Эпилог Цивилизации. Том 3. Восхождение

Макс Вальтер. Эпилог Цивилизации. Том 3. Восхождение

Глава 1

Возможно, самый насыщенный день

Пронзительный крик из спальни Вики подбросил меня с пола. Следом, не сговариваясь, рванул Толя, и к двери мы подоспели одновременно. Но то, что мы там увидели, заставило замереть нас обоих.

Вика кричала, выгнувшись дугой, при этом её тело парило над кроватью, а заодно и все предметы в комнате поднялись на несколько сантиметров.

Как я успел сообразить, что произойдёт в следующую секунду — не знаю. Я вытолкнул за укрытие стены Толяна, моментально поставил блокировку и в этот момент волна энергии разлетелась от Вики в стороны, сметая всё на своём пути.

Девушка рухнула обратно на кровать и при этом, похоже, совершенно без чувств. В разбитое окно ворвался ледяной ветер, но он хотя бы развеял пыль, что поднялась после энергетического удара. Половина проёма, в котором всё ещё находился я, развалилась. Часть кирпичей и порванных обоев завалила ноги Толяна, но главное — он был жив и в данный момент тряс головой в попытке окончательно прийти в себя.

Мне же повезло, так как в этот самый момент находился под защитой, однако удар не прошёл бесследно. Тело скрутило болью, я припал на колено и зашипел.

Несколько секунд в помещении царила тишина, а затем к нам ворвались очевидцы, те самые, что с улицы заметили неладное. Со стороны всё очень сильно напоминало взрыв, вот только грохота от него не было — энергия работает совершенно без звука. Потому люди не сразу поняли, что случилось на самом деле.

Вика застонала, приходя в себя, и я, не обращая внимания на вопросы, первым делом рванул к её кровати.

Уж не знаю, моя ли кровь помогла или ещё какие факторы повлияли, но девушка была мокрая от пота. Взгляд прояснился, да и на ощупь температура начала спадать, я проверил это первым делом, прикоснувшись к её мокрому лбу губами.

— Что произошло? — с удивлением осмотрев беспорядок, спросила она. — Почему здесь такой бардак?

— Ты как, родная? — заглянул я ей прямо в глаза.

— Жрать хочу, впору от тебя ухо откусить, — слабо улыбнулась она.

— Митяй! — рявкнул я, перебивая рассказ Толи о произошедшем. — Принеси поесть, бегом!

— Я эт самое… я ща, мухой, — отмахнулся тот на полуслове и убежал выполнять указание.

— Да заткните вы уже это окно! — крикнул я остальным, которые всё ещё продолжали выслушивать историю о случившемся. — После наговоритесь ещё.

Люди засуетились, кто-то подхватил одеяло и попытался прикрыть окно с его помощью. Вышло плохо, после чего был отправлен гонец за молотком и гвоздями. Вика с интересом наблюдала за происходящим, а Толя вычищал цементную пыль из волос.

— Что здесь случилось? — всё же отвлеклась от беготни вокруг Вика и серьёзно посмотрела на меня. — Только не вздумай соврать, ладно? На меня кто-то напал, да?

— Скорее, уж ты на нас, — расхохотался Толя.

— Родная, ты ничего необычного не чувствуешь? — вместо ответа спросил я.

— Слабость только сильная и жрать хочу — умираю просто, — ответила та. — Ты мне расскажешь наконец, что здесь случилось?

— Это всё сделала ты, — обвёл я комнату глазами. — Вначале закричала, а затем ударила, прямо как я, когда использую силу.

— Чума-а-а! — с глазами, полными восторга, выдала девушка. — Это я теперь тоже так могу? А с чего вдруг?

— Ну, мы испробовали один странный метод лечения, — влез в разговор Толя.

— Может быть, ты лучше за медициной сбегаешь? — обернулся к нему я.

— Сто рублей, — криво ухмыльнулся тот. — Ой, да ладно тебе, не нужно так смотреть, приведу я тебе сейчас твоего доктора.

С этими словами он вышел, но говорить стало совсем невозможно, потому как вернулся человек с молотком. И теперь вся бригада помощников дружно пыталась прибить одеяло к пластиковому окну. Вот только из-за металлического профиля внутри выходило не очень. Теперь гонца отправили за саморезами и отвёрткой.

Похоже, мероприятие решило затянуться. Потому я подхватил Вику на руки и перенёс её в свой кабинет, который расположился в соседней комнате. Она уже полностью пришла в себя, и пока я всячески старался не приложить её головой о косяк, задорно болтала ногами.

— Слушай, а как пользоваться этой фигнёй? Я могу сейчас вон ту бутылку в стену швырнуть? Или вон тот комод подвинуть? А если я взлететь захочу, что нужно делать? — вопросы посыпались один за другим, при этом она мне даже рта раскрыть не давала.

Ну и на последнем я не придумал ничего лучше, чем заткнуть её поцелуем. Сработало, правда, ненадолго, но ситуацию спас Митяй, который в этот момент ворвался в кабинет с подносом.

— Ух, ёпт… эт самое, ой… извините, — окончательно сбился с мысли он. — Короче, эт самое, я вот тут поставлю.

Он водрузил еду на мой рабочий стол и, пятясь спиной, покинул кабинет. Вика звонко расхохоталась, но вот мне было совершенно не до веселья. Я молча поставил ей на колени поднос и, поманив пальцем, придвинул к себе стул.

— Офигеть, — с набитым ртом оценила выходку Вика. — Я теперь тоже так умею?

— Так, ешь давай, не хватало, чтобы ты ещё подавилась сейчас, — строго ответил я. — И вообще, это неприлично.

— Отвали, — отмахнулась девушка, но взялась за еду уже молча.

— Ты была в отключке, и состояние делалось всё хуже, — взялся за объяснения я. — Мы решили влить тебе мою кровь, потому как меня зараза, похоже, не берёт.

— Сплюнь, — коротко посоветовала Вика.

— В общем, выходит, что от вируса мы тебя излечили, но вот последствия не просчитали, — продолжил я, не обращая внимания на комментарий. — Теперь нужно понять, разовое это явление, или придётся тебя обучать?

— Лучше второй вариант, — часто закивала девушка.

— Не факт, — усмехнулся я. — В начале силы неуправляемы, и ты можешь причинить вред окружающим.

— Я быстро учусь, — беззаботно отмахнулась та.

Дверь в кабинет снова распахнулась, вот только внутрь вошёл совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть. На пороге стоял Хизмэй и пристально смотрел на Вику своим ледяным, безжизненным взглядом. Девушка в ответ уставилась на него и даже жевать перестала.

— Пошёл вон, — сквозь зубы прошипел я. — Тебе здесь не рады.

— Я не подчиняюсь тебе, Князь, — спокойно ответил тот. — Я пришёл на зов Инай.

— Пошёл вон, — повторил я и направил на него ствол пистолета. — Больше повторять не стану.

— Эй, клоун, кажется, тебе русским языком сказали отвалить! — позади в сопровождении доктора появился Толя и тут же взял наглеца в оборот.

Он положил ему руку на плечо и попытался вытянуть в коридор из дверного проёма. А дальше Хизмэй, каким-то змеиным, едва уловимым для глаза движением заставил моего лучшего бойца встать на колени и зашипеть от боли. Рука начальника СБ была вывернута неестественным образом, а монах даже не изменился в лице, продолжая спокойно смотреть мне в глаза, держа Анатолия за пальцы. Казалось, он даже не напрягается, настолько легко ему дался этот приём.

— Твоей женщины коснулась Инай, — спокойным голосом произнёс он и, отпустив Толю, удалился.

Безопасник со стоном свалился на пол, растирая только что вывернутую руку здоровой, тем самым пытаясь унять боль. Доктор бросился ему на помощь, но тот раздражённо отмахнулся, и он переключил внимание на Вику. Я так и стоял с оружием в руке, размышляя над словами Хизмэя.

Что он хотел сказать своей последней фразой? Он что, уже встречался с силой, подобной моей? И если да, то где? Неужели я снова прав, и вся его религия — это часть плана Золотовой? А сколько вообще нас осталось?

Братья, если они, конечно, ещё живы, но я что-то не замечал за ними подобных способностей. Хотя в то время я даже не подозревал, что кто-то ещё может владеть ими. Золотова, но с ней и так всё было понятно. Смерть Голована и отчима я видел лично, Протасов тоже погиб прямо у входа в убежище.

Если я правильно помню, то вполне могут остаться в живых Демидов, Некрасов и Филатов. Вопрос в том — с Золотовой они или сами по себе? Я всё же склоняюсь к тому, что они с ней — слишком значимы их профессии в наших условиях. Демидов всю жизнь занимается энергетикой, Филатов не вылезает из институтов, всячески тратя время и силы на науку и поиск новых технологий, а Некрасов посвятил свою жизнь войне, оружию и всему, что с этим связано. На её месте, я бы не стал выбрасывать таких спецов, тем более после гибели мира.

— Глеб Николаевич, — выбил меня из размышлений голос доктора, — с Викторией Сергеевной всё в порядке. Небольшое истощение, но на фоне протекающей болезни это нормально. Похоже, ваша кровь способна творить чудеса?

— Ничего необычного не заметили?

— Анатолий Саныч рассказал о случившемся, но для ответа необходимо произвести лабораторные исследования, — пожал он плечами. — Вот так, навскидку, я вам ничего не скажу.

— Что-то ещё? — я заметил, что доктор мнётся и чего-то недоговаривает.

— Ну и кажется… Можно вас поздравить, — натянуто улыбнулся тот. — Нужно будет произвести дополнительный осмотр, но судя по всему, Виктория Сергеевна ждёт ребёнка.

— Что⁈ — в один голос заявили мы с ней.

— Да вы не переживайте, срок ещё очень малый, можно без лишних проблем сделать…

— Я тебе сейчас сделаю! — пригрозил я ему кулаком, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Вика. — А я-то всё думаю, почему меня от запаха лука третью неделю воротит.

— Поздравляю, — хмыкнул с пола Толя, который, похоже, пришёл в себя, но всё ещё поглаживал руку. — Очень всё вовремя.

— Ну, как я сказал, срок ещё небольшой…

— Ещё раз это повторишь, и я тебя пну, — теперь уже пригрозила Вика.

— Пожалуй, я лучше пойду, от греха подальше, — доктор улыбнулся и поднялся со стула. — И, Глеб Николаевич, мне бы немного вашей крови на анализы. Может быть, нам удастся выделить антитела и помочь остальным.

— Насколько я знаю, больные и без того идут на поправку, разве нет? — взглянул я на него.

— В целом да, но подстраховаться не мешает, — смутился тот. — Сами понимаете.

— Ладно, давай, кровопийца, — усмехнулся я и принялся закатывать рукав.

Доктор выудил из сумки шприц и уже через минуту убрал его обратно, заполненный моей кровью. После чего попросил Вику зайти к нему, как только она почувствует себя лучше и оставил нас втроём.

— Будете рожать? — Толя задал вопрос, на который мы в принципе и так уже ответили.

— Конечно, и это не обсуждается, — уверенно кивнул я.

— В нашей ситуации?

— Именно, Толя.

— Ты, может, забыл, что в нашу сторону движется армия?

— Нет, не забыл, — покачал я головой. — И, кстати, об этом. Твои люди наверняка ещё не успели свалить далеко. Пусть подожгут Пермь.

— В смысле? — выпучил глаза тот.

— В прямом, Толя, в прямом, — подтвердил я свои слова кивком. — Город к их приходу, должен полыхать. Они справятся?

— А как же Петрович и его люди?

— У нас что, мало брошенных городов в округе? Шевелись, Толь, там ведь в основном кирпич и бетон, а он, как известно, не горит.

— Зато мебель с занавесками хорошо полыхают, — усмехнулся в ответ тот и выхватил рацию: — Берлога Медведю, приём.

— И да, ещё пусть один останется, бомжом там прикинется, не знаю — короче, нужно подсадить к ним человека и выяснить кто они и откуда.

— Ты же понимаешь, что это может стать дорогой в один конец? — серьёзно взглянул на меня Толя.

— Да, — кивнул я, — но там десять тысяч потенциальных врагов, а у нас половина боеспособных людей в лазарете.

— Принял, — отозвался тот и снова затараторил в рацию.

* * *

До самого вечера ничего особенного не произошло. Типичные бытовые вопросы, ужин, затем совещание, на котором я и озвучил грядущие проблемы, со стороны Перми.

Как и ожидалось, новость тут же породила споры, перешедшие в сплошной гул. А я терпеливо ждал, пока все наговорятся и наконец начнут высказывать хоть какие предложения.

В итоге выслушал всех, даже Митяя, после чего вытолкал их за дверь, оставив лишь Толю. Помимо этой проблемы, у нас было ещё много, о чём поговорить. И самой наболевшей темой в последнее время всё ещё оставался загадочный Хизмэй.

— Ну, что удалось выяснить? — как только закрылась дверь за Митяем, набросился я с вопросами на начальника СБ.

— Короче, Потный специально посетил сегодняшнюю службу, — как всегда, издалека начал тот. — А теперь лежит под капельницей?

— Не понял? — сделал я удивлённое лицо.

— Ты не поверишь, — перешёл тот на заговорщицкий шёпот и даже навалился на стол, чтобы быть ближе. — Этот ублюдок окуривает приход опием прямо в самом начале службы.

— Ты это серьёзно сейчас? — даже засомневался я от такой наглости. — Вот прямо так у нас под самым носом? Где он его взял?

— Возможно, там, откуда сам вылез, — сделал предположение тот, — но это факт, Саня точно знает, о чём говорит, не раз в рейдах на притоны бывал. Эффект от такого, конечно, не сильный, но всё же имеется, потому люди и спешат на каждую службу, чтобы расслабиться.

— Подожди, а сам? Как он сам от этого защищается? Насколько я знаю, вдыхать такой дым для всех «одинаково полезно», — задал я вполне резонный вопрос. — Или он тоже кайфует?

— Тут я тебе не помощник, — пожал плечами Толя. — Может, какие блокираторы использует, наверняка же есть в медицине что-то подобное, или ещё как? А может и сам вместе с остальными балдеет.

— Нет, это вряд ли, — задумчиво высказался я. — У него по три-четыре службы подряд, и они плавно перетекают в вечерние. Нет, Толя, он бы уже к концу третьей слюни на рясу пускал и глупо улыбался. Но ты прав, проверить его мы не можем, разве что как-то добровольно заставить.

— Пха-х, ну да, — усмехнулся он. — Можно отравить попытаться — как миленький в лазарет прибежит.

— Ладно, это всё детали, — отмахнулся я. — Нужно срочно что-то с ним делать, иначе скоро весь город плотно присядет на культ Инай. Чего доброго, ещё ломки начнутся.

— Я считаю, самый лучший вариант — дождаться нападения на нас и под шумок убрать ублюдка, — предложил вполне дельный вариант тот. — Заодно спровоцируем праведный гнев толпы и направим его в сторону противника.

— Слушай, а мне нравится ход твоих мыслей, — немного подумав, согласился я. — Бери в разработку. Только давай осторожно, не нравится он мне, слишком уж не простой товарищ.

— Я заметил, — тяжело вздохнул начальник СБ и снова потёр пострадавшую от Хизмэя руку. — Как малолетку меня уделал, сучонок.

— А вот с этого места, поподробнее, — вспомнил я, о чём ещё хотел с ним поговорить. — Как вообще так получилось?

— Да сам дурак, — ухмыльнулся Толя. — Кто же знал, что он такое умеет, вот и совершил ошибку, недооценил. Впредь буду умнее. Приёмчик-то на самом деле детский, ему всех первогодок в каждой секции по рукопашке учат.

— Ну, лицо у тебя было совсем недетское, — ухмыльнулся я. — Короче, Толя, усиль бдительность, сам же видишь — непростой малый, очень непростой.

— Обещаю, — кивнул тот. — В следующий раз буду вначале мочить, затем задавать вопросы.

— Очень смешно, — поморщился я.

— Как там новоявленная Инай себя чувствует?

— Толя, я тебя сейчас стукну, — совершенно серьёзно пригрозил я. — Нормально всё. Кстати, провели анализы — тот эффект, под который мы с тобой попали, вовсе не из-за моей крови. Это вообще не она вытворяла, а малой.

— Иди ты? — едва не подпрыгнул со стула тот. — Это что же, по наследству передаётся?

— Именно так я и получил свои силы, — утвердительно ответил я. — И от болезни её тоже малыш спас, моя кровь вообще никаким образом не влияет на вирус.

Дверь в кабинет внезапно распахнулась, заставив нас обернуться. Кажется, день не собирался заканчивать с сюрпризами. Вот только всё то дерьмо, что свалилось на нас с утра, ближе к ночи сменилось на приятные события. В дверях, с улыбкой во все тридцать два зуба стоял Леший.

— Ну чё, суки, не ждали? — выдохнул он.

— А в глаз? — тут же поинтересовался Толя.

— Грубый ты Саныч и неженственный, — расхохотался в ответ тот. — Ну что, неужто не рады?

— Ещё как рады! — я наконец отошёл от шока, подошёл к старому другу и крепко его обнял. — Ты как здесь? Мы уже думали, что ты всё, больше тебя не увидим.

— Ага, ща, хрен там плавал, — ухмыльнулся Леший. — Меня просто так не возьмёшь. Ладно, лирика всё это, валить нам отсюда надо и поскорее. Толя, давай труби тревогу, поднимай людей, времени в обрез.

— Да ты объясни толком, что вдруг произошло? — удивлённо уставился на него тот. — Что значит валить, куда?

— Некогда, поверь, времени в обрез, — затараторил тот, — Поднимай людей, объявляй сбор, у нас максимум пара дней, а я по ходу всё расскажу.

Глава 2

Как не вернуться к началу?

— Так, отставить панику, — услышав сроки, я осадил Лешего. — За два дня мы успеем решить — уходить нам или не стоит.

— Ты не понимаешь… — даже не подумал униматься он. — К вам сейчас должно войско подходить!

— Это мы уже знаем, — усмехнулся Толя. — Приблизительно десять тысяч, пеший марш, так что времени чуть больше.

— Или чуть меньше, — почесал переносицу тот. — Короче, атака будет не простой, там аж в три этапа всё разработано.

Леший наконец сообразил, что пока мы не получим все данные, никто и с места не сдвинется. Даже если нам оставалось пару часов, я не собирался принимать поспешных решений. Часто бывает так, что неразрешимая проблема для одного человека, для другого — плюнуть и растереть. Поэтому более рационально в данный момент выслушать, собрать всех близких и попытаться найти решение.

— Вот с этого места подробнее, — попросил Толя, хотя Леший и без него уже продолжил рассказ.

— Короче, у вас, похоже, уже появился культ Инай, — скорее утвердительно произнёс тот. — А значит, процесс уже запущен.

— Что ты знаешь об этом? — сразу оживился я и не забыл указать пальцем в сторону Толи. — Вот я как чувствовал, что это от неё ветер дует.

— И был прав, — кивнул Леший, — как и с Центровыми. Я рад, что вам удалось победить. Белого, суки, завалили. Я же нашёл ублюдка, да, да… Ладно, чего уж там, его всё равно не вернуть…

— Так что с этим Хизмэем? — направил товарища в нужную тему Толя. — Мы тут всю голову сломали, пытаясь с ним разобраться.

— В общем, там, внизу, это уже давно главная религия, — ответил тот ровно так, как я и предполагал.

А оно вполне логично: те догмы, что озвучивал наш Хизмэй, прекрасно подходят для живущих под землёй и скучающих по небу. Так что нет в том ничего удивительного. К тому же Золотова прекрасный манипулятор, опытный и она знает, каким образом построить собственную власть над людьми.

Новая религия пришлась как нельзя кстати. Совсем немного подшлифовать и вуаля, готов рычаг управления народами с поверхности. Схема очень простая и самое главное — действенная.

— Бля, вы не поверите, но эти «Кроты» в Москву на курорт ездят, ха-ха-ха, — вдруг снова сменил тему Леший.

— Это как? — не понял Толя.

— Ну, ты слышал что-нибудь про подземное море под столицей? — пустился в объяснения тот. — Так вот, оно там есть, и люди из убежища ездят на него отдыхать, в отпуск.

Мы с Толей переглянулись и, кажется, в наших головах промелькнула одна и та же мысль. У нас не хватит ресурсов, чтобы их победить.

— Ты был в Москве? — уточнил я. — Что там, много людей выжило?

— Сейчас там проживает полтора миллиона. Боеспособного населения тысяч двести из них реальной армии — около пятидесяти, но обучение проходят все, даже женщины. То же самое под нами, в среднем — около миллиона двухсот тысяч.

— Мы снова от темы ушли, — напомнил Толя. — Извини, Глеб, но эти данные мы, в самом деле, можем послушать в любое время.

— Согласен, — кивнул я. — Всё, Леший, не отвлекайся. Что ты можешь рассказать про Хизмэя?

— Пха-х, какого именно? — криво ухмыльнулся он. — Это не имя, скорее, занимаемая должность. Мы своих раньше «батюшка» или «поп» называли, а они вот так.

— Ну, это мы уже и без тебя поняли, — прервал его Толя. — Про нашего что-нибудь знаешь?

— Да откуда? — пожал плечами Леший. — Мне бы хоть посмотреть на него. Их общество, вообще, штука тёмная, я пытался разобраться с ними там, но мне очень быстро намекнули, что лучше не лезть не в своё дело. Хоть военные там имеют достаточно большую власть, всё же у Культа она куда серьёзнее. У меня сложилось впечатление, что все Хизмэи, в той или иной степени получали опыт в конторе.

— Интересное кино получается, — почесал макушку Толя. — Я о подобном опыте в Союзе слышал. Поговаривают в то время, если где-то работает церковь, значит священник — сотрудник КГБ.

— А я даже не удивлён, — кивнул Леший. — Где ещё ты можешь узнать наверняка истинное настроение народа.

— Не отвлекайся, — снова вмешался я, возвращая рассказ в нужное русло. — Какой план нападения?

— Это не просто нападение, — ухмыльнулся тот. — Настоящий Крестовый поход. Людей ведут три верховных Хизмэя, и все они несут вам любовь Инай.

— Кажется, я уже понял, каким будет второй этап, — откинулся я на спинку кресла и провёл ладонями по лицу. — Толя, нам не победить, отзывай людей. Если мы попробуем сопротивляться, получим нож в спину, от своих же.

— Именно так, — подтвердил мои догадки Леший. — А затем третий этап, под названием «Выход в свет».

— Они что, из-под земли выбраться хотят? Так мы не против, пусть вылезают, тут сейчас места всем хватит, — не совсем понял их планы Толя.

— Нет, цель немного другая, — помотал головой Леший и продолжил: — В планах объединение поверхности с подземельем, при этом вся элита останется внизу. Мы останемся здесь, и все будем работать на их благо. А третий этап нужен лишь для того, чтобы показать дикарям, кто здесь на самом деле главный.

— Не удивлюсь, если Золотова желает представить себя, как Инай, — подкинул я свои мысли, даже не подозревая, насколько оказался прав.

— Что, значит, желает? — уже в который раз ухмыльнулся Леший. — Всё уже давно сделано. В своё время даже Сталину меньше поклонялись, чем ей сейчас.

— У меня другой вопрос, — снова включился в разговор Толя. — Ты как вообще выбрался?

— Через центральный выход, — пожал плечами тот. — Выловил момент, когда меня в очередной рейд отправили, и свалил по-тихому.

— Что за рейды, как часто проходят? — снова вылил я на его голову кучу вопросов.

— Да там ничего такого, — отмахнулся тот. — Различные анализы берут, зонды метеорологические запускают. Я же в состав научных экспедиций вошёл. Они как узнали, что я всю жизнь на «Кремль 9» пахал, тут же в оборот взяли. Там все базы данных, отпечатки, ДНК, камеры наблюдения. В первое время вообще казалось, что я в фантастическом фильме снимаюсь.

— Ладно, потом расскажешь, — перебил его Толя. — Ну, и что делать думаешь, Глеб Николаевич?

— Жаль всё бросать, — вздохнул я, — но, похоже, придётся.

— Может, пока не поздно, грохнуть этого мудака и дело к стороне? — уже и забыв об осторожности, предложил Толя. — Какая нам разница теперь, если всё одно сваливать?

— Потный точно сможет? — задумчиво спросил я. — Не хочу рисковать его жизнью. Да и что изменит его смерть?

— Хочешь оставить всё как есть? — почесал переносицу Толя.

— Я этого не говорил, — покачал я головой и снова обратился к Лешему: — Как они собираются выйти?

— Да, скорее всего, так же, как и я, — ответил он. — Меня не посвящали в детали, о планах я узнал в казарме, когда с лейтенантом одним забухал. Тот вообще ярый патриот Лона…

— Как ты сказал? — теперь уже я перебил Лешего.

— Что? А, ты про это. Да они называют свою страну — Лоно. Ну, может, не страну, а царство, княжество — короче, ты понял, — отмахнулся он. — Ну так вот, этот лейтенант прямо суперпатриот, и когда я по пьяни ковырнул его в нужных местах, он всё и поведал. Пару дней ушло на то, чтобы подтвердить данные, ну и дня три на организацию побега.

— Мы не уйдём, по крайней мере, сейчас, — я наконец принял решение. — Толя, собери всех, — тот взглянул на часы, стрелки которых, уже перевалили за половину второго ночи, и я добавил: — Прямо сейчас.

— Сделаем, — ухмыльнулся он и поднёс к губам рацию внутренней связи.

Празднование в честь победы над болезнью выглядело абсолютным идиотизмом. Особенно если учитывать наше положение в плане запасов еды. Но это был всё ещё наилучший способ, чтобы собрать всех горожан в одном месте и сразу.

Кухни расположили на улицах и, несмотря на слякоть и грязь под ногами, закатили всенародное гулянье. На это мероприятие в обязательном порядке был приглашён Хизмэй. В его задачу входила речь с трибуны, на что он, конечно же, согласился без малейшего колебания.

Весь процесс организации занял от силы часов пять, но этого оказалось достаточно, учитывая плотность населения и его количество. Не сказать, что люди были против, скорее, наоборот, после всех событий, страха заболеть и переживаний за близких, восприняли с энтузиазмом. Многие принимали участие в организации, да и сама обстановка как-то быстро разрядилась.

Были, конечно, некоторые переживания, по поводу: «А не заразимся ли мы по новому кругу?» Но здесь я был уверен на сто процентов, что подобного не произойдёт. Хизмэю сейчас нужны люди, чтобы организовать встречу коллегам. А мы со своей стороны этим самым праздником ещё и паству ему увеличим.

Когда сонные руководители услышали то, что я предлагаю, долго плевались, шипели и крутили пальцем у виска. Практически никто так и не понял задуманного, и всё списали на заскок молодого Князя, который радуется выздоровлению жены. Плюс весть о беременности Вики моментально разнеслась по всему городу. В общем, со стороны всё выглядело более чем нелепо, глупо, но тем не менее воспринималось на ура.

Кстати, когда в кабинете появился Петрович, нам с Толей пришлось всячески сдерживать Лешего, чтобы он его прямо там на куски не порезал. Затем долгое время объясняли, почему его «наглая рожа» находится в совете. В итоге несколько раз были посланы в «пешее эротическое», а если быть более точным — на хер. Выслушали целую лекцию о мудаках, и как с ними правильно бороться. Но вскоре он успокоился и даже согласился, что мой выбор вполне оправдан, и наверняка сам бы принял подобное решение.

Сейчас из окна моего кабинета, мы с улыбками наблюдали за праздничными приготовлениями. В приоткрытую створку врывались ароматы блюд, вокруг которых хлопотали женщины. Чуть поодаль Митяй сцепился со старшей по кухне, видимо, опять что-то зажал и выдавать не желает.

В стороне слышался стук молотков, там уже в который раз собирали сцену из поддонов. Нужно будет решить этот вопрос и построить её раз и навсегда. Нормальную, монолитную — надеюсь, сегодняшнее мероприятие пройдёт так, как надо и самое главное — не в последний раз.

— Всё готово? — не отводя взора от окна, спросил я.

— Так точно, — сухо, по-военному, ответил Цинкин.

Он вообще не любил присутствовать на наших совещаниях, называя их пустой болтовнёй, однако дважды в неделю всегда посещал меня с различного вида докладами. Я не был против такого подхода, к тому же свою работу он знал гораздо лучше меня. Как человек военный, он являлся прекрасным исполнителем. Нужно лишь поставить задачу, а цели и способы достижения, его, как правило, не заботили, по крайней мере те, что рекомендовал я. На сей счёт у Бориса Николаевича всегда было собственное мнение. Ну а до тех пор, пока это работало на благо, я не вмешивался.

Сегодня была совершенно другая ситуация, и мы долгое время ругались. Хорошо, что на моей стороне выступил Толя, да и Вика, как оказалось, неплохо научилась оперировать аргументами. В итоге Цинкин сдался и в кои-то веки, поступил ровно так, как я указал. Однако вот всё ещё обиженного из себя строит.

— Борис Николаевич, вы же понимаете, что всё должно пройти в соответствии с планом, — на всякий случай напомнил я. — Никакой самодеятельности, хорошо?

— Не переживайте, Глеб Николаевич, без вашего приказа никто и с места не двинется, — всё ещё поддерживая официальную атмосферу, ответил тот.

— Ладно, давайте приступать к официальной части, — выдохнул я. — Надеюсь, всё пройдёт гладко.

На этот раз алкоголь из рациона исключили. Но люди во все времена остаются верны своим привычкам и тем более вредным. Несмотря на отсутствие выпивки на столах, бо́льшая часть гуляющих всё же нашла способ затуманить мозг для пущего веселья. Бороться с этим бесполезно, к тому же то, что я собираюсь сделать, наверняка вызовет недовольство. Так к чему усугублять?

Стартовая речь, как и положено, была в моём исполнении. Затем на сцену поднялись музыканты, многие из которых всю зиму занимались и репетировали. Других дел, собственно, не было, а оно иди ж ты, даже пригодилось.

Впрочем, народ уже более или менее привык к новым реалиям. Если в первые дни все тосковали по телевизору и уж тем более интернету, то сейчас научились обходиться тем, что есть.

Организовать досуг подручными средствами оказалось не так сложно. Ближе к первым заморозкам за стенами появился первый тренажёрный зал. Тут же организовались и другие кружки, в том числе неспортивного направления. Детей быстро заняли: кого лёгкой атлетикой, кого фехтованием, был даже танцевальный коллектив, и вот сейчас он вполне себе лихо исполнял со сцены.

На лицах блуждающие улыбки, несмотря на то, что некоторые всё ещё пребывают в лазарете. С ними впоследствии тоже проведут работу, а сейчас главная цель — основные массы.

Судя по времени, с минуты на минуту на сцену поднимется Хизмэй с проповедью для народа. Именно этот момент станет точкой отсчёта в моём коварном замысле. Я очень сильно рискую, но в грядущих событиях другого выбора просто нет.

Так и случилось: едва стрелки часов указали на шесть вечера, естественно, музыка стихла. Перед народом предстал проповедник, который сочным, сильным голосом принялся вливать в уши горожан свою стандартную, уже набившую оскомину речь.

Однако люди слушали, многие кивали, особенно те, кто практически не пропускал ни единой службы. Таких мы уже знали в лицо, и даже списки давно подготовили, не забывая тщательно присматривать в течение всего дня. Осталось дело за малым: дождаться окончания проповеди и выйти на сцену самому.

В этот самый момент центральную площадь, на которой и проводилось мероприятие, взяли в плотное кольцо военные под руководством Цинкина. А у меня уже руки чесались поскорее закончить весь этот цирк.

Наконец Хизмэй закончил, ответил на несколько стандартных вопросов, не менее заготовленными ответами, и уже собирался было покинуть сцену.

— Уважаемый Хизмэй, задержитесь, пожалуйста, ещё буквально на пару минут, — изображая искреннюю улыбку, попросил его я.

Тот молча кивнул и даже улыбнулся в ответ, хотя взгляд всё так же, оставался безжизненным и холодным.

— Господа и, конечно, наши прекрасные дамы, — свою речь я начал стандартно. — Прошу прощения за то, что прерываю праздник. Знаю, как вы не любите болтовню, предпочитая её музыке, но в данной ситуации это необходимость.

Люди притихли, чтобы лучше разобрать мои слова, ведь ни микрофонов, ни усилителей мы не использовали, приходилось напрягать голос, дабы донести суть до всех.

— Уважаемый Хизмэй только что рассказал вам основы новой религии. Многие из вас уже знают и неоднократно слышали, о чём там. В целом, каноны не сильно отличаются от знакомой нам, но вот в чём вопрос, — продолжил я подводить задуманное к финальной части. — В последние дни мы с вами наблюдали, как религиозное движение Инай становится популярным среди нас, и это нормально. В трудные времена люди всегда тянутся к Богу. И в связи с этим, я хотел бы предложить вам провести голосование, здесь и сейчас решить, а хотим ли мы поклоняться новому Богу? Всем, кто с этим согласен, достаточно пройти вон на тот, специально отведённый для этого пятачок.

Люди зароптали. Никто не ожидал подобного поворота событий. А вот Хизмэй, видимо, почувствовал что-то неладное и решил внести свою лепту.

— Мы не нуждаемся в твоём разрешении, Князь, — попытался было показать свою независимость он.

— А я и не лезу, но предлагаю решить это народу, — перебил его я. — Если люди захотят, так тому и быть. Я лишь хочу избежать путаницы, непонимания. Вы высказали свою точку зрения, донесли слово Инай до людей, так дайте им право выбора, ведь оно у них есть.

Эти слова подтолкнули первого смелого последователя и тут же следом за ним потянулись остальные. Вскоре пятачок заполнился людьми, но я ожидал окончательного решения тех, кто ещё сомневался. Прошло не менее получаса, прежде чем народ угомонился.

Теперь перед нами стояли две неравные части населения, и радовало то, что верующих в Инай было примерно вчетверо меньше.

— А теперь приступаем, — отдал я приказ и под удивлённый вздох толпы, из-за домов выскользнули вооружённые люди.

Несколько человек поднялись на сцену и направили оружие в голову Хизмэю. Никто ничего не понимал, но гул поднялся такой, что перекричать его было невозможно. На этот раз терпеливо ждать я не собирался и, вытянув пистолет из поясной кобуры, трижды пальнул в воздух, привлекая внимание людей.

— Хотите объяснений? — едва повышая голос, спросил я, и этот ход тоже был сделан специально.

Те, кто продолжали роптать, окончательно притихли, чтобы услышать меня, понять и получить ответ на происходящее.

— Этот человек — обманщик и предатель, — указал я пальцем на Хизмэя. — Он окуривал вас опиумом, прежде чем читать свои проповеди. Но самое подлое не в том, он задумал предательство. Пока мы с вами пытались выжить, возродить наше общество, он заразил вас вирусом, намеренно. Когда набралось достаточно заболевших, он помог вам излечиться, но это не просто так. Он хотел, чтобы вы все были ему обязаны, поверили в силу Инай. Но и это ещё не всё. В нашу сторону движется армия, численностью около десяти тысяч вооружённых людей, и их ведут такие же, как этот. Как думаете, что произойдёт, когда они подойдут под наши стены?

— Ты совершаешь большую ошибку, Князь, — тихо, сквозь зубы процедил Хизмэй, тем самым лишь окончательно убедив меня в правильности действий.

— Нет, это ты совершил ошибку, — покачал я головой, а в народе уже начал подниматься гул.

Кто-то понял, что произошло на самом деле, кто-то — нет, и пытался отстоять честь новой религии. Если упустить момент, то это грозит перерасти в драку, а может, и того хуже. Потому я вновь прибег к выстрелам в воздух и продолжил:

— Мы с вами прошли весь путь от начала и до настоящего момента. Я никогда не предавал вас и всегда действовал в ваших интересах. Так кому вы поверите: мне или этому проходимцу, который одурманил ваши мозги? Я не собираюсь рисковать тем, чего мы добились, как и вы! Потому моё решение такое: всех, кто поддерживает Инай, включая этого человека, изгнать за стены. Кто хочет покинуть город из-за выбора родственника или близкого человека — прошу принять решение сейчас. Как только ворота закроются, любая попытка связаться с врагом будет приравниваться к измене.

На этом я закончил и, несмотря на поднимающийся гул, покинул сцену. Теперь дело за военными, которые уже грамотно вытесняли толпу по направлению к главным воротам.

— Ты пожалеешь о своём решении, — так же тихо и сухо добавил Хизмэй, когда его аккуратно подтолкнули к выходу прикладом автомата.

— Посмотрим, — так же сухо ответил я, проходя в этот момент мимо.

Глава 3

Неприятные последствия

— Всё ещё думаешь, что ты поступил правильно? — в очередной раз задал этот вопрос Савельев.

— Разве у меня был выбор? — всё так же, сохраняя спокойствие, ответил я, — Или что, по-твоему, можно вот так просто сдать всё, чего мы добились?

— Можно было попытаться найти другое решение, — пожал он плечами. — Ты хотя бы представляешь, какое сейчас настроение у людей?

— Я всё им объяснил.

— Ты выгнал их друзей и родственников, даже не дал шанса разобраться, изменить решение, — встрял в разговор Петрович. — Возможно, кто-то из них на тот момент уже передумал. Они шли к Богу и не виноваты в том, что попали в хитрую паутину к этому ублюдку.

— У нас война, мать вашу! — наконец не выдержал и крикнул я, не забыв при этом хлопнуть ладонью по столу. — На нас движется армия религиозных фанатиков…

— И ты решил пополнить их ряды? — прокомментировал моё действие Петрович. — Почему ты не сказал нам? Зачем ты отдал бразды правления, если ты нам не доверяешь? Или ты не хотел, чтобы мы тебя отговаривали?

— А не с твоими людьми пришёл этот чёртов Хизмэй? — бросил я ему в ответ. — Это ты впустил его к своим людям, а затем притащил ко мне!

— Глеб Николаевич, ну ведь вы тоже не сразу сообразили, не рассмотрели опасность, — попытался вступиться за него Савельев, — но сейчас разговор не об этом.

— Именно об этом, — отрезал я. — Я не собираюсь молча смотреть на то, как за моими стенами плетутся интриги. Если бы я оставил их здесь… Кто вообще даст гарантии, что в самый ответственный момент кто-то из них не впустит врага в наш дом⁈ Что помешает им передумать ещё раз⁈

— Их можно было посадить под замо́к, — выдвинул гениальную идею Петрович.

— Ты что, на самом деле не понимаешь? Нам просто некогда с ними возиться! Они сделали свой выбор, всё, хватит об этом! — резко оборвал рассуждения я. — Или, может быть, вы хотите присоединиться к ним⁈ Я больше не хочу ничего слышать об этом Хизмэе и этой чёртовой Инай! Готовьте город к осаде! У меня всё.

Оба руководителя вышли из кабинета, и их место тут же заняли другие. Время совещаний давно закончилось, но после такого финала праздника всем вдруг резко понадобилось со мной пообщаться. Я всё прекрасно понимал, даже то, как этот поступок выглядел со стороны, но отменять сейчас своё решение будет ещё более глупым поступком. Да и, в конце-то концов, я прав!

Знай они о моих изначальных планах, ужаснулись бы ещё больше. В первой версии я собирался приговорить предателей к смертной казни и намеревался начать именно с Хизмэя. Вика отговорила, сказала: «Люди тебе этого никогда не простят». Но, похоже, что даже изгнания предателей мне тоже прощать не собираются.

— Люди не расходятся, — первым делом посмотрев в окно, произнёс Толя, — и настроение у них совсем не праздничное.

— Так займите их делом, — буркнул я в ответ. — У нас враг на подходе. Сколько ему идти? Неделя, полторы максимум?

— Приблизительно, — подал голос Цинкин. — Пермь пылает, так что ночевать они останутся в поле, да и припасы теперь вряд ли смогут пополнить.

— Что-то мне подсказывает — срать им и на Пермь, и на припасы, — усмехнулся Толя, — Эти парни наверняка всё это время, как-то обходились своими силами. Да и много ты сейчас найдёшь? Мы целый год выкапывали все основные точки, к осени почти ничего крупного не осталось. А на мелких магазинчиках такую армию не продержать.

— Я надеюсь, что это хоть как-то их деморализует, — включился в разговор я, всячески пытаясь успокоиться от предыдущего разговора.

— Ага, полчаса проповеди, и моральный дух снова будет заряжен, — в своей манере, поддержал меня Толя. — Ладно, мы перекрыли и заминировали западный подход, с востока установили пулемётные точки, стены давно подготовлены, пусть только попробуют сунуться. Весь их расчёт был на то, что нас предадут изнутри, но мы вроде как решили этот вопрос.

— Вот именно, что вроде как, — вздохнул я. — С таким настроением у остальных можно ожидать удара в спину в любую секунду.

— А я тебе говорил: «Не нужно их отпускать», — с укором в голосе произнёс Цинкин. — Мои ребята готовы были встретить их за стеной…

— Мы не убийцы, — прервал его я. — Наведите порядок в городе, займите людей. Когда подойдёт враг, они сами всё поймут… Надеюсь.

— Что делать с теми, кто остался в лазарете? — спросил Толя. — Там сейчас немало поклонников Инай, а многие теперь попытаются скрыть этот факт.

— Ну, многих мы и так знаем, — пожал я плечами. — Как поправятся, выставим за ворота, а остальных выявим по ходу.

— Я бы прямо сейчас их выкинул, — снова обозначил свою позицию Цинкин. — Уж больно ты с ними мягок. Тут-то мы не можем, там-то мы не такие, тьфу. Вот попомни мои слова, Николаич, пока всех к железному порядку не приведёшь, так и будут на тебе ездить, а в итоге ещё и виноватым во всём оставят. Мои, вон, никто даже носом не повёл в сторону этого Хизмэя, а знаешь почему?

— Догадываюсь, Борь, только мы не в армии и там обычные гражданские люди, — указал я пальцем на окно. — Кем я буду, если они начнут по струнке ходить?

— Нормальным управленцем, — ухмыльнулся тот. — Устроил демократию, мать её. Небось при Сталине никто пёрднуть без разрешения не смел, и какую страну из руин поднял.

— Я не Сталин и у нас совершенно другая ситуация, — покачал я головой.

— Уверен? — продолжая криво ухмыляться, спросил он. — А как по мне, самая что ни на есть.

— Сына, мы все в курсе твоей позиции, — отвернулся от окна Толя, — но пока всё прекрасно получалось и без твоих советов.

— Да я заметил, — отмахнулся тот. — Ладно, хватит уже вату гонять, сами скоро всё поймёте.

— «Медведи» ещё не вернулись?

— Ближе к утру, сказали, будут, — отозвался Толя. — Снегоходы бросить пришлось.

— Странное они время выбрали для нападения, не находишь? — задал я вопрос, который мучил меня всё это время. — Сейчас ведь день-два и передвигаться будет вообще невозможно.

— Да, несладко, но всё же лучше, чем по грудь в сугробах, — за него ответил Цинкин. — А до лета могло просто припасов не хватить, ведь всю эту ораву чем-то кормить нужно.

— Тоже факт, — согласился я, — но вроде как подвозов наша разведка не заметила.

— Скорее всего, в арьергарде идут, — немного подумав, ответил тот, — Лично я бы так и поступил. Слушай, а что если попробовать их от кормушки отрезать?

— Ты как себе это представляешь? — вроде бы и возмутился, но тем не менее проявил интерес Толя. — Придётся немалый крюк сделать, неизвестно как еду защищают, где она, к тому же за стеной нас ждёт разъярённая толпа фанатов Инай.

— Выйдем на двух «Уралах» и устроим засаду. На кой чёрт мне к ним людей навстречу слать, — Цинкин ткнул пальцем в карту, — Они наверняка пойдут вот здесь, вот это место прекрасно подойдёт, чтобы их прижать и потом свалить по-быстрому. Пропустим основной состав, а подвозы закидаем с миномётов.

— Если они там есть, — непонятно почему, засомневался я.

— Что значит если? — удивился тот. — Должны же они что-то жрать?

— Возможно, им доставляют еду каким-то другим способом, — предположил я. — Например, по воздуху или ещё как?

— Вряд ли, — задумчиво посмотрел на карту Толя. — Мы бы давно услышали или заметили вертолёты, а вот по реке очень даже запросто. Кама давно лёд сбросила, и до Перми можно любое количество груза доставить, пока люди отдельно пешком топают.

— А войска тогда почему в марш отправили? — резонно заметил Борис. — Хотя, если с плавсредствами туго, то вполне логично выглядит. Но опять же, до Ебурга от Перми только Чусовая протекает, а она не шибко судоходная.

— Ну, для того, чтобы несколько лодок с едой переправить, глубины вполне достаточно, к тому же сейчас весна… — присмотрелся я к тонкой паутинке на карте. — Лично я рассматривал бы этот вариант как рабочий. А заодно теперь понятен выбор времени года, сейчас реки наиболее полноводны, а значит, можно переправить больше груза.

— Николаич, давай я вышлю в ту сторону пару небольших отрядов, — предложил Цинкин, — Сотни по две, думаю, будет в самый раз, пусть их немного пощиплют. Посмотрим, из какого они теста сделаны?

— Хочешь навязать партизанскую войну? — усмехнулся Толя.

— А чем плохо-то? — пожал плечами тот. — Пусть понервничают, так мы их хорошенько замедлим, хоть своё дерьмо разгрести попробуем, время выиграем.

— А как же эти? — кивнул я в сторону улицы. — Те, кого мы выгнали? Они наверняка попытаются помешать.

— Пусть попробуют, — натянул на лицо кровожадную улыбку Борис Николаевич. — С удовольствием объясню, что верить лучше в автомат Калашникова, чем в эту их, тьфу ты, прости господи, Инай.

— Ладно, Боря, действуй, — немного поразмыслив, дал добро я.

— Ну, вот и славно, — улыбнулся тот и поднялся с места. — А с этими, построже будь, — указал он пальцем в окно, — Не то скоро на шею сядут и ножки свесят. Люди очень быстро добро забывают, чуть пояса подтянуть заставили и сразу власть плохая. Не помнят уже, как в прошлом году с голоду дохли и мёрзли на морозе, как собаки.

— Разберёмся, Сына, — отмахнулся от него Толя. — Иди, своими делами занимайся.

— Люська твоя окотилась, нет? — повернулся в дверях тот. — Ты мне шерстяного друга обещал, помнишь?

— Нет, пузатая ещё бегает, — улыбнулся Толя. — Я о тебе помню, не переживай.

Мы остались вдвоём, но ненадолго. Немного пообщались на отвлечённые темы, и начальник СБ отправился домой заботиться о своей беременной кошке. Я ещё какое-то время ковырялся с бумагами, когда дверь в кабинет тихонько открылась, и на пороге появилась Вика.

— Может, нам переехать? — внезапно спросила она.

— Куда? — не сразу сообразил я.

— Да хоть в соседний дом, — пожала она плечами. — Я, конечно, понимаю, что тебе так было удобнее, но меня немного напрягает жить в соседней комнате с твоим рабочим кабинетом. Мы ведь больше не в бункере, места вокруг хватает.

— Да, извини, это я как-то не подумал, — улыбнулся я. — Ты права, завтра же решу этот вопрос с Митяем.

— А я уже всё сама решила, — хитро прищурилась та. — Просто он такой дубина, без твоего разрешения даже пальцем не пошевелит.

— Как себя чувствуешь? — перевёл я разговор в другую тему.

— Как будто и не болела вовсе, — отмахнулась девушка. — Ты же не об этом хочешь спросить, так?

— Всё-то ты у меня знаешь, — усмехнулся я и притянул к себе со столика у окна бутылку коньяка.

Немного плеснул в стакан, буквально глоток, чтобы лишь слегка притормозить мозг. Слишком насыщенный день и слишком тяжёлые мысли, а другого способа, увы, я пока не придумал.

— Ты правильно поступил, Глеб, — Вика уселась на стол, прямо передо мной и накрыла своей рукой мою. — Пройдёт немного времени, и люди поймут, примут твоё решение. Ситуация не та, чтобы устраивать холодную войну с религией, нужно было действовать быстро и сию минуту.

— Я это знаю, — кивнул я и опрокинул содержимое бокала в рот. — Предчувствие у меня какое-то не очень хорошее, тревожно что-то.

— Могу тебя утешить, — сверкнула глазами та и пригнулась, чтобы поцеловать.

И в этот момент из тёмной прихожей раздался хлопок, будто кто-то из пневматической винтовки выстрелил. По факту так и произошло, вот только оружие оказалось настоящим, о чём оповестил щелчок пули по стене, позади меня.

Разогнать гормоны по крови я просто не успевал, но нужно было действовать. Потому, что было силы, я толкнул Вику в сторону. Она ещё ничего толком не поняла, лишь округлила глаза, удивляясь моей странной выходке, да в такой интимный момент.

Тем временем стрелок тоже не остановился. Поняв, что первый выстрел прошёл мимо цели, он принялся давить на спуск, выпуская пулю за пулей. И похоже на то, что он намеренно старался зацепить именно Вику.

Девушка дважды вскрикнула и с грохотом упала на пол, сбивая по пути стул, а я наконец смог установить невидимый барьер, который уже без труда остановил все последующие пули.

А затем ударил я. Волна пронеслась через кабинет, сшибая на своём пути стулья, перевернула стол для переговоров и врезалась в убийцу. Звук падения тела я уловил отчётливо, а вперёд рванул ещё до того, как энергия удара достигла цели. Вот только выскочив в прихожую, увидел лишь сверкающие пятки беглеца.

Однако для меня это уже не являлось проблемой, энергия кипела внутри и жаждала поскорее вырваться наружу. Стрелок не добежал до двери, буквально пару десятков сантиметров, когда его оторвало от пола и впечатало в шкаф. Грохот и звон стекла ударили по ушам, но убийце этого, похоже, было недостаточно. Вместо того чтобы потерять сознание, или хотя бы скорчиться от боли на полу в прихожей, он вытянул в мою сторону руку с зажатым пистолетом и несколько раз спустил курок.

«Вот же идиот, неужели до сих пор не понял, что меня этим не возьмёшь?»

Подчиняясь моей воле, оружие пролетело мимо меня и со стуком отлетело на пол, отскочив от двери туалета, что располагалась за спиной. Горе-киллера подняло над полом и ещё раз со всего размаха ударило об остатки шкафа и на сей раз ему хватило. Однако я старался не убить его, а просто выключить, потому поспешил окончательно обездвижить поверженного.

Пояс от плаща прекрасно подошёл в качестве верёвки, его даже хватило, чтобы связать и ноги, и руки. После этого, я волоком затянул стрелявшего в разбитый кабинет и зашарил глазами в поисках рации.

Вика сидела в углу и прижимала руку к животу, а из-под пальцев сочилась кровь.

— Толя, бегом ко мне, с врачом! — прокричал я в рацию, уже спеша на помощь любимой.

— А? Что там у тебя? — вяло отозвалась коробочка.

— Бегом, бля! Вика ранена! — рявкнул я и отбросил устройство связи в сторону. — Ты как, родная? Где… Куда тебя…?

— Глеб, я… Я его больше не чувствую, — каким-то слишком спокойным голосом произнесла она, глядя на меня испуганными глазами.

— Кого, Вика? Куда тебя ранило? — я суетливо осматривал её, пытаясь найти место входа пули и хоть как-то остановить кровь, пока не подоспеет основная помощь.

Но её было слишком много, будто девушку кто-то из ведра окатил и просто невозможно разобрать, откуда сейчас её покидает жизнь. Вика не сопротивлялась, она вообще ничего не делала, просто смотрела на меня, словно извинялась за что-то.

— Ну чего ты молчишь, скажи уже, где болит, родная, не молчи!

И тут до меня дошло. Человеческая психика слишком ранима, и мозг понимает это гораздо лучше своего носителя. Потому он всячески руководил моими действиями так, что я намеренно исключил из внимания её ладонь на животе. Больше мне ничего говорить не нужно. Я скинул с себя рубашку, скомкал её и подсунул под руку девушки.

— Держи крепко, прижми, нужно остановить кровь, — командовал я механическим голосом. — Вот так, сиди, сейчас доктор прибежит.

— Я его не чувствую, Глеб, — снова повторила она ту же самую фразу.

— Молчи, родная, тихо, не трать силы, — я встал рядом на колени и прижал её голову к себе. — Молчи, доктор во всём разберётся.

— Бля…⁈ — донёсся из прихожей вначале грохот, а затем крик Толи. — Глеб, ты где⁈

— Мы здесь, — обозначил я своё местоположение.

В кабинет ворвались двое: первым Толя с пистолетом вдоль глаз и вторым наш штатный доктор, Виталий Александрович, тот самый, что осматривал Вику и помогал делать переливание.

В прошлом Щербаков работал детским хирургом в местной ОКБ, так что опыта за плечами имел более чем достаточно. Ну а когда начался апокалипсис, его первым делом прибрал к рукам Петрович и помог перебраться вместе с женой и двумя детьми в метро. Сейчас он возглавлял врачей в нашем лазарете и даже обучал младший сестринский персонал, из которого впоследствии собирался воспитать специалистов покруче. В общем, человек, можно сказать, незаменимый в наших реалиях, уж точно.

— Она выживет? — спросил я доктора, как только он закончил беглый осмотр и взялся отдавать распоряжения.

— Сделаю всё, что смогу, — отмахнулся он, и в этот момент Толя отделил при помощи ноги столешницу.

На неё быстро положили Вику, которая даже не сопротивлялась, а всё так же, продолжала смотреть на меня своим странным, извиняющимся взглядом. Щербаков велел мне оставаться здесь и не мешаться, после чего они вместе с Толей покинули кабинет, унося на столешнице мою жену. Всё происходило будто в кошмарном сне. Я хотел было забить на строгое указание доктора, но так и не смог даже сдвинуться с места. Взгляд наткнулся на виновника, что сейчас уже приходил в себя и, собственно, именно своим стоном привлёк моё внимание.

