есть такое дело, — усмехнулся я.

— Вы не эт… самое? — замотал гривой Митяй. — Я не та… кой. Спать пойду.

Он устало махнул рукой и шатающейся походкой удалился. А из толпы, привлекая моё внимание, постучал пальцем по запястью Толя.

— Да, наверное, пора, — буркнул я и снова поднялся на сцену.

Некоторое время ничего не менялось, несмотря на то, что закончилась музыка. Хотя более трезвые зрители из первых рядов начали шикать на соседей и указывать рукой в мою сторону. Но всё же пришлось подождать какое-то время, пока гомон и хохот стихнет.

— Прошу простить, что прерываю веселье, но у меня для вас ещё один сюрприз. Честно говоря, очень долго сомневался по этому поводу, но больше тянуть нельзя. Мы не звери, и скатываться до уровня Тимура я не стану и вам не позволю. Да, сейчас речь пойдёт о наших пленных, тех, что издевались над вами, заставляли работать по двадцать часов в сутки и морили голодом. О женской половине даже и говорить не хочу.

По толпе пробежал ропот, местами даже недовольный. Алкоголь очень хорошо усиливает негативные эмоции, а я не просто так наступил на больную мозоль. Мне нужен их гнев, чтобы всё прошло именно так, как запланировано.

Через людей не спеша продвигались посвящённые в мои планы. Естественно, не просто так — они несли небольшие, составные ограждения. Их так же, из различного хлама и кусков арматуры с обеда готовили двое сварщиков. И сейчас «посвящённые», вежливо прося толпу расступиться, огораживали ими небольшой пятачок.

— Наверное, многие уже догадались, что я собираюсь сделать, — продолжил я, отвлекая народ от приготовлений. — Сегодня будет бой, но не простой, а насмерть. Эти люди, — я указал рукой в сторону стены, — они заслуживают подохнуть на цепи, но я повторюсь: не хочу им уподобляться. Пусть вершится суд, и пусть он вершится по законам предков. Мы отпустим тех, кто останется жив.

Народ снова взревел и на этот раз, как я и полагал, мнения разделились. Но я ждал, потому как ещё не договорил и последний аргумент должен был сыграть в пользу принятого решения.

— Я понимаю ваше недовольство. Но и вы поймите, так будет справедливо и правильно. Они сами накажут друг друга.

— А на кой хер их отпускать? — кто-то выкрикнул из толпы. — Чтоб они и дальше продолжали этим заниматься?

— Пусть даже так, — согласился я, — но держать их на цепи мы не будем. И я не лишаю вас права убить их при следующей встрече, но только не здесь, не в нашем доме.

— А я поддерживаю! — прокричал кто-то другой. — Вы чё, мужики, пусть эти ублюдки режут друг друга, а мы посмеёмся!

— Да! Верно! — к нему сразу присоединились другие, а вскоре вся толпа вновь ревела, уже соглашаясь с моим решением и предвкушая веселье.

Я едва заметно кивнул, тем самым отдавая отмашку, и шоу началось.

Глава 16

Люблю, когда все идет по плану

— Эт самое, Глеб Николаевич, — в кабинет, уже, наверное, в сотый раз за день, заглянул Митяй.

Ну вот хоть бы раз начал с другого выражения. И ведь гадство такое, заразное оно, уже несколько раз ловил себя на его употреблении. У нас уже половина лагеря «эт самое» — настоящее стихийное бедствие.

— Что опять, Митенька? — поднял я на него взгляд.

— Вторую линию стены закончили, там эт самое, людям-то можно переезжать уже?

— Толя часовых распределил?

— Типа того, ага.

— Ладно, пусть распределяются, — кивком подтвердил я свои слова, — и попроси Толю ко мне.

— Ща всё будет, — натянул на лицо улыбку он и наконец исчез за дверью.

Вот ещё одна странная привычка у него, разговаривать через порог, в едва приоткрытый притвор. Не понимаю, в чём сложность войти в кабинет полностью, присесть на стул и спокойно поговорить. Ой, ну его, Митяй, он и в Африке таким останется.

А тем временем мы расширялись и очень неплохо. Теперь, вместо полутора кварталов, стена охватывала практически целый район. С материалами особых проблем нет, особенно когда под рукой целый склад с цементом. Да, он за зиму, разумеется, слежался, однако своих свойств не утратил, а уж битого кирпича в округе — весь город в кольцо обнести хватит.

Размах у нас, конечно, неслабый, хотя задачу очень сильно облегчали дома. Начни мы выстраивать такое в чистом поле, сейчас и третьей части от работы не увидели бы. Но одно дело — открытое пространство и совсем другое — небольшие участки, дабы перегородить дорогу.

Расширение, естественно, неспроста: лагерь за последние две недели раздулся так, что в одной квартире приходилось ютиться по пять-шесть человек. Когда это одна семья — ещё куда ни шло, но посторонние друг другу люди — это постоянный конфликт.

Первый поток перебежчиков случился через три дня после праздника. Как только закончились «гладиаторские бои», я выстроил около шести десятков взятых в плен Центровых и объявил их свободными. Короче, выставил за ворота вместе с победителями, коих из восьми осталось лишь двое.

Народ, к слову, воспринял схватки с большим энтузиазмом. Если во время речи ещё слышались какие-то возмущения, то по окончании первого поединка от них не осталось даже намёка.

Оба ублюдка искромсали друг друга ножами, да так сильно, что и медицина не справится. Тот, что остался на ногах, едва мог удерживать кишки, которые постоянно норовили выскользнуть из распоротого брюха. Да и никто, на самом деле, даже не собирался помогать. Потому из четырёх схваток относительно живыми вышли лишь двое.

Последняя пара решила отказаться от поединка, но им быстро обрисовали дальнейшие перспективы, на сём бунт моментально исчерпался.

Ну а что касаемо зрителей, то равнодушных в самом деле не осталось. На третьей паре бойцов среди них даже драка вспыхнула — настолько раззадорило. Их, конечно же, быстро растащили, помогли успокоиться, а уже через десять минут они в обнимку вино из горлышка хлестали.

Пленным тоже было разрешено участвовать в празднике, я вообще, изначально приказал кормить их лучше остальных и ухаживать как за близкими родственниками. Да затратно, да многие посчитали это несправедливым, но всё сработало как по написанному.

Стоило им вернуться домой, как их моментально взяли в оборот. Пара дней допросов в полуголодном состоянии и в завершение тяжёлый физический труд. Леший к тому моменту уже пел в особо податливые уши, как же прекрасно жить у Глеба. А тут, как назло, старые знакомые подоспели и вот ведь что удивительно, принялись подтверждать слова новенького, да в красках всё расписывать.

А на третью ночь, у ворот нарисовались первые беженцы. Само собой, что отношение к ним было уже иным. И работать заставили, да и местные постоянно косились. Плюс Толя за ними пригляд поставил, который, впрочем, даже не думал скрываться. Вот только назад уже не вернуться — в лагере Центровых, отныне они предатели.

Жаловаться, конечно, грех, я не тиранил людей, не просил чего-то сверхъестественного, просто приравнял их ко всем остальным. Так что люди вполне себе быстро свыклись с новыми реалиями, а через пару дней даже благодарили меня лично за приют и заботу. А ещё спустя три дня народ повалил сплошным потоком.

Если изначально Петрович даже не обращал внимания на одиночных перебежчиков, то сейчас был вынужден принимать меры, иначе рисковал вообще остаться в гордом одиночестве. Ну что в таких случаях делает любой нормальный предводитель? Правильно, запрещает пересекать границу под страхом смерти.

Именно это повлекло за собой ещё больше недовольства, и настроение народа постепенно перетекало в революционное.

Леший снова оказался при деле и даже успел сколотить небольшую бригаду подпольщиков. Немного, всего человек двадцать, но начало было положено. Центровым стало совершенно не до внешней борьбы с каким-то пацаном, под носом бы проблемы разгрести.

На самом деле такие дела проворачиваются годами — схема давно обкатана. В своё время она прекрасно показала себя в нашей стране, притом дважды. Но здесь другие масштабы, можно сказать, всё на виду, и слухи распространяются моментально. СМИ больше нет и цензуру особо не устроить.

Эти события повлекли за собой не только приток людей от Центровых, равнодушными не остались и Северные. Но самое смешное, что позавчера к нам в лагерь прибыл сам Цинкин и протянул руку дружбы. Честно говоря, для меня этот момент оказался самым неожиданным. Если вчерашний визит Савельева, того что является главой Северных, был вполне предсказуем, то Сына я не ждал от слова совсем.

Однако он прибыл, официально признал себя неправым и попросил принять под крыло себя и своих ребят. В течение дня военную базу опустошили до последнего ржавого гвоздя. И вот сейчас наша численность возросла до пяти тысяч человек. Естественно, когда только начались первые потоки людей, я отдал приказ: «Расширить территорию». Митяй, конечно, возмутился. Да на что, да какими силами, но с каждым днём люди всё прибывали, а места становилось меньше. И вот наконец-то вся эта гудящая недовольством масса расселится в новые квартиры. Что, опять же, сыграет моей репутации на руку.

А вчера прибыл Антон. Снова сжал мою ладонь так, что я её тайком под столом минут пять разминал. Только в отличие от Цинкина, принялся требовать от меня невозможное.

— Мы с тобой так не договаривались! — сразу же «взял быка за рога» он. — Я требую, чтобы ты не принимал к себе моих людей!

— Антон, эм-м-м…

— Можно просто, Антон, давай без своих закидонов, — раздражённо бросил он. — Мне сейчас не твоих этикетов. Людей и так не хватает, так они теперь всей толпой на твою крепость засматриваются.

— А знаешь что, Антон, — положил я руки на стол и слегка к нему наклонился, — не пошёл бы ты на хер?

— Что-о-о⁈

— Я могу повторить и даже в более грубой форме, всё как ты любишь, — даже самодовольную ухмылку на лицо накинул. — Я не стану прогонять людей, которые добровольно желают ко мне присоединиться. Это как минимум тупо, к тому же ты сам заметил: «Их и без того катастрофически не хватает».

— Ты кем себя возомнил…

— Только попробуй добавить это слово, — ледяным тоном перебил его я.

Савельев замолчал, глубоко вздохнул и забарабанил пальцами по столешнице.

— У тебя выпить есть? — уже спокойным тоном спросил он.

Я молча указал глазами на графин с коньяком, что расположился на небольшом столике у окна. Антон поднялся, налил себе в широкий стакан на два пальца и залпом опрокинул содержимое. Затем прошёлся по кабинету туда-сюда и наконец вернулся на место.

— Ладно, что хочешь взамен?

— Ничего, — пожал я плечами. — Как видишь, у меня всё есть.

— Ты пойми, без должного ухода весь урожай погибнет, а людям помимо этого нужно питаться сейчас. Только есть одна маленькая проблема: вся жратва похоронена под толстым слоем глины. Вот и выходит, что для работы нужны люди, либо на раскопках, либо в саду.

— Допустим, я могу сдавать тебе людей в найм, скажем сто грамм золотом за человека.

— Да совсем, что ли, оху… Бля… Глеб Николаевич, давайте решать проблему цивилизованным путём?

— Антон…

— Валерьевич.

— Антон Валерьевич, со своей стороны я могу предложить лишь одно: присоединяйтесь к нам, пока ещё без налоговых пошлин. Это одним махом решит все ваши проблемы. К тому же, я предлагаю в итоге вам весь город целиком.

— Что? — казалось, его глаза сейчас вылезут из орбит. — Я… Я вас не совсем понимаю.

— Всё очень просто, Антон, — вежливо улыбнулся я. — Мне необходим такой управляющий, как вы. В будущем мои планы уходят далеко за границы Екатеринбурга, а кто-то же должен за всем этим следить.

— Но почему я?

— Отказываетесь, значит? — я невинно улыбнулся и попытался сделать грустные глаза.

— Нет, с чего вы взяли? — снова включил заднюю тот. — Хочется понять…

— Антон, ты мне сейчас напоминаешь школьника у доски. Мне нравится твой подход и воля, вот и все причины. И да, продолжай высказывать всю правду в глаза, это вызывает уважение. Прекращай хвататься за соломинку, мимо тебя сейчас проплывает целый плот.

— Да, — ухмыльнулся он, — недооценил я тебя. Думал, всё закончится плачевно, но сейчас ты меня прямо в угол загоняешь.

— Да что тебе всё не так опять⁈ — всё же не выдержал и поддался эмоциям я. — Тебе в итоге весь город достанется.

— Зато придётся исполнять твои приказы.

— Пока они ещё ничего плохого не принесли. Или тебя снова мой возраст смущает?

— Да я ни дня под начальниками не работал, ну не моё это, спину гнуть и задницу целовать.

— А кто тебя просит? Делай свою работу, следи за порядком. Главное, чтобы люди не голодали и зимой не мёрзли — пока это всё, что от тебя требуется. Ну слово «верность», думаю, тебе и без объяснений понятно?

— Твой Платон — стукач. Он через день бегает с докладом к Петровичу.

— Знаю.

— Даже так? — приподнял бровь Савельев. — И что, тебя это совсем не смущает?

— Он мне пока выгоден в этой роли.

— Понятно, значит, подковёрные игрища…

— Называй это как угодно, но именно они привели тебя сюда. Я знаю, что делаю и зачем.

— Я ещё выпью?

— Могу даже с собой завернуть, — усмехнулся я. — Надо?

— Нет, спасибо, — отмахнулся тот, уже наливая в стакан. — Дел ещё сегодня полно.

— Ну, что скажешь на моё предложение?

— Как будто у меня есть выбор, — усмехнулся Савельев и, отсалютовав стаканом, опрокинул коньяк в рот. — Две сотни человек нужно.

— Свободных только полторы, — кивнул я, — и те сейчас на обеде. Подойдёшь к Митяю, он всё решит.

— Так, давай сразу договоримся, землю я бросить не могу, а значит, за стены мы к тебе не переедем.

— Ну и дурак, — пожал я плечами. — Здесь вы сможете спокойно спать по ночам и не забивать голову раскопками. Я так подозреваю, что две сотни тебе нужны именно за этим?

— М-да, похоже, нужно начинать жить другими стандартами, — почесал переносицу тот.

— Вот именно эта хватка мне в тебе и нравится. Я распоряжусь, чтоб теплицы и землю взяли под охрану. Относись к садам, как к дополнительному объекту, завтра мы должны закончить второе оборонное кольцо, заберёте себе один из домов. И начинай обустраивать свой кабинет где-нибудь по соседству. Митяй введёт тебя в курс всех дел.

— Спасибо, барин, — изобразил поклон Савельев. — А если серьёзно, ты уж извини, что резко начал. Характер у меня такой: вначале ору, а потом думаю.

Сейчас я с улыбкой вспоминал вчерашний разговор. Всё сложилось как нельзя лучше, по крайней мере, на данный момент. Остался последний штрих — Центровые, но и этот вопрос совсем скоро решится.

Я стоял напротив шкафа, с задумчивым лицом глядя на аккуратно повешенный костюм. Похоже, пришло время переодеться, через пару часов встреча с Петровичем, и я собираюсь предстать перед ним в идеальном виде.

Кто бы что ни говорил, но красивая, дорогая одежда — очень сильный аргумент в переговорах. А уж в наступивших реалиях мой внешний вид просто обязан произвести эффект ядерного взрыва. Я практически уверен, что этим, легко выбью оппонента из колеи.

— Вызывал? — в кабинет вошёл Толя.

— Да, проходи, — кивнул я затылком в сторону стола.

— Всё же решился? — видимо, это он на одежду намекает.

— Честно говоря, не совсем, — улыбнулся я в шкаф. — И хочется, и колется. Ведь без драки не обойдётся, как думаешь?

— Скорее всего, нет, — серьёзно ответил тот. — Хочешь сказать, пора?

— Не вижу смысла тянуть дальше, — пожал я плечами. — Ну перебежит к нам ещё сотня человек, особого смысла это не даст.

— Это ослабит Центровых ещё на сотню.

— С одной стороны — да, но с другой… Не всё так просто, Толя. Петрович не дурак и уже принимает меры. Рано или поздно он обнаружит Лешего, и даже если нет, всё равно дальнейшие события теперь будут протекать гораздо медленнее. У него в основном остались те, кто готов терпеть и самые верные. Нет, действовать нужно сегодня, пока и мы на самом пике, и у Центровых бардак в разгаре.

— Может, ты и прав, я не сильно умён во всех этих играх. Ты мне скажи, на кого напасть и что защитить — вот в этом мне нет равных.

— Равные есть у каждого, возможно, где-то и посильнее люди найдутся.

— Да я образно.

— Я понимаю. Значит, смотри, Толя, — я развернул на столе карту.

На ней был детально отображён Екатеринбург. Её отыскали на заправке и, честно говоря, сильно удивились находке. Ну кому взбредёт в голову торговать бумажными картами, когда вокруг процветают технологии спутниковой навигации.

Это всё лирика, конечно, в тот момент помимо удивления мы сильно обрадовались. А в течение последних дней очень тщательно отмечали на ней все укрепления и наблюдательные пункты Центровых.

