Вальтер Макс

Эпилог Цивилизации. Том 4 — Империя

Глава 1

И только время покажет

Резкий разворот, выпад. Далее серия прямых уколов и удар ногой в грудь. Всё это мы уже проходили и на первый взгляд, кажется, будто данную атаку невозможно отразить. Может быть, так оно и есть, если ты не владеешь определённым даром. У меня с этим всё хорошо. Притом настолько, что силу я научился контролировать, словно родную руку. Да, пока ещё левую, однако уже инстинктивно.

Хлёсткий боковой, да ещё и с разворота, лучше всего блокировать двумя руками, иначе шашку попросту вынесет. А в это время противник спокойно справится с инерцией и тут же, соскользнув своим клинком по моему, нанесёт колющий выпад. Есть ещё вариант пригнуться, тогда он провалится и неминуемо повернётся ко мне боком, а я смогу контратаковать.

Но зачем столько выкрутасов, когда есть сила, и я способен в течение секунды раскидать всех пятерых? А потому, что Толя хочет сделать из меня непобедимого воина. Сам он уже давно со мной на спарринг не выходит, не раз уже получал. Сегодня вот аж пятерых против меня поставил. Но у них тоже нет ни единого шанса.

Я присел, пропустил клинок нападающего прямо над головой и ударил его учебной шашкой под колени. Вытянул лезвие и тут же отбил выпад сзади. Поверженного можно смело выключать из внимания после такого, на ноги он больше ни за что в жизни не встанет, если вообще выживет. Это, конечно, в реальном поединке. Однако мы именно его и имитируем. В общем, он уже точно минус.

Зато слева и одновременно справа атаковали ещё двое и их атаку, я уже отразить не успевал. А значит, пришло время силы. Она ударила от меня невидимой волной, и людей опрокинуло на спину…

— Всё, стоп! — закричал Толя и вышел на тренировочную площадку, сложив руки на груди. — Это что сейчас такое было?

— Защита, — ухмыльнулся я и несколько раз, кистевым вывертом, описал шашкой восьмёрку вокруг тела.

— Ты не должен был применять силу.

— Почему? Разве сама цель — не выжить любой ценой?

— Глеб! Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Да, учитель.

— Не ёрничай, — поморщился он и махнул рукой пятёрке бойцов. — Всё, свободны, тренировка окончена.

Люди зашевелились и принялись убирать инвентарь. Шашки на один стеллаж, копья — на другой, автоматы и винтовки — на третий.

Да, смотреть на то, как сейчас ведутся войны, очень забавно. За долгие десять лет человечество почти скатилось к началу девятнадцатого века. Оружия осталось очень много, а вот боеприпасов к нему, почти нет. Попытка восстановить производство быстро сошла на нет. Чёртовы хизмеи!

Эти сволочи успели подмять под себя столько знаний, что мир начал конкретно деградировать. И ладно сторонние княжества, где правители уже плотно сидели на религии, с каждым разом увеличивая власть хизмеев. Та же ситуация наблюдалась и у меня. И это несмотря на то, что мои люди успели стянуть немалое количество книг. Сейчас даже технологии начала двадцатого века кажутся нереально крутыми. И у меня вроде есть всё необходимое, даже завод со всеми станками. Его мы давно перенесли поближе к себе и некоторое время оборудование даже работало.

Но вскоре мы воткнулись в другую проблему, а точнее, целый ворох неразрешимых задач. Снабжение сырьём на всех этапах производства. Листовая латунь, свинец, химия, для всего этого тоже требовались поставки и даже заводы. Металлургии необходима руда, для её переплавки — уголь, газ, электроэнергия. А рудников: раз, два и закончились.

Нет, месторождения известны, даже есть возможность продолжать в них работу. Жаль только, что делать это совершенно некому. А те места, которые разрабатываются, давно под контролем других князей. Чаще всего ставленников от всё тех же пресловутых хизмеев. И когда один из таких не может договориться с другим — начинается война. В эти моменты боеприпасы утекают как вода сквозь пальцы. И всё это не самым лучшим образом влияет на развитие государства, как единого целого.

Весь мир раскололся на области, которые провозгласили себя отдельными странами. Кто с кем воюет, невозможно даже разобраться. А всё потому, что в любой момент может вспыхнуть сразу десяток конфликтов. Некоторые, кто чуть умнее, умудряется договориться с соседом, чтобы порвать слабого вдвоём, а затем поделить его труп между собой. И вот смотришь, а уже спустя неделю они начинают цепляться в глотки друг другу. Потому как один хочет себе лесопилку, а другой не желает её отдавать, спихивая соседу, уже ненужные тому пахотные земли.

Нас тоже периодически кусают, но по большому счёту побаиваются. Я уже не раз доказывал врагам, что с нами шутки плохи. Последний, кто сунул свой нос в наше княжество, пополнил мою территорию аж на две области сразу. Но это в очередной раз неслабо вычистило наши запасники. Ещё две подобные схватки, и автоматы мы сможем использовать, лишь для защиты крепостей.

Одно хорошо. На любую угрозу извне князья без вопросов выставляют свои армии на защиту общих границ. Недавно получила по шапке Англия, но больше всего досаждает Китай. Сказывается их былое величие, каким они обладали до катастрофы, а так же отсутствие хизмеев. Зато им больше всего досталось от природной стихии. Огромное количество крупных астероидов перепахало их земли и практически уничтожило всё. В такой ситуации, даже обладая знаниями, восстановиться очень непросто.

Буквально на прошлой неделе хизмеям удалось достигнуть с Китаем некого перемирия. Уж неизвестно, будут ли они придерживаться соглашения? Или, как это уже бывало, при очередном восстании сменят императора, который скажет: «Лично я ни о чём не договаривался».

Да, вся внешняя политика держится на их власти. Как бы мне того ни хотелось, приходится подчиняться их воле. Не так, как все остальные, но тем не менее. И политика сыграла в этом не последнюю роль. Достаточно соседним княжествам объединиться, и мы вряд ли сможем им хоть что-то противопоставить. Огрызаться мы можем довольно долго и даже прилично проредим стан противника. Возможно, даже удастся победить, вот только цена будет слишком высока. Иногда проще поддаться давлению, прогнуться, чтобы как следует взвести пружину, а затем распрямиться и ударить со всей силы.

Нет, я не забыл прошлые обиды, и поиски сына не прекратил. Мои шпионы непрерывно рыщут по соседним землям и не только внутри бывшего государства. Но никаких следов нет. Пока нет. Рано или поздно я его разыщу и тогда брошу все силы на его спасение, а заодно и с хизмеями разберусь. В том, что это их рук дело, я не сомневаюсь. А потому всячески препятствую развитию религии на своих землях.

Хотя совсем отказаться от неё тоже не получается. Большая часть людей приняла новую веру. Где-то её насадили местечковые правители, а в других местах хизмеев принял сам народ. Однако на землях, подконтрольных мне, развитие их власти было сильно ограниченно. Я настрого запретил использование опиатов во время службы и паломничество в храмы сильно сократилось. Плюс, прислужники религии Инай до дел государственных не допускались.

Меня пробовали ломать. Только за последний год я дважды сталкивался со всевозможными угрозами. В том числе и война с соседями была инициирована жадными до власти последователями культа Инай.

— Ваша Светлость! — в нашу сторону спешил Митяй. — Там эт самое… гонцы приехали.

— Ну, не тяни, что на этот раз?

— Не говорят, эт самое… Документы привезли только для личного пользования. Секретность, эт самое.

— От Баталина, что ли?

— А от кого же ещё? — усмехнулся Митяй.

Верный помощник и тот ещё хомяк. Благодаря его стараниям, мы смогли пережить два голодных года. Впрочем, Серёга, брат жены, тоже сыграл в этом не последнюю роль. Сельское хозяйство при его чутком руководстве вышло на новый уровень. А скупое отношение Митяя к имуществу позволило сельхоз технике работать и по сей день.

— Вот гадом буду, с польских границ вести, — поморщился Толя. — Давненько они на нас засматриваются.

— Это пусть хизмеи решают, что с ними делать.

— Они, пожалуй, решат, — усмехнулся тот. — Сдадут они тебя, вот увидишь. Подставят под удар и не поморщатся.

— И позволят подвинуть южную границу? Я тебя умоляю, Толь.

— Глеб, послушай ты старого дурака, — завёл свою пластинку тот. — Они вначале нас сольют, а затем поляков выдавят. Думаешь, им слабо?

— Не гони впереди паровоза, мы ещё донесение даже не видели, — отмахнулся я, но это вовсе не означало, что не прислушался.

Военные советы Толи ещё ни разу не давали осечку. Вот и сейчас, его уста изрекали истину. Хизмеям только на руку, если моё княжество рухнет и перестанет быть для них костью в горле. И да, готов биться об заклад, что схема, которую озвучит Толян, уже не раз обсуждалась в застенках. Однако сейчас стоял не менее острый вопрос с князем Казанским.

Этот бирюк решил резко взвинтить цены на топливо прямо перед посевными. Знает, гад, что деваться некуда, и мы будем вынуждены у него закупаться. Монополия, чтоб её… С другой стороны, в осень мы будем вынуждены поднять стоимость на урожай, иначе бюджет княжества уйдёт в минус. И всё бы ничего, стандартный круговорот экономики, если не брать в расчёт, некое «но».

В Минское княжество, глубокоуважаемый Константин Олегович Пережогин, солярку отпускает по прошлогодним ценам. Мне об этом уже доложили и не далее как завтра, я собирался ехать в Казань, чтобы разрулить вопрос лично. И что-то мне подсказывает: депеша от Баталина пришла именно по данному вопросу. Я сам просил его раздобыть информацию, а заодно разузнать, каким образом лучше всего прогнуть князя.

— Глеб Николаевич, — слегка поклонился гонец, прежде чем вручить мне конверт.

— Ели? — спросил я и небрежно передал документы Анатолию, который тут же разорвал пакет.

— Никак нет, — бодро отчеканил вестник, — не успели ещё.

— Митяй, накорми людей, — распорядился я. — Мы им пока со своей стороны документы подготовим.

— Щас, эт самое… — закивал завхоз. — Я уже распорядился, бабы накрыть должны были. Эт самое, а вам как, обед подавать?

— Нет, со всеми поедим.

— Поня́л, — сделал ударение на последний слог тот.

А мы с Толей направились в администрацию. По-хорошему, вначале бы помыться. Наверняка после тренировки от меня неслабое амбре, но это тоже подождёт. Вначале нужно людей отпустить, а ополоснуться перед обедом успею.

— Ваша светлость, — поприветствовал меня один из жителей, что прошмыгнул мимо по каким-то своим делам.

Я лишь коротко кивнул ему в ответ.

— Ну что там? — я бросил взгляд на вскрытый конверт.

— По князю Пережогину информация, — ответил Толя, быстро потеряв интерес к бумагам.

— Ну вот, а ты всё поляки, поляки. Им до нас пока дела нет, у себя бы разобраться.

— Глеб, они объединяются, и ничего хорошего в этом нет.

— Да знаю я, — всё-таки Толя умеет «поднять» настроение. — Давай вначале с посевными разберёмся, а там… Обещаю, что внимательно присмотрюсь к приграничным территориям.

— Договорились, — согласился он.

Я забрал донесение из его рук, потянул на себя дверь администрации и вошёл в прохладный подъезд. Второй этаж, квартира направо. Отсюда я и руковожу всеми делами княжества. Сюда же приходят жители с просьбами и жалобами, от которых нельзя отмахнуться. От лояльности народа напрямую зависит сила моих земель. Пока я вникаю в их проблемы и всячески стремлюсь помочь, люди готовы рисковать ради меня жизнями при защите границ.

Я развернул бумагу и принялся читать донесение. Всё, что там написано, мне было более-менее известно. Да имелись некие дополнения, однако в целом я знал все его слабости и предпочтения. Давить на них, скорее всего, бесполезно, а понять, чего он хочет добиться своими выкрутасами, не получается. Возможно, личная встреча всё прояснит.

— А вот и папа, — раздался голос от двери. — Занят?

— Да нет, не особо, — я отложил в сторону бумагу и развёл руки в стороны.

Дочка тут же запрыгнула ко мне на колени, а Вика присела на край стола.

— Мы видели, как ты вошёл, и София захотела тебя увидеть, — объяснила жена.

— Ничего страшного, — улыбнулся я.

— Пап, смотри, что я умею, — белокурая, курносая кроха тут же нахмурила брови и, используя силу, захлопнула входную дверь.

— Умница, — поцеловал я её в макушку. — Продолжай тренироваться и сможешь в тысячу раз больше.

— Как ты?

— Как я, — улыбнулся я и посмотрел на Вику. — Давно у неё дар проснулся?

— Сегодня. Она весь день дверьми хлопает, — пожаловалась Вика. — У меня скоро нервный тик будет.

— А репетитор что говорит?

— Пап, он лысый и скучный, заставляет меня всякие закорючки рисовать.

— Как-то так, — улыбнулась Вика и развела руками. — Ей бы всё играть, а учиться совсем не желает.

— Потому что это скучно, — заупрямилась кроха.

— Дочь, это очень важно, — я серьёзно посмотрел в глаза дочери. — Ты должна быть самой умной, чтобы тебя никто не смог обмануть.

— Хорошо, я подумаю, — с хитрым прищуром ответила та.

— Ты завтра уезжаешь? — уточнила Вика.

— Скорее, даже сегодня ночью, — кивнул я. — Хочу поскорее разобраться с Пережогиным и к вечеру вернуться домой.

— Хорошо, — улыбнулась жена и поцеловала меня в губы. — Не люблю, когда ты подолгу отсутствуешь.

— Ну, ма-а-ам, ты мне причёску испортишь, — дочка упёрлась руками в живот Вики и попыталась её оттолкнуть.

— Это какую ещё причёску? — я покрепче обнял дочь и свободной рукой взъерошил ей волосы.

Девочка запищала и принялась брыкаться, а затем залилась звонким смехом. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге замер Митяй.

— Ой, эт самое, я тогда попозже…

— Заходи, Мить, — призывно махнула рукой Вика, — мы просто дурачимся.

— Через полчаса обед, эт самое, — Митяй протиснулся в кабинет и тут же подхватил Софию на руки, поднял её к самому потолку, от чего она расхохоталась ещё громче. — Пойдёшь со мной сегодня на рыбалку?

— Пойду, — моментально согласилась та.

— Какая ещё рыбалка, Мить? — строгим голосом спросила Вика.

— Дак, эт самое… на щуку, под вечерний клёв, — замер на мгновение он.

— Мам, ну можно? Ну, пожалуйста, пожалуйста.

— Да пусть сходят, — разрешил я.

— Глеб, ты ведь знаешь…

— Не переживай, я распоряжусь, чтобы за ними присмотрели.

Возможно, из-за потери сына, Вика слишком сильно опекала Софию. Она практически не выпускала её из виду и постоянно всюду сопровождала. Мы неоднократно это обсуждали, иногда даже ругались, но ничего не менялось. Стоило девочке отойти чуть подальше, Вика тут же наводила панику, а затем доставалось и Софии. Не самое здоровое отношение, но я ничего не мог с этим поделать, как ни старался.

Однако дочка подрастала, сейчас ей уже семь и постоянно держать её возле себя становилось всё сложнее. Вот и сейчас, в глазах Вики отчётливо читался страх и даже паника. Головой она понимала, что с Митяем София будет под надёжным присмотром, но отпустить дочь было выше её сил.

— Я с вами пойду, — наконец решилась она.

— Нет, — покачал я головой, приняв совсем другое решение. — Ты нужна мне в Казани.

— Зачем?

— Чтобы визит казался дружеским. Всё, Вик, это не обсуждается. Мне и так постоянно вопросы задают, почему я никому тебя не показываю.

— А Со́фа?

— Ничего с ней не случится, Митяй присмотрит.

— Но… — Вика посмотрела мне в глаза, но продолжать спор не решилась.

Я понимал, как тяжело далось ей это решение, но когда-то надо начинать. Подобная гиперопека до добра не доведёт, а дочке пора бы уже учиться самостоятельности. Впрочем, судя по её хитрой улыбке, она вовсе не против на пару дней остаться под присмотром Митяя. Уж он-то умеет развлекаться. Сто́ит ему лишь заявиться к нам в гости, как дом наполняется визгами и хохотом. А нам приходится не один час разгребать бардак, что остаётся после этих развлечений.

Однако не исключено, что данная покладистость со стороны Вики — лишь ширма и вечером мне предстоит выслушать целую лекцию об опасностях, которым я, несомненно, подвергаю нашу дочь. Но в целом наша жизнь стала достаточно спокойной и однообразной. Я имею в виду семью. Вне дома, конечно, приходилось постоянно крутиться, а порой из кожи вон лезть, чтобы добиться желаемого результата. Очень сильно мешали такие человеческие качества, как тупость и упрямство. И лучший тому пример, князь Казанский.

— Ладно, идите места занимать, я в душ схожу и сразу вас догоню.

* * *

Я не фанат светской жизни. Никогда не любил все эти пышные приёмы, даже в том, прошлом мире. Насколько помню, отец тоже не пребывал от них в восторге, но тем не менее часто закатывал подобные вечеринки сам. Это было необходимостью. На таких раутах собираются не ради того, чтобы хорошо провести время, а дабы обзавестись нужными знакомствами. Неявка вызывала напряжение у партнёров, которые без зазрения совести могли посчитать это неуважением.

Астероидная атака до неузнаваемости изменила мир, но люди по-прежнему оставались верны старым привычкам. Вот и сейчас, вместо тихого, семейного ужина, Пережогин закатил натуральный бал. Куча гостей, шведский стол, танцы, вино… На фоне разрушенного мира всё это выглядело вопиющим расточительством. Но князь всем своим видом показывал: насколько просто ему далось данное мероприятие. И поначалу я не понял, ради чего он пускал пыль в глаза, пока мы не отошли с ним в сторонку.

— Так и живём, — вальяжно развалился в кресле он и указал рукой на соседнее, стоящее напротив.