Чёрная водолазка, спортивные бесформенные штаны, кроссовки, вымазанные глиной, и маска на лице с прорезями для глаз. Фигура показалась странной, слишком мелкой, что ли? Будто подросток, возможно, даже младше меня.

Я нагнулся и потянул шапку с его головы, а когда лицо оголилось, замер. Вот сейчас я окончательно потерял дар речи. С пола испуганными глазами на меня смотрела Света. Та самая, что когда-то застрелила раненного и пыталась подкатить ко мне во время праздника ещё тогда, в самом начале.

Я уже и думать о ней забыл, да и вряд ли вообще хоть когда-нибудь вспомнил. Но сейчас я узнал её, вспомнил, что ещё тогда она показалась мне подозрительной. Правда, в тот момент я отмахнулся от этих мыслей, посчитал за излишнюю паранойю, и как теперь оказалось — зря.

— За что? — только и смог выдохнуть я. — Зачем ты так?

Глава 4

Без переживаний никуда

Природа — самый сильный механизм по запуску жизни. Иногда я даже сомневаюсь в том, что на других планетах она отсутствует. Это, скорее, мы, привыкшие видеть её в конкретном обличии, не замечаем другой формы. Пытаемся отыскать лишь что-то знакомое, понятное разуму. Человечество в принципе — заложник привычек.

А что, если в самой жизни нет никакого смысла? Ради чего всё это? Да, мы стремимся к цели, добиваемся, строим дальнейшие планы, рожаем детей, воспитываем, а затем стареем и умираем. Но какова цель всего этого процесса? Зачем природе нужен человек, который вредит ей, чаще всего мешает другим, параллельно идущим циклам?

Ведь мы становимся ей не нужны примерно на рубеже сорока лет. Ровно с этого возраста у людей возникают гормональные сбои, половые инстинкты иссякают и постепенно сходят на нет, зато выявляется целая куча заболеваний. И ведь с последними боремся мы сами, без участия сил природы. Так в чём наша цель? Зачем мы нужны на этой планете?

Я сидел на ступенях у лазарета в полной темноте и одиночестве. Мысли, словно чёрные тучи, кружили в голове, не давая сосредоточиться. Отвлечься тоже не получалось, я постоянно возвращался к поиску смысла и понятию «Судьба». Вот только не видел ни того ни другого.

Какая может быть судьба у ещё даже не сформированного плода? Что за карма прервала его существование, даже не позволив осознать себя? Или это в наказание мне? Но за что? Неужели за гонения религиозных фанатиков? Но ведь тем самым я спасал тысячи других жизней.

Вот только природе, скорее всего, наплевать, как и всем богам, когда-либо придуманным человечеством. Она в одночасье смела с поверхности всех разумных, оставила лишь жалкую горстку для нового витка эволюции и запустила процесс восстановления. Он явно просматривался из-под стаявшего снега и именно то, что я видел, заставляло мои мысли кружиться в данном русле.

А я, в свою очередь, был благодарен, потому как отвлёкся, переключил внимание на что-то другое. Иначе я бы уже резал на ремни ту тварь, которую сейчас допрашивал Толя.

Он вернулся сразу, как только Вику доставили в лазарет и уложили на операционный стол. Тем самым спас жизнь девчонке, которую я забивал ногами.

Может, мне не так много лет, чтобы кидаться фразами, мол, до сего дня я ни разу в жизни не поднимал руку на женщин. И это было именно так, но в тот момент её молчаливый насмешливый взгляд затмил разум, а гнев сделал всё остальное. Задержись Толя ещё на пару минут, и допрашивать было бы уже некого.

Из лазарета меня тоже выперли, чтобы не шумел и не мешал работать специалистам. Докторам без разницы, какую ступень я занимаю в иерархии общества. Они бесцеремонно вытолкали меня за дверь и пригрозили смирительной рубашкой. А не доверять им повода нет, потому пришлось подчиниться.

Вот так я уже третий час сидел на ступенях и смотрел в темноту. Из подвала доносился мерный треск генератора, а свет из окна операционной лишь немного разгонял мрак. Взгляд случайно наткнулся на проталину и то, что всегда казалось привычным, сейчас подстегнуло совершенно другие мысли.

Когда жизнь на планете ещё бежала своим чередом, мы обращали внимание на грязь, лишь когда наступали в неё новыми ботинками. Чертыхались, вытирали подошву о почерневший сугроб, что сохранился, благодаря тени у стены, и бежали дальше. Ведь все мы такие занятые, порой даже времени в сутках недостаточно, чтобы завершить все дела и успокоиться, остановиться хоть на мгновение.

Сейчас в моём распоряжении, кажется, целая вечность, и взгляд, упавший на почерневший сугроб, поначалу не вызвал никаких эмоций. До мозгов медленно доходило, что это не привычная, опостылевшая глина, а что-то совершенно другое. А когда наконец мысль сформировалась, я на мгновение даже забыл о случившемся с Викой.

Природа нашла лазейку совершенно свободно и абсолютно без участия человека. Я даже поднялся, чтобы получше рассмотреть то место, где снег полностью стаял. Плодородный чёрный слой составлял примерно пять сантиметров. Не удивлюсь, если к концу мая, на нём проклюнется молодая, зелёная травка. И вряд ли хоть кто-то сможет дать ответ на вопрос: «Откуда она здесь появилась».

Именно это и повернуло мои мысли в сторону необходимости разумной жизни на планете. Мы веками ломали голову, размышляя о собственном происхождении, придумали тысячи всевозможных теорий о богах, эволюционных процессах. Но всё до банального просто — так захотела природа. И нет в том никакого смысла, никакой судьбы, лишь лазейка для конструктора, из которого и создан человек разумный. Как говорится: «Потому, что могу», вот и всё.

Позади скрипнула дверь, и на ступени рядом со мной приземлился Толя. Он тут же вставил в зубы сигарету и пыхнул вонючим дымом. И где он до сих пор их достаёт?

— Ну, ты как? — уже в десятый раз задал он этот вопрос.

— Как мудак, — огрызнулся я. — Что узнал?

— Короче, Глеб, — Толя серьёзно посмотрел мне прямо в глаза, — ты не поверишь, но она дочь Платона.

— Понятно, — коротко ответил я и уставился в темноту.

— Ну, теперь мы хотя бы знаем причину, — попытался приободрить меня тот.

— Да что до твоей причины⁈ — вспылил я. — Толя, ты начальник службы безопасности, понимаешь? Как ты допустил всё это⁈

— Знаешь что⁈ — подскочил он и гневно сверкнул взглядом.

— Что? — даже не глядя на него, спросил я.

— Ничего, — вздохнул он и уселся обратно. — Прости, Глеб, недоглядели.

— Вот и я о чём, — буркнул я. — Не заметили Хизмэя, упустили близкого родственника предателя…

— Я не всесилен.

— А должен быть. Город и без тебя есть кому защищать, Цинкин с ребятами справятся. А твоя задача как раз и заключается в том, чтобы не допускать вот такие моменты.

— Ты же понимаешь, что на создание работающей сети уйдёт не один год. Я делаю всё, что в моих силах.

— Значит, ты не подходишь для этой работы. Я не трогал ни тебя, ни твоих людей, потому что считал вас профессионалами и доверял вам, — я поднял взгляд на друга. — Не заставляй меня пожалеть об этом. Найди всех, кто поддерживает религию Инай, выяви недовольных властью и мне насрать, каким образом ты это сделаешь. У тебя время до подхода врага, Толя.

— Есть, — сухо ответил он и щелчком отправил окурок в грязь. — Всё?

— А ты не обижайся, — ухмыльнулся я. — Сам прекрасно понимаешь, что я прав. У нас больше нет права на ошибку. Если потеряем всё это, нам конец, потому как в соседних областях развитие может уже превосходить наше. Эти десять тысяч могут быть лишь началом, ещё год, максимум два, и ты даже не представляешь, какая будет делёжка мира. А мы под своим носом разобраться не можем.

— Извини, — буркнул Толя, уже совершенно с другим видом.

Забавно было наблюдать, как взрослый мужик застыдился, но своего я добился и это главное. Мы остались друзьями и тем не менее он усвоил ошибку, а заодно и нагоняй получил. Надеюсь, теперь его работа станет более эффективной. Со своей стороны я дал ему все карты в руки и прямым текстом заявил, что не ограничиваю его ни в чём.

— Глеб Николаевич, мы закончили, — в дверь выглянула медсестра. — Вас Виталий Саныч зовёт.

Я подорвался с места, будто голодный пёс, которого поманили сочной колбаской. Медсестра едва за мной поспевала, а замыкающим нёсся Толя.

— Ну⁈ — нетерпеливо схватил я за плечи врача и даже тряхнул пару раз.

— Состояние Виктории Сергеевны стабильно, — выдал он ничего не значащую, стандартную фразу. — В целом всё прошло хорошо и если за ночь не будет отклонений, то будем надеяться на лучшее.

— Ребёнка она потеряла, да? — глядя ему прямо в глаза, задал я не менее важный вопрос.

— На данном этапе нам удалось сохранить плод, но скажу честно, ни о чём подобном я никогда даже не слышал, — вновь принялся ходить вокруг темы доктор. — Дело в том, что пуля повредила матку, но была остановлена, скорее всего, не без помощи наследственной аномалии.

— Доктор, вы можете нормально объяснить, с ребёнком всё хорошо? — в очередной раз я тряхнул его за плечи.

— Я не знаю, — наконец выдохнул он. — По тому, что мы увидели, невозможно сказать. Нужно наблюдать. Всё очень сложно.

— Объясните мне доступным языком, — строго посмотрел я ему в глаза и наконец отпустил.

— В общем, смотрите, — он принялся за пояснения на пальцах, в прямом смысле. — Допустим, это матка, вот здесь находится плод. Вот в это место попала пуля, и произошёл частичный разрыв мышцы, плюс ушиб и, как следствие, гематома. Плод жив и продолжает развиваться, кажется, он остановил разрушения и каким-то образом остался прикреплён к слизистой. Хотя по всем факторам он просто не должен был выжить.

— Так, значит, с ним всё в порядке? — выдохнул я и уже готов был расцеловать специалиста.

— Не совсем так, — поморщился тот. — Дело в том, что повреждения самой матки слишком серьёзны, нам пришлось удалить трубы и это ещё не всё. По мере роста ребёнка стенки могут не выдержать, и тогда мы потеряем Викторию Сергеевну. Мы оставили его лишь потому, что шанс повторной беременности вашей супруги равняется нулю. Но вы должны понимать, что это огромный риск её здоровью и жизни. И пожалуйста, если что-то впоследствии пойдёт не так — не нужно геройствовать, идите сразу ко мне.

— Когда я смогу её навестить? — наконец я добрался до самого главного.

— Так, Глеб Николаевич, идите, пожалуйста, домой и хорошенько поспите, — теперь уже доктор взял меня за плечи. — Сегодня всё равно никаких посещений я вам не разрешу. Виктория Сергеевна в хороших руках, а вам нужно отдохнуть. Приходите завтра, ближе к обеду, хорошо?

Я молча кивнул и отправился на выход. Конечно же, ложиться спать я не собирался, как и отдыхать, однако мешаться под ногами у медиков — тоже идея так себе. К тому же Щербаков меня успокоил, а помочь я всё равно не в состоянии.

Зато у меня есть своя работа, которую за меня никто не сделает, а значит, хватит хандрить, нужно действовать. Времени на размышления было достаточно и, сидя на ступенях, я думал не только о природе и силах, что участвуют в управлении жизнью.

Я прямой наводкой направился в военный городок, в тот самый район, где жили бойцы Цинкина, да и он сам. Некоторые уже умудрились обзавестись подругами, однако Борис Николаевич, предпочитал оставаться холостым. Потому я нисколько не переживал, что завалюсь к нему в пять часов утра.

Грязь под ногами давно стала привычным явлением. В особо непроходимых местах я преодолевал её при помощи поддонов, что заботливо разбросаны по всем основным направлениям. В очередной раз думал на ходу: «А как бы избавиться от этой напасти? Желательно быстро, эффективно и малыми силами».

При входе на территорию военного района меня остановил часовой, но затем присмотрелся к лицу, извинился и козырнул. Да уж, вот чего-чего, а порядку Цинкину не занимать. В этом отношении он молодец и никаких претензий к нему нет. Иногда даже завидно становится, вот только его методы совсем не подходят к управлению гражданским населением.

Перед входом в подъезд лежала самодельная решётка из арматуры, чтобы счистить глину с ног. Такие стали обычной повседневностью и имелись у каждой двери.

Высокое, деревянное крыльцо, дверь, которая раньше была окном второго этажа и вот я у двери командующего армией. Не успел я занести руку, чтобы постучать, как створка распахнулась, тем самым немало меня удивив.

— Ты что, караулил? — усмехнулся я, проходя внутрь.

— Ага, нужен ты мне, — буркнул в ответ тот. — Боец с поста просигналил. Чай, кофе?

— Кофе, ночь была бессонной, — вздохнул и, сняв ботинки, прошёл сразу на кухню.

— Как она? — проявил вежливость хозяин и подхватил уже вскипевший чайник.

— Щербаков сказал: «Стабильно», что бы это ни значило на их долбанном медицинском языке, — отмахнулся я. — Если сутки переживёт, значит, поправился.

— Стабильно — это хорошо, — Цинкин объяснил и без него понятное. — Ладно, выкарабкается твоя зазноба, молодой организм — сильный.

— Угу, — ответил я в кружку. — Ты людей уже отправил?

— Само собой, сразу же как от вас ушёл, а что?

— Нет, с этим всё в порядке, изменений не будет. У тебя со взрывчаткой как?

— Ты скажи, чего удумал, так проще получится.

— Хочу метро добить, чтоб эти Лоновцы не смогли нам в тыл ударить, в самый ответственный момент.

— Отправлю ребят, пусть заодно проверят, может, ещё какие лазейки появились. Но ведь это не всё, так?

— Слушай, как можно у гражданских оружие забрать? Желательно без лишних проблем и скандалов.

— Вот, — назидательно погрозил он пальцем. — О чём я тебе и говорил. Хорошо хоть начинает доходить потихоньку. Пока ещё можно с наименьшими потерями всё устроить. Люди несильно-то к нему привыкли, так что особых сложностей не вижу. Но и совсем этого делать не рекомендую, лучше по старинке, через проверки и разрешения его выдавать. Ну и главное — короткоствол под строжайший запрет. Только спецслужбам и военным.

— И, кстати, как только нападение отобьём, я снова расселение планирую. Так что ты своих тоже подготовь. Да, вот ещё кое-что, но пока эта информация строго секретная. В общем, организуй группу для дальнего перехода, я собираюсь в сторону Москвы земли осмотреть.

— Тоже дело хорошее. Ладно, с этим проблем не будет, решаемо.

— Спасибо за кофе, — поблагодарил его я и поднялся с табуретки. — Пойду теперь у кого-нибудь позавтракаю.

— Ну давай, Вини Пух, — Цинкин усмехнулся в ответ. — И не переживай ты так, поправится она.

— Да что-то навалилось всё сразу, — вздохнул я. — То болезнь, то Инай, теперь ещё вот это.

— А кто говорил, что будет легко? — дружески похлопал меня по плечу тот. — Самое простое — это объединить людей под общей бедой, а ты теперь попробуй их удержать, когда она миновала.

— Только пока даже просветов не видно, — ответил я, натягивая ботинки, — Мы лишь в самом начале пути, дальше будет только тяжелее.

— И то верно, — согласился старый вояка. — Ну ничего, мы и не такие времена пережили, разберёмся.

— У нас просто выбора нет, — кивнул я в ответ, пожал крепкую руку и выбрался на улицу.

Погода под стать настроению. Серые тучи затянули небосвод, с которого сыпался мелкий, противный дождь. Но в том хоть какой-то плюс — поскорее растает снег, от вида которого уже тошнит. Зима показалась не просто долгой, а бесконечной, всё никак не желая отступать.

Я поднял лицо к небу, подставляя его под капли. Немного полегчало, в голове слегка прояснилось, но, возможно, помогла та бурда, которую Цинкин назвал кофе. Правда, мы сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться и даже такой, растворимый, скоро станет дороже золота.

— Не было печали… — пробормотал я, когда взгляд зацепился за едва видимые вспышки.

Их достаточно хорошо прикрыло тучами, но тем не менее, присмотревшись, можно было разобрать. Похоже, наша планета всё ещё находится в опасности. Вряд ли стоит ожидать таких разрушений, как в позапрошлом году, но и приятными эти новости не назовёшь.

Если рассуждать логически, исходя из тех знаний, которые мне были доступны ещё до катастрофы: нам придётся иметь дело с более лёгким мусором. В масштабах вселенной всё подчиняется одному закону: гравитации. Чем тяжелее масса объекта, тем большее влияние на него оказывает закон. Посему выходит, что нас достигли небольшие камни и, скорее всего, они даже не содержат металла.

Но есть и минусы, как очередное засорение атмосферы, осадки, содержащие песок и глину. В общем, стоит готовить людей ко второй волне Армагеддона.

С другой стороны, у нас сейчас нет ничего, что бы позволило точно понять о происходящем в космосе. Кто его знает — вдруг пронесёт, пройдёт мимо, или масштабы будут не столь значительны. Поживём — увидим, мы ведь даже не знаем, что принесёт завтрашний день. На подходе ещё и враг, а численность его армии превосходит нашу вдвое.

— Интересно, а когда же будет белая полоса, — задумчиво пробормотал я и направился к администрации.

Глава 5

А ведь я знал, что не одинок

Вика пошла на поправку. Прогнозы, конечно, делать рано, но тот факт, что она открыла глаза и уже могла общаться, говорил о многом.

Щербаков не уставал удивляться очень быстрой регенерации. Если изначально он собирался снимать швы через две недели, а на полное восстановление давал минимум месяца три, то сейчас его мнение резко изменилось. Уже на третий день к вечеру, Виталий Александрович на очередной перевязке принял решение снять швы. А на пятый день он вообще выписал мою жену из стационара.

Вначале он собирался наблюдать её ещё какое-то время, вот только речь же идёт про Вику. Всего за пару дней она достала его так, что он даже не выписал её, а прямо-таки выгнал. Однако сразу же после этого пришёл ко мне и строгим голосом велел присматривать. Особенно касаемо болей в животе и всего, что связано с беременностью.

В тот же вечер произошло ещё одно событие, повлиять на которое я просто не успел.

По традиции, всех нарушителей закона и порядка мы приковывали к стене, так поступили и со Светланой. По-хорошему её, конечно, нужно было повесить, но я дожидался, когда поправится Вика.

В тот день, когда её выписали, наши диверсионные отряды добрались до стана противника. Как раз к вечеру была запланирована вылазка, потому мы с нетерпением торчали у рации, ожидая первого доклада. Затем собирались в экспресс-режиме составить план нападения и снова дожидаться сеанса связи.

Вика провела с нами примерно полчаса и, сославшись на слабость, ушла домой. Кто бы мог предположить, что она задумала совершенно другое? Да знай я о её планах, ни в жизни бы не помешал, вот только для подобного необходимо организованное мероприятие.

С места нас подбросил пронзительный визг, а когда мы выскочили наружу, оказалось уже слишком поздно. Ситуацию удалось прояснить лишь по рассказам очевидцев.

Вика прямой наводкой пошла к стене, к прикованной на цепь Светлане. К тому моменту симпатичная девушка представляла собой ужасное зрелище. Холод, рацион из объедков и отсутствие возможности нормально сходить в туалет делают своё.

Дабы она не замёрзла насмерть, её одели в кучу грязного тряпья, которого в избытке нашлось у работяг из гаража. В общем, делали всё возможное, чтобы пребывание на цепи выглядело наиболее отвратительно.

Такому наказанию подвергались не только убийцы или предатели. Нарушителей всегда хватает в любом обществе, и чтобы не доводить ситуацию до полной анархии, мы и взяли на вооружение мой первичный метод наказания.

К примеру: ударил жену в пьяном угаре — получи двое суток на цепи, проворовался — десять, ну и так далее по нарастающей, в зависимости от тяжести преступления. Ну а предательство или убийство в итоге приводило к гладиаторской схватке, с последующим изгнанием чемпиона. Как показала практика, спасением такое тоже не назовёшь.

Однако в отношении Светланы имелись совершенно другие планы. Она напала на меня и мою беременную жену и за такое я собирался её повесить. Вот только Вика решила всё так, как посчитала нужным. Да, это неправильно, но помешать мы ей не успели.

— Она к ней подошла и такая говорит: «Ты мразь, я тебя убью!» — выпалил один из очевидцев, который, похоже, застал лишь финал событий.

— Да что ты плетёшь вообще? — влезла в опрос женщина. — Не так всё было. Она ей сказала: «Ты лишила меня возможности иметь детей, я хочу знать за что?»

— И что она ей ответила? — уточнил Толя.

— Сказала, что Глеб Николаевич уничтожил близкого ей человека, и она собиралась сделать то же самое, — охотно ответила женщина.

— А после она как завизжит, — снова влез мужчина. — Я как раз в тот момент к воротам шёл, на смену, значит.

— И вдруг её прям на куски разорвало, — женщина развела руки в стороны, изображая, как это выглядело.

— Ладно, спасибо, — отстранился Толя, но очевидцы всё прибывали, и каждый спешил рассказать увиденное со своей стороны.

Я же отвёл жену домой, подальше от оживлённой толпы, в которую помимо свидетелей ещё и зевак успело набраться. Толя в итоге тоже не выдержал, вызвал по рации Савельева, мол, пусть ему мозг терзают, по факту он градоначальник, а значит люди — его забота.

Я усадил Вику за стол на кухне, сам расположился напротив и уставился на неё строгим взглядом.

— Что? — терпения девушки хватило секунд на десять. — Ещё скажи я не права⁈

— Ты не права.

— Это с какого⁈ Она меня уродкой сделала, ты шрам мой видел вообще? Я думала, она нашего ребёнка убила! Эта сука ещё легко отделалась, слишком быстро подохла!

— Вика! — рявкнул я. — Остановись и выслушай.

Девушка замолчала, но всем своим видом показывала, насколько она права и плевать хотела на здравый смысл, и уж тем более на моё мнение.

— Ты устроила самосуд, понимаешь? Мы всячески пытаемся установить закон и порядок, и за такие поступки наказываем других людей. А здесь сама Княжна делает то, что ей вздумается!

— Да срать я хотела, на то, что они обо мне подумают! Она хотела убить нашего сына! Я, по-твоему, что, должна это проглотить?

— Я не просил тебя мириться с этим, но такие вещи должны происходить в рамках правил. Я собирался её повесить на глазах у всех.

— Что же не вешал тогда? — уже более спокойно отреагировала она.

— Тебя ждал, когда из лазарета выпишут. Я понимаю твоё желание отомстить, сам каждый раз едва сдерживался, но это нужно было делать не так.

— Да какая разница, если финал выглядит одинаково⁈

— А вот и нет. Люди и так не сильно довольны моим решениям, а теперь ещё увидели, как тебе дозволено то, что запрещается другим. Да и сам принцип казни заключается в том, чтобы остальные понимали: так поступать не следует — за это накажут. И что в итоге? Ни показательного процесса, ни соблюдения законов теми, кто их создаёт. Теперь ты понимаешь, как это всё выглядит?

— Прости, — буркнула Вика, опустив взгляд в стол, — я не собиралась её убивать, просто хотела понять, за что она так со мной, ведь я её даже не знаю. А она смеяться начала, тварь!

— В смысле?

— В прямом, — она подняла на меня глаза, полные слёз. — Когда узнала, что из-за неё я больше не смогу иметь детей, расхохоталась и сказала: «Так вам и надо, мрази! Вы лишили меня близкого человека и теперь сами поймёте, каково это». О ком она говорила?

— Она дочь Платона, — честно ответил я. — Ты же помнишь его? Когда ты впервые к нам приехала из Челябинска, он был градоначальником.

— Я помню, ты рассказывал, что он тебя предал, оказался стукачом.

— Так и было, — кивнул я. — Мы посадили его на цепь, но он не смог пережить позора. В ту же ночь он перелез через стену и повесился. С тех пор мы укоротили привязь, чтобы избежать подобных прецедентов.

— И что, всё это время ты не знал, что она его дочь?

— Нет, — покачал я головой. — Похорон и прощания с предателем не было. Мне он её не представил, да и сама она об этом ничего не сказала.

— Я не поняла? — увеличила глаза Вика и мгновенно переключилась на женскую логику. — Это с какого хрена она тебе вообще что-то должна была сказать? Вас что-то связывает?

— Блин, Вика, — попытался было возмутиться я.

— Я девятнадцать лет Вика, — сузила глаза девушка. — Чё глазки вдруг забегали, а? Спал с ней⁈

— Ты совсем, что ли⁈ — не выдержал я. — Прекрати нести чушь.

— Ты что-то недоговариваешь, я же тебя насквозь вижу, — даже не подумала останавливаться та.

— Я понятия не имею, что ты там себе придумала, — отмахнулся я. — Моя совесть чиста, а если ты хочешь найти повод не доверять мне, то уж лучше ревнуй к Толяну, с ним я провожу гораздо больше времени, к тому же наедине.

Вика пару секунд смотрела на меня немигающим строгим взглядом, а затем не выдержала и прыснула от смеха. Я с улыбкой дождался, пока она закончит и продолжил допрос:

— Чем ты её так? Там живого места не осталось. Одну руку вообще в пяти метрах нашли.

— Силой, похоже, — пожала плечами та. — Она когда хохотать начал, меня прям взбесило это. В животе горячо стало, она закричала и вдруг взорвалась.

— Ладно, ты как себя чувствуешь?

— Да вроде нормально, а что?

— Мне идти нужно, — кивнул я на рацию.

— А можно я к вам, одной дома скучно.

— На охране рыл пятьдесят всего, — докладывал командир первого взвода. — Примерно три десятка плавсредств, все на вёсельной тяге. Грузоподъёмность точно не скажу, но тонны три каждая тянет, приём.

— Принял, майор, — ответил ему Цинкин. — Ждите, конец связи.

— Нет, такое добро топить никак нельзя, — в очередной раз оживился Толя. — Нам оно самим лишним не будет. Основное войско ведь не подошло ещё, пока они там кашу варят, можно спиз… увести попробовать — ведь людей хватит.

— Согласен, — уже особо не размышляя, кивнул я. — Мы, конечно, немного выиграли, когда часть людей за ворота выставили, но это всё равно капля в море.

— Потери будут, — задумался Боря. — Мы планировали совсем другую вылазку.

— Ты хоть понимаешь, что там по самым скромным подсчётам тонн пятьдесят провизии⁈ — возмутился Толя. — И что, всё это добро на корм рыбам?

— Вёсельная тяга, Толя, там гораздо больше людей, чем пятьдесят, — назидательно поднял палец вверх Цинкин.

— Борь, нам нужна эта еда, и ты сам это прекрасно понимаешь, — надавил я на больное. — Отдадим половину в твои запасы.

— Половину говоришь? — тут же задумался он и принялся тереть подбородок. — А, чёрт с вами, крохоборы.

— Сына, а ты ничего не попутал сейчас? — округлил глаза от такой наглости начальник СБ, но Цинкин лишь отмахнулся и подхватил рацию.

— Гнездо Орлам, приём, — вышел он на общий канал связи. — Третий, четвёртый взвод, как далеко основные силы противника? Приём.

— Третий на связи. В полутора часах пути, приём.

— Четвёртый, подтверждаю.

— В общем так, Соколики, — от чего-то Генерал сменил официальный, военный жаргон, на более близкий к гражданскому, — мы тут посовещались… Короче, меняем установку. Третий, как быстро сможете попасть в точку «А»?

— Минут сорок, — почти сразу ответил командующий третьим взводом.

— Значит так, четвёртый, остаёшься на месте, по сигналу начнёте шуметь. Как только почувствуете что-то неладное, сразу отходите, как понял?

— Понял тебя хорошо, Гнездо.

— Третий, дуй в точку «А», ваша задача — отжать корм и пригнать его в Гнездо. Первый, второй, как поняли?

На установку и разъяснение задачи ушло ещё минут пять. Ну и как план «Б», всё же оставили вариант с затоплением провизии. В общем, если не получится украсть, то груз обязательно должен быть уничтожен. Все нюансы обсудили, задачи поставили и вновь потянулись долгие минуты ожидания.

В тот день домой я вернулся почти под самое утро. Вика даже не дождалась доклада о завершении операции, но она-то может себе это позволить.

А спустя три дня мы встречали потрёпанных, но очень довольных ребят. Помимо всего, эти засранцы устроили нам крайне приятный сюрприз. Ни во время операции, ни по её завершении они ведь и словом не обмолвились, что четыре судна из тридцати имели на борту мычащий и хрюкающий груз. Вот теперь нашему счастью точно не было предела.

Груз довольно спокойно доставили за стены, пришлось, конечно, попотеть, но оно того стоило. Само собой, мы прекрасно помнили о тех, кого совсем ещё недавно изгнали из города, потому весь процесс контролировали вооружёнными силами. Выставили пулемётные точки, распределили снайперов и даже пеший патруль. Однако всё обошлось.

Я всё это время периодически отправлял людей на поиск Хизмэя с его паствой. Не то, чтобы меня как-то заботила их судьба, просто казалось странным, что от них ни слуху ни духу. Такое ощущение, будто сквозь землю провалились, и ведь это вполне может быть буквально.

Больше всего напрягает то, чего я не понимаю и этот момент как раз из таких. Ведь он обещал мне, что я пожалею и вдруг исчез, растворился. И вот теперь приходится постоянно держать это в голове, чтобы впоследствии волосы на ней же не рвать.

Лодки всё же пришлось подорвать и затопить. Жаба душила, но перетянуть их не оставалось ни сил, ни желания, да и время уже, честно говоря, поджимало.

Со дня на день под наши стены подойдут злые и голодные враги. Разведка сообщила, что им осталось всего-навсего сутки пути иди два дневных перехода. Так что осаду мы ожидали, можно сказать, в любую минуту.

Жизнь вообще странная штука и те события, что она мне подкидывает, порой кажутся подлыми, несправедливыми. Но то, что произошло в момент подхода вражеских сил, окончательно меня в этом убедило.

Снег полностью стаял, и под ногами творилось сплошное месиво. Я каждый раз удивлялся выбору времени года, что враг выбрал для нападения. Да, полноводность рек вносила в этот поступок долю логики, но как такой поход выдержали люди? Здесь пока от дома до Цинкина дойдёшь, все матерные слова вспомнишь, ещё и несколько новых придумаешь. А они пёрли пешим маршем, даже не от Перми, а гораздо дальше. Хотя именно в последнюю неделю передвигаться стало почти невозможно.

Но факт остаётся фактом: войска здесь, под нашими стенами, и как им удалось обойти наши ловушки — остаётся загадкой. Ни о каких переговорах речь даже не шла, бой начался сразу, как только первые шеренги втянулись на улицы. Люди Цинкина ударили из всех стволов, в полной мере воспользовавшись эффектом неожиданности и усталостью противника.

Но надо отдать должное командирам и выучке вражеского войска, сгруппировались они достаточно быстро. Несмотря на приличные потери в первые минуты боя, вскоре уже наши войска вынуждены были отступать.

Выстрелы гремели весь день, и вот сейчас бой перешёл под самые стены. Три наши пулемётные точки погасили при помощи снайперов и теперь к оружию просто невозможно было подобраться. А тем временем основная масса перешла в наступление.

Стена — конечно хорошо, вот только для современного вооружения она лишь небольшая преграда на пути к цели. Как мы ни старались создать непреодолимые укреплениями, разобрали её буквально в несколько залпов. Взрывы создали не просто брешь, а едва ли не полноценные ворота, в которых с лёгкостью разъедутся пара грузовиков.

Да, враг, естественно, нёс потери, но плотность огня с его стороны каждый раз заставляла нас отступить. Они каким-то невероятным образом всегда пробивались сквозь защитные отряды и выходили в тыл. А неладное я почувствовал в тот момент, когда небольшая группа бойцов рванула к бреши.

Я был просто уверен, что они не смогут преодолеть открытое пространство под нашим обстрелом. Но те пёрли вперёд, словно им совершенно наплевать на летящую со всех сторон смерть, будто кто-то невидимый прикрыл их защитным полем.

И вот в этот момент до меня дошло, почему не сработали ловушки, как им удалось настолько быстро, с относительно небольшими потерями пробиться к стене. Их действительно прикрывал кто-то, обладающий той же силой, что и у меня.

Именно такими небольшими группами они каждый раз разрывали наше оцепление и шаг за шагом продвигались всё глубже. Либо этот кто-то находится среди них, либо очень близко, по-другому просто не получится, уж я-то знаю. Но где он и кто такой? Ладно, с этим будем разбираться позже.

— Толя, пропустите их, они под защитой, — крикнул я в рацию, всматриваясь в уверенные лица атакующих через бинокль.

Сейчас я расположился на крыше девятиэтажки и отсюда следил за ситуацией на «поле боя». Что происходило до этого момента, знаю лишь из докладов по радиосвязи.

— Ты сдурел, они нам всю оборону покосят! — выкрикнул в ответ начальник СБ.

— Я сказал пропустить! — рявкнул я и принялся дожидаться выполнения приказа.

Командующий послушался, стрельба сделалась менее интенсивной, а люди постепенно отступали, перебегая от дома к дому.

— Боря, крупняк далеко от Металлургов? — уточнил я.

— Уже гонит, — отозвался тот. — Будет через три, две…

И тут я ударил. В крови уже давно летало достаточное количество гормона, от избытка энергии даже немного тошнило, так что мой выпад точно не остался незамеченным. Волна пошла сверху вниз и подобно бетонной плите врезалась в защитный купол, что прикрывал отряд человек в тридцать. Вряд ли для защитника это прошло спокойно и без последствий. Однажды я на собственной шкуре ощутил, каково это — попытаться заблокировать подобное.

— Давай! — закричал я в рацию, будто без моего приказа люди не собирались стрелять.

УАЗ с мобильным пулемётом на борту как раз выкатил на прямую улицу и почти одновременно с моим выпадом загрохотал. Нападающие остались без защиты всего на мгновение, но этого хватило с лихвой, чтобы пули, диаметром четырнадцать с половиной миллиметров, переработали их на фарш. Я впервые в жизни воочию увидел, как работает крупный калибр. Да что там говорить, я даже видео в интернете на эту тему никогда не смотрел.

Пули рвали плоть, пробивали за раз по несколько тел, при этом просто срезали руки, ноги, а на месте груди оставляли огромные, рваные дыры. Одного из нападавших вообще развалило на две части, а верхняя, похоже, всё ещё не понимая, что с ней произошло, даже попыталась отползти с линии огня. Кишки тянулись за обрубком, окрашивая глину… Бр-р-р, даже давить людей водонапорной башней не так жутко и противно.

И это несмотря на то, что я успел увидеть смерть, но такое зрелище ещё долго будет приходить ко мне в ночных кошмарах. Однако своей цели мы добились: атака захлебнулась, и Толя тут же вывел своих людей в оборону. Короткими очередями они добили остатки и всё же смогли развернуть пулемётную точку напротив бреши.

Враг притих. Наверняка они уже поняли, что повторить этот манёвр им больше никто не позволит. Да и наличие человека с похожей силой наверняка заставило их призадуматься. А учитывая тот факт, что изначально они вообще воевать не собирались, озадачились ребята конкретно. В общем, приём мы им устроили как надо, осталось удержать инициативу.

Так, а вот и предсказуемые парламентёры с белым флагом образовались. Первая реальная преграда на пути и тут же возникло желание поговорить значит?

— Толя, пропусти их, — бросил я в рацию.

— Принял, — отозвался тот и уже через пару минут помахал в ответ белой тряпкой с нашей стороны, мол, мы согласны, стрелять не станем.

Со стороны противника отделились пять человек и не спеша двинули к бреши в стене. Глубже мы их пропускать не собирались, хотят поговорить — получат, но здесь же, «не отходя от кассы». Нечего им лишний раз рассматривать наши укрепления, ведь впереди их ожидает ещё две линии стен и знать о них им вовсе не обязательно.

Глава 6

Долгожданный шаг от серьезного противника

А вот и он. Среди четвёрки бойцов шёл Хизмэй. Его нетрудно узнать по одежде и уверенной походке, наполненной властью и самомнением. Вот только если посмотреть в лицо — вдоль позвоночника невольно пробегут мурашки. Совершенно никаких эмоций, лишь благодатный, непробиваемый покой.

Глаза всегда ледяные и не понять, убить он тебя собирается или пожелать хорошего здоровья и долгих лет жизни. При этом понимаешь: и то, и другое он исполнит с вежливой улыбкой, одинаково спокойно. Но, наверное, самое страшное не это, ему просто насрать на собственную жизнь. Он умрёт всё с тем же выражением лица, не удивлюсь, если ещё и «Спасибо» скажет.

— Толя, помаринуй его с полчаса, — бросил я в рацию, дождался лаконичного «Принял» и переключил канал: — Борис Николаевич, пришлите за мной машину.

— С крупняком на борту подойдёт? — уточнил он.

— Вполне, — усмехнулся я, будто он мог меня видеть.

Когда я покидал подъезд, машина уже стояла у двери. За пулемётом сидел человек, закреплённый ремнями каким-то хитроумным образом. Ствол оружия смотрел на брешь, пассажирская дверь уже открыта, и мне оставалось лишь усадить свой зад на сиденье.

Дорога заняла не так уж много времени, так что вскоре я уже стоял у открытого шкафа и с каким-то странным трепетом вытаскивал из специального чехла подарок жены. Грязный, пыльный камуфляж полетел в сторону, а сам я полез в душ.

Высоко поднятая бочка создавала довольно хорошее давление и напора хватало. Вода, конечно, ледяная, но это лучше, чем пачкать белоснежную рубашку пыльным телом. Можно запустить генератор, дождаться когда прогреется накопитель, вот только нет времени расслабляться в душевой.

Вытираться я не стал, уже давно научился сушиться при помощи силы. Тренироваться я не забывал и делал это ежедневно, периодически открывая всё новые и новые возможности. Хоть принцип воздействия на материальный мир я всё ещё не понимал, но, кажется, уже догадывался, в чём он заключается.

Гормоны — это лишь причина, а вот каким образом проявляется следствие — загадка. Но рано или поздно она мне откроется, никуда не денется.

Я заставил вибрировать капли воды на теле, тем самым почти моментально превратив их в пар. Таким образом даже немного согрелся после ледяного душа. Костюм сел, будто сшит прямо для меня, поцарапанные в хлам очки в ящик стола, новенькие на глаза. О да, как же прекрасен этот мир.

Кожаные туфли мягко скрипнули, впуская в своё нутро ногу, и я несколько раз прошёлся по кабинету. Всё же походные ботинки в разы удобнее, несмотря на то, что выглядят отвратительно. Хотя, честно говоря, жаль, что под костюм их не надеть.

В последний раз осмотрел себя в зеркало и покинул кабинет. Затем аккуратно, на носочках прошёлся по доске и запрыгнул обратно в машину. Водитель криво усмехнулся, впервые увидев меня в таком амплуа, и не смог сдержать острый язык.

— Отлично выглядите, Глеб Николаевич! Никак свадьба сегодня?

— Хуже, брачная ночь, — усмехнулся я в ответ. — Там Хизмэй в гости пожаловал.

— Понял, — кровожадно улыбнулся тот. — Ну вы его там не жалейте, трахните во все щели.

— Поехали, остряк, мля, — указал я раскрытой ладонью на дорогу, и УАЗ не спеша покатил по улицам, выкидывая из-под колёс брызги глины.

— Толя, парламентёров в первый от бреши дом заведи и место встречи организуй, — бросил я в рацию.

— Сделаю, — ответил он.

Надеюсь, понял как надо, и я приеду не к накрытому столу, а в защищённый объект.

Толя понял как нужно, это стало понятно, когда я вошёл внутрь, где в пустом помещении расположились лишь два стула. В подъезде стояли вооружённые люди с нашей стороны, а группа сопровождения Хизмэя кучковалась на улице под стволом пулемёта.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я с представителем новой религии. — Надеюсь, вы пришли, чтобы сообщить мне о капитуляции?

— Князь, а ты не переоцениваешь свои возможности? — сухо поинтересовался он.

— Возможно, — пожал я плечами и в отличие от собеседника не стал пренебрегать стулом. — Кто с вами? Вряд ли Демидов или Филатов. Смею предположить, что это Некрасов, ведь война — это его ниша.

— Это неважно, — всё так же спокойно и холодно ответил тот. — У нас к вам предложение.

— Я весь внимание.

— Мы прекращаем все военные действия и занимаем северную территорию города. Вы, в свою очередь, не лезете к нам. И ещё, вам придётся отдать нам то, что вы забрали на реке, а ещё заплатить за уничтоженный флот.

— У меня другое предложение, — улыбнулся я в ответ. — Вы уходите с моей земли и никогда не возвращаетесь. Вам за это ничего не будет и поверьте, уважаемый Хизмэй, это уже много.

— Князь, ты, кажется, не совсем понимаешь всю серьёзность ситуации. На размышление у вас ровно четыре часа, после этого вместо нас будут разговаривать два десятка вертолётов.

— Передай моё предложение Некрасову, не забудь добавить, что оно от Ларычева. Если он пожелает конструктивных переговоров, пусть приходит сам, а не присылает шестёрок, — сделав точно такое же ледяное выражение лица, ответил я и покинул комнату переговоров.

— И это всё? — встретил меня на лестнице Толя. — Ты только скажи, я их перехлопаю, как куропаток.

— Спокойно, Толя, — я похлопал его по плечу. — А лучше готовьтесь сбивать вертолёты.

— Ты, бля, шутишь, что ли? — выпучил глаза он.

— Нет, — покачал я головой. — У нас четыре часа, так что шевелись.

— Твою мать, — закатил глаза тот. — Хорошо хоть не истребители. Сколько?

— Сказал — два десятка, но на самом деле кто его знает? — пожал я плечами. — Этих вышвырните отсюда, ещё раз придёт на переговоры он же — пристрелите.

— Вот это разговор, — ухмыльнулся тот и поднял рацию. — Ребят, выкиньте отсюда ублюдков, — получив положительный ответ, переключил канал и продолжил: — Сыночка, родной, у меня для тебя сюрприз.

— Толя, матом тебя прошу, не буди спящего медведя, — уже, наверное, в сотый раз пригрозил ему тот. — Ну выкладывай уже.

— Ща, — осёкся тот и дождался, пока мимо проведут Хизмэя. — Сына, вот скажи мне, дорогой ты мой человек, а не найдётся ли у тебя в запасах, управляемых ракет и зенитного комплекса?

— Я тебе, по-твоему, кто? — возмутился Генерал. — У меня часть ПВО, что ли?

— Тогда думай скорее, чем мы будем вертушки сбивать, — с ухмылкой продолжил тот. — Намекаю сразу: копья и стрелы не подойдут.

— Да вы там чё совсем, мать вашу, оху…

Толя, не стирая усмешки, вдавил тангетку, обрывая крепкие слова военачальника.

— Сейчас выяснится, что мы совести не имеем и безжалостно разоряем бедного хомяка, — подмигнул мне Толя и отпустил клавишу.

—…вести у тебя нет! Думаешь, я их в подвале печатаю⁈ Где мы их достанем после? Ты хоть представляешь себе, что такое патрон для зенитки и как быстро они утекают⁈

— Пха-ха-ха, — залился хохотом начальник СБ. — Всё, хомяк, не жмись, доставай свои запасы.

— Ох, Толя, дождёшься ты у меня, — бросил Цинкин. — Сколько времени у нас?

— Четыре часа, — охотно ответил Толя, — и не менее двадцать единиц.

— Серьёзно, — задумчиво отозвался тот. — Ладно, гражданские давно по подвалам сидят, сбор через двадцать минут у Князя.

— Слыхал? — подмигнул мне начальник СБ. — Прилипло к тебе это капитально.

— Поехали уже, — кивнул я на УАЗ.

Но вот в кабинете вдруг начались совершенно другие разговоры, после которых я полностью утратил всю свою самоуверенность.

— Пришли? — Цинкин, оказывается, уже ждал нас. — Короче, Глеб Николаевич, дело плохо. Если у них действительно есть вертушки, то нам даже близко ничего не светит.

— Подожди, Сына, ты же сказал, что у тебя найдутся парочка ПЗРК и даже Зенитка?

— Толь, вот ты вроде умный мужик, а порой такую пургу несёшь, прям, честное слово, вломить хочется. Посади себя на место экипажа вертушки и прикинь свои действия, давай, не стесняйся.

— Ну, это смотря какие…

— Бля, Толь, на фанерных самолётиках они прилетят и специально для тебя пойдут медленно и очень низко. Даже если так, пресловутые Ми-8 прибудут — они с высоты в четыре километра разберут весь город на части, и мы им ничего не сделаем.

— Даже с ПЗРК?

— Ими мы даже с близкого расстояния много не навоюем, это тебе не в кино. Ракеты просто ослепит, а увернуться от них на таком расстоянии большого труда не составит. А Зенитку твою разберут сразу, как только она первую очередь в пять патронов расстреляет. С ней особо по городу не побегаешь, да и прятать такую бандуру негде.

— Что предлагаешь? — поняв всю радужность перспектив, спросил я.

— Раз нам дали четыре часа, стало быть, поступило предложение, так?

— В общем, да, но пойти на него, значит — проиграть.

— Боюсь, вариантов у нас не так много. Можно погибнуть героями, бросить всё и убежать, или пойти на условия сделки, а там уже решать по ходу пьесы.

— Должен же быть другой выход, — поджав губы, упрямо покачал я головой.

— Глеб Николаевич, я всё понимаю, мне тоже уступать не очень хочется, но сдаётся мне, выбора у нас нет, — развёл руки в стороны Цинкин. — Если бы у меня была парочка «Мигов», даже в этом случае шансы на победу не так высоки. Но против воздуха поможет только серьёзное ПВО, либо те же воздушные войска. А у нас нет ни того ни другого.

— И на кой хрен тебе сотня ПЗРК тогда? — пожал плечами Толя.

— На всякий случай, — усмехнулся тот. — К твоему сведению, они не только по воздушным целям работать могут. Ну и опять же, мои списанные, ещё с восьмидесятых годов, с тех пор технологии шагнули очень далеко.

— Так, может, у них и вертолёты не первой свежести? — предположил я.

— Даже если так, навесить на них нужное оборудование — дело нескольких часов и у тебя уже современная боевая единица. В нашем случае, слово «Вертолёт» — это уже слишком много. Я на двести процентов уверен, что в город они не сунутся, это за штурвалом полный идиот сидеть должен. А на расстоянии, с которого они могут делать с нами всё, что заблагорассудится, мы им даже краску на бортах не поцарапаем.

— А если убрать их до того, как они взлетят? — задумчиво пробормотал я.

— Это будет идеальный вариант, — поднял большой палец Борис Николаевич. — Если скажешь, в каком месте они находятся, я тут же отправлю туда людей. Вот только они могут быть в любом месте, в радиусе двухсот километров. Лично у меня нет ни спутника, ни разведывательных дронов, чтобы это выяснить.

— У меня есть предположение, где они могут находиться, — всё ещё прибывая в собственных мыслях, ответил я. — И боюсь, что даже при наличии дронов мы их не сможем обнаружить. Толя, где у тебя сейчас Леший?

— На озёрах подходы держит, там уже пару раз пытались на лодках в тыл выйти, — отозвался тот. — Думаешь, их база под землёй?

— А ты снова сомневаешься? — усмехнулся я. — Всё, перемирие закончилось. Как только Хизмэй поставит свой посёлок на севере Екатеринбурга — нам конец. Он очень быстро разберётся с нами теми же методами, что и мы когда-то с Центровыми.

— Леший, бегом к Князю на ковёр, — не задавая лишних вопросов, вызвал бойца Толя.

— Есть, — коротко отозвался тот.

— Ну уж и обращайтесь ко мне тогда: «Ваша Светлость», — усмехнулся я. — Что за дурацкое прозвище такое?

— Не знаю, меня устраивает, — пожал плечами Цинкин. — В современных реалиях вполне подходит. У нас вот Уральское Княжество, где-то там западнее — наверняка Московское уже образовалось. До тех пор, пока мы в единое государство не соберёмся, так и будем в княжествах жить.

— Много крови прольётся, — вздохнул Толя и поспешил объяснить своё заключение, — пока определимся, кто Царь всея Руси будет.

— М-да, правда, что история ходит по кругу, — поддержал его Цинкин.

— Глупо думать, что мы единственная цивилизация на планете за всю историю существования человека, — вставил и я свои пять копеек. — Никогда в эту чушь не верил. Просто в голове не укладывается, почему десять тысячелетий люди бегали с палками и топорами, а за последнюю сотню лет технологии от магии не отличить.

— Пха-х, да мы такими темпами скоро сами на палки и топоры перейдём, — с ухмылкой на лице произнёс Толя.

— Вот и я так считаю, — вздохнул я. — Потому цивилизацию под землёй необходимо подвести к тому же, иначе у нас просто не будет ни единого шанса на победу.

— Вызывали? — в дверь заглянул Леший.

Весь, с головы до пят в глине, будто не оборону держал, а ванны грязевые принимал, одни глаза и зубы видны.

— Заходи, пугало, — тут же определил ему новый позывной Толя. — Ты, выходит, не Леший сейчас, а Водяной какой-то, даже Болотник.

— Махнёмся не глядя? — спокойно предложил он.

— Нет, спасибо, я лучше под пули, чем в жижу эту, — моментально отказался начальник СБ.

— Всё? Или ещё искромётный юмор ожидается? — строго осадил обоих я.

— Он первый начал, — боец, будто в детском саду, указал на обидчика пальцем.

— Ты когда в Лоне гулял, совершенно случайно на вертолёты не натыкался? — сменил разговор в нужное русло Цинкин, без всяких прелюдий.

— Вы чё, серьёзно сейчас? — задал он тот же вопрос, что и все советники до него. — У них что, вертушки есть?

— Мне намекнули за два десятка единиц техники, — ответил я. — Точнее, прямым текстом заявили. Если на их условия не согласимся, нас на части разберут.

— Сто процентов, — тут же кивнул Леший. — И фамилию спрашивать не станут. Сваливать нужно и поскорее.

— Так видел или нет? — с нажимом повторил свой вопрос Толя.

— Не мешай, думаю, — вид у бойца действительно был крайне сосредоточен. — Карта есть?

— Ты сам-то как думаешь? — кивнул на стол переговоров Цинкин.

— Ага, точно, — ухмыльнулся в ответ Леший и склонился над схемой Уральского округа. — Так, если вход здесь, один тоннель идёт на север, другой к морю, на востоке его порушили. Значит, хранилище где-то в этом районе, тут лаборатории, а военные, выходит, здесь.

Он с уверенным видом воткнул палец в Снежинск и поднял на нас удивлённый взгляд.

— Мы же там на постоянной основе взвод держали, — буркнул Толя. — Я сам к ним с проверками сколько раз ездил, нет там никакой базы вертолётной.

— Ты уверен, что они в том районе? — уточнил я, проигнорировав заключение Толи.

— Нет, конечно, — покачал головой тот. — Ты, думаешь, я там свободно шатался везде, куда хочу — туда схожу? Хрен там плавал: все двери на замках, и каждая открывается только по определённому доступу. Моё дело — с автоматом бегать и руками махать.

— Так почему вдруг решил, что вертолёты могут быть здесь? — уточнил я.

— Ну я же не глухой и не слепой, — пожал он плечами. — А за кружкой пива в баре можно много чего услышать, например, про лётные тренажёры, да и запах керосина одеколоном не перебить. Так что точного места не назову, но, скорее всего, техника стоит где-то под Снежинском.

— Ты слышал, — повернулся я к Цинкину. — Можешь отправлять людей.

— Мы, вообще-то, в окружении, если ты не заметил, — тут же включил заднюю тот. — Да и опять же, твоя информация вся на предположениях построена. Ты готов рискнуть сотней хороших бойцов?

— Я с ними пойду, — уверенно заявил я.

— Сдурел? — подорвался Толя и указал пальцем на Лешего. — А если он ошибается?

— Не думаю, — покачал я головой. — Судя по всему, он прав. Под землёй особо не разгуляешься, а в Снежинске наверняка ещё при союзе что-то организовано было. Они, по сути, используют уже известные полости, лишь оснащают их современными технологиями, восстанавливают.

— Ты нужен здесь, — попытался привести какой-то нелепый аргумент Толя.

— Зачем? — совершенно серьёзно спросил я. — Военными действиями руководите вы, я лишь наблюдаю.

— Ага, зато как лихо атака на прорыв с твоей помощью провалилась, — аргументировал тот. — В конце концов, ты не диверсант. Я могу пойти с ними.

— Нет, Толя, вот ты как раз нужен здесь, — парировал я тем же оружием, — Нужна малая группа, но чтоб полные отморозки. Прорываться будем на мотоциклах, а вы организуйте нам коридор.

— У меня есть такая группа, — наконец подал голос Цинкин, который до сего момента слушал нас молча. — Выделю тебе десять человек, возьмите с собой Вола — он действительно хороший спец по подрывным работам.

— А кто они, бывший спецназ какой-то? — поинтересовался я.

— Хуже, Глеб Николаевич, — усмехнулся тот. — Миротворцы. Более отбитых спецов по выживанию я не встречал.

— Значит, смотри, — привлёк моё внимание к карте Толя. — Вот здесь и здесь можно проскочить, но там на пути болота — их придётся по большому кольцу объезжать. До точки вам в лучшем случае часа три пилить, ещё придётся на месте определять, откуда вертушки поднимать собираются. Двадцать минут мы уже потеряли, плюс на сборы какое-то время уйдёт. Вы не успеете.