Помимо военного назначения, отмечали ещё точки раскопок, ставили крестики, где ещё можно обнаружить добро. В общем, пользовались на всю катушку.

— Оцепите вот этот и этот районы, мы с тобой зайдём в лоб под видом мирных переговоров. Боря пусть всей группой заходит в тыл и самое главное — постарайтесь поменьше убивать.

— Глеб, ты порой как ребёнок, ну ей-богу. И не нужно злиться и сверлить меня взглядом, просто вот эти твои: «Поменьше убивать»… Насколько поменьше? Сто человек нормально или уже слишком? А что если сто первый по нам палить начнёт?

— Я тебя услышал.

— Вот и замечательно, теперь касаемо твоего тыла, не в смысле задницы, конечно.

— Толя…

— Ой, да что ты вечно такой сурьёзный, ты хоть в зеркале себе улыбаешься? Короче, делать там нечего.

— Почему, там самые слабые укрепления, как по мне, всё логично.

— Вот именно. А ты не думал, с чего вдруг враг слабо укрепил позиции и, прямо скажем, очевидно?

— Ну и?

— Вот здесь и здесь, скорее всего, пулемётные точки, я бы там их обязательно установил. Большое, открытое пространство, а втягиваться придётся через узкий коридор. Но даже если их там нет, нас это приведёт в военный квартал, где все при оружии и готовы к бою в любую секунду.

— Что предлагаешь?

— Петрович наверняка придёт на встречу с усиленной охраной, о твоих способностях он уже наслышан, да ты несильно-то их и скрываешь. Всё внимание как раз стянут в нашу сторону и этим следует воспользоваться. Постараемся по-тихому их обезвредить, два потока бойцов запустим вот здесь и здесь. Плюс к тому моменту у нас будет неоспоримый козырь, в виде Петровича, в качестве заложника.

— А если не получится тихо?

— Тогда какая вообще разница, где входить, без боя уже не обойдёмся. Но всё должно пройти гладко, правда в этом случае, всё придётся перенести на завтра.

— Ну, это возможно, время терпит. Тогда предлагаю добавить ещё один штрих. Через час у нас общий совет, на нём объявим о ночной вылазке с целью захвата…

— Решил разыграть Платошу?

— Почему нет? Я обрисую свой план атаки, ты введёшь по ходу пару правок, в общем, всё должно выглядеть правдоподобно. Достоверную информацию пока держим в секрете, но людей поднимай сразу, пусть суетятся.

— О да, бессонная ночка у Центровых будет обеспечена, ха-ха-ха. В таком случае реальную атаку ставим на час дня.

— Почему именно на час?

— Так у них же обед по расписанию, ровно в двенадцать. В двенадцать сорок смена караула, а что может быть чудесней сытого, сонного часового? Оно ведь, Николаич, вся жизнь — борьба. До обеда с голодом, после обеда со сном, ха-ха-ха.

— Резонно, — согласился я. — Тогда для порядка отправь кого-нибудь в ночь к их границе, пусть пошумят.

— Вот это я понимаю, голова, — поддержал совет Толя, — Ладно, я тогда пойду пока, через сорок минут как штык на совещании. А ты переоденься — эффект будет, что надо.

— У меня даже обуви нормальной нет, не под эти же говнодавы Бриони надевать?

— Пф-ф-ф, тоже мне проблема. Иди в закромах у Митяя поковыряйся, даже не удивлюсь, если там туфли от Шанель обнаружить можно.

— Если ты решил так пошутить, то Шанель занимается мужской обувью.

— Иди ты⁈

— Ага.

— Значит, тебе точно повезёт, к нему недавно с какого-то центра шмотки перевозили, правда, там хрен разберёшься, где что лежит у этого хомяка. Позвать?

— Давай эт самое, — изобразил я Митяя, и мы вместе захохотали.

Глава 17

В мире есть силы, гораздо круче всех нас

Совещание прошло как по маслу. Первым делом обсудили текущие вопросы касаемо лагеря и различных бытовых тем. Как бы ни хотелось поскорее приступить к финальной части, предыдущие моменты требовали внимания не меньше.

Ну а в дальнейшем всё пошло по расписанному ранее сценарию. Стоило дать отмашку к приготовлениям и Платону тут же понадобилось отлучиться до отряда копателей. Само собой, что помчался он совершенно в другую сторону. Потный незаметной тенью неотрывно следовал за ним, не забывая докладывать о каждом шаге.

Мы с Толей с хищными улыбками выслушали от него сообщение по рации, на чём и разошлись. Ему ещё нужно ребят подготовить, которые должны продержать в напряжении часовых всю ночь. Оно, конечно, понятно, что это произойдёт и без нашей помощи, но когда рядом периодически шуршат и стреляю враги, остальные тоже будут спать в полглаза. К тому же наверняка после доноса со стороны Платона посты усилят, а других поставят в режим ожидания. Короче, напряг для всех по-любому обеспечен.

Я встал у раскрытого окна и втянул полной грудью прохладный, вечерний воздух. Сегодня, впервые за долгое время подул лёгкий ветер, едва ощутимый, но всё же.

Люди вывалили на улицы, где-то на окраине слышался звон гитары и девичий смех. Молодёжь гуляет, плевать они хотели на все тяготы и невзгоды. Мне бы по идее тоже сейчас стоило присоединиться к их компании, веселиться, хохотать, пить брагу. Но, увы, мой характер сильно отличается от стандартов большинства, скорее всего, мы даже общих тем не найдём.

Хотя очень интересно, из чего они умудряются добывать алкоголь? Ведь ни сахара, ни дрожжей днём с огнём не отыскать. Нет понятно, что первый ингредиент можно заменить конфетами, вареньем, в общем, любой сладостью, но само по себе это бродить не станет. Видимо, я чего-то не знаю, да и не нужно оно. Пусть гуляют, веселятся — чем счастливее люди в периметре, тем лучше живёт их правитель.

Я поёжился от холода и закрыл окно. Внимание даже ни на мгновение не задержалось на этом моменте и, как выяснилось немногим позже — очень даже зря.

Совсем створку прикрывать не стал, в кабинете всё ещё оставалось довольно душно. Вечером солнце садилось на противоположной стороне здания, потому сейчас в помещении, уже царил полумрак. Очертания предметов ещё прекрасно просматривались, но вот с бумагами не поработать. Впрочем, дел осталось не так много, однако очень не люблю оставлять «хвосты».

Керосиновая лампа выхватила из полумрака стол и разложенные ровными стопками листы. Последние приходилось очень сильно экономить, даже больше, чем топливо и продукты. Может быть, в ближайшем будущем снова удастся наладить процесс её изготовления, но пока как-то так.

Исходя из этих соображений, работал я всегда карандашом и просил поступать так же остальных. Таким образом удавалось использовать ценный ресурс до пяти, шести раз. А без списков и различных документов никак не обойтись, вот хоть тресни. Мы пробовали и едва не обратили всё в бардак. С одними только запасами мороки столько, что голова кругом идёт.

Помимо прочего у меня периодически возникают идеи, различные планы, которые тоже приходится записывать. Человеческая память слишком обманчива и то, что порой кажется незабываемым, исчезает с поверхности сознания в считаные минуты.

Не успел я сесть за стол, как рама с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался поток ледяного ветра. Хорошо хоть стекло осталось на месте, тоже не менее больная тема. Искать и собирать целые окна по всему городу, то ещё занятие.

Небо всё ещё подсвечивало уходящее за горизонт солнце и то, что открылось взору, заставило резко сменить все планы. Тёмные, скорее даже чёрные тучи стремительно затягивали горизонт и прямой наводкой двигались к нам.

— Толя, приём, слышишь меня?

— Слышу хорошо, приём.

— Отменяй всё, срочно, людей по домам, уберите с улицы всё, что может повредить ветер.

— Думаешь, будет настолько серьёзно? — с некой насмешкой в голосе спросил он.

— Толя, деревьев по округе больше нет, ветру больше ничто не мешает.

— Принял, — его тон сразу сделался взволнованным.

Я закрыл окно, которое уже давным-давно было проклеено скотчем. Мы его и не снимали, ещё свежи в памяти взрывы и грохот автоматных очередей Центровых. Это, конечно, не защитит его — разобьётся так же без проблем, но вот осколки уже не разлетятся по всей комнате.

Я выбежал на улицу, чтобы помочь с уборкой, но там и без меня хватало рук. Вокруг вовсю суетились люди, а очередной порыв ветра едва не вырвал дверь. Та окончательно вытянула меня за собой из подъезда, а напор воздушного потока сразу потянул в сторону.

Небо затянуло уже наполовину и на иссушенную глину упали первые крупные капли дождя. А в следующее мгновение всё вокруг озарила молния. Спустя семь секунд, до нас добрался и звук. Грохот был такой силы, что содрогнулись все окна.

Ветер уже тянул постоянным потоком и с каждой секундой становился всё сильнее. Мимо меня, кувыркаясь, пролетело пустое ведро, но за завыванием воздушных потоков я даже не услышал его звона.

Очередная вспышка и гром ударил уже через три секунды. Стихия надвигалась стремительно. Дождь рухнул на голову резко, сплошным, ледяным потоком, будто кто-то наверху повернул кран.

— Ты чё здесь трёшься⁈ — проревел в самое ухо Толя. — Бегом в укрытие!

Оцепенение мгновенно прошло, и мы вместе юркнули в подъезд, и вдвоём едва осилили закрыть дверь. Толя тут же просунул в ручку черенок от щётки, что стояла в углу. И мы, не сговариваясь, поднялись на промежуточный этаж, чтобы насладиться зрелищем.

А снаружи творился настоящий ад. Ветер поднялся настолько сильный, что казалось, будто дождь идёт параллельно земле. Спустя пару минут в окна ударили первые ледяные снаряды. Я почему-то ни на секунду не сомневался, что на нас надвигается именно град. Слишком уж чёрные тучи затянули небосвод.

Думаю, в ближайшие дни после такого по улицам будет невозможно передвигаться. Глина хоть и имеет свойство отталкивать воду, но она однозначно превратится в сплошное месиво. И вопрос ещё: насколько затянется буйство стихии, а то может так сложиться, что мы останемся заперты в домах на недели, если не месяцы. Природа вряд ли успела стабилизироваться за такой короткий срок. Непонятно даже, на что мы надеялись?

— Блядь, у меня Люська гуляет, — вдруг выдал Толя и уселся на ступени.

— Какая Люська? — не понял я.

— Кошка, — усмехнулся тот.

— У тебя что, кошка есть?

— Ага, нашёл неделю назад на одной из вылазок. Мелкая, тощая, три дня подкармливал, чтоб поймать. Дикая тварь, все руки в кровь изорвала. А сейчас представляешь, залезет вечером на колени, урчит, аж диван вибрирует.

— Пха-х, ну тогда тебе не стоит за неё переживать. Животные гораздо умнее человека, в плане выживания, конечно. Наверняка уже где-нибудь спрятаться успела.

— Мужики тут говорили, что кабанов недавно видели, целый выводок. Хотел после окончания разборок попробовать их выследить. Мелких, говорят, даже приручить можно. А теперь, наверное, хрен там плавал — все следы смоет.

Бабах! В окно ударил крупный кусок льда, заставив нас обоих вздрогнуть, но стекло пока выдержало. Однако град явно усиливался, его размеры уже были с грецкий орех и, похоже, это далеко не предел. Ветер выл с такой силой, что даже находясь в подъезде, приходилось напрягать голос, иначе не разобрать ни слова.

— Подвалы наверняка опять затопит, — вздохнул я.

— Срать на них, — отмахнулся Толя. — Митяй уже давно всё на вторые этажи поднял. Как чувствовал засранец. В подвалах так, хлам строительный, да инвентарь разный. А вот окна поколет — жалко. Давай-ка от греха подальше повыше заберёмся?

— Да, пожалуй, ты прав. Твою мать, бумаги!

Я рванул наверх, чтобы успеть собрать все документы со стола. Если там разнесёт окно, то все труды, моментально придут в негодность. Всё остальное можно восстановить, но рисковать тем, чего мы успели достигнуть — глупо. Там всё, начиная от дальнейших перспектив и заканчивая переписью имущества.

Толя поспешил следом и в четыре руки мы быстро управились. Бумаги сложили в шкаф, который расположился в прихожей, и плотно прикрыли дверцы. Ну, теперь можно расслабиться, относительно, конечно.

— Люди успели спрятаться? — уже заранее зная ответ, всё же поинтересовался я.

— Да, оперативно сработали, — кивнул тот. — Ха-ха-ха, ты бы видел, с какой скоростью бабы бельё с верёвок стягивали.

— Хах, представляю. Как думаешь, теплицам хана?

— Скорее всего, — вздохнул Толя. — Да ты не переживай, что-то да уцелеет. Разберёмся, что нам в первый раз, что ли? — он немного помолчал и добавил: — Или в последний?

— Вот вечно ты со своим языком…

— Ага, ещё скажи, что я виноват.

— Ну это точно будет полнейшим бредом, однако настроение ты испортить умеешь.

Грохот стекла снизу оповестил, что град сделался ещё крупнее. А немногим позже, звон осколков заполнил подъезд. Ледяной, влажный воздух проник в помещение и мы, не сговариваясь, вернулись в квартиру за одеялами. Стук ледышек, что доносился снаружи, усилился, а сверху, по лестничному маршу, побежала струйка воды, которая вскоре превратилась в настоящий водопад.

— А ведь было гораздо хуже, когда мы в бункере заперлись, — подмигнул мне Толя. — Ничего, переживём и эту ночь.

— Вот такой настрой мне нравится больше. Твою же мать, что так холодно-то?

— Вот такое хреновое лето, — усмехнулся Толя. — Боюсь теперь все наши планы придётся подвинуть.

— Опять на самое больное давишь, — поморщился я. — У тебя в родственниках садистов, случайно, не было?

— Понятия не имею, я сирота.

— Иди ты? — не сразу поверил я.

— Ну, в детском доме вырос. Вот с тех пор и не могу спокойно на котят брошенных смотреть. Жалко тварей, аж сердце кровью обливается. Я ещё в той жизни, ну та, что до катастрофы была, всех друзей и знакомых пушистыми снабжал. У нас на базе только штук пять бегало.

— А собак что, не любишь?

— Да как тебе сказать, — пожал плечами он. — Нормально я к ним, но как-то считаю, что пёс в состоянии прокормиться самостоятельно. Нет, главное головой понимаю, они такие же брошенки, а вот не жаль их, и хрен знает почему.

— Ну, если тебе ещё какой мохнатый попадётся, я готов приютить бродягу.

— Ха, да щас, на них теперь, знаешь, какая очередь? Через день все спрашивают: «Когда там Люська твоя залетит?» Ну не самому же мне за дело браться?

— Ха-ха-ха, да уж, картина маслом: «Суровый военный изнасиловал кошку» — прям заголовок для безумных новостей.

— Ужас, Глеб Николаевич, что за мысли такие?

— Голова мёрзнет, видимо. Похоже, нам снова пора новые стёкла искать. Судя по тому, что звон закончился, их просто больше не осталось.

— Фанеркой заколотим, — отмахнулся Толя. — Это всё мелочи. Ох, едрит твою налево!

— Что⁈ — мгновенно оживился я.

— Да там градины размером с хороший мяч уже полетели.

И в этот момент раздался жуткий грохот сверху. Удары ледяных глыб, похоже, пытались пробить крышу, и очень даже хорошо, что она имела бетонное основание. Но обычным, на деревянном каркасе, покрытым металлом или тем же шифером сегодня точно хана.

— Ну просто замечательно, — вздохнул я. — Теперь ещё и кровлей заниматься придётся.

Природа бушевала всю ночь, а ближе к утру наступил такой холод, что вода на лестничных площадках подёрнулась льдом. Про улицу и говорить нечего.

Все эти глыбы, сковало в единую бугристую массу и пройти по ней даже пару метров, будет тем ещё испытанием. Но никто даже и не пробовал выбраться наружу, потому как ветер продолжал выть, совершенно не сбавляя оборотов. Да, он немного ослабил натиск, но всё ещё оставался достаточно сильным, чтобы сбить с ног человека. Поэтому лучше не рисковать понапрасну.

Лютый холод пронизывал всё тело до самых костей. Стены укрывали от ветра лишь частично, скорее, просто не давали сбить с ног, но на этом всё. Воздушные потоки без проблем проникали сквозь разбитые окна и казалось, что дует сразу отовсюду: снизу, сверху, сбоку. Одеяла напитались влагой и уже не помогали сохранять тепло, скорее, наоборот. Хотя без них становилось вообще невыносимо.

— Как так получилось, что мы с тобой остались одни во всём доме? — снова заговорил Толян. — Я бы сейчас не отказался от грелки во весь рост.

— На меня даже не смотри, я не стану к тебе прижиматься, — усмехнулся я в ответ. — А люди ещё утром все съехали и обозвали дом администрацией.

— Хоть бы секретаршу какую завёл, — буркнул в ответ он.

— Ага, это ты Вике сам тогда объяснять будешь.

— Я что, по-твоему, совсем на жизнь насрал?