— Ты ведь знаешь, что я сюда не развлекаться приехал? — впрочем, совершенно спокойно спросил я.

— Дела подождут, — небрежно отмахнулся Казанский князь. — Расслабься, Глеб, отдохни.

— У меня посевные стоят, мне нужно топливо, — проигнорировал я его просьбу.

— Так в чём проблема? У тебя есть деньги, у меня топливо. Покупай.

— Ты удвоил цену.

— Ну извини, всё дорожает. Это рынок.

— На Минск этот рынок, похоже, не распространяется.

— Странный ты человек, Глеб Николаевич, — ухмыльнулся князь и плеснул себе ещё немного вишнёвого вина, — Жора, как-никак, мне роднёй приходится.

— Да, да, он женат на твоей сестре. Но и мы не посторонние люди — соседи по границам. Или ты забыл, как я осенью пришёл к тебе на помощь?

— Вот только не надо давить на больное, — поморщился тот. — Ты действовал и в своих интересах тоже. Если бы я проиграл, твои земли могли легко стать следующими.

— Скажи честно, это хизмеи повлияли на твоё решение?

— Глеб…

— Ладно, можешь не говорить, я всё понял. Только следующий раз не рассчитывай на бесплатную поддержку с моей стороны.

— Вот чё ты сразу начинаешь, а?

— А что? — пожал плечами я. — Армию нужно кормить, а дело это затратное. Извини, но при таких расценках на топляк, к осени я попросту вылечу из рынка. Минские без напряга задавят меня низкими ценами.

— Мы можем договориться, — князь изобразил невинную улыбку. — Породнись со мной.

— Что? — я даже опешил от такой постановки вопроса. — Ты как себе это представляешь?

— Очень просто: у меня сын, у тебя дочь. Сыграем свадьбу…

— Нет! Ты в своём уме? Ей всего семь!

— А моему балбесу восемь и что? Да ты только подумай, Глеб, наша коалиция станет нерушимой. Ваш урожай, моё топливо, да мы сможем легко прогнуть весь рынок под свои условия.

— Костя, нет! — с нажимом повторил я. — Это даже не обсуждается. Она не вещь.

— А кто спорит? Я предлагаю тебе союз.

— Ты гонишь полнейшую чушь. Они ещё дети, какая к чёрту свадьба⁈

— Насколько мне известно, ещё в начале прошлого века это никого не останавливало. Никто не заставляет их сразу трахаться, им даже необязательно жить вместе. Зато лучшей гарантии для союза не придумать.

— По-моему, ты заигрался, Кость, — я внимательно посмотрел в его захмелевшие глаза. — И весь этот балаган, что ты устроил, лишнее тому доказательство.

— А знаешь что? Пошёл-ка ты на хуй, Глеб. Не хочешь по-хорошему, будешь брать топливо по тройной стоимости.

— Дурак ты, Костик, — я поднялся из кресла и выбрался в общую залу, где всё так же толпился народ, и играла живая музыка.

Быстро отыскал взглядом жену и прямой наводкой отправился к ней. Возле Вики вился какой-то тип и со слащавой улыбкой отвешивал бесконечные комплименты. Однако на лице моей девочки читалась явная неприязнь. Она сдерживалась только из-за приличия. Но ухажёр этого даже не замечал. Хотя он был настолько пьян, что дальше собственного носа не видел.

— Нам пора, — я взял супругу под локоток.

— Господи, наконец-то, — вымученно улыбнулась она.

— Ей, командир, — внезапно пьяный тип схватил меня за рукав. — А ничего, что мы с дамой общались?

Народ вокруг загомонил, предвкушая развлечение. Краем глаза я заметил, как в нашу сторону дёрнулись охранники, но Пережогин их остановил. Видимо, таким глупым способом он решил выказать мне своё недовольство. Ну что ж, ладно, сами напросились.

Я не стал применять силу, посчитал этого наглеца недостойным того, чтобы тратить на него энергию. Моя охрана тоже двинулась с места, но я их опередил. Повернулся к подпитому идиоту и с кривой ухмылкой зарядил ему лбом в переносицу. Народ ахнул, а ухажёр сложился на полу, заливая его кровавыми соплями.

— Ещё у кого-нибудь есть вопросы? — спросил я в наступившей тишине. — Ну вот и славно. Всего хорошего, дамы и господа, веселитесь.

Закончив монолог, я подхватил Вику под руку и потянул на выход.

— Что случилось? — спросила она, как только мы покинули шумное помещение и оказались на улице.

— Ничего хорошего, — поморщился я. — Кажется, мы остались без топлива перед самой посевной.

— Не смог договориться?

— Он хотел выдать нашу дочь за своего сына! — в сердцах выпалил я. — А когда я ему отказал, взвинтил цены втрое! Чёртов придурок!

— Тихо, родной, мы что-нибудь придумаем…

— Ах ты сука! — вдруг раздался гневный крик от входа.

Конфликт, который я резонно посчитал исчерпанным, лишь усугубился. Пьяный дурак выскочил на улицу и направил в нашу сторону пистолет. И это действие уже не могло остаться незамеченным для моей охраны. Очередь из «Калашникова» разорвала вечернюю тишину, а несостоявшийся убийца, словно подкошенный, рухнул лицом в пороги. Послышался женский визг, поднялся гомон, в общем, всё то, что следует ожидать в подобных ситуациях.

— Зачем? — процедил я сквозь зубы.

— Простите, Ваша Светлость, но он угрожал вашей безопасности, — повинился охранник Михаил.

— Я бы справился.

— Отлично, Глеб! Просто великолепно! — прокричал от крыльца Казанский князь. — Ты только что своими руками подписал смертный приговор.

— Он сам напросился, люди это видели!

— Мне насрать, Глеб, объясняться тебе придётся с Никоновым. Ты только что убил его сына, придурок.

— Твою мать… — в сердцах простонал я. — Только этого мне не хватало.

— Простите, Ваша Светлость, я не знал, — ещё раз повинился охранник.

— Ничего, Миш, ты просто делал свою работу, — процедил я. — Поехали. Кажется, нам нужно срочно готовиться к войне. Блядь! Как же всё, сука, не вовремя…

Глава 2

Война, как средство от скуки

УАЗ мерно тарахтел дизельным двигателем и мчал нас домой, нещадно растрясая праздничный ужин. Вместо дороги, засохшая колея на бесконечной глиняной равнине, что успела порасти чахлыми деревьями. Да, за прошедшие десять лет природа постепенно восстанавливалась. Где-то при помощи рук человека, в иных местах самостоятельно. Однако до было́й мощи и красоты ей ещё далеко.

А ведь совсем недавно человечество летало в космос, перевозило огромные количества товаров через бескрайние океаны. Казалось, ничто в мире не способно остановить прогресс. Цифровые технологии вышли на такой уровень, что их с трудом удавалось отличить от магии. Мы научились расщеплять атом, овладели энергией солнца и считали, что в мире нет сил, способных нам помешать.

Ещё каких-то десять лет назад я воротил нос от изысканной кухни в ресторанах и придирчиво осматривал строчку на брюках. Мог в течение суток переместиться в любую точку планеты, просто поднявшись в самолёт. А сейчас… Да, к такому жизнь меня точно не готовила. Скажи мне кто об этом тогда, я бы расхохотался ему в лицо. «Я? Князь? Правитель крохотного государства на руинах мира?» Видел бы меня сейчас отец. Ведь только благодаря ему я всё ещё жив, это его характер и амбиции позволили мне выкарабкаться, занять высокий пост. Ну и чуточку юношеского максимализма, когда карабкаешься к вершине, несмотря ни на что.

— Вот он, пытливый русский ум, — с ухмылкой произнёс Михаил, провожая взглядом странную упряжь.

Мимо нас, со скрипом переваливаясь на ухабах, прополз старенький «Жигуль», который тянула уставшего вида кобыла. Подобное зрелище давно перестало казаться диковинкой, однако улыбку всё ещё вызывало. Редкий человек сейчас мог использовать машину по прямому назначению. В первую очередь потому, что стоимость топлива стала недостижимой для простолюдина. А во-вторых, ещё нужно умудриться отыскать, а затем откопать живой транспорт. Ну и в-третьих, полностью разобрать, помыть и собрать таким образом, чтобы всё это смогло работать.

— Что теперь будет? — испуганно спросила Вика, возвращая меня к мрачным мыслям о грядущих неприятностях.

— Ничего хорошего, — честно ответил я, — но готовиться мы будем к самому худшему варианту.

— Думаешь, он решится на открытый конфликт?

— Он уже давно искал повод, — кивнул я. — Это был лишь вопрос времени.

— Простите, Глеб Николаевич, — уже в который раз повинился Михаил, — это моя вина. Я должен был…

— Ты сделал то, за что я тебе плачу́, — перебил его., — И хватит уже. Это случилось и ничего теперь не изменить.

В салоне снова повисла тишина. А о чём говорить, если и так всё ясно. Никонов ни за что не простит мне смерть сына. Возможно, он потребует выдать ему убийцу, Михаила. И если я его отдам, как это будет выглядеть на общем политическом фоне? Нет, вряд ли соседи решат, будто я испугался, ведь само по себе решение здравое. Однако я на двести процентов уверен, что Никонову этого будет недостаточно.

Бывший вор в законе, жёсткий, даже жестокий правитель Нижегородского княжества. С ним и в лучшие времена стараются не связываться. За последние три года он сильно расширил свои владения, безжалостно захватывая соседние города.

Интересно, чем он так повлиял на Пережогина? Ещё осенью он приехал ко мне с мольбой о помощи. И я без малейших колебаний выставил свои войска на защиту его границ. Никонов был вынужден отступить, как вдруг… Нет, очень странно. Будто они сговорились. Неужели Пережогин не понимает, что побив меня, Никонов снова попытается захватить Казань? Ему плевать на все бумаги и подписи. К тому же, подобные прецеденты уже случались, когда его бывший союзник вдруг сам становился жертвой.

— Боже, это когда-нибудь закончится? — Вика снова нарушила тишину. — Ну почему нельзя просто жить спокойно?

— Возможности, — хоть её вопрос не требовал ответа, я всё-таки его предоставил. — Тот, кто окажется сильнее и быстрее, получит к ногам весь мир.

— И что с ним делать? — грустно ухмыльнулась она.

— Править, — пожал плечами я. — Власти не бывает много, это как наркотик.

— И тебе?

— Боюсь, что да.

— Но зачем?

— Это не мы придумали, такими нас создала природа.

— А ещё она наделила вас разумом.

— Что ты хочешь от меня? Сдаться? Покорно сложить ручки и смотреть, как всё, что мы создали, забирает Никонов?

— Нет, конечно. Ты ведь понимаешь, что я имела в виду.

— Прости, но это так не работает, — покачал я головой.

* * *

— Так Пенза или Тамбов? — в очередной раз спросил я.

— Точно неизвестно, Ваша Светлость, — ответил Шибаев. — Лично я на его месте разместил бы силы и там, и там. С этих позиций лучше всего развивать атаку. Саратов, Борисоглебск и Воронеж попадают под прямую атаку.

— И что конкретно мы должны защищать? Какая численность армии? Чем вооружены? — вывалил я дополнительную кучу вопросов.

— Прости, Глеб, у нас нет таких данных, — потупил взор Батл. — На прошлой неделе наши послы перестали выходить на связь. Полагаю, что они уже мертвы.

— Хочешь сказать, что Никонов заранее всё просчитал и подставил собственного сына?

— Всё говорит об этом. К тому же ходят слухи, что это не его сын. Никонов мотал срок, когда тот был зачат.

— Я бы сдал Саратов, сосредоточил силы в Самаре, и как только Никонов займёт крепость, выдвинул войска на Казань, — предложил Толя.

— И что ты этим добьёшься? — тут же попытался оспорить версию Шибаев.

— Как минимум вывести из уравнения Пережогина.

— И получить удар от Минских? Хочешь вести войну сразу на три фронта?

— Казанское княжество в любом случае стоит между нами, — пожал плечами Толя. — Хотим мы этого или нет, а чтобы войти в Нижний, нам придётся вторгаться на их земли.

— А кто говорит о вторжении? Мы собираемся защищать свою границу.

— Да будет вам известно, Юрий Анатольевич: «Лучшая защита — это нападение».

— Сказал бывший начальник ЧОП, — ухмыльнулся старый генерал.

— Насколько мне известно, в вашем прошлом тоже нет боевых командировок.

— Зато я имею профильное образование…

— Так, стоп! — рявкнул я и приложил ладонью по столу. — Письками будете после совещания мериться. Мне нужно решение, и пока я его не получу, никто не покинет этот зал. Вам всё ясно⁈

— Простите, Ваша Светлость, — буркнул Шибаев.

— Костя, что с Филином, ты нашёл его? — обратился я к начальнику разведки.

— Да, мы вышли на его людей, ожидаем ответа.

— Отлично, тогда развиваем план Анатолия. Сдаём Саратовскую крепость и выдвигаем силы на Казань.

— Ваша светлость, Глеб, я вас прошу, не принимайте поспешных решений. Возможно, нам удастся отразить атаку Никонова. Но если мы вторгнемся в Казанское княжество, назад отыграть уже не получится.

— А кто сказал, что я собираюсь отступать? — ухмыльнулся я. — Или как, Юрий Анатольевич, в нас будут плевать, а мы вытремся и промолчим? Это ваша позиция?

— Нет, я не это хотел сказать. А что, если Минские…

— Минск от нас в полутора тысячах километров, неужели вы думаете, что действительно мобилизуют войска?

— Его сестра замужем за князем.

— По моим данным, она мечтала сбежать подальше от брата. Их отношения не настолько тёплые, какими кажутся на первый взгляд, — вставил своё слово Баталин. — К тому же Глеб прав. Пока Минские войска будут идти, война успеет закончиться. Плюс Польша, которая активно объединяется. Никто в здравом уме не станет ослаблять границы, когда на пороге усиливается враг.

— А что, если они не пойдут на Саратов? — продолжил разгонять варианты Шибаев. — Под удар также попадает Воронеж. Да, у нас там серьёзная крепость и абы как, с наскока, её не взять, но если Никонов её займёт, следующий удар придётся на Ростов. А это уже совсем другой расклад.

— Значит, его нужно вынудить напасть именно на Саратов, — пожал плечами я. — Думайте, господа, мы собрались здесь именно для этого. Костя, ты можешь идти. Вывернись наизнанку, но раздобудь мне хоть что-то на Никонова.

— Сделаю, Глеб Николаевич, — коротко кивнул он и покинул конференц-зал.

— Остальные включаем головы и думаем, — подбодрил я советников. — Давайте без лишних споров, пока просто набрасываем идеи. Решать, какая из них лучше, будем потом.

— Для нас Саратов — это логистический центр в предстоящей войне. С него удобнее всего подпитывать Самару и Воронеж, — начал разгонять свою версию Толя. — Если сделать вид, что мы напитываем его припасами, это сработает лучше всего. Сформируем караваны с пустыми ящиками, днём введём войска, а ночью перебросим их по реке в Самару. Следующим днём выведем остатки людей под видом вчерашнего подкрепления. Думаю, это сработает.

— Принято, что ещё? — кивнул я и переключил внимание на Шибаева.

* * *

— Тебе обязательно идти? — спросила Вика, хотя и без моего ответа всё прекрасно понимала.

— Ты сама как думаешь?

— Прости. Мне страшно, понимаешь?

— Всё будет хорошо. Ты даже соскучиться не успеешь, — улыбнулся я и поцеловал жену в губы. — Тем более, что дел я тебе выше головы оставляю. Разберись, пожалуйста, с посевными, спускай прошлогоднее топливо…

— Я помню, Глеб, ты мне вчера всё объяснил.

— Извини, привычка. Ты ведь знаешь этих помощников, каждому по сто раз повторить нужно.

— Знаю. Нужно будет и тысячу раз повторю. Возвращайся, пожалуйста, живым. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — я ещё раз чмокнул Вику в губы и забрался в кабину грузовика.

Машины дружно огрызнулись дизельными двигателями, и колонна неспешно покатила в сторону Саратова. Ещё часть припасов двинулась рекой. Как ни крути, а водой можно перебросить в десять раз больше, а соответственно, и дешевле. Однако здесь есть свои риски. Если устроить засаду на воде, потери будут колоссальные. Однажды мы уже столкнулись с подобным, во время переезда с Урала и в ту ночь остались практически с голым задом. Зато это нас многому научило.

В настоящий момент риск переброски минимальный, так как артерия проходит по нашей земле. На пути несколько крепостей, которые подбросят продовольствие и боеприпасы. А мы в этот момент будем наводить шум и отвлекать внимание на караван. Но это ещё не всё. Крохотный отряд из пяти добровольцев уже находится в Пензе и точно такой почти подошёл к Тамбову. Их задача — дезинформировать противника, распустить слухи, которые непременно подтвердятся. Ведь из Ростовской крепости тоже выдвинулись войска и продовольствие, чтобы подпитать Воронеж, из которого мы собираемся развивать атаку на Тамбов. А когда захватим его, то непременно двинемся на Пензу, но уже с подкреплением из Саратова.

Мало того, эти планы не просто слухи, потому как мы действительно рассматриваем данный вариант, в качестве запасного. Плюс ко всему, атака будет развиваться одновременно, и ожидать первый ход противника мы не станем. Пока армия Никонова находится в пути, у нас есть шанс опередить их, не дать закрепиться на выгодных позициях. В общем, ночка обещает быть жаркой.

* * *

Никакой суеты, каждый человек прекрасно знает свою задачу. Люди всё понимают без лишних слов и даже делают вид, что ящики тяжёлые. Вряд ли в Саратове присутствуют шпионы Никонова, но лучше, как говорится, перебдеть. Однако некоторые вещи казались мне крайне странными. Как, например, отсутствие разведывательных отрядов рядом с приграничными крепостями.