— Успеем, — упрямо помотал я головой. — У нас выбора нет. Борис Николаевич, поднимайте людей, я переоденусь и буду готов. Надеюсь, мы уложимся в два часа.

— Ну, с богом, — кивнул в ответ Цинкин и поднёс рацию к губам: — Глыба, приём, десять минут на сборы, поднимай своих и к администрации.

— Задача? — лаконично уточнил тот.

— Уничтожить технику противника, — добавил Генерал.

— Принял, — отозвался Глыба, — конец связи.

— У вас десять минут, Глеб Николаевич, — подмигнул мне Цинкин. — Шевелитесь, вам пока Толя рюкзак организует.

— Вике чтоб ни слова, поняли? — пригрозил я им пальцем. — Леший, собирайся тоже, со мной пойдёшь, на местности поможешь сориентироваться.

Глава 7

Времени в обрез

Город удалось покинуть без особых проблем. Пока бойцы изображали прорыв в соседнем квартале, мы смогли проскочить незамеченными. Но это оказалось лишь началом наших проблем.

Размокшая до состояния жижи глина представляет собой очень скользкую субстанцию и передвигаться по ней, даже на квадроциклах — то ещё удовольствие. Но мы хотя бы не падали — это уже плюс. Однако техника периодически вставала, вязла, или отказывалась сворачивать в нужную сторону. Но мы упорно пёрли вперёд.

Изначально мы планировали преодолеть расстояние в сто с небольшим плюсом километров за три часа, но стоило выбраться за город, как стало совершенно непонятно: реально это или невозможно. Очень уж часто приходилось спрыгивать с квадрика и выталкивать его из вязкой ловушки, а впереди нас ещё ожидало болото. Его мы, конечно, собирались объехать, но кто его знает, насколько оно увеличилось с весенним паводком.

Грязные, уставшие, мы заглушили технику на окраине Снежинска, при этом смогли уложиться в два с половиной часа. Однако времени всё равно оставалось очень мало. Теперь предстояло отыскать хоть что-нибудь, способное стать вертолётной площадкой или базой, да хоть чем, лишь бы не ошибиться.

Логика подсказывала, что это, скорее всего, находится под землёй и единственное, что мы сможем застать — сам взлёт. Вот только для этого ангар должен как минимум открыться, а всё вокруг завалено многометровым слоем глины. Соответственно, такое место обязаны расчистить, либо оно изначально должно находиться в приемлемом состоянии.

Под такие данные подходило не так уж много объектов, но вся проблема в том, что они находятся друг от друга на приличном расстоянии. За всё то время, что нам осталось, мы успеем осмотреть лишь три из предполагаемых шести.

Прежде чем приступить, решили заглянуть на прошлогодний пункт наших дозорных. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: за это время здесь никто не появлялся. В целом эта информация нам ничего не дала, но если бы удалось обнаружить следы посетителей, может быть, получилось бы их выследить.

Передвигались молча, лишь изредка обмениваясь сухими, короткими фразами. Звуки в пустом городе разносятся очень хорошо, а тишина вокруг настолько непривычна, что давит на мозг и ощущается как непрерывный, постоянный гул в ушах. Только чавканье грязи под ногами приносит хоть какое-то разнообразие в этот мёртвый мир.

Вдруг впереди идущий замер и поднял вверх сжатый кулак. Бойцы моментально замерли, предварительно рассредоточившись по местности, и ощетинились стволами.

В первые секунды я и не понял, отчего вдруг все напряглись, но вскоре ушей коснулись звуки торопливых шагов. Даже я понял, что они вряд ли могут принадлежать человеку, потому спустя некоторое время мы снова продолжили путь. А стоило выбраться на перекрёсток, увидели и виновников переполоха.

Стая волков, всего особей десять. И мы, и звери замерли, рассматривая друг друга, а может быть, даже оценивая степень опасности. Удивительно, насколько же умные у них глаза, совершенно не похожи на собачьи.

Хищники быстро сообразили, что людей с железками в руках лучше не трогать и тем более, когда они направлены в твою сторону. Но и в нашем случае открывать стрельбу — не самая лучшая затея, и звери, видимо, это тоже понимали. Вожак поднял морду и протяжно завыл, после чего совершенно спокойно повернулся к нам спиной и не спеша удалился, уводя за собой всю стаю.

— Красавцы, — тихим голосом охарактеризовал хищников Леший. — Интересно, чем они питаются?

— Мало падали, что ли, в округе? — ответил ему Немой. — В любой подъезд заходи и гнилым мясом воняет.

— И то верно, — усмехнулся тот. — Это у себя мы более или менее почистили, хотя нет-нет, да всё равно натыкаешься.

— Время, — прервал я разговоры ни о чём.

— Мы почти на первой точке, — отозвался один из миротворцев Цинкина. — Вон, вдалеке остов керамического завода виднеется.

— Я вообще не уверен, что там можно незаметно организовать бункер с вертолётным ангаром, — высказал предположение Глыба, командир нашего диверсионного отряда. — Они до последних дней работали, плитку производили, да и построен он в нулевых. Скорее, в металлургический поверю или обогатительный — вот там наверняка при союзе такие вещи могли предусмотреть.

— Ладно, двигаем к обогатительному, — согласился с его доводами я.

Очередные лабиринты улиц и молчаливое перемещение небольшими группами. Ребята явно знали своё дело, на их работу было приятно смотреть, хотя такое относится к любому профессиональному подходу. Раньше я любил убивать время в интернете, наблюдая за тем, как работает кузнец или плотник. И профессионала видно с первых кадров, даже по тому, как он выбирает кусок древесины для своей будущей поделки. С ребятами-миротворцами было то же самое.

Чуть впереди следовал дозорный, он первым осматривал улицы на предмет потенциальной опасности. За ним шла основная группа, в том числе и старший, а в завершение двойка замыкающих, так же на небольшом отдалении.

На первый взгляд и не скажешь, что отряд состоит из профи военной подготовки. Ну идёт себе группа вооружённых людей, даже автоматы спокойно висят на груди. Но всё это мгновенно менялось, когда дозорный замирал и показывал сжатый кулак.

Никто не требовал отдельного приказа, не ждал указаний. Действия отряда были настолько отработаны и слажены, что каждый молча занимал отведённую ему позицию обороны и делал это не задумываясь. Лишь я выбивался из общего вида, потому что каждый раз суетился, метался и никак не мог отыскать укрытие на случай боевого столкновения. Но за мной присматривал Леший и чаще всего хватал за шиворот или рюкзак, и утягивал вслед за собой.

Так мы добрались до широкого, открытого пространства, где на достаточном отдалении от города расположился обогатительный завод. По факту, это был даже не сам Снежинск, а небольшой рабочий посёлок, который расположился буквально в пяти-шести километрах к югу. Сейчас пространство до него прекрасно просматривалось, ведь вокруг лишь глиняная пустошь.

Глыба приложился к биноклю. Прошло не менее пяти минут, прежде чем он заговорил.

— Непонятно, — неопределённо произнёс он. — Вроде тихо всё, людей не видно. Нужно ближе подойти.

— Мы всё оставшееся время на это потратим, — неуверенно оспорил решение я. — Может, вначале здесь как следует осмотреться?

— Немой, Лысый, Конь, Трап, вернитесь к технике и мухой до комбината, мы пока на завод радиоэлектроники и к институту, — принял довольно хорошее решение Глыба.

Ребята молча испарились за поворотом, а мы направились по названным ранее объектам. Не успели добраться до ближайшего, как над городом разнёсся треск двигателей квадроциклов. Да уж, такое себе скрытое передвижение, ну ничего не поделать, время жмёт, его остаётся всё меньше и от успеха нашей вылазки зависят тысячи жизней.

— Тоже пусто, — пожал плечами Глыба. — Если и есть какой-нибудь подземный ангар, то он прекрасно замаскирован. Лично я даже намёка на него не вижу. Лаборатория-бункер под институтом не совсем подходит для такого, да и нет в ней ничего похожего на подобные масштабы.

— Может быть, мы вообще не там, где нужно, — тяжело вздохнул я. — Шатаемся по городу, время теряем.

— Чуйка подсказывает, что мы в нужном месте, просто ищем не там и да, времени действительно маловато, — задумчиво добавил тот.

— Пацаны, вам стоит это увидеть, — вдруг прошипела рация без каких-либо стандартных общепринятых для военной связи фраз.

— Что там? — так же, словно общаясь по телефону, спросил Глыба.

— Куча трупов и ни хера непонятно, — прилетел ответ.

— Принял, ждите, — вернул ему командир и обратился к нам. — Парни что-то на обогатительном обнаружили.

— Мы слышали, — произнёс за всех Леший. — Трупов сейчас везде в достатке, если они, конечно, не свежие.

— Мы гадать будем или что? — не выдержал я. — Нужно к ним ехать.

— Не нужно, — покачал головой Глыба. — Конь не стал бы разговаривать как обычный гражданский, правила связи он знает.

— Думаешь, они попались? — предположил Леший. — Но ведь стрельбы не было слышно.

— Скорее всего, там кто-то другой, и они прознали о второй группе, то есть о нас, — продолжил Глыба. — Иначе на связь он бы тоже не вышел. В общем, делимся ещё раз на две тройки. Мы с востока зайдём сразу к комбинату, вы с запада и на этот раз придётся побегать, шуметь нельзя.

Бегать по глине оказалось ещё веселее, чем ехать. Вот только бойцам, казалось, нет никакой разницы. Даже Леший совершенно спокойно двигался лёгкой трусцой на равных со всеми. На окраине города мы разделились, и наша группа проследовала напрямую к посёлку, в то время как Глыба со своими направились в обход по большому кругу.

Я уже был готов сдаться, лёгкие горели, ноги, и без того отягощённые налипшей на подошву глиной, казались вообще залитыми свинцом. А ведь мы пробежали всего-то километр, максимум — полтора. Впереди ожидает в шесть раз больше.

Леший и Вол поставили меня в середину, отчего изо всех сил приходилось держать именно их темп. Пару раз я не смог удержать равновесие и всем пластом заваливался в грязь. При этом выражения с моих губ слетали такие, что любой портовый грузчик позавидует.

К концу пробежки я не мог вымолвить ни слова и уже самостоятельно упал спиной в жижу. Лёгкие свистели, во рту пересохло так, что я едва мог отлепить язык от нёба.

— Держи, шеф, глотать только не вздумай, — протянул мне фляжку Леший, — На такое горячее тело пить вредно.

— Угу, — только и смог вымолвить я, и наплевав на только что полученный совет, сделал несколько больших глотков.

— Зря не слушаетесь, — покачал головой Вол. — В наше время камни в почках — дело серьёзное.

— Отвали, — выдохнул я и снова присосался к фляге.

— Ну всё, хорош в грязи валяться, — скомандовал Леший, которого Глыба назначил старшим у нас.

Вол помог мне подняться и мы, теперь уже не особо спеша, двинулись в сторону обогатительного комбината. Я всё это время поглядывал на часы, где шёл обратный отсчёт, до конца которого оставалось каких-то жалких семь минут.

Если где-то здесь расположилась вертолётная база, то вскоре мы услышим шум винтов. Хотя, по идее, они уже должны с грохотом рассекать воздух, а то и сами вертолёты показаться, набирая высоту. Но ничего подобного не происходит, вокруг царит всё та же тишина, нарушаемая чавканьем размокшей глины под ногами.

— Стоп, — скомандовал Леший, — почти пришли. Нужно выше забраться, осмотреться.

Дома вокруг в основном трёхэтажные, сейчас, правда, уже двух, но за неимением лучшего… В общем, выбрали один из них и заняли квартиру, окна которой выходили на территорию комбината.

Леший припал к биноклю, я же просто рассматривал территорию невооружённым глазом.

Ничего особенного, самая обыкновенная территория завода. Цеха, какие-то бункера, поднятые на высоту в десять с лишним метров, куча различных транспортёров. Ничего, похожего на базу вертолётов, и уж тем более самой техники.

Людей тоже не видно, от слова «совсем», ни наших, ни врагов…

— Чума-а-а, — протянул Леший, не отрываясь от окуляров.

— Что там? — попытался я рассмотреть то, что открылось его взору.

— На, — уступил он мне оптику. — Вон туда смотри, где часть ангара ржавого виднеется.

Я перехватил бинокль и уставился в указанном направлении, после чего действительно утратил дар речи.

Прямо перед засыпанным, почти под саму крышу ангаром расположился огромный прямоугольный провал. Его явно предварительно расчистили, о чём говорили большие отвалы по сторонам. Чуть поодаль расположился гусеничный трактор, при помощи которого и производилась планировка территории.

Похоже, снизу должна была подняться на поверхность площадка, на которой в данный момент, чётко просматривались пять вертолётных винтов. Видимо, Хизмэй сильно преувеличил возможности своих союзников, или мы увидели лишь часть могучего подземного воинства.

В общем, что-то пошло не так, платформа поднялась не полностью, а может быть, так и было задумано. Хотя, если судить по внешнему виду техники, которая явно горела, совсем недавно здесь всё же что-то случилось и хорошим это дело не назовёшь.

Неподалёку от провала вся территория была усеяна трупами. В новеньких камуфляжах, даже ботинки сияют, а значит, по глине ребята побегать не успели. Складывалось полное впечатление, что бойцы Лона пытались защитить технику, но у них не было ни единого шанса. Кто-то очень жёстко выкашивал всех, кто осмелился показать нос на поверхности. Непонятно было только одно, кто эти люди и за кого сражаются?

— Нормально там кто-то порезвился, — сделал заключение Леший.

— Это уж точно, — согласился я и предложил бинокль Волу.

Леший тут же направился к двери, чтобы занять его место, но не успел добраться до проёма, как задрал руки над головой. А в следующую секунду, внутрь ворвались вооружённые люди и взяли нас на прицел.

— Интересно девки пляшут, — пробормотал Вол, глядя на происходящее.

— На колени! — гулким, сочным голосом скомандовал один из них. — Руки на затылок.

Леший и Вол тут же подчинились, в отличие от меня. Я же так и продолжил спокойно рассматривать напавших, подпирая плечом стену.

— Я сказал, на колени! — повторил боец и попытался добавить к словам удар прикладом в живот.

В комнату вошли трое бойцов, ещё двойка держала всё пространство под прицелом из коридора, ну и в подъезде наверняка ещё парочка отыщется. Итого семь — должны управиться, если всё сделать быстро и правильно.

Удар бойца совсем немного не достиг своей цели, зато мой пришёлся ровно так, как нужно. Его снесло от меня, будто он попал под автобус, и со всего размаху впечатало в коллегу, который держал на прицеле Лешего. Следующим движением я успел выбросить в окно того, кто контролировал Вола, а затем прогрохотала первая очередь. Вот только пули нам уже были не страшны, потому как я первым делом накрыл нас троих защитой.

Леший вступил в бой в ту же секунду, как только у его ног упали первые, мной атакованные. Он выхватил пистолет из поясной кобуры и успел пристрелить тех двоих, что контролировали комнату из коридора. Именно один из них, уже умирая от пули в голове, рефлекторно надавил на спуск автомата.

Леший дождался, когда закончится стрельба, хотя мог этого не делать и быстро выглянул в коридор. Вол тоже не сидел без дела, и когда его напарник переключил внимание на внешнюю опасность, он занялся первой двойкой бойцов.

Тот, что попал под мою атаку, нервно вздрагивал и уже кашлял кровью, кажется, я переломал ему всю грудную клетку. Второй же барахтался под ним, пытаясь выбраться. Вот им и занялся Вол, но убивать не стал, отправил в нокаут коротким ударом в челюсть.

Леший же выбрался в прихожую, выглянул в подъезд, после чего сразу же спрятался обратно, вытянул из сумки гранату, сорвал предохранительную чеку и швырнул её за дверь. Из подъезда донеслись крики и быстрый топот ног, а затем прогремел взрыв.

Леший улёгся на пол и слегка высунулся из дверного проёма с пистолетом в руках.

Вол в это время, связывал оставшегося в живых пленника, заломив ему руки за спину и надавив коленом на позвоночник. Но тот даже не пытался сопротивляться, всё ещё плавая от полученного удара в челюсть.

Леший уже вовсю палил по оставшимся бойцам в подъезде, и я поспешил к нему на помощь. Волу она точно не требуется, экспресс-допрос он прекрасно начнёт и без меня.

— Стой, мля, куда! — попытался придержать меня Леший, видимо, забыл, что я совершенно не боюсь физических атак.

Стоило мне лишь показаться из двери, как пули, будто пчелиный рой устремились мне в лицо и грудь, да так и зависли в воздухе всего в паре сантиметров.

Усилием воли я развернул их на сто восемьдесят градусов и отправил прямиком в атакующего. Вот только в отличие от пуль, что вылетали из ствола автомата, этими я мог управлять. Но этого и не потребовалось, потому как стрелок не видел опасности в безоружном человеке, он даже не попытался спрятаться или совершить хоть какой-то манёвр.

Следующий прикрывал напарника на площадке снизу, и когда к его ногам упало мёртвое тело, он совершил точно такую же ошибку: решил пристрелить виновника, то есть меня. Уж лучше бы попытался сбежать, так имелись хоть какие шансы.

Я не стал повторять номер с пулями, просто остановил их, а стрелка подхватил и со всего размаха впечатал головой в бетонное перекрытие. Последнее оказалось крепче, а вот макушка бойца лопнула, окрасив кровью потолок, а затем и пол.

Больше в подъезде никого не обнаружилось, однако Леший спустился и ещё раз проверил, даже на первый засыпанный этаж, а затем взялся устанавливать на пролёте второго растяжку.

— А я говорил, нужно сразу такие вещи ставить, так нет же, мы только посмотрим и сразу уйдём, нет времени возиться, — бухтел он, пока размещал ловушку.

— Боюсь, она бы нас не спасла, — ответил я на это. — Судя по всему, это были профи не хуже наших.

— С Глыбой связались? — уточнил он. — Наверняка их тоже попытаются взять.

— Да, Вол предупредил, — кивнул я. — У них пока тихо. Но и первую группу найти не могут.

— Откуда они взялись вообще? — задал резонный вопрос Леший, — Вол же дверь пас, ну на сколько мы отвернулись, секунда, две?

— Вот пойдём сейчас и спросим, — усмехнулся я. — Одного удалось в живых оставить.

— Ща он у меня яйца свои жрать будет, падаль! — взвился тот и бодрой походкой направился в квартиру, где уже приступил к работе Вол.

— Кто такие, последний раз тебя нормально спрашиваю, — поинтересовался боец, прижимая ствол пистолета к колену пленного.

— Можешь сразу меня пристрелить, — хриплым голосом отозвался тот. — Вашему Лону недолго осталось, мы наконец нашли вход.

— Вол, стоп! — я едва успел сдержать бойца, по крайней мере, его палец уже лёг на крючок. — Ты что, решил мы из Лона?

— Если бы знали, завалили сразу, — скривился тот и сплюнул на пол.

— Это понятно, но с чего ты сделал такие выводы? — поинтересовался я. — У нас ведь даже форма старая, грязная.

— Не трахай мне мозги, ты потомок Инай, в тебе её сила, — от чего-то охотно выдал он, хотя и с нескрываемым презрением. — Нужно было убить тебя первым.

— Это вы уничтожили вертолёты Лоновцев? — спросил я и не просто так назвал врага этим словом. — У тебя есть связь со своими? Кажется, нам нужно поговорить.

— Думаешь, самый умный, можешь меня пристрелить или что вы там обычно делаете⁈ Я ничего тебе не скажу и никаких моих нет, — пленник оказался туповат, он ещё раз осмотрел нас и криво ухмыльнулся.

— Ну что же, значит, мы вместе их здесь подождём, — пожал я плечами, уселся на пол и взглянул на часы. — Нам теперь спешить некуда. Вы сделали всю работу за нас. Но я хочу, чтобы ты кое-что понял: мы не имеем никакого отношения к Лону, пришли с Екатеринбурга. Сейчас под нашими стенами стоит армия под предводительством Хизмэя, который, судя по всему, уже не получит обещанных вертолётов. А мои силы не имеют совершенно никакого отношения к Инай. Она была у меня ещё до всего этого, выдуманного Лоновцами дерьма.

Пленник смотрел на меня всё ещё с презрением, но в глазах появились первые признаки сомнений. Убивать его не собираются, пытать, судя по всему — тоже, а какой-то пацан, который должен воспевать новых богов, рассказывает совершенно другое.

— Лично я не отказался бы от сильного союзника в войне с Лоновцами, — продолжил я, — но и тебя прекрасно понимаю. Вот только мы не просим тебя указать местоположение твоих людей, просто скажи, кто вы, а ещё лучше, организуй нам встречу с вашим главой.

— Мы из клана Филина и…

Больше он ничего сказать не успел, потому как его затылок внезапно взорвался и окрасил стену мозгами. Леший и Вол тут же упали на пол и быстро переползли к окну.

— Твою мать, — выругался Леший, снимая с рукава ошмётки мозга и осколки костей. — Снайпер, сука.

— Эй, вы меня слышите? — вдруг заговорила рация из кармана покойника. — У вас ровно минута, чтобы выйти с поднятыми руками или к вам в окно, начнут влетать очень неприятные сюрпризы. Время пошло. И Глеб Николаевич, не рекомендую пользоваться силой — ваша энергия не бесконечна, а гранат нам точно хватит.

Леший и Вол тут же уставились на меня, не скрывая собственного удивления. Да и мне, честно говоря, самому стало дико любопытно: кто же это такие, раз знают обо мне столько интересного?

Глава 8

Странный человек и загадочный союзник

— Похоже, выбора у нас нет, — ни к кому не обращаясь пробормотал я.

— Почему же, очень даже есть, — с ухмылкой заявил Леший. — Как говорится, умри или сдохни, ха-ха-ха. Вол, дружище, вот ты мне скажи, как ты рацию пропустил, ты ведь пленного обыскал, так?

— На хрена? — пожал плечами тот. — Он же связан.

— Понятно, — вздохнул Леший. — Ну и чего делать-то будем, Глеб Николаевич?

— Как обычно, вести переговоры и верить, что у нас вскоре появится сильный союзник, — ответил я, поднялся с пола, затем, не скрываясь, подошёл к окну и крикнул: — Мы выходим!

— Оружие не забудь в уголке оставить, — прилетел ответ снизу, — и давай без глупостей.

— Ну, вы слышали, — повернулся я к своим. — Оружие в угол и без глупостей… Леший, к тебе конкретно относится.

— А чё я-то сразу? — сделал невинное лицо тот, а затем добавил ехидную улыбку. — Да ладно, шучу. Буду как зайка, белый и пушистый.

Мы выбрались из квартиры, перешагнули через растяжку, затем через трупы и выбрались через окно на улицу. Здесь нас ожидали. Примерно человек десять и пятеро из них были вооружены РПГ. Да уж, сюрпризы, которые собирались посылать нам в окно, вышли бы крайне неприятными. Остатков моих сил хватило бы прикрыть максимум от трёх-четычёх таких, а после пятого добавки уже не потребовалось бы.

Нам связали руки, нацепили мешки на головы, после чего передвигаться стало вообще невозможно. Но наших конвоиров этот вопрос, похоже, мало волновал.

Кое-как нас сопроводили до машины, при этом постоянно подталкивая в спину. Но идти приходилось не по ровному тротуару, поэтому периодически кто-то из нас падал и чертыхался последними словами. Однако пинками это не сопровождалось, бойцы спокойно помогали подняться, и шествие продолжалось.

— Кто ещё попался? — раздался лаконичный вопрос, когда нам помогли забраться в кузов.

— Мы, — неопределённо ответил Леший. — Немой, ты здесь?

— Угу, — отозвался товарищ.

— Чё угу? Живой хоть? — настоял на продолжении тот.

— Нет, мля, умер! — огрызнулся в ответ он.

— Разговорчики! — рявкнул кто-то снаружи. — Ещё раз услышу кого, зубы погну.

Мы благоразумно замолчали. Дышать через мешок тяжеловато, свет не проникает, и мозг быстро нашёл выход из ситуации: перевёл организм в режим сна. Сквозь него я слышал, как в кузов подсадили кого-то ещё, но разбираться с происходящим было лень. И так понятно, что это Глыба с остальными, к тому же зубы в наше время стоит беречь, вылечить их вряд ли получится, а уж про протезирование вообще молчу.

Затем зарычал дизель, и машина покатила по грязи, иногда виляя задом. Судя по храпу, который отчётливо доносился сквозь дрёму справа, Леший последовал моему примеру. Хотя наверняка не только он.

Сколько мы ехали — не знаю. Я то проваливался в глубокий сон, то всплывал, силясь понять, что происходит и где нахожусь. Окончательное пробуждение пришло в момент остановки. Захлопали двери, снаружи донёсся гул голосов, и как-то сразу стало понятно — мы прибыли.

Вскоре нам помогли выбраться из кузова, но мешки с головы всё ещё не сняли. Однако почва под ногами явно отличалась: была более ровной, хотя оставалась всё такой же скользкой.

Нас разделили на несколько групп и развели по разным… Не знаю, как описать ощущения, вроде и ветер стих, и звуки с улицы немного отрезало, но помещением то, куда мы вошли, явно не назовёшь. Понимание пришло, когда с головы стянули этот проклятый мешок.

Первое время я не мог видеть. Резкая смена освещения ударила по глазам, на что они отреагировали градом слёз. Голова закружилась от изобилия кислорода, но явление было временным.

Как только я проморгался, начал с любопытством осматриваться. Меня привели в огромный шатёр, собранный… Даже не знаю, из шкур, похоже, пол выстлан коврами, а посередине стоит печь, от которой распространяется приятное тепло.

Напротив входа сидит человек и внимательно, спокойно смотрит на меня. В подобном строении ожидаешь увидеть какого-нибудь хана, возлежащего на подушках. Но нет, самый обычный европеоидный тип внешности, сидит за раскладным походным столом на точно таком же кресле. Единственное — его внешность. Она настолько типичная, что через пару минут после встречи вряд ли получится её описать. Вот бывают такие люди, даже взгляду зацепиться не за что.

— Доброго времени суток, — вежливо поздоровался я, на что человек молча кивнул и указал на кресло напротив.

Я присел, всё ещё силясь понять, чего от меня хотят и кто этот человек. Но он всё так же молча, терпеливо ждал, а я не знал с чего начать.

— Где мы? — наконец решился я и первым задал вопрос.

— Это неважно, — наконец пришёл лаконичный ответ. — И кто я, тоже неважно.

— В таком случае, что Вам нужно? И откуда Вы меня знаете?

— С чего Вы взяли, что я Вас знаю?

— Ведь это Вы разговаривали по рации, я узнал голос.

— Ваши друзья рассказали.

— Боюсь, так ничего не получится, — покачал я головой. — Мы либо общаемся как цивилизованные люди — честно и открыто, либо продолжим играть в «угадайку». Вам от нас что-то нужно, иначе мы были бы уже мертвы, так что давайте начистоту: откуда вы меня знаете?

— Это тоже неважно.

— Хорошо, — пожал я плечами и замолчал.

Меня уже начало бесить это его «неважно», непробиваемое спокойствие и вообще всё вокруг. Скорее всего, на это и делалась ставка: вывести меня из равновесия, чтобы я где-то проговорился. Вот только у меня не было тайн, которые я готов охранять ценой жизни. Да и вопросы никто не задавал, а я тем временем всё больше злился.

Полог шатра распахнулся и внутрь вошёл человек, теперь уже явно монголоидной расы. Он держал поднос, на котором лежали неслабая горка ароматного плова и стопка свежих лепёшек. Рот наполнился слюной, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не подавать виду, насколько я голоден.

Блюдо установили на стол, острый нож перерезал путы на запястьях, и я с удовольствием растёр их, разгоняя кровь. Пальцы тут же закололо, но это было приятным ощущением.

Затем мне подали глубокую чашу, которую установили на колени, а вошедший человек услужливо полил на грязные ладони тёплой водой из кувшина. После подал кусок мыла, снова полил водой и протянул полотенце. Когда все процедуры были закончены, и он покинул шатёр, собеседник указал раскрытой ладонью на блюдо.

— Угощайтесь, Глеб Николаевич, — вежливо предложил он, после чего сам взялся за еду.

Никаких приборов я не обнаружил, однако человеку напротив они не понадобились. Он довольно лихо управлялся куском лепёшки, используя её в качестве прищепки или щипцов, если угодно. Я попробовал повторить за ним и, оказалось, что просто это только на первый взгляд.

На мои чертыхания он не реагировал, не высмеивал мою неуклюжесть — казалось, он вообще перестал обращать на меня внимание. Но стоило мне нелепо дёрнуться за полотенцем, которое я неловко столкнул с края стола, как в моё лицо тут же был направлен ствол пистолета. Я даже понять не успел, откуда он вдруг появился, а уж о защите и разгоне гормонов вообще речи нет.

Зато теперь я получил науку и часть энергии всё же высвободил, тем самым прикрывая себя от возможных эксцессов. Кажется, я очень сильно недооценил этого человека, который спокойно вернул пистолет на угол стола и вновь прикрыл его полотенцем.

Плов оказался настолько вкусным, что даже набив полный живот, я всё никак не мог остановиться. А горка, казалось, вообще не собиралась заканчиваться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы остановиться.

Человек, что принёс блюдо, будто наблюдал за нами, хотя не удивлюсь, если так и было на самом деле. Стоило мне сыто отвалиться на спинку и вытереть руки, как он снова вошёл в шатёр, забрал поднос, а вместо него водрузил на стол чайник и две небольшие пиалы.

Собеседник плеснул в каждую по паре глотков, взял свою в руки и втянул чайный аромат. После чего посмотрел на меня, сухо, одними губами улыбнулся и вдруг заговорил:

— Однажды я получил странный заказ. Пара богатеньких подростков попросила убить приёмного брата. В тот момент мне было без разницы, ведь оплата была щедрой и сразу поступила на счёт в полном объёме. Я долго размышлял над тем, где может быть подвох и всё сводилось к одному: его попросту нет. Но спустя всего немного времени привычному миру пришёл конец и я понял, где именно меня обманули, оставалось выяснить: так ли это.

Собеседник сделал небольшую паузу и глоток чая. Возможно, он ожидал вопроса, но я отчего-то решил не вмешиваться, а просто дождаться продолжения. И оно не заставило себя долго ждать.

— У меня есть репутация, и возникла она не на пустом месте. К тому же я уже обнаружил цель и преследовал того самого подростка. Но как вы уже, наверное, догадались, произошло нечто такое, что перевернуло всю привычную жизнь с ног на голову. Это позволило взять отсрочку и попытаться разобрать основной вопрос, который мучил меня всё это время: «А знали те двое о грядущем?»

— Вы ведь говорите обо мне? — всё же не сдержался и перебил собеседника я.

— В силу своей профессии, у меня было достаточно знакомств в различных ведомствах, чтобы знать о существовании секретного объекта на Урале, — проигнорировав мой вопрос, продолжил тот. — И я понимал, что моя цель движется именно туда. Как только всё закончилось, утихло, я покинул своё убежище. Путь привёл меня в Лоно. Проникнуть туда оказалось довольно просто, по крайней мере, для меня. Вот только то, что удалось выяснить, полностью изменило все мои планы. Подростки оказались живы и прекрасно себя чувствовали, а это означало лишь одно: они знали.

Человек замолчал, допил чай, затем наполнил свою пиалу во второй раз. Я ждал продолжения, но его всё не было, он просто молчал и смотрел на меня.

— Я не понимаю, к чему весь этот рассказ? — пожал я плечами.

— Вы задали вопрос: «Откуда я о Вас знаю?» — лаконично ответил тот.

— Так, значит, речь всё же обо мне и моих братьях, — пробормотал я. — Ладно, допустим… Что Вам нужно от меня? Это Вы уничтожили вертолёты?

— Отнюдь, — покачал головой он. — Лоновцы упустили один значимый для полётов момент: атмосфера сейчас сильно разряжена и как только первый из них попытался взлететь, почти сразу рухнул обратно, попутно уничтожив всю остальную технику. Я всего лишь помог вспыхнуть разлитому керосину.

— Но бойцов Лона убили Ваши бойцы?

— Не без этого.

— Один из них назвал Ваше общество кланом Филина.

— Мы так себя называем.

— Зачем Вы убили его, если сейчас сами свободно обо всём рассказываете?

— Он был слабым и слишком много говорил. Сдался в плен и дал Вам и Вашим людям ответы, на которые у него нет права. Мне пришлось создать определённое общество, обучить людей всему, что я знаю сам, иначе было никак. Мы живём за счёт оплаты, у нас есть еда, оружие и медикаменты, всё это сейчас гораздо ценнее золота.

— Оплаты за что? — ещё больше удивился я.

— Скажем так, за определённую работу.

— Я всё меньше Вас понимаю, — вздохнул я и сделал большой глоток, уже остывшего чая. — При чём здесь мы?

— Всё просто, — пожал плечами собеседник и наполнил мою пиалу. — Наш клан получил щедрое пожертвование, время и координаты.

— От кого? — сейчас я неподдельно удивился и даже не смог совладать со своими эмоциями, да и не пытался.

— Боюсь, я не вправе разглашать личность заказчика, — спокойно ответил тот. — Но смею заметить, покровитель у Вас достаточно серьёзный.

— Тогда что мы здесь делаем? — ещё больше удивился я. — Почему Вы захватили меня и моих людей, привезли сюда, что вам нужно?

— Вы убили моих птенцов, шесть человек, если быть более точным, — развёл руками тот. — Каждый из них тратил ресурсы, время на тренировку. Вы должны нам три с половиной тонны продовольствия. Можно решить это боеприпасом, исходя из расчёта один к десяти.

— Один к десяти чего? — на всякий случай уточнил я.

— Десять патронов к килограмму продовольствия, — охотно ответил тот, — Насколько я знаю, Вы человек слова, потому мы сейчас разговариваем. Но если не получится найти решение, я заберу шесть Ваших людей и начну с самых близких.

— Ваши люди напали первыми, мы лишь защищались, — парировал я.

— Разве кого-то из вас ранили? По вам стреляли? — подкинул бровь собеседник. — Каюсь, в этом есть доля моей вины, стало любопытно, ведь судьба приводит меня к Вам уже во второй раз. Но я это учёл и снизил процент морального ущерба ровно вполовину.

— Сколько сто́ят Ваши услуги? — внезапно сменил я тему разговора.

— Зависит от сложности задачи, — неопределённо ответил тот. — Если Вас интересует один человек, то достаточно цинка семёрки, если речь о группе или более сложной операции, тогда нужно смотреть по факту. На крупных операциях так же взымается плата продовольствием за каждого нашего бойца в размере ста килограмм. Все цены обсуждаются и, возможно, в скором будущем мы перейдём на стандартную систему оплаты — деньгами. Но современные реалии, сами понимаете.

— Я хочу заказать своих братьев, — не моргнув глазом, заявил я. — Эти твари хотели убить меня, такое уже простить не получится. И есть ещё один человек… одна: Золотова. Надеюсь, Вы понимаете, о ком речь?

— Да, прекрасно понимаю, — кивнул тот. — Но, к сожалению, вынужден отказать. В данный момент последний заказ неосуществим, ввиду недостатка ресурсов, ну а брать плату за покойников не в моих принципах.

— Понятно, — отвёл я взгляд в сторону. — Туда им и дорога.

— Не буду спорить, крайне неприятные личности, — согласился собеседник. — Так что Вы решили, Глеб Николаевич?

— Вы получите свою оплату, — кивнул я. — Скорее всего, пополам: часть боеприпасом, часть продовольствием.

— Это приемлимо, — снова согласился тот.

— Но в данный момент ситуация в городе непростая, как Вы наверняка уже знаете, мы находимся в осаде…

— Боюсь, Ваши сведения устарели, — усмехнулся человек. — В Ваше отсутствие руководители приняли непростое, но верное решение. Так что, поздравляю Вас с новыми соседями.

— Убью, — сквозь зубы процедил я и едва сдержал энергию, которая чуть было не вырвалась наружу.

Я сжал кулаки до хруста в суставах, пространство вокруг слегка исказило, будто круги по воде пробежали, но никаких других последствий не произошло. Однако собеседник напрягся и даже руку на пистолет положил.

— Вам это вряд ли поможет, — кивнул я подбородком в сторону оружия.

— Ваши братья тоже так думали, — спокойно ответил тот. — Но всё зависит от скорости реакции. Если я окажусь быстрее, то Вы не успеете сформировать область защиты.

— Вот как? — приподнял брови я.

— Я могу продемонстрировать, — пожал плечами человек и прежде чем я дал своё согласие, молниеносным движением прижал нож к моему горлу.

Я даже успел почувствовать остроту клинка, на долю секунды, но всё же. Только после этого защита отработала как надо и лезвие ножа, зажатое в руке убийцы, отошло в сторону.

Человек вернулся на место и вновь принял расслабленную позу, а затем протянул мне салфетку.

— У Вас кровь, — совершенно спокойным голосом объяснил он собственный жест.

— Спа… сибо, — в два этапа вымолвил я.

Сердце бешено колотилось, будто собиралось покинуть грудную клетку. Так близко к смерти я не был уже очень давно. Как бы это ни выглядело, но сейчас я крайне благодарен собеседнику за уро́к. Всего одним движением он указал мне на слабое место. Конечно, при этом пострадало моё самолюбие, слетело немного спеси. Но также я понимал, что профессионала подобного уровня ещё нужно поискать, однако впредь всё же не стоит терять бдительности.

— Как тебя найти? — промокнув кровь, спросил я.

— Я оставлю в твоём городе человека, — ответил он. — Понадобятся мои услуги, просто пусти слух, что ищешь Филина.

— У меня к тебе ещё один вопрос, — посмотрел я прямо в глаза убийце. — Что будет, если меня захотят заказать из Лона?

— Скорее всего, тебя похоронят, — спокойно ответил он. — Но всё зависит от множества факторов и моих личных интересов. На данный момент я отвечу отказом.

— А можно узнать причину?

— Да всё просто, — кивнул тот. — Я не желаю жить под землёй и заинтересован в развитии внешнего мира. Как, впрочем, и ты.

— Хоть намекни, кто просил помочь мне?

— Глеб Николаевич, Вы просите меня переступить через принципы, — второй раз за время беседы холодно улыбнулся он. — Завтра утром Вас отвезут домой. Надеюсь, не нужно объяснять, что будет, если машины вернутся пустыми?

— Вы сами сказали, что я человек слова, — ответил я. — И раз уж мы договорились, отпустите моих людей.

— Вас к ним проводят, — кивнул Филин и опять, словно по сигналу, в шатёр вошёл человек, что приносил еду и чай.

Глава 9

Но ведь я прав! Или…

Весь вечер я боролся с искушением. Было огромное желание заказать Филину Хизмэя, но каждый раз я убеждал себя этого не делать. Лёгкое решение — не значит верное. Чаще всего в жизни получается с точностью до наоборот и чем более тернистый путь, тем больше в итоге шансов на успех. Хотя исключений тоже хватает.

Однако я понимал: смерть одного ничего не изменит, на его место придут другие и, возможно, хуже, чем предыдущий. Такое тоже частое явление и предугадать подобное, выяснить наверняка — попросту невозможно.

Разговор с Филином дал некое представление о раскладе сил, и на данный момент всё сделалось ещё более туманным. Кто этот загадочный союзник? Вряд ли сама Золотова — её амбиции нацелены на весь мир, до меня ей попросту нет дела. Я вообще подозреваю, что всерьёз, как противника, она меня не воспринимает, иначе давным-давно попыталась бы уничтожить.

С другой стороны, её логика мне вполне понятна. Я делаю всю работу по объединению и устройству жизни на поверхности, а она отжимает кусок за куском уже готового к употреблению общества. Да, у меня остаётся часть власти, но такими темпами её Хизмэи скоро начнут утверждать права на престол. Точно так же происходило во времена расцвета Папства.

Но, либо в её окружении нарисовался кто-то недовольный, несогласный с решениями, или у меня действительно есть некий покровитель. Тот факт, что он прекрасно осведомлён о расположении подземных объектов, уже кое о чём говорит. Выходит, он сам живёт в Лоне и, скорее всего, является не последним человеком, иначе как объяснить столь щедрую плату наёмникам?

Всё это крутилось в голове, пока я прогуливался среди стойбища. Назвать это место по-другому язык не поворачивался. В центре расположились большие шатры, и в данных реалиях они вряд ли обозначали знатность их обитателей. Хотя, возможно, они принадлежали командующему составу, ведь наверняка не самостоятельно Филин управляет всей этой толпой. Вертикаль власти придумана ещё с появлением первого общества и пока за всю историю существования человечества не удалось придумать ничего лучше.

Ближе к окраине лагерь становился всё ниже, пока не окончился одноместными крохотными юртами. Люди вокруг тоже изменились. Если в центре они одевались относительно неплохо, то здесь, похоже, довольствовались обносками. Некоторые даже на ногах вместо обуви носили какое-то тряпьё.

Язык, на котором общался лагерь, был мне незнаком. Нет, головой я понимал, что это казахский, вот только не мог разобрать ни слова. Знакомый язык тоже присутствовал, но он чаще носил приказной характер, хотя надо признать — не всегда.

Я засмотрелся на небольшую отару овец и баранов, размышляя о том, чем же их кормят, и не заметил, как наступил на человека в тряпье. Мы оба отскочили одновременно, и я было собирался извиниться, но тот меня опередил.

— Простите, господин, — рухнул он на колени и едва лицом в землю не вжался.

В ответ я буркнул что-то неопределённое и поспешил удалиться. Его странное, непривычное поведение сбило с толку и заставило чувствовать себя некомфортно. Ведь в данной ситуации виновен я, а человек готов был ноги целовать, лишь бы вымолить прощение.

Однако выходит, что расовая принадлежность никаким образом не влияет на положение в обществе. Здесь оно зависит от чего-то другого, скорее всего, профпригодности.

Стойбище я обошёл вдоль и поперёк буквально за пару часов, а затем вернулся в свой шатёр, отыскать который оказалось не так легко. Да, в центре их расположилось немного, но все они имели похожий вид и разобрать, какой именно наш, было непросто. Так что пару раз пришлось побеспокоить совершенно незнакомых людей.

— О, нагулялся? — встретил меня беспардонным вопросом Леший.

— Да, папочка, — добавив в голос как можно больше язвы, ответил я.

— Странное место, — включился в диалог Глыба, — но для подобного общества, наверное, подходит как нельзя лучше. Вот завтра вспыхнет война чуть дальше к западу, они шатры свернут и переедут поближе к кормушке. Умно.

— Согласен, — кивнул я. — Но меня больше другие вопросы заботят, например: кто и каким образом в моё отсутствие Хизмэю уступил?

— Да Петрович, стопудово, ты же его за старшего оставил, — предположил Леший.

В данный момент он развалился боком на полу, подпёр голову рукой и согнул одну ногу в колене, ещё и щепку какую-то покусывал — эдакий падишах. Только что наложниц вокруг не хватает, с веерами из павлиньих перьев.

— А Вика куда смотрела? Цинкин опять же, Толя? — вздохнул я и тоже уселся на пол, выстланный коврами. — Может, мы чего не знаем? Застряли ещё здесь, чёрт знает где…

— Ближе к Троицку мы, скорее всего, за границей со стороны Казахстана, — голосом, полным уверенности, произнёс Глыба.

— С чего так решил? — поинтересовался я.

— Ехали около пяти часов, да и степной пейзаж — его ни с чем не спутаешь, — пожал плечами тот, а Леший расхохотался. — Чего ржёшь?

— Да сейчас куда ни плюнь — всюду степь, — резонно заметил тот. — Вон, пару метров за Челябинск отойди и всё то же самое. Это тебя шатры с узкоглазыми с толку сбили.

— Нет, слишком территория ровная, ни холмов, ни ямок — такое только в степи увидеть можно, — настоял на своём Глыба. — Тебе, городскому жителю, не понять.

— Это вообще не суть как важно, — прервал я бесполезный спор. — Нам домой нужно, хрен знает, что там вообще происходит.

— Я тут у них шатёр с генератором просёк, — включился в беседу Немой. — Сто процентов даю, там радиостанция находится.

— Нет, никакой связи, — покачал я головой. — Не хочу спугнуть предателя.

— Да, может, и в самом деле не всё так категорично? — помотал кистью в воздухе Леший, будто дирижировал. — Мало ли как там обстоятельства складывались?

— С этим кланом тоже не всё так однозначно, что-то они недоговаривают, — сейчас я уже успокоился, первичные эмоции от разговора с Филином поутихли и теперь многие вопросы обрели систему и совсем другой окрас, при этом порождая новые. — Помните, что нам пленный сказал? О том, что они обнаружили вход в Лоно, да и нас он воспринимал как заклятого врага. А Филин мне напел, будто за помощь нам ему заплатили.

— Согласен, — кивнул Глыба. — Не стыкуются эти два момента. Конь, иди погуляй немного, послушай, о чём там народ гутарит.

Боец молча кивнул, поднялся и покинул шатёр.

— Он что, казахский знает? — спросил я, проводив его взглядом.

— Ну так, — покрутил он пальцами в воздухе, — через слово на пятое, но в общем суть понять сможет.

Утро началось рано, большинство людей в лагере ещё сладко спали, а солнце едва показало край из-за линии горизонта. Когда вокруг лишь бесконечная, ровная глиняная пустошь, вид получается потрясающий. Мы все невольно замерли, любуясь сказочным рассветом и даже сопровождающие, словно почувствовав наше настроение, теребили мешки в руках, и не спешили натягивать их, на наши головы.

— Ну чего, поехали, что ли? — прервал невольную паузу Леший, и всё вокруг вновь пришло в движение.

Взор перекрыла плотная ткань, как и в прошлый раз нам помогли забраться в кузов, зарычали дизеля, и вот мы уже трясёмся и покачиваемся на ухабах по пути к дому. Я вновь продремал всю дорогу, к слову, всё равно заняться было совершенно нечем.

К нашему общему удивлению, отвезли нас вовсе не в Екатеринбург, колонна из трёх машин замерла в Снежинске. Здесь нас ожидали наши же квадроциклы, которые даже заправили под пробку.

Сам Филин остался в стойбище и нас провожать не поехал, но отправил одного из старших.

— Ждём до вечера, если не будет обещанной платы, ты знаешь, что случится, — важным тоном заявил тот.

— Слышь… — дёрнулся было Леший, но я придержал его, не стоит портить отношения с возможным союзником.

— Времени достаточно, мы уложимся, — ответил я.

Квадрики бодро затрещали двигателями и вскоре мы уже месили грязь ребристыми колёсами. На сей раз спешить было некуда, и мы спокойно объехали болото, по чуть бо́льшему кругу. Однако несколько раз всё же пришлось слезть и помочь железному коню преодолеть вязкую ловушку.

Екатеринбург встретил мирной суетой. О недавних боевых действиях напоминали лишь мелкие выбоины в стене, да различного диаметра воронки в глине перед ней. Дозор, конечно, так и остался усиленный, однако вражеское оцепление исчезло.

Нас узнали и без лишних вопросов пропустили через южные ворота, а спустя некоторое время мы втянулись в первичную, теперь уже полностью административную часть. Вот здесь меня ожидали первые неприятности в лице Вики, которая стояла напротив ворот, уперев руки в бока.

— Это что такое было, а⁈ — тут же набросилась она с претензиями. — У тебя совесть вообще есть⁈ Уехал, ни слова не сказав, да ещё и этих своих подговорил, чтоб молчали!

— Так было нужно, — сухо ответил я. — Прекрати, пожалуйста, истерику.

— Кому? Тебе? А ты обо мне подумал? А о ребёнке? Мне, вообще-то, нервничать нельзя! — даже не думала успокаиваться та.

Кажется, у неё гормоны один на другой замкнули, потому как с каждой секундой она распалялась всё сильнее и сильнее. Я посчитал, что проще не пререкаться с ней сейчас и молча продолжил отвязывать рюкзак и оружие от багажника квадроцикла. Авось сама как-нибудь успокоится.

— Не молчи на меня! — отчего-то это ещё больше разозлило девушку.

— Вика! — не выдержал и прикрикнул я. — Прекрати немедленно!

Девушка замерла, округлила глаза, будто я сейчас сделал нечто такое из ряда «вон». Это длилось пару мгновений, а затем резко перешло в слёзы.

— Я всё поняла, — закрыв лицо ладонями, добавила она. — Ты меня больше не любишь, я тебе не нужна.

— Да что с тобой не так? — от бессилия и непонимания ситуации я закатил глаза. — А ну, перестань устраивать цирк на людях. Пошли домой и там спокойно поговорим.

— Это гормоны скачут, — тихонько на ухо шепнул Леший, проходя мимо, но Вика его услышала.

— А тебя вообще никто не спрашивал! — рявкнула на него девушка и даже попыталась пнуть ногой.

Вот только сурового военного так просто не возьмёшь. Он лихо увернулся, отскочил и показал девушке язык. А я с ещё большим удивлением увидел, как Вика ответила ему тем же жестом и вдруг засияла улыбкой.

Кажется, меня ожидают очень долгие и сложные девять месяцев. Хотя нет, уже семь с хвостиком, но от этого совсем не легче. Насколько я помню из обрывков различной информации, во время кормления ситуации с перепадами настроения бывают даже хуже. Боже, дай мне сил.

— Ну и чего встал⁈ — снова напустила на себя строгости та. — Домой-то хоть зайдёшь, или он тебе больше не мил?

— Зайду, — вздохнул я, — но только вещи бросить и переодеться.

— Да кто бы сомневался вообще, — фыркнула та, развернулась и с гордым видом двинулась к дому, даже не дожидаясь меня.

Однако внутри ситуация вновь резко изменилась. Оказывается, Вика успела включить накопитель ещё в тот момент, когда мы только приближались к внешней, первой стене периметра. Видимо, кто-то успел сообщить ей по рации о нашем скором прибытии. Ну а пока я стягивал перепачканную в глине одежду, вода уже достаточно прогрелась.

Пока принимал душ, Вика накрыла на стол, затем уселась напротив и молча, с улыбкой, наблюдала за тем, как я ем. Иногда даже подворовывала небольшие куски из моей тарелки, прямо руками, но это она любит, причём в независимости от настроения и гормонального фона.

— Кто принял решение о соседстве с врагами? — спросил я, когда понял, что продолжения скандала не будет.

— Петрович, — тут же сдала его Вика.

— А ты почему не помешала? — вопрос я старался задать как можно мягче, чтобы не вызвать новый всплеск эмоций.

— Потому что это разумно, — пожала плечами та. — Да и за старшего ты оставил его.

— На то были какие-то особые причины?

— Да что ты пристал вообще, — вспыхнула она, но совершенно в другом месте, не том, что я ожидал. — Иди сам разбирайся со своими начальниками, у меня и так дел полно. Вон одежду всю вымазал, как свино́та, что, аккуратнее нельзя было⁈ Что ты вечно лезешь везде, ты Князь или погулять вышел? Пусть генералы твои бегают, а ты сиди в кабинете, рули, что за мода такая везде самому лезть…

— Извини, — попробовал я другой метод, в надежде успокоить девушку.

— Ладно, иди уже, — отмахнулась та. — Я же вижу, что тебе неймётся к своим дружкам убежать. А беременная жена пусть одна сидит, как эта!

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, — обнял я слабо сопротивляющуюся жену и поцеловал.

— Вот с этого и надо было начинать, — тут же расцвела она и легонько приложила меня полотенцем. — Всё, иди давай, весь коридор мне своей глиной истоптал.

Это она, конечно, врёт по поводу глины, обувь все снимают при входе в подъезд. Там же расположилась этажерка с тапочками, которые опять же меняются при входе в квартиру. А иначе в самом деле мыть устанешь.

М-да, вот тебе и тихое семейное счастье. С такими перепадами в настроении она мне быстро седых волос организует. И ведь понятно, что дело не в скверном характере, а что такое бороться с гормонами — я и сам прекрасно знаю. Хорошо хоть во время этих вспышек она не разносит всё вокруг.

С этими мыслями я добрался до здания администрации, привычно перепрыгивая с досок на кирпичи и следом на поддоны. Уже в который раз в голове промелькнули мысли о том, что пора бы заняться мощением. Хоть главные улицы в относительный порядок привести. Но вот ведь не дают сосредоточить внимание на бытовых вопросах. То Хизмэй, то война, то вот ещё и на долги попали, хотя убили мы людей Филина в честной схватке. Они же не держали в руках таблички, мол, мы друзья, сейчас вас по-быстрому свяжем, поговорим и отпустим. Ну ничего, поди не обнищаем, с лодок удалось снять довольно серьёзное пополнение провизии. Надеюсь, хоть его отдать не догадались⁈

У кабинета уже собрались почти все руководители. Ну ещё бы, они же понимают, что первым делом после прибытия я захочу выяснить ситуацию и разобраться: «Почему в моё отсутствие приняли предательское решение?»

— Меня не волнует твоё мнение! — орал я уже минут пять. — Мы рисковали жизнью ради того, чтобы не идти на поводу у этого Хизмэя. А ты всё просрал! А ты куда смотрел? Ведь ты знал…

— От вас не было вестей, какого решения ты ожидал? — совершенно спокойно ответил Цинкин. — Поставь себя на наше место. Мы в осаде, с минуты на минуту начнётся вертолётная атака, а вы даже на вызовы не отвечаете. Что первое в такой ситуации придёт к тебе в голову? Мы вас всех уже похоронили. Твоя Вика мне…

— Вот только не нужно её сюда вплетать! — всё ещё находясь в гневе, указал я пальцем уму в грудь. — Даже если всё было так, как ты говоришь, вы не имели права принимать это решение!