Мы так и проговорили всю ночь ни о чём. Просто рассказывали истории из прошлого, потому как главное на таком холоде — не дать себе уснуть. Да и честно говоря, желания особого не возникало. Мебель имелась только в моём кабинете, но она сейчас не сильно отличалась сухостью, от пола.

Несколько раз, нашим положением интересовался Митяй — по рации, естественно. Связь, кстати, заработала совсем недавно, во время грозы не получалось услышать ничего, кроме треска в эфире.

Очень хотелось знать, как пережили стихию наши в Челябинске, но об этом, пока можно забыть. Из динамиков доносился лишь белый шум, тем не менее наши пытаются пробиться через помехи с периодичностью примерно раз в час. Экономят топливо в генераторах.

Ветер утих ближе к вечеру и нам наконец смогли передать сухие одеяла и еду. Для этих целей соорудили рогатку, при помощи которой к нам, из соседнего дома, через улицу, перекинули верёвку. Ну а дальше дело техники, только руками работать успевай. Данную систему сообщений постепенно наладили по всему району, хотя первооткрывателями оказались именно мы.

Несмотря на то, что ветер утих, странным образом холод усилился, и температура уже явно опустилась ниже нуля. Как только скрылось солнце, даже кожу на лице пощипывать начало, а ноги окончательно утратили чувствительность.

Чтобы не отморозить конечности, мы с Толей принялись гулять по ступеням. Вначале это казалось глупой затеей, но уже к третьему подъёму возникло огромное желание скинуть одеяло. Помогло, в общем, даже жарко стало.

— Что-то мне думается, это от града такой холод, — не совсем понятно выразился Толя. — Чувствуешь, на первом этаже гораздо холоднее?

— Так это физика — тёплый воздух всегда поднимается вверх.

— Ну, в масштабах природы, разница не должна быть настолько очевидной, а она градусов десять, точно тебе говорю.

— У тебя что, термометр в голове прошит?

— Спорим, на нижней площадке вино замёрзнет, а на девятом нет? — остановился тот и протянул мне руку, чтобы заключить пари.

— Тебе что, десять лет? — усмехнулся я, а затем кивнул и пожал ладонь. — Пары часов, думаю, хватит.

— Пха-х, сорок минут, — ухмыльнулся головой тот.

Мы спустились на третий, где расположился мой кабинет. Здесь, в кладовке находился стратегический запас элитных напитков. Толя, не глядя, выудил две бутылки, и мы отправились проводить эксперимент.

Подъездную дверь, давно уже переделали, сейчас она находилась на месте окна на втором этаже, первый всё так же оставался закопанным. Сейчас его неслабо затопило. Вода стояла почти на промежуточной площадке, мы это сразу проверили — всё равно больше заняться нечем.

Но в качестве эксперимента я спустился ниже выхода на половину пролёта, где как раз начинался уровень воды. И ведь действительно, здесь было гораздо теплее, температура точно плюсовая, несмотря на более низкое расположение. По крайней мере, вода всё ещё оставалась в жидком состоянии. Стоило подняться на уровень грунта, как сразу же чувствовалось характерное для мороза пощипывание кожи.

Впрочем, это неудивительно, ведь зимой в подвалах тоже редко бывает минус. Однако ощущения и вправду странные.

Мы оставили бутылку на площадке перед дверью, а сами поднялись на верхний этаж и водрузили в угол вторую. Толя оказался прав, поднявшись даже на уровень шестого этажа, мороз ощущался гораздо мягче.

— Давай на чердак поднимемся? — предложил я.

— Зачем? — не сразу сообразил Толя.

— Посмотрим, крыша промёрзла или нет? — ответил я. — Там небольшая техническая прослойка, между основной кровлей и жилым этажом, она как раз отсекает холод. Но если ты прав, то самое верхнее перекрытие всё покажет. Его же теперь как следует льдом присыпало.

Толя молча кивнул и первым поднялся по вертикальной металлической лесенке, что вела на чердак. Затем откинул люк и исчез в лазе, откуда вскоре донёсся его приглушённый голос.

— Ты прав, здесь всё инеем покрылось. Поднимайся, это довольно красиво смотрится.

Я вскарабкался на чердак и действительно засмотрелся. Весь потолок искрился под лучом от небольшого карманного фонарика. А это значит, что именно градины виноваты в понижении температуры. Видимо, они очень холодные, раз производят такой эффект, да ещё при подобных масштабах. Но теперь хотя бы понятно, что оно ненадолго; вскоре солнце растопит лёд и, возможно, через пару дней всё снова вернётся в нормальное состояние.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — шикнула рация, заставив нас с Толей улыбнуться, — с Челябинском связались.

— Что у них? — спросил я.

— Нормально, тоже по домам сидят и от холода трясутся, но все живы.

— Принял, конец связи, — вернул я и сунул рацию в нагрудный карман.

— Надеюсь, к завтрашнему дню станет гораздо теплее, — высказал мои мысли Толя. — Ладно, предлагаю выбрать место посуше и всё-таки попытаться поспать. Завтра со всем этим дерьмом разбираться будем.

— Да, пожалуй, соглашусь, — кивнул я. — Вроде ничего не делали, а устал как собака.

Интерлюдия. Не главный, но тоже значимый герой

— Нам сказали, что ты профессионал! — Андрей всячески пытался строить из себя «крёстного отца», вот только выглядело это немного комично.

Иногда он поднимал руку, чтобы остановить собеседника и часто поджимал губы, видимо, полагая, что таким образом смотрится более значимо. На самом деле это странно и даже нелепо наблюдать за подростком, который всячески изображает уставшего старика.

Чуть поодаль, на резной, позолоченной тахте во всю мощь храпела женщина, испуская отвратительный запах перегара. Её некогда красивое лицо раздулось, принимая стандартную, отёкшую форму, свойственную всем, кто злоупотребляет алкоголем. Изо рта тянулась вязкая слюна, халат распахнулся из-за нелепой позы и практически оголил грудь. Кстати, ещё вполне упругую, хотя, возможно, это коррекция силиконом позволяет ей сохранить былую форму.

Слева от «босса» находился ещё один пацан, на вид лет пятнадцати, может, чуть больше. Этот тоже вторил брату, строя из себя преступного авторитета, а заодно, похоже, и матери, потому как оттопырив мизинец, периодически прихлёбывал виски из толстого стакана.

Человек по кличке Филин сидел напротив. Да, всё это вызывало в нём отвращение, но жизнь давно научила его относиться ко всему без лишних эмоций. В его работе они являются помехой.

Заказы порой поступают от таких индивидов, что весеннее обострение в психиатрической клинике покажется утренником в детском саду. Но таких клоунов ему видеть ещё не приходилось, однако деньги не пахнут, а связной заверил, что в этом доме их можно жопой жрать.

Естественно, прежде чем перешагнуть порог особняка, заказчиков проверили вдоль и поперёк. Оно и не особо оказалось нужно, беглого взгляда достаточно, чтобы всё понять. Однако есть правила, кодекс, и они сыграли не последнюю роль в том, что Филин до сих пор ещё жив.

— Андрей Сергеевич, я понимаю ваши опасения, но смею заметить, что на мои услуги пока ещё никто не жаловался.

Парень снова поджал губы и поднял руку в останавливающем жесте.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — уставшим голосом завил он. — В какие сроки вы намерены устранить клиента?

— От одного до трёх месяцев, — повторил Филин. — Возможно, сроки растянутся до полугода…

— Это неприемлемо…

— Да, мы тебе такие бабки платим! — встрял в разговор малолетний начинающий алкоголик, тем самым заставляя брата поморщиться. — В чём проблема-то⁈ Там всего-то и нужно, подойти и выстрелить этому ублюдку в рожу!

— Вы платите мне за профессиональный подход к делу, — человек перевёл спокойный взгляд на подростка. — Если хотите, чтобы всё обстояло, как вы сказали, это не ко мне.

— Вот чё ты лезешь вечно, а⁈ — всё же не выдержал и взвился Андрей. — Я тебе сказал заткнуться и не вякать! Не мешай мне работать, понял⁈

— Ум-м-м, — женщина с тахты вяло отреагировала на повышенный тон.

Александр попытался состряпать важное лицо. Видно было, что слова брата его задели, но продолжать скандал он не решился.

Филин в очередной раз переборол желание покинуть дом, однако сдерживали деньги, которые ему заплатили только за то, чтобы встретиться. Лично на переговоры с клиентом он приходил очень редко и здесь тоже хотел ответить отказом, но уж очень серьёзная сумма заказа фигурировала в перспективе. Плюс, конечно, бонус, за личную встречу. Но, честно говоря, он уже успел не раз пожалеть, что подписался на это дело.

— Хорошо, мы согласны на ваши условия, — снова перешёл на вялый тон старший из братьев. — Сто миллионов поступят на ваши счета в течение недели. И не вздумайте с нами шутить.

— Где в данный момент может находиться клиент? — Филин проигнорировал угрозу и, получив согласие заказчика, сразу перешёл к делу.

— Ты, думаешь, мы знаем? — в очередной раз влез в разговор младший. — Смысл нам тогда такие бабки тебе платить?

— Захлопни пасть, Алекс, — прошипел сквозь зубы старший.

— Не, ну а чё он…?

Хлёсткая пощёчина быстро запечатала ему рот. В глазах промелькнули гнев, обида и отчаяние, но видимо, здравый смысл, хотя, скорее, это инстинкт самосохранения, не позволили дать сдачи и продолжить истерику. Парень психанул, подскочил с дивана и бросился к выходу из гостиной.

— Да пошёл ты в жопу, урод вонючий! — прокричал он, уже находясь на лестнице. — Ненавижу тебя, козлина!

— Простите, мой братец полный идиот, — вяло произнёс Андрей, хотя глаза блестели от чувства собственного превосходства и азарта. — Нет, мы понятия не имеем, где может находиться клиент. Собственно именно по этой причине мы к вам и обратились. В последний раз его видели неподалёку от аэропорта «Внуково», но затем его след исчез.

— Вот на этот адрес перешлите всю известную вам информацию, — Филин выложил на стол визитку, на которой был выбит странный адрес электронной почты. Единственное, что об этом намекало: знакомый символ «собака» в центре из хаотичного набора знаков. Как только задание будет выполнено, этот домен исчезнет в небытие, как и тот, с которого прилетит информация.

Все дела улажены, нюансы обговорены, нет смысла задерживаться в этом доме. Филин молча поднялся и направился к выходу, но у двери остановился, чтобы напомнить ещё раз:

— Вы же в курсе, что я работаю по стопроцентной предоплате?

— Да, нас предупредили, — важно кивнул Андрей. — Деньги не проблема, просто сделайте свою работу.

— Замечательно, — впервые за всё время встречи позволил себе натянуто улыбнуться Филин. — Я приступлю сразу, как только вся сумма окажется на указанных мной счетах.

Андрей было открыл рот, чтобы добавить ещё что-то пафосное, но Человек уже покинул дом, бесцеремонно захлопнув дверь перед самым носом хозяина. Покинув территорию особняка, он выудил из кармана кнопочный телефон всего с парой функций: звонить и отправлять сообщения. Номер связного он знал наизусть, быстро набрал его и поднёс трубку к уху.

— Але, — отозвался голос на другом конце.

— Ещё раз меня так подставишь, и я перережу тебе горло, — голосом, лишённым эмоций, произнёс Филин и сбросил звонок.

СМС прилетела ещё до того, как он запустил двигатель старенькой БМВ, ещё начала двухтысячных. Несмотря на потрёпанный внешний вид, автомобиль работал безукоризненно, за этим строго следил владелец. Конечно, он мог позволить себе любую другую, современную, новую, но зачем нужно лишнее внимание? От этой даже сотрудники ГИБДД отворачиваются, интуитивно понимая, что с хозяина взять совершенно нечего. Правила Филин старался не нарушать, и все документы содержал в полном порядке.

«Я знал, что тебе понравится», гласило сообщение, написанное транслитом, то есть русские слова, латинским шрифтом.

Тот лишь ухмыльнулся, убрал трубку во внутренний карман ветровки и запустил двигатель.

Филин и понятия не имел, в какую передрягу попадёт всего через пару недель. Мир вокруг казался незыблем, правила и законы устоявшимися, но уже к ближайшим выходным всё изменилось.

Странные события начались с падения метеорита в центре Москвы и с тех пор эта цепочка не прерывалась. Последним звонком стало закрытие воздушного пространства по всему миру. Но Филин всё ещё полагал, что это ненадолго, по причине молчания авторитетных источников.

Много различных связей имелось в его распоряжении и некоторые из них обладали информацией закрытого типа. И даже они пожимали плечами, мол, всё в норме и ничего сверхъестественного не предвидится. Но в силу своей профессии он привык доверять чутью, которое в последнее время просто визжало об опасности. Однако очень заманчивая сумма заказа заставила пренебречь внутренним голосом.

След получилось взять уже к вечеру следующего дня. Клиент особо и не скрывался. Его лицо попало под внимание «Большого брата», а составить маршрут — это уже дело нескольких минут.

Пожар в Клепиковском районе сильно задержал, пришлось делать огромный крюк, чтобы попасть в нужное место. Но и здесь не всё прошло гладко. Посёлок оказался слишком мал, чтобы обнаружить местонахождение клиента, используя одни лишь камеры. Хотя и на этот момент имелись свои методы — хватило элементарного поиска по сотовому трекеру. Правда, пришлось применить смекалку и искать не самого клиента, а его друзей.

Когда Филин прибыл на место, то застал настоящую бойню, точнее, финальную её часть. Цель покинула поле боя прямо перед самым носом, оставив после себя пылающий ангар и вертолёт. Стало очень любопытно: «А что же такое здесь произошло», но времени на исследование не оставалось.

Первоочередная задача выполнена и теперь остаётся только преследовать жертву. Главное — не спешить, всё делать тщательно и аккуратно. Оплата поступила за одну жизнь, соответственно, столько и необходимо забрать. А нужный момент обязательно настанет, не бывает иначе.

Впервые в жизни Филин пожалел, что выбрал автомобиль с большим объёмом двигателя. Все заправочные станции во Владимире просто отказывались заливать топливо. А деньги он предлагал немалые, но даже пятикратное увеличение стоимости бензина не смогло это исправить. Работники АЗС лишь разводили руками и повторяли одну и ту же фразу: «Да мы бы и рады, но где его взять-то?»

Думал он недолго и уже через час продолжил преследование на другой машине, которую быстро купил на вторичном рынке по объявлению. Старенькая «Мицубиси Каризма», однако в ней есть очень огромный плюс: бензин этот автомобиль просто нюхает. В том смысле, что при скорости в сто километров в час, расход составляет всего четыре литра на сотню. В отличие от БМВ, которая глотала на трассе почти пятнадцать, учитывая дефицит, это неоспоримое преимущество.

Единственным условием сделки был полный бак топлива, плюс две канистры в багажнике сверху. В довесок он оставил своего «немца». Короче, бывший хозяин «Каризмы» остался в полном восторге и невероятном плюсе. Ну а когда получил настолько выгодное предложение, быстро подсуетился и выполнил всё, что потребовал покупатель.

Конечно, знай Филин, что ожидает его в дальнейшем, он бы просто угнал транспорт. Но на тот момент он посчитал такой ход неприемлемым. Лишнее внимание, тем более со стороны полиции…

Следующей, наиболее сложной остановкой оказалась Казань. Ночью под Нижним произошло что-то невероятное, это просто не вписывалось в понятную и логичную картину мира. Филин мог ожидать чего угодно, даже третья мировая война с применением атомного оружия казалась более реальной, чем апокалипсис с небес.

Всю дорогу он только и думал о случившемся, просто не удавалось повернуть мысли в другое русло. Теперь стало чётко и ясно, отчего бунтовало чутьё, что за опасность нависла над ним. Да что там он, всё человечество поставлено на край пропасти, осталось лишь слегка подтолкнуть.

Это чёртов заказ, зачем он подписался на него? Ха, сто миллионов! Ещё вчера они были способны обеспечить безбедную старость в райском уголке и всего за несколько минут стали бесполезней туалетной бумаги.

Казалось бы, охота на клиента утратила всякий смысл, но Филин принял деньги, взял плату и теперь обязан довести дело до конца. Да, никто не знал, что всё это случится, а форс-мажор в его профессии может быть только один — смерть исполнителя. Соответственно, пока бьётся сердце, он будет преследовать цель — таков кодекс и по большому счёту он всё ещё жив, благодаря ему.

Связь пропала в момент разгрома Нижнего Новгорода, и когда Филин подъехал к Казани, она всё ещё не думала появляться. Машину клиента он потерял, но, кажется, успел понять, куда именно тот движется. Слухи о том, что на Урале имеется сверхсекретный объект, уже очень давно гуляют даже среди простых смертных. А уж Филин знает о его существовании наверняка.

Но ведь кто бы мог подумать, что все эти многолетние приготовления не просто так, не на случай предполагаемой ядерной войны. Они знали, они всё прекрасно знали и не обронили ни слова.

А что если?.. Да, такой подход легко освободит его от выполнения работы. Правда, он больше походит на сказку. Такого просто не может быть, чтобы эти два клоуна были в курсе грядущего. Но ещё вчера он даже не верил в приближающийся конец света, о котором кричали из каждого утюга.