Это не было упущением со стороны моих людей. Хотя, может быть, я выдавал желаемое за действительное. Но с тех пор, как я вернулся с Казани, командование крепостей не смогло выявить даже единичного случая шпионажа. А ведь все гарнизоны были усилены. Плюс несколько раз в день за пределы стен уходили пешие патрули. И никого, ни малейшего намёка на активность со стороны противника. Но ведь так не бывает.

Даже если они знают полное расписание всех постов и разводов, в военное время любой нормальный командир непременно изменит всё. В том числе и огневые позиции. Я бы ещё понял, если такое происходило только в Саратове, но затишье было и в соседних крепостях. А это уже наводило на определённые, не самые хорошие мысли.

— Что думаешь? — спросил я Анатолия, который командовал основной частью войска.

Шибаев повёл людей в Воронеж.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Складывается впечатление, будто нас где-то наебали. А где — понять не получается.

— Может, Никонов не выводил войска из Нижнего?

— Да ты что, Глеб, думаешь, мы бы не отличили армию от чистого поля?

— Тогда как ты объяснишь всё это? — кивнул я на окна, подразумевая полное бездействие врага. — Почти две недели прошло… Да, я понимаю, что нам идти гораздо ближе и основное войско Никонова всё ещё в пути. Но почему они не выслали разведку?

— Да откуда мне знать, я ведь не могу влезть в голову этому придурку! — огрызнулся Толя. — Может, они прямо с хода атаковать начнут, я не знаю.

— Незнание, в нашем случае — слабость, — упрекнул генерала я. — Мы ничего не знаем. Развиваем какую-то свою игру и понятия не имеем, что в этот момент делает противник.

— Он убил послов и выдвинул войска в нашу сторону, — озвучил очевидное он. — Не за грибами же он их отправил?

— Ты мне дурака, давай, не включай, — с укором посмотрел на него я. — Думай, что-то мы упускаем… очень важное, Толя. Где сейчас его армия?

— Предположительно…

— Нет, — перебил я, — нужно знать точно. Мы не можем себе позволить предполагать. Не тот случай.

— Ваша Светлость, тащ генерал, — в помещение ворвался рядовой, — разрешите доложить?

— Докладывай, — кивнул Толя.

— К вам посол, просит встречи, — коротко и ясно отчеканил тот.

— Чей посол? — уточнил я.

— Не могу знать, ваша светлость, он не представился.

— Передай, что мы будем через минуту, — поразмыслив всего мгновение, согласился я.

— Разрешите идти? — вытянулся в струну посыльный.

— Свободен, — кивком разрешил Толя, и боец скрылся за дверью.

— Как думаешь, от кого? — я бросил взгляд на генерала.

— Чего гадать, пошли выясним, — пожал плечами он.

Стандартная лестничная клетка привела нас в широкий вестибюль, где и ожидал аудиенции тот самый посол. Само помещение, когда-то было квартирой, которая располагалась на третьем этаже. Но теперь её балконная дверь, стала центральным входом, потому как дом завалило аж до середины второго этажа. Межкомнатные стены поломали, чтобы получить единое, просторное помещение.

— Вы кто? — бесцеремонно поинтересовался я, увидев щуплого мужичка монголоидной расы.

— Ваша светлость, — коротко кивнул он, поднявшись с кресла. — Я от господина Филина. Он желает с вами встретиться.

— Наконец-то, — улыбнулся я. — Очень вовремя. Когда и где?

— Господин ожидает вас за городом, у реки, прямо сейчас.

— Хорошо, Толя, собирайся, едем.

— Простите, Ваша Светлость, вы должны ехать один.

— Это что ещё за номер? — возмутился Толя. — Так не пойдёт.

— Простите, но таковы условия, — развёл руками посол. — Или так, или никак.

— Я поеду.

— Нет, Глеб! Ты не можешь так рисковать. Это может быть ловушкой.

— Успокойся, Толь, всё нормально. Я справлюсь, — уверенно заявил я и кивнул послу: — Поехали.

Толя пытался что-то ещё сказать, но я не стал выслушивать. Вместе с послом, который так и не представился, мы выбрались на улицу, где ожидал квадроцикл. Лучше транспорта сейчас и не придумаешь. Карбюраторный двигатель несильно прихотлив, зато проходимость у техники колоссальная. Умельцы давно переделали их, чтобы те могли поглощать этилен, вместо бензина. Единственная проблема в обслуживании — моторное масло. Но даже его научились очищать и применять по второму, а порой и третьему разу.

Квадрик послушно затарахтел двигателем, я уселся позади водителя, и вскоре мы уже неслись по ухабам. Ехать и в самом деле было недолго. Спустя полчаса мы замерли у развязки Саратовской окружной, а со стороны моста в нашу сторону с треском летел похожий квадроцикл.

— Привет, — протянул мне руку Филин. — Слышал, ты меня искал?

— Да, мне нужны твои услуги, — пожав руку, без лишних расшаркиваний произнёс я.

— Услуги — это хорошо, — одними губами улыбнулся он, однако взгляд оставался всё так же холоден и расчётлив. — Что конкретно требуется?

— Информация. Хочу знать расположение войск Никонова, и кто за всем этим стоит. Ни за что не поверю, что наш конфликт вспыхнул случайно. А ещё…

— Стоп, стоп, — Филин выставил руки в останавливающем жесте. — Не гони, Ваша Светлость. Давай по порядку.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — Что по Никонову?

— Его армия сейчас в Казани и насколько мне известно, выдвигаться они пока не спешат.

— С чем это связано?

— Без понятия, да и плевать мне на самом деле.

— Мне важно понимать, что он задумал.

— К вечеру я смогу добыть для тебя всю необходимую информацию.

— Что взамен?

— Не бери в голову, — отмахнулся он, что было совсем на него не похоже. — Будем считать это подарком. Ты хотел что-то ещё?

— Да. Я знаю, что твои люди находятся повсюду, даже среди хизмеев, насколько мне это известно.

— Хочешь знать, где твой сын?

— Ты знаешь, где он⁈ — моё хладнокровие тут же улетучилось, когда дело коснулось сына. — Да говори ты, мать твою!

— Спокойно, — Филин, напротив, сделался ещё более ледяным. — У меня есть кое-какая информация. Мои люди сейчас её проверяют.

— Что за информация?

— Пока так, на уровне слухов.

— Ты можешь говорить конкретнее, без вот этих своих закидонов. Если нужны деньги или провизия — скажи прямо: сколько и куда подвезти.

— Из него собираются сделать нового сына божьего. Сейчас он вместе с кучкой хизмеев путешествует по выжившим и демонстрирует чудеса. Не удивлюсь, если в итоге из него попытаются сделать мученика.

— Где он сейчас⁈

— Этого я пока не знаю, но постараюсь выяснить. И да, за эту работу придётся заплатить.

— Я готов. Назови цену.

— Ты только не психуй, хорошо?

— Ну?..

— Жениться хочу… — начал издалека он, но я уже понял, к чему он собирается подвести.

— Нет, ей всего семь! — покачал я головой. — Что с вами не так? Вначале Пережогин… но с ним-то всё ясно. Ты-то куда⁈

— Со мной она будет в безопасности, и ты всегда сможешь приехать в гости. Подумай, Глеб. Мы породнимся, и ты всегда сможешь рассчитывать на меня и мой клан.

— Нет, — сухо ответил я. — Этому не бывать. Она ещё ребёнок.

— Я не собираюсь её трахать…

— Зачем? Почему вам всем вдруг приспичило?

— В ней уже проснулись силы, ведь так? Ты пойми, Глеб, я смогу дать ей всё необходимое, научу всему, что умею сам. Это твой шанс избежать войны.

— При чём здесь это? Только не говори мне, что Никонов… Твою мать!!!

— Да, Глеб, всё обстоит именно так. Тот, кто получит Софию, очень прочно обоснуется в этом мире. Подумай, я не тороплю тебя с ответом. Поговори с женой. Ты и сам должен понимать, что я для неё лучшая партия, так она будет в безопасности.

— Найди моего сына, верни его домой, и тогда мы всерьёз это обсудим.

— Нет, это так не работает. Дай мне слово, и я сделаю всё, что от меня зависит. Со своей стороны обещаю, что не притронусь к ней до совершеннолетия.

— Я озвучил свои условия. Она не вещь, Филин, это моя дочь, а не предмет для торга.

— Я услышал тебя, князь, — кивнул он. — Вечером к тебе принесут информацию. Будь добр, накорми вестника.

— Это в моих силах, — согласился я и протянул руку.

— Надеюсь, ты примешь верное решение, — ответил на рукопожатие он. — Квадрик оставь у стены.

С этими словами он уселся позади посла и с треском умчался к разрушенному мосту. Я ещё какое-то время провожал их взглядом, а в голове крутились совсем нехорошие мысли. Похоже, что все мои дети будут в опасности. Неважно, сыновья или дочери. И да, Филин — действительно лучшая партия, но как объяснить это Вике? Да что Вика… как убедить в этом себя⁈ Она ведь ещё ребёнок, совсем кроха.

Я с силой провёл ладонями по лицу, оседлал оставленный транспорт и, запустив двигатель, помчался обратно, в Саратовскую крепость.

* * *

— Ну, здравствуй, Глеб, — в кабинет вошёл Леший.

— Вот так гость! — искренне обрадовался я. — Ну что, какие новости?

— Не самые лучшие, — поморщился тот. — Я потому и явился лично, чтобы ты не оторвал голову гонцу, принёсшему хреновую весть.

— Умеешь ты поддержать, — усмехнулся я. — Ел или сразу ко мне?

— Позже, времени мало.

— Ладно, присаживайся, рассказывай.

— Я смотрю, ты решил местных князей покошмарить?

— Скорее, отбить охоту совать нос не в свои дела. Что у тебя?

— Поляки, — выдохнул Леший. — Они уже заняли Луганск и к завтрашнему утру выдвинутся в Ростов.

— Блядь! — я в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Как всё не вовремя! Хизмеи в курсе?

— Хизмеи их ведут, как и Никонова. Тебя хотят поиметь, Глеб. Как только поляки возьмут в осаду Ростов, Никонов двинет свои войска на Самару.

— Шибаева и Грушина ко мне, — бросил я в рацию. — Срочно!

Глава 3

Военные хитрости и переговоры

— Все крепости перевести в осадный режим. Логистику прекратить. Деревни должны быть эвакуированы до утра, — принялся раздавать приказы я.

— Мы не успеем собрать всех, — возразил Шибаев, — у нас попросту нет столько транспорта. Да многие и не захотят покидать хозяйство.

— Значит, пусть идут всю ночь, мы обязаны их предупредить. Те, кто захочет жить, сами додумаются, куда и как быстрее добраться. Ваша задача — оповестить всех. Всё, с этого момента княжество переходит на военное положение.

— А как же посевные? — вкрутил Толя.

— Не дави на больное, — поморщился я. — Если всех перебьют, то и сеять будет некому.

— А если нет, то мы с голода передохнем.

— Толь, мы выживали и в гораздо худших условиях, разберёмся. И да, крепости перевести на централизованное питание.

— Это само собой, разумеется, — кивнул Шибаев. — Осадное положение это подразумевает.

— Что сидим⁈ — раздражённо спросил я. — Действуйте, раз знаете, что нужно делать. Леший, останься.

— Да я вроде как и не собирался уходить.

— Собирался, просто пока ещё сам этого не знаешь. Свяжись с Питером, поговори с Кристиной. Нам пригодится любая помощь, одни мы всё это не вывезем.

— Сделаю, — кивнул он.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его я. — Как закончишь, готовь машину, едем в Волгоград.

* * *

События закрутились с невероятной скоростью. Сейчас наше княжество больше походило на разворошённый муравейник. Люди спешили поскорее добраться до крепостей и на дорогах образовались натуральные пробки. Машин, конечно, практически не встречалось, разве что в качестве у́пряжи, да и то редко. Вес такой тележки немалый и больше подходит для самостоятельного передвижения. Зато на обычную повозку получится загрузить едва ли не половину хозяйства.

Кто-то гнал скот, в надежде, что его получится спасти. Вот только в случае долгой осады, его забьют первым. Да, запасов продовольствия в крепостях хватит на три-четыре месяца, но на этом всё. И речь не только о возможности пересидеть военное положение, еды больше не останется совсем. Затяжная война не позволит засеять земли, а значит, нечем будет и скотину кормить. Даже в случае победы, при таком раскладе мы попросту умрём от голода.

Выходит, что действовать нужно быстро, а для этого требуется помощь со стороны. Мы не в состоянии воевать на два фронта одновременно. Нет, шансы на победу имеются — её цена будет слишком высокой.

* * *

Вика встречала меня у ворот. Судя по всему, ей доложили о моём возвращении. Впрочем, не нужно много ума, чтобы догадаться, ведь вокруг творится полный хаос. Люди прибывают сплошным потоком, отчего на въезде невозможно понять: кто, куда и откуда. Да, не все приняли моё решение. Слишком спокойная жизнь протекала последние несколько лет. А страх смерти порой подкидывает не самые лучшие идеи в головы населения. Всегда найдутся те, кто предпочтёт сбежать от опасности. И нет, я не стану их останавливать, потому как хочу быть уверен в каждом, кто останется в осаждённом городе. Слабые духом мне не нужны.

К тому же жизнь вскоре сама их накажет. В той ситуации, в которой оказалось наше княжество, сбежать — не самая хорошая затея. Как только соседи узнают, кто эти люди и откуда они пришли, их попросту убьют, приняв за шпионов. Это в прошлом мире существовало понятие «беженцы», сейчас всем плевать на благородство и мораль. Жизнь стала гораздо жёстче. Люди привыкли к бесконечной борьбе за выживание и в такие моменты, каждый двуногий воспринимается как потенциальная угроза. Так это или нет, разбираться никто не станет. От мертвеца точно не будет проблем, а значит, выбор очевиден.

— Глеб, что происходит? Всё настолько плохо?

— Да, — сухо ответил я. — Нам нужно серьёзно поговорить.

— Господи, ну за что нам всё это⁈ Ведь всё только начинало налаживаться — и вот опять.

— Всё уже случилось, так что хватит причитать, нужно принимать решения.

Вика промолчала. Я знаю, для женщины это тяжело, ей нужно выговориться, может, даже выплеснуть эмоции в истерике. Но она у меня умница и прекрасно понимает, когда не стоит давать волю чувствам. Надеюсь, в предстоящем разговоре она сможет принять взвешенное решение.

— Где Со́фа? — спросил я, когда мы вошли домой.

— С ней Митяй сидит, — ответила Вика. — Я попросила присмотреть, чтобы встретить тебя.

— Так даже лучше, — пробормотал я вслух.

— Что происходит, Глеб?

— Сегодня утром поляки перейдут границу, и одновременно с ними Никонов атакует северные рубежи.

— Божечки, — жена прижала ладони ко рту. — Мы ведь их победим? Глеб, скажи мне правду, я должна знать.

— Не уверен, — честно ответил я. — В таких ситуациях мы ещё не бывали. Вик, я хочу, чтобы ты поняла, насколько всё серьёзно.

— Ты думаешь, я дура⁈ — в её голосе уже начали проскакивать истерические нотки.

— Сегодня вечером я встречался с Филином.

— Он поможет нам?

— Сложный вопрос, — поморщился я. — Ты ведь знаешь, что у него на всё есть цена.

— Что он хочет?

Я выдержал небольшую паузу, глядя прямо в глаза своей женщине.

— Нашу Софию.

— В смысле? — Вика, кажется, даже забыла о том, что сейчас творится снаружи. — Глеб, объясни, пожалуйста, что это значит?

— Он хочет взять себе в жены нашу дочь, — более точно сформулировал я.

— Он что, больной? Ей всего семь! Что ты ему ответил?

— Пока ничего. Вначале я ему отказал, но он дал время подумать.

— И что ты решил? — на лице Вики отразился весь спектр эмоций, что сейчас творился в её душе.

— Родная, на тот момент ситуация выглядела иначе. Мы боролись лишь с одной угрозой…

— Ты в самом деле хочешь её отдать?

— Думаешь, будет лучше, если её заберут поляки или Никонов?

— Я думаю, что ей будет лучше рядом с нами.

— И я считаю так же, но обстоятельства…

— Что ты за мужик тогда, если не можешь нас защитить⁈

— Ты уверена, что хочешь общаться со мной в таком тоне? — ледяным голосом спросил я.

— Прости… прости родной, я не хотела, — Вика моментально переключилась и попробовала защитить свои интересы с другой позиции.

— Хотела, — сухо ответил я и оттолкнул её руки. — Послушай меня и не спорь.

— Не отдавай её, пожалуйста, Глеб. Я не выдержу ещё раз… только не сейчас, пожалуйста.

— Да выслушай ты меня, ёбаный в голову! — рявкнул я, и жена тут же замолчала.

— Я дам согласие… Заткнись и просто послушай! — вновь повысил голос я, потому как Вика уже открыла рот. — Ты поедешь в степи вместе с ней.

— Спасибо… Спасибо тебе, родненький ты мой, — Вика со слезами бросилась мне на шею и принялась целовать лицо.

А у меня отлегло от сердца. Ведь, по сути, в данный момент, я убил двух зайцев: приобрёл очень серьёзного союзника и развязал себе руки. Теперь мне не придётся волноваться за судьбу близких, а значит, можно смело лезть в самое пекло.

— Ну всё, всё, успокойся. У нас не так много времени. Начинай собираться, через час вы уезжаете. Леший вас сопроводи́т.

— А ты? — жена уставилась на меня заплаканными глазами.

— А я останусь разгребать всё это дерьмо. Всё, Вика, шевелись, время уходит.

— Да, сейчас…

Она подскочила и отсутствующим взглядом осмотрела комнату. Затем шмыгнула носом, вытерла слёзы рукавом и бросилась к шкафу. Я ещё некоторое время наблюдал за ней и как только убедился, что всё её действия обрели смысл, вышел из дома.

На улицах продолжался лютый бардак. Казалось, что в крепости царит хаос, но достаточно замереть на секунду и присмотреться, как все эти метания начинали приобретать определённый порядок. Часть людей переносила боеприпас на стены, другие стягивали продовольствие в цитадель. Многие неохотно расставались со своим накоплением, а потому местами вспыхивали скандалы.