— Да послушай ты наконец! — рявкнул Петрович. — Летаешь там где-то в своих мечтах и планах на всемирное господство. Войско размеров десять тысяч человек могло растянуть боевую операцию на полгода. Это тебе не средневековое сражение в поле. Мы бы завязли в бою на всё лето и что потом? Взялись бы пожирать друг друга⁈ Хватит уже думать как пацан…

Бах! Петровича снесло на пол вместе со стулом. Вокруг воцарилась полная тишина, все смотрели то на меня, то на градоначальника. А мне вдруг стало стыдно за свой поступок, однако включать заднюю — значит показать собственную слабость.

— Я не пацан, — уже спокойным голосом произнёс я. — Ещё раз, произойдёт нечто подобное за моей спиной, и последствия будут совсем другие.

— Да пошёл ты со своим городом, стенами и всем этим детским садом! — прошипел красный от злости Петрович. — Я снимаю с себя полномочия руководителя.

— Ты снимешь их тогда, когда я это позволю! — рявкнул я. — Или ты забыл, на каких условиях остался в живых⁈ Так я тебе быстро напомню. На цепь его!

— Глеб, по-моему, ты перегибаешь, — попытался вмешаться Цинкин.

— Я сказал на цепь! — повторил я ледяным тоном. — Кому не нравятся мои решения, можете смело присоединиться. Это мой город, я здесь Князь, а вы все должны делать то, что я вам говорю. У нас не демократия, вбейте уже наконец себе это в головы. Я сказал на цепь!

Петрович сидел на полу, молча, но в его взгляде читалась явная обида за несправедливое решение в сочетании с бессилием и отчаянием. Он взрослый и умный человек, наверняка понимает, что любое сказанное им слово, вот сейчас, в настоящий момент, легко усугубит ситуацию.

Да, частично я был неправ, но лишь в том, что не согласен с действительно верным на тот момент решением. Но они стали забывать одно очень важное правило: решения здесь принимаю я!

В кабинет вошли люди Толяна, помогли градоначальнику подняться на ноги и вывели его за дверь. Ничего с ним не станется, пусть посидит недельку прикованным к стене, подумает. Не следовало перечить мне при всех, да ещё вот это его «Пацан… Я снимаю с себя полномочия». Да если так каждый станет по собственной воле снимать себя с должности и назначать, это полный бардак начнётся.

Дверь закрылась, и я окинул присутствующих суровым взглядом. Почти каждый отвёл глаза в сторону, кроме Цинкина и Толяна, но этих вряд ли получится так просто напугать, да и нет такой цели. Слово «верность» для них имеет особое значение. С ними я ещё поговорю, когда разойдутся все остальные.

— Где они расположились? — обратился я к начальнику СБ.

— Как и собирались, в северо-западной части города, — тут же, без малейшей запинки взялся за доклад тот. — Ведут себя тихо, на нашу территорию не суются, даже раскопками не занимаются. Вчера от них поступило предложение купить у нас часть продовольствия, раз уж возвращать мы её не пожелали, но мы пока рассматриваем данный вопрос, у нас самих всё в обрез.

— Ты людей к ним приставил?

— Само собой, в тот же день. Но они особо и не скрываются. Занимаются разборкой хлама вокруг церквей…

— Храмов.

— Что?

— Церковь — это объединение людей под единой верой, а здания, где проводятся службы, называют «Храм» или «Собор».

— Да какая разница? — отмахнулся тот. — В общем, они целенаправленно облагораживают храмы и соборы. Пока никаких других действий с их стороны нет.

— Хорошо, глаз с них не спускать, — удовлетворённо кивнул я. — Что у нас по остаткам на сегодняшний день?

— Так эт самое, Глеб Николаевич…

Глава 10

Ощущение чего-то нового

Возможно, я действительно был не прав, когда открыто проявлял агрессию в отношении новых соседей. Как оказалось, мирно сосуществовать нам вполне удалось. Да, первые месяцы присутствовало ужасное напряжение и наверняка не только с нашей стороны.

Люди Толяна присматривали за поселенцами круглосуточно, но те вели себя более чем прилично и адекватно. Первым делом разобрали завалы вокруг храмов, затем вычистили их от всего, что напоминало о предыдущей религии. Службы и проповеди перешли в разряд утренних и вечерних, а всё остальное время приход был занят бытовыми делами. Коих, к слову, в достатке имелось и у нас.

Наступил май, и тут же стало не до Хизмэя с его проповедями и коварными планами. Пора было расселяться и снова обрабатывать землю, разводить скот. Последний, к слову, жрал гораздо больше человека, так что необходимо учитывать и этот момент при заготовке зимних запасов. Дабы впоследствии не бросать насиженные места.

В этом году склады вычистили практически до нуля, а ведь до первого урожая ещё ого-го. Однако с весной опять появилась возможность копать, да и природа постепенно оживала. Не так быстро, как хотелось бы, но всё же. Один только чёрный плодородный слой, что остался после схода снега, давал приятные прогнозы на будущее.

В общем, все были при деле и на разную ерунду, типа разборок с соседями, просто не оставалось времени. Тонкий слой грунта аккуратно снимали лопатами, а затем перевозили в теплицы и на поля. Помимо всего прочего, туда же пошли отходы жизнедеятельности, да-да именно те самые, которые воняют.

Это была личная инициатива Есенина. Ради этого у половины домов полностью переоборудовали канализацию, чтобы собрать как можно больше этого продукта. В результате рядом с городом появились огромные, зловонные площади. Хоть их и перепахали, но использовать в первый год не решились, здраво рассудив, что всё это добро должно как следует перепреть. Да и заражение всяческими кишечными инфекциями исключать не стоит. В итоге сделали это экспериментальным проектом, и будет с него прок или нет — покажет время. А пока пусть природа сама разбирается и перерабатывает это всё в плодородный грунт.

Соседи тоже не сидели без дела и помимо молитв и прославления Инай, пахали, сажали, строили… В целом, делали практически то же самое, но с одним отличием: они напрочь отказывались использовать технологии прошлого. Хотя в их случае даже не уверен, что можно так считать.

Глядя на их деятельность, складывалось полное впечатление общества, упавшего до уровня средневековья. Я даже специально ездил к окраине, чтобы посмотреть на этот цирк. А зрелище поистине выглядело масштабно.

Люди вереницами тянули плуги. А ведь пахали они не пышную землю, которую обрабатывают уже не первый год, а слежавшуюся глину. У нас трактора вставали через раз, а что чувствовали эти «мулы», даже представить страшно. И так во всём, что касалось использования технологий прошлой цивилизации.

Да, может быть на тот, предыдущий уровень, мы их не вернём и, скорее всего, сами прибегнем к подобным методам. Но ведь есть ещё возможность использовать то, что работает. В чём смысл отказываться и усложнять себе жизнь?

Но с вопросами мы не лезли, время само вскроет их замыслы. Опять же, невозможно жить друг от друга в изоляции постоянно. Как бы того ни хотелось, но люди пересекаются и рано или поздно начнут общаться. А там информация просочится, никуда не денется.

Немалое развитие произошло в товарно-денежных отношениях. Стоило жизни немного наладиться и уже к середине июля стали появляться первые лоточники. Вначале в торговле участвовали услуги: парикмахер, починка обуви и не только. Затем появились овощи и различные вещи, как одежда, так и бытовые предметы.

И здесь даже соседи приняли участие. За стену их, конечно, никто не пускал, но вот нейтральную территорию быстро облюбовали, которую и оборудовали лотками с навесами. Люди моментально окрестили район — «Торговый». Отыскать в нём можно было практически всё, начиная от предметов народного творчества и заканчивая тем, что удалось откопать на просторах города. Даже оружие продавалось, но для последнего требовалось получить специальное разрешение. Ну а мы спокойно собирали с этого мероприятия налоги, отчего казна начала постепенно полнеть.

Здесь же стали происходить очередные странности, со стороны поклонников Инай. Они проявляли нездоровый интерес к книгам, в особенности это касалось всевозможной технической литературы. В целом, явление вполне нормальное, если бы не одно «но», они продолжали жить по технологиям Средних веков. Как ни крути, а момент настораживает.

Пришлось со своей стороны ограничить такие сделки в легальности. Но как известно — любой запрет сладок, а в рыночных отношениях ещё и цену неслабо подбрасывает. Однако всё же поток литературы сделался гораздо скромнее, а наиболее ценные экземпляры уже осели в бездонных закромах Митяя.

Художественной литературы это не касалось, однако такие лавки периодически проверялись. И если попадались на незаконных сделках — до свидания лицензия.

Конец лета запросил повышенной активности. Вот уж где пришлось вкалывать всем от восхода и до заката. Сбор урожая оказался ещё более трудозатратным, нежели посевные. Помимо всего прочего, природа дала собственные ростки, и если в первые дни лета мы радовались всходу травы, то к середине лета устали от борьбы с сорняками. Однако во всём есть плюсы, а заодно — дополнительные рабочие места. На заготовку сена скотине бросили немалые силы.

Работа велась не только в направлении добычи пропитания, но и в освоение новых территорий. Мы организовали несколько экспедиций в сторону запада. Разведчики должны были прикинуть возможности нашего дальнейшего расширения. Можно, конечно, остановить развитие на уровне одного города, но такой подход обречён на провал.

Нет, как самостоятельный город мы, конечно, проживём и очень даже неплохо, вопрос: «Как долго?» Рано или поздно явятся те, кто не сдерживал собственных амбиций, и мы будем вынуждены прогнуться под более сильного. А в мои планы это ну никак не входило.

Сентябрь преподнёс сюрприз, и на первый взгляд было неясно, приятный он или не очень. В итоге решили, что всё хорошо, а главное — вовремя. Хотя хлопот, конечно, прибавилось и немало.

Первые сообщения были получены ночью из дальних дозорных рубежей: «В нашу сторону движется огромная масса людей». Силы мобилизовали мгновенно, и уже к утру в Тюмень прибыло почти две тысячи вооружённых бойцов. Никто не понимал, кто они такие, откуда и с какой целью направляются к нам. Но паника оказалась напрасной, однако всё же лучше перебдеть.

Это оказались переселенцы с Дальнего востока, точнее будет сказать — беженцы. Первый год они пережили точно так же, как и мы, выкапывая всё, что хоть как-то возможно употреблять в пищу. Попытки вырастить собственный урожай не принесли ровным счётом ничего и всему виной град.

Оказывается то, что мы посчитали за стихийное бедствие в прошлом июне у себя, в Сибири и дальше на восток уничтожило все надежды на выживание. Люди, что остались без защиты и попытались переждать ледяную бомбардировку в домах или под навесами попросту насмерть замёрзли. И случилось это мгновенно, потому как температура упала до такой степени, что железо превратилось в стекло.

Почва, которая и так не успевала полностью оттаять за короткое лето, окончательно превратилась в лёд. И как только появилась возможность снова показать нос на поверхности, люди, не сговариваясь, отправились на юг. Вот только там ситуация выглядела не лучше. И вдруг непонятно откуда взявшиеся слухи разнесли весть о вновь возрождённом Урале. Мол, там появился человек, которому удалось поднять цивилизацию с колен, и жизнь в тех краях бьёт ключом.

Слухи, как известно, распространяются с небывалой скоростью, и вот уже отдельные группы людей сбиваются в кучи по пути к спасению. В итоге, в направлении Тюмени образовалась орда, почти в пятьдесят тысяч человек. Чем они питались всё это время — одному богу известно. Хотя мы без лишних вопросов понимали, кто выступал в качестве пищи.

Кое-какой опыт в выживании у нас уже имелся, потому размышляли недолго. Людей, естественно, приняли, правда, разделили на три равные части и расселили по подконтрольным нам городам. Где в зимний период снова решили переходить на централизованное питание.

Зато теперь ушёл вопрос: «А кем нам заселять вновь осваиваемые земли?» В следующем году все эти люди отправятся дальше на запад, а пока им и здесь работа найдётся.

Весь сентябрь шла подготовка к зиме и на уровне кратно возросшего населения суеты лишь прибавилось. Одна заготовка топлива чего стоит.

Но в этом году мы были гораздо умнее, чем в прошлом. Опять же, сильно помог Есенин, который оказался хозяином похлеще меня, Петровича и Савельева, вместе взятых. Он отыскал старые схемы Челябинских угольных шахт и бросил все силы на их разработку. Так что теплом на зиму мы точно обеспечены, однако добыча и транспортировка требовали немалых усилий. Здесь и пригодились новоприбывшие.

В октябре ударили первые морозы, но мы уже были к ним готовы. Продукты в закромах, притом не только для людей, скотина тоже обеспечена пропитанием на весь холодный период. А за прошедшее лето поголовье удалось увеличить вдвое, и уже к Новому году планировали первый пробный забой.

Из дальних земель вернулись разведчики, которые принесли как хорошие, так и не очень, новости. К хорошим относились те, что множество городов по сей день остаются брошенными и бесхозными. В некоторых теплится жизнь, но до нашего уровня организации большинству из них пока далеко. Есть и те, где жизнь схожа с нашей, но их единицы. Ну а ложкой дёгтя оказались Хизмэи.

Культ Инай распространялся по земле со скоростью вируса, захватывая умы и сердца людей. Они присутствовали почти в каждом поселении, где-то даже в сотрудничестве с правителями. Если так пойдёт дальше, то лет через пять, никто и не вспомнит старого Бога, а власть Хизмэев достигнет уровня Римской церкви.

На данном этапе всё выглядело скромно, тихо и мирно, но мы уже столкнулись с тем, что всё это лишь видимая часть. Как передавали шпионы, которые всё ещё продолжали вести наблюдение за соседями: «Опий успешно продолжает применяться во время служб». Ничем хорошим в итоге это не закончится, но уж лучше пусть всё это происходит под нашим контролем.

Петровича давно амнистировали, буквально через три дня. Ещё около месяца он смотрел на меня волком, да и здоровался сквозь зубы, хотя вид всегда делал доброжелательный. Но в мае стало просто не до обид, и он погряз в работе по самые уши. Я оставил его при себе — нечего на отдалении всякую ерунду в голове крутить. Вместо него руководителем в Тюмень отправил Савельева.

В общем, жизнь шла своим чередом и, казалось, что всё наладилось. До определённого момента, конечно.

По всем законам, в особенности природы, жизнь приходит в этот мир, не спрашивая на то нашего разрешения. Вот и Вику приспичило рожать прямо посередине ночи. А если учитывать то, что лёг я всего час назад, то можно сказать, в самом её начале — ночи, в смысле.

Проснулся я от мерных пинков. Не сильных и обидных, таких, коими всегда любят будить военные, а, напротив, скорее, неуверенные, будто кто-то не хочет беспокоить, и вроде как всё это происходит случайно.

— Ты чего не спишь? — всё же решил поинтересоваться я.

В голове я уже предполагал очередную пробежку на кухню за яблоком или ещё какую очередную ерунду. Крышу у Вики рвало ого-го, и номера могли происходить такие, что даже пьяному человеку в голову никогда не придёт. Но в последний месяц всё успокоилось, а я, честно говоря, уже привык жить, как на вулкане и постоянно ожидал какого-нибудь подвоха. Вот и дождался.

— Я, кажется, рожаю, — произнесла она таким голосом, будто скучный, однообразный пейзаж за окном описывает.

— Тебе кажется, — буркнул я и снова плюхнулся лицом в подушку.

Нет, я не хладнокровный и далеко не безразличный, просто момент «Волки!» уже далеко позади. Раз пять я таким образом подрывался, даже близких оповещал, и мы вместе галопом пёрли с Викой в лазарет. Ну а там, как водится, выяснялось: «Ложные схватки, показалось, так бывает и всё в подобном духе».

Ещё раз восемь это происходило в более спокойном формате. Вызывали на дом Виталия Александровича, но даже он предпоследние два раза приходил не спеша, а последнюю консультацию вообще по радиосвязи провёл. Ну вот такая она у меня… правда, что Ши́за.

— Не, походу, точно рожаю, — снова таким же тоном в полной темноте, притом выдержав паузу, добавила она.

— Щербакова вызывать? — спросил я в подушку.

— Да неудобно уже как-то, — неуверенно ответила та, и это стало первым тревожным сигналом.

— О как, ладно, пожалуй, для порядка его разбужу, — я всё же поднялся и нашарил рукой рацию.

Так, первый закон подлости: трубка оказалась разряжена. Я банально пропустил время запуска генераторов. Выбор невелик: или крутить «динамо», или топать ножками, и второй вариант гораздо быстрее по времени. Вот только одеваться…

— Ты куда? — в дверях появилась жена, придерживая живот рукой.

— Дойду до лазарета, там по-любому кто-то дежурит, — ответил я, натягивая куртку с капюшоном.

— А рация что? — подметила она. — Опять не зарядил?

— Ага, забегался что-то, — отмахнулся я. — Да тут идти два шага, я быстро.

— Спасибо тебе, Глеб, — вдруг произнесла она. — Я тут издеваюсь над тобой, как эта…

— Да ладно, — улыбнулся я. — Главное, что твоя крыша вернулась.

Я чмокнул Вику в нос и выскочил за дверь. Переобулся в ботинки у выхода на улицу, распахнул дверь и поёжился. Ливень хлестал такой, что даже зонтик вряд ли поможет — закон подлости номер два.

— Ну и приспичило же тебя родиться, — ухмыльнулся я и растянул над собой защитный купол, после чего поспешил к лазарету.

На смене обнаружилась Ирина Леонидовна, которую почему-то все называли просто — Леапольдовна. Бойкая такая женщина, но дело своё знает, не удивлюсь, если одной рукой роды примет, а второй гипс наложит и всё это одновременно. По сути, она руководила сестринским составом, плюс гоняла в хвост и в гриву учеников Щербакова.

Он, в свою очередь, относился к ней с большим уважением, и многие вещи доверял не глядя. Она прибыла к нам вместе с Челябинскими во время голодной зимы, и после этого Щербаков её больше не отдал.

— О, Глеб Николаич, ты чего посере́дь ночи? — спросила она и сама же ответила. — Никак опять рожаете?

— Да похоже на то, — усмехнулся я. — Посмотрите?

— Пошли, — без лишних вопросов та подхватила сумку, меня под руку, натянула плащ, и мы бодрой походкой двинули к нам домой.

Я прикрыл нас обоих от дождя, ну а дальше, как положено, переобулись, поднялись на два этажа вверх и застали стонущую от боли Вику в спальне. И тут началось.

Меня окончательно накрыло осознание происходящего, руки предательски дрогнули, сон окончательно слетел, а вместе с ним и здравый смысл.

Леапольдовна закружила вокруг жены, завалила её вопросами, ощупала, посмотрела и отправила меня за Щербаковым. Скорее всего, чтобы под ногами не мешался и не лез к ней с глупыми вопросами, например: «А это нормально? А так должно быть?»

Прикрыться от дождя я благополучно забыл, в подъезде переобуться тоже и замолотил в его дверь. Наверняка весь подъезд до кучи перебудил.

В отличие от меня, Виталий Александрович отреагировал спокойно, хоть и очень оперативно. Не прошло и минуты, как мы вдвоём шлёпали по грязи, но мне всё равно казалось, будто мы опаздываем.

Нет, успели вовремя.

Леапольдовна уже привела кого-то в помощь, они даже за носилками успели сбегать и сейчас перекладывали воющую Вику на них. Но дурдом на этом не закончился: я отобрал у Щербакова рацию и вызвал Толю, затем отобрал трубку дальней связи у него и поднял на уши Есенина в Челябинске.

В этот момент Вику пронесли мимо, и Толя за каким-то хреном решил справиться о её самочувствии. Леапольдовна остановилась, чтобы объяснить близкому другу обстоятельства, а вместе с ней зачем-то тормознули и санитары с носилками в руках. Секунд двадцать было слышно голос медсестры, а затем его перебил крик роженицы:

— Толя, бля, иди на хуй! Вытащите его из меня-а-а! Бля-а-а!!!

Рация выпала у меня из рук, сам я ломанулся в прихожую, но Вику уже вынесли в подъезд, откуда продолжали лететь её крики и радостное причитание Леапольдовны: «Кричи, доченька, давай, легче пойдёт…»

— Да чё они там так долго-то? — уже в тысячный раз подпрыгнул я со скамейки и взялся вышагивать в длинном коридоре.

— Да это ещё чего, — продолжал развлекать и заодно отвлекать меня Толя. — Помню, как-то у друга жена рожала, вот как у тебя, прямо посреди ночи приспичило…

— Ну не четыре же часа, Толь! — постучал я по циферблату на запястье.

— Ну ты зайди, поторопи, — с улыбкой кивнул он глазами в сторону палаты, из которой доносился отборный мат и стоны.

— Я чё, смертник? — усмехнулся я и снова уселся рядом с другом, правда, и в этот раз ненадолго, уже через несколько секунд подпрыгнул и заходил взад-вперёд.

— От тебя уже в глазах рябит, — отмахнулся Толя.

И тут на первом этаже грохнула входная дверь, зазвучали громкие голоса, а вскоре появилась делегация: Есенин, Батл, Кристина и Митяй.

— Так, я не понял, папаша, ты чё ещё трезвый⁈ — с порога заорал Баталин и бросился обниматься.

В руках уже початая бутылка коньяка, Митяй, походу, тоже заряженный, да и от Есенина запашок довольно свежий.

— Ну наконец-то, группа поддержки, — прогремел на весь коридор Толя и первым делом потянулся к бутылке. — Я уж его уговаривал приложиться, а он всё ни в какую.

— Плохо просил, — ухмыльнулась Кристина и перехватила выпивку.

— И ты туда же? — покачал я головой.

— Так, ну чё там, родила, нет? — перебил Константин.

— Да нет ещё, ждём вот, — отмахнулся я. — Чего они там делают только… Четыре часа уже?

— Понял? — ткнул пальцем в грудь Есенина тот. — Я всё ещё здесь Батя. А ну-ка, босс, иисюда.

— Чую, сейчас кто-то выхватит, — усмехнулась Кристина.

— Так, а ну, цыц, я здесь пока ещё Батя, — повторил тот и отобрал бутылку у Серёги, после чего протянул её мне: — Давай это, по дэхе, чтоб я не волновался.

Есенин состроил невинное лицо и пожал плечами, мол, я не при делах.

— Вы когда так нализаться успели? — снял у меня с языка вопрос Толя.

— По дороге, — отмахнулась Кристина. — Ну, Князь, тебя долго упрашивать, а⁈ Оставь бабье бабам, ноги в руки и брысь отсюда со всей этой гоп-компанией.

— А как же…

— Я присмотрю, как родит — позову, — пообещала та, и пальцами подтолкнула бутылку в моих руках под донышко.

Я ещё раз испуганно осмотрелся вокруг, резко выдохнул и сделал пару больших глотков. Помещение взорвалось шквалом криков и аплодисментов, видимо, в поддержку. А нервы тут же отпустило, будто кто-то невидимый решил отбросить в сторону поводья. И в этот самый момент из палаты раздался крик новой жизни, который подхватили все, кто её ожидал в коридоре лазарета, в том числе и я.

Глава 11

Слишком долго было гладко

Торговые отношения потянули за собой не только организованную рыночную площадь — в городе открылось первое и пока единственное кафе. По внешнему виду и сервису, конечно, сильно уступающее подобным заведениям прошлого. Но при этом ценник здесь ломили такой, что многие рестораны, даже на пять звёзд, взвизгнули бы от этой наглости.

Но правила диктует рынок и пока у кафе монополия, а количество желающих его посетить превышает возможности обслуживания, ценник будет держаться на уровне стратосферы. Даже меня, правителя, Князя, неслабо душила жаба, когда друзья прямой наводкой потянулись прямиком к его дверям.

Внутри витали вполне приятные запахи, несмотря на интерьер, что вовсе не внушал доверия. Пластиковые стулья и столы, последние даже скатертью не накрыты, стены сияют свежей штукатуркой. На столах керосиновые лампы, точно такие же подвешены у барной стойки.

К слову, именно с неё всё и началось, когда будущий хозяин выкопал её вместе со складом алкоголя.

До того как стать ресторатором, он занимался частной копкой, доставая различные предметы на заказ или сбывая попутно найденное торговцам. Но всё изменилось, когда он откопал бар, который расположился в полуподвальном помещении и имел лишь один вход и полностью заложенные окна. Его, конечно, завалило, но вот внутреннее помещение осталось нетронутым вместе со всем добром. И тут кладоискателя осенило.

Атаковал он меня довольно долго, пока таки не выбил согласие. И к моему удивлению, на момент открытия у дверей заведения скопилась неслабая очередь. Всем хотелось поскорее окунуться в нормальную жизнь, ту самую, что уже осталась в прошлом.

Незаконченный ремонт как раз следствие данной спешки. Но судя по тому, что я сейчас наблюдал, хозяин заведения не намерен останавливаться на достигнутом и каждую свободную копеечку, направляет на улучшение своего детища.

Об этом говорит обновлённая зона бара и новенький стеллаж за спиной хозяина. Да и штукатурки на стенах на прошлой неделе вроде ещё не было. Ремонт производился в часы закрытия и вот сейчас две молоденькие девушки, занимались росписью стены, что находилась в конце зала, подсвечивая себе керосинками.

— Мы зак… Глеб Николаевич, ваша светлость, — слегка поклонился хозяин. — Извините, я не ожидал вас…

— Давай, корчмарь, открывай закрома, — бодрым голосом, прямо от входа закричал Баталин. — Гулять будем на всю катушку — у вашего Князя наследник родился!

— Ох ты ж… Поздравляю! — искренне обрадовался тот. — Там это… Сейчас всё организуем. Чего изволите?

— Тащи всё, что горит, — усмехнулся Толя, — и пожевать чего-нибудь.

— Кухня не работает, я девчат уже отпустил, — неуверенно пробормотал он, — но могу холодных закусок организовать.

— Нам подходит, — согласился я.

Хозяин умчался в подсобку, а мы взялись организовывать себе место. Хотя там делов-то: сдвинуть два стола да стулья подтянуть. Наконец мы уселись, а затем появился и хозяин с первым подносом.

Вскоре на столе расположились большие глиняные миски с разносолами: огурчики, помидоры, квашеная капуста с клюквой, которой в этом году на болотах поспело столько, что её заготовку в итоге даже забросили. Вяленая и копчёная рыба, томатный сок, и в завершение пара бутылок коньяка.

Последнее пополнение, к слову, появилось из сумки Есенина. Хозяин попытался было возразить, по крайней мере, внешним видом, но пораскинув мозгами, благоразумно решил не связываться.

Толя выдернул пробку из первой бутылки и разлил выпивку по рюмкам. Выпили, закусили и потянулась неспешная мужская беседа.

— Ну как ты, папаша? — прихлопнул меня по плечу Батл, хотя в последнее время его все называли Батя.

— Не знаю, — пожал я плечами, находясь в какой-то прострации.

После рождения сына нервное напряжение отпустило. С Викой увидеться разрешили буквально на пару минут, показали младенца, которого я так и не смог взять на руки — испугался. Сейчас с ними осталась Кристина, а мы отправились обмывать ножки. Однако своё состояние охарактеризовать я всё ещё не мог. И страшно, и радостно, и всё это в совокупности с усталостью… В общем, я желал просто сидеть и глуповато улыбаться.

— У тебя с беженцами как? — резко сменил тему Есенин.

— Да вроде хорошо всё, — ответил я. — Все при деле, недовольства не слышно. Часть себе Цинкин сразу забрал, тех, кто покрепче и помоложе. Ну а остальные, кто на раскопках, кто в полях, сейчас, правда, уже по домам больше сидят — зима на носу.

— Ну а ты не общался с ними? — продолжил тему тот.

— Общались, — вместо меня ответил Толя. — Ты к чему клонишь вообще?

— Да как сказать, — почесал переносицу тот, — дошли тут слухи до меня не очень хорошие.

— Ты опять про племена людоедов задвигать собрался? — отвлёкся от созерцания девчонок художниц Батя. — Туфта это всё.

— Так, а вот с этого места подробнее, — ухватился я за кусок информации. — Что за племя и почему я узнаю об этом только сейчас? Толя, это к тебе вопрос.

— Да проскакивали какие-то темы, но мне они показались чушью, — задумчиво отмахнулся тот. — И даже если это не так, они всё равно очень далеко.

— Серёг, о чём речь? — обратился я к первоисточнику. — Есть повод для волнения?

— Даже не знаю, — поморщился он, — но мне эти истории до сих пор покоя не дают. В общем, когда мы допрашивали новоприбывших, проскакивали странные рассказы. Чаще всего у тех, кто ближе к жопе мира жил, другие эту информацию не подтверждали, но всё же. Короче те, кто смог добраться до нас от Иркутска, рассказывают о монголах-людоедах. Мол, они периодически производили на них набеги и забирали людей. В первое время никто не понимал зачем и куда, да и кто они такие, впрочем, тоже, пока один из пленников не вернулся. Он и поведал остальным, что людей угоняют в Монголию, где их благополучно съедают.

— Ну, ты сам-то себя слышишь? — снова встрял в беседу Батя. — Татаро-монголы, набеги, иго ещё сюда приплести осталось. Ну бред же!

— Подожди, Кость, — отмахнулся я от вечно беззаботного друга. — Значит, монголы, говоришь?

— Да я сам вначале не поверил, — усмехнулся Есенин, — но затем до Савельева специально поехал с его людьми пообщаться. Отыскал тех, кто с Иркутска, и они информацию подтвердили.

— Так, стоп, — помотал я головой в попытке переключиться. — Что они рассказывают? Подробности какие есть или просто на уровне слухов? Как они хоть выглядят, чем воюют?

— Есть конечно, — кивнул Есенин. — Конные отряды, примерно человек по пятьдесят, вооружены современно, автоматы, винтовки, ручные гранатомёты. Атаки быстрые: ворвались в город, кого убили, кого схватили и сразу отступают. В открытое противостояние не лезут, по тактике больше похоже на бандитские налёты.

— Не знаю, как по мне, чистая сказка, чтоб детишек пугать, — ухмыльнулся Баталин. — На лошадях, монголы, да ещё и с калашами. Да даже если так, то и срать на них! Они от нас за пять тысяч кэмэ, пусть себе там скачут и развлекаются, как хотят.

— Короче, на днях со мной Савельев связался, — проигнорировал друга Есенин. — Сказал, что на дальних рубежах, видели подобный отряд. Конные, человек тридцать, вооружены автоматами. Засветились ненадолго и сразу умчались, в конфликт не вступали. Вроде как что-то в бинокли высматривали.

— А вот это уже серьёзно, — пробормотал Толя и ещё раз разлил алкоголь по рюмкам. — Я завтра же с утра ещё раз опрошу наших. И, пожалуй, стоит Цинкина оповестить, пусть подкрепление в Тюмень отправит.

— Ну что, не такая уже и сказка получается? — строго посмотрел я на Баталина.

— Да кто их там знает вообще, может, показалось просто, — всё ещё продолжил настаивать на своём тот, — Да и что эти твои три десятка конных сделают? Там стена, пулемёты, это не на полуголодные одичавшие племена нападать.

— Митяй, а ты чего молчишь? — толкнул его локтем в бок Толя и тот едва в стол носом не воткнулся.

Оказывается, товарищ завхоз благополучно задремал под наше мерное бормотание. Есть у него такая особенность: употребит алкоголя чуть больше нормы и всё, засыпает при любом удобном случае.

Обстановка сразу разрядилась хохотом и взаимными подколами, а серьёзная тема временно сошла на нет. Под дружный хохот друзей в кафе распахнулась дверь, и на пороге нарисовались Леший и Немой.

— Так, я не понял⁈ — тут же заявил Леший. — Про нас никто не забыл⁈

— Ну ты заплачь ещё, — огрызнулся в ответ Баталин. — Хватай стакан, сейчас штрафную насыплю.

— Нас Кристина подняла, говорит, вы здесь без нас фестиваль закатили. Совести вообще ни на грош! — объяснил своё внезапное появление тот. — Ну поздравляю, дружище, с наследником.

— Спасибо, Лёх, — ответил я на его крепкое рукопожатие. — Да вы садитесь, мы вам уже давно стулья подставили, не знаю, где вы там ходите столько времени.

Толя ещё раз разлил бутылку и с удивлением заглянул внутрь через горлышко.

— Это чего, всё, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он. — Митяй, а ну, вскрывай свои закрома, я знаю, у тебя там ещё много добра припрятано.

— А ты эт самое, на чужой жиро́к не разевай рото́к, — осадил его тот, но затем сразу расхохотался: — Ща сгоняю. Сколько брать?

— Да сколько унесёшь, — приободрил его Леший.

— Ага, в случае чего ещё пару раз сходим, — поддержал старого друга Батя.

В кафе сразу стало довольно шумно. Шутки, тосты, хохот, даже спели пару раз. Чуть позже к нам присоединилась Кристина. Первым делом я набросился на неё с вопросами, но она быстро меня успокоила. В общем, у Вики всё хорошо, она спит, мальчуган родился крепкий, три восемьсот весом и один раз даже покушать успел. Ну а больше пока и рассказывать не о чем.

Мысли уже в который раз возвращались к гипотетической угрозе со стороны Монголии. Если то, о чём рассказал Есенин — правда, то мы далеко не в безопасности и вовсе не так всё беззаботно, как считает Батя. Многое, конечно, зависит от численности войска, но даже малые отряды могут нанести довольно неприятный ущерб и доставить забот. Им ведь необязательно идти на открытый конфликт, достаточно щипать нас на дорогах.

С другой стороны, на носу зима, которая всё никак не желает вступать в права. Третий день погода чудит, то дождь, то заморозки. Первый снег ещё в середине октября лёг, но затем быстро растаял и с тех пор вот такие качели. Грязь уже надоела, снега хочется, он хоть накроет всё это безобразие белым покрывалом.

Сообщение между городами, скорее всего, замрёт, останутся небольшие вылазки на снегоходах. Нет, определённо странное решение — идти с войной на непонятного противника, да ещё и в зиму. Может, и в самом деле это лишь небольшие группы?

Вот только в последнее время я перестал верить в лучшее, да, собственно, никогда этим не страдал. Лучший способ избежать неприятностей — быть к ним готовым. А значит, в любом начинании следует отталкиваться от наиболее худшего исхода.

— Серёг, — я специально пересел к Есенину поближе, потому как остальные уже вовсю предавались веселью и вряд ли бы оценили нашу беседу о неприятностях. — Что конкретно тебе Савельев передал?

— Ну так я уже говорил: видели небольшой разъезд из тридцати всадников, — моментально включился в беседу он. — Как только их заметили, сразу скрылись. Даже национальную принадлежность рассмотреть не успели.

— Сам как думаешь, серьёзная угроза? — спросил я, хотя для себя уже давно решил, что не стану оставлять этот момент без внимания.

— Думаю, очень серьёзная, — словно прочитав мои мысли, ответил Есенин и продолжил по моей же логике. — Монголы даже в современном мире оставались кочевым народом, я, конечно, не говорю о столице и крупных городах, но на их территории таковых очень мало. Плюс степь, а значит, жрать там точно нечего.

— Вот и я так считаю, — кивнул я. — Более чем логично, что они перейдут на каннибализм, ну а дальше больше. Смысл жрать своих, когда рядом есть те, кто слабее.

— Именно, а слабые ушли, — точно так же моментально подхватил мысль Серёга. — А значит, либо снова голод, либо преследование. Четыре тысячи километров, реально преодолеть месяца за полтора-два. По пути, скорее всего, вычищают мелкие посёлки, так что на обратный путь еды уже осталось.

— Эх, не вовремя мы гулянку закатили, — поморщился я.

— Ну, здесь уже повод серьёзный, так что… — развёл руками тот. — Может, Цинкина вытащим, заодно по тихой вопрос порешаем?

— В принципе шесть утра уже, — бросил я взгляд на циферблат. — Да, пожалуй, стоит потревожить старого генерала. Толя, дай рацию.

— Зачем? — не смог сразу переключиться он.

— Блин, Толя, список контактов проверить, вдруг у тебя любовница какая появилась, — съязвил я и мужики моментально отреагировали хохотом. — Дай рацию, говорю.

— Держи, — протянул он мне коробочку внутренней связи и вернулся в компанию шуток и хохота.

Я поднялся из-за стола и вышел на улицу. Здесь, конечно, мокро и холодно, зато мозги прочищает замечательно. В помещении уже образовалась духота, несмотря на довольно просторный зал и не такое уж большое количество народа.

— Князь генералу, приём, — переключился я на нужную частоту и вызвал Цинкина.

— На связи — почти тут же отреагировал тот и вполне даже бодрым голосом. — Поздравляю с наследником, Ваша Светлость!

— Знаешь уже? — усмехнулся я. — Хотя чему я удивляюсь. Ну ты как, может, к нам присоединишься? Здесь друг твой уже в полуобморочном состоянии.

— Нет, ну вас, алкашей, — хохотнул в динамик тот, — но за приглашение спасибо. Дел сегодня полно, а стоит пятьдесят грамм опрокинуть и всё, ничего не хочется после. К тому же не привык я в такую рань бухать, не моё это.

— Проблемы у нас, кажется, — дождался, когда он закончит речь и произнесёт пресловутое «приём».

— Серьёзные? Может ребят подогнать?

— Да не у нас, в смысле не на гулянке, у всего Княжества.

— Принял, — Цинкин мгновенно сменил шутливый тон на деловой. — К вам не пойду, иначе ведь засосёт враз, как в трясину, через пять минут машина подъедет.

— Хорошо, дождусь, — кивнул я, будто собеседник мог меня видеть.

Я вернулся в кафе, отдал рацию владельцу и утянул за собой на улицу Есенина. Остальные даже не заметили нашу пропажу, продолжая вовсю веселиться.

Леший травил какую-то байку из прошлой жизни, Баталин зажимал одну из художниц, которые невесть как оказались за нашим столом. Толя о чём-то мило беседовал со второй представительницей прекрасного пола, в общем, не до нас. Тем более, мы почти весь вечер на серьёзных щах ведём скучные, неуместные беседы.

На самом деле это, конечно, неправильно — нужно уметь переключаться, вот только я всё никак это не освою. Вика часто обвиняла меня в том, что приходя домой, я приношу с собой работу. Ну вот такой я странный и слишком серьёзный подросток. Без понятия, как так вышло, но бороться с собой, это самая невероятная глупость из всех, что доводилось слышать.

— Вы куда это? — из двери выглянула Кристина, как раз в тот самый момент, когда напротив остановился УАЗ.

— Да мы ненадолго, — ответил Есенин и вернулся, чтобы поцеловать девушку. — Ты там прикрой нас, если что, хорошо?

— Да без проблем, — пожала она плечами. — Давайте только не с концами, ладно?

— Мы туда и обратно, честное пионерское, — заверил Кристину я.

— Ага, ну я как-то так и поняла, — ухмыльнулась она. — Пионеры, блин.

Уже через пять минут мы сидели у Цинкина на кухне и обсуждали имеющуюся информацию, а заодно и наши логические размышления. В отличие от Толи или того же Бати, генерал воспринял угрозу всерьёз.

— Так, этих охламонов завтра с утра ко мне на плац приведёшь, кодировать от глупости будем, — с ухмылкой добавил Борис Николаевич, — а ребят я, пожалуй, прямо сейчас на Тюмень отправлю, пока ещё все дороги не перемело.

— Да уж, скорее бы зима началась, — покачал головой Есенин. — Там не дорога сейчас, а каша сплошная.

— Разберёмся, — сурово ответил генерал. — Поди не первый год замужем. Ты мне мёду обещал или забыл уже?

— Дома оставил, — улыбнулся Серёга. — В смысле здесь дома, не там. Можем через нас проехать, я водителю твоему отдам.

— Нет уж, сам вечером зайду, — отказался тот. — Знаем мы этих водителей, обязательно полбанки слопает, а скажет, что пролилось нечаянно.

— Ты мне скажи, как тебе удалось так быстро хозяйство на ноги поставить, да ещё и организовать лучше нашего? — в очередной раз удивился я прозорливости друга.

— Так я учился на это в техникуме нашем, сельскохозяйственном, — пожал плечами тот, будто мы обязаны были об этом знать.

— Так чего же ты тогда сторожем работал? — искренне удивился я.

— Глеб, вот ты временами такой наивный, честное слово, — расхохотался Есенин. — Думаешь, всё так просто? Никому не нужен агроном без опыта, да и колхозов столько нет, чтобы всех специалистов работой обеспечить. Да и вообще-то, все мы никому в этой жизни не нужны.

— Ну не скажи, — вступился Цинкин. — В нашем случае ты специалист незаменимый.

— Это точно, — поддержал генерала я. — Ладно, поедем мы, а то там наверняка все волнуются уже.

— Да, валите давайте, не ровен час ещё ко мне искать вас придут, — поднялся из-за стола Цинкин. — А за Монголов не волнуйся раньше времени. К вечеру мои орлы подтянутся, как следует всё проверят.

— В общем, я на связи, — кивнул я, и мы с Серёгой покинули квартиру генерала.

Машина точно так же быстро доставила нас обратно к кафе, где никто даже не хватился нашего отсутствия. Веселье набрало полные обороты и, похоже, не думало заканчиваться. А мне, честно говоря, уже порядком всё это надоело, да и настроение сменилось.

— Я, наверное, пойду, — прямо у машины сказал Есенину я. — Устал что-то, ночь бессонная выдалась, так что давайте там как-нибудь без меня, хорошо?

— Добро́, — кивнул тот. — Если что, скажу, домой тебя провожал, уже спящего.

— Нормально, — согласился я. — Завтра с утра все ко мне, скорее всего, к этому моменту у Цинкина первые данные будут.

Есенин кивнул, пожал мне руку и пожелал «приятных кошмариков», а затем с весёлыми криками ворвался в кафе. Бедный хозяин, хотя он наверняка возьмёт с оставшихся плату в полном объёме. Оно, может, и правильно, впредь умнее будут.

Я же, прежде чем отправиться домой, заглянул к Вике. В палату к ней не пустили, сказали, что всё ещё спит, а настаивать я не стал. Самое главное, что с ней всё в порядке, ребёнок здоров, а остальное… Будем решать проблемы, по мере их поступления.

А сейчас спать. И пусть только хоть какая-нибудь сволочь попробует мне помешать, я девять месяцев нормального сна не видел. Плюсом ко всему есть подозрения, что в ближайшие пару лет его и не предвидится. Так что идите все лесом со своими пьянствами, монголами и вообще, всем чем угодно.

Глава 12

В мире циклично все, даже войны

Весть о вероятной очередной напасти полностью испортила настроение. Казалось бы, у меня родился сын, положено прыгать от счастья, гулять и веселиться, а все мысли крутились только возле нашествия Монгол.

Многое у меня не увязывалось в голове. Допустим, их армия насчитывает сотню тысяч, просто предположим, что это так. Чем питаются люди — более или менее понятно из рассказов о каннибализме, но лошади?.. Неужели их конница тоже приучена к человеческому мясу? Вряд ли такое возможно.

А ведь этим животным необходимо гораздо большее количество пищи, нежели нам. Мясо они точно есть не станут, вся их пищеварительная система устроена иначе. Так что же получается? Или нет там никакой орды, а лишь небольшая группа налётчиков, или нет никакой конницы. И те самые небольшие мобильные отряды, что производили налёт на Иркутских, — наверняка их максимум.

С другой стороны, а что это даёт нам? В первом случае — быструю расправу над противником, а вот во втором — ровным счётом ничего.

Я лежал в постели и, несмотря на бессонную ночь и хмель в голове, никак не мог уснуть. Как бы я ни пытался уйти от этих размышлений, каждый раз возвращался обратно. Тот факт, что у меня нет совершенно никаких данных, не мешал, а скорее, наоборот, всё больше распалял фантазию.

Уснуть я так и не смог, только зря ворочался с боку на бок, тратил время впустую. В итоге не выдержал, отбросил в сторону одеяло и снова влез в опостылевшую «Горку». Костюм, что мне подарила Вика, так и продолжал висеть в шкафу. Мало того, к нему присоединились ещё несколько комплектов классической и очень качественной одежды, но в настоящих условиях надевать её было жалко. Глина попросту убьёт её, а достать что-то подобное новым — не так просто, даже практически невозможно.

Уже в который раз за последние месяцы я осмотрел чехлы, тяжело вздохнул, закрыл шкаф и вышел из дома. На площадке перед выходом переобулся, выбрался на улицу и, прыгая по доскам и кирпичам, отправился в администрацию. Чего зря время тратить, всё равно не спится, так хоть делом займусь.

За решением всевозможных бытовых вопросов вечер наступил незаметно. А так как половина управляющего состава продолжала фестиваль в честь рождения моего сына, всё их дела перекочевали на мою голову. Зато отвлёкся — уже плюс, да и рации наконец-то зарядил.

— Екатеринбург Тюмени, приём, — вызвал я своих по дальней связи и прежде чем получить ответ, повторил эту фразу раз восемь, даже волноваться начал.

— Тюмень на связи, приём, — всё же ответили на том конце.

— Как дела, Тюмень? Савельев далеко?

— Гостей встречает — ваши войска только что прибыли, — ответил связной. — В остальном всё нормально.

— Как только Антон Валерьевич явится, пусть свяжется со мной.

— Хорошо, передам, а с кем это: со мной?

— Глеб Николаевич Ларычев.

— Ух ёпт… Простите, Ваша светлость, не признал.

— Ничего страшного, конец связи.

Я положил рацию на стол и откинулся на спинку кресла. Совсем немного гормона в кровь и перед носом опустились графин со скотчем и толстый стакан. Совсем немного алкоголя не повредит, а ослабить мозговую активность иногда полезно. Помогает упорядочить мысли.

Ладно, войско прибыло, на Тюмень никто не напал — уже хорошо. С завтрашнего утра люди начнут прочёсывать пустоши, так что первые данные следует ожидать не раньше, чем через три-четыре дня — это в лучшем случае, конечно. Надеюсь, сегодня ночью меня не разбудят сообщением, что мы потеряли Тюмень.

Эх, мне бы сейчас туда, ближе к событиям, да, боюсь, молодая мама не оценит такого поступка. А уж насколько страшен гнев Вики, лучше не знать. Убить, разумеется, не убьёт, но ведь плешь проест постоянным напоминанием о том, как я бросил её одну с младенцем на пороге роддома.

Я залпом опрокинул себе в рот остатки алкоголя, что плескались на дне стакана, поднялся с кресла и отправился в лазарет. Ведь с того самого момента, как Вику забрали рожать, мы больше не виделись. Те мимолётные свиданки не в счёт.

За первым кольцом стены всё располагается в шаговой доступности, так что топать недолго. Самая мощная у нас — вторая. Третья собиралась больше для вида, хотя поднята выше всех предыдущих. На следующий год будем и её укреплять: выстроим вторую рядом, а середину заполним жидкой глиной с мелкой фракцией битого кирпича. Лишним точно не станет, а в грядущих реалиях мы таким образом создадим неприступную крепость.

В принципе, в первом малом кольце обороны надобности больше нет, но мы всё же оставили его. В первую очередь как напоминание того, с чего начинался наш путь, ну и традиция сжать преступников на цепь так же никуда не ушла.

Сейчас к стене были прикованы всего три человека. Двое за пьянку и дебош, а вот третьего ожидало нечто более серьёзное. Его обвинили в изнасиловании, а такой прецедент у нас образовался впервые. Поэтому здесь ещё нужно подумать, каким образом придётся наказывать морального урода.

И ведь ладно бы действительно всё плохо с женщинами было, нет же, всё с точностью до наоборот, даже бордель имеется. Да и слабого пола у нас, судя по переписи, даже немногим больше мужиков. Так что поступок не совсем мне понятен. На допросе преступник всё о любви твердил, но как-то очень уж странно он решил её проявить. Видимо, ещё разбираться придётся, очень уж мутная история.

— Добрый вечер, Глеб Николаевич, — меня встретила молоденькая санитарка.

Она вошла в новый очередной поток на обучение медицинскому делу у Щербакова. Первый успешно выпустился и был распределён между посёлками. Само собой, за год хирургами не становятся, но особо одарённых он оставил для дальнейшего повышения квалификации.

— Как она? — кивнул я в сторону лестницы.

— Хорошо, — ответила девушка. — Завтра-послезавтра будем домой отпускать.

— К ней можно? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно, — улыбнулась та. — Только обувь смените, пожалуйста.

— А, да, точно, — натянул я ответную улыбку и вышел в тамбур, чтобы оставить грязные ботинки и обуть ноги в тапочки.

Уже через минуту я осторожно приоткрыл дверь в палату к жене и застал её за кормлением. Вика улыбнулась, увидев меня, и кивком пригласила войти.

— Какой он крохотный, — шёпотом произнёс я, посмотрев на маленький комок жизни, укутанный в пелёнки.

Тот никак на меня не отреагировал, занятый мамкиной сиськой, по которой я уже, к слову, очень сильно соскучился.

— Крохотный, зато голосистый, — усмехнулась Вика. — А ты чего такой мрачный или не рад сыну?

— Да ты что, конечно рад! — открыто улыбнулся я. — На границах вот опять неспокойно.

— Так отправь Цинкина, пусть разберётся, — дёрнула плечом та. — Ты кроватку заказал, или опять в делах по самые уши?

— Извини, совсем из головы выскочило.

— Да я и не сомневалась в тебе. Ладно, не суетись, не нужно уже, я сама всё сделала. Тут, кстати, пьяная компания заходила, — тихонько посмеялась Вика. — Косте кто-то глаз подбил, а Митяй кроме «эт самое» так больше ничего выговорить и не смог.

Мы немного посмеялись над друзьями, поговорили ни о чём, пока Вика не закончила с кормлением.

— Возьми, положи его в люльку, — попросила она, и я моментально опешил.

Но она у меня девочка умная, быстро поняла, в чём подвох, и принялась помогать и подсказывать.

— Да не бойся ты, не сломаешь, — улыбнулась она и сама вложила ребёнка мне в руки. — Вот здесь держи и под голову, у него шея ещё слабая. Ну вот, справился же, не страшно?

А малыш в этот момент открыл глаза и уставился на меня с таким серьёзным видом, что возникло желание тут же отчитаться перед ним о проделанной работе. Затем он зевнул, почавкал и надул неслабую лужу прямо мне в руки.

А я смотрел на него, не отводя глаз, и с каждым ударом сердца внутри зрела уверенность, что за него я порву даже две сотни тысяч Монголов. Да пусть хоть кто-нибудь попробует его обидеть!

— Кажется, он тебя признал, — засмеялась Вика. — Даже пометил, ха-ха. Давай его сюда, перепеленаю.

— Подожди ещё немного, — покачал я головой, а затем встрепенулся: — Или ему вредно так?

— Ну, не желательно, — пожала плечами та, — наверное. Так, давай-ка, рассказывай, что там у тебя приключилось. Я же вижу ты сам не свой.

И я не стал ничего сочинять, откладывать на потом. В общем, выложил всё как есть, без утайки и недосказанности. Жена слушала не перебивая, при этом довольно уверенно кутала малыша в пелёнки. Затем взяла его на руки, легонько покачивая, и подняла на меня глаза.

— Ты со всем разберёшься, я знаю, — серьёзным тоном произнесла она, а затем посмотрела мне прямо в глаза, но немного иначе, как-то более взросло. — Хочешь уехать в Тюмень?

— Пока не решил, — почему-то соврал я. — Посмотрим, что даст разведка.

— Не волнуйся, родной, я справлюсь, — добавила Вика. — Если считаешь нужным — езжай и убей их всех. Не хочу, чтобы он пережил то же, что и мы когда-то.

— Ты уверен? — переспросил я командующего дивизией.

— Абсолютно, Ваша Светлость, — отчеканил тот. — Вчера вернулся взвод с дальнего рубежа. Армия Монголов в трёх днях пути.

— Я имел в виду численность, — уточнил я.

— Да, совершенно точно, — кивнул тот. — Около тридцати тысяч. Но нет уверенности, что они все боеспособны. Там и женщины, и дети, и даже старики, скорее всего, они перевезли ближе к нам весь свой посёлок.

— Что думаешь? — обернулся я к Толе, которого прихватил с собой из Екатеринбурга. — Мы сможем отбить такое войско?

— Мы чего-то не видим, — покачал головой тот. — На войну не приходят с семьями.

— Это же кочевники, им какая разница, где шатры разворачивать, — оспорил его Шибаев, тот самый командующий дивизией, которого отправил на защиту границы Цинкин.

— Тогда бы мы ни за что их не нашли, — всё так же задумчиво произнёс Толя. — Случайно, конечно, могли, но… Стоп. Сколько боеспособного населения там насчитали? Примерно.

— Около трети, тысяч десять, — сверился с блокнотом тот.

— А что с остальными? — уточнил безопасник.

— Такое ощущение, будто они на хозяйстве. Порядок наводят, еду готовят.

— И тебе это не показалось подозрительным или странным?

— Нет, — немного стушевался тот. — Посёлок как посёлок — ничего особенного.

— Толя, объясни ты толком уже! Что ты ходишь всё по кругу? — даже я уже не выдержал его намёков. — Хватит издеваться над человеком и надо мной заодно.

— В общем, я думаю их намного больше, — непонятно исходя из чего, сделал выводы тот. — Тех, что вы обнаружили, это, скорее всего, обслуживающий персонал, а основные силы всё ещё не подошли или базируются в другом месте. Ты людей на фишке оставил?

— Да, шесть человек, на три смены чтобы…

— Это хорошо, — медленно кивнул Толя. — Думаю, сегодня к ночи или завтра под утро мы увидим основные силы.

— Сколько? — уже ожидая самое худшее, поинтересовался я.

— Ну как минимум ещё тысяч пятьдесят, может, больше.

— Да ты сдурел, что ли⁈ — я даже с места подскочил. — Нет, это невозможно. Мы их не остановим.

— Глеб, там в основном пастухи, да бандиты-самоучки, — попытался меня успокоить Толя. — А у нас тренированные войска.

— Сколько мы сможем выставить против них?

— Ну, если стянем все силы, то около тридцати тысяч, из которых треть профессионально обучены.