Однако как же хитро, насколько умно! Гениальный подход к хранению тайны, проверенный веками, элементарный, но очень эффективный. Достаточно раздуть тему до невероятных масштабов, сотню раз прокричать: «Волки» и больше никто никогда не поверит. Естественно, до тех пор, пока всё не перейдёт в разряд неотвратимого.

Что же делать? Идти до конца или заняться собственным выживанием? Пожалуй, второй вариант предпочтительнее. Честно говоря, хочется бросить преследование, прекратить работу по заказу, но даже сейчас в этой ситуации придётся идти до конца.

С другой стороны, Филин будет вынужден прерваться, опять же ради того, чтобы завершить работу. Причина более чем веская, да и не факт, что заказчик вообще узнает об исполнении. Однако об этом будет знать он. Казалось бы, ничего страшного в том нет, вот только на первый взгляд. Достаточно лишь раз перешагнуть через принципы и впоследствии это войдёт в привычку. Но именно они делают его профессионалом.

Вот если найти возможность выяснить наверняка, что эти два придурка знали о предстоящем апокалипсисе, тогда всё изменится кардинально. Только в этом случае он сможет оставить заказ и сделать то, о чём неоднократно думал, находясь в особняке, в Подмосковье. Вот тогда он с удовольствием перережет им глотки и именно так, не механически исполнит работу, но испытает от неё кайф. Потому как это заведомо обман, а такие шутки Филин никому не прощает.

Да, пока наилучшим выходом будет залечь на дно, укрыться и переждать. Тем более что Казань не позволяет проехать сквозь себя из-за невероятного масштаба пробок. А соответственно, клиента он потерял.

Машину бросать очень не хотелось, к тому же его планы резко поменялись. Зная конечный пункт, можно немного переиграть ситуацию в свою пользу. Лучшим выходом сейчас будет работа на опережение.

Окружная позволила объехать Казань, хоть и не без труда. Впереди ещё долгий путь, неизвестно ещё, насколько долго затянется сам апокалипсис. Поэтому Филин выбрал наиболее оптимальное решение.

Ему необходим запас продовольствия, укрытие на ближайший год-полтора и для этого как нельзя кстати подходил его личный бункер. Его он оборудовал ещё в самом начале карьеры, как раз на такой случай, когда необходимо залечь на дно. Дважды уже приходилось использовать его по назначению и сейчас самое время повторить. Он, конечно, не на Урале, однако и не так далеко.

Ижевск расположился, можно сказать, по пути, а наличие в нём оружейного завода имени известного во всём мире Калашникова, раскидало по округе множество секретных бункеров.

Да большинство ещё строились при Советском союзе, в те времена правительство было подвержено страшной паранойе. Ну а во время перестройки появилась уникальная возможность купить всё, что только душа пожелает. Так из документов исчез один из секретных объектов, призванный защищать гражданское население в случае ядерной войны.

Кто же знал, что через десять лет убежища, подобные этому, в большинстве своём забросят, забудут и потеряют. Но сделанного не воротишь, уплаченные деньги уже наверняка потрачены. Да и не жалел Филин о приобретении, оно уже не раз отработало вложенные средства, и вот опять…

Какого же было его удивление, когда, войдя внутрь, там обнаружился незваный гость. В первые мгновения он собирался его прикончить, но немного поразмыслив — оставил. Всё же провести год взаперти, в одиночестве — не самая лучшая идея.

Да, он привык быть один, но тем не менее общение и открытое пространство всегда имели место в жизни. А год в одиночке, ну такое себе…

Даже в предыдущие разы он брал с собой компанию, другое дело, что девушки после этого бесследно исчезали. Ну а в грядущих событиях так, вообще, вряд ли кто-то станет искать пропавшего человека.

— Можешь расслабиться, — усмехнулся Филин. — Сегодня я, скорее всего, убью тебя. Нет больше смысла тратить на тебя драгоценные лекарства, кажется, снаружи всё более или менее улеглось.

— У-у-у, — замотал головой связанный человек, а точнее, его остатки.

Последние пару недель в его жизни не задались. В бункере закончилась еда, и Филин быстро решился на крайние меры.

Кто бы мог подумать, что помимо метеоритных дождей, землю засыплет толстым слоем глины и песка. Также он не мог предугадать, что из-за огромного количества осадков бункер подтопит. Несильно, однако часть продуктов пришла в негодность. Он честно пытался протянуть, они вместе экономили их как могли.

Увы, всё испортила попытка выбраться на поверхность. Выходы просто отказывались открываться, оставался единственный вариант — вентиляционная шахта.

С ней тоже оказалось не всё так просто. Если для притока воздуха небольшой щели оказалось вполне достаточно, то на то, чтобы выбраться, придётся потратить не один день работы. А для этого нужны силы, нужна еда, которой и стал сосед.

Чтобы он не умер раньше времени, Филин резал его постепенно, бережно обрабатывая раны, не забывая про уколы антибиотика. Он не садист и не извращенец, потому даже обезболивающее давал регулярно. Просто такого требовала ситуация, хотя человеческое мясо оказалось очень даже вкусным.

Сегодня он смог впервые выбраться на поверхность и осмотреться. От города, что виднелся чуть вдалеке, остались сплошные руины, перемешанные с грязью. Лес, ещё в прошлом году окружавший убежище, тоже исчез, лишь жалкие обрубки и сучья торчали среди глиняной пустоши.

Именно в этот момент Филин принял решение убить того, кто жил с ним под землёй на протяжении года.

Он был хорошим человеком, немного похожим на хозяина бункера, так же не любил людей и старался держаться особняком. Просто ему не повезло, так сложились обстоятельства.

Будь всё немного иначе, и они бы вместе покинули убежище и, возможно, отправились дальше, тоже вдвоём. Увы, ничего не поделать, в дороге нужно питаться, да и не сможет он больше ходить, обе ноги давно съедены, правая по колено, левая — практически целиком.

Один точный удар ножом и настал конец мучений. Нехитрые манипуляции по заготовке мяса и следующий восход солнца Филин встречал на поверхности.

Карта легла перед глазами, а компас помог определить направление. Привязка к местности есть, запас еды на четыре-пять дней — тоже, теперь осталось лишь добраться до Урала. Могут, конечно, возникнуть проблемы с водой, но это вряд ли. Филин умеет выживать и в более непригодных для этого условиях. Есть специальные фильтры, запас обеззараживающих таблеток, плюс кипячение — убьют любую гадость. В конце концов, никто не отменял способ дистилляции, в общем, справится — не вперво́й.

Сейчас главное — добраться до Челябинска, затем в направлении Екатеринбурга пройти примерно сотни полторы километров и свернуть в горы, чтобы добраться до «секретного» бункера. А там наверняка будет проще отыскать свою цель.

«Глеб Николаевич Ларычев, довольно известная личность среди богатой молодёжи. Пижон, любит строгую одежду, порой даже больше, чем женское общество. Серьёзен, обладает острым умом, склонен к нестандартным решениям. Имеет слабое отклонение в зрении, предпочитает очки контактным линзам. Боевыми навыками не владеет, но прекрасно манипулирует людьми».

Филин в очередной раз прогнал характеристику клиента в голове, вызвал образ его внешности в сознании и в последний раз обернулся к бункеру, прежде чем отправиться в дальний путь.

Глава 19

Даже если время упущено

Два дня. Ровно столько пришлось сидеть по домам, прежде чем высунуть нос наружу. И это было самой бесполезной тратой времени, потому как не происходило ровным счётом ничего. Жизнь остановилась, замерла. Радовало лишь то, что подобное творилось не только у нас.

Однако инициатива уже была упущена. Все планы пошли псу под хвост, и нам придётся уповать на удачу, а я очень не люблю этого делать.

Вообще, считаю, что её придумали ленивые люди. А как ещё можно называть тех, кто, сидя на диване, рассчитывает на волю случая — мол, однажды и мне повезёт. Нет, в жизни всё устроено не так.

Когда тот, кто ничего не добился, смотрит на соседа, у которого есть всё и говорит: «Повезло» — не видит самой сути. Сосед работал, стремился, наверняка не один раз падал, чтобы в итоге подняться и добиться успеха. А это совершенно разные понятия.

Разумеется, странно слышать такие суждения от человека, который «правильно родился». Но что бы я имел сейчас? Нет, сидеть, сложа руки, и ожидать милости госпожи Удачи — не моё. Пахать и добиваться успеха — такой путь мне нравится больше. Хотя бы просто потому, что он прогнозируемый. Я знаю цель и иду к ней, несмотря ни на что — только так и никак иначе.

Однако все мы живём в обществе, где таких, как я, тоже хватает, а их планы чаще всего пересекаются с моими. Помимо всего этого, как оказалось, у природы тоже есть норов, и у нас нет даже малейшего шанса повлиять на него. Хотя это всего лишь одна из ступеней, очередная преграда, которых на пути к цели и без того великое множество.

Да, стихия помешала, разрушила планы. Всегда будет что-то или кто-то, провалы неизбежны, но это не повод опускать руки и сдаваться. Вся жизнь заключена в движении. А ошибки — что ж, только благодаря им мы приобретаем опыт.

— Глеб Николаевич, — шикнула рация, — мы дошли.

— Что там, Сань? — уточнил я.

— Пока тихо, такое ощущение, что они все в Метро скрылись. Посты свободны, на улицах никого.

— Идти можно? — поднёс лицо к устройству связи Толя.

— Если выступить сейчас, то вполне, — отозвался Потный. — Глина промёрзла, но такой расклад ненадолго. Как только это всё растает, мы и шага ступить не сможем.

— Принял, — ответил командующий СБ. — Осмотрись там, нужно больше данных.

— А с этим-то как быть? — переспросил тот.

— Сюда приведи, — снова вступил в разговор я. — Может быть, он что-то ещё знает.

— Есть. Конец связи.

— Ну, что думаешь? — с горящими азартом глазами спросил Толя.

— Пожалуй, лучшего момента и не сыскать. Но тут всё наудачу, сам понимаешь.

— А война — она вся такая, — усмехнулся тот. — Мне вот повезло, а Белому нет. Все под богом ходим.

— Да, но в данный момент переменных гораздо больше, — покачал я головой. — Мы не знаем, где у них расположены секреты, наблюдают он за подходами или нет? Как они планируют выход, ведь наверняка предполагают, что мы будем их встречать.

— Ты думаешь, в предыдущем плане было мало погрешностей?

— Всё лучше, чем вообще без него.

— Тоже факт. А ну, дай коробочку, — забрал он у меня рацию. — Сыночка, родной, слышишь меня?

— Толя, я тебе когда-нибудь лицо обглодаю, — отозвался Цинкин. — Я слышал всё, думаем.

— У тебя же есть план метро, правильно?

— У меня всё есть, — усмехнулся в ответ он. — Слишком много точек, где есть выход, Толя. Мы не сможем перекрыть их все, сил не хватит.

— А район перекрыть сможешь?

— Ты дурак, нет? Хотя, смотря, что имеешь в виду. Если наблюдателей в нужных местах посадить, то вполне получится. Но для этого нужны мобильные группы, а когда глина растает… Ну сам, короче, понимаешь — не вариант.

— Борь, значит, смотри, сажаем людей на их же посты и держим осаду. Пулемётов у нас сейчас на всех хватит, на самые слабые места КПВТ воткнём…

— Они там год могут сидеть, — отмёл в сторону очередную версию тот. — Даже если мы к ним войдём — тоже без шансов. В любом тоннеле прижмут на раз и пикнуть не успеешь.

— А если выкурить попробовать?

— Толя, там люди, ты совсем-то не быкуй, — ещё один план полетел в мусор. — Я как только ни кумекал уже; лучший вариант — это дождаться, пока они сами выйдут. Подвинем операцию на неделю, а там уже как планировали лучше. По обстоятельствам посмотрим: как возможность появится, так и двинем.

— Этот вариант больше не сработает, — вмешался я. — Платона взяли, он знает, что мы знаем, тьфу, ну ты понял короче.

Мысли путались, скакали одна на другую в попытке разыграть ситуацию более выгодно. Но как ни крути, выходило, что она в самом деле па́товая. Да, мы можем их прижать, но толку с этого не выйдет.

— А что если завалить все выходы, кроме одного? — предложил я. — Можно их как-то взорвать, перекрыть?

— Ага, можно, — засмеялся тот. — Изнутри и то не факт. Нет, Глеб Николаевич, для этого придётся перекрыть им поток воздуха, каждая вентиляция оборудована, как запасной выход. Помимо прочего, идут технические тоннели, коммуникационные. Там такая паутина — мы год потратим, чтобы взрыв подготовить. И опять же — люди.

— Да понял я, — даже рукой махнул, будто собеседник мог меня видеть. — Ладно, пусть выходят тогда.

— Да ты подожди, Сына, — снова перехватил разговор Толя. — А что, если нам свои секреты расставить? Дождёмся выхода и накроем с двух сторон?

— Трое суток максимум, больше люди не протянут, — отозвался тот, — но может сработать.

— Заминируй их позиции, только неочевидно — сам понимаешь: Вол соображает, если что.

— Толя, я тебя умоляю, не нужно меня учить, — устало отозвался Цинкин. — Значит, ждём трое суток, если не выходят — будем дальше думать. Эх, сейчас бы с Лешим связь.

— Ну уж исходим из того, что имеем, — буркнул я. — А вообще, он мужик умный, допрёт, наверное, когда шумно станет.

— Да нам бы хоть внутренний настрой понять, — отозвался тот, — но это всё лирика, конечно.

Центровые вышли, когда мы уже собирались снимать с точек людей. Мало того, даже приказ «возвращаться» отдать успели, но один из тех, кто находился на позиции, вовремя остановил процесс. А у нас началась срочная мобилизация всех сил.

Настроение портило лишь одно — то, что находилось под ногами. В первые дни, когда глина растаяла, ноги тонули в ней по середину голени, по всему лагерю раскидали железо, какие-то щиты и даже драгоценные сейчас доски пришлось пожертвовать во имя относительного удобства.

Я будто где-то в деревне оказался, притом в самой глубинке, когда каждую весну всё выглядит именно так. Картину портили высотки, которые раскинулись вокруг. Это смотрелось настолько контрастно, что казалось чем-то нереальным, из ряда «Вон».

Ну как бы глаза всё равно привыкли, что мегаполис — это всегда тротуары и асфальт. Да — пыль, да — лужи, но не такое месиво, даже засохшая глина была гораздо приличнее. В общем, на будущее этот момент обязательно нужно взять во внимание.

Однако на следующий день грязь более или менее подсохла, а спустя ещё два она засасывала ногу лишь по щиколотку. Как раз в этот момент на поверхность и вышли Центровые.

Наблюдателей оставили на позициях до вечера и к этому моменту спланировали наступление. Увы, на этот раз переодеться тоже не светит, так, наверное, и оставлю этот костюм, как похоронный. Тьфу три раза! Что за мысли такие перед боем?

— Глеб, может, не сто́ит? — в очередной раз попытался остановить меня Толя.

— Не знаю как у тебя, у меня всё стои́т, — усмехнулся я. — Даже не смотри вот этим осуждающим лицом, я сказал, что пойду с вами. Поверь, у меня гораздо меньше шансов там умереть, чем у каждого из вас.

— Бля, вот типун тебе на язык, — прихлопнул по столу он. — На меня только зудеть можешь, мол, язык твой без костей, а сам чего мелешь?

— Да я же… Ну ты понял… Ой, отвали, а?

— Ха-ха-ха, — грохнул он на весь кабинет. — Вот тот и хрен. Ладно, хочешь — иди, но командую я, ты в курсе.

— Угу, — буркнул я и проверил пистолет на наличие ствола в патроннике.

— Ишь ты, даже стрелять собрался? — ухмыльнулся Толя.

— Вообще-то, у меня «отлично» по боевой подготовке, — похвалился я. — И в стрельбе довольно хорошие результаты.

— Это да-а-а, — покивал он. — Только в человека стрелять — это совсем другое.

— Я знаю, как выглядит смерть, — совершенно серьёзно заявил я, глядя ему прямо в глаза. — Платона допросили?

— Вчера трещал языком как пулемёт, — кивнул в ответ Толя. — Ничего особенного, в принципе всё то же самое, что мы и без него уже знали. Это его докладывать заставили, а не наоборот.

— Он был внутри.

— И ни хера не увидел, — отмахнулся тот. — Как выглядят станции, я и без него тебе рассказать могу. А дальше турникета его никто не пускал, так что смысла от его жизни больше не вижу.

— Пока рано, — покачал я головой. — На цепь его посади, пусть все знают.

— Принял, — улыбнулся Толя.

Передо мной сидел грузный мужчина, на вид лет пятидесяти. Волевые черты лица, строгий взгляд и тонкие, словно ниточка губы. Телосложение крепкое, что говорило о спортивном прошлом. Скорее всего, посещал тренажёрный зал, но то ли здоровье в итоге подвело, то ли какие другие события повлияли, в общем, забросил. От спокойной жизни организм отложил на мясо жирок, что и сделало его внешность похожей на трактор. Наверняка боли в спине для него — явление привычное.