Это тоже свойственно людям, ведь они полагают, что самим справиться гораздо проще. Вот только это ошибочное мнение, и практика это уже не раз доказала. Централизованное питание, общее для всех, гораздо эффективней и экономней. Речь снова идёт об общем выживании, и подобный подход не раз себя оправдал. В первую очередь он гарантирует, что все будут сыты на протяжении долгого времени. А во-вторых, избавит крепость от внутренних грабежей. Ведь когда у одного закончатся запасы, голод обязательно погонит его к более зажиточному соседу.

Да, многим это кажется несправедливым, мол, почему я должен делиться? Я работал не один год, чтобы обрасти добром, а сосед в это время пил и палец о палец не ударил. Так чего ради он будет жить за мой счёт? И в большинстве своём так и получается, и все претензии справедливы. Но что скажет та же семья, когда в один прекрасный день, к ним явится сосед-алкаш, вооружённый топором, и отожмёт силой все накопления? А что, если он никакой земледелец или гончар, но прекрасный воин? В критический момент люди редко об этом думают, а потому эту ответственность беру на себя я.

Пусть лучше ненавидят меня, чем друг друга. К тому же для психики это необходимо. Мы подсознательно всегда ищем врага, чтобы оправдать свои неудачи. И я готов на некоторое время им стать, а немногим позже это место займут те, кто заблокирует город.

В открытую атаку они не пойдут — чревато слишком большими потерями. Это только в школах, на уроках истории, нам рассказывали подобные сказки. Любой, кто хоть раз в жизни побывал в Нижегородском кремле, понимает: подобное укрепление невозможно захватить, даже при помощи современных видов оружия. Разве что авиация способна сравнять его с землёй, но это не равноценно захвату. Впрочем, у Фашистской Германии даже этого не получилось, хотя они старались изо всех сил. А уж имея в наличии только копья и стрелы, ну и ещё сомнительные осадные орудия — нет! Это попросту невозможно. Фортификации такого уровня, возможно одолеть только измором либо хитростью, или предательством. И то, что мы успели построить, нисколько не уступает мощным, средневековым крепостям.

Я прошёл за вторую стену и через пару проулков вышел к неприметному кабаку. Здесь тоже было шумно, потому как заведение переоборудовали в пункт общественного питания. Естественно, что хозяин был недоволен и всячески пытался отстоять своё право на честный бизнес. Ничего, потерпит, как только всё закончится, он сможет вернуться к коммерческому образу труда. И даже получит компенсацию.

— Ваша Светлость! — завидев меня, он тут же попытался найти защиту. — Как это понимать? Почему я должен работать бесплатно? И какого хера эти шакалы вычищают мои кладовки?

— Тебе действительно нужно объяснять, что происходит? — удивлённо вскинул брови я. — Крепость на осадном положении, и ты лично подписывал все бумаги, в которых говорилось, что тебя ожидает в случае войны.

— Но это беспредел!

— Успокойся и дай работать людям, — ледяным тоном произнёс я. — Или ты на цепь захотел?

— Козлы, блядь, — презрительно сплюнул он и скрылся за служебными дверями.

Я же спокойно вошёл следом, не обращая никакого внимания на ненавидящий взгляд в спину со стороны владельца и прямой наводкой направился к повару. Здоровенный детина, с отсутствующим правым глазом, который заменил жуткий шрам, через всё лицо. Даже верхняя губа пострадала.

— Здравствуй, Жасур, — поприветствовал его я.

— Ваша Светлость, — отбил поклон тот, — Чему обязан?

— Передай весть нашему общему другу. Скажи, что я согласен, пусть встречает будущую супругу в Астрахани.

— Как скоро?

— Вчера.

— Всё сделаю, Ваша Светлость, — снова поклонился Жасур. — Может, плова? Ещё тёплый, половину казана распродать не успели.

— Прости, не сегодня. Сам понимаешь, пока не до того.

— Жаль, сам я его точно не осилю, ха-ха-ха. Я бы ваших людей накормил, но шеф против. Кричит, на говно исходит, говорит: лучше собакам отдать, чем этим шакалам. А как так, чтоб мой плов, да собакам? Можно я зарежу этого дурака?

— Эй, старший кто? — выкрикнул я через стойку в общую залу.

— Я, Ваша Светлость! Десятник Батищев.

— Сколько у тебя людей, Батищев?

— Стало быть — десять, — с ухмылкой доложил тот.

— Сажай людей за стол, пусть ужинают, после продолжат. Жасур, выставляй десять порций, остальное в котёл, пусть дозорным на стену передадут.

— Слушаюсь, ваша светлость, — с кривой ухмылкой кивнул повар, а я поймал на себе очередной, полный ненависти взгляд со стороны хозяина.

— И не забудь весточку передать, — подмигнул здоровенному узбеку я и выбрался в зал.

На некоторое время пришлось задержаться, чтобы убедиться в исполнении приказа. Не исключено, что после моего ухода, хозяин харчевни запретил бы Жасуру покормить стражников. При мне точно не посмеет. Но как только перед каждым легла тарелка, с приличной горкой плова, я тут же покинул заведение. Уж, надеюсь, вырвать ложку изо рта солдат у него совести не хватит. Я его тогда лично в цепь на центральной площади закую, а кабак Жасуру отдам.

Не успел я отойти, как с чердака выпорхнул голубь. А значит, можно не волноваться, вскоре Филин узнает о моём согласии и встретит родных. Дальше я найду способ с ним связаться и заручиться поддержкой. Надеюсь, к тому моменту все наши договорённости не утратят силу. Хотя, Филин — человек слова, вряд ли он станет включать заднюю, получив желаемое. Ровно по этой причине я до сих пор поддерживаю с ним отношения, несмотря на то, что все мои советники против. И да, до сегодняшнего дня все его решения зависели от выгодности предложения. Отныне всё изменится, и его клан станет верным союзником.

Да, возможно, нехорошо в качестве размена использовать свою семилетнюю дочь. И это решение тоже далось мне непросто. Однако других вариантов выкрутиться из сложившихся обстоятельств я не вижу. Возможно, будь в моём подчинении десяток таких, как я, мы бы уже владели всем миром. Но я один, и мне не по силам разгромить целую армию. Шороха я, конечно, навести в состоянии, да такого, что мало не покажется. Вот только силы не безграничны и требуют огромных затрат энергии, а она, в свою очередь, зависит от возможностей организма.

— Вика! — позвал я жену.

— Мы здесь! — донёсся её голос из спальни.

— Ваша Светлость, эт самое… — в двери кухни появился Митяй. — Я тогда пойду, наверное? Дел до фига, эт самое.

— Да, Митяй, спасибо тебе огромное.

— Да ладно, — засмущался тот. — Мне, эт самое, только в радость.

— Знаю, дружище, за что и благодарен, — похлопал его по плечу я. — Распорядись, чтоб машину подготовили и Лешего найди.

— Не надо меня искать, я сам пришёл, — раздался его голос от входной двери. — Всё уже готово, можем выезжать хоть сейчас.

— Нужно, чтоб из Астрахани вам отряд навстречу вышел, — запоздало высказал я верную мысль.

— Уже, — с ухмылкой произнёс Леший. — Всё, Глеб, не волнуйся, со мной они в полной безопасности.

— Давай, двигай, — кивнул я и вошёл в спальню.

Вика сидела на кровати с потерянным видом. Рядом, сохраняя внешнее хладнокровие, находилась дочка София. Увидев меня, она улыбнулась. Я присел и обнял её, поцеловал в щёку и аккуратно, но крепко, прижал к себе.

— Всё будет хорошо, — пробормотал я.

— Я знаю, пап, ты им всем покажешь, — поддержала меня она. — Ты сильный, ты князь.

— Присмотри за мамой, хорошо? Я приеду, как только смогу.

— Не волнуйся за нас, мы тоже сильные.

— Иди ко мне, — я протянул руку Вике.

Она слабо улыбнулась, подвинулась и присоединилась к нам с Софией. Так, обнявшись, мы молча провели некоторое время, а затем я отпустил любимых девчонок и ухватил оставшийся чемодан. Два других уже вынес Леший. Сейчас он ожидал нас за рулём УАЗа, с уже заведённым двигателем. Я отправил чемодан в багажник и не смог сдержать одобрительной улыбки. Леший предусмотрел всё: дополнительное топливо, на случай, если придётся делать крюк и даже крохотный тревожный рюкзак для малышки.

— Всё, трогай, — хлопнул я по борту машины.

Вика с дочкой высунулись в окно, махая мне руками на прощание. Я тоже помахал и некоторое время провожал машину взглядом, а затем с тревогой посмотрел на светлеющее небо. Надеюсь, они успеют проскочить. А мне пора на передовую.

* * *

— Борис Николаевич, как вы там? — поинтересовался в рацию я. — Приём.

— Ничего, Глеб Николаевич, держимся. На открытый конфликт поляки не лезут, но оцепили плотно. Шпионы пару раз пытались по реке проскочить, но мы их прижали. Так, иногда артиллерия работает, да снайперы по вышкам. Но в целом всё в пределах терпимости. У вас как дела? Скоро подкрепления ждать? Приём.

— У нас тоже не всё сладко. Волгоград в плотном кольце, Самара и Саратов тоже. Воронеж пришлось отдать, на него ни сил, ни ресурсов не хватило. Элисту́ и Волгодонск вчера оцепили, Астрахань всё ещё свободна, но толку от неё, если груз доставить невозможно. Приём.

— А с Питером что? Неужто Кристина Юрьевна подмогу зажала? Приём.

— Не зажала, но пока они дойдут, лето закончится. У них с техникой совсем туго, а наши реки между собой не связаны. Ладно, главное, что всё в соответствии с планом. Ждите команды и не рискуйте понапрасну, люди нам ещё пригодятся. Конец связи.

Я скинул гарнитуру и, поблагодарив связиста, вышел в коридор, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. Два дня назад нас взяли в плотное кольцо, а чтобы мы не расслаблялись, иногда проводили артобстрелы. Вначале попробовали стену на прочность, но одолеть её им не под силу. И даже если такое случится, пройти внутрь они всё равно не сумеют. Но все эти обстрелы так, больше для острастки. Тратить драгоценные боеприпасы, не имея ни малейшего представления о точности попаданий — такое себе удовольствие.

Мы тоже сидели молча. Хотя первая пробная атака унесла множество жизней, а со стороны противника и подавно. Но Никонов не дурак и как только понял, что с наскока нас не возьмёшь, откатил армию назад. После чего в течение суток перераспределял войска таким образом, чтобы полностью отрезать Саратов от внешнего мира. Самару они взять даже не попытались, сразу осадили крепость, правда, там уже действовала армия Пережогина. Никонов выдвинул свои остатки на Волгоград, где часть оцепления уже успели сформировать поляки. Там тоже немного пошумели, но быстро успокоились.

Теперь бо́льшая часть моего княжества была парализована и только время покажет, кто из нас более терпелив. Однако вечно так продолжаться не будет. У Никонова с Пережогиным прекрасное снабжение, плюс поддержка хизмеев. О Польше и говорить не приходится, ведь прежде, чем переступить черту, они успели объединиться в государство. А значит, поддержка у них настолько серьёзная, что не идёт в сравнение даже со всеми моими соседями.

В отличие от них, у меня есть только ум и несколько месяцев времени в запасе. Если не организовать хоть какой угодно переломный момент, наше княжество обречено на поражение. Вся надежда была только на клан убийц Филина. Вчера я получил от него письмо, в котором сообщалось, что мои близкие добрались и с ними полный порядок. А ещё он просил немного потерпеть и зачем-то сдать Воронеж.

С последним у меня возникло множество вопросов. Но меня заверили, что так нужно и его необходимо именно сдать, а не оставить город, и не договориться с противником о мирной сдаче. Странная просьба и желания её выполнять у меня не было, однако я всё же прислушался и пожертвовал частью людей. И вот уже сутки, как терзал себя за это. В ходе битвы погиб мой верный генерал, Шибаев, а вместе с ним полегла бо́льшая часть защитников. Армию Никонова тоже знатно пощипали, и только это хоть как-то успокаивало совесть.

Всё было обставлено как типичное предательство. Во время первого наскока, когда войска только подобрались к стенам, были одновременно открыты все ворота. Бой продлился почти сутки, после чего крепость заняли войска Никонова. Теперь у них под контролем находилась нехилая опорная позиция, с которой можно смело развивать нападение на оставшиеся земли. Чем, собственно, они и занимались, притом вместе с поляками.

А я сидел взаперти, в осаждённом Саратове и копил ненависть, наблюдая, как грабят мои земли.

Не было ничего удивительного в том, что часть деревень даже не сдвинулась с места, когда их попросили эвакуироваться. Это тоже нормально, когда крестьянин ни в какую не желает покидать своё хозяйство. Оно и понятно, вложить столько сил, не побоюсь этого слова «душу», чтобы впоследствии бросить. Порой чувство собственности, превышает даже инстинкт самосохранения. А теперь их безжалостно убивают, насилуют жён и дочерей, а из сараев выгоняют скотину. Дым от пожаров хорошо видно со стены, а фантазия и доносы дополняют недостающую картину.

Зря они так. Ведь я обязательно найду выход, не сдамся, даже если Филин мне не поможет. И как только я выберусь из-за стен, обязательно найду каждого, кто топтался по моей земле. И если Никонов с Пережогиным находятся близко, то поляков я буду гнать до Балтийского моря, пока не перетоплю, как котят, всех до единого. Может быть, тогда остальные десять раз подумают, прежде чем совать свой нос в мои земли.

Нет, моим соседям прощения тоже не видать. Однако их владения, я собираюсь присоединить к своим, и простых людей трогать не стану. С другой стороны, не знаю, может быть, и на земле шляхов установлю свой порядок. Вот только в данный момент это всего лишь фантазия моего разгневанного воображения. Пока ситуация выглядит несколько иначе: я нахожусь в осаде, а враги свободно резвятся в моём княжестве.

Глава 4

Иметь союз — это важно

Шла третья неделя осады. Если кому-то кажется, что это скучно — уверяю, жопа в мыле почти круглые сутки. Враг у порога, и стоит он там не просто так, из праздного любопытства. Каждую минуту он ждёт, когда я ошибусь, устану или проморгаю что-то очень важное. И не просто сидит, и смирно наблюдает, а беспрестанно проверяет на прочность мою оборону.

Вот хоть сейчас, когда с реки выполз туман и накрыл крепость, словно пуховым одеялом. А в предрассветных сумерках, видимость упала практически до нулевой отметки. Зато, в той тишине, что овладела миром, звуки разносятся очень хорошо. Громкий крик, который вдруг прогремел на всю округу, тут же привлёк внимание стражи. Посыпались команды, прогрохотал тяжёлый топот ботинок, по бетонным балюстрадам, что расположились по всей длине стены между зданиями. А затем захлопали выстрелы, и я окончательно проснулся.

По привычке хотел было успокоить Вику, но рука ощутила лишь холодное, пустое место рядом. Чертыхнувшись про себя, я подскочил и, быстро одевшись, выбежал на улицу. Из оружия сабля и пистолет в поясной кобуре. Ну и, конечно, сила, которой я тут же воспользовался. Нет, врагов я всё ещё не видел. Мало того, даже понятия не имел, с какой стороны они проникли. Шум и крики летали по каменному лабиринту, отражаясь от кирпичных стен. А учитывая тот факт, что всё вокруг заволокло туманом, то и вовсе не разобрать: что, где происходит и куда следует поспешить.

Однако туман — это всего лишь вода, которая растворилась в воздухе и её можно из него отжать, что я, собственно, и сделал. Гормон распространился в крови, и я слегка повысил давление вокруг, не забыв при этом отрегулировать собственное. На некоторое время туман стал ещё гуще, а затем вдруг превратился в прозрачную взвесь. Будто мелкий дождь заморосил. Видимость раздвинулась метров на тридцать, и это значительно улучшило настроение.

Слева, в круг относительной видимости выскочил боец и с перепугу направил оружие в мою сторону. Хорошо быстро сообразил, что перед ним — свой. Опознавательная, ярко-красная полоса на рукаве сделана не просто так. Лишь спустя пару секунд он сообразил, кто перед ним на самом деле.

— Простите, Ваша Светлость, — начал было он, но я раздражённо отмахнулся.

— Где прорыв? — вместо ненужного расшаркивания, спросил я.

— Там, — первым делом указал пальцем тот, а затем поправился, — четырнадцатый сектор.

— За мной держись, — скомандовал я и скорректировал давление в его теле.

По лицу понял, что сработало и, не дожидаясь вопросов, поспешил к месту схватки.

Несколько поворотов, узкий, прямой переулок и мы нырнули в подъезд бывшей пятиэтажки, которая сейчас является частью стены. Окна первых трёх этажей заложены, плюс, капитально усилены стены, а подходы завалены строительным мусором. Не самая простая задача, передвигаться по таким колдобинам. Да и бойницы подножного боя могут немало крови попить. Но всё это помогает при массивном штурме, а вот лазутчики — совсем другое дело.

Как правило, в их состав входят серьёзные спецы. Но и мои люди недаром свой хлеб едят. Хотя на этот раз позволили врагу подобраться слишком близко. О причинах подобной халатности я буду спрашивать позже, сейчас нужно уничтожить угрозу.

В подъезде уже собрался штурмующий отряд. В руках бронированные щиты, на соседних выходах, скорее всего, расположились точно такие же. Да и верхний сектор стены наверняка уже тоже заблокирован. А значит, у противника всего два варианта развития событий: сдохнуть или отступить. Я бы на их месте уже сваливал.

— Ушли? — сухо спросил я у сотника, что раздавал команды на площадке второго этажа.

— Нет, в соседнем подъезде их прижали, — хищно улыбнулся тот.

— Ай, красавчики, — похвалил его я. — Ждите, я схожу.

— Да справимся, Ваша Светлость, — покачал головой сотник, — у меня там парни ушлые.