— На полигоне?

— Да, но это не так плохо, как тебе кажется. Согласен, потери, скорее всего, будут и, возможно, большие, но мы с большой долей вероятности сможем победить.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я. — Тройной перевес, Толя, это совсем не шутка.

— Разве у нас есть выбор? — пожал плечами он. — Вариант: «Покорно ждать, когда меня пустят на бульон», не в счёт.

— В таком случае — нет, — вздохнул я. — Может, соседей о помощи попросить?

— Каких? — развёл руками Толя. — У нас они разве есть?

— Ближе к центру страны, — задумчиво пробормотал я. — Ты же видел данные, что принесли летние экспансии.

— Сомневаюсь, что кто-то согласится рисковать жизнью ради непонятной цели.

— Если мы проиграем, они придут и за ними, — подал голос Шибаев.

— Вот, — указал я на него пальцем, глядя в глаза Толе. — Разве не достаточно веская причина?

— Тебе честно? — ухмыльнулся в ответ он.

— Да понимаю я, но уж очень весомая разница в количестве войска.

— При нашем вооружении это будет не сильно ощутимо. Организуем пару дзотов, окопы уже есть, пусть попробуют сунуться.

— Где-то я уже это слышал, — ухмыльнулся я. — А теперь Хизмэй живёт по соседству и непонятно что мутит.

— Трищ Полковник, разрешите? — в наш кабинет заглянул молоденький паренёк в военной форме.

Склады РЖД оказались поистине бездонными на подобное добро, жаль, что не в продовольственном вопросе. Вот одежды и ГСМ сколько угодно, правда, с последним уже дело туго — тратим слишком быстро. И львиная доля топлива ушла на посевные и уборочные. Следующий год, скорее всего, станет последним на использование техники, но до него бы теперь ещё дожить.

— Входи, — разрешил Шибаев.

— Северный взвод доложил, что обнаружил противника в количестве двадцати тысяч, — отрапортовал тот. — Пехота, вооружение лёгкое, расположились в десяти километрах от города.

— Твою мать! — выругался Толя. — У Южных что?

— От них пока информации не поступало, по регламенту связь каждые два часа.

— Выяснить и доложить, — отдал приказ Толя.

— Есть, — вытянулся тот и выскочил за дверь, а безопасник перевёл строгий взгляд на Шибаева.

— Юрий Анатольевич, что у нас с укреплениями на южном и северном подступах?

— Да, в общем, то же самое, — пожал плечами полковник. — Окопы, блиндажи, минные заграждения.

— Молодец, более или менее готовы, значит, — похвалил его Толя. — К завтрашнему утру должны прибыть пулемёты и боеприпас — организуй встречу. В Челябинск передай, чтоб тоже готовились, да и нашим в Екатеринбург, пожалуй. Пусть вышлют разведку и смотрят в оба.

— Ты же сказал, что у нас есть неплохой шанс на победу⁈ — возмутился я.

— Я бы даже сказал, что уверен в этом, — подтвердил свои слова тот. — Просто я на их месте попробовал бы связать нас боевыми действиями сразу по всем фронтам. Но основной удар, скорее всего, стоит ожидать здесь.

— И с чего ты так решил? — поинтересовался я.

— Так а в чём ещё смысл сидеть в десяти километрах от поселения и ни хера не делать? — резонно заметил тот. — Лично мне на ум приходит только одновременная атака на все наши города. И это очень разумный план, учитывая их численность. Стоит пасть любому поселению, и они нас раздавят по одному в течение недели.

— Очень оптимистичный прогноз, — хмыкнул я. — Вот умеешь ты, Толя, настроение поднять.

— Глеб, мы уже давно готовы к чему-то подобному и весь этот год не просто так казённые харчи потребляли, — спокойно парировал тот. — Есть у нас парочка сюрпризов, и сегодня ночью ты один из них увидишь. Уж услышишь как минимум.

— Так, и почему я не в курсе о каких-то там сюрпризах? — откровенно удивился я.

— Ваша Светлость, — состроил наглую рожу тот, — Ваше дело задачи ставить, кого и в каких количествах уничтожить, а уж способы решения мы как-нибудь сами…

— Вернёмся домой, я этому Цинкину взбучку устрою и тебе, пожалуй, тоже — для профилактики.

— Так, я не понял, полковник? — строго посмотрел на подчинённого безопасник. — Ты чё улыбаешься стоишь? Тебе приказы отдали, бегом исполнять!

— Есть, трищ генерал, — козырнул тот и тут же исчез за дверью.

— Что за секреты, Толя? — стерев с лица улыбку, посмотрел я ему прямо в глаза.

— Глеб, да хорош тебе, какие к чёрту секреты, — отмахнулся тот. — Просто на очередной вылазке нам нетронутая артиллерия досталась, ты сам её видел.

— И этим ты хочешь победить монгольскую армию? — удивился я.

— Ты, похоже, сильно недооцениваешь то, что мы нашли, — усмехнулся тот. — Ну ничего, сегодня ночью сам всё увидишь.

Глава 13

Массовый геноцид под лунным светом

Неладное я почувствовал ещё в процессе подготовки. Но лучше всё по порядку.

Как ни пытался убедить меня в положительном исходе Толян, здравый смысл подсказывал, что нам всем конец. Абсолютно нереально победить войско с таким численным превосходством, да ещё и в чистом поле. Возлагать надежды на пять орудий типа «Гаубица» — это даже не смешно. Ну какой урон могут нанести эти пушки?

Я далёк от военного ремесла, очень далёк, но даже моих скудных познаний достаточно, чтобы понять: нам всем конец. Монголы просто задавят массой, и никакие окопы и пулемёты не спасут. Их попросту закидают минами, а затем снова возьмут количеством.

В общем, в голове никак не вязались пять «Гаубиц» и победа над двадцатью тысячами противника. Однако Толя весь вечер ходил с хищной улыбкой на лице, не забывая раздавать команды, а местами даже пинки и подзатыльники.

А затем начали проявляться странности. Первой такой стали ящики с противогазами, которые наводили на определённые мысли. Похоже, Толя, всерьёз собирался потравить противника газом или ещё чем-то таким. И на всякий случай я даже уточнил этот момент.

— Ага, есть такое дело, — криво ухмыльнулся он. — Мы целый склад с «Зарином» обнаружили. Я хотел было обратно закопать, но Цинкин сказал: «Пригодится» — как знал, старый вояка.

— Зарин? Толя, ты серьёзно⁈ — округлил я глаза. — Это не тот ли, что во Вторую мировую нацистами применялся?

— Ваша Светлость, сейчас не до морально-этических соображений, — глядя мне прямо в глаза, заявил тот. — Если, конечно, нет желания превратиться в кучу монгольского дерьма посреди поля. Лично я не собираюсь медленно перевариваться в их желудках.

— Да я как бы не против, — почесав макушку, ответил я. — Просто думал, что такие боеприпасы запрещены законом и их все давным-давно утилизировали. И вот ещё один момент немного напрягает — что будет, когда ветер сменится?

— Ага, точно, — снова оскалился безопасник. — Вот сейчас мы этим утилём их и прижмём, а если не допрёт с первого раза, там ещё пара сюрпризов заготовлена, тоже из серии утиля. Что касаемо ветра, то эти хари неплохо справляются с защитой, главное — вовремя фильтры меняй. Ну и вон у той коробочки тебе ещё шкуру резиновую выдадут.

— Даже знать не хочу, что там такое в ваших с Цинкиным запасах, — покачал я головой.

— Вот, правильное решение, Вашество, — усмехнулся он. — Так, держи противогаз, как только услышал команду газы — надевай. Фильтр менять умеешь?

— Мля, Толя! — огрызнулся я. — Не нужно со мной, как с ребёнком.

— Ой, всё! — раздражённо отмахнулся он. — Отвали тогда, раз самый умный. Иди ОЗК получать.

— Тебя что, Вика укусила? — расхохотался я.

Настроение резко пошло вверх, потому как Толя точно знал и понимал, что необходимо для победы. Совесть не мучила от слова «совсем», несмотря на то, что мы собирались устроить откровенный геноцид. Но ведь Монголы тоже пришли не за тем, чтоб нас чаем с тортиком угостить.

* * *

Орудия присоединили к «Уралам» и те, выпустив вонючие клубы дыма, вытянулись в линию и вскоре скрылись в ночной мгле. Водителям выдали приборы ночного видения, чтобы те не включали свет. А по звуку, на пустошах практически невозможно понять кто, откуда и куда движется.

Нет, оно, конечно, понятно, противник сообразил, что мы задумали пакость. Наверняка уже и войска поднял по тревоге, и они даже выстраиваются в боевой порядок. Однако они вряд ли ожидают тот самый сюрприз, который заготовил Толя.

— Ветер восточный, — прикинул тот, когда мы спустились в окоп и засели в блиндаже.

Напротив за самодельным столом расположился радист, который и будет поддерживать связь между подразделениями, чтобы всё сработало как надо. А неподалёку от лагеря противника сидят наблюдатели, они передадут координаты и скорректируют огонь. Как только начнётся заваруха, они поднимут в воздух квадрокоптеры, чтобы не оставить противнику даже шанса отойти и сгруппироваться по новой.

Первый залп гулко ухнул и разлетелся эхом в ночной тишине. Наблюдатель по рации обрисовал ситуацию, и через некоторое время выстрел повторили. А после четвёртого, когда артиллерия окончательно пристрелялась, пушки отработали друг за другом несколько раз подряд.

Я даже представить не могу, что там сейчас происходит в стане врага. Но даже голосового сообщения от наблюдателя хватило, чтобы понять: там сейчас полный хаос.

— Готовность двадцать минут! — сухо приказал Толя. — Встречаем пулемётным огнём. Первый, второй, что там с позициями?

— Да хрен их разберёшь, они в разные стороны разбегаются, — прокричал в рацию командир корректировщиков. — Часть в вашу сторону ломанулась, готовьтесь встречать.

— Уже готовы, — ответил Толя. — Поднять квадрокоптеры, продолжать наблюдение, как только скучкуются, сообщить координаты.

— Есть, — пришёл лаконичный ответ.

— Я туда пойду, может помощь моя потребуется, — кивнул я в сторону выхода из укрытия.

— Тебе оно надо? — поморщился Толя, но в итоге отмахнулся, увидев мой упрямый взгляд.

Я выбрался на воздух. На самом деле в тесной землянке было уже не продохнуть от запаха резины, в которую мы все облачились. Свежий воздух наполнил лёгкие, и тошнота немного отступила, даже в голове прояснилось.

Спустя двадцать минут ударили первые очереди, а затем всё слилось в единый грохот. По врагу лупили не только пули, но и миномёты. Плюс отработали минные поля, на которые без разбора, в панике лезли монголы. Людей косили в прямом смысле слова, но продолжалось это недолго. Вскоре противник начал огрызаться, но это уже выглядело жалко, в сравнении с нанесённым ему ущербом.

Очереди стали стихать, когда в паузе вновь отработала артиллерия. Несколько раз ухнули пушки, затем наблюдатели по рации скорректировали попадание, и опять прогремела серия выстрелов. Но на этот раз орудия не затихли. Прогрохотало несколько редких залпов, будто они вновь пристреливаются к какой-то цели и вскоре это доказала очередная серия.

Второй поток бегущих на пулемётные точки оказался более мощным. Вот только в первом случае бежали плотной толпой, а сейчас разрозненно, будто с нескольких позиций. Да и минные поля знатно проредили первым потоком.

Загрохотали пулемёты, на горизонте то и дело мелькали вспышки от разрыва мин. Но самым страшным были человеческие крики, что нестройной какофонией заполнили всё пространство вокруг. Казалось, они перекрыли даже пулемётный огонь.

И снова отработала артиллерия, а затем ещё и ещё. На этот раз оружие в окопах даже не успело замолчать, всё продолжая выкашивать прибывающих врагов.

Позади раздался треск моторов, и я с удивлением увидел, как в сторону поля боя направились несколько УАЗов с пулемётами на борту. А следом и Уралы, набитые вооружёнными людьми, которых тоже облачили в костюмы химической защиты.

— Газы! — хором пронёсся крик над нашими рядами, и я поспешил надеть противогаз.

Руки тряслись, но не от страха, скорее, от избытка адреналина. Я даже не думал, что в таком месиве можно испытывать подобный азарт. А ведь я всего лишь наблюдатель, даже приказы не отдаю.

Враг, что пытался убежать от ядовитого облака, попал в «тиски», а всё от того, что сменился ветер. Если в начале операции он шёл с восточного фланга, то сейчас дул в тыл убегающим и, соответственно, прямой наводкой пёр на нас.

Противник окончательно обезумел и бежал на наши позиции, напрочь забыв о самосохранении. И я бы ещё понял, если их здесь ожидал плен и всё такое. Но нет, пулемёты исправно косили людей, превращая их в фарш, а позади их подгонял «Зарин» — страшное оружие, созданное ещё вначале двадцатого века. Вот только от этого он не стал менее страшным и теперь, глядя на то, что творилось вокруг, я прекрасно понимал, почему он находится под строжайшим запретом.

А тем временем на небе тоже произошли изменения, смена ветра ознаменовала перемену погоды. Облака разбежались в стороны, и поле боя осветила луна. Под её ледяным, бледным светом происходящее выглядело ещё более страшно, но именно из-за этого — невероятно красиво.

Наверное, только в русском языке есть выражение: «Страшно красивое» и сейчас оно как нельзя лучше описывало то, что я видел.

Люди метались хаотично, порой казалось, что они сами не понимают, в какую сторону следует бежать. Паника, крики, постоянный треск автоматов, а теперь к ним присоединился далёкий грохот пулемётов. Видимо, начали работать те, кто отправился на пустоши в машинах.

Сейчас они перехватывают тех, кто пытается сбежать по другим направлениям. Да и после отравления газом не все мертвы и наверняка нам придётся продолжать добивать их до самого вечера.

Вдруг из темноты на меня выскочил человек. Я за своими мыслями не смог отреагировать и нелепо завалился в окоп вместе с ним. Бешеные глаза, в которых больше не отражалось ничего человеческого. Он тут же вцепился мне в горло, то ли пытаясь задушить, то ли сорвать противогаз.

Бороться с кем-то в химзащите, это просто нереально. Даже не представляю, как сейчас в этой одежде воюют наши бойцы. Однако это в любом случае лучше, чем подохнуть от «Зарина».

Враг с обезумевшим лицом продолжал напирать и не оставил попытки дотянуться до горла. А вот моё тело отреагировало иначе. Едва кисти психа сомкнулись на моём горле, я сбросил его с себя, прибегнув к способности. Человека отбросило на пару метров, он врезался в бойца, который в этот самый момент спешил мне на помощь, и они вместе рухнули на дно траншеи.

Удар был несильным, потому напавший не отключился, напротив, он быстро подскочил и тут же переключился на нового противника. Теперь он вовсю боролся с нашим бойцом, пытаясь прижать его к земле, схватив за автомат. Картина выглядела наиболее жутко от того, что он не кричал, всё делал молча, лишь хриплое дыхание вырывалось из его рта.

Я наконец включился в происходящее, собрал мысли в кучу и сбросил врага со своего бойца. Только на этот раз я не просто отшвырнул его в сторону, а подняв на пару метров вверх, что было силы ударил о землю. Хруст костей перекрыл даже грохнувший в этот момент автомат в паре метров за спиной.

Посмотрев вдоль окопа, я заметил не одну подобную рукопашную схватку. У противника всё чаще получается добраться до нас, ведь в темноте удаётся положить далеко не каждого, да и момент везения не стоит исключать.

На войне всяких случаев хватает и можно быть мегасуперпрофессионалом, но умереть в первые мгновения битвы от шальной пули. Или же впервые взяв в руки оружие, броситься в атаку под пулемётный огонь и остаться единственным выжившим из всех.

Метрах в пятидесяти вспыхнула ожесточённая перестрелка, а через мгновение к нам в окоп из темноты вынырнул очередной враг. Он тут же ударил очередью вдоль траншеи, и я едва успел прикрыть себя и тех, кто находился рядом. Но вот ответить я уже не успел, ему разворотили грудь, дав очередь из автомата.

Не знаю, почему я принял такое решение, но вдруг сконцентрировал внутреннюю энергию и пошёл по траншее, периодически уничтожая всех, кому удалось до нас добраться.

Где-то вдалеке в очередной раз ухнула артиллерия. Как и до этого, вначале несколько пристрелочных, а затем уже часто замолотила, отправляя врагам один ядовитый снаряд за другим. А я всё продвигался вперёд, часто наступая на мёртвые тела, что уже успели скопиться под ногами. Силы старался экономить, используя их лишь в самом крайнем случае. Своим я помогал, стреляя в обезумевшие лица монголов из пистолета.

Люди при этом, вели себя по-разному. Кто-то после спасения хватал автомат и тут же снова бросался в бой, продолжая поливать врага свинцом. Другие молча благодарили, эдакий скупой кивок и некоторое время сидели на земле, в попытке окончательно прийти в себя судорожно поправляли одежду и трогали противогазы.

Выглядели мы, конечно, устрашающе. Прорезиненная защита, противогазы с запотевшими линзами, капюшоны — будто карательный отряд Гестапо. Я даже головой помотал, чтобы отогнать это наваждение.

На руке запищали часы, а значит, пришло время сменить фильтр. Я сделал глубокий вдох, не снимая маски, скрутил старый, выудил из сумки новый и примкнул к гофре. И в этот момент, пока я отвлёкся, на меня набросился очередной монгол.

Он неожиданно выпрыгнул из темноты, но на этот раз я успел отреагировать и при помощи силы отбросил его в сторону, вот только при этом, зачем-то выдохнул. Организм тут же затребовал новую порцию кислорода, и я едва удержался, чтобы не сделать вдох. Судорожно, трясущимися руками, я пытался поскорее докрутить до упора фильтр.

Да уж, одышка в противогазе тоже дело непростое. Воздух проникает под маску туго, не спеша, а лёгким нужно ещё и ещё. Пришлось даже остановиться и потратить какое-то время, чтобы успокоить дыхание.

Битва продолжалась до рассвета. Часы на запястье показывали шесть утра, а редкие выстрелы и очереди, всё ещё продолжали раздаваться в утренней тишине. Солнце осветило поле боя, и мне удалось полноценно рассмотреть всё то, что мы натворили.

Не конкретно наша армия, а все люди в целом. Даже на пороге вырождения, мы продолжаем войну, продолжаем целеустремлённо уничтожать друг друга. Кто создал нас такими и зачем? Неужели и вправду Бог?

Раньше здесь была пустошь, а теперь всё пространство усеяно трупами. Ближе к центру событий, там, где разрывались химические снаряды, творилось вообще что-то невообразимое.

«Зарин» оставил после себя не только трупы, но и навсегда изувеченных людей. Те, кому посчастливилось попасть в эпицентр, умерли, хоть и небыстро. Но были и другие, кому досталась не смертельная доза ядовитой химии. Отныне они навсегда останутся инвалидами, ведь этот газ лишь частично уничтожил их нервную систему.

То, что наши бойцы сейчас обходили поле боя и добивали каждого, кто подавал любые признаки жизни, можно считать более гуманным, нежели использование самого́ газа. Но это и не мы пришли в Монголию с войной, не мы собирались медленно пожирать посёлки. Вот только почему меня так сильно гложет совесть?

— Ну ты как? — из подъехавшего УАЗа спрыгнул Толя и бодрой походкой подошёл ко мне.

— Погано, — пожал я плечами. — И воняю теперь, как будто меня обоссали.

— Ну а что ты хотел? — усмехнулся тот. — Амиак — самый быстрый способ для обезвреживания «Зарина». Нет, ты, конечно, мог ещё часов восемь в защите походить и в харе резиновой, подождать там, пока он сам распадётся.

— Нет уж, спасибо, лучше повонять, — согласился я.

— Вот тот и хер, — утвердительно кивнул тот. — Ладно, теперь по факту. Челябинск отбили, а от Ебурга остатки войска отошли, где они — мы не знаем. Так что у нашего дома покой, правда, не уверен надолго ли?

— У Есенина тоже газом били? — зачем-то спросил я, хотя и так знал ответ.

— По-другому никак, — поджав губы, покачал головой Толя. — В следующий раз дома сиди, раз такой тепличный.

— Толя, не буксуй давай, ага? — строго ответил я на его выпад. — Совсем-то наглеть не надо.

— Извини, — тут же повинился он. — С пленными что делать?

— В смысле? — округлил я глаза от неожиданного вопроса.

— В прямом, Ваша Светлость, — ухмыльнулся тот. — Почти три тысячи, живых и относительно здоровых. Расстреливать я их не буду, сразу говорю, но и отпускать их будет глупо.

— Ну, для начала на допрос, — немного подумав, ответил я, — а там придумаем что-нибудь. В конце концов, у нас что, работы мало? Ну и как ты говоришь, часть людей смогла уйти, возможно, эти пленные ещё пригодятся для переговоров.

— Разумно, — согласился он. — А девать-то их куда?

— Толь, ты чё специально мне нервы мотаешь? — раздражённо посмотрел на генерала я. — Заложи окна в домах и там пока рассели. У меня нет столько тюрем, специально оборудованных под пленных.

— Ладно, разберёмся, — отмахнулся тот. — Пойду колонну встречать. А ты тогда похоронами займись.

— Да уж, там сейчас волокиты на неделю хватит, — вздохнул я, представляя, какой объём информации предстоит перебрать.

Но это ещё не самое страшное. Многие за прошедшие два года успели обзавестись семьёй и теперь им, в смысле близким, нужно вручить похоронку. Плюсом ко всему организовать достойное погребение всем павшим в бою, а таковых, по предварительным подсчётам, только у нас насчитывалось более пяти тысяч.

Да, соотношение, конечно, в нашу пользу, да ещё какое, вот только всё равно потери очень большие. Мы за одну ночь утратили половину войска, оборонявшего город. Много, но всё же лучше, чем проиграть и потерять всех.

— Ваша Светлость, — вежливо склонил голову Хизмэй и перешагнул порог моего кабинета.

— У тебя ровно пять минут, — сухо бросил я и взглянул на циферблат часов.

— Я хотел попросить за своих прихожан, — с неизменным, каменным выражением лица произнёс он. — Орда на подходе, и мы просим укрытия на момент осады.

— Ты больше не войдёшь в мой город, — спокойно ответил я. — Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос.

— Там более десяти тысяч человек, Глеб Николаевич, — попытался продавить меня тот. — И они все умрут, вы же это понимаете?

— Послушай меня, Хизмэй, — посмотрел я ему в глаза. — Я впущу людей, но не тебя.

— Они отказываются оставлять меня.

— Это не мои проблемы. У тебя был шанс жить с нами в мире, и что ты сделал? Взялся плести заговор против меня, настраивать людей на восстание, а затем и вовсе принёс войну на мой порог. Теперь ты ждёшь, что я снова открою тебе двери и встречу хлебом и солью?

— Ваша Светлость, я прошу не за себя…

— Так поговори со своим приходом, и я без проблем пропущу тех, кто откажется служить тебе.

— Сейчас не самое подходящее время для личных обид, Князь. Ведь вы не хуже меня понимаете, что это десять тысяч потенциальных защитников.

— Или предателей. Всё, Хизмэй, твоё время вышло.

Представитель Инай молча кивнул и вышел из кабинета. Там его приняла вооружённая охрана, которая обязательно проконтролирует, чтобы он покинул город.

— Хочешь узнать моё мнение? — кивнул в сторону двери Петрович.

— Спасибо, однажды ты его уже показал, — сухо отрезал я и хлопнул ладонью по столу, заметив, что он всё же открыл рот, желая продолжить. — Этот вопрос закрыт. Решение принято, будет только так, как я сказал, на этом всё! У нас на пороге армия, величиной в сто тысяч, они уже прошли Тюмень и Челябинск. Теперь мы снова оказались там, откуда начинали.

— Тогда почему бы не пополнить ряды защитников на стенах? — всё же отыскал момент, для своего мнения Петрович.

— А ты уверен, что они не ударят нас в спину⁈ Лично я — нет и даже если шанс этого всего один процент, я не готов так рисковать. Ни он, ни его люди большой погоды не сделают. Борис Николаевич, что у вас?

— Мы пробовали повторить тактику применения химического оружия, — моментально включился в работу он. — Но тут сами понимаете, если в первый раз это сработало на факторе неожиданности, то сейчас ничего хорошего не вышло. Плюс сильные морозы, газ почти не парит, а жидкость замерзает. Да, нам удалось их замедлить, но в итоге мы потеряли семь расчётов артиллерии вместе с орудиями. Боюсь, нам всё же придётся прибегнуть к крайней мере.

— Цинкин, ты в своём уме⁈ — снова взвился Петрович, который сегодня был не в меру активным. — Подрывать ядерные снаряды в непосредственной близости к нашему городу и мирному населению — это просто возмутительно. Ты хочешь, чтобы мы все подохли от радиации⁈

— А ну, прекратить базар! — взревел я. — Петров, покинь совет, пока я снова не приказал посадить тебя на цепь!

— Вы ведёте себя как тиран! — подскочил тот и указал мне пальцем в грудь. — Вы даже слышать не желаете чужого мнения. Задумайтесь хоть на секунду о том, что вы собираетесь делать!

— Ну, на самом деле не всё так страшно, — совершенно спокойно отреагировал на выходку члена совета Цинкин. — Ядерные снаряды не нанесут таких повреждений, как вы себе думаете. Зона поражения у них всего несколько сотен метров, а при атомной реакции, выгорит большая часть радиоактивных шлаков. Зато мы в несколько залпов решим все наши проблемы.

— Вы хотите сказать, что для нас нет никакого риска? Да это даже не смешно! Почему бы просто не воспользоваться «Смерчами», ведь они у вас есть.

— Мне охрану вызвать? — я бросил на Петровича суровый взгляд исподлобья. — Покиньте совещание и успокойтесь, обещаю, я поговорю с вами позже.

Тот закатил глаза, глубоко вдохнул и вышел. Видимо, не совсем ещё забыл, каково это — сидеть прикованным цепью к стене. А учитывая то, что сейчас на улице вторая половина января, так и вообще недолго насмерть замёрзнуть. Собственно по этой причине количество преступлений в городе упало до минимума. Хотя, конечно, не только, немалую роль в этом сыграло повторное нашествие орды.

Похоже, что та самая часть, что сбежала от границ Екатеринбурга, вернулась к своим за подкреплением. Хотя, скорее всего, они просто отошли на безопасное расстояние и вызвали его по рации. И вот теперь они всей толпой вернулись обратно.

Только на этот раз они не стали разделять силы и собрались ударить по нам сразу, всей кучей. Само собой, что войско таких масштабов нам тоже проще одолеть совместными усилиями. Потому вторую зиму подряд мы в спешном порядке вывезли всех людей в Екатеринбург под защиту стен.

Население за стеной сейчас приближалось по численности к армии монголов. Но в отличие от них, людей, способных дать отпор врагу, у нас, как и в прошлый раз, было в три раза меньше. Цинкин попытался прикрыть нас из Челябинска, применив тактику ноябрьского сражения. Однако, как оказалось, дважды одна и та же хитрость не прошла. Плюс очень сильно помешали мороз и отсутствие ветра.

И вот теперь мы всерьёз обсуждали применение ядерных снарядов, которых, к слову, было не так уж и много. Цинкин заверял, что сотни залпов такими будет более чем достаточно, однако про восточную часть земель, можно будет забыть, на ближайшие лет десять. А то и самим по весне всерьёз рассматривать вариант переселения.

Мне очень не хочется терять то, что с таким трудом создавалось, но это всё же лучше, чем окончательно погибнуть. Опять же до конца неизвестно, последнее ли это появление врага на нашей земле? А то, может быть, стоит приберечь такое добро до худших времён?

— Глеб Николаевич, эт самое, — дверь распахнулась, и на пороге появился взволнованный до невероятного состояния Митяй. — Там какие-то странные люди пришли!

— Где там? — раздражённо спросил я. — Что говорят?

— Ну так это самое, к воротам, куда же ещё, — махнул рукой за спину тот. — Они сказали, что из Лона и у них к вам серьёзное предложение.

В кабинете воцарилась полная тишина. Весь совет, включая меня, пытался отойти от шока. Все мы прекрасно понимали, что означает «Лоно», никто не делал из этого секрета. А вот внезапное их появление на пороге, да ещё в такой ситуации — это более чем странно.

— Пропусти, — разрешил я Митяю.

— Точно? — прищурился тот.

— Нет, Мить, приблизительно, — тут же взорвался я. — Веди их сюда и пошевеливайся.

— Ага, сей момент, Вашство, — протараторил он и скрылся за дверью.

Глава 14

Сложный выбор и борьба с собой

В кабинет вошли трое. Я никогда раньше их не видел, в том смысле, что к моим старым знакомым они не относились. Я имею в виду тех, кто владел информацией о грядущем, семьи, принявшие решение создать убежище для избранных. А ведь, честно говоря, я полагал, что на переговоры со мной отправят кого-нибудь из этой самой гвардии. Таких же, как я, обладающих уникальной аномалией. Однако выходит, что руководство Лона приняло несколько иное решение.

Одеты очень интересно — в тёмно-серую цифру. Камуфляж такой, на котором пятна различных тонов и оттенков имеют квадратные очертания. Откровенно чёрного цвета нет, как и совсем уж светлых тонов. Если в таком затаиться где-нибудь в темноте, на фоне бетонной стены или горной породы, то в упор не увидишь.

Оружие с них сняли ещё при входе, так что этот вопрос для меня остался открытым. Ну не беда, кому нужно, уже рассмотрели всё необходимое, после доложат. А если рассуждать логически, то, скорее всего, это будет короткоствол и с вероятностью восемьдесят процентов, оборудованный глушителем. В бункерах и пещерах особо с длинным стволом не навоюешь, да и от грохота выстрелов недолго контузию заработать.

В остальном самые обыкновенные мужики, на вид лет двадцать пять, плюс-минус. Смотрят настороженно, хотя это не я к ним в гости пришёл. Интересно даже, им что-то про нас, живущих на поверхности, уже напели? Или это они сами себе что-то придумали? Наверняка представляли нас в виде племени людоедов или дикарей, утративших всё человеческое.

— Я вас слушаю, — всё же пришлось первым открывать рот, потому как эта троица уже с минуту, молча, переминалась с ноги на ногу.

— Нам нужен некий Ларычев, — наконец произнёс один из них, видимо, старший, да и стоял он как раз посередине.

— Что значит, «нам нужен»? — подкинул я бровь, изображая изумление.

На самом деле меня уже начала напрягать эта троица. Специально, что ли, кого потупее выбрали?

— Так, господа, вы либо говорите, либо идите к чёрту — у нас нет времени на цирк, — напустив на себя как можно больше строгости, произнёс я.

— Нам сказали, что здесь правит Князь, некий Ларычев, — терпеливо пояснил посол. — У нас к нему очень важное, взаимовыгодное предложение.

— Так предлагайте уже, — потряс я раскрытой ладонью.

— Нет, эта информация лично для Князя, — упрямо поджал губы тот.

— Ну так он перед вами, — не выдержал и вкрутил своё слово Цинкин.

И тут шоу приняло новый облик, от которого со всех сторон послышались хрюкающие, сдавленные смешки.

Троица, без каких-либо подозрений вдруг решила, будто Князь — это Цинкин. Гости тут же развернулись к нему и уже без предшествующей скромности громким голосом заявили:

— Ваша Светлость, Глеб Николаевич! Мы приветствуем вас от лица Златоликой Наместницы Инай, Александры Сергеевны, Хранительницы Лона.

Уже не скрываемые смешки рассыпались по кабинету, начиная с середины пафосной речи. Это снова заставило парламентёров почувствовать себя неловко.

— Простите, милейшие, — в тон им произнёс Цинкин, при этом не стирая снисходительной улыбки с лица. — Вы немного не по адресу. Князь находится во главе стола, как вы изначально и предположили.

Лицо старшего моментально налилось краской. Ещё бы, так глупо опростоволоситься.

— Прошу простить, Ваша Светлость, — гости вновь обратились ко мне и даже изобразили некое подобие поклона. — Просто мы решили, что вы слишком молоды для… Ну… Простите, Ваша Светлость!

— Может быть, мы наконец перейдём к делу? — уже откровенно раздражённым тоном спросил я. — Мой возраст обсудим как-нибудь в следующий раз.

— Ещё раз простите, Ваша Светлость, — снова подобие поклона. — Мы приветствуем вас от лица Солнц…

— Да начните уже излагать суть, в конце-то концов! — не выдержал и прикрикнул я. — У нас не так много времени, чтобы выслушивать все эти выдуманные титулы Золотовой.

— Мы бы хотели заключить с вами союз, — наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. — Вот письменное подтверждение нашей к вам лояльности.

Человек слева отделился от группы и с гордым видом, но молча, протянул мне бумажный свиток. Не папку с привычными документами и даже не файл формата А4, а самый, что ни на есть свиток, даже скреплённый сургучом. Да уж, любит Александра Сергеевна показуху, даже личная печать с инициалами имеется.

— В чём суть союза? — отложил я в сторону документ и снова обратил взор на парламентёров.

— У нас идёт война, — торжественным голосом заявил тот. — Насколько нам известно: у вас тоже. Мы в состоянии помочь вам, решить вашу проблему, если вы согласитесь оказать помощь нам.

Да уж, определённо глуповатый переговорщик. Речь совершенно не поставлена, хотя ему, может, оно и не нужно, если он, к примеру, очень хороший воин. С другой стороны, это прямо-таки неуважение какое-то. Могла бы, между прочим, и сама приехать, а не подсылать вот таких косноязычных типов. Или она тем самым высказала своё ко мне отношение.

— Что за услугу вы хотите в обмен? — прокрутив все эти мысли за мгновение, спросил у гостей я.

— Дело в том, что Лоно завязло в войне с Китаем, — вдруг одной фразой, переговорщик раскрыл то, над чем я ломал голову всё это время.

Вот теперь всё встало на свои места. Золотова просто не могла оказывать мне должного сопротивления, потому как все силы брошены на собственную защиту. Впрочем, у меня происходит то же самое, ну плюс-минус, конечно.

— Так что вы хотите? — от того, что наконец пришло понимание ситуации, я натянул довольную улыбку на лицо. — Только давайте более конкретно.

— Мы поможем вам уничтожить армию Монголов, а вы в свою очередь, отправите людей в Китай, и уничтожите один наземный объект, до которого мы не в состоянии дотянуться, — наконец-то полностью озвучил предложение гость.

— Очень интересно, — усмехнулся я. — То есть вы считаете, что мы не можем победить стотысячное войско, но в состоянии сделать то, что неосуществимо для вас? Как по мне, это выглядит не совсем, хм-м, как бы это сказать… реальным.

— Я понимаю ваши сомнения, но дело не в силах, а в возможностях, — попытался объясниться тот, — У нас имеется оружие, которое сметёт ваших врагов, но в условиях битвы с Китаем его применение невозможно. Наши силы связаны боями в Лоне и не могут отвлекаться на длительный переход по поверхности. У нас разработан чёткий план одновременной атаки, только так возможно осуществить полную победу.

— Сколько у нас времени? — посмотрел я на Цинкина.

— Думаю, около суток, плюс-минус пару часов, — тут же ответил он, прекрасно понимая, о чём именно был вопрос.

— Готовьте крайние меры, — я дал своё согласие на использование снарядов с ядерной начинкой. — Только в ход пускать не спешите.

— Да, Ваша Светлость, — при гостях Цинкин всегда соблюдал субординацию.

Он поднялся с места и собрался было на выход, но я его задержал.

— Всё, совет окончен, — продолжил я. — Борис Николаевич и Анатолий Александрович, останьтесь.

Стулья заскрипели ножками по полу, и люди потянулись к выходу. Гости терпеливо ожидали и как только все мои управленцы покинули кабинет, я вежливо указал ладонью на свободные места.

— Присаживайтесь, господа, в ногах правды нет.

Послы Лона заняли место за столом, прямо напротив Цинкина с Толей. Первый всё ещё посматривал на них с ухмылкой, в то время как безопасник с неким подозрительным прищуром.

— Тёпленький, — вдруг выдал один из гостей, до сего момента молчавший, он находился справа от старшего.

Я едва смог сдержать смех. Человек обрадовался тому, что кто-то нагрел стул своим задом, и ведь хватило ума произнести это вслух? Золотова там что, действительно решила в бога поиграть?

Такое пренебрежение с её стороны терпеть было уже невозможно. Однако этот союз однозначно поможет решить сто тысяч проблем, что сейчас рассредоточились по всему Челябинску. Вот только что-то подсказывает — следует разобраться с этим вопросом немного глубже, прежде чем принимать какое-то решение.

— Что там в Китае? Какой конкретно объект мы должны уничтожить?

Как только речь пошла о войне, человек передо мной резко изменился. А может быть, просто перестал играть и стал настоящим. Нет, он всё ещё оставался солдафоном, но теперь точно и чётко формулировал мысли и излагал ситуацию.

— Центр сбора, — буквально двумя словами обрисовал он всю ситуацию. — Китай, так же как и мы, ограничен в ресурсах. А самое лучшее место, где их ещё можно найти — поверхность.

— Я понимаю, о чём вы, — кивнул я. — Вы собирались организовать такой же здесь.

— Да и вы нам очень сильно помешали, — охотно ответил тот. — А вот врагу в это время никто не мешал. Они и до всего этого были хорошо организованы, теперь представляют реальную и очень серьёзную угрозу.

— Как вы себе представляете наш поход? — поинтересовался Цинкин. — Переброска оружия и боеприпасов, продовольствие, медицина, связь.

— У нас есть возможности делать крупные подбросы в пяти точках по пути, — без запинки ответил гость. — Я дам координаты, если необходимо — отмечу на карте.

— А что будет, если мы подойдём к такой точке, а там окажется пусто? — внёс зерно сомнений Толя.

— Я даю вам слово…

— Мы впервые вас видим, — перебил его я. — Вы действительно считаете, что нам следует верить вашему слову?

— Простите, Ваша Светлость, — он даже привстал и изобразил поклон. — Я не это хотел сказать. Все условия изложены в письменном виде, мы постарались учесть большинство возможных вариантов, в том числе компенсации.

— Мы не наёмники, — в очередной раз с ухмылкой заявил Цинкин.

— Боюсь, у вас не такой большой выбор, — пожал плечами гость. — Мы можем решить вашу проблему в течение нескольких часов. Вам же для этого придётся нести потери, а возможно, даже уйти с насиженного места.

— А вы хитрец, — ещё более внимательно я присмотрелся к послу.

Первое впечатление, что он о себе оставил, уже развеялось. Странный ход — изначально выставить себя глупцом, может, и впрямь просто переволновался. Или таким образом присматривался к нам? Однако его спутники явно не блещут интеллектом, его отсутствие прямо выражено на их лицах. Тот, что обрадовался тёплой сидушке, уже минут десять ручку разбирает и собирает. Но с другой стороны, я и не с ними веду переговоры.

— Мы подпишемся на это, но с одним условием, — глядя ему прямо в глаза, произнёс я, — я хочу обсудить это лично с Золотовой.

— Боюсь, это невозможно, — покачал головой тот.

— В таком случае, до свидания, господа, нам больше не о чем разговаривать.

Но посол не встал и не удалился, изображая свой фирменный поклон. Он всё так же остался на месте и буравил меня внимательным взглядом.

Что он собирался там увидеть? Мою решимость? Так её хоть отбавляй, мы до этой встречи уже собирались решить проблему с Монголами самостоятельно и ничего не потеряем, если продолжим. А вот им, похоже, наша помощь действительно необходима.

— Зачем вам? Я уполномочен говорить от её имени, — попытался отыскать компромисс посол. — И у вас не так много времени на всё это…

— Мы успеем, — спокойно ответил я. — А вот за вас не уверен. Вас не было видно и слышно два года, зато сейчас сидите напротив и предлагаете союз. Судя по всему, у вас самих не так много времени, не так ли?

— Встреча пройдёт на наших условиях, — помолчав не меньше минуты, вдруг прогнулся он.

— На нашей стороне, — добавил я.

— Нет, это исключено, — отрезал посол, — вы спуститесь в Лоно, иначе никак.

— Она у вас что, невыездная? — влез в разговор Толя. — Князь никуда спускаться не станет, и это не обсуждается. Встреча пройдёт на нейтральной земле, с каждой стороны не более десятка охраны. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы гарантировать общую безопасность. В крайнем случае можем обменяться заложниками.

— Ну, последнее не обязательно, — с улыбкой добавил я. — Ведь мы же цивилизованные люди. К тому же все мы понимаем, что Александра Сергеевна в состоянии защитить себя без посторонней помощи.

С этими словами я перетянул на стол поднос со скотчем и шестью толстыми стаканами. Вообще, таким образом я собирался скрепить договор, задать ещё пару вопросов о жизни в бункере и отпустить послов. Время действительно поджимает и пора принимать решение, либо союз с Лоном, либо самостоятельная война.

Но послы вдруг подпрыгнули с места и припали на одно колено, склонив спины и головы, едва не до самого пола. Толя, расслабленно сидевший всё это время, мгновенно подорвался и направил на гостей невесть откуда взявшийся пистолет. То же самое сделал и Цинкин, вот только со стула он не поднялся, но распластал тело по столу.

— Наместник Инай, — произнёс посол, моментально этим объясняя своё действие, — простите наше невежество. Теперь мы понимаем…

Дорога не заняла много времени. Как только мы окончательно утрясли все вопросы и послы покинули город, у нас наступила суета. Цинкин занялся подготовкой к сражению, потому как никто точно не знал, к какому решению приведут переговоры с Золотовой. Толя же вместе со мной собирался в поездку на встречу.

Место выбрали посреди пустоши, Южный Урал вообще богат на степи, а сейчас их стало лишь больше. До Казахстана и Монголии, ему, конечно, далеко, но для того чтобы два заклятых врага пересеклись на полностью открытом пространстве — достаточно.

Морозы трещали серьёзные, порой термометр опускался ниже сорока, а вот со снегом пока не задалось. Он, конечно, был, но с прошлогодними завалами и рядом не положишь. Этот год подарил сугробы чуть ниже колена, а во многих местах снежный покров и вовсе отсутствовал. Его просто переложило ветром.

Мудрить не стали, все дружно погрузились в «Урал» и, переваливаясь на ухабах, направились к месту встречи.

В отличие от нас, Солнцеликую Наместницу Инай привезли в комфортном «Джипе», хотя в сопровождении она имела точно такой же военный грузовик.

И вот мы стоим друг против друга, спустя долгие два с лишним года. Золотова одета в шикарную шубу, даже по меркам старой жизни, не каждый смертный мог себе позволить нечто подобное. А я как обыкновенный солдафон: в зимней горке и вязаной шапке. Обидно.

Энергия бурлит и приходится прилагать немало усилий, чтобы не свернуть ей шею. Хотя не уверен, конечно, что у меня получится такое сделать, всё же она всегда была сильной. Да и вряд ли из этого выйдет что-то хорошее, их помощь в войне, нам действительно не помешает.

Ну а если уж совсем по-честному, то воевать впоследствии с Китаем, желания никакого. А ведь в случае поражения Лона, придётся столкнуться и с ними. Нет, наш конфликт может подождать, всему своё время.

— Здравствуй, Глеб, — с вежливой, добродушной улыбкой на лице, поздоровалась она. — Я очень рада, что с тобой всё в порядке.

— За что ты так со мной поступила? — даже не ответив на приветствие, задал я вопрос, который мучил меня всё это время.

— Давай не будем о прошлых обидах, ладно? — небрежно поморщилась она. — У нас есть более серьёзные проблемы. И разве ты хотел встретиться именно за этим?

— Если ты решила, что я всё забуду, то ошибаешься, — сухо произнёс я. — Ты убила моих родителей и бросила меня умирать!

— Нет, всё не так, я не причастна к их смерти, — покачала она головой. — Да, в мои планы это входило, признаю́. Но неужели ты и вправду считаешь, что я стала бы действовать так грубо?

— Но меня ты использовала и бросила умирать.

— Разве это не сделало тебя сильнее? — невинно пожала плечами та. — Только побывав на грани, ты смог объединить вокруг себя людей, научился править…

— Не заговаривай мне зубы, — не меняя ледяного тона, перебил я Золотову. — В твои планы входила именно моя смерть. Я не верю ни единому твоему слову.

— Тогда почему ты здесь? — подкинула брови та. — Неужели пришёл, чтобы высказать мне претензии? Так вот мне плевать на то, что ты думаешь, в мире есть вещи гораздо серьёзнее детских обид. Если мы не поступим правильно, он вскоре будет принадлежать Китаю. Они как саранча заполонят землю, и ты не хуже меня это понимаешь.

— А ты хочешь, чтобы он принадлежал только тебе? — с ухмылкой спросил я. — Так вот этого не будет. Я сделаю всё, что смогу, чтобы тебе вообще ничего не досталось.

— Какой же ты ещё мальчишка, — вздохнула женщина. — Ты хоть с договором ознакомился?

— Может быть, я и мальчишка, — уняв бурю эмоций, клокочущую внутри, уже более спокойным голосом произнёс я, — но понимаю, что твоя бумага ничего не стоит. Кто заставит тебя соблюдать пункты договора, кто выступит гарантом?

— Каких именно гарантий ты хочешь?

— Например тех, что мои люди точно дойдут до границы с Китаем, что ты не кинешь их на продовольствие и припасы.

— Это в моих же интересах, зачем мне так поступать? Более того, это в наших общих интересах — если Лоно падёт, вы будете следующими.

Золотова словно подслушала мои мысли, хотя в этом случае не нужно быть гением. Всё звучит здраво и логично, вот только меня почему-то всё равно гложут сомнения. Ей нельзя доверять, и это точно.

— Хорошо, — выдержав паузу, согласился я, — мы пойдём на союз.

Золотова обернулась к послу, тому самому, что приезжал к нам на переговоры и коротко кивнула. Тот сразу отошёл в сторону, прижал палец к уху и что-то торопливо затараторил в микрофон. Слов разобрать не удалось, хотя я вовсю пытался прислушаться.

Вскоре он снова занял место подле правительницы, но никто не спешил уходить. Стояли молча, наверняка каждый думал о своём. Что-то происходило, в данный момент и это точно, вот только я не спрашивал, а объяснений мне не давали. Однако в любом случае ситуация должна проясниться, а иначе смысл всей этой показухи.

Далёкий грохот коснулся ушей минут через пять, а вскоре и земля под ногами отдалась дрожью. Ни огня, ни дыма, никаких видимых признаков применения оружия, но Золотова почти сразу натянула на лицо скупую улыбку.

— Мы выполнили свою часть сделки, — произнесла она. — Теперь твоя очередь. Лебедев останется с вами и обрисует всю ситуацию, по крайней мере, ту, что известна нам на данный момент.

— Что? — опешил я. — Что вы сделали? Как?

— Тебе никто не мешает проверить нашу работу самому. Наверняка к прибытию домой твои военачальники уже подготовят полный отчёт. А вот как — тебя не касается.

С этими словами Александра Сергеевна развернулась и направилась к машине. С её стороны остался лишь тот самый посол, Лебедев.

Глава 15

Не все условия одинаково полезны

Мы стояли на краю огромного провала в земле, и это было всё, что осталось от Челябинска.

— Ебать… — уже в сотый раз произнёс Леший, но дальше фразу так и не продолжил.

Он поехал с нами к границам города, теперь уже будущего озера, потому как эта огромная дыра в земле вовсю заполнялась водой. Ну, Толя не обсуждается, он уже давно занимается непосредственно моей безопасностью. Плюсом он взял всех своих основных, лучших бойцов — ведь к Челябинску мы отправились малым отрядом. До последнего момента никто из нас не представлял, что здесь случилось.

Сидеть и ждать, пока кто-то другой увидит это, а я получу информацию в виде доклада — ну уж нет. Это зрелище как минимум того стоило, чтобы оказаться здесь одним из первых.

Кое-где отчётливо просматривались плавающие на поверхности трупы вражеской армии. Нет, их, конечно, было очень много, просто на данной площади, они казались редким явлением. К слову, древесного мусора присутствовало гораздо больше.

Впрочем, мы очень сильно сомневались, что здесь могло остаться много выживших. Даже если пару сотен спаслось, то это ничто в сравнении со всей армией.

— Ну, вот и победили, — пробормотал я.

— Глеб, — поднял на меня усталый взгляд Толя, — валить нам отсюда надо.

— Это вряд ли, — покачал я головой.

— Ты уверен, что мы с тобой сейчас видим одно и то же? — на всякий случай уточнил тот. — Что, если они могут сделать вот это с Екатеринбургом…

— Толя, мы союзники, ты не забыл? — попытался отшутиться я.

— Даже не смешно, — не меняясь в лице, произнёс он. — Ни за что не поверю, что ты действительно так думаешь.

— Конечно же, нет, — я размахнулся и швырнул в провал один из кусков замёрзшей глины, коих множество валялось под ногами. — Но не отдавать же ей всё?

— А не пошло бы оно? — включился в разговор Цинкин. — Мы сможем перевести всех наших людей в течение нескольких месяцев. А весной уже начнём осваивать земли. Думаю, ближе к ЦФО у нас побольше шансов на выживание.

— Не жалко бросать? — посмотрел я ему прямо в глаза. — Столько сил было потрачено.

— Не так уж и много сделано, — ответил за него Немой.

Он с флегматичным выражением лица рассматривал пропасть у ног и, казалось, кроме любопытства, она не вызывала у него больше никаких эмоций.

— В смысле⁈ — даже немного оскорбился я.

— Стена только, да печи, ну поля перепахали, — покрутил пальцами в воздухе он. — Всё то же самое мы за сезон и на новом месте устроим.

— А ведь он прав, — вступился за парня Цинкин, наверное, заметив, как сверкнули от злости мои глаза. — Самое ценное из того, чего мы добились — люди, а они никуда не денутся. Остальное — дело наживное, да и еды у нас не так уж и много.

— В этом году мы прекрасно протянем до августа, — оспорил его мнение я.

— А если лета не будет? — вкрутил свой аргумент Леший. — Или озимые у Есенина помёрзнут, а ведь он за них с наступления морозов трясётся, и снега с тех пор не прибавилось.

— И чем в таком случае новое место будет лучше? — пожал я плечами, но уже начинал постепенно соглашаться с аргументами и доводами друзей.

— Мы там ещё пару лет на раскопках проживём, — аргументировал Цинкин.

— А ты уверен, что всё не вынесли до нас? Или в том, что она там нас не найдёт? И что тогда, снова переезд? Так и будем всё время бегать?

— Ну, вот такого исхода я точно не хочу, — ткнул пальцем в провал Толя. — Интересно, чем это они так?

— Думаю, точечным подземным ядерным подрывом, — высказал своё мнение Вол. — Других вариантов я просто не вижу. И под городом изначально должна быть пустота, чтобы его таким образом сложило. Но я никогда ни о чём подобном даже не слышал.

— А как узнать, что находится под нами? — задал я странный вопрос.

— Я не геолог, но думаю, что отличается несильно.

Словно в подтверждение его слов, метрах в семистах от нас с треском и грохотом отвалился огромный кусок породы. Он с шумным плеском ушёл под мутную от грязи воду, на некоторое время лишив нас возможности говорить.

— Хорошо, Борис Николаевич, готовь людей к эвакуации, — согласился я. — Вы правы, нам нет особой разницы, где жизнь начинать. Уйдём ближе к югу, лучше всего подойдёт Волгоград, в крайнем случае — Самара. Города достаточно крупные, торговые, а значит, склады и припасы. Надеюсь, до нас их растащить не успели.

— Что значит готовь? — с неким прищуром взглянул на меня Генерал. — Вместе приготовим.

— Нет, мы малым отрядом двинемся в Китай… — начал было я, но Цинкин перебил.

— Ну, как-то так я и подумал, — с ухмылкой произнёс он. — Какой в этом смысл?

— Ну, во-первых, как минимум мы получим от Лона запас продовольствия в дорогу, для большей части пути, вашего пути, — я специально сделал акцент на слове «вашего». — А во-вторых, мы действительно рискуем просрать всё, если Лоно проиграет войну с Китаем. Ну и, само собой, что малой группе людей, гораздо проще попасть на вражескую территорию.

— Таких групп должно быть минимум три, но лучше всего пять, — добавил Толя. — В идеальном варианте хорошо бы иметь своего человека внутри, но с этим, скорее всего, никак.

— Кто знает? — пожал я плечами. — Мы пока не располагаем всеми данными. Нужно поговорить с Лебедевым; допускаю, что у них там кто-то есть, иначе откуда они знают об объекте и его точном местонахождении.

— По факту нам всего-то нужен проводник, — согласился Леший. — Ну а по дороге он сам добавит информации — я разговорю.

— Пожалуй, — согласился Цинкин и вонзил в меня суровый взгляд. — А вот ты зачем собрался идти — я не понимаю. Тебе необходимо людей возглавить, ситуацию объяснить, лучше тебя этого никто не сделает. Или жажда приключений заела?

— Нет, — спокойно ответил я. — Просто мне нужно учиться.

— Управлять войной и лезть в диверсионные отряды — это немного разные вещи, — с укором продолжил тот. — Я не вижу в твоих планах здравого смысла.

— У тебя недавно сын родился, — поддержал генерала Толя. — Не думаю, что Вика оценит такой манёвр.

— Ну ладно, ладно, — вынужден был согласиться я. — Набросились, блин, как эти…

* * *

Рёв двигателей снегоходов отразился от ворот, когда мы подъехали к первой, внешней стене города. Те уже дрогнули, открываясь, чтобы без лишних вопросов пропустить Князя в дом. Но стоило мне остановиться, отвлечься от управления техникой, как в голову тут же ворвался целый рой мыслей.