Однако по взгляду, манере держаться, было видно, что он привык повелевать. Уж не знаю, возможно ли с ним договориться? Как правило, такие люди приемлют лишь одну точку зрения — свою, а все остальные априори не правы. Но внешность порой бывает очень обманчива и на поверку такие сдаются гораздо быстрее. Здесь важнее всего отыскать слабое место, и грамотно, а главное — в нужный момент, его ковырнуть.

— Думаешь, ты крутой? — вместо приветствия, поинтересовался он. — Молодой, дерзкий, вся жизнь впереди, так?

— Уверен, что хочешь продолжать разговор именно в таком тоне? — совершенно спокойно ответил я. — Может мне ещё раз обрисовать твою ситуацию?

— Я прекрасно понимаю своё положение, а вот ты нет, — усмехнулся он. — Думаешь, теперь ты царь? А сможешь защитить свои владения?

— Ну, пока в этом вопросе я справляюсь гораздо лучше тебя.

— Тебе просто повезло.

— Возможно, — пожал я плечами, — но это не отменяет того, что ты — проиграл.

— Ты в этом уверен? — ухмыльнулся пленный. — А вот я думаю, что ты даже не представляешь, какие проблемы ожидают впереди тебя и твоё царство.

— Как войти внутрь? — уже в пятый раз повторил я основной вопрос.

Мы допрашивали его уже третий час и, честно говоря, сами больше устали.

— Ха-ха-ха, никак.

— Петрович, давай не будем играть в партизана на допросе? — склонился над ним Толя. — Там остались люди.

— Они там по вашей вине и твоей в частности, — нагло заявил тот, глядя начальнику СБ прямо в глаза.

— Не я отдавал приказ подрывать метро, — покачал он головой, — и не я закладывал заряды по всем выходам.

— Зато пришёл в мой дом с оружием, убил моих людей, — голосом, полным ненависти, заявил тот. — Вы вынудили меня пойти на крайние меры.

— Петрович, не трахай мне мозги, ладно? Твои фишки здесь не прокатят. Леший помешал тебе вернуться в самый последний момент, и я ни за что в жизни не поверю в твоё самопожертвование и жажду быть похороненным под завалами. Ведь ты же как таракан, по-любому оставил для себя лазейку.

— О, вы только посмотрите, какой умный мальчик вырос, — голосом, полным сарказма и желчи, высказался Петрович. — Грушин, ты ещё под стол пешком ходил, когда я уже руководил всей областью. Что зенки вылупил, будешь меня пытать? Давай, только учти, у меня сердце слабое, я умру быстрее, чем ты дорежешь первый палец. У вас единственный вариант, и это мои условия.

Мы молча вышли за дверь, и я тут же прислонился спиной к стене. Несколько раз глубоко вдохнул и с силой провёл ладонями по лицу — это всегда помогало взбодриться и привести мысли в относительный порядок. Этот урод прав, мы никак не можем его заставить.

Да, победить удалось очень легко, но стоит ли считать это успехом? Вряд ли.

Как только началась операция, и стало понятно, что Центровым конец, Петрович отдал приказ подорвать все станции и вентиляционные шахты. У него для этого имелись все возможности и что более важно — доступ изнутри. Зачем и когда он всё это подготовил — неясно, словно была ещё какая-то опасность, помимо нашего нападения.

Леший успел оставить лидера на поверхности, просто не позволил попасть внутрь, прострелив тому ногу. Мы едва успели вытянуть его с того света, вовремя поставили капельницу и необходимые уколы.

Сейчас, из-за слабого сердца Петрович постоянно находится под обезболивающим. Иначе рана в ноге и страдания от неё нагружают и без того уставшие сердечные мышцы. Я, как всегда, оказался прав: однажды он просто надорвался, ворочая штангу, а теперь вынужден себя беречь.

Но перед нами всё ещё стоит дилемма: там внизу заперто почти три с лишним тысячи человек, среди которых остался Леший. Насколько там хватит воздуха — непонятно и всё, как обычно, зависит от множества факторов. Петрович, в свою очередь, грозится окончательно похоронить всех, если мы прямо сейчас не соберёмся и не покинем город. Естественно, придётся оставить ему всё имущество и обязательно людей… Короче, типичная игра в заложники.

Можно, конечно, послать его куда подальше. Да, это убьёт их всех и останется на моей совести.

Но всё снова не так просто. Моя репутация сильно пострадает, а внимание к ситуации сейчас такое, что врагу не пожелаешь. Короче, куда ни кинь, всюду клин и непонятно как выкручиваться.

— Что думаешь? — уже в который раз спросил Толя. — Может, хер на него, грохнем от греха подальше?

— Нет, Толя, так мы быстро потеряем всё, чего успели добиться.

— Люди поймут, — не согласился он. — Это война, здесь смерть — норма.

— Нет, нам нужны эти люди… Там Леший… Толя, я не могу так поступить, — посмотрел я ему прямо в глаза. — Одно дело — когда кто-то погибает в бою, и совсем другое — вот так пожертвовать несколькими тысячами. У него должно быть слабое место, слишком уж он из себя уверенного строит.

— Уходить тоже не вариант, Глеб, — высказал очевидное тот. — Я не скажу, что мы долго над всем этим работали, но всё же потерять такое…?

— Ты думаешь, я сам этого не понимаю?

— Сына над планами сидит, парни каждую лазейку проверяют, — переключил тему тот. — Может, нам ещё повезёт?

— А может, и нет, — грустно усмехнулся я. — Что-то с ним не так, я чувствую. Ну не стал бы он хоронить себя, не из тех людей.

— Это я тебе с самого начала сказал…

— А что, если он и не собирался выходить здесь? — меня вдруг осенило.

Сама мысль давно кружилась рядом, но я всегда её отгонял. В первую очередь потому, как она не совсем логична. Нас бы уже давно раздавили — слишком неравные силы и уровень развития. Я имею в виду то, что у Петровича вполне может быть выход в убежище Золотовой. Или у неё тоже не всё гладко? Нет, не вяжется и не сходится.

— Глеб, алё, ты на связи? — потрепал меня за плечо Толя. — О чём ты?

— А? — очнулся я от раздумий. — Золотова, я думаю, без неё не обошлось.

— Опять ты за своё, — отмахнулся тот. — Да нас бы уже под глину похоронили, если всё так, как ты говоришь.

— Не факт, Толя, ой не факт, — покачал я головой. — У неё могут быть совершенно другие проблемы. Да и в её характере делать грязную работу чужими руками, а затем присвоить победу себе. Она могла просто использовать Петровича, что-то пообещала, показала, и вот он уже готов рваться в бой.

— Тогда почему не рвался? — резонно заметил он. — Что ты вот её в каждую проблему приплетаешь? Может, она о тебе ни разу даже не вспомнила?

— Нет, чувствую, что без неё здесь не обошлось, — выдохнул я. — Пойми, я не вот только что так решил, уже давно об этом думаю. Они под землёй и имеют всё необходимое оборудование, чтобы пробить тоннель, куда угодно.

— Глеб, ты вообще в курсе, что для этого необходимы ещё тысячи заводов снаружи? — голосом, полным сарказма, спросил он. — Ты что думаешь, взял бур и попёр? Вначале годами ведётся георазведка, затем рисуются планы, схемы, нужны тысячи кубов бетона, различные конструкции для укрепления.

— Тогда я не понимаю, в чём подвох? — окончательно сдался я. — Почему он настолько уверен и каким образом собирался выбраться? Может, связывающий тоннель уже был? Толя, они к Москве под землёй пробивались. Я должен знать, что в его голове.

— Разве не это мы пытаемся выяснить? — похлопал меня по плечу он. — Потерпи, Сын обязательно что-нибудь найдёт.

— Ага, — кивнул я и потянул на себя дверь, ведущую к пленному.

— Ну что, решился наконец? — с уверенностью в своей победе, спросил Петрович.

— Что она тебе обещала? — прежде чем задать этот вопрос, я спокойно сел напротив и сделал умиротворённое лицо, всем своим видом показывая, будто уже раскрыл его тайну.

— Кто? — вскинул он одну бровь.

— Ты знаешь, о ком речь, — вежливо улыбнулся я. — Так что же такого она пообещала тебе?

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь? — покачал головой тот. — Кто эта она и почему я должен знать, о ком речь?

— Золотова, — назвал я фамилию кровного врага, и в этот момент Петрович проиграл.

Конечно же, он всячески постарался не выдать себя, но я заметил, как он напрягся в этот самый момент. Его взгляд сверкнул ненавистью, всего на мгновение, желваки напряглись, и всё это не смогло от меня ускользнуть. Я оказался прав, хоть и не до конца понимал, почему она тянет?

Я вообще многого не мог понять, например: почему я всё ещё жив? С чего вдруг у меня есть время и возможность на развитие? В конце концов, ради чего она мне помогала тогда, ещё в самом начале? Это ломало мне мозг, но объяснений я не видел. Разве что Протасов солгал тогда возле ворот убежища? Но в таком случае, почему она нас не пустила?

Однако если мы всё же враги, ситуация становится ещё более загадочной и странной. Хуже нет, чем вот так гадать и совершенно не понимать противника. Даже в случае с Петровичем, вопросов теперь появилось гораздо больше.

— Так, значит, они в безопасности, — глядя на пленного, кивнул я. — Замечательная новость. Толя, вали ублюдка.

— Постой, — холодный взгляд моментально стал затравленным. — Я всё расскажу.

— Ой, а кто это у нас тут такой смелый только что был, а теперь в штанишки написал? — глава СБ натянул на лицо хищную улыбку. — Не ты ли секунду назад готов был подохнуть?

— У меня был козырь, не нужно путать хер с трамвайной ручкой, — быстро выпалил он. — Мы ещё можем договориться, Глеб Николаевич.

— Толя, подожди, — я картинно положил руку на ствол пистолета и отвёл его чуть в сторону. — Рассказывай.

— Мне нужны гарантии, — он попеременно водил взглядом с моего лица на Толю и несколько раз попытался протереть моментально взмокший лоб связанными руками.

— Только моё слово, — пожал я плечами. — И всё зависит от важности информации.

— Хорошо, — выдержав паузу, скорее, даже для порядка, чем для раздумья, согласился тот.

Глава 20

Стараемся и развиваемся как можем

— Мы примерно месяца три просидели в тоннелях, когда начались первые проблемы. Люди словно в одночасье с ума посходили, дрались, грызлись, на каждой станции начали зарождаться свои коалиции. Я не хотел становиться их лидером, я вообще ничего не хотел, просто выжить…

— Я совсем не это хотел от тебя услышать, — сухо прервал его я.

— Да подожди ты, — остановил Толя, — интересно же.

Петрович посмотрел на меня, видимо, ожидая разрешения, и я коротко кивнул. На самом деле мне тоже интересно, как они выживали и каким образом прошло становление лидера, однако имелись вопросы и поважнее.

— Всё из-за еды, её было очень мало. В тот день, когда пошёл этот странный дождь из песка и глины, никто ещё ничего толком не понимал, ведь мы прятались от метеоритов. Кто бы мог подумать, что основной проблемой станет именно потоп? Никто не рассчитывал на долгий срок и еды запасли максимум на пару месяцев. Многие вообще пришли с пустыми руками, просто желали спрятаться, пересидеть немного, думали, что вернутся домой, когда всё закончится. Примерно через месяц поступили первые тревожные сигналы. Работники метро заметили глину в системе вентиляции, ну и по привычке пришли ко мне. Тогда я впервые мобилизовал людей и организовал работу.

— Что-то ты скачешь с одного на другое, вроде сказал, что проблемы через три месяца только появились? — теперь уже перебил его Толя.

Я положил ему руку на предплечье, мол, не дёргай, пусть рассказывает, а мы после разберёмся. Петрович вновь дождался моего кивка и продолжил:

— Ну, пока все при деле, вроде ровно дела шли, затем грохотать стало, да так сильно, что мы все по углам забились, там, где своды покрепче. Вроде ничего, пронесло, выдержало. Метро глубоко заложили, да и рассчитывали на ядерный удар, так что в этом плане всё обошлось. А вот с едой вскоре как раз проблемы и начались. Хотя я думаю, и без того пришлось бы несладко. Люди же не могут жить спокойно, всегда найдутся недовольные и обделённые. В общем, где-то стали зарождаться отдельные банды, на других станциях вообще не пойми что творилось, будто кто-то решил тюремную иерархию ввести.

— И тут появился ты? — в очередной раз, перебил я его рассказ.

— Нет, появились они, — усмехнулся Петрович. — Вошли, как к себе домой, с оружием, чистенькие, сытые. Но пришли не в общие залы, а именно ко мне. Мы с работниками метро себе сразу станцию отжали, из неё выход в бункер был, там запасы, вода, генераторы — всё по уму военные строили.

— Вот ты крыса, — возмутился Толя. — Значит, себе самое сладкое, а вы там подыхайте?

— А что ты хотел? Чтобы я со всеми в грязи сидел? Да они без нас давно бы уже все подохли! Кто, думаешь, двери вовремя закрыл, кто их водой снабжал? Мы им все электрички отдали…

— Ладно, не до разборок сейчас, — остановил я Петровича. — Каким образом они к тебе вышли?

— Оказывается, наш бункер был связан с их сетью, притом давно, с самого начала. Мы не знали, просто и предположить не могли… Вроде всё излазили, всё просмотрели… Просто дверь очень хитро сделана: она в вентиляционной системе находилась, поэтому на неё никто внимания не обращал, к тому же ржавая вся. Она и на дверь не похожа — так, вставка какая-то, может, для прочности или ещё чего, если бы сразу знали…

— Понятно, дальше что?

— А дальше она пришла, сказала, поможет нам выжить, еды даст, электроэнергию пустит, но я должен объединить всех. Само собой, я согласился, выбора-то особо и не было.

— Что она хотела взамен?

— Да ничего такого, — пожал он плечами. — Они нам еду поставляли, всё на безвозмездной основе. Затем им металл понадобился, ну а нам он без надобности: какая разница, есть рельсы в тоннелях или нет — электрички всё равно стоят. Заодно все при деле: ни ругани, ни криков, драки прекратились. Единственное условие, которое она выдвинула, чтобы об их существовании никто не знал. До последнего момента так всё и было.

— И что, ни у кого вопросов не возникло, куда металл девается? Зачем нужно рельсы разбирать? — поинтересовался Толя.

— Да были, конечно, ну мы им какую-то пургу прогнали, мол, для вашего удобства, на будущее пригодится. Да насрать всем по большому счёту, заняты вроде, пожрать дают, что ещё нужно? А как-то раз они пришли и сказали, что пора на поверхность выходить. Там другие задачи появились, немного металла на подпорки пустили, чтобы глина на голову не упала. Здесь сразу бо́льшая часть вопросов сама по себе отвалилась. А нам новые указания дали, что искать, где и в какие сроки всё это необходимо вниз спускать.

— А заминировать ты когда всё решил? — уточнил ещё один момент Толя.

— Да почти сразу. Только это не я так решил, они приказали, мол, никто не должен знать, на всякий случай. Я просто дополнительный пульт сделал, мало ли.

— Ты сказал, она запретила тебе на нас нападать, — задал я ещё один важный вопрос. — Почему?

— Да я знаю? Я вообще её один раз только видел — в самом начале, после мне уже другие люди указания передавали.

— А ты не спросил, значит? Послушный такой?

— Так мне и ответили, ага. Сказали не трогать, или нас всех в глину закопают, мы больше и не лезли, силы явно неравны. К тому же пользы от союза гораздо больше, чем от вражды. Нам стволы, патроны давали, еду опять же, мясо свежее, моло́чку даже.

— Что вы для них собирали?

— Да всё подряд, основной запрос на металлы шёл, цветные, чёрные, им сколько ни дай — всё мало. Электроника разная в приоритете: ноутбуки, компы, телефоны, всё, в общем, где процессор имеется. Ну и так, мелочи разные.

— Понятно, всё то, что под землёй производить не получается, — пробормотал я.

— Ну, похоже на то, — кивнул Петрович.

— Платона ты как на свою сторону сманил? — спросил Толя.

— Да и не пришлось особо напрягаться, он сам прибежал, после разборок у завода. Пересрал, видимо, что я мстить буду, извинялся очень, говорил, что это ты его запугал, заставил. А потом уже обратного пути не было, сам понимаешь, я бы его при первом отказе сдал.

— Людей можно из метро как-то вывести? — всё ещё надеясь на чудо, спросил я.

— Только через них, — отвёл взгляд в сторону тот.

— Петрович, я тебе сейчас зубы погну, — привстал Толя.

— Да не знаю я! — выкрикнул тот. — Мы оставили один выход на всякий случай как раз через ту шахту. Но для этого нужно знать, где бункер находится, там стену построили, оштукатурили, если не знать, что там проход есть, ни за что не догадаешься.

— И? — надавил я.

— И никто там не знает о нём. Но, может быть, они уже у Золотовой, она говорила, что ей люди нужны, но я не соглашался отдавать. Ты здесь начал воду мутить как раз, а у меня и так каждый на счету.

— А теперь совсем никого не осталось, — ухмыльнулся Толя. — И стоило ради этого драку затевать?