— Специально, что ли, подпустили? — смекнул я, глядя на слишком спокойные рожи бойцов.

— Угу, третий день их поджидаем. Они всё это время на соседних руинах шкерились. Вначале хотел их снайперам скормить, а потом передумал.

Вдруг за стеной что-то грохнуло, застрекотали очереди, а в следующее мгновение раздался ещё один хлопок. Громкие команды, крики, болезненный стон и… снова всё стихло, как будто ничего и не было.

— Готово, — ухмыльнулся сотник.

Однако вот так, с нахрапа, внутрь не попёр. Бойцы, прикрываясь щитом, друг за другом выбрались на верхнюю галерею. Там они встретились со вторым отрядом и в шахматном порядке, две тройки выбрались в соседний подъезд. Часть осталась здесь же, взяв под контроль и тыловые направления проходов. Прошло ещё пару секунд, прежде чем от выхода прозвучал крик: «Чисто!»

— Прошу, Ваша Светлость, — указал ладонью старший смены.

Я кивнул и прошёл вдоль ровного строя бойцов. Спустился по лестнице и, продолжая по ним ориентироваться, свернул в левую квартиру на втором этаже. Один из лазутчиков был мёртв, двое ранены, но ещё пятеро лежали сейчас «мордой в пол», а их руки были крепко связаны за спиной.

— Потери? — сухо спросил я командира.

— Только со стороны противника, Ваша Светлость.

— Я уже всерьёз задумываюсь, а не приставить ли вас к награде, — усмехнулся я. — Фамилия?

— Сафонов, — с довольной рожей произнёс тот.

— Ладно, этих допросить, раненым оказать помощь и тоже в допросную. Двухсотого в петлю и вывесить на воротах.

— Сделаем, ваша светлость, — кивнул сотник.

Я развернулся на выход и покинул квартиру. Хотел было вернуться в постель, но снова вспомнил, что меня там никто не ждёт и передумал. Поднялся наверх и спокойно двинулся по периметру стены. Не столько ради того, чтобы проверить посты, сколько прогуляться и подумать. А у бойцов и без меня командиров достаточно.

Вскоре горизонт осветило солнце, и туман начал потихоньку развеиваться. Оставаться на стене становилось опасно, по крайней мере, вот так, в открытую. Снайперы у Никонова серьёзные. Не сказать, что мне страшно, но и нет смысла поддерживать постоянную защиту. Энергия не бесконечна, ни к чему это, прогуляться можно и по улицам города. Заодно Гришку проведаю, узнаю, не пришло ли послание от Филина.

Крепость постепенно просыпалась. Мужики носились с вёдрами, помогая женщинам на кухне. Через пару часов объявят завтрак, но вначале к нему следует подготовиться. Ведь за столы явится вся крепость, притом в три захода. Затем плавно нужно переходить на готовку обеда, а следом и ужинать пора. Весь день расписан по минутам, и только подобный порядок позволит нам продержаться на плаву достаточно долгий срок. До осени — точно.

Вот только мы не можем себе этого позволить. Разве что еду придётся где-то закупать, а в казне и без того всё впритык. Запасов зерна хватит разве что до январских праздников, а на одной рыбе тоже далеко не уедешь. Да, охоту никто не отменял, вот только популяции животных тоже требуется время на восстановление. И даже хорошо, что они справляются быстрее нас.

Человеческое поколение, что родилось после катастрофы, ещё под стол пешком ходит, в то время как лоси, успели отелиться по нескольку раз и молодые особи тоже. Но их мы пока стараемся не трогать. Благо радуют зайцы и птица, но чтобы прокормиться целому княжеству, придётся уничтожить едва ли не всю живность в округе. А потому нельзя, чтобы земля простаивала весь сезон.

На прошлой неделе пришла весть, что поляки, сожгли весь урожай озимых в Астрахани. Даже не представляю, что творилось с Есениным. Хотя что представлять, радиосвязь у нас имеется. Мне стоило большого труда уговорить его не возглавлять поход отмщения.

— Ваша Светлость, — слегка поклонился связист при моём появлении.

— Ну как? — кивнул в ответ я. — Было что?

— Да, буквально три часа назад.

— Отлично, — улыбнулся я, — Запускай.

Гриша пробежал пальцами по клавиатуре ноутбука, и вскоре из динамиков донеслись голоса.

* * *

— Крепость Саратов Астрахани — приём.

— Саратов на связи, Григорий Лядов слушает, приём.

— Похоронка по отцу будет доставлена точно в срок, не позднее завтрашнего вечера. Как поняли, приём?

— Понял вас хорошо, конец связи.

* * *

— Ну наконец-то, — растянул я губы в улыбке.

— Что прикажете передать?

— Пиши: «Поминальная служба заказана, ожидаем скорбящих». Думаю, они поймут, о чём речь.

— Да куда уж ещё понятнее, — ухмыльнулся связист. — Ну что, получается, вечером в бой?

— Зависит от качества исполнения, ты же понимаешь.

— Надеюсь, всё получится, — Гриша даже поплевал через плечо и постучал себя кулаком по лбу.

— Ладно, через час готовь сеанс с крепостями. Если какие новости, докладывай сразу. Переходим на режим повышенной готовности.

— Есть, — козырнул тот, и я покинул комнату связи.

А вот и хорошие новости пожаловали. Надеюсь, люди Филина профи получше, чем у Никонова. Хотя, они наверняка уже давно сидят в Воронеже, в ожидании сигнала. Не удивлюсь, если проскочили в момент штурма, а то и до него там обитали. В любом случае, подготовить к смерти князя всего за три недели, да во время военного положения — это очень хороший результат. Честно говоря, я думал на это уйдёт гораздо больше времени. Пора собирать генералов и готовить полномасштабное вторжение в Казань. А о Нижнем Новгороде на некоторое время можно забыть.

Никонов не оставил наследников и после его смерти обязательно начнётся борьба за власть. Приближённые разорвут армию на клочки, чтобы с её помощью отстоять свои интересы. Не исключено, что вопрос решится за пару дней, при помощи банального завещания. Однако не удивлюсь, когда найдутся те, кто попытается его оспорить. Слишком лакомый кусок на кону. В любом случае, даже имея стопроцентные гарантии на власть, избранник всё равно отзовёт войска, дабы защитить своё право. Так что, минимум год покоя с их стороны нам обеспечен. А вот Пережогина стоит нагнуть сразу, чтобы у него не возникло желания ударить в спину.

— Часть войска останется здесь на усиленном карауле, — продолжил доклад комендант крепости. — Около трёх тысяч бойцов сможем перебросить по реке до Самары, но придётся делать два рейса. Сызрань сможет дать ещё около тысячи. Ещё сутки уйдут на объединение и поход до Тольятти.

— Мы сможем его занять? — спросил я у Толи.

— Да, — уверенно кивнул он. — Большие сложности появятся только у Казани.

— Не появятся, я пойду с вами. Как только получим доступ к топливу, разберёмся с поляками. Главная задача — отрезать их от Астрахани, дальше можно постепенно давить армию противника к западу. Глядишь, хоть один урожай снять получится.

— Было бы неплохо, — ухмыльнулся Толя. — Лишь бы хизмеи не вмешались.

— Напротив, пусть попробуют сунуться, — хищно оскалился я. — Они уже давненько нам повода не давали. Даже сейчас действуют чужими руками. Посмотрим, как они запоют, когда мы слегка раздвинем границы.

* * *

День выдался просто чудесный. Мало того что нам удалось взять языков, так ещё и вести от Филина знатно приподняли настроение. А вечер подарил натуральный повод для праздника. Но веселиться я настрого запретил. Пока окончательно не разъя́снит — никаких гулянок. Успеется ещё, да и поводы, думаю, будут.

Ближе к закату разведка доложила, что часть во́йска Никонова покинула Воронеж в составе похоронной процессии. Князь умер. Обстоятельства пока неизвестны, но это и не столь важно. Даже если обвинения посыплются в мой адрес, переживать не стану. Мести со стороны нижегородских я не боюсь, к тому же некоторые из приближённых Никонова будут мне, скорее, благодарны. Вот останься у него наследник, тогда другое дело, возможно, и вопрос с князем, пришлось бы решать более деликатным способом. Ну или как с Пережогиным — прямым вторжением и заявлением о собственности на его земли на правах победителя.

Рано я, конечно, губу раскатал, но как тут не мечтать об успехе, когда такие новости? Остаётся лишь дождаться, когда окончательно снимут осаду и можно выдвигаться в Казань.

— О чём думаешь? — выбил меня из размышлений голос Анатолия.

— О победе, — усмехнулся я. — Как всё прошло?

— Пока неясно. Отряд успешно перешёл границу и направляется в сторону Казани. Пока играют роль торгового каравана. Как доберутся, попробуем войти внутрь под видом крестьян и наёмников, через разные временные промежутки, естественно. Кто-то наверняка попадётся, но два-три шпиона смогут проскочить.

— Ещё одна хорошая новость, — улыбнулся я.

— Не стоит радоваться раньше времени, нижегородские, похоже, отступать не собираются.

— Терпение, мой друг, — я отвернулся к окну и сложил руки за спиной. — Дай им ещё немного времени.

— Если вмешаются хизмеи, у нас его снова будет с запасом.

— Толь, говори прямо. Я ведь чувствую, что ты хочешь предложить.

— И это хороший план. Сейчас, пока в войсках творится неразбериха, самое подходящее время для атаки. Они деморализованы, но к завтрашнему утру командиры уже возьмут ситуацию под контроль.

— Я понимаю твои опасения, но всё же готов рискнуть. Мои ставки принесут в десять раз больше результата.

— Надеюсь, ты окажешься прав, Глеб.

— И давно ты начал во мне сомневаться?

— Не в тебе, — покачал головой он. — Я не доверяю хизмеям. Они наверняка предусмотрели этот вариант и, скорее всего, постараются пропихнуть к власти своего фаворита. А значит, войска пока останутся у наших стен ведь это в их интересах.

— Готов поспорить, что к завтрашнему вечеру они уйдут, — обернулся к другу и наставнику я. — Хизмеи наверняка уже усадили в кресло князя своего человека, но ему определённо потребуется защита. Никонов обладал авторитетом сильного человека и вокруг себя собрал точно таких же помощников. Просто так они власть не отдадут, вот увидишь. Завтра же часть из них попытается организовать военный мятеж, чтобы выкинуть ставленника из кресла.

— Я бы всё-таки ударил.

— И потерял половину войска. Нет, Толь, война это не только смерть на поле боя, иногда нужно работать чуточку тоньше.

— Ты иногда говоришь с такой уверенностью, будто знаешь наверняка, чем всё закончится.

— А я знаю, Толя, — кивнул я и снова отвернулся к окну. — Я видел, как рвали на части кампанию моего отца. И всем было плевать, что у неё есть прямой наследник. А здесь речь идёт о чём-то более вкусном и желанном. Нет, они не удержатся от искушения.

— Значит, ждём, — вздохнул он.

* * *

Всё прошло как по написанному. К концу следующего дня дозорные оповестили, что в лагере противника наметилось движение. А к утру войска уже вытянулись в бесконечную линию и не спеша покидали наши земли. Но небольшая их часть всё же осталась в Воронеже, в качестве гарнизона. Стоило бы заняться ими в первую очередь, но думаю, они без меня догадаются, что загостились. И лучше бы им исчезнуть до того, как я заберу себе Казанское княжество. После этого живыми они отсюда не выберутся.

Но пока я исключил их из внимания, всё равно, кроме как тихо сидеть под боком, они ничего больше сделать не в состоянии.

Сейчас моё внимание было полностью приковано к Тольяттинской крепости, у стен которой собралось наше войско. Неприступной её вряд ли назовёшь, но и попотеть всё же придётся.

Раньше меня всегда заботил вопрос: а зачем тот или иной военачальник месяцами сидел у стен вражеского города? Почему бы его не обойти и не ударить сразу в центр государства, туда, где сосредоточена вся власть? Но на то есть множество причин и самая основная: за спиной должны стоять только союзники. Плюс опорные пункты на вражеской земле тоже немаловажны. Люди устают, где-то необходимо оказывать помощь раненым, да и снабжению так проще. Потому всегда и выбирался вначале стартовый форт, где впоследствии организовывали основную точку входа. Желательно ещё поближе к основным боевым действиям иметь небольшое укрепление. В свою очередь, это позволит действовать ещё более эффективно.

В нашем случае это небольшая крепость под названием «Камское устье». Крохотная, но стратегически важная точка, способная контролировать место слияния двух рек. На Ульяновск мы силы тратить не станем, возьмём в осаду и оставим позади, а основные силы пойдут на захват «Устья». Пока план таков, а дальше будем смотреть по обстоятельствам.

Сейчас же нужно думать о предстоящей схватке. Ведь даже несмотря на свой неказистый вид, Тольятти способен доставить нам массу неприятностей. А занять его необходимо и желательно так, чтобы впоследствии в городе можно было хорошенько укрепиться.

Войска выстроились в боевом порядке в ожидании приказа, но я всё никак не решался начать штурм. Сама крепость представляла собой двойное кольцо стен с цитаделью внутри. Нет, конечно, другие постройки тоже имели место за вторым периметром, однако основные цели три. И если первую стену мы могли преодолеть с минимальными потерями, то до ворот второго периметра, необходимо пройти четверть круга. Всё это придётся делать под непрерывным обстрелом и по изломанной траектории, которая максимально усложнит выполнение задачи.

Я глубоко вдохнул, сосредоточился и на физическом уровне ощутил, как по венам разлетелся гормон, питающий силу. А затем сосредоточил энергию в мощный пучок и направил его на главные ворота крепости. Гул и грохот от сокрушительного удара разорвали тишину. Ворота, способные выдержать удар танкового снаряда, попросту внесло внутрь вместе с кусками стены, где располагалась закладная армировка. Сверху по нам тут же открыли огонь из пулемётов, но я этого ожидал.

Малый отряд, под прикрытием силового поля и со мной во главе рванул вперёд. Пока мы не потратили ни единого патрона, но совсем скоро всё изменится. Противник же боеприпас не жалел, бойцы наверняка заметили, что нам это вреда не причиняет. Но страх заставлял их давить на спуск, в надежде, что где-нибудь да проскочит.

Едва мы проникли внутрь, как нас накрыли залпом с внутренней стены, но мы всё так же невозмутимо продолжали придерживаться плана. Железная дверь, что перекрывала подъём на стену, отлетела в сторону, подчиняясь моей силе. Изнутри тут же повалили защитники, которые решили, будто смогут одолеть нас в рукопашной схватке. И надо признать, здесь их шансы возрастали. Вот только нам ничто не мешало отразить атаку, используя огнестрел. Что мы и доказали, перебив оборону в считаные секунды.

Далее, поднявшись по лестнице на стену, мы захватили первую пулемётную точку, при помощи которой уничтожили противоположную. Теперь наш основной отряд попадал только под автоматный огонь, но это было не так страшно. Используя тактику древних римлян, бойцы выстроились черепахой и не спеша двинулись к бреши. А мы смело развернули пулемёт к малому, внутреннему периметру и заставили замолчать ещё одну точку. Вторую успокоил я, попросту изогнув ствол пулемёта.

Никто не спешил, все действовали хоть и быстро, но крайне аккуратно и осмотрительно. Основное войско не пошло на прорыв, они поднялись на стену и растеклись по ней в обе стороны. Так, шаг за шагом, они зачистили её от защитников и перевели огонь на внутреннюю часть обороны. Снова пришла наша очередь действовать.

Я вытянул саблю, подпитал защитный купол и лёгкой трусцой отправился с отрядом огибать вторую стену. Бойцы двигались рядом, не отставая ни на шаг. Эту тактику мы отрабатывали не раз, и люди прекрасно знали, где заканчивается действие силового поля, что защищает их от пуль.

Нас встретили за вторым поворотом. Около десятка воинов выскочило на нас, в попытке задержать. Первого я встретил рубящим ударом наискосок, развалив ему шею и грудь прямо до костей. Он был ещё жив, когда я пинком отправил его в сторону и рубанул второго, завершая крестообразное движение. Остальных метким огнём из автоматов успокоили мои бойцы. Однако надолго нас не оставили. Буквально в следующем проулке мы вновь столкнулись с очередным десятком защитников.

На этот раз схватка продлилась чуть дольше, потому как обороняющиеся напали на нас с четырёх сторон. Пришлось немного позвенеть железом, прежде чем путь оказался свободен, но снова лишь на короткий промежуток времени. Как только мы преодолеем половину пути (то есть одну восьмую часть периметра), следом в крепость войдёт третий отряд, и его задача будет гораздо сложнее. Прорвать основную оборону, захватить и удержать под контролем центральную улицу, ведущую к цитадели. Далее должны подтянуться те, кто в этот момент зачистит стены.

Голова уже начала болеть, а впереди ещё долгий путь до ворот, плюс на них тоже придётся потратиться.

— Ускорились! — рявкнул я и перешёл на бег.

Однако стычки за каждым углом нехило нас тормозили. Пару раз пришлось применить силу, чтобы отбросить особо назойливых рубак и не тратить на них драгоценное время. Лучше от этого не стало. Даже непонятно, имело ли смысл тратить на них не менее ценную энергию. По сути, то на то и вышло.

Двойной выстрел справа и к моим ногам вывалился труп. Я его видел и даже контролировал момент, когда он решится броситься в атаку в попытке ударить во фланг. Но ребята за моей спиной не позволили ему сделать больше одного шага. На этом повороте мы провозились слишком долго, за что получили бонус в виде подкрепления.

Пот заливал глаза, рукоять сабли стала скользкой от крови. Яростный рёв из моей груди напугал брошенных на смерть бойцов. Это было видно по их глазам, но тем не менее атаковали они слаженно и храбро. Голова уже звенела, как колокол, но я не пожалел сил и грохнул тяжёлой волной по наступающим. Люди разлетелись в стороны, кто-то ударился спиной о стену и больше не встал, но они всё равно получили по пуле в голову, в качестве контроля.