Как-то неожиданно для меня появилась Золотова, да ещё и с этим странным союзом. И что это вообще такое было? Уничтожить целый город: сто тысяч человек одним ударом! Да уж, ничего себе демонстрация возможностей…

По логике вещей подобный удар лишил и её части владений, ведь не просто так Лоно заложили именно на Урале. Здесь целая сеть подземных пустот и да, немалая часть из них расположилась прямо под нами. Вот только в Лоне все эти пустоты оборудованы по последнему слову техники и, скорее всего, густо заселены.

Так вот, станет ли она уничтожать часть собственного муравейника, чтобы убрать меня из уравнения? Пха-х, глупый вопрос — конечно же, да. Когда вообще эту женщину останавливали подобные мелочи, типа укора совести.

В чём-то мои генералы правы: проще уйти от опасного соседа и начать развитие в наиболее благоприятном месте. А там уже, окрепнув как следует, продолжить войну.

Волгоград неплохо для этого подходит: более мягкие погодные условия, близость к огромной реке, которая способна прокормить гораздо больше людей, чем мы имеем. Плюс выходы к морю, правда, пока непонятно зачем, но в скором времени, думаю, пригодятся. Торговля опять же…

И в самом деле, есть ли смысл держаться за Урал, когда есть более удобное место для возрождения общества? Стену возведём, да ещё лучше прежней, обопрёмся на предыдущий опыт, и всё получится. На поля ил с реки натаскаем, в конце концов древние Египтяне именно так и поступали тысячелетия назад.

— Ты чего замер, Вашство? — подъехал параллельно меня Толя и отвлёк от мыслей.

— Задумался, — улыбнулся я и вдавил клавишу газа на руле снегохода.

Техника послушно рванула вперёд, разрывая вечернюю тишину треском двигателя. А вскоре я уже грел руки над печью в своём кабинете.

Несмотря на хорошую военную зимнюю одежду, на скорости при минус сорока продрог я хорошенько. Лицо только-только начало приобретать чувствительность, а ведь я был одет в две лыжные шапки и ушанку поверх нацепил. Ладно, пора собирать совет и детально изучать вопрос Китая.

* * *

Печь пылала жаром, но в кабинете всё равно было прохладно, ближе к ночи поднялся ветер, который бил прямиком в окна. Даже не представляю, как мы собираемся переезжать в такой дубак, да ещё на расстояние в тысячу восемьсот километров. Нет, здесь придётся крепко подумать и организовать всё как следует.

Да одного только транспорта нужно столько, что глаза на лоб лезут. Это не в старом мире можно было заказать себе железнодорожную перевозку и спокойно отправиться в аэропорт. А там ещё и время останется до прибытия груза, чтобы все остальные вопросы порешать. Нет, сейчас так не получится.

При условии, что у нас всего две сотни «Уралов» и всё, на одну только перевозку нажитого добра потребуется под триста рейсов. А на это уйдёт больше года, и к тому моменту продовольствия и добра только прибавится. Но что если…?

Кама ведь впадает в Волгу, хотя по данному поводу много споров, кто в кого на самом деле впадает. По факту водоизмещение Уральской реки в месте слияния процентов на тридцать больше. Однако на всех картах именно Волга продолжает свой путь до Каспийского моря. Ладно, это всё не суть, а вот переправка груза и людей по водной артерии, как раз решит очень много проблем и вопросов.

Хотя опять же, под каким углом посмотреть. Флота у нас нет, от слова «совсем». Тот, на котором прибыл Хизмэй, а точнее, сплавлял продовольствие и боеприпасы, мы затопили, да и маловат он под наши нужды.

— Надеюсь, Пермь не дотла сгорела? — спросил я Толю, который молча наблюдал за моими размышлениями, потягивая из толстого стакана бурбон.

— Думаешь, там она нас не достанет? — не совсем понял мою задумку тот. — И мы вроде в Волгоград собирались?

— Думаю, позаимствовать в Пермском порту баржу, — усмехнулся я. — Иначе мы переезжать будем больше года.

— А технику что, здесь бросим?

— Ага, вот возьмём всё и бросим! Толь, ну ты чего как маленький-то?

— Ладно, не пыли, — отмахнулся тот. — Слова ему не скажи, ишь, цаца какая.

— Ох и договоришься ты у меня, — поморщился я и покачал головой. — Попадёшь как-нибудь под «хорошее» настроение.

— Пха-х, я что, враг здоровью или не знаю, когда с тобой шутить можно, — беззаботно отмахнулся безопасник. — Так, значит, в два потока пойдём?

— А почему нет? — пожал я плечами. — Грех не воспользоваться тем, что у нас под носом лежит и пока ещё работает.

— Так-то он, конечно, здраво, но я в навигации по воде полный ноль, — развёл руками тот. — Хотя можно по местным крикнуть, может, и найдётся кто. Ну и ещё один ма-а-а-аленький нюанс: реки сейчас льдом скованы.

— Ну так мы без проблем до весны переждём, — пожал я плечами. — Пока наши группы до Китая дойдут, пока поставленную задачу выполнят — это не меньше полугода пройдёт.

— Глеб, ты и сам прекрасно понимаешь, что наши люди будут на месте уже через две недели, — поморщился Толя. — На решение задачи времени у них не намного больше. Или ты собираешься их в пеший марш отправлять — так это же чистое самоубийство.

— Да я вообще считаю, что нет там никакого объекта, под названием «Пункт сбора», по крайней мере, не в том ключе, как они нам преподносят, — я отвернулся от окна и посмотрел на друга. — Скорее всего, Золотова хочет использовать нас в качестве мяса, как отвлекающий манёвр. Они ведь даже не рассматривают версию малого диверсионного отряда. Весь план построен на продвижении войска не менее чем в тридцать тысяч человек.

— Как раз все наши силы, — кивнул собеседник.

— Именно. Ну посуди сам: кто мешает Китайцам организовать новый пункт, или ещё пять точно таких же? — изложил я свои доводы.

— Тогда зачем мы отправляем туда людей? — задал резонный вопрос Толя. — Это же фактически билет в один конец.

— Необязательно, — пожал я плечами. — Те данные, что нам предоставил Лебедев, скорее всего, достоверны, а мы подписались решить конкретную задачу. Вот только они хотят от нас шумного вторжения, а мы выполним работу по-тихому, ну почти.

— Я тебя не понимаю? — почесал затылок генерал службы безопасности. — Ты что-то там себе уже придумал, а мне лишь обрывки информации доносишь.

— Толь, ну ты включи голову наконец, — усмехнулся я. — Сопоставь всё: что мы знаем и какую пользу можем извлечь.

— Ну давай, давай, умничай, — отмахнулся тот. — Я же вижу, оно тебе в кайф.

— Есть немного, — расхохотался я. — Ладно, а теперь серьёзно. Мы отправим к границам Китая Филина.

— Пха-х, ага, прямо так он туда и побежал, — ухмыльнулся Толя и откинулся на спинку стула. — Этот парень знает себе цену и за невыполнимые задачи хвататься не станет.

— Значит, её необходимо сделать выполнимой, — пожал я плечами. — Пусть просто шум на границах поднимут, бо́льшего нам и не требуется. Несколько набегов, быстрых и без серьёзных стычек. Они в любом случае отвлекутся, а мы в этот момент совершим диверсию, а возможно, не одну и спокойно свалим.

— И чем платить будем?

— Пусть Лоно расплачивается, — высказал я самое очевидное решение. — У них же заложены траты на продвижение нашей армии, так какая разница, кто всё это получит?

— Ну, ты что думаешь, они не в курсе о Филине или не догадались бы нанять его самостоятельно?

— Напротив, я даже уверен в том, что именно с него они и начали, а уже получив отказ, пожаловали к нам.

— А мы, значит, такие молодцы и сможем уговорить его на это бесперспективное мероприятие? Глеб, что-то я не совсем понимаю… Точнее, понимаю, что задумка, конечно, хорошая, но вот исполнение пока хромает.

— Вот прибудет Филин и поговорим, — самоуверенно заявил я. — Ты сам сказал, для него очень важно, чтобы задача была выполнима…

— Ну предположим, всё срастётся ровно так, как ты придумал, — кивнул Толя. — Наш переезд всё равно не останется незамеченным. Или ты считаешь, Лоновцы ничего не поймут?

— Так мы и не станем его скрывать, зачем? Просто преподнесём наши сборы, как экспансию — расселение то есть. И даже если поймут, мы им не принадлежим, а значит, вольны делать, что пожелаем. Но, само собой, в первое время всё следует держать в строжайшем секрете.

— Так-то да, — почесал переносицу Толя, — но мы всё равно будем действовать поперёк их планам.

— Мы договорились о конкретной задаче и свою часть сделки выполним. Золотова, знаешь ли, тоже как тот Джин из страшной истории, не совсем корректно исполнила наше желание. Лично я ни разу не оценил потерю третьей части своих территорий.

— Ну… резонно, в общем, — согласился тот.

— В конце концов, каждый из нас в первую очередь преследует собственные интересы. Просто в данный момент, нам стоит объединить усилия против общего врага. Но как только он падёт, скорее всего, начнутся разборки между нами и Лоном.

— И это я тоже прекрасно понимаю, — согласился Толя.

— В таком случае я не вижу причин для волнения, — пожал я плечами. — Разве что Филин, от которого мы пока не получили согласия.

— Не доверяю я этим наёмникам, — вздохнул безопасник. — Мутные люди: то нашим, то вашим — хрен поймёшь.

— Зря, — поджав губы, вскинул одну бровь я. — Отношения, построенные на деньгах, наименее подвержены предательству. Вот этим свитком спокойно можно подтереться, а репутация Филина бесценна. Стоит ему раз, прости господи, обосраться, и он останется без работы. Так что если он подпишется под наши условия, более верного исполнителя нам не найти.

— Это да, но если Лоновцы откажутся снабжать его армию под предлогом, мол, мы договаривались с вами, но не с ними…

— А этот момент, Толя, придётся в итоге расхлёбывать нам. Надеюсь, когда они вернутся из Поднебесной, мы сможем сполна с ними рассчитаться, — согласился я с его доводами. — И опять же, всё сильно зависит от точки зрения, то есть как преподнести информацию. На момент найма армия Филина работает на нас, соответственно, выполняет наши приказы и, по сути, является нашей. Так что нет, не думаю, что возникнут подобные вопросы. Зато нам не нужно забивать себе голову, как прокормить людей на обратном пути, сколько их останется и каким образом вернуть эти остатки домой. Мы платим за конкретную задачу конкретную стоимость, остальное — не наша забота.

— Как по мне, довольно мутная схема получается, — продолжил сомневаться Толя. — Может, Сыну в курс введём?

— Обязательно поставим, как только с Филином всё решим, — ответил я. — Сам знаешь, Боря любит конкретику, его эти «или-или» только лишний раз огорчают.

— Вот здесь, пожалуй, тоже соглашусь, — кивнул товарищ. — Ладно, время уже половина второго ночи, спать пора.

— Это уж точно, — бросив взгляд на часы, усмехнулся я. — Но покой нам только снится.

— Буянит? — с улыбкой спросил Толя, имея в виду Ярика, моего сына.

— Ну, не без твоей помощи, — улыбнулся я в ответ.

— Я что, виноват, что ваша очередь на котёнка подошла, сам заказывал, а теперь ещё недоволен.

— Что ты, всё нормально, доволен. Спасибо тебе большое, но когда один бешеный комок шерсти начинает утреннюю зарядку, а второй поддерживает его громким пением, ну то такое… А скоро, чую, этих пушистых в городе больше чем людей станет, — засмеялся я. — Люськино потомство тоже плодоносить начало, ещё пара лет и их девать станет некуда.

— Природа без нас разберётся, — отмахнулся тот. — Как будто в старом мире нехватка шерстяных была, при условиях, попрошу заметить, гораздо лучше прежних.

— Всё, балабол, пошли по домам, — усмехнулся я. — Завтра начинаем сборы, пока по-тихому и под видом подготовки к военной кампании. Да, ещё отправь людей в Пермь, пусть присмотрят плавсредство, и заодно командой судоходной займись. Но чтоб пока никто…

— Вот только не надо мне про секретность, ага?

— Так, а ну, выметайся из моего кабинета, я жрать хочу и спать, даже не знаю, чего больше.

Глава 16

Дальняя кампания требует тщательного подхода

— Когда ты вырастешь, станешь истинным воином, уж я-то тебя всему научу, — Толя склонился над люлькой с Ярославом и сейчас сам больше напоминал младенца. — Не то, что папка твой… Э, алё⁈

— Сейчас ещё раз выхватишь, — подмигнул ему я, натягивая ботинки и одновременно при помощи силы убирая папку с бумагами обратно на полку.

Это ею он только что заработал хорошего леща. Потому как нечего про отца плохое говорить, князь я или погулять вышел.

Настроение сегодня славное, впервые за долгое время я ни разу не проснулся посреди ночи. Ярик, видимо, решил выспаться сам, а заодно подарить покой нам с Викой. А сейчас он с серьёзным видом рассматривал большого дядю, который навис сверху и зачем-то кривляется.

— Ты бы хоть со стороны на себя посмотрел, — усмехнулся я, заметив его манипуляции. — Он маленький ещё, не понимает.

— Чё ты мне рассказываешь? — отмахнулся тот. — Вон он, улыбается лежит.

— Да сейчас, ага, так я тебе и поверил, — добавил я в голос как можно больше сарказма. — Он самый серьёзный ребёнок в мире.

Тем не менее всё же допрыгал на одной ноге до спальни, чтобы убедиться. А то ведь с Толи станется, может и правду сказать, а я не хочу упускать такой момент. Но нет, лежит себе, щёки надул, лицо серьёзное, того и гляди суровый указ издавать возьмётся.

— Это просто ты сам такой, — ухмыльнулся в ответ Толя, — грубый и неженственный.

— И слава богу, — в дверях появилась Вика и поцеловала меня «на выход».

Она никогда не пропускает этот наш маленький ритуал, всегда провожает и встречает поцелуем. Вообще, она сильно изменилась, после того как родила. Стала уютней, что ли? Короче, всюду проявляет заботу. Порой казалось, что она меня с малышом путать стала. Вот и сейчас, прежде чем отпустить, вначале осмотрела с головы до ног, даже проверила наличие шарфа.

— Перчатки возьми, — всё же нашла, за что зацепиться она.

— Ты же знаешь, я не люблю их носить и всюду оставляю, — с улыбкой отмахнулся я и ещё раз чмокнул в губы жену, и уже из подъезда добавил: — Всё, убежал, люблю.

— Люблю, — закончила ритуал Вика и немного постояла на площадке, пока я спускался.

Подъездная дверь распахнулась, и лицо сразу обожгло крепким морозом, но идти недалеко — УАЗ Цинкина уже здесь.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — поздоровался прошедший мимо мужчина.

— Благодарю, и Вам всего доброго, — ответил я, и мы с Толей шмыгнули на заднее сиденье машины.

Очень неудобный, но удивительно проходимый внедорожник отечественного производства. Однако у нас только такие, простые и надёжные как кирпич. За прошедшее лето мы сильно прибавили в технике, отчего ситуация с топливом, уже не казалась столь радужной. Но это ещё мелочи, вот заправить баржу, а мы решили прихватить сразу три — реальная проблема.

УАЗ свернул к казармам и вскоре замер у одной из высоток. Мы опять выскочили на мороз, чтобы в следующую секунду скрыться от него в подъезде. Вот и спрашивается: «На кой чёрт мне эти перчатки?»

— Ваша Светлость, — взял под козырёк встречающий прапорщик и тут же поспешил проводить.

Спуск на первый этаж, где давно заложили окна и вычистили всю глину. Даже отмыли до первозданного состояния и стены освежили краской. Плюсом ко всему, планировку пересмотрели и подвели под состояние казённых лабиринтов, где с первой минуты невозможно ничего понять, а заблудиться — вообще раз плюнуть. Но мы здесь не вчера появились, потому и без помощи прапорщика нашли нужный склад.

Здесь получили оружие, а затем покинули уютное тепло, выйдя с противоположной стороны. Прапорщик всё ещё следовал рядом, а затем передал нас своему коллеге. Тот точно так же поприветствовал нас, взяв под козырёк, и распахнул двери в боксы, где вовсю суетились люди.

— Все здесь⁈ — первым делом уточнил Толя.

Народ моментально побросал все дела и выстроился. Командир осмотрел их, коротко кивнул, и всё снова пришло в движение.

Вскоре двигатели Уралов и УАЗов затарахтели, заполняя удушливым выхлопом помещение. Но почти сразу ворота распахнулись и мы, переваливаясь, покинули уютное тепло. Рейд на Пермь начался.

Казалось бы, впереди переезд и должно быть жаль отпускать насиженное место. А впереди ещё ожидает суета, наверняка недовольство со стороны людей — а мне весело. Ощущение приятных перемен не покидает меня уже несколько дней.

Вид у города, конечно, тот ещё. В тот день, когда его запалили, ребята постарались на совесть. Большинство кварталов представляли собой чёрные руины, казалось, запах гари до сих пор не выветрился. Многие дома не выдержали температуры, а заодно и собственный вес. И как только материал перестал отвечать заложенным требованиям прочности, здания рухнули, потянув за собой другие, что расположились в опасной близости.

Жить здесь снова вряд ли получится, по крайней мере, не сейчас. Может быть, в будущем, лет через сто кто-нибудь решится восстановить эти руины. Но нельзя исключать, что их просто сожрёт природа, обратит в курганы, холмы и овраги. Хотя очень многое всё ещё продолжит торчать из-под земли, даже спустя пять столетий. Этот мир долго не забудет былую мощь человечества.

— О, смотри, порт вроде цел! — указал пальцем в окно УАЗа Толя. — Хотя чему там вообще гореть, да и находится на отшибе.

— То, что порт живой и так было понятно, — не разделил я его радости. — Но в момент катастрофы уже открыли «навигацию», так что нужных нам судов можно и не найти.

— А нам много и не нужно, — отмахнулся тот, — Пара теплоходов да баржи штуки три. А уж этого добра здесь всегда хватало.

— Ну, будем надеяться. С командами у нас что?

— Вот с этим не очень, — поморщился тот. — Максимум две неполных.

— И на кой чёрт тебе тогда столько плавсредств?

— На буксир возьмём. Нам слишком много утащить нужно.

— Часть машины на себя возьмут.

— Это понятно, просто хочется всё за один раз утащить и побольше, побольше!

— Жадность, Толя, фраера сгубила.

— Глеб Николаевич! — округлил глаза тот. — Это что за словечки такие⁈

— Ой, а давно это мы такие филологи стали? — поморщился я. — Рули давай и на дорогу смотри.

Порт встретил тишиной. А я, уже успевший от неё отвыкнуть, вновь восхитился её безмятежности. Мёртвая, разрываемая рёвом двигателей, звук от которых отражался складскими зданиями и возвращался, казался более громким, усиленным.

Мы даже невольно притихли, петляя по этому лабиринту, будто ожидали нападения. Вот только здесь даже звери не водятся, нечего им тут делать, как и человеку. Просто сама обстановка располагает к такому настроению: гнетущему, мрачному и, естественно, напряжённому.

Машины замерли, но двигатели никто глушить не собирался. Не хватало ещё, чтобы техника замёрзла, и мы застряли здесь до самой весны. Шучу, конечно, достаточно не прибыть домой к завтрашнему вечеру, как в нашу сторону выдвинут спасательный отряд. Но и ночевать в мёртвом, продуваемом со всех сторон порту, никто желанием не горит.

Снег заскрипел под подошвами, и люди растянулись по побережью, в поисках необходимого добра. Я поехал больше ради любопытства, но и не только. Хотелось воочию увидеть баржу и понять, сколько мы сможем взять одним судном, примерно, конечно.

Толя оказался прав, немалое количество плавсредств осталось бесхозными в порту. Вот только большинство из них так же было завалено глиной. Многие вообще затонули и сейчас из-подо льда торчали лишь верхние части палуб.

Я уже было расстроился, когда один из членов будущей команды радостно воскликнул, отыскав что-то вдалеке и указывая на это пальцем.

Ближе к заправочной станции расположилось несколько небольших лодок. Честно говоря, я не сильно обрадовался, когда перевёл на них взгляд. Тоже завалены глиной и слегка притоплены.

Но этого веса оказалось недостаточно, чтобы окончательно погрузить их под воду. Всё потому, что они небольшие, скорее, похожие на двухпалубный катер, ну, может, чуть масштабней. Именно этот факт и заставил меня поморщиться, ну сколько на таких увезёшь? Но после объяснений всё же несколько успокоился.

Это оказались речные буксиры, которым под силу стянуть с мели гружёную, двухсоставную баржу. Жрец, пухлый мужичок с пальцами, похожими на сосиски, доступным матерным языком обрисовал свой план. Он вполне здраво рассудил, что нам достаточно буксировать погрузочные палубы, вместо того, чтобы кормить и обслуживать целую баржу. Команду на буксир можно собрать из пяти человек и таким образом без проблем тянуть шесть плотов с провизией. В этом случае у нас ещё останутся более или менее опытные рулевые на теплоходы и он, в смысле Жрец, самостоятельно займётся повышением их квалификации.

Затем мы поднялись на борт выбранных нами судов. Для меня и Толи потянулись долгие, нужные часы ожидания. Пока специалисты осматривали буксиры на предмет исправности или отсутствия таковой, мы тупо побродили по отсекам, осмотрели каюты и вновь выбрались на основную палубу. Безопасник тут же сунул себе в зубы сигарету.

— Когда они уже у тебя закончатся? — поморщился я от вонючего дыма. — Дай хоть немного воздухом свежим насладиться.

— У меня ещё хороший запас имеется, — проигнорировал меня тот. — Вот в Волгоград прибудем, надеюсь, ещё накопаем.

— Они уже все сгнили небось, — не упустил я момента надавить на больное.

— Ничего, кто ищет, тот найдёт, — беззаботно отмахнулся он. — Ну, что скажешь?

— Пока ничего, — пожал я плечами. — Ждём заключения специалистов. Но в любом случае поработать придётся, притом в спешном темпе. Это пока мы ходим, присматриваемся, а как до погрузки дело дойдёт, с ума сойдём.

— Это точно, — согласился Толя. — Минимум два рейса сделать придётся. Лишь бы топлива на всё хватило.

— И лишь бы оно не пропало, — поддакнул я. — Ладно, давай сначала вердикта дождёмся, проблемы будем решать по мере их поступления.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — крикнул с верхней палубы Митяй и указал рукой вниз по течению, — там, походу, ещё что-то есть.

— Мить, мы столько штурманов не имеем, — отмахнулся я. — Пусть пока это осмотрят, если не подойдёт — дальше прогуляемся.

— Ага, — кивнул тот и скрылся на мостике.

— Неугомонный человек, — усмехнулся я. — Слушай, а почему Жрец? Странное какое-то прозвище.

— Ты его объёмы видел? — ухмыльнулся в ответ безопасник.

— Ну видел, как это связано?

— Жрёт хорошо, — расхохотался Толя.

— Понятно, — тоже усмехнулся я. — А ничего, что у этого слова немного другое значение?

— Не нужно быть таким душным, Ваша Светлость, — подмигнул мне тот и уселся на высокий борт буксира.

До вечера осмотрели почти все более или менее живые суда и по итогу их оказалось гораздо больше, чем мы могли себе позволить. Нет, так-то, конечно, хоть все забирай, но кто станет управлять этой армадой?

Я же в который раз отругал себя за непредусмотрительность. Ведь мог уже давно заняться этим вопросом, но отчего-то хорошая, дельная мысль даже не подумала сформироваться в мозгу. А могли бы иметь приличный флот, но нет, я просто спалил треть города и забил на него, выключил из внимания, как ненужный хлам.

Впредь я такой ошибки не повторю. Как только прибудем в Волгоград, обязательно организую хоть какое подобие флота. Вскоре эта возможность иссякнет, я имею в виду передвижение по рекам на современных плавсредствах. Ну ведь наверняка мы сможем создать и деревянные корабли, уж, наверное, не глупее, чем люди из глубокого прошлого.

— Чего задумчивый такой? — сбил меня с мысли Толя, когда мы уже возвращались домой. — Всё вроде нормально срослось, как хотели.

— Да так я, по мелочам разным, — нехотя ответил я. — Пора уже вещи собирать и перевозиться по тихой.

— Не рано? — хмыкнул тот. — До весны ещё как минимум три месяца, ещё неизвестно, когда в этом году лёд сойдёт.

— Вот к этому моменту у нас уже всё должно быть готово, — возразил я. — Чтобы первая партия и людей, и семян на новое место к посевной успела. Не факт ещё, что там свободно, и нам опять воевать за место под солнцем не придётся. В общем, две третьих запасов необходимо ко второй половине апреля перебросить. А это дело небыстрое, сам понимаешь.

— Этим Митяй с Петровичем займутся, — отмахнулся Толя. — Моё дело — безопасность обеспечивать.

— Тебе, Толя, поменьше с Батей общаться стоит, что-то в последнее время, слишком расслабленным стал, — упрекнул я друга в беззаботности. — То, что мы затеяли, просто исполнить не получится, помяни моё слово.

— Да сам я это понимаю, — буркнул в ответ он. — Но не всё же время с кислой миной ходить? Тем более, есть реальный повод для радости. Нужно уметь ценить такие моменты.

— Она у меня умная, — поправил я друга. — Философ хренов.

Через пару секунд мы уже вместе хохотали.

В город вернулись за полночь. Вся поездка обошлась без приключений, и это самое главное. Что-то в последние дни они снова навалились и отпускать не собираются. Пора бы уже людей в Китай отправлять, посол нервничает, неудобные вопросы задавать начал, а Филина всё нет. Хотя я всё сделал ровно так, как он говорил, ну почти.

Толя и его люди почти сразу по приезде с Казахстана вычислили его человека, и просьбу о встрече я передал ему лично. Обошёлся без траты времени на распространение слухов. Тот долго делал вид, будто не понимает о чём я, но быстро сдался, когда увидел блеск золотой монеты. Вот только он уже давно исчез, а его хозяин, до сих пор не появился.

С этими мыслями я вошёл в подъезд, скинул обувь и сунул ноги в холодные тапочки. Затем поднялся на свой этаж и толкнул дверь.

Со времён катастрофы мы их не запирали, не было смысла. Наша жизнь очень похожа на ту, что создали в советском союзе, у всех приблизительно одно и то же, так что воровать надобности нет.

Прецеденты, конечно, случаются, но они настолько редки и чаще всего ограничиваются одной семьёй, что их можно не брать в расчёт. Ну не дала хозяйка медяк на выпивку, вот муж и пролез по карманам. Та в свою очередь решила наказать его за расточительство и непослушание. В итоге мелкий хулиган переночевал на цепи, а по возвращении благоверной в глаз дал. Вот и все преступления.

И когда дверь в моём доме отказалась открыться, я, словно спинным мозгом почувствовал неладное. Замо́к не работал и ключей от него у нас не было, соответственно, запереться можно лишь при помощи задвижки и только изнутри. Но Вика знает, я часто прихожу домой ночью, а значит, стану стучаться, тем самым разбужу малыша и кому это надо?

Я осторожно постучал в дверь, а по крови уже путешествовала убойная доза гормонов. Если что-то пойдёт не так, врагу не поздоровится и по фигу, что при этом я половину дома разнесу. Не дай бог, с Викой или Яриком что-то случилось, убивать буду медленно.

Щёлкнула задвижка, на пороге меня встречала Вика. Навскидку с ней всё хорошо, ну немного взволнована, и только.

— У нас гость, — быстро и тихо, практически одними губами шепнула она.

Я коротко кивнул и вошёл в квартиру, при этом постарался сместить жену себе за спину.

— Не нужно нервничать, Князь, — донёсся с кухни знакомый голос. — Ты сам меня звал, разве нет?

— Твою мать, Филин, я тебя чуть по стене не размазал, — выругался я. — Неужто нельзя нормально прийти, по-человечески?

— Я, вообще-то, так и пришёл, днём ещё, — сухо ответил он, — но твоя жена вот решила, что я представляю опасность.

— Я просто не знала, кто вы такой, — высказалась в своё оправдание Вика, всё ещё прячась за моей спиной.

— Вообще-то, деловые встречи я провожу на работе, — добавил я и взялся стягивать с себя одежду.

Вика всё время боялась за то, что Ярику холодно, поэтому топила — хоть в трусах ходи. Запасов угля хватает, Есенин об этом позаботился.

А в угольном отоплении есть свой плюс: он не успевает быстро прогореть, в отличие от древесины. И когда я подбрасываю последний совок перед сном, утром нужно лишь добавить и слегка открыть шибер, как он тут же раскаляется. В прошлом году приходилось затапливать печь с утра, при этом стуча от холода зубами. Вот только есть во всём этом и жирный минус: грязи от угля не в пример больше.

— Так зачем вы меня искали, Ваша Светлость? — с неизменным, каменным лицом спросил гость.

— Может быть, для начала чаю желаете? — вошёл я в кухню, переодевшись в домашнее. — У нас и ветчина консервированная есть.

— Спасибо, не откажусь, — натянуто улыбнулся Филин. — А то, честно говоря, немного устал от Казахской кухни.

— Ой, — даже немного покраснела Вика, — я сейчас, ага.

Через пять минут на столе уже появилась миска с бутербродами, банка мёда и блюдечко с вареньем. Жаль только хлеб из кукурузной муки, но это ничего, на выходные пекарня выдаст настоящий, пшеничный. Да, пока вот так, приходится экономить на всём, но никто не жалуется.

Нас, конечно, балуют, Митяй вот ветчины принёс, говорит, годность подходит, да и в запасах всего пара десятков банок осталась. В общем, по блатным и приближённым вся так и разошлась. Ну а что, не всё же лямку власти тянуть, иногда хочется и её благами воспользоваться.

— Нанять тебя хочу, — насытившись после долгой дороги, наконец перешёл к делу я. — Заказ очень большой, военный.

— Позвольте полюбопытствовать, Князь, уж не в Китай ли? — с неким хитрым прищуром переспросил Филин.

Да, кажется, я в очередной раз недооценил возможности и осведомлённость этого человека. Ну что же, раз он всё знает и тем не менее сидит напротив, значит, есть шанс договориться.

— Полагаю, вариант вашего участия в кампании всё же рассматривается? — высказал я вслух свои мысли. — Вопрос, как всегда, в цене?

— Боюсь, на этот раз не всё так просто, — вежливо улыбнулся тот. — Но вы правы, Ваша Светлость, нам есть что обсудить.

Глава 17

Услуга, как лучший способ оплаты

Вика уселась за стол вместе с нами, что никак не смутило Филина. Но у меня от неё нет секретов, разве что кроме тех, где я едва не погиб. Просто не следует её волновать лишний раз. А что касается всего остального, то мы с ней обсуждаем практически всё. По крайней мере, основные мои направления и планы она точно знает, и порой здраво корректирует.

— Куда-то собираешься? — перешёл на «ты» Филин.

— Экспансию планирую, — совершенно спокойно ответил я. — Думаю, действительно, пора разделиться и начинать осваивать новые земли.

— Ну, не такие уж и новые, я полагаю.

— Что ты хочешь? Я имею в виду за поход…

— Я понял, о чём вопрос, — перебил меня тот. — Давай для начала определим задачи.

— Тебе с войском необходимо подойти к Китайской границе и навести шум. Внутрь проникать необязательно, главная задача — отвлечь внимание на себя, пока мои люди переходят через границу. Ах да, ну и плюс сопровождение моих людей до неё.

— Здраво, — коротко прокомментировал Филин и замолчал, будто ожидал, когда я продолжу.

Но я озвучил всё, что от него требовалось, и теперь ожидал стоимость, после которой можно начать торги. И Филин озвучил, однако слишком сильно завысил требования. То, что он произнёс, конечно, выполнимо, вот только придётся очень сильно поднапрячься и перешагнуть через себя.

— Я хочу, чтобы вместе со своими людьми, ты перевёз на новое место Хизмэя.

В этот момент я собирался сделать глоток чая, но так и не донёс кружку до рта. Первым возникло желание засмеяться, затем прочистить уши и уточнить: не показалось ли? Но Филин сидел напротив с совершенно непробиваемым видом. Иногда мне даже казалось, будто он постоянно витает где-то в собственных, далёких от реальности мыслей. Вот только он был профессионалом, что не раз доказал на деле, а потому вряд ли стал бы шутить на подобную тему.

— Насколько помню, ты ценишь материальные ценности и вдруг услуга за услугу? Зачем тебе это?

— Ну, скажем, так сложились звёзды… Устроит тебя такой ответ?

— Нет.

— Тогда не задавай подобных вопросов.

— Мы можем отказаться, — положила мне ладонь на предплечье Вика. — Мы сами в состоянии решить этот вопрос, ты же знаешь.

Я перевёл взгляд на жену, которая спокойно и расчётливо смотрела мне в глаза.

— Извини за беспокойство, Филин, — покачал я головой. — Меня устраивали твои прежние расценки.

— Расценки, это, в первую очередь, мои интересы, а уж каким они образом выражены — другое дело.

— Согласен, но в данный момент они идут вразрез с моими интересами.

— Ты же знаешь, что они всё равно придут и поселятся рядом. Да, может быть, на этот раз тебе удастся не пустить их в город. Тогда они просто организуют свой собственный посёлок неподалёку. Ты, конечно, можешь начать истреблять их, но поверь, тем самым сделаешь только хуже. Религия, что предаётся гонениям, становится прочнее алмаза.

— Зачем тебе это?

— Я, как и ты, смотрю на перспективы.

— Надеешься, что они станут подбрасывать тебе заказы?

— Они уже это делают и довольно неплохие.

— Насколько я понял, ты не любишь Лоновцев, как и большинство твоих людей.

— Это личное и не имеет никакого отношения к интересам в религии.

— Но ведь они их детище, неужели ты ещё не понял, кто такая эта Инай?

— Ты, похоже, не понимаешь, кто на самом деле правит балом. У Хизмэев Золотова лишь предлог, икона, если угодно. Вокруг неё построен образ божества: «Наместница, что способна творить чудеса», и только. Но свою битву она проиграла так же, как и ты, только её подловили ещё более банально, сыграв на тщеславии. Но когда до неё дошло, какую власть обрела над ней сама религия, было уже слишком поздно.

— Кто? Некрасов, Филатов, Демидов?

— Никто из них, — усмехнулся Филин. — Этой троице не нужна власть над миром. Некрасов погряз в войне с Китаем, ему не до внутренних разборок. Филатов едва успевает за разработками врага, хотя надо отдать ему должное, с Челябинском вышло довольно красиво. Ну а Демидов готов хвостом вилять по любому требованию Наместницы Инай. В благодарность за эту покорность, она позволяет ему лизать ей между ног.

— Так кто же этот человек? Кому удалось так шикарно расставить фигуры на доске?

— Всему своё время, Князь. Просто поверь на слово, поговорка: «Держи врагов ещё ближе» придумана не просто так.

— Ты тоже работаешь на него?

— Я работаю на себя и свой интерес в этом деле озвучил.

— Что им от меня нужно?

— Ты сам ещё не догадался?

— Судя по всему, они собираются создать нечто вроде Ватикана. Но при чём здесь я?

— Ты формируешь силу, объединяешь вокруг себя людей, не в чистом же поле им религию распространять. И не будь так самоуверен, Хизмэи живут практически при каждом сильном руководителе. Где-то заняли место силой, где-то, как у тебя, притворяются мирными соседями.

— Это я и сам прекрасно знаю, — согласился я с его доводами, — но мне казалось, что причина кроется в чём-то другом, личном, что ли?

— Для тебя — возможно, но им плевать. Хизмэи обучены добиваться результата любыми средствами и внедрять в умы людей нужную информацию. Грядёт средневековье, а вместе с ним будет перекроен весь мир. Так вот, пока ты копошишься на одном месте, культ Инай уже захватил большую часть земель. Ты не сможешь воевать с ними, по крайней мере, не сейчас. Однако держать их ближе к себе и понимать, каким образом меняются расклады, ты обязан.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я вижу, каким образом расставлены фишки и делаю свою ставку, не более. Мне кажется, что ты способен подчинить себе бо́льшую часть нового мира, вот и всё.

— Ставишь против Лона?

— Ставлю против Золотовой, — впервые открыто усмехнулся Филин. — Она уже проиграла, просто пока этого не знает, а возможно, и догадывается, но уже ничего не в состоянии с этим поделать. Её война с Китаем больше походит на крик утопающего. Но как только ей найдут замену, она станет настоящей иконой, в прямом смысле этого слова. Человека уберут, оставят лишь образ, может — статую, может — фреску, а впоследствии и его полностью обезличат.

— Мне нужно подумать, — выдержав паузу, произнёс я. — Не стоит принимать такие решения на уставшую голову.

— Это само собой, — всё с тем же флегматичным видом кивнул Филин. — Я пробуду в твоём городе ещё тридцать часов, и от твоего решения будет зависеть то, чем я займусь спустя это время.

— Спасибо за информацию, — искренне поблагодарил его я. — О любом моём решении ты узнаешь, где тебя найти?

— Спокойной ночи, Князь, — Филин поднялся со стула и направился к двери.

Я вежливо его проводил, но едва за ним закрылась дверь, тут же приложил к ней ухо и дождался, пока хлопнет подъездная. После чего переместился к окну и только когда увидел удаляющуюся фигуру, обернулся к задумчиво сидящей Вике.

— Что думаешь? — тут же спросил я её мнения.

— Мутный тип, — моментально ответила она. — С тех пор, как он вошёл в дом, едва проронил две-три фразы. Нет, с тобой он, конечно, разговорился, а вот ожидал молча.

— Зачем ты вообще его впустила?

— А что я, по-твоему, должна была делать? Ты видел его глаза? Да он наверняка людей убивает с младенчества. К тому же он не угрожал, вежливо ожидал твоего прихода. Ты не поверишь, но я иногда даже забывала о том, что он сидит на кухне.

— Ты это серьёзно сейчас? Да он мог убить вас обоих! С завтрашнего дня я приставлю к тебе людей!

— Глеб…

— И даже не смей отказываться. Я и слышать на эту тему ничего не хочу.

— Хорошо, — она положила мне ладонь на предплечье. — Просто поверь мне, охрана с этим человеком вряд ли поможет. Даже я это понимаю.

— Мне так будет спокойнее.

— Я поняла и уже согласилась — хватит об этом. Ты вроде хотел выслушать моё мнение?

Я молча кивнул, не сводя с неё взгляда.

— Поговори с остальными. Петрович уже давно советует тебе сделать то же самое, просто он в твоих глазах не обладает подобным авторитетом, как этот Филин. Ты ни разу не дал ему возможность аргументировать это, а он наверняка думает точно так же.

— Да он просто оспаривает любое моё решение, будто специально!

— И правильно делает, но зла он не желает ни тебе, ни уж тем более людям. Тебе необходима оппозиция, чтобы не совершить ошибки. Слушай его, но решения принимай самостоятельно.

— А ты разве не должна быть на моей стороне?

— Я именно там и нахожусь, — улыбнулась Вика и потянулась с поцелуем.

— Верните мою Шизу, женщина, — пробормотал я, за что тут же получил укус за губу, вместо обещанного поцелуя.

— Это тебе за женщину, хам, — показала язык та и, покачивая бёдрами, направилась в спальню.

Я проводил её взглядом, каким это обычно делают нормальные мужики, реагируя на прошедшую мимо красотку. А Вика даже после родов умудрилась оставить себе крепкую задницу. Её-то она и продемонстрировала, едва скрылась за дверным косяком, при этом ещё и халат слегка приподняла.

Следующий день принёс ещё больше суеты. Митяй с самого утра выносил мозг, каждые полчаса меняя список первоочередных вещей для переброски в Пермь. Но надо признать, в плане контроля хозяйственной части равных ему нет. А уж какой он хомяк, об этом даже легенды среди городских, ходят. И всё-таки, несмотря на то, что я всецело доверял ему в этом деле, честно перечитывал все правки, а по некоторым даже спорил.

Помимо прочего, никуда не делся вопрос: целесообразно ли привлекать к Китайской кампании Филина? Нет, я всецело был только за, плюс не я оплачиваю мероприятие, хотя ценник он мне озвучил ещё тот. Так, стоп!

А ведь о продовольствии и речи не идёт. Все наши переговоры сведены лишь к Хизмэю с его армией поклонников Инай. Так это вполне себе выгодное мероприятие выходит. Может, и не стоит кочевряжиться?

Да, придётся перешагивать через принципы, однако с политической точки зрения, наш союз на момент переселения, скорее всего, даст немало плюсов. Тем более я знаю, что многие мои подопечные из простого народа бегают за стену на вечерние службы. Часто слышу подобные доклады от соглядатаев Толи.

Ну не хватает людям веры, несмотря на то, что я их по самые уши заботами загрузил. А Филин прав, чем больше запрета в сторону новой религии, тем больше к ней интереса у народа. И это невероятно раздражает.

Однако плюсы от этого решения очевидны, а собственно, потому вдвойне подозрительно. Чаще всего так и бывает, что в подобных случаях впоследствии проявляется наибольшее скопление подводных камней. Может так статься, что на дистанции я заработаю такой жирный минус, о котором буду жалеть до конца дней. Вот только сейчас даже близко не вижу, в чём он может выражаться.

— Эт самое, Глеб Николаевич, — в очередной раз в дверях появился Митяй, — а совет сегодня будет?

— Мить, ну а как же! — раздражённо ответил я.

Блин, пора в самом деле уже секретаря сажать, чтоб он на все эти глупые вопросы вместо меня отвечал. Достанут ведь, через одного каждую минуту шастать.

— Ох, ё-о-о, — затянул он. — Ничё не успеваю…

Продолжение его бормотаний скрыла дверь. И вот чего приходил? Только с мыслей правильных сбил, со своим: «Эт самое». Ладно, стоит для верности ещё с Цинкиным этот вопрос обсудить. В остальном, большинство из совета за объединение с культом Инай. Из шкурных соображений, по большей части.

А как выяснилось из неких источников, у Хизмэя имеются люди с опытом сплавления по рекам. Они вообще против течения лодки к нам пригнали, а уж с работающим дизелем и винтами за кормой, поди, не хуже справятся. Да уж, слишком всё сладко выходит, впору самому к Хизмэю на поклон бежать и упрашивать. Надеюсь, до этого в самом деле не дойдёт.

— Борис Николаевич, приём, — бросил я в рацию.

— На связи, — сухо отозвался он через некоторое время.

— Загляните ко мне минут за сорок до совета, — озвучил я свою просьбу.

— Буду, — опять односложно ответил он. — Конец связи.

Занят, что ли, чем? Или какие уши посторонние рядом. Ведь он уже наверняка осведомлён о теме предстоящей беседы. Уж как минимум Толя ему должен был рассказать.

Март ознаменовал свой приход крупнейшим снегопадом. Такого я не видел никогда в своей жизни.

Метель началась ещё вечером, а к утру, для того чтобы выбраться на улицу, пришлось откапываться всем городом.

Когда я открыл подъездную дверь, то не сразу поверил глазам, потому как вместо выхода обнаружил сугроб. Дверь оказалась завалена по самое «не могу» и даже хорошо, что открывалась внутрь, иначе её было бы не сдвинуть.

— Ну что, смотреть на это можно бесконечно, — пробормотал я, — а толку будет чуть.

Тут же в углу стояли две лопаты, как раз предназначенные для расчистки снега. Одна из них перекочевала в руки и работа закипела. Первым делом пришлось накидывать снег в подъезд, иначе никак, но через пару минут я наконец смог расчистить небольшой пятачок, выбраться наружу и более или менее осмотреться.

А сугробы действительно выше моего роста, из-за них едва удаётся рассмотреть направление на соседние дома и администрацию. Ох и веселье нам сегодня предстоит…

Вскоре на лестнице послышались чьи-то шаги, а затем показался их обладатель — сосед Иван Саныч. У нас в городе он занимал штатную должность учителя физкультуры в школе. Парень молодой, крепкий, в прошлом ЗМС по боксу. Что мне в нём нравилось, хотя надо признать иногда и раздражало, так это вечный позитив. Ну вот не воспринимаю я людей, которые непрерывно улыбаются и радуются жизни. Иногда ведь нужно уметь и на хер послать, а он нет, всем вокруг добра желает и улыбается во все тридцать два зуба.

— Ух ты ж ёпта! — первым делом высказал он своё мнение о природном явлении. — Доброе утро, Ваша Светлость.

— И вам не хворать, Иван Саныч, — на мгновение остановился я, чтобы ответить на приветствие.

— А ну, подвиньтесь немного, — втиснулся на узкий пятачок тот и заработал лопатой, будто не человек, а комбайн какой.

За пять минут я едва смог продвинуться на метр, а он за две, прочистил почти три. Жаль, что роет совершенно не в ту сторону, а так, конечно, хорошо получается.

Бодрые крики и смех вперемешку с восторженными матами звучали уже со всех сторон. Очередной сосед по подъезду отобрал у меня вторую лопату и не менее бодро взялся за работу.

Где-то вдалеке затарахтел дизель, а значит, скоро по центральным улицам пройдёт трактор. Его мерцающий писк призван предупредить, когда стоит убраться с дороги. Но несмотря на его помощь, работы по уборке снега, скорее всего, продлятся до самого вечера. А завтра вполне может выпасть ровно столько же, но это уже будет стихийное бедствие какое-то.

Да, в любом случае про Пермь на ближайшие дни стоит забыть, а то как бы и не до конца месяца, пока оттепель не прикончит все эти завалы. С другой стороны, основное количество вещей уже там. Бригады по осмотру и восстановлению плавсредств тоже, а значит, стартуем сразу, как только появится возможность.

А небо действительно всё ещё хмурится, так что неизвестно, вся ли порция снега вывалилась на наши головы или это только начало? Весна будто решила отыграться за всю зиму, в течение которой осадки мы видели максимум раз десять. Зато мороз трещал такой, что в угловых квартирах стены льдом покрывались, притом внутри.

После того как от Челябинска осталось мокрое место, в прямом смысле этого слова, жизнь перешла в спокойное русло. Опять же всё относительно, ведь с задуманным нами переездом проблем хватало. Большинству жителей это преподносилось как обыкновенная экспансия, переселение на новые земли части людей. И лишь небольшая горстка знала, ради чего всё затевается.

В Китай всё же ушёл Филин, но отправился он туда по своему собственному маршруту. От провизии отказался, но и мы в итоге её не получили. Как я ни спорил, не тряс бумагой, на которой присутствовала печать Золотовой, правды так и не добился. Мол, твоё войско само приняло решение отказаться от продовольствия и пойти другим маршрутом, а вашу шайку мы кормить не намерены.

В чём-то они, конечно, правы, но вышло обидно, я уже успел присвоить себе немалый кусок продовольствия и боеприпаса. Хорошо, что против наёмной армии они претензий не выдвинули. Переигрывать всё это ещё раз обратно не возникало никакого желания. Да и кем бы я после этого выглядел⁈

Люди Хизмэя оказывают посильную помощь в восстановлении судов. До технической части не лезут, а вот рубить замёрзшую глину, чтобы очистить палубу, вполне себе могут. Занятие, в общем-то, не из лёгких, но ведь справляются — за пару недель успели полностью освободить четыре буксира. С Теплоходами, вне всякого сомнения, сложнее, там объёмы другие, но к началу навигации, думаю, справятся.

Сегодня я как раз собирался в Пермь с проверкой, но видно не судьба. С другой стороны, там с ними Петрович, а у него не забалуешь. Управленец он строгий, хоть и справедливый. А после того, как я принял решение взять с нами Хизмэя с его людьми, он вновь воспылал ко мне любовью. И ведь его поведение банально оправдано женщиной, что когда-то ушла вместе с сыном на сторону верующих. Сделала это она именно из-за ребёнка, потому как тот оказался ярым сторонником проповедей и истинно верующим в Инай.

Вот так, медленно, но верно, Хизмэи поглощали моих людей, даже близкие и здравомыслящие постепенно сдавались. Чёрт, уже в который раз поражаюсь гениальности этой схемы и главное — ничего нового. Кто же этот человек, что всё так грамотно продумал? Даже Золотова оказалась в проигрышной ситуации, а уж она мастер плести интриги и бить в спину.

— Ваша Светлость, готово! — вырвал меня из мыслей Иван Саныч. — К администрации тропинку пробили, но похоже, уроки на сегодня отменяются, ха-ха-ха.

— Благодарю, — кивнул я и указал рукой вправо по дороге, — но это, кажется, ещё не всё. Сейчас трактор пройдёт, он вашу тропинку вмиг опять завалит.

— Ах ты ж ёпта! — выругался тот и хотел было рвануть ему наперерез, но вовремя сообразил, что водитель может легко и переехать, попросту не заметив за такими сугробами.

Я ещё немного понаблюдал за происходящим, а затем вдруг понял, что вполне, на самых что ни на есть законных основаниях, имею сегодня выходной. Настоящий, не тот, что вроде как есть, но я всё равно в каких-то делах. А действительно, полноценный выходной, когда никто не прибежит со своим: «Эт самое» — попросту сугробы не позволят.

Настроение быстрым темпом пошло вверх и я, насвистывая незамысловатую мелодию, отправился домой.

Впервые за всё это время, я проведу целый день с семьёй, а дела и без того снегом завалило, так что подождут, никуда не денутся.

Глава 18

Куда идем мы всей толпой?

Есенин ходил на взводе уже целую неделю. А всё потому, что по его предположениям, в районе Волгограда настало время посадки. Вот только мы всё ещё в Екатеринбурге, из которого только сегодня смогли выдвинуться первые машины с будущими переселенцами.

Март принёс столько снега, что мы просто не смогли в итоге с ним справиться, а затем он закономерно растаял. При этом одно стихийное бедствие сменилось другим — снегу решил помочь дождь. В итоге нас попросту затопило. Даже поднятое от земли сантиметров на семьдесят крыльцо, полностью скрылось под водой.

Бывшие первые этажи и до того вечно «пытались уплыть» каждую весну, а сейчас вода вообще сантиметров на десять затопила площадку перед дверью в подъезд. Мало того что пёрла грунтовая, так теперь ещё всё это безобразие, прекрасно пополнялось талой.

В общем, снова ждать, а ведь пошла вторая половина апреля, и как я уже говорил ранее, Есенин прибывал в крайне возбуждённом состоянии, заодно и мне все нервы измотал.

Но я сохранял спокойствие, по крайней мере, на паводок старался не злиться. Это природа, и её законы нам неподвластны. Видимо, ей необходим этот разлив, а значит, она сама решит, когда следует отвести воду.

Митяй, к слову, тоже не переживал по данному поводу, напротив, нашёл во всём этом буйстве стихии плюс. Озеро, что служило нам водохранилищем и питало трубы в летний период, имело в себе достаточно рыбы. А та, в свою очередь, почувствовала в разливе раздолье, чем с удовольствием и воспользовался завхоз. Он с утра до ночи сидел на балконе третьего этажа и рыбачил.

Не сказать, что улов шикарный, но ему, похоже, он и не нужен, больше по кайфу сам процесс. Глядя на него, и другие потихоньку перешли на данный способ времяпровождения. Куда ни взгляни, из окон и с балконов торчат удилища, а по улице эхом гуляет вопрос: «Ну что, клюёт?»

Идиллия продлилась три дня, а затем вода ушла. Буквально за одну ночь. Теперь то, что ещё недавно напоминало Венецию, сейчас походило на грязную канаву. Пришлось выжидать ещё до тех пор, пока глина более или менее не просохнет, чтобы выдержать на себе вес грузовика. Но пока по ней не то что ездить, даже ходить невозможно.

Однако человек всё же не просто так считает себя венцом эволюции. Уже на второй день на улицах города стали появляться люди со странной, неуклюжей походкой. Однако иначе с привязанными к ботинкам «импровизированными снегоступами» не получится. Кто-то для этого применил доски, по типу лыж, кто-то листы фанеры, были и те, кто использовал крышки от баков или больших кастрюль. Но для выезда тяжёлой военной техники всё равно было пока ещё слишком рано.

Самое важное, что стартовые вещи для освоения новых территорий уже переброшены, вопрос стоял именно в людях. Я не удивлюсь, если провизию, да впрочем, и всё остальное тоже, давно погрузили на баржи и лишь ожидают нас.

Не совсем нас, конечно, скорее, первую партию переселенцев. Сам я, как и моя семья, а также большинство членов совета, отправимся в поход с последним рейсом. На первые суда ступит Есенин с Кристиной, именно на их плечи и ляжет вся первичная подготовка.

Да, с ними отправятся военные, едва ли не половина всех, что мы имеем на данный момент. Ну а оставшиеся места займут работяги.

И, несмотря на то, что все они оставляют здесь свои семьи, никто не ноет, не скулит. Люди заняты делом, а ведь ещё совсем недавно в очередной раз назревало всеобщее недовольство этим самым переездом.

— Вон они! — прокричал кто-то, указывая на воду.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул Толя. — Отстали от графика на три дня.

— У тебя же с ними связь есть, — флегматично отреагировал я. — Чего переживать, если ты в курсе причины задержки.

— Ой, всё, — нервно отмахнулся от меня тот и подхватил рацию: — Митяй, что там у тебя?

— Так эт самое, к погрузке готовы, — отозвался он. — Колонна тоже на низком старте.

— Принял, — буркнул в рацию Толя. — В общем, машины отправишь пораньше, пусть немного впереди идут…

Они ещё какое-то время обсуждали разные мелочи, хотя, казалось бы, всё давным-давно решили и проработали. Однако в жизни никогда не бывает всё гладко. Каждый раз, когда думаешь, что вот-вот, и всё получится правильно, вмешивается разная мелочь и все труды идут прахом.