— Мы считались самой сильной группировкой, я что, по-твоему, должен был сразу к вам на коленях приползти?

— Толя, успокойся ты, — остановил я начальника СБ. — Вызови Цинкина и пусть планы метро с собой захватит. Попробуем сами к ним пробиться, снаружи.

Вентиляционную будку искали весь день. Но когда обнаружили, это оказалось лишь самым началом: шахту полностью залило глиной, которая слежалась до состояния камня. Весь следующий день ушёл на её освобождение, а как только пробились к горизонтальному повороту, наткнулись на ту самую, кирпичную кладку. Именно так люди изнутри остановили поток грязи и сохранили проход к убежищу Золотовой.

Оно и понятно, решения, что принимались в отношении других воздухозаборников, здесь не подошли. Пришлось бы делиться тайной со всеми остальными, плюс люди бы увидели заначки предводителя, а это чревато переворотом. Вот и решили проблему самым доступным способом, а воздух прекрасно поступал и из общих залов.

В общей сложности почти двое суток непрерывной работы и мы наконец смогли проникнуть внутрь. Но как выяснилось впоследствии, можно было и не тратить ни силы, ни время — людей здесь не оказалось. Обыскали всё, прошлись по станциям и осмотрели все ветки, даже по первому времени криками внимание привлекали, мало ли, вдруг услышат, сами придут.

Дверь, которая соединяла метро с убежищем Золотовой, обнаружили сразу. Описаний Петровича хватило, чтобы понять, где она и как выглядит. Пока одни искали людей, другие взялись за вскрытие. Пришлось даже генераторы спустить и сжечь не один литр ценного топлива, но и здесь нас ожидала неудача. Тоннель за переборкой оказался полностью разрушен. Но примерно что-то подобное, я и ожидал здесь увидеть.

С тех пор миновала неделя, а я всё ещё ломал голову над основными вопросами: почему Золотова не позволила Петровичу продолжать войну и почему до сих пор не вышла на поверхность? Всё это явно не просто так, вот только мне, видимо, не дано понять, что за планы такие крутятся в её голове?

Информации не хватает катастрофически, и нет даже малейшего шанса её добыть. Я ещё несколько раз возвращался к Петровичу, задавал целую кучу вопросов, но даже на миллиметр не приблизился к знаниям. Посему выходило, что проще пока забить на это всё и обратить внимание на дела текущие. Вот только что-то внутри меня бунтовало, не хотело сдаваться и периодически мозг всегда возвращался к этой теме.

А мы, то есть весь наш небольшой конгломерат, наконец-то смогли двинуться на освоение новых территорий. В приоритете пока Урал, так что в ближайшие областные центры уже отправлены небольшие разведгруппы: Пермь, Курган, Тюмень и Магнитогорск.

Последние два интересовали больше всего. В первую очередь, металлургия и топливо. Да и с военной, стратегической точки зрения, все эти города имели выгодную позицию. Таким образом мы брали в кольцо довольно крупный участок земли.

В дальнейшем я планировал на некоторое время остановить расширение, как минимум на год. Мало захватить землю и взять её под полный контроль, нужно ещё внутренне развитие. Придётся восстанавливать многие производственные процессы, научиться что-то выращивать, опробовать денежную систему отношений. Если год окажется прогрессивным, вот тогда и будем смотреть вперёд, продолжать искать и осваивать новые земли.

— Глеб Николаевич, — в кабинет вошёл Антон, который очень лихо взялся за дело, полностью освободив меня от всех внутренних вопросов. — Машина готова, можно выезжать. С Челябинска вас встретят, примерно на середине пути и нашу охрану можно будет отпустить.

— Я вообще не уверен, что мне нужна эта ваша охрана, — усмехнулся я. — Вроде как сам ещё в состоянии защититься.

— Нам так будет спокойнее, — совершенно серьёзно ответил он. — Вы тоже привыкайте.

— С теплицами как? — сменил я тему, на больную.

— Да ну, — отмахнулся тот. — Всё помёрзло к чёртовой матери. Новый урожай высадили, но там тоже хрен поймёшь, хотя по идее должно вызреть успеть. Сейчас мы уже хитрее, перед посадкой все грядки переоборудовали. В случае повторения будем печами землю прогревать. Сам каркас укрепили, но теперь крыша непрозрачная, свет только сбоку попадает. Сварщики работают, осталось два павильона восстановить, а там, возможно, ещё добавим или на следующий год уже.

— Хорошо, — сухо ответил я. — Не забудь оповестить, когда первые данные от разведки поступят.

— Это само собой, — кивнул тот.

Я вышел на улицу, в сопровождении главы и влез в салон недавно восстановленной «Нивы». Точно такая же пойдёт позади в качестве сопровождения, плюс ещё человек на мотоцикле.

Я был против всего этого цирка — очень жаль топливо, но Савельев настоял. К тому же заверил меня, что весь бензин, скорее, в негодность придёт, прежде чем мы успеем его истратить. Техники не так много, всего каких-то пять машин, из которых всего три грузовика.

Сейчас умельцы пытаются восстановить два трактора, но что-то пока никак. Долгий это процесс: всё разобрать, помыть и собрать заново, но эти самые трактора позволят нам многократно ускориться. У нас прямо-таки праздник был, когда удалось их обнаружить.

Вот, казалось бы, местные всё знают о своём городе, но когда дело коснулось таких мелочей, никто не смог с уверенностью заявить, где находится строительная техника. Да, вон там что-то строили и здесь вроде как копают, а чуть поодаль даже база имеется. А затем все ходят по ровной глиняной поверхности и репу чешут. Поди там разберись, с какого места раскопки начинать, ведь тот самый трактор может находиться где угодно на этой самой стоянке. Плюс ещё точные границы территории не всегда с ходу правильно определить получается.

Машины шли хорошо, будто по асфальтированной дороге. Иногда, конечно, потряхивало, но то вполне терпимо. Очертания старой дороги легко определялись по домам, от которых остались лишь холмы.

Иногда попадались более или менее целые здания, если их высота превышала один этаж. Они выглядывали из-под земли, примерно с середины окон второго яруса. Но в целом пейзаж выглядел уныло и однообразно, и кроме как «мёртвым» его иначе не назовёшь.

Как и сказал Савельев, примерно на середине пути нас встретила «Буханка» из Челябинска, и я спокойно отпустил людей. А спустя пару часов на моей шее висела визжащая Вика.

— Привет, родная, — тихонько произнёс я и поцеловал её в шею. — Ну давай, хвались своими достижениями. Как вы тут вообще?

— Нормально всё, уж точно лучше, чем у вас, — с ухмылкой, вместо неё ответил Баталин и протянул мне руку.

— Здорова, бандит, — в тон ему натянул я кривую усмешку на лицо, и мы обнялись. — Это мы ещё посмотрим, что там у вас лучше? А Есенин где?

— В полях, — расхохотался тот. — Понравилось ему картошку хоронить. Он у нас теперь главный агроном, хрен домой загонишь.

— Привет, — тихонько прошептала Кристина и легонько чмокнула меня в щёку, отчего меня тут же бросило в дрожь.

Никак не могу понять, почему это происходит? Вот ведь всей душой люблю свою Шизку, а стоит Кристине ко мне прикоснуться, как внутри словно буря поднимается. Пахнет она, что ли, по-особенному?

— Так, хватит моего мужа жмякать, — быстро вмешалась в процесс Вика, будто чуяла сомнения и эмоции, что я ощущал в данный момент. — Скоро обед, так что давайте вначале в столовую, а там уже по объектам поедем. Ты в Снежинске был?

— Нет, мимо проехали. А что там?

— Да нет, так я, мало ли, может, им нужно чего, ну это по рации тогда скажут. Наши с рейса на Курган сегодня должны вернуться.

— А вот это более интересная информация, почему сразу не доложила?

— Ну, во-первых, ты всё равно лично приехал, чего зря генераторы крутить, а во-вторых, нечего докладывать, там с середины пути такие болота, что и пешком не пройти. Короче, о Кургане можно забыть. Я ещё людей в Миасс направила, там завод «Урал» находится, и медицинское оборудование производят, в том числе реанимационное, вентиляции всякие, короче, полезного много.

Вика щебетала без устали, а я каждую минуту удивлялся её прозорливости. Девочка при всей своей безбашенности оказалась довольно хваткой, мыслила и рассуждала очень здраво, а решения принимала взвешенно.

А когда после обеда мы направились «по объектам», меня даже зависть разобрала. У неё всё действительно выглядело куда лучше, чем у нас. Оно и понятно, пока я погряз в войне и разборках, здесь вовсю отстраивали цивилизацию.

Град, конечно, уничтожил посевы, но даже здесь Есенин уже выкрутился и заново высадил все культуры. Но больше всего меня поразил его подход к теплицам внутри домов, которые прекрасно уцелели и пережили три дня мороза. За такой короткий срок он успел оборудовать два многоквартирных здания под свои нужды. Грунт использовал магазинный, а солнечный свет усилил системой зеркал.

В полях дела обстояли намного хуже, здесь он пытался высадить менее прихотливые культуры, такие, как кукуруза и картофель. Однако в глине всё это произрастать не спешило, не сильно помогал и малый слой плодородного грунта, который выкапывали из-под глины и размазывали сверху.

В итоге он где-то умудрился достать кучу сена и соломы, застелил этим делом поле, а под ним высадил картофель. На данный момент результата не было видно, но он уверял, что этот метод работает, и урожай точно будет лучше, чем в грунте, тем более глиняном.

Затем мы перешли на кабинетное общение. Сразу же после ужина Вика собрала всех руководителей и те по очереди докладывали ситуацию. А я снова завидовал их достижениями и горел желанием подтолкнуть своих. В итоге договорились, что я обязательно отправлю их сюда — пусть поучатся как надо.

Однако, надо признать, что хозяйка из Вики получилась гораздо лучше, чем я. Люди довольны, все при деле, а прогресс налицо. Если так пойдёт дальше, то мы точно без особых проблем переживём грядущую зиму. На данный момент это я считал наиболее приоритетной задачей.

Глава 21

А жизнь, оказывается, не стоит на месте

Зима, которую мы все так ждали и всячески к ней готовились, всё равно пришла неожиданно. Но самое главное, что в делах оставались лишь мелочи. По большому счёту основные вопросы решены: печи готовы, запасы еды на полках, дрова сухие и аккуратно сложены у каждого дома.

Русскому человеку это не в новинку и не в диковинку. Мало того, что мы имели общий, резервный склад продуктов, плюсом к нему каждый припрятал закатки лично для себя.

Несмотря на град, что уничтожил теплицы в самом начале июня, новые посевы принесли плоды. Технология выращивания картофеля у Есенина также сработала на ура. Плюс запасы найденных консерв, и всё это в совокупности должно дать нам относительно сытую жизнь.

Лето принесло не только урожай — мы заполучили ближайшие города. Миасс принёс кучу запчастей, готовые, новенькие грузовики и целую кучу медицинского оборудования, в том числе для обустройства чистых комнат под операционные. Тюмень дала топливо, которое нам уже точно можно не экономить, потому как физически не успеем потратить все эти объёмы, до истечения их срока годности. Магнитогорск оказался не очень нужным, металлолома и у нас хватало с лихвой, но кое-что из оборудования всё же перевезли.

Пермь отказалась примкнуть к нам по доброй воле, если быть точнее, то предводитель выживших. Ну ни в какую не желал идти на мирные переговоры, однако демонстрации наших сил с дальнейшими переговорами оказалось достаточно, чтобы повлиять на принятие правильного решения. И вот теперь мы смело могли называть себя «Княжество».

Екатеринбург официально объявили столицей, и теперь мы с Викой правили отсюда вместе. Хватит жить порознь, так и разлюбить друг друга недолго. В каждом из городов посадили наместника, чтобы нашу власть не саботировали. В общем, какое ни есть, а общество уже получилось.

Новый год отпраздновали, что называется, всем селом, а один из умельцев, даже что-то похожее на салют устроил. На привычный, тот что пускали в Москве, он, конечно, не тянул, однако в наших реалиях даже этот казался невероятным.

Я выбрался на площадь и со сцены толкнул речь, которую завершил тем, что отныне в нашем Княжестве вводятся деньги. Каждый после праздников получит зарплату в соответствии с установленными и разработанными нормативами. И отныне так будет всегда, хочешь жить и хорошо питаться, будь добр потрудиться. Люди приняли новость не очень хорошо, потому как деньги всегда плодят неравенство. Ну это ничего, привыкнут. В любом случае они необходимы для дальнейшего развития. Ведь не будешь постоянно жить бартером, рано или поздно начнут возникать проблемы и ненужные споры.

Февраль выдался очень снежным. Метели, вьюги — казалось, что природа решила завалить нас сугробами по самые уши. Тропинки пробивали аж по нескольку раз на дню. Сообщение между городами остановилось и единственным инструментом для общения, оставалась радиосвязь.

Дел по большому счёту никаких, и большинство людей бесцельно шатались по городу. Кто-то, конечно, занялся рукоделием, однако по большому счёту все усердно отдыхали. Правда, это касалось лишь населения.

Мы продолжали трудиться, хотя со стороны могло показаться иначе. Вот только управление не подразумевает покой, всегда есть недовольные, всегда есть те, кто требует внимания и помощи. В общем, крутиться приходилось даже тогда, когда все вокруг балдеют.

А к концу февраля мы начали понимать, что до следующего урожая нам просто не хватит еды. Эта новость прогремела как гром и заставила всех крепко призадуматься.

Почему так случилось? Да всё просто: обычный человеческий фактор. Делать нечего — пойду что-нибудь съем, холодно — и вот организм требует больше калорий. А во всей кутерьме мы просто выключили из внимания дозированную выдачу продуктов. Казалось, что их более чем достаточно, если исходить из стандартных расчётов на человека в сутки.

Теперь придётся всё это расхлёбывать и, как правило, ничего хорошего это не сулит. Привыкшие жить в сытости люди обязательно устроят бунт и выскажут недовольство. Но всё равно, урезанный паёк, это гораздо лучше, чем вообще умереть впоследствии от голода.

— В каждом городе ситуация разная, но наиболее плачевно дела обстоят в Перми, — закончил доклад Савельев. — Мы взяли его самым последним и не успели окончательно систематизировать работу. Вот и результат.

— Ну результат мы и под собственным носом не смогли предсказать, — с задумчивым видом произнёс я. — Митяй, как так получилось?

— Да я, эт самое, Глеб Николаевич, так ведь приказу не было…

— А то, что у большинства перерасход нормы, ты не видел?

— Дак я же не думал…

— Вот именно, мы все не думали, а теперь уже поздно. Ладно, что мы можем в данной ситуации?

— У нас есть трактора, можно поставить два в цепочку, они спокойно продавят дорогу до Перми. Пару «Уралов» с провизией мы отдать в состоянии, — предложил Толя. — Ну затянем пупки немного, нам ведь главное — до июня продержаться.

— Митяй, на сколько хватит провизии, если сократить пайки вдвое? — поинтересовался я.

— Дак, эт самое, ровно в два раза больше и хватит, — резонно заметил он, — Если сейчас мы примерно до конца апреля протянем, то если эт самое, почти до середины июня должно хватить.

— Пермь столько не продержится, — включилась в разговор Вика. — У них уже запасы на исходе. Две машины не решат проблему, ну сколько мы им отправим по факту — тонн двадцать, тридцать? Этого вряд на месяц растянуть — при самых скудных расчётах, по полкило на сутки.

— Что предлагаешь? — посмотрел на неё я.

— Думаю, стоит стянуть всех в одно место, так мы сможем лучше контролировать запасы, — предложила вполне дельную затею та. — Жилья у нас на всех хватит, стянем сюда провизию, дрова и людей.

— Считаешь, все с радостью примут такое предложение? — усмехнулся Антон. — Большинство будет против. У них там дома, устоявшийся быт.

— И жрать нечего, — усмехнулась Вика. — Глеб, ты же понимаешь, что это наилучший выход. Организуем централизованное питание, так выйдет более экономно, основную пищу делаем жидкой и почти никто не заметит убавления в пайках.

— А она дело говорит, — поддержал Княгиню Толя. — Попробуй сейчас со склада не дай кому-нибудь банку огурцов, тут же хай поднимут. А так мы решим основную проблему делёжки. Никому ничего не даём, а хочешь жрать — пожалуйста, подставляй миску наравне со всеми.

— И потеряем часть территории, — буркнул я.

— Да кому она сейчас сдалась без еды? — заметил Митяй.

— В общей сложности нам предстоит разместить почти двадцать тысяч, — задумался я, — У нас нет столько отапливаемого жилья. Придётся подселять к нашим, едва ли не половину.

— Потерпят, — отмахнулся Толя. — В любом случае это лучше, чем распыляться и организовывать питание в каждом отдельном городе. А недовольства нам в любом случае не избежать.

— Я тоже так считаю, — согласился Антон Савельев. — Это хорошо, что мы заметили проблему сейчас, через месяц нам бы не помогли никакие хитрости. В данный момент предложение Виктории Сергеевны наиболее оптимально.