— Нагоняют! — крикнул кто-то из моих за спиной.

Речь шла явно не о противнике, иначе крик был бы другой, как на словах, так и в интонации. А значит, мы успели пройти бо́льшую часть пути. Но где же ворота? Неужели мы всё это время двигались не в том направлении, и наши данные оказались ошибочными? Нет, вряд ли. Впереди как раз замаячила длинная галерея, которая заканчивалась тупиком. Лишь пройдя по ней до конца, мы убедились, что это не так.

Поворот влево и вот она, долгожданная железная, откатная створка. Толщиной, наверное, с меня и внутрь её вбить не получится, даже будь у меня свежие силы. Внутри она наверняка заполнена бетоном, так что вес имеет приличный и просто так её с рельс тоже не сбросить. Но мне это и не требуется, достаточно вырвать верхней ряд креплений, чтобы створка упала нам в ноги. А в этот момент ещё требуется сдерживать щит, ведь по нам непрерывно работают пулемёты и автоматы из узких бойниц галереи. Несколько из них уже зачистили, забросав ценными гранатами, но интенсивность огня всё ещё очень высокая.

Я сосредоточился на задаче, направил энергию на крепления и едва не заработал инсульт, пока выдирал закладные из кирпичной кладки. Соорудили её довольно хитро, замуровав в стене огромную балку двутавра, вокруг которой и обвязали основной крепёж. По верхней губе скользнуло что-то мокрое, и только проба на вкус показала, что это кровь. Видимо, сосуды в носу уже не выдержали нагрузки, а ведь ещё как-то нужно створку уронить. Надеюсь, с внутренней стороны её не удерживает какая-нибудь распорка.

Ещё немного гормона в кровь и я почувствовал, как подогнулись колени, но сильные руки бойцов, которые тут же меня подхватили, помогли устоять. Рывок… створка вздрогнула, но устояла. Ещё раз и теперь она выскользнула из паза в стене и предательски задрожала, а следующий удар силой наконец заставил её со стоном полететь вниз. Грохот от падения был такой, что я едва не оглох. Но на этом моя работа не закончилась. На пределах возможностей я сразу же ударил волной вперёд, сметая последний рубеж защиты. И уже на грани потери сознания услышал мерный топот ботинок своих солдат. А затем, под грохот очередей почувствовал, как меня куда-то потащили. Нет, я не отключился, но происходящее вокруг, словно заволокло туманом. Тело казалось ватным, даже кончики пальцев потеряли чувствительность, а к горлу подкатывала тошнота.

Глава 5

И нет ни капли жалости

— Потери? — спросил я, когда битва окончательно стихла.

— Пятьсот человек убитыми и около полутора тысяч раненными, — доложил Толя.

— Это очень плохо, почти треть войска, — в сердцах выругался я. — А ведь это не самая большая крепость. Как мы будем Казань брать⁈

— Этими силами мы не сможем даже близко к ней подойти. Даже если у нас будет в три раза больше войска, Казань нам не светит.

— Хороший у меня генерал, — ухмыльнулся я. — Может, стоит рассмотреть кого-то другого на твою должность?

— Можешь меня хоть на цепь посадить, результат от этого не изменится. Без хитрости мы в Казань не войдём. И ты не хуже меня это знаешь.

— Ладно, не злись. Что у противника?

— Почти тысяча трупов и в три раза больше ранеными. На ногах всего пять-шесть сотен.

— Лёгких сколько?

— Тоже около пяти сотен. Точные цифры подам в отчёте.

— Группа добралась?

— Нет, но уже на подходе. Крайний срок — завтра. Я всё ещё считаю, что мы поспешили с переходом границы. Нужно было дождаться, пока они войдут.

— У наших как дела? — проигнорировал я Толино замечание.

— Всё так же: сидят в осаде, ждут, когда мы организуем контрнаступление. Армия Кристины прошла Москву, но ей теперь нужно обойти Нижегородское княжество.

— Как раз успеет к самому веселью. От Филина вести есть?

— Пока тишина.

— Что с разведкой?

— Первые данные уже есть, но я их ещё не видел. Так, кое-что на словах.

— Ну давай хоть кое-что.

— Пережогин выдвинул пять тысяч, пока неизвестно куда. Болгар и Тетюши перекрыли реку, основные дороги тоже берут под контроль. Глеб, я всё ещё считаю, что нам нужно вернуться и освободить свои земли. У нас проблемы со снабжением, через две недели армии нечего будет жрать.

— Этот вопрос я решу.

— Как?

— Блядь, Толь, не тошни на нервы, а⁈ Я сказал: решу! Значит так: сформируй малые отряды, пусть пройдутся по окрестным посёлкам и соберут все припасы. Настрой связь с Ижевскими, помнится мне, они тоже на Казань облизывались.

— Сделаю, — кивнул он, — Что с пленными делать?

— Пока ничего. Раненым оказать помощь и всех накормить, они нам ещё пригодятся. Баржи освободить, они нам пока не нужны, землёй пойдём.

* * *

И всё же армия — довольно неповоротливое чудовище. Слишком много нюансов нужно учесть и донести до каждого. А в это время враг не дремлет и вовсю старается подготовить ответные действия. Казалось бы, три дня — не такой уж большой срок, но в условиях войны за этот период ситуация может измениться кардинально.

Мы едва успели восстановить повреждения Тольяттинской крепости, разгрести и сформировать трофеи, а Пережогин уже был на подходе. Пять тысяч человек — это очень весомый аргумент и в отличие от нас, они действовали на своей земле. За их спинами снабжение и подкрепления, в то время как у нас осаждённые поляками города. Но я был рад этому обстоятельству, ведь у нас появился шанс прилично сократить численность войска противника.

Да, у них техника, потому как в топливе они нужды не испытывают, но мы не собираемся биться с ними в чистом поле. По крайней мере, не так, как они себе это представляют. Пережогин принял слишком импульсивное решение, и я прекрасно его понимаю. В его действиях есть логика и с кем-нибудь другим этот манёвр обязательно бы сработал. Но у меня есть ответ, который ему очень не понравится.

Нет, в крепости мы отсиживаться не станем, потому как весь его расчёт именно на это. Стоит нам запереться и на этом всё — наступление моментально превратится в оборону. Вот и выходит так, что сражаться в поле нам всё-таки придётся. Однако бить в лоб хорошо вооружённому войску — равнозначно самоубийству. Решение я нашёл, и по его воплощению в жизнь было очень много споров. Впрочем, мне оно тоже далось нелегко.

На горизонте едва забрезжил рассвет, когда я отдал приказ о наступлении. Вся атака строилась на деморализации сил противника. Я не просто так оставлял пленных и выхаживал раненных. Плюсом, удалось согнать с окрестных земель ещё около трёхсот человек. И к концу третьих суток, у меня сформировался отряд смертников, численностью около полутора тысяч. Он и отправится в атаку первым.

Чтобы всё прошло как надо, позади их будет толкать батальон. Рота смешается с частью смертников для имитации полноценной атаки. Это делается для того, чтобы противник наверняка открыл огонь по своим. Но когда до них дойдёт то, что они натворили, можно будет забыть о моральном духе в их рядах. После чего мы и начнём развивать основную атаку.

Да, это бесчеловечно и крайне жестоко, но не я всё это начинал. Пережогин ударил меня в спину, и все эти люди его в этом поддерживали. Ещё на прошлой неделе они снабжали армию, которая блокировала мои города, а некоторые, даже принимали в этом участие. Так что невинных здесь нет, и за свои действия они ответят сполна.

Пара коротких очередей в спину и пленные рванули вперёд. Они пока даже не догадываются о том, что происходит, и куда их ведут. А потому ломятся навстречу противнику, не подозревая, что скоро им придётся пожертвовать собой во имя моей победы.

Самое сложное во всей этой затее — спрятать два полка по флангам противника. Вот что казалось поистине невыполнимой задачей. Однако брошенных, разрушенных почти до основания городков и посёлков по округе хватало. Да, войска пришлось разделить на множество мелких отрядов, но в итоге всё должно было сработать.

Одновременно с началом движения пленных, был отдан приказ на старт манёвра тыловых сил. И неповоротливая военная машина пришла в действие. А мне оставалось только ждать результатов, изредка корректируя боевые манёвры.

— Восемнадцатый и пятый объединились, — выкрикнул один из связистов, и я пометил место встречи на карте красным карандашом.

— Третий выдвинулся на позиции, — доложил следующий.

— Сколько до столкновения? — спросил я.

— Чуть менее двух километров, — получил я ответ буквально через секунду.

— Отлично, пусть сорок седьмой и двадцатый начинают сближение.

Нервы натянуты как струна, руки вспотели. Вот-вот войска сойдутся в схватке, и от её исхода будет зависеть дальнейшая судьба нашей кампании.

— Десятый, одиннадцатый и тринадцатый объединились, — очередной выкрик связиста и новая метка на карте.

Пока корректировать нечего, всё идёт по отработанному сценарию. Самая неразбериха начнётся после первого выстрела, вот тогда штаб заработает в полную силу. А пока остаётся только ждать и нервничать, прокручивая в голове всевозможные варианты исхода.

На карте сплошное месиво из разноцветных точек, но красных, с каждой минутой становится всё больше, а их рой — плотнее. Связисты уже без умолку докладывают об объединении войска. Кольцо сжимается.

Нам стоило огромных усилий, заставить противника поверить в лобовую атаку. Пришлось пожертвовать несколькими отрядами, чтобы запустить дезинформацию. Да и внутри войска, до самого конца никто ничего не понимал. Хитрость должна сработать, просто обязана.

— Есть контакт! — выкрикнул связист, но это мы уже и без него поняли.

Отдалённые звуки стрельбы оповестили меня об этом буквально за мгновение.

— Расстояние? — уточнил я.

— Пятьсот с небольшим и сокращается.

— Отводите сопровождающих.

— Есть.

— Третий и второй батальоны на позиции, — очередной доклад.

— Ждите, — скомандовал я, — что по левому флангу?

— Третий на позиции, пятый в десяти минутах. Первый на позиции, ожидает присоединения сорок седьмого и двадцатого.

— Расстояние триста, потери превысили сорок процентов, — выкрикнул связист, наблюдающий за отрядом смертников.

— Правый фланг?

— Второй и четвёртый на позициях, шестой в пяти минутах, — донеслось с одного угла.

— Восьмой вышел на позицию, десятый ожидает две роты.

— Артиллерия?

— Ожидает приказ.

— Приблизительно шестьдесят процентов потерь, расстояние триста. Противник остановился и прекратил огонь.

— Залп из всех орудий! — рявкнул я. — Третий, пятый, второй и четвёртый в бой.

— Есть! — одновременно крикнуло несколько голосов.

А в следующую секунду раздался грохот крупного калибра. Ох, как бы мне сейчас хотелось посмотреть на то, что творится на поле боя. Да, примерную ситуацию я прикинуть могу, но это всё не то. Новости приходят с запозданием, а положение меняется каждую секунду. Сейчас я как никогда жалею о том, что пошёл на поводу у хизмеев и отдал им все запасы дронов. Но других вариантов у меня не было, какая-то сволочь слила им точную цифру. Да, впоследствии я нашёл предателя и его труп долгое время кормил птиц и мух, пока не начал разваливаться на части. Но сейчас от этого не легче.

— Провожающие сошлись с ударным полком.

— Ждите.

— Третий и пятый вошли в контакт.

— Второй и четвёртый вошли в контакт.

— Артиллерия, ещё один залп, — отдал приказ я.

Драгоценные запасы крупного калибра таяли на глазах. Новые взять больше негде. Хизмеи строго следят за производствами. А те, что остались нам в наследство, уменьшаются с каждым подобным залпом. И их не купить, потому как любой разумный правитель будет держать пушечные боеприпасы на самый крайний случай.

Ещё в самом начале, как только человечество смогло выбраться на поверхность, нам удалось хорошо запастись. И только по этой причине с нами считаются все соседи. Но частые войны постепенно опустошают склады.

— Правый фланг оттеснили на пятьсот.

— Восьмой и десятый в бой. Артиллерию отвести.

— Есть.

— Что по левому?

— Завязли.

— Плохо, запустите первый в подкрепление.

— Есть.

— Восьмой — контакт.

Грохот и треск очередей слился в единую какофонию. Сложно представить, что сейчас творилось на поле боя. А ведь с момента первого столкновения, прошло едва ли больше пяти минут. Однако главная задача выполнена: продвижение армии Пережогина остановлено. Теперь важно переработать его в труху, желательно с минимальными потерями.

— Первый вошёл в контакт, левый фланг сдвинулся на сто.

— Седьмой и девятый в бой.

— Девятый ожидает семнадцатую роту, но соединения примерно семь минут.

— Нагонят, — рявкнул я. — Вывести их на позицию контакта.

— Есть.

— Ударный полк ожидает приказа.

— Пусть ждёт, пока рано.

— Противник отступает.

— Отрезайте, — впервые с начала атаки ухмыльнулся я. — Ударный полк в бой.

— Есть!

Я наконец позволил себе сесть и выдохнуть. План сработал. Этому хорошо поспособствовал численный перевес. Однако слаженность действий войска тоже сыграло немалую роль. Теперь остаётся только ждать, а затем подсчитывать потери. По предварительным данным, мы не должны превысить тысячу, хотя с учётом раненых, там, скорее всего, насчитается все три.

Нам срочно нужно подкрепление, но где его взять? Чёртовы поляки, как же они не вовремя. Но если мы сейчас повернём назад, рискуем потерять инициативу, и все сегодняшние жертвы окажутся напрасными. Нет, возвращаться точно нельзя, но и развивать нападение отрядом всего в пять тысяч, не получится. Может быть, потравить ублюдков «Зарином», к чёртовой матери? Пара тысяч залпов у нас осталась.

Нет, нельзя, слишком ценный ресурс и он нам ещё пригодится.

— Кольцо замкнули, — донеслось от пульта связи.

— Отлично, — кивнул я, продолжая размышлять о дальнейших планах.

* * *

За окном давно стемнело, а мы всё продолжали разгребать бумаги. По предварительным подсчётам, наши потери превысили полторы тысячи человек убитыми и около четырёх тысяч получили ранения различной степени тяжести. Итого, боеспособного войска у нас осталось чуть больше трех.

Зато трофеи превзошли все наши ожидания. Пережогин не поскупился и бросил на нас все свои запасы. Теперь ни о каком сопротивлении с его стороны не могло быть и речи. Люли заперлись в крепостях и перешли на осадное положение. Но и мы были уже не в состоянии развивать наступление. Не с таким количеством бойцов — точно.

— Максимум, что мы сейчас сможем, это осадить Ульяновск, — заключил Толя. — У нас нет людей даже для захвата Устья.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Что по Ижевску?

— Тишина. Весть князю передали лично в руки, но ответа пока нет. Я думаю, он хочет посмотреть, как ты собираешься выкручиваться. Не хочет рисковать, пока не будет уверен в твоей победе.

— И на хер он нам тогда будет нужен? — ухмыльнулся я.

— Увы, нам нечего ему предложить. Наше положение слишком шаткое. Поляки получили первое подкрепление и выдвигаются в сторону Воронежа, не за горами захват Саратова с Самарой. Если нас отрежут от снабжения, это всё.

— Что — всё, Толя?

— Глеб, неужели ты сам не видишь, что наше наступление захлебнулось? Без поддержки княжества мы не вывезем.

— И что ты предлагаешь? Развернуть войска?

— Да. Пока не поздно, пока мы ещё можем сформировать ударный отряд и остановить вторжение. Нас полностью отрезали от Астрахани, поставки продовольствия замерли.

— Нам хватит провизии на месяц. Вопрос в другом: нужны люди, способные продолжить наступление.

— Глеб, нам поможет лишь чудо.

— Сколько у нас в Самаре и Саратове?

— Около четырёх тысяч, если посчитать со всеми гарнизонами.

— Этого хватит, чтобы взять Устье.

— Господи, Глеб, не дури! Что ты вцепился в эту Казань, как ненормальный⁈

— Нам нужен доступ к топливу.

— Мы легко можем купить его в Уфе.

— Там мы купим только сырьё. Вся переработка сосредоточена в Казани, и ты лучше меня это знаешь.

— Мы сможем восстановить заводы у нас.

— Как? У нас нет ни технологий, ни специалистов. Хизмеи хорошо позаботились о распределении ресурсов. Мы вывозим только за счёт зерна и рыбной ловли — всё. Пережогин поднял цены на топливо и без особых хлопот выдавил нас из рынка. Нам нужны его заводы, и мы их получим.

— Пожертвовав тем, что уже имеем?

— От Самары всё равно немного толку.

— Она защищает наши границы, Глеб.

— Вот именно! А я собираюсь их расширить! Всё, Толя, ты меня не переубедишь, я уже принял решение.

— Вывести войска из приграничных крепостей?

— Не только, — усмехнулся я. — Сколько у нас времени до подхода поляков?

— Сутки, максимум двое.

— Значит, успеем подготовиться.

* * *

Работа кипела всю ночь. Мы едва успевали разгружать баржи и это несмотря на то, что людей было более чем достаточно. Мы даже плечами друг друга цепляли. Тольятти кипел, словно разворошённый пчелиный улей. Часть войск из Самары и Саратова прибыли на технике, а потому у ворот тоже творился хаос. Хотя это только на первый взгляд. По факту все чётко знали и понимали, что нужно делать. Но это не мешало оглашать крепость матерными криками. Порой витиеватость фраз и выражений вызывали делание их записать, дабы запомнить и употребить при подходящем случае. Вот только нам было не до этого.

Поляки практически подогнали войска к стенам Саратова. Благо эвакуация началась именно с него. С утра войска противника войдут в крепость и, скорее всего, испытают сильное удивление. Ведь кроме пустых стен они там ничего не застанут. Хорошо организованная армия способна вычистить все склады в течение суток. Нет, определённо, кое-что там всё же останется, невозможно учесть все нюансы в такие короткие сроки. Зато провизией и боеприпасами на ближайшее время мы обеспечены под самую завязку.