Достаточно вспомнить, как производили первую отправку, и едва они успели отойти от берега, как один из теплоходов тут же сел на мель. На первый взгляд, ничего страшного — ну зазевался немного, с кем не бывает. Вот только промудохались с ним три часа, и это, несмотря на несколько поставленных на ход буксиров.

Второй заход свершился приблизительно через полтора месяца, может, чуть больше и здесь уже всё прошло более гладко. Зато на обратном пути заклинило шлюз, из-за ремонта которого и произошла задержка на трое суток. Пока разобрались в чём дело, пока отремонтировали, в общем, нюансов огромное количество. Потому все моменты, которые уже неоднократно обсуждались, периодически просят внимания, и мы терпеливо к ним возвращаемся, чтобы попытаться учесть всё возможные исходы и свести риски к минимуму.

Первыми пришвартовались баржи. Тут же поднялся гул голосов, грохот ящиков о металлические палубы, порт словно ожил от долгой спячки. Ещё пару часов назад все пребывали в расслабленной позе, но как только первые канаты закрепили на кнехты, идиллия завершилась. Пора было делать то, ради чего мы здесь собрались.

На вторую волну переселения погрузка длилась двое суток и даже немного захватила часть третьего дня. Работали по сменам, как, впрочем, и сейчас. Но мы собираем остатки, а значит, наверняка провозимся дольше.

Что касаемо Лона, то после того, как мы выполнили свою часть договора и отправили людей в Китай, они вновь исчезли из нашей жизни. Никаких сообщений, связи, словно и нет их вовсе. Я даже сомневаться начал в правильности принятого решения.

Но на половине пути назад не возвращаются, к тому же ещё свежи в памяти последствия их действий в отношении Челябинска. Не очень приятно жить и каждую секунду думать: «А не станем ли мы следующими в эту ночь?» Нет уж, лучше держаться от таких соседей подальше.

Временно, конечно, как только окрепнем, окончательно встанем на ноги, я обязательно вернусь. Хотя судя по последним данным, Золотовой и так недолго осталось. Может, и некуда будет возвращаться, точнее, исчезнет в том надобность, вместе с врагом в лице Александры Сергеевны. Но пока она дышит, лучше не списывать её со счетов. Эта женщина относится к той самой породе змей, что и с отрубленной головой способна произвести смертельный укус.

Хизмэй. Он точно так же, как и мы, разделил свою паству на три равные части, и сам решил отправиться с последней партией. И это вполне себе логичное и здравое решение. Если с первых дней нашего знакомства он вызывал у меня лишь неприязнь, то за тот срок, что мы вынуждены были сотрудничать, я проникся к нему уважением. Нет, друзьями мы не стали, такое вряд ли вообще возможно, однако воспринимать его более серьёзно я всё же научился. И не без причины. Его организованность, чёткие и точные команды давали хорошие плоды, да и люди слушались его, беспрекословно исполняя каждое указание.

Так за непрерывной работой промелькнули два дня, а к середине третьего мы наконец сами смогли ступить на борт теплохода. Большая часть людей перемещалась на баржах, где на палубах ещё зимой соорудили более или менее пригодные для проживания сараи и навесы. Их преимущественно занимали военные, но и обычных людей тоже расселяли в такие.

На теплоходы в основном заселили стариков, женщин и детей, ну и, естественно, членов правления. Но я по этому поводу не испытывал никаких угрызений совести.

Вода за кормой вспенилась, и судно плавно отошло от причала. Спустя несколько минут мы замерли на середине реки, дожидаясь, когда загрузят последний теплоход. Но это уже недолго, всего каких-то пару часов, и мы покинем Урал.

Странное чувство: и жаль, и в то же время хочется поскорее отправиться в путь.

Из докладов первых двух рейсов, впереди нас ожидают лишь мёртвые пустоши, да несколько новых, крохотных поселений вдоль побережья. Во всём остальном — мир мёртв. Волгоград представляет собой солёные болота, лишь ближе к окраинам, что расположены севернее от берегов Волги, относительно сухо.

У разведки сложились такое впечатление, будто Каспийское море обрушилось на улицы города. Потому как на пути к нему не осталось ничего живого, затоплено практически всё. А собственно, откуда ещё взяться солёной воде в Волгограде? Но это какой же силы должна быть волна, что покрыла такое расстояние? Да уж, нам действительно крупно повезло, видимо, Уралу досталось гораздо меньше.

Чуть севернее от нашего будущего места жительства уже начинаются небольшие поселения, напоминающие, скорее, деревни. В попытке защититься, люди окружили их частоколом, в общем, укрепились как могли, но более или менее серьёзной силы поблизости обнаружить не удалось. Что не может не радовать.

Вот по большому счёту и всё, что нам удалось выяснить о Волгограде и его окрестностях — в общих чертах, конечно. По факту докладывают множество деталей, например: пригодность земли к возделыванию, количество людей в том или ином посёлке, есть ли остатки продовольствия, возможность торговли с соседями или опять следует чистить ружья. Но в принципе, едем мы в полную неизвестность.

Наконец фигура Хизмэя ступила на палубу теплохода, который вскоре так же плавно отчалил от пристани и занял своё место в колонне. Автомобильная, к слову, отправилась в путь ещё на восходе солнца. Их задача прибыть первыми к месту ночной стоянки и обеспечить нашу безопасность. Так и будем теперь двигаться до самого Волгограда.

Никогда ещё в своей жизни не пробовал путешествовать по рекам. Нет, были, конечно, моменты, когда отчим возил нас с братьями на рыбалку, и мы могли весь день кататься с ним на катере, но это всё не то.

Вода действовала на меня, будто успокоительное. Нервное напряжение, что давило с момента погрузки, отступило. Я стоял на палубе и наслаждался видом.

Да, он представлял собой однообразное зрелище, засыпанные глиной берега, разрушенные почти до самого основания прибрежные города и посёлки. Однако человек ко всему привыкает, и сейчас эта картина не выглядела для меня столь ужасной. Короче, действовала менее удручающе, чем пару лет назад.

Третий год мы пытаемся освоить то, что осталось от былой цивилизации и надо признать — вполне успешно. Под моим началом уже сто тысяч человек. Если не брать во внимание тот факт, что это все выжившие, начиная от Урала и заканчивая Дальним Востоком.

Нет, я вполне допускаю, что есть ещё кто-то на Крайнем Севере или на той же Камчатке, но выбраться с тех мест пешком… Ну такое себе. С другой стороны, люди в тех местах всегда больше выживали, чем наслаждались комфортом и благами цивилизации. А значит, они в сотни раз сильнее, чем мы. Да и кто в здравом уме полезет завоёвывать эти края, а самый главный вопрос: зачем?

Наша первая остановка запланирована в городе Чайковский. Здесь расположился шлюз, который нам предстояло преодолеть своими силами, то есть без помощи работников водохранилища.

Несмотря на отсутствие центрального электроснабжения, сделать это несложно. Любая плотина — это, в первую очередь, электричество. Саму ГЭС мы, конечно, не пустим, для это нужны немалые знания, но такие места всегда оборудованы дополнительными генераторами. В общем, самое главное — разобраться с управлением, но и это уже сделали до нас, всё же мы заключительный поток переселенцев.

Нам, вообще, вдвойне повезло, если не сказать больше. Наш путь смело можно назвать «Халява». Ведь катастрофа затронула всю нашу планету, не обошла она и Чайковский. Шлюзы заполнило грязью, как и бо́льшую часть вспомогательных сооружений. Так что первому потоку пришлось несладко. Шутка ли, разгрести все завалы и восстановить работу такого гигантского сооружения в кратчайшие сроки⁈ Но люди справились и оставили нам возможность спокойно пройти, не забивая голову лишними вопросами.

Понервничать, конечно, придётся. Слишком узкое место и всякое может случиться, а учитывая скопление судов, которые сейчас постепенно выстраивались в очередь перед шлюзовыми камерами, этот процесс обещал затянуться на неопределённый срок.

В среднем, полный проход через все ворота не превышает часа, да и в камеру вполне реально затолкать сразу несколько плавсредств. Но мы всё же решили проходить по двое. Возможно, в том не было необходимости, однако оказаться запертым в камере и попасть при этом под обстрел желания никакого.

Да, мы под защитой, территория оцеплена со всех сторон доблестными воинами Цинкина, что отправились вперёд на машинах. Но это не повод расслабляться и вести себя безответственно. К тому же сейчас глубокая ночь, потому переправа запланирована на завтрашнее утро.

Взрыв прозвучал в предрассветной тишине и эхом прокатился по водной глади. Произошло ровно то, чего мы так опасались, на нас напали. Кто и с какой целью, выяснять будем после, если вообще останемся живы.

Атака не была спонтанной, и это стало ясно сразу. Мир вокруг пока не успел наполниться звуками войны, а от противоположного берега в сторону наших судов уже спешили быстроходные моторные лодки, заполненные вооружёнными людьми.

Крики командиров то и дело звучали отовсюду: с берега, на судах. Пока я крутил головой, стоя у иллюминатора и силясь спросонья сообразить, что вообще происходит, мимо него пробежали несколько человек с автоматами. Они, недолго думая, остановились у борта и, используя его в качестве упора и прикрытия, грохнули очередью по наступающим лодкам.

Противник не заставил себя долго ждать, ответка прилетела в борт, а заодно и в нашу с Викой каюту, что расположилась на второй палубе теплохода.

Мы не боевой корабль, и обшивка не предназначена останавливать пули, даже автоматные, потому они без особого труда прошили стены. Однако мою защиту преодолеть были не в силах, но и вечно сдерживать их я не смогу.

— Быстро вниз! — скомандовал я жене, которая уже прижимала к себе плачущего Ярослава.

Девушка коротко кивнула и выскочила из каюты в коридор, который вовсю заполнялся людьми. Никто не хотел умирать, к тому же здесь, по большому счёту, мирное население: старики, женщины и дети. И вся эта масса сейчас представляла собой мечущихся в беспорядке людей, при этом кричащих и воющих.

Вику подхватило потоком паникующих, и плач сына смешался с общим воем толпы. Надеюсь, с ними всё будет в порядке, и чтобы это было именно так, мне нужно их защитить.

Иллюминатор отлетел в сторону, и я смог выбраться на палубу. В предрассветной дымке тумана, что сейчас застилала водную гладь, вполне отчётливо просматривались силуэты нападающих. Их оказалось немало, навскидку, только к нашему теплоходу спешило не менее тридцати лодок, и всё это время стрелять с них не прекращали.

Четверо из пяти бойцов, что пытались прикрыть нас в самом начале заварухи, были мертвы. Последний сидел, привалившись спиной к борту, и держался за шею, а из-под его пальцев хлестала кровь. Вряд ли у него есть хоть какие шансы, не в этой кутерьме уж точно.

Энергия заполнила меня до края, я чувствовал, как по моим венам бежит жидкий огонь. Даже тошнота вновь подступила к горлу, как это было тогда, в самом начале моего развития, и я не стал сдерживаться.

Уже долгое время я не пользовался своей силой вот так, масштабно, практически на всю катушку. Но тренировки я не прекращал даже на день, а потому очень далеко продвинулся и многое освоил.

Первая линия лодок подпрыгнула на волне, люди с криками вылетели, при этом кто-то всё ещё продолжал стрелять, но теперь пули летели куда угодно, только не в нас. Моторы без нагрузки взревели, а затем, подчиняясь законам гравитации, всё это обрушились на задние ряды.

Да, возможно, всех я таким образом не убью, но главное, что атака уже захлебнулась, утратила наступательный темп.

Кому посчастливилось избежать попадания лодкой, налетели на тех, кому повезло чуть меньше. Упавшие моторы тоже беды наворотили, хотя и в гораздо меньшем объёме, чем те, что продолжали вспенивать воду.

Большинство просто не успело отреагировать, так и продолжая гнать вперёд, а ведь сейчас в Каме хватало их товарищей. Вот по их головам они и промчались, добивая впоследствии винтом лодочного мотора.

Второй раз я ударил немного иначе, подбросил фланги атакующих, сбивая наступление в ещё более плотную кучу. И в этот момент с берега по ним ударили пулемёты.

Казалось, от начала атаки прошла целая вечность, но нет, даже минуты не миновало.

Пока пулемёты крошили тех, кто ещё оставался в лодках, по теплоходу прошла отчётливая вибрация, означающая пуск двигателя. А затем, покачиваясь на волнах, которые, после моих ударов, только что достигли нашего борта, судно плавно повернуло к берегу.

Очередной грохот прилетел со стороны баржи, я как раз наблюдал за её неторопливым манёвром. Слишком медленно, слишком плавно выполняла разворот эта каракатица.

Чем били противники — я не знаю, но бабахнуло так, что на теплоходе посыпались стёкла. Какое-то время ничего не происходило, буквально два-три удара сердца, а затем я с ужасом смотрел на то, как баржа развалилась на две части, обе из которых тут же пошли ко дну.

И ведь эти твари ударили не по грузовой, а по людям. Те, кому удалось пережить разрыв снаряда, сейчас прыгали в реку. Возможно, у них был бы шанс спастись, но у противника на этот счёт были собственные планы. По людям грохнули пулемёты.

Я видел, как их сметает с бортов, превращает в фарш прямо в воде, окрашивая её в кровавый цвет. Носовая часть баржи окончательно ушла под воду и тем самым потянула за собой остатки выживших. На плаву осталась жалкая горстка людей, максимум — пара десятков. И не факт, что кому-то из них удастся добраться до берега.

Злость застелила глаза красной пеленой. Я что-то кричал, угрожал тварям, которые сделали это, но ничего не мог поделать.

Как я смог рассмотреть летящий в наш теплоход снаряд, не знаю, наверное, просто почувствовал. Я хотел отклонить его, развернуть и отправить обратно, но тот сдетонировал. Взрыв озарил серое небо, но это был не конец.

К нам устремилось сразу несколько дымных шлейфов, похоже, в теплоход решили добавить из ручных ракетниц. Такого наш борт не переживёт, вот только сил почти не осталось.

Останавливать ракеты, выстраивая перед ними преграду, будет очень затратным мероприятием, потому я попросту столкнул их между собой. К моему удивлению, повторной атаки в нашу сторону не последовало.

И в этот момент я не смог удержаться на ногах, и полетел носом в палубу. Наш теплоход врезался в берег. Его хода хватило, чтобы вытянуть тяжёлое железное брюхо на сушу едва ли не наполовину.

К тому моменту люди в панике высыпали на палубу и многие зачем-то столпились на носу, видимо, с нетерпением дожидались спасительного берега. И как только судно его достигло, инерция отработала ровно так, как и должна: сбросила большую часть живой массы вниз.

И без того немалая высота бортов теплохода теперь ещё прибавила в росте, показав скрытую под водой часть. Ну а здесь, вместо воды, людей ожидала глина, которая никак не способствовала смягчению падения.

Крики боли перекрыли звуки стрельбы, а в моей голове пульсировала лишь одна мысль: «Надеюсь, среди них нет Вики».

Стрельба и не думала затихать. Со стороны шлюза в очередной раз загрохотал крупный калибр. Однажды я слышал, как работает КПВТ, и этот звук вряд ли спутаешь с выстрелами двенадцати миллиметров. Всё равно, что сравнивать работу бытового перфоратора и тракторного отбойного молотка. А когда я поднялся на ноги, то наконец увидел долгожданный ответ с нашей стороны.

Цинкин развернул передвижную артиллерию, уж не знаю, что это было, но когда дымные следы от ракет коснулись противоположного берега… В общем, вряд ли в том месиве остался хоть кто-либо живой.

Созерцать то, как полыхает враг, я не стал. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: моя помощь здесь не нужна, а вот отыскать жену необходимо. Я рванул по коридорам, постоянно на ходу выкрикивая её имя.

Я приказал ей спускаться, но вот вопрос: как она это поняла? Может быть, догадалась отправиться на нижние палубы или, вообще, в трюм, а возможно, вместе с остальными выскочила на нос.

— Вика! — в очередной раз прокричал я, используя все возможности голосовых связок. — Вика!

Ничего не разобрать, всюду вой раненых, стрельба, взрывы. Похоже, противник напал на нас не только со стороны воды, но и ударил с берега.

Мои предположения оправдались, когда пулемётный огонь ударил прямо с дамбы. В этот момент к нашему теплоходу спешили машины, чтобы прикрыть людей, дать им возможность выбраться из этого ада. Но крупный калибр в мановение ока обратил головную машину в рваный кусок железа.

Она не взорвалась, как это происходит в кино, резко вильнула в сторону и в следующую секунду врезалась в остов какого-то склада. Остальные продолжили движение, потому как в стоячую мишень попасть гораздо проще.

Что-то грохнуло по дамбе, и на её вершине поднялась целая туча пыли. Но самое главное, что затих пулемёт, видимо, его накрыли миномёты. В следующий момент я обогнул верхние палубы и теперь не видел, что происходит с обратной стороны.

Зато заметил, что паника на теплоходе угасла, и люди более или менее спокойно покидают борт судна. Кто-то сообразил и стянул целую кучу матрасов, видимо, собрав их по ближайшим каютам. Их покидали за борт, тем самым получив некое подобие матов. Наверняка, влетать в них с шестиметровой высоты — не самое приятное занятие, но это гораздо лучше, чем глина и камни. По крайней мере, дело обходится без серьёзных травм, а шишки и ушибы перестанут болеть за пару часов.

— Вика! — в очередной раз крикнул я, продираясь через толпу.

— Я здесь, Глеб! — наконец-то отозвался знакомый голос, и я заработал руками ещё яростнее, отталкивая в стороны людей.

— Как Ярик, ты в порядке⁈ — первым делом я бросился осматривать близких.

— Нормально, нормально, — забормотала жена, делая со мной то же самое.

Только убедившись, что с нами всё хорошо, мы наконец обнялись. Внутри сразу стало как-то спокойнее, несмотря на то, что стрельба вокруг так и не прекращалась, мало того, даже стихать не думала.

А ведь мы до сих пор так и не знаем, кто напал и почему. И самое поганое, что на мне лишь трусы и ботинки. Вся одежда, рация и оружие лежат себе спокойно в каюте. Даже элементарно на помощь позвать не смогу…

— Ваша Светлость, быстрее, — прикрикнул на меня мужик, контролирующий эвакуацию людей с теплохода. — Не задерживайте.

Я молча кивнул, спорить смысла нет, как и строить из себя героя, мол, пусть спасаются женщины и дети, а я спущусь в числе последних. Да таким образом я только помеху создам. Однако Вику я всё же вперёд пропустил.

Она ещё крепче прижала к груди нашего сына и, перебравшись через борт, сиганула вниз на матрасы. Приземлилась хорошо, на спину и Ярослав при этом не должен пострадать. Хотя разразиться плачем ему это не помешало.

Я точно так же перебросил ногу через борт, слегка оттолкнулся и в следующую секунду довольно мягко вошёл в подстилку. Мне тут же помогли подняться, чтобы как можно скорее освободилось место для следующего.

Отойдя чуть в сторону, я поднял взгляд на борт теплохода. «А на борту осталось не так уж и много людей», — подумал я и в этот момент в судно что-то прилетело. Грохот оглушил, ударная волна сбила с ног и изображение перед глазами поплыло.

Я успел рефлекторно прикрыть себя и Вику с Ясрославом, но сила взрыва оказалась такой, что нас отшвырнуло на несколько метров. Сквозь звон в ушах пробивались чьи-то крики боли, а со стороны теплохода пыхнуло жаром.

Вика лежала рядом без сознания, а на её груди ревел Ярослав. Я попытался было подняться, но ничего не вышло. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Очень знакомые ощущения, кажется, я только что израсходовал все силы на то, чтобы прикрыть близких людей.

— Ты кто? Убери ру… — договорить я не успел, потому как в лицо прилетело носком военного ботинка.

Вот только эффект от удара сработал немного не так, как того хотел обладатель этой обуви. Мутная пелена перед глазами разлетелась снопом искр, и хоть сил мне это не прибавило, зато немного взбодрило.

— Я тебе кишки выпущу, гнида! — взревел я, и снова попытался подняться, но это было всё, что мне позволили сделать.

Следующий удар в лицо окончательно погасил сознание. Но прежде чем отключиться, я успел услышать его слова: «Госпожа Наместница Инай, ребёнок у нас…»

Глава 19

Суровая реальность

— Ну-у-у дава-а-ай-ай же-е-е, — слова звучали очень странно, с неким мерцанием, будто эхо в огромном пустом зале, — приходи-ди-ди уже-е-е в себя-а-а-а.

Иногда окончание предыдущего слова перекрывало следующее и приходилось напрягать извилины, чтобы разобраться. А вот с последним всё было очень тяжело.

Голова тяжёлая, словно кто-то заполнил её свинцом. Я честно пытался ответить, что со мной всё в порядке, но не смог вымолвить даже звука. Кто-то склонился надо мной, вот только кроме мутного силуэта я ничего больше не вижу.

— С ним-им-им всё-о-о будет-ет-ет в порядке-ке-ке-ке, — подключился мужской голос. — Успокойся-ся-ся Вика-ка-ка-ка.

Вика? Хм-м, почему мне знакомо это имя? Кто она для меня?

— А-а-а-а!!! — вдруг закричал я от нестерпимой боли.

Казалось, голова сейчас взорвётся! Мой мозг явно решил увеличиться в объёме и разорвать череп изнутри. Но был в этом и плюс. Воспоминания хлынули в сознание одним большим потоком.

В помещении, где я лежал, началась суета, какие-то крики, беготня, всё слилось в единый гул, а затем навалилась спасительная тьма.

Как же хочется пить. Кажется, во рту не было ни капли воды, притом уже очень долгое время. Язык превратился в наждачную бумагу и царапал нёбо, а ещё очень противно прилипал к щекам.

Попытка открыть глаза на сей раз оказалась удачной. Вот только понял я это далеко не сразу, потому как визуально ничего не изменилось, меня всё так же продолжала окружать полная темнота. И лишь слегка скосив взгляд, я смог убедиться в том, что глаза открыты. Сквозь щель под дверью в помещение проникал слабый, едва различимый свет.

А вот попытка пошевелиться, к сожалению, никакого результата не дала. Желание позвать кого-нибудь с просьбой принести попить, так и осталось без исполнения. Какой-то тихий хрип вырвался из моего рта и на этом всё.

Что же такое со мной произошло? Чувствую себя совершенно беспомощной куклой. Так, помню нападение, как я сбил атаку на моторных лодках, затем прыжок на кучу матрасов, взрыв, Вика… Ярослав! Какой-то урод украл моего сына, а меня вырубил ударом в лицо… Но стоп, не может быть, чтобы после этого я чувствовал себя настолько скверно. Нет, это точно невозможно.

Я так и лежал, глядя в темноту над собой, перебирая в голове произошедшие события, но ответа всё не было.

Интересно, где мы? Закончили переезд или вернулись обратно? И спросить-то не у кого…

Внезапно какой-то шорох справа от кровати вывел меня из раздумий. Повернув голову на звук, я попытался присмотреться, но нет, только тьма и ничего больше. Может, попробовать позвать?

— Э-э-э, — прохрипел я, но всё так же без результата, и я повторил: — Э-э-э…

Шорох сделался более отчётливым, кажется, я даже почувствовал движение воздуха прямо над собой. Да, точно, тьма перед взором словно сделалась плотнее, гуще, будто кто-то навис над лицом.

— Э-э-э, — предпринял я ещё одну попытку и на этот раз с положительным эффектом, хотя от внезапного крика, который резко ударил по ушам, едва не лишился сознания снова.

— Живой! Живой, бля! — прогремел мужской голос, полный восторга.

В следующее мгновение этот человек попытался выскочить из комнаты, но в темноте дважды наткнулся на мою кровать и матерно выругался. А секундой позже вообще что-то уронил и зашипел, но вскоре я смог рассмотреть его широкоплечий силуэт, что появился в дверном проёме на фоне тусклого света, будто от свечи.

— Виталь Саныч! — опять прогремел его голос. — Виталь Саныч! Он очнулся!

Какая-то суета теперь уже в коридоре и быстрый топот ног. Кажется, тот самый, едва различимый свет вдруг сделался ярче, похоже, будто кто-то несёт его с собой. И точно, через некоторое время в помещение вошёл наш городской доктор, держа в вытянутой руке керосиновую лампу.

Глазам тут же сделалось неприятно, но тем не менее терпимо, хотя слегка прищуриться всё же пришлось.

Доктор обогнул кровать, склонился надо мной и вдруг посветил в глаза фонариком, после чего я окончательно ослеп, ну на время, конечно. Он что-то бормотал, зачем-то пошевелил мою голову, затем приложил пальцы к шее, скорее всего, тем самым проверяя пульс.

— Как себя чувствуете, Ваша Светлость? — наконец прозвучал закономерный, ожидаемый вопрос.

— Пи-и-ить, — прохрипел я, но голос был настолько слабый, что доктору пришлось переспросить и поднести ухо практически вплотную к моим губам.

— Ах, да, секундочку, — засуетился он. — Анатолий Саныч, будьте добры, попросите Ирину Леонидовну, пусть принесёт воды и чистый бинт.

— Ага, ща! — быстро ответил тот и тут же скрылся за дверью.

Ну, теперь хотя бы понятно, кто дежурил возле меня. Так, а где Вика? Что-то я не совсем понял, почему здесь Толя… Нет, она же не могла…? Нет… Я не могу её потерять!

— Вика, — прохрипел я.

— Что, простите? — в очередной раз поднёс ухо к моим губам Виталий Саныч.

— Вика, — повторил я.

— Ах, да, конечно же, — почему-то смутился тот. — Она… немного устала, в общем, мы сей момент ей сообщим, что вы очнулись.

Да что вообще происходит? Блин, вопросов целая куча, а я их даже задать не в состоянии. Что с Викой? Почему такая странная реакция у доктора? Где мы находимся? Успели поймать того ублюдка, который похитил моего сына?

— Вот, — в помещение ворвался Толя с эмалированной миской в руках и упаковкой бинта.

А буквально через минуту, ко мне в рот, наконец-то попала живительная влага. Виталий Александрович намочил кусок бинта и вначале смазал, получившимся тампоном, мои засохшие губы, а затем отжал немного в рот.

Вода с большим трудом прошла через пищевод, показалось, будто он склеился. Я хотел ещё, но доктор зачем-то отставил чашку на тумбу.

— Ещё, — попросил я, с вроде как ещё более сильным хрипом.

— Вам это пока вредно, — покачал головой доктор. — Потерпите, Ваша Светлость, для начала необходимо восстановиться.

— Что… Кхм-кхм, — я хотел было узнать, что случилось, но в горле резко запершило, и я зашёлся в кашле.

Валерий Саныч дождался, когда я успокоюсь, затем повторил манипуляцию с водой и бинтом. Стало гораздо лучше, хотя желание было иным: выхватить эту чашку и опустошить её до самого дна.

— Что произошло? — собравшись с силами, я наконец добрался до главного вопроса. — Почему я…

— Так, Ваша Светлость, давайте отложим все разговоры до завтра, — вдруг напустил на себя строгости врач, чем окончательно вверг меня в состояние волнения и паники. — Вам нужно отдыхать и набираться сил.

— Сколько? — спросил я, имея в виду своё пребывание в этом положении.

— Это уже как ваш организм скажет, — неправильно понял меня тот.

— Здесь я… Сколько? — повторил я вопрос, выдержав немалую паузу.

— Ах, вот вы о чём, — в очередной раз смутился тот. — Отдыхайте, Ваша Светлость, все разговоры оставим на завтра.

Доктор быстро развернулся и, прошмыгнув мимо Толи, покинул помещение. Я было попытался его остановить, но ничего не вышло, силы не желали подчиняться. Я даже слабого намёка на необходимые для этого гормоны в крови не почувствовал.

А Виталий Саныч не забыл утянуть вслед за собой и Толю, видимо, чтобы он невзначай не ответил на мои вполне закономерные вопросы. Ну хорошо хоть керосинку оставили.

Однако очень странное поведение лишь добавило волнения, вопросов и совсем не улучшило настроения. Так, в неведении, я пролежал довольно долго, перебирая в голове все возможные варианты, и даже не заметил, как уснул.

Утро началось с появления доктора. Он бесцеремонно меня разбудил, в очередной раз проигнорировал все вопросы, но хорошо хоть воды дал и в отличие от вчерашнего немного больше.

По всем ощущениям мне стало гораздо лучше, вот только шевелиться тело напрочь отказывалось, я даже носа почесать не мог. Хотя уколы иглой прекрасно чувствовал по всему телу, доктор проверил.

Затем в палату вошла Леопольдовна, которая занялась протиранием моего тела влажным полотенцем. А по завершении «банных» процедур взялась массировать руки, ноги, всячески сгибать их во всех возможных местах и направлениях.

На все мои вопросы она точно так же не дала ни единого ответа. Либо резко меняла тему, либо отшучивалась, и это уже порядком начало бесить.

Ближе к обеду за дверью поднялся какой-то шум. Словно толпа народа пыталась проникнуть ко мне, но их попросту не пустили. А едва всё утихло, ко мне вновь вошёл Виталий Александрович.

Он в очередной раз осмотрел меня, вполне удовлетворительно крякнул, почесал переносицу и присел на край кровати. Некоторое время он молча сверлил меня взглядом, после чего тяжело вздохнул и наконец снизошёл до разговора.

— В общем так, Глеб Николаевич, — произнёс он. — Я сейчас всё вам расскажу, но как только увижу, что вы излишне взволнованы, наша беседа прекратится. Хорошо?

Я молча кивнул и доктор продолжил:

— Вы были тяжело ранены, в голову, — первым делом ошарашил меня тот, — Что-то помешало пуле пробить ваш череп и фатально повредить мозг. Операцию пришлось делать в полевых условиях, сами понимаете, вокруг развернулись боевые действия.

— Я этого не помню, — задумчиво пробормотал я. — Помню взрыв, удар ботинком в лицо и… Ярослав, скажите, вы нашли его?

— Простите, Ваша Светлость, — отвёл глаза в сторону тот. — Преследование ничего не дало, да и не понять было… В общем, люди не смогли взять правильное направление во всей той кутерьме. А сейчас вообще неясно даже, с чего начинать, куда двигаться.

— С Викой что? — сухо спросил я.

— Вы должны понимать, Глеб Николаевич, — снова этот взгляд в сторону и неловкость, которую я ощутил прямо-таки физически. — Ей сейчас очень тяжело…

— Виталь Саныч, вы можете нормально ответить⁈ — разозлился я. — Что вы меня как маленького, ей-богу!

— В общем, Виктория Сергеевна немного не в себе, — снова какими-то закоулками продолжил тот. — Мы несколько раз пытались повлиять на неё, но вы же её знаете…

— Что с Викой⁈ — уже в третий раз повторил я свой вопрос.

— Она интенсивно налегает на спиртное, — наконец выдохнул доктор. — Простите, Ваша Светлость.

— За что? — мрачно переспросил я. — В том нет вашей вины.

— Ну как же, — вздохнул он и всплеснул руками. — Недоглядели… вот…

— Сколько я здесь? И где мы находимся?

— Ну, экспансию на юг пришлось завершить, — доктор всё же озвучил более или менее хорошую новость. — На этом настоял Анатолий Александрович.

— Правильно сделал, — согласился я. — Сколько я уже нахожусь в таком состоянии?

— Почти год, — ошарашил меня новостью тот.

И я в очередной раз лишился дара речи. Некоторое время внимательно смотрел на доктора и надеялся, что он вот-вот расхохочется. Но нет, он совершенно спокойно ожидал моего следующего вопроса, а значит, всё более чем серьёзно.

Понятно, что после такого ранения я долгое время мог пребывать в отключке, но чтобы год⁈ М-да, жёстко.

— Валерь Саныч, пригласите ко мне совет, пожалуйста…

— Нет, — сухо отрезал он.

— Что значит нет⁈ — попытался я нагнать на себя строгости.

— Вы ещё слишком слабы, Ваша Светлость, — спокойно объяснил тот. — Я отвечаю за ваше здоровье, так что нет. И даже не думайте спорить.

— Ну хоть Толю можете пустить? — я решил зайти с другой стороны. — Посещения ведь мне разрешены?

— Поймите, Глеб Николаевич, — вздохнул доктор. — Мне не жалко, но ваше состояние ещё нестабильно. Вы ведь даже пошевелиться не можете, мышцы атрофированы, и это я молчу о нервной системе и кровообращении. Потерпите немного, мы вас понаблюдаем, и если всё будет в порядке, сможете приступить к делам.

— И как долго это продлится? — спросил я, не отводя взгляда от его глаз.

— Этого я вам не скажу, — покачал головой тот. — Давайте всё по порядку, хорошо? Честно говоря, мы вообще не думали, что вы хоть когда-нибудь очнётесь. Обнадёживало лишь то, что всё это время ваше тело само поддерживало жизнь, без аппаратов, коих сейчас практически не достать. Да вы на себя посмотрите, какие вам встречи?

Доктор на эмоциях поднялся с кровати, прошёл в противоположный угол комнаты и снял со стены зеркало. Через несколько секунд, я уже рассматривал в нём собственное отражение и не мог поверить глазам.

На меня смотрел скелет, обтянутый кожей серого цвета. Глаза ввалились, а скулы… Казалось, они вот-вот прорвутся наружу, настолько острыми они выглядели. Да уж, видок у меня тот ещё, как говорится: «Краше в гроб кладут», но главное — я жив, а мясо нарастёт.

— Теперь вы понимаете, о чём я говорю? — мои эмоции от вида собственного отражения не ускользнули от внимательного взора врача. — О каких советах может идти речь? Да вам восстанавливаться теперь…

— Сколько? — я вынужден был задать этот вопрос, потому как Валерий Алексеевич резко замолчал.

— Не знаю даже, — пожал он плечами. — В моей практике такое впервые. Месяц, может быть, три, а возможно, и все полгода.

— Это можно как-то ускорить?

— Глеб Николаевич, мы сейчас не о ремонте машины говорим, — усмехнулся тот. — Вы должны понимать, что многое будет зависеть от вас и возможностей вашего организма.

— Хорошо, Валерь Саныч, приступайте, — кивнул я. — Что я должен делать? С чего начинать?

* * *

Клинок просвистел у самого носа, а тем временем справа приближался ещё один. Кистевым вывертом посылаю саблю в пляс, отбиваю атаку справа, лезвие со свистом рассекает воздух и встречает прямой выпад противника напротив. Звон стали и инерция от жёсткого столкновения передаётся в руку.

Левый противник поднялся на ноги и стремительно приближается. Замах и… слишком широкий, слишком долгий. Я спокойно уворачиваюсь от косого, рубящего удара, снова отбиваю клинок правого противника. Разворот, подшаг, лёгкий наклон корпусом, толчок в плечо и левый в очередной раз летит на землю, при этом едва не запоров правого, на которого и полетел.

Снова поворот корпуса, чтобы пропустить мимо лица саблю того, который атакует с фронта и понимаю, что ошибся. Лезвие замирает прямо у моей шеи, на обратном движении руки.

— Уже лучше, — с кривой ухмылкой произнёс Толя, в чьих руках и находится сабля. — Но где твоя сила? Почему ты постоянно забываешь использовать её во время схватки?

— Не знаю, не получается, — пожал я плечами. — Это как писать и разговаривать на разные темы, притом одновременно.

— Постарайся сосредоточиться, это может спасти жизнь. Ты хоть представляешь, каким преимуществом владе… — заметив моё кислое лицо, внезапно осёкся тот. — Что?

— Ничего, — поморщился я, продолжая коситься ему за спину.

Толя не выдержал, обернулся и тяжело вздохнул, поняв причину резкой смены моего настроения.

Покачиваясь, с опухшим от алкоголя лицом к нам спешила Вика. Скорее всего, не смогла с утра найти выпивку, потому как я запретил наливать ей, а деньги спрятал. Я делаю это не в первый раз, но результат, конечно, нулевой. Хотя нет, чем больше я пытаюсь бороться с её недугом, тем сильнее и чаще она напивается.

Видя это каждый день, в груди всё сжимается, болит и одновременно бесит. Но что бы я ни делал, как бы ни старался — всё тщетно.

— Слышь, тэ, — вместо приветствия завязала разговор она. — Ты чё о себе возомнил, а⁈

— Вика, да хватит уже бухать! — как же я ненавижу эти разборки на людях, и ведь она прекрасно об этом знает.

— Швабре своей будешь указывать, понял⁈ — я тут же получил укол в самое больное место. — Чё ты лезешь ко мне? Это моя жизнь, ты мне никто, понял? Ты не имеешь права запрещать мне!

— Да что с тобой не так⁈ — не выдержал и взорвался я. — Я же о тебе забочусь! Ты посмотри, в кого ты превратилась!

— На хуй пошёл, — с наглой, кривой ухмылкой показала она мне средний палец. — Тебе плевать на меня и на нашего сына. Ты здесь в солдатиков играешь и швабру свою трахаешь! Не трогай меня, урод!

— Блядь, да делай что хочешь! — я психанул, отбросил в сторону саблю и попытался поскорее удалиться.

Потому что ещё пара слов с её стороны и быть беде, скорее всего, уже необратимой. Хотя непонятно ещё, возможно ли что-то сделать сейчас? Полтора года ежедневного пьянства просто так не проходят, а учитывая её генетику… Не понимаю, как такое вообще произошло? Ведь она же сильная, умная, почему, за что?

Наверное, каждый, кто сталкивался с подобной проблемой у близкого человека, думает именно так. Пытаются бороться, терпят или же срываются на скандал, вот только ничего изменить не получается. Бьёшься, словно головой в бетонную стену… Пока Вика сама не захочет измениться, все мои попытки помочь ей обречены на провал.

— Да, давай, вали, придурок! — крикнула она мне в спину. — Ты же только это и можешь.

Я скрылся в казарме, и как только дверь за моей спиной захлопнулась, подчиняясь тугой пружине, уселся на ступени. Прошло не менее пяти минут, прежде чем я смог унять трясущиеся руки, глубоко вздохнул и с силой провёл ладонями по лицу. Вроде полегчало, успокоился.

Толя, словно чувствовал эти моменты. Он вошёл ровно тогда, когда я поднялся на ноги и собирался уже в раздевалку.

— Ну как ты? — задал он идиотский вопрос.

— А сам как думаешь? — грустно усмехнулся я. — Чувствую себя дерьмом. Ведь в чём-то она права…

— Ни в чём она не права, и ты это знаешь, — сухо отрезал он. — Мы ищем его, готовимся к вылазке…

— Толь, мне от этого не легче, — поморщился я. — Всё, давай закроем тему.

— Как скажешь, — кивнул тот и, проходя мимо, похлопал меня по плечу.

С того разговора, с Валерием Александровичем, миновало полгода. Если очнулся я в марте, то сейчас уже заканчивался сентябрь. Погода была ещё тёплой, здесь вообще до середины октября относительно тепло, в отличие от Урала.

Каждый день я посвящаю себя тренировкам, начиная от обычной зарядки и заканчивая рукопашными схватками или вот как сегодня, с холодным оружием. Свой первый шаг я сделал спустя месяц, а затем восстановление пошло полным ходом. Теперь я уже не напоминал пособие для кабинета анатомии, да что там говорить, я даже на прошлого себя уже не походил.

Всего каких-то полгода, а мясо наросло, плечи раздались, даже рельеф наметился. А благодаря интенсивным силовым упражнениям, я теперь смело пожимал руку Савельеву. Если раньше моя кисть чувствовала себя при этом, словно в тисках, то в последний раз я даже оказал достойное сопротивление.

И это всё оказалось тем ещё наркотиком. Ощущать собственную силу, понимать возможности тела, даже развитие ума не приносило мне подобного удовлетворения.

Но и текущие дела никто не отменял. Я очень многое упустил, пока находился в состоянии овоща, и пришлось пожертвовать сном, чтобы хоть немного наверстать. Ну а вместе с тем никто не отменял и настоящие проблемы, и вопросы, которые так же ежедневно требовали моего участия.

Если в первые дни после выписки я спешил домой, то сейчас вообще не горел желанием туда возвращаться. Возможно, есть доля моей вины в том, что Вика стала такой. Ей требовалось моё плечо, моя поддержка, а я бросил все силы на дела и управление. Но ведь мы жили так всегда…

Её постоянное пьянство быстро отбило у меня желание ложиться в постель рядом с ней. Приятного в этом мало. А в последнее время она ещё и мыться прекратила, и это стало последней каплей. В общем, я переехал в соседнюю комнату, но Вика отчего-то решила, что я завёл себе любовницу.

Честно говоря, в последнее время всё чаще об этом думаю. Мне двадцать лет и мужское естество дымит по утрам так, что никаких сил терпеть нет. Но достаточно беглого взгляда в спальню Вики и запаха, что доносится оттуда, как всё меняется, а в душе́ остаётся только злость и обида.

Поиски сына я не бросил, к тому же прекрасно помнил, какую именно фразу произнёс тот человек, который его похитил. Золотова, тварь! И скоро я приду за ней.

Да, она действовала чётко в рамках договора, и перемирие закончилось ровно в тот момент, когда мои люди завершили операцию в Китае. Вернулись далеко не все, но основной состав всё же смог добраться до дома. Даже не представляю, что им пришлось пережить.

Леший появился в моей палате сразу же по приезде в Волгоград и в тот момент я уже самостоятельно мог занимать сидячее положение в кровати. О своих приключениях он мне, конечно же, рассказал, чем очень хорошо помог скоротать время. И эти истории достойны того, чтобы по ним написали книгу.

Ко мне вообще много кто приходил, в отличие от Вики. За весь месяц она посетила меня лишь дважды, и от этого было вдвойне обидно. Даже Кристина появлялась намного чаще.

Но как только я смог самостоятельно передвигаться, сразу покинул лазарет. На восстановительные процедуры ходить пришлось ещё пару месяцев. А вот помимо них я взялся за интенсивные тренировки под руководством Толи и вскоре быстро улучшил собственное физическое состояние.

И вот теперь мы снова готовили малый отряд, только на сей раз для проникновения в Лоно, и я ни на мгновение не сомневался, что мы сможем это сделать.

Произошло ещё кое-что, можно даже сказать, очень странное. Хизмэи ушли. Они оставили в управлении своих лучших учеников, возвели их в сан Хизмэя и покинули поселения. Я не удивлюсь, если связь с ними поддерживается по настоящий момент, но тем не этот поступок выглядит крайне подозрительно. Похоже, культ в очередной раз что-то задумал и ничем хорошим это явно не пахнет.

— Ваша Светлость, — слегка поклонился часовой на выходе из военного городка.

В ответ я коротко кивнул и выбрался в город, который развивался гигантскими темпами. Правда, развитие его больше походило на деградацию, но всё познаётся в сравнении. Если брать в расчёт прошлую жизнь, то мы семимильными шагами двигались к средневековью, но по отношению к соседям, смело могли считать себя самым прогрессивным обществом.

И для деградации человечества была масса причин, одна из которых — Хизмэи. Отчего-то они всеми возможными усилиями сдерживали возврат к старым технологиям. Уже никто не удивлялся слову «ересь», которое с завидной регулярностью применялось к прошлой цивилизации. Людям вбили в голову, что всё то зло, что произошло с миром, именно из-за этого. Хотя непонятно, каким образом всё это связано?

В общем, если судить по их проповедям, чтобы познать счастье, человечество должно вернуться к истокам. Минимум технологий, максимум труда, желательно тяжёлого. Ну и самое важное — не забывать бить поклоны Инай, и как можно чаще восхвалять её любовь к нам, никчёмным, глупым людишкам.

Глава 20

Глупые поступки

— У нас довольно серьёзные проблемы, — Цинкин, как всегда, обрадовал в самый подходящий момент.

Буквально вчера из разведывательного рейда вернулся Леший. Он изучал возможности проникновения в Лоно. Правда, на этот раз мы собирались попасть в убежище другим путём.

Возвращаться на Урал слишком долго и не менее опасно, так что решили попытать удачу со стороны Москвы. Да, эта территория нам практически незнакома, но и ожидать наше появление в том месте, вряд ли будут. Вот Леший как раз и занимался данным вопросом.

Вчера он вернулся и доложил, что попасть в Лоно через метро более чем возможно. Он даже умудрился решить вопрос с проводником, одним из московских диггеров. За определённую плату он обещал сопроводить нас до второго КПП, и это было просто невероятной удачей.

Вот только, видимо, у судьбы были собственные планы на наш счёт. А как им и полагается, в наши они влезли нагло и бесцеремонно.

— Продолжай, раз уж начал, — вполне спокойно отреагировал я на заявления генерала.

— Топливо, — лаконично ответил тот, но после того, как я подкинул бровь, поспешил продолжить: — У нас практически не осталось пригодного топлива для машин.

— У нас же его завались? — я не совсем правильно понял Бориса Николаевича. — В порту огромные танки и насколько я помню, практически все заполнены под завязку.

— Это, конечно, да, вот только у всего есть срок годности, — развёл руками тот. — Бензин практически полностью утратил свои свойства, а солярка делится на слои. Мы, разумеется, можем попытаться всё это перегнать или как-то восстановить, но понятия не имеем как.

— Ну хорошо, допустим, — серьёзно задумался я. — Чем это нам грозит?

— В первую очередь встанет вся техника, — включился в разговор Есенин. — А это значит, что мы не сможем обработать необходимое количество земли. По крайней мере, темп упадёт очень сильно.

— Ну и военный транспорт тоже превратится в груду металлолома, — закончил Цинкин.

— Стрелять он всё ещё будет способен? — немного поразмыслив, спросил я. — Распределите его по периметру, пока ещё есть такая возможность.

— Это я сделал ещё месяц назад, — ухмыльнулся тот. — Весь вопрос в другом…

— Понимаю, — кивнул я, — но ведь мы знали, что это случится, не так ли? Разве не за этим мы усердно занимаемся разведением лошадей?

— Всё так, но… — Цинкин уставился на Есенина, тем самым заставив и меня перевести взгляд в его сторону.

— В общем, если влезть немного глубже в историю автомобилей, — издалека начал он, — то можно узнать, что раньше, в самом начале их производства, двигатели работали вовсе не на бензине.

— Ты хочешь сказать, что у нас есть альтернатива? — помог я ему поскорее подобраться к сути.

— Не то чтобы это решит все наши проблемы, но можно попробовать. Трудности определённо будут, многое придётся перенастраивать и всё такое.

— Блин, Серёг, ты можешь не включать Толю?

— А я-то здесь при чём? — тут же возмутился упомянутый мной генерал службы безопасности.

— Да потому, что любишь вот так же, какими-то закоулками информацию преподносить.

— Так у меня работа такая, — ухмыльнулся тот.

— Мы уходим от темы вопроса, — остановил я бесполезные разговоры и снова перевёл взгляд на Есенина: — Продолжай.

— В общем, изначально двигатели работали на спирте, — тут же подхватил тот. — У него гораздо лучше степень сжатия, да и в производстве с ним всё более или менее понятно.

— У нас нет столько сахара, — аж подпрыгнул с места Митяй, даже про своё коронное «Эт самое» забыл.

— У нас профицит кукурузы, — спокойно отреагировал Есенин. — Процесс не такой простой, но вполне возможный в наших условиях. Из одной тонны кукурузы реально получить до трёхсот литров чистого спирта.

— И в чём тогда вопрос? — я сделал удивлённый вид. — Борис Николаевич, вы так начали разговор, будто проблема не имеет решения.

— А вот здесь, наверное, моя очередь, — переключил внимание на себя Толя. — Когда мы столкнулись с данной проблемой, то вдруг поняли, что нет никакой технической информации для её решения.

— А теперь всё то же самое, только более понятным языком, — улыбнулся я.

— В радиусе нескольких сот километров не осталось технической литературы, — развёл руками тот. — От слова «совсем». Нет, кое-что, конечно, ещё валяется по развалинам, но то такое, не сильно значимое в наших реалиях. А вот действительно важную информацию взять больше негде. Нет ни учебников по химии, физике, даже математики, и это я не говорю о более сложных науках. Мы даже металл из руды добыть не сможем, потому как не осталось ничего, что могло бы рассказать о техническом процессе.

— Так, стоп, — я даже не поверил своим ушам. — А как же наша библиотека?

— Затонула, — отвёл глаза в сторону Митяй, на которого я в этот момент смотрел. — Там же, эт самое, когда напали, вас там ещё…

— Я понял, Мить, — остановил я его. — И что, совсем ничего не осталось? А люди? Может быть, среди наших есть какие специалисты?

— Ну какие-то крохи знаний имеются, но это всё не то, — пожал плечами Цинкин. — Получается всё, что мы имеем сейчас, скоро закончится и нового уже не будет. Патроны, техника, станки, техпроцессы… Мы прямой наводкой скатываемся к средневековью.

— Я больше того скажу, — снова включился в разговор Есенин, — мы в нём окажемся уже весной.

— А проблема в том, что мы ничего не сможем противопоставить Лону, — наконец озвучил реальную преграду Цинкин. — С их технологиями просто нечем будет бороться.

— Что предлагаешь? — окончательно сник я.

— Пока ещё есть возможность, начать полномасштабную операцию против них, — пожал плечами тот, мол, это само собой разумеется. — Летом мы едва сможем отбиться от пары средних атак, а дальше только камнями и палками.

— Ну это ты, конечно, утрируешь, — ухмыльнулся Толя.

— Вовсе нет, — совершенно серьёзно ответил Цинкин. — Наша техника станет недвижимостью, и вывести её из строя не составит особого труда. Пара точных ударов и до свидания. Новую мы просто не в состоянии переместить, да и не факт, что нам позволят это сделать. Малого калибра хватит ещё на несколько лет, но прыгать с автоматом на танк — тоже такое себе удовольствие.

— Нет, прямую войну с Лоном мы не потянем, — покачал головой я. — И ты не хуже меня это понимаешь, ведь так?

— Скорее всего, да, — Борис Николаевич опустил глаза в стол.

В кабинете повисла тишина. Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, будто на нём должен появиться ответ. Вот только ему там неоткуда было взяться.

Зато в голове крутились самые мрачные перспективы, а заодно сожаления. Ведь я знал, что грядёт, и не подготовился. Все свои действия направил совсем не в то русло, а ведь мог бы запасти терабайты полезной информации.

Чёртовы Хизмэи, как же лихо они всё провернули! Стоп.

— Сергей, запускай производство этанола, — решил я. — Это даст нам возможность использовать хотя бы лёгкий транспорт. Толя, организуй малые отряды, пусть рыщут по округе — не может быть, чтобы не осталось никой полезной литературы. Продолжаем готовить вторжение в Лоно малой группой, дополнительно попытаемся вытянуть информацию у них. Борис Николаевич, вы займитесь периметром, мы должны выстроить неприступную крепость. Зимы здесь не такие суровые как на Урале, так что вполне возможно продолжать работы по возведению стен. И ещё, найдите мне Филина.

— С ним нет связи с того самого момента, как он ушёл с нами в Китай, — тут же ответил Толя.

— Я знаю, потому и говорю: «Найдите мне его» — с нажимом повторил я. — Что есть по Хизмэям?

— О первой волне ничего не слышно, — снова ответил генерал службы безопасности.

— Организуй встречу с местным представителем, — немного подумав, добавил я. — Есть у меня одна мысль, возможно, сработает. Хотя нет, стоп, с ними поговорим, когда вернёмся из Лона. Может быть, у нас будет чуть больше козырей в рукаве.

Малый военный совет уже час как покинул кабинет, а я всё продолжал сидеть в полумраке. На коленях, включив на полную громкость урчальник, лежал кот, по кличке Изя. Он достался мне в подарок от Толиной Люськи ещё в Екатеринбурге и пережил атаку Золотовой на Каме. Но он точно так же, как и я, не стремился домой. Нас там ничего хорошего не ждёт.

Наверняка Вика сейчас в стельку и видеть её такой отвратительно и очень больно. В лучшем случае она спит, но будет гораздо хуже застать её бодрствующей. Скандала в этом случае не избежать, а я и так едва сдерживаюсь, чтобы не сломать ей челюсть.

Через две недели запланирована вылазка в Лоно, и я очень надеюсь, что смогу вернуть сына. Как минимум, о нём удастся хоть что-то выяснить. Но самое важное — я смогу поквитаться с Золотовой, умирать она будет долго.

Плюс появится возможность завладеть информацией, что в свою очередь поможет нам вернуться к прогрессу. А в самом идеальном варианте, мы навсегда избавимся от очень серьёзного врага.

— Ну что, пушистая морда, может, здесь на ночлег останемся? — тяжело вздохнул я.

Кот будто понял, что обращаются к нему и посмотрел на меня умными глазами. А затем вдруг повернулся, подставляя под мою руку свой живот.

Две недели пролетели незаметно за делами и постоянными тренировками. Лишь по вечерам хотелось выть от тоски, они казались мне бесконечными.

Я скучал по Вике, точнее, по той самой Шизе, с которой познакомился самым удивительным образом. Но бороться с её недугом уже не было никаких сил. И ладно бы я был в этом деле одинок.

Нет, Есенин тоже не сдавался, периодически ругался с сестрой, намекал на то, что она уже превратилась в их мать. Вот только вместо того, чтобы признать это, пристыдиться и как-то попытаться исправиться, Вика злилась и напивалась ещё чаще, и казалось, даже сильнее.

Ни запреты, ни скандалы — ничто не могло её остановить. Даже тот факт, что я переехал жить в свой рабочий кабинет, никак не повлиял. Похоже, это вообще осталось незамеченным.

Иногда по вечерам ко мне заглядывала Кристина. Она повадилась присматривать за порядком, а в последние дни вообще взяла на себя роль секретаря. За это я был ей очень благодарен.

— Завтра мы уезжаем, — в очередной раз я инструктировал её, ведь она обещала присмотреть за Изей и текущими делами. — Значит, кота можно раз в день кормить, просто миску полную насыпай…

— Да я помню всё, — улыбнулась девушка. — Не переживай, не пропадёт твой пушистый.

— Ладно, — кивнул я и устало опустился на диван.