— Хорошо, действуйте, — наконец решился я. — Но в мае всё равно придётся расселять людей обратно…

— До этого времени мы что-нибудь придумаем, — оптимистично заметил Толя, при этом беспардонно перебив меня: — Рассчитаем и распределим остатки в равных долях, а организацию централизованного питания оставим до нового урожая. К тому же снова будут доступны раскопки, уж что-то, где-нибудь, да осталось.

— Ладно, действуйте, — в очередной раз дал я своё согласие. — Вика, Митяй, разработайте меню на основе остатков. Толя, Антон, подготовьте логистику и предупредите города об эвакуации — пусть начинают собираться. Да, и ещё займитесь вопросом расселения. Как только прибудут Кристина с Сергеем, скинем эти вопросы на них. Всё, за работу, с теоретической частью нужно уложиться за двое суток.

Город снова взорвался суетой. Мне пришлось выйти на площадь и объявить людям не сильно приятную новость. К моему удивлению, народ воспринял её нормально. Да, немного помолчали, задумались, но пугать сложностями тех, кто смог пережить апокалипсис, ну даже как-то не смешно.

К концу дня администрация разрывалась от потока людей. Все, добровольно, без каких-либо указаний несли собственные запасы. Заодно подавали заявки: кто скольких людей готов приютить. Наблюдать за этим было удивительно и приятно одновременно.

Я даже в самых оптимистичных прогнозах не представлял себе такого отношения к ситуации. Напротив, разум рисовал самые худшие прогнозы: драки за еду, заначки под половицами, которые станут защищать ценой жизни. А оно вон как вышло.

Кристина с Сергеем, которые остались на правлении в Челябинске, тоже достаточно быстро мобилизовали людей и даже начали переброску самостоятельно. У них вообще с вопросами организации дела обстояли гораздо лучше нашего. Как только их оповестили о принятом нами решении, уже к вечеру прибыли первые машины с людьми и провизией.

Вика взялась за дело с присущей ей энергией и самоотдачей. Они с Митяем разбили город на сектора и уже к утру следующего дня, подавали первые централизованные завтраки. Они вообще быстро сдружились, иногда даже заставляли меня ревновать своим задорным смехом и частым совместным времяпрепровождением. Хотя я, конечно, понимал, что это лишь дружба и моего доверия Вика не предаст никогда. Как, впрочем, и Митяй, который, можно сказать, меня боготворил — после Княгини, естественно.

К середине третьего дня начала прибывать Тюмень. Народу становилось всё больше, а провизия вновь заполнила полки у «хомяка-завхоза». Всё тщательно переписывалось, а исходя из подсчётов, вносились коррективы в меню.

А затем прибыла Пермь, во главе с Петровичем. Да, я не стал делать из него козла отпущения и пристроил к власти. Хозяйственник он хороший, да и как управленец показал себя с наилучшей стороны. Конечно, у нас был конфликт, но в итоге всё разрешилось, а он проявил полную лояльность к моей власти, так почему нет? Смысл искать кого-то на стороне и доказывать ему заново: «Кто в доме хозяин?»

Почти две недели продолжалась суета, и ещё столько же всё успокаивалось, но в итоге мы получили то, что хотели. А затем проявились первые странности.

Во время переездов я не сильно заострял внимание на прибывающих и без того проблем и забот хватало. Однако человека в необычной, странной одежде глаз зацепил. И опять же, я не придал тому сильного значения, ну нравится так одеваться — хрен с ним.

А выглядел он как классический монах: ряса, цвета засохшей глины, капюшон, пояс в виде бечёвки, всё по канонам, даже череп лысый. Правда, не смог рассмотреть никакой атрибутики, чтобы понять, к какой религии он принадлежит, но это показалось мне и не особо важным.

Люди относились к нему с уважением, а значит, было за что. Да и что с того? Ну монах, ну читает проповеди, помогает советами в сложной ситуации, это нормально. Народу требуется во что-то верить, пища для души тоже имеет право на существование. Вот я и выключил его из внимания, но как оказалось впоследствии, очень даже зря.

Впервые я проявил к нему интерес ближе к середине марта. Погода всё ещё представляла собой нечто неопределённое. Метели сменялись оттепелью, а в ночь трещали морозы. Впрочем, это обычное явление для Уральского резко континентального климата. Утреннее солнце ещё не означало того, что через час небо не затянут чёрные тучи и наоборот.

В один из таких дней, когда основное количество дел и вопросов уже были решены, я решил посетить проповедь. Монах занял уцелевший храм, в котором руками прихожан навёл относительный порядок. Здесь он и жил, и работал, притом круглосуточно, без выходных.

Хоть я и не отношу себя к религиозному типу людей, возможно, здесь не малую роль играет возраст, но всё же некие странности бросились в глаза сразу. Первой из них было то, что он убрал абсолютно все кресты и иконы. В зале, где положено стоять, расставили скамейки. Ну а то, что люди организовали какое ни есть отопление, поддерживая хоть слабый, но всё же плюс, это нормально.

Служба, а точнее, проповедь уже была в самом разгаре, когда я вошёл в храм. В речь монаха я пока не вслушивался, с любопытством осматривая, как само помещение, так и людей, что с открытыми ртами взирали на богослова.

Судя по всему, им нравилось. По крайней мере, моего появления даже никто не заметил, в отличие от монаха. Наши взгляды встретились, он очень вежливо поздоровался кивком, ни на мгновение не прерывая свою речь. А рассказывал он весьма странные вещи:

— И что мы с вами получили от неба? Лишь смерть, голод и холод. Но наши души прекрасно понимали, где искать спасение. Инай приютила нас в своём чреве, она дала нам пищу, кров и тепло, лишь благодаря ей, мы всё ещё живы. Так почему когда мы молим о помощи, всё ещё обращаемся к небесам? Инай любит своих детей, как и любая мать, она прощает нас, и рада возвращению домой. Однажды мы все умрём, и куда денутся наши тела? Правильно, вернутся в объятия Инай. Они извратили нашу веру, направили её по ложному пути, просили от нас смирения и покаяния, называя человечество рабами. Но Инай любит нас, мы все её дети, но не рабы. Так что же вы сидите, давайте обнимем её, отплатим взаимной любовью за всё то добро и спасение.

Монах повернулся спиной к прихожанам, а в следующую секунду улёгся на пол и раскинул руки в стороны, имитируя объятия. Люди быстро повскакивали с мест и повторили за ним всё в точности. А затем, не отрывая лиц от пола, принялись распевать молитвы.

Я стоял с обалдевшим видом, глядя на то, как зарождается новая, совершенно непонятная мне религия. Смешанные чувства овладели мной в тот момент, но наиболее странным казалась лёгкость и некое головокружение. И опять, я не придал этому никакого значения, списав всё на общее настроение эйфории, что пребывала в стенах храма.

Проповедь закончилась, люди потянулись к выходу, но как это обычно бывает, далеко не все. Некоторые остались за советом, кто-то спешил поблагодарить монаха за прекрасные слова.

На мой взгляд, в данный момент в храме находилось никак не меньше пяти сотен. А за дверями уже с нетерпением ожидал повторной службы, следующий поток.

Насколько мне известно, таких в сутки проходило через храм не менее пяти, а это очень даже неслабо. Как же ему удалось в одиночку за столь короткий срок подсадить почти десять процентов населения на новую веру? И ведь на каждом углу только и слышно теперь: «Да не угаснет к тебе любовь Инай». Это стало фразой приветствия и прощания. Если так дело дальше пойдёт, то придётся вводить её как официальную.

Я дождался, когда весь народ покинет храм и направился побеседовать с монахом.

Да уж, а это, похоже, тот ещё тип, ну и взгляд у него. Какой-то безжизненный, что ли, ледяной и одновременно оценивающий, цепкий. Ощущение такое, что смотрит на меня как на кусок мяса, не испытывает совершенно никаких эмоций. Такой без лишних вопросов вонзит нож в спину и как ни в чём не бывало, продолжит заниматься своими делами.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я.

— Да не угаснет к вам любовь Инай, — слегка склонил голову он. — Не ожидал, что вы решите посетить мою проповедь.

— Любопытство заело, — честно признался я. — Скажите, вы, правда, верите в то, о чём говорите?

— Я надеюсь, вы задали этот вопрос несерьёзно? — ушёл от прямого ответа тот. — Что из услышанного сегодня, вдруг вызвало у вас сомнения? Разве я пропагандирую что-то эфемерное, нереальное?

— Честно говоря, я вообще не понял того, о чём вы рассказывали прихожанам? — усмехнулся я. — Кто такая Инай?

— Мать, — коротко и как бы само собой разумеющееся ответил он, будто я обязан знать такие простые вещи. — Прародительница всего сущего. Она дарит нам пищу, по ней мы ходим, она же укрыла, спасла от гибели…

— Это я уже слышал, — бесцеремонно прервал я монаха. — Кто вы и откуда всё эти знания и каноны?

— Ох, я всего лишь скромный Хизмэй, моё дело — нести истину.

— Странное имя, — всё ещё продолжая внимательно рассматривать монаха, произнёс я. — Да и не сказать, что вы скромный.

— Разве я что-нибудь прошу? — изобразил удивление тот, хотя при этом глаза всё ещё оставались ледяными и внимательными. — А Хизмэй вовсе не имя, это моё предназначение. Когда-то давно, я был таким же заблудшим сыном Инай и искал своё место на её теле. Но мне открылась истина, теперь я желаю лишь поделиться ею с остальными.

— Смею заметить, у вас это отлично получается, — не смог удержаться от похвалы я. — Так как ваше имя?

— Мне оно больше не нужно, я посвятил свою жизнь Инай и являюсь её верным слугой, то есть Хизмэй, — довольно складно ответил тот. — Если хотите, оставайтесь на проповедь, я расскажу всё более понятно.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Мне и без того забот хватает. Я просто хочу понять, кто вы и откуда взяли всё это: Хизмэй, Инай?

— Она поведала мне истину.

— Кто, земля? Ведь мы говорим о ней?

— Понимаю ваш скептицизм, когда-то я сам был таким. Но она открыла мне глаза, показала истинное предназначение. Останьтесь на проповедь, и после этого у вас больше не останется вопросов, — мы снова вернулись к тому, от чего уходили.

— Как-нибудь в следующий раз, — опять отказался я. — А ведь вы так и не ответили ни на один из моих вопросов. Чего вы вообще добиваетесь, зачем вам всё это?

— Я всего лишь скромный Хизмэй, — будто заевшая пластинка, повторил он. — Моё предназначение — нести истинное учение Инай. Я никого не принуждаю посещать свою скромную обитель, люди сами приходят, они нуждаются в её любви. А кто я такой, чтобы отказывать им в этом? Простите, но они ждут моей проповеди. Можете остаться, если вдруг передумали.

Я молча повернулся и отправился к выходу, даже не попрощавшись, и сделал это намеренно. Несмотря на это, Хизмэй всё равно бросил мне в спину фразу, от которой уже хотелось блевать: «Да не угаснет к вам любовь Инай, достопочтенный Князь».

Странный тип, очень странный. Хоть он и косит под идиота, но речь поставлена, ответы зациклены таким образом, что не подкопаешься. А этот взгляд, бр-р-р, будто я смотрел в глаза самой смерти.

Такое впечатление, будто его готовили, учили, но кто? Неужто действительно Инай, но тогда кто она? Определённо стоит присмотреться к этому Хизмэю повнимательнее. Нужно сказать Толе, чтобы закрепил за ним человека, пусть глаз с него не спускает ни днём ни ночью. Не нравится мне всё это, ох не нравится.

Насколько было бы проще, встреться мы в старом мире. Один звонок нужному человеку, и вся подноготная у тебя на столе. А сейчас что? Даже личность идентифицировать не получится. Кто он, откуда пришёл, кем был до всего этого? Все мы получили возможность начать жизнь с чистого листа, но кажется, кто-то воспользовался этим на всю катушку.

Ладно, это лишь вопрос времени, и больше я его без внимания не оставлю. Однако, каких-то три недели, а под его влиянием уже всё население города. Утрирую, конечно, но такими темпами этот день не за горами. Ведь количество желающих услышать его сладкие речи постоянно растёт. Нет, это определённо нельзя больше пускать на самотёк — не ровён час он всех на бунт поднимет.

А ведь я снова опаздываю, занимаясь одним, постоянно упускаю что-то другое. И винить в том некого, абсолютно все, кто сейчас наделён властью — заняты по самые уши. У меня самого лишь сегодня, впервые за долгое время образовалась небольшая пауза, в которую я и вписал посещение храма Инай.

Другие вообще пашут по двадцать часов в сутки. Вика, можно сказать, спит на ходу, а в последние дни исхудала так, что одни рёбра остались. Митяй от неё не отстаёт, Толя с Антоном едва с последними подвозами закончили, да и то не совсем. Даже Есенин с Кристиной по уши в делах. А тем временем под боком происходит такое!

Хизмэй, мать его, не похож ты на блаженного монаха. Нет, все твои действия чётко спланированы, каждое слово отточено и бьёт ровно туда, куда необходимо. А ведь главное — очень всё во́время.

— Толя, — вызвал я начальника СБ по рации, — срочно зайди ко мне.

— Так я уже, — прилетел его ответ. — Ты сам-то где ходишь?

— Поднимаюсь, — буркнул я и сунул устройство связи обратно в карман.

Глава 22

Очередные трудности и непробиваемые стены

— Толя, что это за человек⁈ Я хочу знать о нём всё! — я метался по кабинету как тир в клетке. — Он за каких-то три недели переобул весь народ. Вот скажи мне: «Как такое вообще возможно!»

— Да успокойся ты, сядь, — сделал он очередную попытку меня утихомирить. — Всё выясним, просто нужно время.

— Время⁈ Толя, у нас его нет, мы должны были заниматься этим ещё вчера! — я остановился и в очередной раз взорвался, размахивая руками: — Я не понимаю, как настолько быстро люди перестали верить в Бога и начали поклоняться какой-то там Инай?

— Может его грохнуть по тихой? — осторожно предложил Баталин.

— Костя, ты совсем, что ли⁈ — прикрикнул я. — Хоть представляешь, к чему это приведёт? Мы же создадим второго Иисуса, мученика. Да нас свои же потом на вилы поднимут!

— Да кто узнает-то? — пожал он плечами. — Пока дело не зашло слишком далеко, бахнем его где-нибудь в подворотне, а тушку за городом прикопаем и скажем, что так и было́.

— Толя, хоть ты ему объясни, а? — указал я рукой на товарища, а другой налил себе коньяка, находясь в трёх метрах от столика, и подтянул стакан к себе.

Резко выдохнул, сделал большой глоток и дождался, пока тепло распространится по организму. Помогло слабо, но всё же нервы слегка расслабились. Через пару минут хмель дойдёт до мозга и поможет окончательно успокоиться.

— Батя, это не вариант, — Толя взялся объяснять Баталину. — Ну грохнем мы его, а что если на это место придёт следующий? Ты хоть представляешь, какой шорох здесь поднимется?

— А если не придёт?

— Костя, этот человек говорит очень поставлено, — снова вступил в беседу я. — Его учили, точно тебе говорю. Здесь либо назревает новая сила, либо происки старых врагов.

— Ты опять про свою Золотову? — ухмыльнулся Толя.

— А ты не хочешь вспомнить, что в последний раз я оказался прав? — сверкнул я гневным взглядом. — Когда ты уже поймёшь: она хитрая, подлая тварь! Я даже ни на секунду не сомневаюсь, что это её рук дело.

— Как по мне, всё слишком сложно, — покрутил в воздухе рукой Баталин. — Гораздо проще отправить армию и вопрос будет решён.

— Армия, говоришь? А ты что, ручки сложишь и пойдёшь сдаваться? — с нескрываемой насмешкой спросил Толя.

— Я чё, крыса, что ли? — огрызнулся тот.

— А ты связи не видишь? — поддержал Толю я. — Большинство сразу будет открыто с ней конфликтовать, а это потери. Сейчас нет ничего важнее людей, и их у нас очень грамотно отжимают.

— И что делать-то? — развёл руками Константин. — Грохнуть его вы не хотите, а других вариантов я не вижу.

— Толя, прикрепи к нему человека, — повторил я свой приказ. — Пусть глаз с него не спускает, я хочу знать о нём всё, даже какой туалетной бумагой предпочитает пользоваться.

— Принял, — кивнул тот. — Потного поставлю, он в этом деле спец.

— Может его самого допросить? — вбросил очередную идею Баталин и постучал кулаком в ладонь, показывая, как именно собирается это сделать.

— Господи, да что с тобой не так? — расхохотался Толя. — Откуда столько кровожадности, Батя?

— Не, ну а чё он? — пожал плечами тот.

— Аргумент, — ухмыльнулся я. — Ладно, работайте. Как там у Бори дела, кстати?

— Да нормально всё, — отмахнулся Толя. — Это ещё тот солдафон. Людей муштрует, к маю будем иметь полноценную армию тысяч в пять бойцов. Дозоры расставили, за подходами присматриваем.