Оружейные ящики штабелями выстроены вдоль улиц, потому как пихать это всё уже некуда. Все помещения заняты продуктами и людьми. Даже в периметре за первой стеной начали захламлять проходы. А ведь Самару вычистили едва ли наполовину.

Да, возможно, я совершаю большую ошибку, сосредотачивая «все яйца в одной корзине». Превращаю Тольятти в эдакую пороховую бочку, на которой мы как раз и сидим. И это притом, что город располагается на территории противника. Однако всё это я делаю не просто так. А ещё я от всей души желаю, чтобы поляки заняли Самарскую и Саратовскую крепости.

Утром мы так и не закончили таскать ящики и мешки. Люди устали, это было видно по их лицам. Если вечером и даже ночью периодически слышался хохот и непрекращающийся гул голосов, то сейчас, по большому счёту, работали молча. Благо осталось разгрузить всего две баржи. Однако Самару уже освободили, а я с нетерпением ждал новостей о том, когда враг наконец решится занять мои города.

— Ваша светлость, враг вошёл в Саратов, — шикнула рация на столе.

— Отличная новость, — ответил я.

— Я впервые в жизни вижу человека, который радуется тому, что враг взял его крепость, — усмехнулся Толя.

— Ну, допустим, не взял, ведь мы даже двери оставили открытыми.

— Подарить прекрасно защищённый опорный пункт прямо посередине нашего княжества. Отличная идея, Глеб.

— Толь, заткнись и наблюдай.

— Я понимаю, что ты делаешь это не просто так и да, заминировать город — прекрасный ход.

— Рад, что ты оценил. Теперь ждём, когда они там как следует обоснуются и стянут большую часть припасов. А затем повеселимся от души.

— Думаешь, они полные идиоты?

— Нет, Толь, я просто уверен в своих людях. Даже если они обыщут каждый подвал, всё равно ничего не найдут. Всё сработает, вот увидишь. Меня больше волнует наше наступление.

— Диверсанты вошли в Казань практически полным составом. Так что очередная твоя идея готова воплотиться в жизнь.

— Да у меня сегодня прямо праздник какой-то. Ладно, людям сутки на отдых и начинай потихоньку перебрасывать войска к Ульяновску. Нужно заблокировать тыл и захватить Устье. Когда перебросим часть провизии, начнём разрабатывать Казань. Думаю, за пару недель разберёмся и вплотную займёмся поляками.

— Плесни ещё, — Толя толкнул в мою сторону бокал. — У Есенина прямо талант. Не думал, что хоть когда-нибудь удастся ещё раз попробовать такой коньяк.

* * *

— Ваша Светлость, у нас всё готово, можем начинать, — доложил командующий инженерными войсками.

— Как думаешь, они уже спят? — с ухмылкой спросил я.

— Дак уже третий час ночи, ваша светлость, самый крепкий сон.

— Эх, жаль мы не увидим фейерверка, — вздохнул я, хотя… Ладно, готовность пятнадцать минут, надеюсь, Волгоград устоит.

— Саратовская плотина довольно крепкая, но весь объём воды она вряд ли удержит.

— Ничего, справятся, для Митяя это не первый потоп, он знает, что делать. Я буду на стене, надеюсь, у нас всё получится.

Горизонт уже начал светлеть. Сам не знаю, что я ожидал увидеть на таком-то расстоянии, даже при скудной растительности Саратов я не рассмотрю при всём желании. По большому счёту я надеялся услышать взрыв. В ночной тишине его раскаты разлетятся на всё княжество. Может быть, удастся рассмотреть происходящее в Самаре, хотя тоже вряд ли. Даже в старом мире не было такой оптики, способной добить на расстояние в пятьдесят километров.

— Начали, — бросил я в рацию и обратился в слух.

Некоторое время ничего не происходило, а затем в направлении Саратова, небо озарила оранжевая вспышка. Прошло не менее тридцати секунд, прежде чем ушей коснулся отдалённый грохот. Здесь он ощущался, как уставший раскат грома, словно кто-то бросил горсть камней в железный бак. Я выждал ещё две минуты и, зажав уши руками, открыл рот. Сейчас взрыв должен был произойти совсем рядом.

Грохнуло так, что под ногами зашаталась стена, и я перевёл взгляд на плотину, что расположилась чуть ниже крепости. Некоторое время ничего не происходило, и я уж было подумал, что моя затея провалилась. Но вскоре послышался шум воды, который нарастал с каждой секундой. А река вдруг начала мелеть прямо на глазах. Страшно представить, что сейчас творится ниже по течению.

Бурный поток, перемешанный с грязью, понёсся в сторону Самары. И если есть в мире стихия, против которой человек бессилен, то вода является одной из таких. Пятьдесят два метра — таков уровень Тольяттинской плотины. Да, под завязку она никогда не наполняется, но даже поток, высотой в тридцать метров, способен наворотить столько дел, что мало никому не покажется.

Тысячи тонн неукротимой энергии скоро обрушатся на спящую крепость. И убежать от них не получится при всём желании. Даже если общий уровень воды поднимется всего на десять метров, первичный удар стихии поляки уже не переживут. Да и сама крепость, скорее всего, полностью скроется под водой.

Да, в итоге от этого пострадает и Волгоград, часть земли превратится в непроходимое болото. Что в свою очередь очень сильно нагадит оставшимся силам противника. Передвигаться по такой территории будет крайне сложным занятием. А значит, на некоторое время о поляках можно забыть и спокойно продолжать расширяться на север.

Я в очередной раз улыбнулся, глядя на то, как под водой полностью скрылся речной поворот. Теперь это место, больше напоминало море. А я, не потеряв ни единого человека, смог сократить армию противника почти на тридцать процентов. Да, пришлось потерять две крепости, но это мелочи, в сравнении с тем, что вскоре получится приобрести.

Глава 6

Важные решения не принимают на эмоциях

Камское Устье. Наверное, более понятного названия, у нас в стране не найти. Я к тому, что в этом месте Кама как раз впадает в Волгу. Хотя по факту, учитывая полноводность обеих, скорее, наоборот. Сколько себя помню, этот вопрос географы так и не успели решить, передали его нам, по наследству. Но я здесь не за тем, чтобы разбираться в данном вопросе.

Живописнейшие места, от которых реально захватывает дух. Высокий холм с одной стороны и не менее высокие стены с другой. Двойное кольцо защищает жителей от таких, как я, и нет ни единого шанса занять её честным образом. Войска пришлось остановить задолго до того, как показались очертания города. Миномётный залп намекнул, что не стоит вот так соваться, внаглую, без разведки. А потому стены мы рассматривали малым отрядом.

— Красиво здесь, — высказал общую мысль Толя, — Выйду на пенсию, поселюсь здесь.

— Даже не мечтай, — усмехнулся я, — никакая пенсия тебе не светит.

— Нормально, — в тон мне натянул ехидную ухмылку он. — А как же заслуженный отдых?

— Найдёшь преемника — поговорим. Желательно, чтоб он был лучше тебя.

— Ваша Светлость, вы ставите невыполнимые задачи. Впрочем, как всегда.

— Вот чем мне нравится с тобой работать. Ты всегда видишь самое плохое.

— Зато ты отъявленный оптимист.

— Ну не то, чтобы… Ладно, я всё увидел — отходим.

* * *

Редкие моменты, когда можно вот так, спокойно посидеть. Уютный костёр, булькает каша в котелке, чуть поодаль раскинулся палаточный лагерь. До основного расположения войска ещё километров десять по прямой. Обернуться туда и обратно за сутки не получилось, но я был этому рад. Выросший в богатой семье, избалованный, с вечной деловой суетой вокруг, я очень быстро полюбил вот такие моменты. Покой, тишина, казалось, разум сливается с природой и растворяется, словно мёд в горячем чае.

Я задумчиво смотрел себе под ноги, где прутиком схематично начертал оборонительные укрепления Устья. Сам город в былые времена состоял из частного сектора. Строительного материала в округе практически не осталось. Всё было похоронено под толстым слоем глины и песка. Однако крепость здесь возвели. На строительство ушло лет пять и наверняка об окончательном завершении пока не могло быть и речи.

Большая часть сооружений за стенами возведены из дерева. Да, сами стены каменные, внешний периметр полностью, но внутренний — ещё нет. С одной стороны город прикрывает высокий, очень крутой берег и здесь к стенам не подобраться. На баржах тоже не подойти — их разберут миномётным огнём даже раньше, чем крепость появится на горизонте. И наверняка там стоят орудия гораздо мощнее. Её здесь затем и возводили, чтоб по реке путь к Казани перекрыть. А потому о безопасности укреплений заботились в первую очередь и не забыли продумать оборону от атаки с суши.

— Мы можем обработать артиллерией вот этот участок стены, — предложил Толя.

— Зря потратим боеприпасы, — отрицательно покрутил головой я. — Ты сам видел, у них по всему периметру бетонные дзоты. Да и артиллерия у них тоже есть. Как только мы дадим первый залп, они накроют нас в ответ. Да и эффекта с наших пушек особо не будет, разве что краску кое-где поцарапаем. Были бы у нас вертолёты.

— Ха-ха-ха, ну да, а ещё межконтинентальные ракеты не повредят.

— Хотя, если закинуть к ним газ…

— Глеб, это оружие не просто так запретили в цивилизованном мире.

— По-твоему, я сильно похож на гуманиста? Мне нужна эта крепость, и я её заберу. И если для этого потребуется убить каждого, кто сидит за стенами, я это сделаю. Да и какая к чёрту разница, каким образом они умрут?

— Ты ведь сам видел, что делает «Зарин». Я злейшему врагу такой смерти не пожелаю.

— Предлагаешь положить наших людей?

— Не передёргивай, Глеб, ты прекрасно знаешь, что нет! Просто…

— Совесть, я тебя понял.

— У тебя самого как: ничего не колышется внутри?

— Нет, Толя, я просто хочу решить задачу, вот и всё.

— Ты психопат, Глеб.

— Я знаю. Хотя эмоции всё же испытываю, но не так ярко, как это проявляется у тебя. К завтрашней ночи нужно перебросить артиллерию вот на эти точки, — я указал палочкой примерные позиции. — Наверняка ветер чаще всего дует с реки, вопрос только в его скорости. Так что забрасывать нужно как можно ближе к крайней стене. Своих людей перебросим чуть дальше, чтоб не зацепило, и ударим на рассвете, пока большинство будет спать.

— Почему ты не хочешь вначале поговорить? Может, удастся решить вопрос миром?

— Толя, это даже не смешно. Пока жив Пережогин, никто с нами и словом не обмолвится. Разговаривать мы начнём после того, как заберём себе Казань.

— Их ты тоже собираешься вытравить газом?

— Если потребуется, — пожал плечами я, — но я думаю, что всё пройдёт гораздо проще. Главное, чтоб твои люди сделали всё правильно.

— Они справятся.

— Тогда к чему лишний трёп? Давай ужинать и спать.

* * *

Утро принесло странные вести. Для меня это стало неожиданность с большой буквы. Я мог предполагать даже то, что ночью нас атакуют из крепости, но не самовольный уход своего генерала. Толя свалил. Пока весь лагерь крепко спал, естественно, кроме часовых, он ушёл и назад пока не вернулся. Людям сказал, что это мой приказ, а потому никто даже ухом не повёл. Ну какая может быть тревога, если старший сказал, мол, так нужно. Субординация, чтоб её! Никто даже не осмелился уточнить этот момент у меня.

Сказать, что я был зол? Нет, я пребывал в настоящей ярости. Люди боялись смотреть мне в глаза, когда я чехвостил их за то, в чём они, собственно, не виноваты. Но в тот момент мне это было не объяснить. Да, в итоге я всё же успокоился и даже наказывать никого не стал, но в голове крутились очень нехорошие мысли.

— Сворачивайте лагерь, и возвращайтесь в расположение, — скомандовал я. — Гаврилов и Савин, пойдёте со мной. Надеюсь, этот кретин, ещё не успел добраться до крепости.

Бойцы молча кивнули, и мы нырнули в молодой и довольно густой лес. Сразу перешли на бег трусцой, в надежде опередить Толю и удержать его от глупости. Хотя, положа руку на сердце, я не верил, что у нас это получится.

И вот как мне расценивать его поступок? Оставить как есть, не наказывать? И что подумают другие? Что можно каждому поступать как вздумается, и ничего за это не будет? Ведь он не просто нарушил приказ или отправился в самоволку, здесь прямой саботаж, не побоюсь этого слова: «предательство». Я понимаю, что он собирается делать и рассматривать его намерения с такого ракурса, наверное, не совсем правильно. Но как же это злит…

Под угрозу попадает самый основной план захвата. Во-первых, они смогут подготовиться, а во-вторых, Толя понимает, что я не стану травить газом крепость, пока он внутри. Ну и в-третьих, взяв его в заложники, они даже могут начать диктовать мне условия. В общем, как ни посмотри — поступок достоин премии Дарвина. Даже если у него получится договориться, в чём я сильно сомневаюсь, наказания с моей стороны ему не избежать. Или всё-таки победителей не судят?

Крепостные стены показались минут через тридцать. Пот ручьём бежал вдоль позвоночника, а сердце, казалось, готово покинуть грудную клетку. Но останавливаться мы не стали. Пока нас ещё не видели со стены, осмотрели окрестности в поисках Анатолия и только когда убедились, что его нигде нет, выбрались на открытое пространство.

В целом, мой поступок тоже смело можно назвать идиотским, если бы не одно «но». Я сразу накрыл нашу компанию силовым полем, да и внутрь заходить как-то не собирался. Так что, в случае шухера, свалить мы успеем. Однако хочется всё же уйти вместе с Толей, а желательно и с крепостью заодно. Но это я опять губу раскатал…

— Стой, кто идёт⁈ — рявкнул голос в громкоговоритель.

Мы молча замерли, потому как орать против ветра, смысла никакого, всё равно никто не услышит. Но и в крепости это тоже прекрасно понимали. Наверняка там сейчас шорох стоит, люди пытаются понять: один я пришёл или умудрился незаметно привести за собой войско. В любом случае, некоторое время для принятия решения им потребуется.

На стене явно наметилось движение. Кто-то периодически выглядывал, мелькали фигуры в полумраке между зубцами. В бинокль это всё хорошо было видно, и смотреть нам никто не в состоянии запретить.

Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем раздался очередной выкрик.

— Комендант приглашает вас на переговоры, Ваша Светлость. Но только одного.

— Они что, решили, будто я идиот? — усмехнулся я и в качестве ответа показал средний палец.

Однако с места так и не сдвинулся. Похоже, мой жест расценили правильно, если судить по очередной суете. Но теперь она выглядела несколько иначе. Люди заняли боевые позиции, взяв нас под прицел автоматов, и даже несколько пулемётных стволов развернули в нашу сторону. Не удивлюсь, если ещё и снайперов подключили. Но на сей раз ждать пришлось недолго.

Как только беготня на стене улеглась, распахнулась калитка в воротах и за стены выбралась группа людей на квадроциклах. Вот что значит княжество с неограниченным запасом топлива. Мы в таких случаях выпускали конный патруль.

Техника с громким треском приближалась. Три квадрика по два человека на каждом. Неужели они думают, что для меня это проблема? В случае необходимости, я уложу их всех за считаные секунды. С другой стороны, это может быть просто такой порядок. Впрочем, плевать.

— Ваша Светлость! — с первого квадрика спрыгнул крепкий мужик в камуфляже и слегка поклонился. — Я комендант крепости «Камское устье», Ба́хин Александр Иванович.

— Глеб Николаевич, — представился я, хотя в том не было никакого смысла, — У вас мой человек.

— Это так, ваша светлость.

— Верните его.

— Вы ведь понимаете, что в данных обстоятельствах это невозможно. К тому же он явился к нам по собственной воле.

— Рад за него. Значит, вы отказываетесь?

— А как бы вы поступили на моём месте?

— Речь не обо мне.

— Ошибаетесь. Вы как раз основная тема для беседы.

— Вы ведь тоже понимаете, что я не стану отступать.

— Да, понимаю. Но и ваше предложение принять не могу. Меня мои же люди на вилы поднимут, как предателя.

— В таком случае вы все умрёте.

— Не факт.

— Факт, как и то, что я дойду до Казани.

— Возможно, Ваша Светлость. Но в данных обстоятельствах вы находитесь в тридцати километрах от наших стен, и мы не позволим вам подобраться ближе.

— Это лишь вопрос времени.

— Я разумный человек, Глеб Николаевич, и готов к конструктивной беседе. Однако слышу от вас только угрозы.

— Сдайте крепость и сможете оценить разумность с моей стороны. Клянусь, что ни один ваш человек не пострадает, я даже крепость за вами оставлю, если присягнёте мне.

— Я уже дал присягу. Мой суверен — князь Пережогин, и вам это известно. Что обо мне подумают люди, если я стану приносить клятву верности каждому, кто явится на мой порог?

— Я не каждый.

— Простите, Ваша Светлость, но без весомых аргументов я не стану этого делать.

— И что же, по вашему мнению, может стать подобным аргументом, господин Ба́хин?

— Боюсь, лишь официальная смена власти. В любом другом случае мы будем стоять насмерть.

— Вы человек чести, и я это ценю. Жаль, что вы всё ещё желаете остаться моим врагом.

— Нет, не желаю. Не я вторгся на ваши земли, выходит, вы просто не оставили мне выбора.

— Выбор есть всегда.

— Согласен. Но этот для меня неприемлем. А для чего вы вышли из крепости? Не просто же так, ради праздного любопытства.

— Как раз оно мной и движет, Ваша Светлость. Хотелось понять, что вы за человек.

— И как, успешно?

— Боюсь, что да. Вас ведь не остановит заложник, не так ли?

— Нет, не остановит.

— Я догадывался. Спасибо за честность, Глеб Николаевич.

Комендант обернулся к своим и отдал какой-то сигнал, а затем запрыгнул на квадроцикл позади водителя и с рёвом умчался обратно в крепость. В надвратной башне снова распахнулась калитка и за дверь вышвырнули одинокую фигуру. Затем запустили начальство со свитой и вновь задраили вход.