День был долгий, плюс подготовка к завтрашнему рейду, так что сил под его окончание практически не осталось.

— И это, за Викой присматривай, — выдержав долгую паузу, попросил я.

— Бедный, — Кристина вдруг присела рядом и нежно провела пальцами по моим волосам.

Странная реакция организма на её прикосновения так никуда и не ушла. Меня вновь будто электрическим разрядом пронзило, кровь закипела, а сердце пустилось в бешеный скач.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея, — немного отстранился я. — Есенин мой друг…

— Друг, насри в круг, — резко отстранилась она и уставилась куда-то в одну точку, а затем вдруг разревелась.

А я сидел и силился хоть что-нибудь понять. Но разве это возможно?

Женщины настолько не похожи на нас, мужчин, что порой кажется, будто прибыли с другой планеты. Вот что могло пойти не так? Она живёт с моим другом, братом моей жены и как по мне, так между нами просто ничего быть не может.

Почему она плачет? Из-за меня или у них с Серёгой что-то не так? Как спросить, как её успокоить?

— Крис, — я осторожно коснулся её плеча. — Ну ты чего, эй?..

Но девушка всё так же продолжала содрогаться в рыданиях. Тихо, лишь носом изредка шмыгала.

Так продолжалось ещё какое-то время, а затем она точно так же внезапно успокоилась, подняла на меня зарёванные глаза и грустно улыбнулась.

— Извини, Глеб, всё нормально.

— Ничего себе, нормально, — криво ухмыльнулся я. — Боюсь даже представить, что будет, когда станет не нормально.

— У Серёжи другая женщина, — внезапно вывезла Кристина. — Мы уже долгое время не живём вместе.

— Подожди, — я не поверил собственным ушам. — Но как, почему? Прости, я ничего не понимаю. С чего ты вообще это взяла?

— Я это знаю, — вздохнула та. — Женщину не обманешь. Он стал холодным, перестал обращать на меня внимание…

— Ну подожди, это ещё ни о чём не говорит… Я не видел его ни с кем, — перебил её я. — Ты же понимаешь, у него дел выше крыши, на нём весь город держится.

— Я их видела, — отвернулась та и снова уставилась в одну точку. — Я боюсь, что останусь одна, — грустно улыбнулась она. — Глупо, правда? Я такая дура, прости…

Кристина вдруг соскочила с дивана и рванула к выходу. Не знаю, что на меня нашло, может быть, я хотел её успокоить, а возможно, сыграл тот факт, что и сам давно не ощущал тепла и ласки.

Я сорвался следом и ухватил её за запястье, придержал, немного потянул на себя и вот Кристина уже в моих объятиях. Глаза встретились, а время остановилось. Хватило пары ударов сердца на паузу, а затем наши губы сомкнулись в поцелуе.

Мою крышу оторвало за мгновение, внутри всё кипело, кровь гулко стучала в висках. Ни о какой нежности речи и быть не могло, напротив, очень хотелось сделать ей больно. Я не сдержался и укусил её за нижнюю губу.

Кристина отстранилась, с возмущением посмотрела мне в глаза, а затем хитро прищурилась и впилась зубами мне прямо в шею.

Сладкая боль пронзила тело, а вместе с ней в кровь ворвались гормоны, что отвечали за мою аномалию. Я слегка оттолкнул девушку от себя и воспользовался силой.

Вся одежда, что была на Кристине в этот момент, просто разлетелась в клочья. Она позволила себя рассмотреть, опустилась на диван и плавно развела ноги в стороны.

Больше сдерживать себя я не стал и набросился на неё, словно голодный волк.

Когда я вошёл, она закинула ноги на мою поясницу, подалась навстречу, прижалась ко мне всем телом и мелко задрожала. Казалось, она собирается срастись со мной, стать одним целым.

А я не был против и старался проникнуть в неё как можно глубже. Кристина протяжно застонала, и это стало крайней точкой кипения.

Смешно говорить, но на всё наше соитие, ушло максимум секунд тридцать, если считать с момента поцелуя. А мы уже оба лежали без сил, тупо уставившись в потолок.

— И что теперь? — она перевернулась на живот, положила руки мне на грудь, а на них водрузила подбородок и уставилась мне прямо в глаза.

— Нет, ну нормально? Сама меня совратила, а теперь ещё к ответственности призывает, — усмехнулся я. — Совести у вас, девушка, ни на грамм.

— Я свою совесть ещё в первом классе на пирожок променяла, притом без повидла, — в тон мне ответила она, а затем вдруг стала серьёзной.

Кристина глубоко вздохнула, обняла меня и потёрлась щекой о плечо. Так мы и лежали молча, пока моя мужская природа вновь не подала признаки жизни.

— Ох ебать! — было первое, что я услышал сквозь сон.

Вначале даже не понял, наяву это происходит или я всё ещё сплю. Однако что-то внутри меня подсказало: надо открыть глаза и взглянуть на происходящее.

Да, такого стыда я в своей жизни ещё не испытывал.

В дверях моего кабинета стояла Вика и вот как специально, вместе со своим братом. И что только их дёрнуло прийти сюда вместе, да ещё и с утра пораньше.

— Ну нормально, чё, — между тем продолжила Вика и прошла по кабинету к столику с алкоголем. — Криска у нас блядь с опытом. Понравилось хоть, а, любимый⁈

Есенин так и стоял в дверях, но на его лице я действительно читал некое облегчение. Словно он давно ожидал чего-то подобного. Возможно, мне показалось, но на его губах даже некое подобие улыбки промелькнуло.

— Чё молчим? — Вика плюхнулась на диван, предварительно бесцеремонно оттолкнув наши ноги, а затем залпом закинула в себя половину стакана коньяка. — Неужто не понравилась девка?

— Вик…

— Хули Вик, — ухмыльнулась та. — Ладно, живите, совет вам да любовь.

Она поднялась с дивана и снова направилась к столику с алкоголем. Плеснула немного в стакан, выпила, постояла с задумчивым видом и вернула последний на поднос.

— Не против? — ухмыльнулась она, демонстрируя мне початую бутылку.

Я молча кивнул, а Вика пошатывающейся походкой направилась к выходу. Там она отодвинула с дороги брата и на прощание продемонстрировала мне средний палец.

— Пиздец, — только и смог вымолвить я и с силой провёл ладонями по лицу.

— А чего ещё ты ждал? — спокойно спросил Есенин.

— А вы зачем вообще припёрлись? — раздражённо спросил я.

Стыд, чувство вины, просто разрывали меня на части, и мозг требовал сделать виноватым кого угодно, лишь бы избавиться от этих чувств.

— Ты бы двери лучше запирать научился, — усмехнулся тот. — Да ладно, я не в обиде. У нас с Кристиной давно всё вразлад… Я тебе даже немного благодарен, что ли.

— Мудак ты, Серёжа, — выдохнул я и занял сидячее положение.

Кристина совершенно спокойно наблюдала за происходящим, прикрываясь одеялом. А по её лицу блуждала загадочная улыбка.

— Это с чего вдруг? — отреагировал на мой выпад Есенин.

— Мог бы просто поговорить и всё выяснить, а не вести себя как этот, — объяснился я. — Ты мужик или кто?

— А, ты о нас с ней? — натянул на лицо улыбку тот. — Так мы уже давно всё решили.

— Так, стоп, — я перевёл взгляд на Кристину. — Вы вообще нормальные, нет? Ты её специально, что ли, привёл⁈

— А что, нужно было смотреть, как ты сохнешь на глазах⁈ — огрызнулся в ответ он.

— И когда вы всё это придумали? — я поочерёдно переводил взгляд с Кристины на Серёгу. — Детский сад, блин.

— Когда тебя ранили, всё сразу понятно стало, — вместо него ответила девушка. — Я думала, вместе с тобой прямо там умру. У Есенина на тот момент уже другая появилась, я знала, а он рассказать боялся.

— Ну, мы поговорили, Кристина съехала сразу, — подхватил Сергей. — Мы давно вместе не живём, она просто в том же подъезде поселилась, чтоб вещи далеко не таскать.

— Вы этот цирк зачем устроили? — обвёл я руками кабинет.

— Послушай, Глеб, — Есенин вдруг сделался серьёзным. — Я люблю свою сестру, но ты мне тоже как брат. Просто поверь мне, я её знаю гораздо лучше, она ведёт себя в точности, как мать.

— Может быть, когда я верну нашего сына, всё изменится, — неуверенно произнёс я. — Ведь она была…

— Вот именно, что была, — перебил меня тот. — Ничего уже не исправить, поверь.

— Глеб Николаевич, ох, ёпт… — в дверях появился Толя.

— Заходи, Толь, не стесняйся, у нас тут день открытых дверей сегодня, — радостно выкрикнул я, хотя мне хотелось просто всех поубивать.

— Я даже знать ничего не хочу, — он так и остался стоять в дверях. — Короче, выдвигаемся через час.

— Хорошо, я сейчас подойду, — кивнул я, и как только он ушёл, снова переключился на Есенина: — Закончим, когда я вернусь.

— Мы уже закончили, — пожал он плечами. — Нам нужен сильный лидер, который не будет отвлекаться на жену-алкоголичку.

— Ты сейчас говоришь о своей сестре, — напомнил ему я и принялся одеваться.

— Поэтому и поступил так, — ответил он. — Знаю, о чём говорю.

— Серёг, это было неправильно, — я остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь её точно невозможно будет остановить. А ты, — я перевёл взгляд на Кристину, — мне казалось, ты гораздо умнее и выше всего этого.

— Глеб…

— Нет, я не хочу так, — отстранился я от её объятий. — Мы поговорим, когда я вернусь.

Глава 21

Дела семейные и необходимые

После того как я покинул кабинет, оставив в полных непонятках Кристину и Есенина, к точке сбора не пошёл.

Внутри всё кипело. Стыд и чувство неловкости отступили, теперь я ощущал злость и обиду. В первую очередь, конечно, на себя, но друзей тоже не забывал. В мыслях я костерил их самыми последними словами, и это помогало не перерасти эмоциям в гнев.

— Вика, стой! — крикнул я, когда вдалеке замаячила её пошатывающаяся фигура.

В ответ, как и всегда в последнее время, я увидел средний палец, небрежно брошенный через плечо, за спину. Да, возможно, на этот раз знак презрения к моей персоне был обоснован, но нервной системе такое объяснение совсем не подошло.

Гормоны ворвались в кровь, эмоции зашкалило и произошло то, чего я ещё в своей жизни не делал.

Мир вдруг изменился, наполнился красками, словно я рассматривал его сквозь разноцветное стекло. Подсветило даже дома, камни, растения, пространство вокруг, проходящие мимо люди — всё это имело свой цвет и оттенок. А затем моё желание — поскорее догнать Вику, вдруг исполнилось и довольно странным, неординарным образом.

Я практически мгновенно переместился по прямой и едва смог удержать равновесие, когда достиг конечной точки. Словно тугой поток ветра подхватил меня и швырнул на несколько метров вперёд, а затем вдруг иссяк, оставив балансировать на носочках. И это было удивительно, ошеломляюще…

На время я даже потерял дар речи и забыл, что собирался сказать своей жене. Хотя это уже не факт.

Не уверен, что после увиденного она захочет быть со мной в дальнейшем. Но, чёрт возьми, я тоже человек и у меня есть чувства, эмоции, потребности. Я тоже потерял сына, вот только в отличие от Вики, ещё и любящую жену, а вместе с ней и поддержку.

Злость вновь накрыла меня с головой. Я сделал пару шагов, догоняя девушку, и резко развернул её к себе, наверняка при этом больно схватив за руку. Вика даже зашипела и попыталась вырваться.

— Пусти меня.

— Заткнись! — рявкнул я и совершил второй поступок, который до сего момента никогда себе не позволял.

Наотмашь я влепил ей хлёсткую пощёчину. Видимо, последние месяцы тренировок сделали своё, потому как вроде несильный удар заставил её ноги подкоситься. Но я всё ещё с силой сжимал её плечо, что помогло ей удержаться на ногах.

— Ты… Ты!.. Ненавижу тебя! — выкрикнула она и замахнулась квадратной бутылкой с виски, явно собираясь опустить её на мою голову.

И тут меня окончательно накрыло, тормоза сорвало, и я перестал сдерживать силу. Не грубую, мужскую — гораздо хуже. В ход пошли аномальные способности.

Вику подняло над землёй, бутылка выскочила из рук и с характерным звоном разлетелась на мелкие осколки, ударившись о стену. А я вновь увидел мир в разных цветах и оттенках.

И вот сейчас, глядя прямо на свою жену, я смог рассмотреть всё, что происходило у неё внутри. Не в душе́, конечно, эти материи вряд ли могут быть подвластны человеку. Но вот физические процессы были явными, очевидными, словно в мои глаза вмонтировали аппарат МРТ, только гораздо лучшего качества.

Я отчётливо видел, как часто бьётся её сердце, как с каждым его ударом, надпочечники выбрасывают в кровь адреналин. Алкоголь, что плещется в желудке Вики, и как он постепенно впитывается слизистой, и точно так же небольшими частицами проникает в кровеносную систему, отравляя всё вокруг.

Он выглядел внутри организма чем-то чужеродным, чёрным, будто яд, проникающий всюду и обесцвечивающий жизненные процессы. Печень казалась опухшей, уставшей от постоянных атак, будто её долго и упорно били. Из-за этого во многих местах застоялась желчь, тёмно-коричневой массой она сдерживалась в протоках, перекрываемая буграми отёков.

Мозг выглядел не лучше, многие его участки из ярких, солнечных, сделались серыми, а в некоторых местах уже начали приобретать чёрный оттенок. Всё её тело выглядело так, будто ему уже пятый, а то и шестой десяток лет.

Внутри меня всё сжалось, словно я лично ощутил эту боль, этот яд, что проникал в каждую клетку.

Хватило мгновения, для принятия решения и я сконцентрировал все свои силы на этой черноте. Одной рукой продолжал удерживать тело Вики в воздухе, а второй подхватил весь яд и потянул на себя.

Её визг ударил по ушам и эхом разлетелся по улицам города, тем самым привлекая ещё больше зевак. Впрочем, их и без того хватало, достаточно было моей пощёчины, чтобы жители города замерли и с любопытством уставились на происходящую семейную драму.

Несколько человек решили, что я собираюсь убить свою жену, столько боли вырвалось с её криком. Они поспешили на помощь княгине, но я не позволил им помешать мне.

Хватило лёгкой волны, которая отбросила их от нас на пару метров. Новых попыток больше никто не предпринимал.

А я продолжал тянуть из Вики черноту, и она подавалась. Вначале девушка покрылась испариной, будто мы находимся не на открытом воздухе, а в жаркой парной. Пот струйками стекал с её лица, а затем Вику вырвало.

Алкоголь выходил из организма всеми доступными путями, не смея сопротивляться моей силе. Мне было плевать, что её джинсы намокли в районе ширинки и даже резкий, отвратительный запах дерьма меня не смутил, я продолжал выдавливать из её организма весь яд, что скопился за год интенсивного употребления алкоголя.

Вначале розовыми, здоровыми тонами окрасилась печень, затем кишечник, он как раз освободился от лишнего, естественным путём. Вскоре кровеносная система засияла алыми, нормальными цветами, а спустя ещё немного времени, мозг вспыхнул ярким, солнечным светом.

Я аккуратно опустил Вику на землю, и она тут же стала заваливаться на ослабевших ногах. Я успел подхватить её на руки и, несмотря на отвратительный запах, который исходил от её тела, понёс домой.

Квартира, которая прежде сияла чистотой, сейчас напоминала бомжатник. Вещи разбросаны по полу, запах спёртый, ещё и полумрак от вечно задёрнутых штор. Потому скидывать обувь я не видел никакого смысла, так и прошёл в ванную с Викой на руках, оставляя на полу грязные следы. Уложил её внутрь и принялся стягивать грязную одежду.

Девушку бил озноб, видимо, интенсивное потоотделение знатно снизило температуру тела. Она не сопротивлялась, напротив, смотрела мне в глаза умоляющим взглядом, стучала зубами, но не произнесла ни звука.

Я выбрался в коридор и щёлкнул клавишей выключателя, что отвечал за пуск дизельного генератора в подвале. Выждал немного, проверил наличие электроэнергии и запустил накопительный нагреватель воды, а затем взял с кухни нож и вернулся к Вике.

Нет, я не собирался её убивать, просто не видел другого способа стянуть с неё грязное тряпьё. Его проще разрезать и выбросить к чёртовой матери. Чем я сразу и занялся.

Вику затрясло ещё сильнее, но она даже не подумала прикрыться и уж тем более сопротивляться. А я выждал ещё пару минут и пустил воду. До кипятка ей, конечно, далеко, но чуть тёплая она уже стала. Этого будет достаточно, чтобы смыть с неё размазанное по ногам дерьмо и липкий пот.

— Глеб, ты где, мать твою⁈ — нетерпеливо прошипела рация на поясе, голосом Толи. — Нам уже пора выдвигаться.

— Перенеси на завтра! — резко ответил я.

— Я не понял, что, значит, перенеси? — переспросил Толя.

— Блядь! Я сказал перенести рейд на завтра! — не выдержал и рявкнул я.

— Понял, — тут же прилетел ответ.

От моего крика Вика сжалась в комок, но всё так же стойко, молча терпела. Я потрогал рукой воду и поспешил перекрыть кран, потому как она уже стала ледяной.

Ни слова не говоря, я вышел из ванной, залил воду в чайник, установил его на подставку и щёлкнул клавишу. Затем снова вернулся к жене и протянул ей полотенце, которое, походя, прихватил из спальни. Вика укуталась в него, но покидать ванную без моего указания не решилась.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем в накопителе раздалось характерное пощёлкивание, а значит, вода в нём на грани кипения.

Я вновь пустил воду, отрегулировал температуру и принялся отмывать Вику. Теперь в ход пошли шампунь, мыло и всё, что только под руку попадалось.

К концу процедуры, она розовая, распаренная, едва переставляла ноги от усталости. Но вместо кровати я привёл её на кухню и усадил за стол. Где за время нагрева воды, я успел накрыть скудную поляну.

Печенье, немного конфет, банка засахаренного варенья и кружка чая, успевшего остыть за время банных процедур.

— Ешь! — сухо сказал я, указав на стол.

Вика вначале неуверенно, трясущейся рукой взяла печенье и откусила небольшую часть. Но уже через пару минут она сметала всё, что было перед ней выставлено.

Я тем временем зашёл в нашу спальню, но посмотрев на грязь вокруг, решил постелить на диване в гостиной. Ещё две недели назад я ночевал здесь, поэтому в комнате царил относительный порядок.

Первым делом я распахнул окно и запустил внутрь свежий воздух, застелил свежее бельё и бросил поверх тёплое, ватное одеяло. Затем вернулся на кухню, где, покончив со скудной едой, молча, опустив глаза в пол, сидела Вика.

Я помог ей подняться, отвёл на диван, уложил и накрыл одеялом и, только покончив со всем, устало опустился в кресло неподалёку.

Вика уснула мгновенно, а я так и сидел, молча крутил различные мысли в голове.

Была в них и Кристина. Я не знал, как теперь относиться к ней, к тому, что произошло между нами. Одно я понимал чётко: связывать с ней свою жизнь я не хочу. Она мне нравится, между нами явно какая-то сильная химия, но я её не люблю. Теперь, после того как мы переспали, я осознал это очень явственно.

Мне было хорошо, даже очень. Опыт в сексе у Кристины на порядок выше всех моих предыдущих девушек вместе взятых, да по большому счёту она — его олицетворение.

Нежная, страстная, в каждом движении проскакивает намёк, стройная, точёная фигура, можно сказать, идеальная, а лицо, его впору помещать на обложку модного журнала. Вот только я смотрю на неё, лишь как на объект вожделения, словно она порноактриса, не более. Нет никаких чувств, только химия и плотское желание.

Но вот её взгляд, тот, что она бросила на меня, когда я покидал их с Есениным, говорил об обратном. Для неё я не просто объект вожделения, нет. Её бывший мужчина, мой друг и брат моей жены никогда не удостаивался подобного.

Да, наверняка ей с ним было хорошо, он ей нравился, но искренних чувств к нему она не испытывала. Примерно то же самое я чувствовал по отношению к Кристине, вот только люблю я Вику. И сейчас я это понимал так же отчётливо и ясно, как то, что предал её доверие.

Надеюсь, мы оба сможем стереть из памяти всю эту грязь. И речь не только об измене — её запой тоже неслабо остудил мои чувства.

Не так-то просто любить вечно пьяную, отвратительно пахнущую девушку, которая выражает по отношению к тебе лишь презрение и хамство.

За окном начало темнеть, когда Вика впервые пошевелилась. Да я и сам успел задремать, хотя от шороха моментально проснулся.

Она сидела на диване, укутавшись в одеяло, и не сводила с меня взгляд. В сумерках её глаза блестели, но мне и не нужно было их видеть, я всё прекрасно чувствовал.

— Как ты? — тихо спросил я.

— Не знаю, — пожала она плечами, и одеяло вторило шорохом. — Я будто очень долго спала и видела сплошной кошмарный бред.

— Будем считать, что так и было, — кивнул я и поднялся с кресла.

— Не уходи, пожалуйста, — едва слышно попросила она.

— Разве не этого ты хотела всё это время? — сухо спросил я.

— Прости меня, прости… Я такая дура! — и наконец она разревелась.

Это был не тихий плач в подушку, а настоящая истерика. Вика выла, кричала, её тело трясло, а слёзы катились без остановки. Сквозь этот рёв, надрыв, она постоянно пыталась что-то сказать, но выходило плохо и совсем ничего не понятно.

А я вновь вернулся в кресло и молча ждал, пока всё закончится.

— Завтра я уеду, — произнёс я, когда Вика затихла. — Понятия не имею, сколько продлится рейд. Надеюсь, мы не погибнем, и я вернусь, надеюсь, я смогу отыскать Ярослава. Но если по моему возвращению я вновь застану тебя такой, ты больше никогда не увидишь ни меня, ни его.

Вместо ответа, девушка подскочила с места и метнулась ко мне. Она плюхнулась на пол и спрятала лицо у меня на коленях.

— Никогда, — глухо произнесла, а затем подняла лицо и посмотрела мне в глаза умоляющим взглядом: — Слышишь⁈ Больше никогда!

И камень, что весь этот год находился у меня в груди — рухнул, рассыпался в прах. По телу распространилось приятное тепло, не физическое, скорее, ментальное. Я обнял свою Шизу, а она снова заплакала. Только теперь уже тихо, по-домашнему, с неким облегчением.

* * *

— Мусор захвати! — крикнула Вика из спальни. — Всё равно тебе по пути.

Я почесал переносицу, рассматривая три картофельных мешка, до отказа набитых различным хламом и пустой посудой.

— А ты не могла их поменьше сделать? — уточнил я. — Мне это всё не поднять.

— Что? — выглянула она из комнаты и попыталась убрать с лица прядь волос.

— Я говорю: «Не унесу столько зараз», — повторил я, с улыбкой рассматривая жену.

Она в растянутой майке на голое тело наводила порядок. Выглядела она, прямо сказать, «по-домашнему», и от этого внутри вновь колыхнулись тёплые эмоции, а в голову проникли пошлые мысли.

Вчера мы помирились и сделали это самым страстным и безумным образом. Поспать мне практически не удалось, а Вика так и вообще не сомкнула глаз, видимо, выспалась за день. В итоге я подремал пару часов, под шорох и стук, который неминуемо происходит во время любой уборки.

— Чего? — Вика заметила моих бесят во взгляде и дунула на прядь волос, которая снова упала обратно на глаза. — Всё, иди давай, не мешайся. Слюни он пускает стоит, тебе уезжать через сорок минут — не успеем же.

— Точно? — слегка прищурился я. — А если по-быстрому?

— Ну смотри, я тебя предупреждала, — усмехнулась она и снова дунула на прядь волос, а позади меня на пол соскользнул рюкзак.

— Наконец-то, — выдохнул Толя, который нервно курил у машины. — Вроде глаза не накрашены, чё так долго тогда?

— Отвали, Петросян недоделанный, — отмахнулся от него я и запрыгнул в салон УАЗа.

— Помирились, что ли? — с ехидной улыбкой забрался он следом.

— Похоже на то, — кивнул я и поднёс рацию к губам. — Митяй, приём. Пришли ко мне пару крепких ребят, нужно кое-что до помойки отнести.

— Эт самое, ага, — отозвался тот, вызвав улыбку у меня и Толи. — Будет сполнено, вашство.

— Всё, Мить, я на тебя надеюсь, присматривай за ней. Конец связи, — добавил я и отключился.

— Ну ты, конечно, вчера исполнил, вашство, — ухмыльнулся Толя. — Весь город только о вас с Викой и судачит.

— Плевать мне на них, пусть говорят, — отмахнулся я и посмотрел в окно. — Так мы что, в оружейку не едем?

— Долго копаетесь, Ваша Светлость, — в очередной раз ехидно намекнул на моё опоздание тот и кивнул затылком в сторону багажника: — Всё необходимое уже в машине. Сейчас встроимся в колонну и сразу в путь.

— Какую колонну, Толя? — не понял я. — У нас же вылазка минимальной группой?

— Сопровождение до границ Княжества, — пожал плечами тот. — Сына настоял. Заодно на дальний рубеж провизию и смену забросим.

— Понял, — кивнул я и уставился в окно.

— Точно поговорить не хочешь? — дружеским тоном поинтересовался он.

— Нет, — покачал я головой. — Ни к чему это, я наконец во всём разобрался.

— Завидую я тебе, — вздохнул тот, — а я вот всё никак.

— Не понял? — уставился я на товарища.

— Да есть тут одна особа, — смутился Толя. — Вот только замужем она.

— Анатолий Саныч… — протянул я, — а как же вот это всё: «Я по жизни холостяк?»

— Ой, всё, — захохотал тот и отмахнулся.

Настроение было крайне приподнятым. Так мы и ехали к нашим границам, периодически подкалывая друг друга. Не отставал от нас и Леший, который присоединился к нам, как только машина заняла место в колонне.

За рулём сидел Немой и он тоже, на удивление, болтал без у́молку, и что менее характерно — шутил. В такой атмосфере дорога прошла незаметно.

В состав нашего Княжества уже входило довольно много земель, притом заселённых. Примерно в десяти километрах к северу раскинулось поселение земледельцев. Они сами так решили, потому как задыхались в городе.

Здесь они заняли старый полуразрушенный посёлок, но за летний период уже успели нехило его восстановить. Главой поселения стал Савельев, да в принципе это была именно его инициатива.

Помимо наших людей, тех, что прибыли из-за Урала, к нам присоединились и местные. Их посёлки тоже в основном занимались земледелием и разведением скота. Жизнь постепенно налаживалась, но не у всех одинаково. Ровно по этой причине люди и пожелали перейти под крыло более сильного общества.

Люди не меняются и всегда будут те, кто не хочет работать, но имеет виды на благосостояние своего соседа. Так и в новом мире постепенно начали образовываться подобные общества. Были как мелкие банды, численностью до ста человек, так и воинствующие общины, насчитывающие немногим более тысячи.

Последние представляли наибольшую угрозу, именно от них мы и защищали свои границы. Но как водится, полностью большую территорию не перекрыть, однако мы старались реагировать на появление врага как можно оперативнее. Иногда получалось пресечь атаку на корню, но бывало и так, что войскам приходилось вмешиваться в уже текущее сражение.

Вот на одну из таких застав мы сейчас и прибыли. Небольшая, всего на две сотни бойцов, но своё дело они знали чётко.

Укрепление расположилось на берегу пруда, в бывшем посёлке Комсомольский. Практически на самой границе некогда бывшей Волгоградской области. Мы уже полностью её контролировали и даже немного вышли за её пределы.

Можно было, конечно, охватить и больше территорий, но недоставало людей. Нам и без того, вряд удавалось сохранять порядок на подвластных землях. В планах, разумеется, было расширение, но на ближайшие пару лет о нём можно забыть.

Сейчас в приоритете более значимые планы. Например, убрать из уравнения врага под названием «Лоно» и только после этого можно всерьёз думать об экспансии и колонизации новых территорий.

Плюс ко всему на северо-западе, ближе к бывшей столице государства, образовалось несколько не менее серьёзных княжеств. Пока неизвестно, насколько далеко распространятся их амбиции, но чует моё сердце, им тоже придётся доказывать наше право на существование.

— Разгружайте машины, — крикнул Толя, как только мы пересекли стену.

Да, Комсомольский сейчас выглядел как полноценная крепость: обнесён стеной с массивными воротами. Даже несмотря на то, что современное вооружение могло игнорировать такой вид укреплений, это намного лучше, чем давать бой в открытом поле.

Плюс, мы всё же готовились к откату цивилизации в средневековье. И это не за горами, как бы нам того ни хотелось, приходится признавать факты. Процесс уже запущен и неминуемо приближается. Ну нет у нас времени на науку, изобретения и восстановление прошлых технологий. Последнее имеет место, но то, скорее, походит на попытку надышаться перед смертью.

Топливо уже к лету придёт в полную негодность. Возможно, мы немного протянем на Этаноле и то, если Есенину удастся наладить его производство и перенастроить двигатели. Но такой подход спасёт нас лишь в пользовании лёгкой техникой, мотоциклами, теми же УАЗами. А вот с дизелем всё гораздо сложнее, хотя и в эту сторону кое-какие наработки имеются.

В общем, на наш рейд возлагаются самые большие надежды. Да, изначально я планировал его как личную месть, но ведь там можно найти ещё много ценного.

От основной казармы в нашу сторону отделился незнакомый человек. Так или иначе, все лица в нашем маленьком обществе уже примелькались. И даже если я не знал кого-то лично, то уж видел его наверняка. А это лицо было абсолютно новым.

— Знакомься, это Крот, — представил его Леший. — Тот самый проводник-диггер, о котором я тебе рассказывал.

— А вы, значит, Князь? — с ухмылкой спросил меня тот. — Что-то не очень похожи.

— Я что же, по-твоему, должен в камзоле расшитом рассекать? — в том ему усмехнулся я.

— Ну, Рязанский именно так и делает, — ошарашил меня ответом он и сразу перешёл к делу: — Да ладно, забейте. В общем, план такой…

Глава 22

Где нет ни дня, ни ночи

До Москвы добрались на квадроциклах. В наших реалиях — это самый что ни на есть лучший вид транспорта. Лёгкие, понятные в управлении, устойчивые, да и проходимость опять же.

Ведь достаточно хоть немного съехать в низину, как сразу попадаешь в грязевую ловушку. А времени с момента катастрофы прошло уже более чем достаточно, должно бы просохнуть.

Вот только речь идёт не о небольших оврагах или тех же озёрах, масштабы гораздо серьёзнее. Иногда приходилось объезжать целые города, утопленные в глине по самые крыши пятиэтажных зданий. От подобных видов дух захватывало, а в голове рисовались картины тех жутких для всего человечества дней. Из такой ловушки невозможно выбраться.

На весь наш континент выжили вряд ли более десятка миллионов, а может статься, и этого даже не насчитать. Дальний Восток дал нам всего пятьдесят тысяч, и эта цифра, скорее всего, несильно отличается от соседних регионов.

В Китае ситуация, может быть, лучше, если смотреть в разрезе статистики. И я не сомневаюсь, что вскоре от них появится реальная угроза. Да, они не смогли пройти под землёй, но наверняка вскоре попробуют сделать это поверху.

Их, судя по всему, вообще что-то сдерживает, иначе смысл им сидеть, когда все желанные куски земли свободны. Потому как попросту не осталось тех, кто смог бы их защитить.

С другой стороны, есть ещё европейские государства, а с этими ребятами я вообще не припомню, чтобы наша страна хоть когда-нибудь дружила. Наверняка тоже жизнь по кусочкам собирают. А как только сообразят, что к чему, обязательно заявят свои права на свободные земли.

Даже на самом краю, можно сказать, балансируя на одной ноге над бездонной пропастью, мы не прекращаем уничтожать друг друга. Ведь всего один неверный шаг, и мы перестанем существовать как вид.

Хотя это я, конечно, лукавлю. Жизнь найдёт лазейку, ведь раз природой задумано разумное существо, значит, оно обязательно будет. До сих пор удивляюсь, откуда взялась трава и каким образом начали расти деревья.

Да, всё ясно и понятно, когда вокруг полно зелени, которая осеменяется с безумной скоростью. Вот только её всю засыпало глиной на многие километры вокруг. И всё же природа разобралась даже с этим. Плевать ей на логику и миллионы лет эволюции. Жизнь постепенно возвращает всё на свои места, расставляет по полочкам.

Крот повёл нас в туннели через здание. Для метро это обычная тема и таких «залазов» по Столице хватает. Большинство, конечно, перекрыты, заложены кирпичом, чтобы любопытные нос не совали. Но есть и открытые, максимум перегорожены решёткой, а бывает, что и той нет.

В большинстве случаев это оправдано, так как нет смысла прокладывать ещё одну шахту для коммуникаций. Вот же она, бери и используй. Конечно, станции будут находиться гораздо глубже, однако и они нуждаются в электроэнергии, а та, в свою очередь, подаётся сверху. Как итог, полностью перекрыть этого паука невозможно.

Ещё в прошлом мире, когда всё было хорошо, на выходах к работающим веткам работники установили решётки. Сейчас же большинство из них срезали диггеры, а восстанавливать оказалось некому. Да и как-то же нужно было выбираться на поверхность по окончании катастрофы? Почти все выходы оказались завалены. Но вот некоторые руины на поверхности представляли собой хорошие пробки и не дали жидкой глине полностью перекрыть тоннель.

Где-то, конечно, проходы пробивались заново, и там грунт просто распределили по полу. Можно сказать, размазали тонким слоем. Потолок укрепили, чаще всего как могли, и готово.

До того как выйти к основным станциям, Крот сделал остановку на ночлег. Только по часам можно было сообразить, что сейчас на поверхности царит ночь. От такого диссонанса голова шла кру́гом, всё же мы привыкли жить на поверхности и видеть смену дня и ночи.

Был ещё один минус — воздух. Здесь он был стылый, влажный и даже какой-то спёртый. Ведь вентиляция происходила естественным образом.

Насколько мне подсказывала память, раньше её осуществляли электрички, толкая его перед собой. Сейчас они, естественно, не работали, по крайней мере, в тех масштабах. Из Лона вроде как гоняли сюда транспорт, но то такое, да и в коммуникационные тоннели воздух сейчас никак не доставлялся, ну разве что кроме естественных сквозняков.

Крот не очень охотно отвечал на все вопросы. В самом Лоне ни разу не был. Туда вообще не так-то просто было попасть, хотя отчаянные путешественники были. Назад, само собой, никто не возвращался.

На станции московского метрополитена мы так и не вышли, напротив, старательно их обходили. На мой вопрос: «Почему?», был получен странный ответ: «Карантин». Больше никаких объяснений и каждый раз тема этого разговора моментально менялась. Словно бы Крот боялся даже думать о ней.

Ближе к концу вторых суток он вывел нас к тому самому, длинному, уходящему куда-то в бесконечность, тоннелю.

— Всё, дальше прямо, не заблу́дитесь, — махнул он рукой в темноту перед собой.

— А ты разве не с нами? — удивлённо спросил я.

— Я что, совсем дурак? — пожал он плечами. — Там полторы тысячи кэмэ полной темноты. Нет, ребята, уговор был проводить досюда. И мой вам совет: если доберётесь до противоположного конца, первым делом обзаведитесь противогазами или респираторами с выносным фильтром.

— Что там такое? — снова ухватился я за странности. — Там что, тоже карантин?

— Понятия не имею, но первые заражённые появились оттуда, — наконец-то снизошёл до ответов Крот. — Они привезли их и выбросили прямо у входа. А затем зараза уже перекинулась к нам. Пришлось ввести карантин и если кто-то посторонний подходит к станции… Короче, будете выходить, лучше сделайте это там.

— А что за вирус такой? В чём симптомы? — уточнил Толя. — Респиратор точно поможет?

— Я чё, доктор? — огрызнулся проводник. — Моё дело — предупредить.

— Да ты можешь толком сказать, что там вообще происходит? — попробовал надавить я.

— Понятия не имею, — отмахнулся тот. — Я туда не ходил и не собираюсь.

— Понятно, ладно и на том спасибо, — протянул ему руку Леший. — Бывай, бродяга.

— Угу, — буркнул в ответ тот, — Если что, знаешь, как меня найти.

С этими словами он махнул нам рукой и буквально за минуту скрылся из виду. Вот только что за поворотом мелькал его фонарик, как он уже полностью растворился во тьме.

— Где ты только нашёл этого упыря? — пробормотал Толя. — Всю дорогу сплошные страшилки. Здесь и так не пойми какие ощущения, этот ещё со своими… Тьфу.

— А ты думаешь, до фига желающих сунуть нос в заражённую зону? — ухмыльнулся Леший и вытянул из своего рюкзака паёк. — Всё, привал, что ли? Сныкаемся вон в той слесарке и подождём поезд из Лона.

— И как часто он приходит? — уточнил я.

— По-разному, бывает, дважды в месяц, а может и каждую неделю мотаться, — как-то странно ответил тот и покрутил пальцами в воздухе. — По-другому мы туда всё равно не попадём.

— А чего хоть мотаются-то? — подал голос Вол. — Больных привозят?

— Я вообще думаю, что это «утка», — с задумчивым лицом произнёс Немой. — Чтоб любопытных поменьше было, вот и придумали страшную историю про вирус.

— А не ты ли нам рассказывал, что под Москвой море имеется и на него Лоновцы в отпуск ездят? — вспомнил Толя рассказы Лешего.

— Угу, но там же не все подряд — такие путёвки строго регламентированы, — кивнул он. — Обычному смертному подобные путешествия не по карману.

— Да такое во все времена было, — поддержал его Толя. — Хотя это в прошлой жизни, конечно, а сейчас вообще не до курортов.

— Вот и я о чём, а они ездили, — подчеркнул Леший.

— Так это что же получается, у них две ветки проложены? — уточнил я. — Ты сам, вообще, на этом море был, видел?

— Нет, конечно, — пожал плечами тот, — но ребята рассказывали.

— Врут, поди, ребята твои, — подковырнул его Толя. — Скучно на смене, да ещё и в подземельях этих, вот и сочиняют: море, водопады.

— Вот ты знаешь что?.. Не надо мне тут водопады, я сам лично видел, — занял оборону Леший. — И не один, заметь, а несколько, так что кто его знает, насчёт моря.

— Ой, да успокойтесь вы уже: море, чайки, — вставил своё слово Немой. — Меня больше волнует — за каким хреном сюда Лоновцы приезжают? И почему на самом деле на станции нельзя? Уж извините, но в вирусы я не верю.

— Зато они в тебя верят, — хохотнул ещё один боец из нашей группы, по кличке Ватник. — Лично я рисковать не хочу.

— В случае чего, у каждого в рюкзаках намордники есть и с десяток фильтров — должно хватить на первое время, — напомнил Толя. — Всё, отставить разговорчики. Занимаем слесарку, жрать уже охота.

К концу недели уже каждый имел немалые сомнения по поводу прибытия поезда. Однако Леший уверенно заявлял, что всё будет, нужно только подождать. При этом никак не объяснял свою уверенность. Точнее, его слова не получалось назвать обоснованными данными.

Вот, мол: «Прибудет, они всегда приезжают» и на этом всё. Такие вопросы, как: зачем? Что им здесь нужно? И им подобные не получали ответа. Но время шло, а поезд нет.

Мы уже успели выспаться, практически полностью подъели все свои запасы и всерьёз задумывались о возвращении назад, когда из тоннеля вдруг потянуло сквозняком. Электричку ещё не видно и не слышно, зато поток воздуха, который она толкает перед собой, сделался явно ощутимым.

Не прошло и десяти минут, как в глубине тоннеля появился тусклый свет. Все сомнения тут же отпали, а мы занялись подготовкой к встрече.

Здесь многое зависело от нюансов и основной звучал как-то так: сколько Лоновцев прибудет с поездом? Прятаться в тоннелях особо негде, это не улица с кучей домов по округе. Однако всяческих ниш и ответвлений здесь хватало, благо времени на изучение территории, прилегающей к платформе, было достаточно.

Мы распределились по местам и принялись ждать. Как всегда и бывает, последние минуты ожидания растянулись в бесконечность. Нервное напряжение нарастало, ведь от успеха в посадке зависело очень многое, если не всё.

Наконец небольшой состав плавно выкатился из узкого тоннеля, а вскоре и вовсе замер у пустой платформы.

Пальцы ещё крепче сжались на рукояти сабли, а в крови, как и полагается в такие моменты, бурлил адреналин, в моём случае — вперемешку с гормонами, отвечающими за силу.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем двери электрички распахнулись. Всё внимание было приковано к поезду, из которого на наше немалое удивление так никто и не вышел.

Зато Леший выскользнул из тёмной ниши и с кривой ухмылкой направился к распахнутым дверям.

— Ну чего замерли, девочки? — прогремел он шутливым тоном. — Прошу всех на посадку!

Неуверенно бойцы загомонили и покинули свои укрытия. Я тоже, всё ещё ничего не понимая, выбрался из тёмной ниши и первым делом направился к Лешему.

— Что это всё значит? — раздражённо указал я на электричку, глядя в улыбающееся лицо товарища. — Объясни, будь добр!

— Лоно-экспресс, поезд-призрак, — всё ещё продолжая ухмыляться, ответил тот.

— Блядь, Леший, ты мудак, нет⁈ — гневно крикнул Толя и угрожающе на него надвинулся.

— Да ладно, чё вы как эти сразу? — отпрыгнул тот. — Прикольно же получилось! Вы бы видели свои рожи.

— Ты совсем кретин, да? — как-то даже с сожалением посмотрел на него начальник безопасности. — Вот в голове совсем ничего не шевельнулось или там попросту не́чему?

— Да чё такого-то? — всё же стушевался он.

— Толя, успокойся, — остановил я нашего командира. — А ты, Леший, объясни наконец, что происходит⁈

— Местные называют его поезд-призрак, потому как им никто не управляет, ну в том смысле, что нет машиниста, — пустился в объяснения тот. — Он прибывает сюда каждые две недели, стоит ровно час и уезжает обратно. А управляется, как вы уже, наверное, догадались — компьютером.

— А вот сразу об этом сказать никак? — снова решил устроить взбучку подчинённому Толя.

— Чтобы испортить такой момент? — ухмыльнулся тот. — Ну уж нет, ваши рожи стоили того, чтобы молчать до самого конца. К тому же, что вообще поменялось?

— Как дал бы… — замахнулся Толя, и Леший вновь поспешил отскочить.

— Всё, успокойтесь оба, — строгим, сухим тоном приказал я. — Леший, объясни толком, что случилось и почему поезд путешествует пустым?

— Понятия не имею, — пожал плечами тот. — Крот сказал, что после того, как к ним выбросили заражённых, поезд стал регулярно приходить в таком виде. Нашлась пара отчаянных ребят, которые укатили на нём в неизвестность, но назад не вернулись. Короче, местные обходят его стороной.

— Чушь какая-то, — задумчиво почесал макушку Толя. — Похоже на жирный намёк, что Лона больше нет.

— Есть такое чувство, — согласно кивнул я, — но мы должны в этом убедиться. Грузимся.

— Постой, ты уверен? — придержал меня он.

— Как никогда, Толя, — уверенно добавил я и первым ступил в вагон.

Внутри он больше походил на знакомые электрички «Аэроэкспресс», точно такие же кресла по обеим сторонам, широкий проход и даже преобладание красного цвета. В остальном смотреть особо не на что, все вагоны походили друг на друга, как братья-близнецы.

Мы в этом быстро убедились, когда заняли один из них и прогулялись вдоль состава. А когда уже подобрались к кабине тягача, коих оказалось две и расположились они по обе стороны электрички, двери с тихим шипением закрылись, и мы отправились в путь.

В кабине, как и утверждал Леший, никого не оказалось. Поезд действительно управлялся автопилотом. И да, Лёха оказался прав ещё в одном: ощущения от этого, действительно, были странные, с хорошим таким оттенком чего-то мистического.

Нам хватило получаса, чтобы обследовать весь состав, заглянуть в каждый его угол и убедиться в отсутствии людей. Затем мы уселись в одном из вагонов и принялись бурно обсуждать происходящее.

Версий было множество, но все как одна сводились к тому, что Лоно вымерло. Других объяснений попросту не нашлось. И это вызывало страх. Неподдельный, ледяной, проникающий в каждую клеточку.

Часа через два пути мы проскочили мимо развилки, а ещё через двадцать минут электричка замерла на станции с названием «Приморская». Леший мгновенно оживился, не забыв при этом ожидаемую фразу: «Во, я же говорил!»

Возможно, будь у нас чуть больше еды и времени, мы бы даже покинули поезд, чтобы получше осмотреться. Но ожидать прибытия Лоно-экспресс ещё две недели, мы явно не в состоянии.

Однако даже на первый взгляд, станция выглядела безлюдной, вымершей. И чем дольше мы рассматривали её, рассеивая мрак лучами мощных фонарей, тем жирнее мурашки бежали вдоль позвоночника. Неизвестность, а также заброшенность некогда богато украшенной платформы — пугали.

Что случилось с людьми, почему они бросили эту часть Лона? Неужели и вправду все погибли, и мы зря тратим время? Тогда где мой сын? С кем он, жив ли, или его тоже постигла судьба всех жителей убежища? А Золотова, что с ней? Неужели она позволила сгинуть своей империи, а заодно и сама канула в Лету вместе с ней?

Нет, в это я никогда в жизни не поверю! Но в Лоно определённо что-то произошло и это, скорее всего, заставило людей покинуть подземное царство, либо умереть в нём. Других объяснений логика попросту не находила.

Поезд ещё несколько раз останавливался, а станции хоть и выглядели относительно свежими, однако все имели заброшенный вид. Никакого освещения, ни людей, ничего, даже мусор отсутствовал. А значит, они были действительно необитаемы.

На конечную станцию мы прибыли спустя сутки, если быть более точным, то весь наш путь занял около тридцати часов. Тоннель периодически извивался, видимо, из-за особенностей породы, сквозь которую его пробивали. Так что кратчайшим путём его никак не назовёшь.

На сей раз платформа имела освещение, в отличие от промежуточных станций, но люди всё так же отсутствовали. Зато сквозь маску респиратора нос щекотал отчётливый запах тухлятины.

«Намордники» мы надели сразу, как только в глубине тоннеля замаячил свет. Да и судя по времени, мы уже как раз должны были прибывать к конечной.

Я практически сразу узнал это место. Ещё до начала катастрофы, Золотова проводила меня именно через этот зал. Казалось, это было так давно…

В мозг тут же хлынули воспоминания. Я даже знал, в какой момент и в какую сторону нужно свернуть, чтобы оказаться в месте, где меня обучали пользоваться аномалией. Странное чувство, вроде и походит на приятную ностальгию и одновременно с этим поднимает бурю негодования внутри.

Я злился на себя того: глупого и доверчивого. Вот только ничего нельзя было изменить, всё уже случилось. Да и нет смысла что-либо менять, ведь именно этот путь привёл меня к тому, что я сейчас имею.

— Так, смотрим в оба! — скомандовал Толя. — Держимся вместе, намордники не снимать.

Ощетинившись стволами коротких автоматов, мы двинулись вглубь Лона. Никто не спешил, не суетился, мы осматривали каждый угол, проверяли каждую дверь.

Первый, почти полностью разложившийся труп, попался нам в дверях туалета, а впоследствии мы уже натыкались на них практически на каждом шагу. Все наши доводы подтвердились — Лоно вымерло. И судя по всему, случилось это очень быстро: день, максимум, два.

Причину понять было невозможно. Во-первых, мы далеки от медицины и эксперты из нас никакие, а во-вторых, состояние тел не позволяло определить даже наличие половых признаков. Это мы понимали лишь по остаткам одежды, что всё ещё сохранилась на покойниках и то не всегда.

Обыскав пару тел, мы обзавелись ключами-картами — по-другому в жилые и научные сектора попросту не войти. Леший взял на себя роль проводника, и первым делом мы направились в военный сектор Лона.

В первую очередь мы рассчитывали заполучить там сменные фильтры для респираторов, ну и по возможности попытаться выяснить хоть что-то о произошедшем. Возможно, кто-то вёл дневник или остались какие-то записи на системе видеонаблюдения. И мы не прогадали.

Немой быстро разобрался с управлением, к тому же компьютеры всё ещё продолжали работать, а мониторы, разделённые на множество небольших окон, показывали пустынные коридоры убежища, заваленные трупами.

Всё случилось чуть больше года назад. Буквально через несколько дней, после того как на нашу экспансию по Каме напали. Мы с усердием маньяков прощёлкивали даты видео, что хранились на серверах и наконец добрались до того самого дня.

Это действительно произошло очень быстро. Никаких особо эффектов, люди попросту начали падать прямо на рабочих местах. Да и выглядели они, прямо сказать, нездоровыми. Вялые, уставшие, словно их мучает сильный жар.

Отмотав ещё на пару дней назад, мы смогли увидеть совершенно нормальную жизнь. Все куда-то спешили или уже были на местах, но выглядели совершенно нормально. Вот только спустя двое суток в Лоно не осталось ни одной живой души. И что произошло, пока понять не удавалось.

Я же настойчиво просил переключать камеры на различные отсеки, притом в момент, когда в Лоно ещё кипела нормальная жизнь. И делал это не просто так, я искал Золотову.

Толя разбил людей на две тройки и отправил их в научные отсеки. Пока я с усердием маньяка искал знакомое лицо среди жителей Лона, они должны были собрать информацию, которая поможет нам выжить. Любая техническая документация, разработки, всё, что угодно. Разбираться с ней будем дома.

— Стоп! — крикнул я и схватил Немого за руку. — Верни назад, ещё, ещё, вот! — ткнул я пальцем в монитор. — Куда она пошла?

— Сейчас, — пробормотал тот и закликал мышкой, переходя в другую папку.

Следующие два часа, мы провожали Золотову от камеры к камере, пока она не привела нас в тот самый отсек, где я когда-то проходил обучение. К сожалению, звука не было, но мне и без того всё было ясно.

Я с бледным лицом наблюдал, как она передавала моего сына человеку в фирменной униформе Хизмэя. Но в отличие от всех тех, кого мы видели до этого, его ряса имела капельно-белый цвет.

Немой словно чувствовал моё настроение и если до этого проматывал события, кликая мышкой по бегунку проигрывателя, то сейчас замер. А я поглощал каждое мгновение, каждую секунду, желая только одного: увидеть лицо этого человека, что сейчас держал на руках моего Ярослава. И моё желание исполнилось. Вот только я не мог поверить собственным глазам.

Хизмэй что-то говорил Золотовой, а та слушала его, не смея даже поднять взгляда на его лицо. Этот человек обладал очень сильной властью, раз смог добиться от неё подобной покорности.

Вот он произвёл рукой режущий жест, затем похлопал её по щеке и повернулся к выходу, унося с собой моего сына. И в этот момент его лицо попало прямо в объектив.

Я знал этого человека, как мне казалось, очень хорошо, отчего мозг попросту отказывался верить увиденному.

— Гоблин, сука, как же так⁈ — онемевшими от волнения губами, пробормотал я. — Ты же был моим другом…

Дальнейшее наблюдение за главным Хизмэем мало что дало. Мы отследили его до выхода, где он сел вместе с Ярославом в машину, после чего уехал в неизвестном направлении. А вот дальнейшее передвижение Золотовой принесло кое-какие ответы.

Она быстрой походкой направилась в научный отсек, на ходу общаясь по рации. А дальше начал твориться хаос.

В тот же отсек ворвались вооружённые люди и без лишних слов принялись убивать всех, кто на тот момент находился внутри. Затем Золотова нацепила противогаз, то же самое сделали и военные. Она уверенной походкой подошла к шкафу, где хранились различные склянки, и вытянула из него один из штативов.

Вместе с ним, она покинула отсек и остановилась у ближайшей вентиляции, где взялась планомерно разбивать склянки. Ну а спустя всего несколько часов, в Лоно целыми группами стали падать люди. Не нужно было иметь большого ума, чтобы понять, кто оказался причастен к их смерти.

— Зачем она это сделала? — прогудел сквозь респиратор Толя.

— Судя по всему, выполняла приказ, — так же гулко ответил Немой.

А мои мысли уже были очень далеко. Мне было плевать на её поступок, на его смысл и значение. Я думал только о том, как мне найти Гоблина и посмотреть в его глаза. Ведь он наверняка знал, чей это сын. В обратное я просто не поверю.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Эпилог Цивилизации. Том 3 — Восхождение

Content

Эпилог Цивилизации. Том 3. Восхождение

Макс Вальтер. Эпилог Цивилизации. Том 3. Восхождение

Глава 1 Возможно, самый насыщенный день

Глава 2 Как не вернуться к началу?

Глава 3 Неприятные последствия

Глава 4 Без переживаний никуда

Глава 5 А ведь я знал, что не одинок

Глава 6 Долгожданный шаг от серьезного противника

Глава 7 Времени в обрез

Глава 8 Странный человек и загадочный союзник

Глава 9 Но ведь я прав! Или…

Глава 10 Ощущение чего-то нового

Глава 11 Слишком долго было гладко

Глава 12 В мире циклично все, даже войны

Глава 13 Массовый геноцид под лунным светом

Глава 14 Сложный выбор и борьба с собой

Глава 15 Не все условия одинаково полезны

Глава 16 Дальняя кампания требует тщательного подхода

Глава 17 Услуга, как лучший способ оплаты

Глава 18 Куда идем мы всей толпой?

Глава 19 Суровая реальность

Глава 20 Глупые поступки

Глава 21 Дела семейные и необходимые

Глава 22 Где нет ни дня, ни ночи

Nota bene