— Ну хоть какие-то хорошие новости, — выдохнул я и опрокинул остатки стакана себе в рот. — Хизмэй, мля, название-то ещё какое придумали…

Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает, и у него на наш счёт имелись собственные планы. Примерно через неделю после нашего разговора началась повальная эпидемия. Экономия еды, мерзкая погода, постоянная влажность в помещениях — всё это внесло свой вклад.

Первый заболевший обратился в лазарет, да так больше из него и не вышел. Его тут же завалили в стационар и взялись за лечение, вот только жар сбить никак не удавалось. Литическая смесь помогала, но эффект был недолгим — через полчаса температура вновь взлетала на предельную величину в сорок с лишним градусов.

К вечеру пациентов с похожими симптомами прибавилось, их количество выросло до десяти. Антибиотики не давали совершенно никакого результата, капельницы более или менее держали больных на грани, но стоило снять флакон, как в течение часа всё возвращалось на круги своя. Медицина разводила руками и качала головой.

Следующий день принёс почти сотню больных, и вот тут стало совершенно не до шуток. Слишком плотно люди живут друг с другом, к тому же централизованное питание, призванное спасти нас от голода, трижды в день собирает всех в одну кучу. В общем, борьба с одним злом, породила другое.

Может быть, в старом мире мы бы без проблем справились с напастью. Но то оборудование, которым мы располагали в данный момент, позволяло лишь сделать общие анализы. Причину они, конечно, понять не позволяют, а то, что люди больны, видно и без них.

К концу третьего дня умер первый пациент, и было решено провести вскрытие. Может быть, хоть таким образом получится определить методы лечения. Но всё снова оказалось тщетно, а к тому моменту мест в лазарете уже не хватало. И речь даже не шла о койках — через больных в прямом смысле приходилось перешагивать.

Вскоре поступила информация, что заканчиваются растворы для внутривенного вливания. Однако ничего хитрого в их производстве нет, дистиллированная вода и поваренная соль, главное — правильно рассчитать пропорции.

Несколько человек были определены на их изготовление, но капельницы лишь помогали отсрочить смерть. Самого метода лечения пока отыскать так и не удавалось.

На пятый день в лазарете освободилось ещё сорок восемь коек. Тела похоронили за пределами стен, где когда-то, ещё до катастрофы, располагалось городское кладбище. За всё время нашего здесь пребывания оно неслабо разрослось. Люди периодически умирали, однако такими темпами скоро и лопату в руках держать станет не́кому.

К концу недели с температурой упал первый медработник, а это уже очень серьёзная угроза, притом всему городу. Наверное, более важной профессии сейчас и не существует. Много чему можно научиться в жизни, но лечить других — это, скорее, призвание. Да и самоучка здесь не прокатит, слишком много разных факторов, а любая ошибка способна стать фатальной. Потому именно врачей мы оберегали пуще всех. Это единственные люди в городе, чей паёк не урезали ни на грамм.

Но вместе с тем произошло и первое положительное событие: трое больных, хоть и медленно, но пошли на поправку. Это событие восприняли как чудо и оставшиеся на ногах медики тут же набросились на них с вопросами.

А город словно вымер. Страх перед болезнью разогнал людей по домам, из которых они просто отказывались выходить. Напряжение росло с каждым днём, и общество грозило взорваться в любую секунду. Дело дошло до того, что люди самостоятельно принялись делиться и ограждать себя от больных. Несколько вспышек агрессии уже имели место. А учитывая то, что все до единого были вооружены, так и до убийства ситуацию довести недолго.

Как бы того ни хотелось, но пришлось вмешиваться и принимать меры. Теперь людей делили уже намеренно и, можно сказать, на государственном уровне. Подключили военных под руководством Бориса Николаевича. Отныне они патрулировали улицы, до кучи ввели комендантский час, но положение с каждым днём становилось всё хуже.

Централизованное питание пришлось переводить на другую схему. Те же военные, одетые по всем правилам защиты, разносили кухню по домам. Оставляли котелки в подъездах, а там уже назначенный комендант, распределял пайки.

Само собой, что позитивного настроения людям это не принесло. Недовольство начинало расти и набирать обороты.

А трупы всё прибывали. За последние пять дней мы похоронили уже более трёх сотен человек и, казалось, этому не будет конца. И самое поганое, что решения всё ещё не нашлось, а на ногах остался последний работник медицины.

Нет, в плане ухода за больными людей хватало. Помогали близкие, друзья, соседи, в общем, добровольцы нашлись. Однако большая часть населения предпочитала закрыться по домам и всячески прекратить общение с внешним миром.

Нас изолировали уже на третий день, я имею в виду руководящий состав. На фоне происходящего это выглядело наиболее худшим решением. Мы ругались, угрожали, однажды я едва не применил силу, но Толе с Митяем было плевать. Нас просто заперли дома и никуда не выпускали, под видом заботы о здоровье.

Все аргументы о том, что людям нужна поддержка, отметались в сторону.

— Ваши жизни важнее всех остальных, — в очередной раз парировал мои аргументы Толя. — Это как в самолёте, вначале позаботься о собственном кислороде, а затем думай о ребёнке. И по фигу, что в общепринятых нормах это нелогично.

Пришлось согласиться с доводами, в конце-то концов, не убивать же их теперь за заботу. Да и решения это принимать никак не мешало. О ситуации докладывали регулярно, порой даже чаще, чем требовалось. Вот только сделать мы всё равно ничего не могли, ну разве что повлияли на устранение беспорядков.

В это самое время под контролем продолжал находиться Хизмэй. И странность его поведения в очередной раз подтвердилась.

Александр Потный, в прошлом работник ФСБ, обученный, высококлассный специалист. Во время очередной операции получил тяжёлое ранение и едва остался жив. Ни одна любящая женщина не станет терпеть подобное, вот и его жена поступила точно так же.

Получив жёсткий ультиматум, он был вынужден подать рапорт об отставке, ну а Толя по старой дружбе предложил ему место в ЧОП и довольно серьёзную зарплату. По совместительству они занимались и частными расследованиями, ведь деньги не пахнут, а связи и опыт позволяют, так почему нет?

Так Потный заполучил под управление отдел расследований и показал себя с самой наилучшей стороны. Потому в его компетенции не сомневался ни я, ни уж тем более сам Толя, который знал о его способностях наверняка.

Однако на третий день слежки мы получили совершенно странное, неожиданное от него сообщение: «Я потерял клиента». Можно было ожидать всего чего угодно, вплоть до того, что его «спалили», но как…?

Как в нашем малюсеньком обществе, можно потерять самую заметную фигуру, на этот вопрос не смог ответить даже Саня.

Впервые мы крепко призадумались. Монах, который с лёгкостью сбросил со следа профессионала? Да ну, такого просто в природе не существует. Вывод напрашивался сам собой: этот человек профи, но к какой конкретно конторе имеет отношение, остаётся только гадать.

Вопросов стало ещё больше, когда Саня через пару дней повторно потерял Хизмэя из виду. И с этими событиями странным образом совпала вспышка заболеваний. В случайности я не верил от слова «совсем», но у нас не было ни единого доказательства о его причастности. Только догадки и предположения, а на их основе нельзя взять и завернуть ему ласты при всех, как бы нам того ни хотелось. Слишком значимой стала его фигура в нашем городе, следовательно, действовать придётся гораздо тоньше.

К тому же это действительно могло быть совпадением, шансы, конечно, невелики, но тем не менее совсем их исключать тоже неправильно. В итоге просто продолжили слежку и сбор информации. Последней, к слову, не прибавилось ни на грамм. Мы по-прежнему не имели ни малейшего понятия о том, кто такой этот Хизмэй, на кого работает и какие цели преследует.

Тем временем вирус распространялся, всячески отвлекая внимание на себя. И на какое-то время пришлось убрать из повестки дня Хизмэя, чтобы заняться действительно важной проблемой.

Следующим событием, выбившим почву из-под моих ног, стала Вика. Примерно к десятому дню распространения заразы, она почувствовала слабость. Уже к вечеру температура взлетела до отметки в тридцать девять градусов, а впереди меня ожидала долгая, полная нервов и переживаний бессонная ночь. Смысла держать нас в карантине больше не было.

Однако я чувствовал себя совершенно нормально. Никаких симптомов, никакого недомогания, словно зараза избегала контактов со мной.

Я не отходил от любимой ни на шаг, самостоятельно менял капельницы, выносил утку, подмывал и подтирал. Несмотря на все её попытки сопротивляться и бубнить на меня. Да, это неприятно, местами даже противно, но она моя девочка. Я обещал ей заботу, а именно в такие моменты и проявляется искренность отношений. Красоту любить легко, а ты попробуй полюбить уродство.

Вика очень переживала, что я больше не смогу смотреть на неё как прежде. Глупая девочка, хотя её можно понять — в такие моменты нам неприятно обоим. Но несмотря на все её опасения, никакого отвращения я к ней не испытывал. А вот переживал просто невыносимо.

Медицина всё ещё не давала никаких ответов. Люди умирали, состояние Вики ухудшалось, а я бесился из-за собственной беспомощности. Дважды ругался с Толей и приказывал притащить ко мне этого ублюдка Хизмэя, но каждый раз понимал, что это не решит ровным счётом ничего. Доказательств нет и надавить нам на монаха нечем.

Тем временем из лазарета выписали первых выздоровевших пациентов. Медики так и не смогли понять чуда их исцеления, но помимо них на поправку шли ещё несколько человек. Процент не сильно большой, однако стала прослеживаться некая закономерность. Её не брали во внимание работники медицины, зато почти сразу заметил Толя.

Это стало поводом второго срыва и истерики с моей стороны. Короче все, кто шёл на поправку, являлись постоянными прихожанами храма Инай.

Я орал и требовал притащить мне этого ублюдка Хизмэя, приказывал вывернуть его мехом вовнутрь и несколько раз самостоятельно собирался исполнить угрозу. Скорее всего, именно так бы и произошло, потому как Толя с Баталиным вряд ли смогли бы меня удержать, но это прекрасно получилось у Вики.

Пришлось в очередной раз смириться с положением вещей, а заодно выслушать предложения близких.

— Я понимаю, как всё это выглядит, Глеб, — начал оперировать аргументами Толя, — но и к крайним мерам переходить нельзя. Слишком мало данных. А если завтра пойдёт на поправку кто-то из тех, кто даже близко к храму не приближался? Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Люди и так на взводе…

— Толя, ты же сам всё видишь…

— Вижу, но доказать не могу. Если бы под подозрения попал кто-то ещё, я бы его уже наизнанку вывернул. Но у этого ублюдка половина города под влиянием, они же все здесь через пять минут соберутся. А что мы им скажем?

— Да мне насрать! Вика умирает, ей с каждым днём становится хуже!

— А ты уверен, что он сможет ей помочь? Что, если он пойдёт в отказ и готов будет пожертвовать собой, лишь бы удержать легенду? Это не выход, Глеб, нам нужно точно понимать все последствия.

— Если она умрёт, я лично выпотрошу его прямо у всех на глазах и мне плевать, что обо мне подумают люди!

— Давай так, я допрошу тех, кто поправился и попытаюсь узнать у них хоть что-нибудь. Только я тебя умоляю, Глеб, не лезь, ты сейчас не можешь принимать здравые решения.

— По-моему, только я здесь и умею мыслить здраво, — буркнул я в ответ. — Действуй, Толя, делай уже хоть что-нибудь!

— Тут вчера одна интересная мысль проскочила, — почесал переносицу тот. — Ты же имеешь самый непосредственный контакт с заразой и даже ни разу не икнул, так?

— Ну? — нетерпеливо подтолкнул его к продолжению я. — Не томи, Толь, вот что у тебя за привычка такая, издалека вечно заводить?

— Может попробовать вам с Викой переливание устроить? У тебя какая группа?

— Первая положительная, — задумчиво произнёс я. — По идее, я с большинством совместим, лишь бы резус совпал, давай попробуем.

— Ща, медицину приведу, — сразу засуетился тот.

— И людей допросить не забудь!

— Я, по-твоему, кто? — округлил глаза Толя и схватил рацию. — Сына, давай действуй, добро дали и оставшегося медика ко мне.

— Принял, — сухо ответил тот.

Наконец-то произошли хоть какие события с момента начала слежки и эпидемии. Нервозность от этого, конечно, не прошла, скорее, напротив — усилилась. Однако даже получение отрицательного результата уже будет лучше, чем совсем ничего. Надоело занимать выжидательную позицию.

Буквально минут через пять ко мне завели перепуганного до полуобморочного состояния медика. Но после объяснений он немного расслабился и приступил к работе.

Я представлял себе прямое переливание несколько иначе. Ожидал, что меня уложат рядом и присоединят нас друг к другу, при помощи капельницы. Но нет, доктор выкачал с моей вены примерно пол-литра крови, а затем для чего-то сменив иглу, перелил её Вике. Теперь оставалось только ждать.

В это время Толя занимался перекрёстным допросом первой тройки излечившихся. А я снова принялся метаться по квартире, не зная, чем бы себя занять. Хуже нет, чем вот так прибывать в неведении и ожидать хоть каких новостей.

Прошло не меньше трёх часов, прежде чем рация вызвала меня голосом Толи.

— Ну, чего? — сразу без прелюдий спросил я, когда с разбегу ворвался к нему в кабинет.

— Кажется, есть, но то опять всё косвенное, — с не очень довольным видом заявил тот. — Короче, этот Хизмэй в последнюю неделю взялся устраивать что-то типа причастия. Всем прихожанам давал выпить ложку какого-то горького дерьма. А недавно приходил в лазарет под видом заботливого парня и как думаешь, что он там делал?

— Угощал всех волшебным снадобьем, — пробормотал я.

— Именно так, — хлопнул в ладоши тот. — А уже к вечеру люди в разной степени пошли на поправку.

— Толя, нам пиздец, походу, — поднял я на него уставший взгляд.

— С чего вдруг? — не сразу сообразил тот.

— А ты подумай, — ухмыльнулся я. — Этот ублюдок сейчас будет воспеваться всем городом, как спаситель. А ведь мы с тобой всё это время сидели взаперти, прятались от людей, которых чудесным образом спас долбаный Хизмэй. Ты хоть представляешь, что сейчас начнётся?

— Но ведь ты понимаешь, что всё это значит? — моментально сделался серьёзным тот. — Эта болезнь, она не взялась из ниоткуда, он её принёс, потому и знает, как нужно лечить. Чудес не бывает, у нас есть, что ему предъявить, Глеб.

— Мы только что утратили на это последний шанс, Толя, — покачал я головой. — Всё, на что мы сейчас способны, это восхвалять Инай вместе с остальными, а заодно пылинки сдувать с нашего спасителя.

Я уселся на пол и закрыл лицо руками.

— Твою же мать, Толя, как мы могли так жидко обосраться, а? — пробормотал я прямо сквозь ладони. — Ведь всё же шло хорошо. Мы попались как дети на схему, которой уже не одна тысяча лет. Может, и в самом деле стоит его грохнуть, пока не стало совсем поздно?

— Медведь Берлоге, приём, — внезапно сквозь сильные помехи прозвучал голос из большой рации на поясе Толи.

— Берлога на связи, — моментально отреагировал тот. — Медведь, что там у вас? Приём.

— Код красный, как понял, Берлога, повторяю, код красный, приём.

— Понял тебя хорошо. Сколько? — лицо Толи стало ещё более взволнованным, а я всё ещё ничего не понимал.

— Навскидку тысяч десять, идут к Перми, пеший марш, техники не видно. Вооружение стрелковое, есть несколько миномётов, но это, похоже, всё. Какой приказ, Берлога?

— Возвращайтесь, Медведь, конец связи.

— Толя, что происходит? Только не говори мне, что на нас собираются напасть?

— Пока точно неясно, — с серьёзным видом ответил тот, — но очень похоже на то.

— Господи, это когда-нибудь закончится вообще? — устало выдохнул я и перешёл на крик. — Хоть какая-нибудь хорошая новость будет сегодня, нет⁈

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Эпилог Цивилизации. Том 2 - Агония

Content

Эпилог Цивилизации. Том 2. Агония

Макс Вальтер. Эпилог Цивилизации. Том 2. Агония

Глава 1 Удивительное рядом

Глава 2 Не такие уж и серые будни

Глава 3 Вербовка — дело для профессионалов

Глава 4 Мир становится очень тесным

Глава 5 Терпение и труд, все перетрут

Глава 6 Возможность начать жизнь с чистого листа

Глава 7 Жизнь изменилась до неузнаваемости

Глава 8 Похоже, придется сменить тактику

Глава 9 Утром стулья, а к вечеру полный абзац

Глава 10 Нездоровая канитель вдруг начала твориться

Глава 11 Мир достигается только смертью

Глава 12 Хотя бы радуют события с другой стороны

Глава 13 Потери, это очень непросто

Глава 14 Не все союзы одинаково полезны

Глава 15 Да воспылает народная любовь к Императору

Глава 16 Люблю, когда все идет по плану

Глава 17 В мире есть силы, гораздо круче всех нас

Интерлюдия. Не главный, но тоже значимый герой

Глава 19 Даже если время упущено

Глава 20 Стараемся и развиваемся как можем

Глава 21 А жизнь, оказывается, не стоит на месте

Глава 22 Очередные трудности и непробиваемые стены

Nota bene