Фигура нехотя побрела в нашу сторону. Я даже бинокль не стал к глазам подносить, и без него было понятно, кто это.

— Прости, Глеб, — виновато опустив глаза, пробормотал Толя.

Я молча развернулся и первым нырнул в лес.

* * *

— Что им сказал? — сухо спросил я у Толи.

По возвращении в общий лагерь я тут же приказал посадить его на цепь. Многие не поняли моего хода, но я и не собирался им ничего объяснять, слухи и без меня это сделали. Не успело солнце упасть за горизонт, как войско гудело, перемывая кости мне и генералу. Хотя, возможно, именно этот мой поступок и спровоцировал молву. Но с другой стороны, я прекрасно понимал, что о действиях Грушина узнают и без моего участия. Зато таким образом я предугадал события иного характера.

Сейчас меня хотя бы не осуждали за мягкость в отношении своих друзей. Да, кому-то это всё равно казалось лишним, мол, так поступить с давним товарищем, ещё и прилюдно… Однако большинство моё решение поддержали. Перед законом все равны.

— Я ничего не говорил им о твоих планах, — уставшим голосом ответил Толя.

— Вот скажи мне, ты что, идиот? Какого хуя ты к ним попёрся⁈

— Я хотел…

— Блядь, я знаю, что ты хотел. Мозгов не хватило обдумать или посоветоваться со мной?

— Ты бы не позволил.

— Не догадываешься почему?

— Я извинился.

— Я хочу знать, что ты им сказал.

— Что ты убьёшь их всех, если они не сдадут тебе крепость и смерть эта, будет очень долгой и мучительной. Ничего конкретного не сказал, я ведь не полный идиот.

— Уверен? Как по мне — полнее, чем следовало.

— Будешь меня до конца жизни этим попрекать?

— Скорее всег, о да.

— Да иди ты в жопу, понял?

— Хочешь ещё плетей получить? Хорош генерал, которого рядовые выпороть могут.

— Блядь, Глеб, хватит на мозги капать, без твоих нравоучений хуёво! — наконец-то разозлился он.

— А ты хоть на секунду задумался, каково было мне? А если бы они тебя не выпустили?

— Значит, подох бы там, вместе с остальными. Невелика потеря, раз уж я такой хуёвый.

— Дурак ты, — поморщился я и оставил Толю наедине с собой.

В палатке уже собрался совет, ожидали только меня. Я молча вошёл в шатёр и уселся на своё место. Даже не поздоровался. И это не осталось незамеченным. Тысячники, которые что-то громко обсуждали, тут же притихли и уставились на меня в ожидании приказа. Однако я продолжал сосредоточенно молчать.

— Ваша Светлость, — всё же решился нарушить мои мрачные мысли один из присутствующих.

— Да, — сухо кивнул я. — Докладывайте.

— Артиллерию установили здесь, здесь и здесь, — тут же заговорил он. — Всё сделали тихо. Техника перебросила орудия на расстояние в пятнадцать километров, дальше её транспортировали при помощи лошадей, чтобы не создавать лишнего шума. При этом учли все ваши приказы. Сделали тихо и пушки остались манёвренными.

— Хорошо, — одобрил я. — А говорили, что это невозможно.

— Виноват, Ваша Светлость! Вы оказались правы, достаточно было лишь немного подумать.

— Сколько расчётов на каждой позиции?

— По три, как вы и просили. Всего задействовано девять орудий. Каждое успеет произвести по три залпа, включая пристрелочный осколочно-фугасным. Далее артиллерия отойдёт вот на эти позиции и повторит залп. Отряд наводчиков почти выбрался на позицию, так что всё готово. Сможем начать примерно через час.

— Отставить, — вдруг принял я странное для себя решение. — Отзовите людей, утром выступаем на Казань.

— Но, Ваша Светлость… У нас есть реальный шанс занять прекрасно укреплённую позицию.

— Вы слышали приказ?

— Да.

— Тогда в чём проблема? Выполнять! — рявкнул я, резко поднялся и вышел на улицу.

* * *

Всю дорогу с Толиной рожи не сходила улыбка, и это несмотря на то, что он так и оставался на цепи. Я же беспрестанно винил себя за решение, принятое на эмоциях. И без того непростая задача теперь стала невыполнимой. Нам было жизненно необходимо захватить Устье, чтобы переправить войска на противоположный берег Волги. Теперь я понятия не имею, как это организовать.

Нет, вариантов на самом деле множество, но все они слишком рискованные. Например: можно войти в посёлок Шела́нга, где река как раз идёт на сужение и попытаться перебросить армию на плотах. Но как в этом случае быть с техникой? Катать туда-сюда по одной пушке? Ладно, это ещё возможно, а что делать с тяжёлыми «Уралами»? А если в этот момент на нас нападут? И я бы, на месте Пережогина, обязательно так поступил. Дождался бы, пока армия разобьётся на две части и ударил бы с двух сторон. Люди, что в этот момент будут находиться в воде, обречены сразу, остальных тоже надолго не хватит.

Можно напасть на Казань сразу с воды, но это так же равносильно самоубийству. Есть ещё вариант: немного свернуть на запад и… Там нам тоже ничего не светит. Зеленодольск придётся так же атаковать через реку, плюс местность на подходах очень богата болотами. Там и в лучшие времена сухо никогда не было, а после недавней катастрофы образовались настоящие топи.

Идти через Чебоксары — тоже не вариант. Во-первых, нас там никто не ждёт и вряд ли пропустит, а во-вторых, на захват крепости уйдут все остатки армии. Впору разворачиваться и доводить дело до конца с этим чёртовым Камским Устьем. Вот только выглядеть это будет ещё чуднее, чем моё предыдущее решение. Глупо получилось, очень глупо.

— Сворачиваем к Шеланге, — бросил в рацию я. — Попробуем организовать переправу.

Глава 7

Ты умрёшь, когда настанет рассвет

Войско стояло на берегу реки и ожидало моего решения. Два километра водной глади выглядели устрашающе. В то время как лес вовсе уже не казался пригодным для постройки плотов. Ну что там за семь с небольшим лет успело вырасти? Так, сантиметров десять в диаметре — максимум. Конечно, я думал сделать плоты плетёными. Однако всё равно, при том количестве армии, что расположилась за спиной, даже имея десяток хороших плотов, переплавляться мы будем до второго пришествия. И всё равно, не сможем перебросить тяжёлую технику.

На самом деле решение лежало на поверхности: вернуться на дневной переход и захватить стратегически важную точку. А там, уже свободно, баржами союзников перебраться на другой берег. Но, увы, от этого решения я отказался, да и сотрудничать со мной особо никто не желает. Хотя…

— Соберите десять плотов. Перебрасывать будем только живую силу.

— Да, Ваша Светлость, — кивнул генерал инженерных войск, — к утру всё будет готово.

— Можете не спешить, просто займите людей, нам здесь примерно неделю стоять.

Я вышел из его шатра и снова отправился к реке. Вода помогала сосредоточиться на мыслях. В голове уже созрел относительно приличный план. Если удастся перебросить две тысячи бойцов, мы продолжим шествие на Казань по восточному берегу. Основные войска с артиллерией заходят с запада и базируются за рекой. К этому моменту как раз должны подойти силы Кристины. И тогда мы выставим уже семь тысяч с востока и шесть с запада. Получится уже достаточно приличная сила, способная захватить Казань штурмом.

Вот это уже похоже на план, притом не основной, скорее, даже под буквой «Г». Большие надежды я возлагал на Толиных шпионов, воспитанников Лешего. Если парни сделают всё правильно, то мы сможем забрать крепость вообще без крови. Ну, разве что малой, ведь Пережогина я точно в живых не оставлю. И дело здесь совершенно не в мести, просто иначе власти над княжеством мне не видать.

Надеюсь, к концу недели станет понятно, к какому из планов нам следует прибегнуть. А ещё меня очень волновало исчезновение со связи Филина.

Это, конечно, не совсем так, письма от жены мне приходили регулярно. Однако радиосвязь по-прежнему молчала. А бумажку?.. Да её кто угодно может написать. Поэтому, иногда я вставлял в текст некие вопросы, ответ на которые могла знать лишь Вика.

София подружилась с Филином, но естественно, ни о какой взаимной любви там не могло быть и речи. Интересно, а она хоть когда-нибудь сможет принять его в качестве мужа? Или вдруг влюбится в кого-нибудь, как это происходит в шестнадцать и возненавидит нас, родителей. Ведь по факту, мы лишаем её права на любовь. А так ли это важно в наших условиях? Первый внешний агрессор уже активировался и если не выбросить его за пределы нашей земли, вскоре каждый решит, что ему тоже позволено. Да, сейчас это дело рук хитрых хизмеев, но кто может быть уверенным, что поляки не обнаглеют и не попробуют отхватить ещё кусочек. Да и как на это посмотрят другие соседи?

Виктор заигрался в бога. Будто не понимает, что творит и чем это всё чревато. Сейчас нужно объединять князей в единую силу и гнать из моего княжества врага. Вот только ответ, который я получил, окончательно убедил меня в их истинных целях религиозных фанатиков. Оказывается, пока мои взгляды в их отношении не изменятся, ни о какой помощи даже речи не будет. А все наши предыдущие договорённости оказались лишь словоблудием. Их даже не волновал тот факт, что мои войска уже трижды участвовали в отражении внешних захватчиков.

Якобы существует некий договор на бумаге, в котором присутствуют чёткие пункты. И только подписав его, а также беспрекословно исполняя все требования, что в нём указаны, я смогу рассчитывать на помощь со стороны союзников. До тех пор, я и моё княжество — еретики. Представитель хизмеев, через которого и проходил весь процесс переговоров, также отметил, мол, вся помощь, оказанная мной в необходимые моменты, являлась лишь моим добровольным вкладом. И вообще, если я желаю продолжать считаться частью империи, то и впредь обязан эту добрую волю проявлять.

Ну ничего, скоро я покажу этим ублюдкам, что на самом деле представляет собой Империя. Нет, я не собираюсь останавливаться на Казани. Разберусь с поляками и в зиму отправлюсь на Нижний Новгород. Благо повод у меня имеется. И надеюсь, что тогда хизмеи зашевелятся по-настоящему, чтобы у меня появился новый стимул.

* * *

В узком месте Волга обладала сильным течением, отчего наша переправа растянулась на почти вдвое большее расстояние. Но это лишь для первого рейса. Как только наш отряд высадился на противоположный берег, люди бросились закреплять канат, один из концов которого, мы прихватили с собой.

По нему уже гораздо быстрее через реку переправились ещё девять плотов. Они высадили часть людей, а оставшиеся, тут же поспешили обратно, за следующей партией. На каждую такую переправу, уходило более часа и это притом, что люди работали непрерывно.

Всё это мероприятие продлилось до глубокой ночи. На берегу уже полыхали костры и готовился ужин, утром мы выступим в поход, на Казань. Наш полк пешим маршем пройдёт остаток пути за два дня. Этого времени войску, оставшемуся на западном берегу, будет достаточно, чтобы занять боевые позиции. Да и армия Кристины тоже должна успеть подойти к стенам крепости приблизительно к этому моменту. Даже плюс день особой погоды не сделает. Единственным шансом хоть как-то нас задержать в момент переправы, Пережогин побоялся воспользоваться. А ведь мог бы знатно нас потрепать и даже не дать возможности перебраться на другой берег. И тогда мы были бы вынуждены вяло перебрасываться снарядами через реку, пока не подойдут силы Кристины.

Да, итог всё равно оставался прежним, но настроение он нам подпортил бы капитально.

* * *

— Как муж?

— Объелся груш, — с ухмылкой ответила Кристина.

— Всё настолько плохо?

— В целом нормально, — отмахнулась она, — но ты ведь знаешь, что я его не люблю.

— Любовь для нас — роскошь. Спасибо, что пришла и привела людей.

— Ты так говоришь, будто я могла поступить иначе.

— Сейчас очень странные времена. Союзы держатся максимум год, да и то не всегда.

— Ничего удивительного: каждый хочет откусить побольше. Всё ровно так, как ты и говорил. Как Вика?

— Нормально, — кивнул я и пригубил коньяк из широкого бокала. — В степи её отправил, к Филину.

— Наслышана, — усмехнулась Кристина. — Даже приглашение на свадьбу получила. Как ты на это решился?

— Так же, как и ты. Это выгодный союз, он уже доказал свою состоятельность.

— Ты всегда был прагматичен и расчётлив, но как на это подписалась Вика?

— Она уехала вместе с Софией. Наши земли захвачены Польшей. А так они обе находятся в безопасности. Ты сделала всё, что я просил?

— Да, флот готов выдвинуться по первому приказу. Но на что-то очень серьёзное, я бы на твоём месте не рассчитывала. Восстановить удалось всего пару кораблей.

— Один из которых крейсер, — усмехнулся я. — Кристин, в настоящих реалиях — это непобедимая мощь.

— Пожалуй, соглашусь. Думаешь, твой план сработает?

— А ты сомневаешься?

— Я по поводу Казани.

— Всё будет зависеть от того, насколько сильно Пережогин любит своего отпрыска.

— И как тебе удалось заполучить столь ценного заложника?

— Секрет, — усмехнулся я. — Ладно, не злись. Это прекрасная работа парней Лешего. Честно говоря, у самого в голове не укладывается, как им удалось провернуть такое прямо под самым носом стражи.

— Ты молодец, Глеб, посмотри сколько всего ты достиг. Иногда я тебе даже завидую.

Девушка поднялась, обошла меня сзади и нежно провела ладонью по лицу.

— Брось, твоё положение не намного хуже.

— Оно не моё и ты это прекрасно понимаешь.

Закончив фразу, она села мне на колени и провела пальцем по груди. Затем пристально посмотрела в глаза и приблизилась к лицу. Я почувствовал на себе её горячее дыхание и не только. Там, где она сидела, тоже ощущался натуральный пожар.

— Что ты… Крис, не сто́ит…

— Почему? Нам ведь было хорошо, помнишь? — прошептала она мне в самое ухо.

— Остановись, пожалуйста, — я отстранился от девушки, пару раз глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение, и вылил в себя остатки коньяка.

— В чём дело? Я что, страшная? Может быть, у меня в боках прибавилось?

— Мы уже это проходили и ничего хорошего не получилось. Я не хочу, Крис. Я люблю Вику.

— Её здесь нет, — развела руками она, — и она никогда не узнает.

— Какая разница⁈ Об этом буду знать я. Прости, но я позвал тебя не за этим.

— Я понимаю, — кивнула Кристина, поднялась и, как ни в чём не бывало, вернулась на место.

Я знаю как минимум сотню мужчин, готовых вогнать себе нож в сердце, лишь бы она позволила им прикоснуться к своему телу. А уж как она рулит своим мужем… Об этом даже легенды ходят и часто комичного характера. Впрочем, и я не испытываю к ней отвращения, напротив, после её выходки в штанах значительно поубавилось свободного пространства. Но нет. К этому этапу жизни я больше возвращаться не хочу.

— Без обид, хорошо?

— С чего ты взял, что я стану обижаться на подобную мелочь. Но знаешь что, дорогой? — я не проронил ни звука, продолжая молча смотреть на неё, пока она буравила меня злым, слегка задорным взглядом. — Я хочу знать, что получу взамен?

— Взамен чего? — уточнил я на всякий случай.

— Я рискую своими людьми и не только. Отправить крейсер к вражеским берегам — удовольствие не из дешёвых. И я готова сделать для тебя гораздо больше, Глеб, но…

— Пф-ф-ф, — с силой выдохнул я и поднялся со стула.

Некоторое время я возвышался над Кристиной, свысока глядя в её преданные глаза, а затем резко схватил за волосы, пригнулся и впился в губы долгим поцелуем. Её сладкий стон утонул у меня во рту. Руки скользнули по животу и буквально за мгновение расстегнули ремень, с которым даже я иногда вожусь дольше.

* * *

В предрассветных сумерках, когда с реки на город наполз густой туман, мы малым отрядом выдвинулись к центральным воротам. Кристина ещё спала, когда я покинул смятую постель, а затем и шатёр. Всё было готово к финальной части моего похода. Осталось разыграть последнюю сцену, после которой решится: каким образом мы войдём в крепость.

Пережогин-младший молча сидел на заднем сиденье старенького УАЗа, зажатый между крепкими плечами двух бойцов. Не знаю, понимал ли он, что его короткая жизнь уже подошла к закату? Скорее всего, нет. В таком возрасте не принято думать о смерти. Наверняка он надеется, что отец разберётся со злыми дядями, которые наглым образом выкрали его из тёплой постели и умудрились передать в руки врагу. Им не помешали ни три стены, ни куча охраны, но маленький, избалованный вниманием мозг по-прежнему надеется на лучший исход.

Впрочем, не знаю, может, я и сохраню ему жизнь. Вопрос в другом: какая она у него будет отныне? Да и немало будет зависеть от того, захочет ли он мне отомстить за смерть отца? А его я непременно прикончу.

— Поднять белый флаг! — скомандовал я.

На горизонте уже показались крепостные стены, возвышающиеся над руинами некогда прекрасного города. Я бывал здесь, ездил специально, чтобы насладиться волшебной архитектурой и погулять по уличным кафе. Сейчас от всего этого не осталось и следа. Хотя нет, вру, конечно. Наполовину засыпанные остовы зданий, словно немые свидетели, напоминали о былой красоте и мощи, человеческой цивилизации.

Увы, сейчас планету населяют лишь её жалкие остатки, которые никак не желают успокоиться. Всё что-то делят, рвут друг друга на части, называя это «новым началом» или «перерождением». Жалкие лицемеры.

Прежде чем выйти из машины, я сформировал защитный, силовой купол. Сжал в руке громкоговоритель, выбрался из салона и, взяв за руку мальчишку, уверенной походкой направился к стене. Несмотря на туманную дымку, нас всё же заметили, не забыли и ощетиниться стволами, выставив их в узкие бойницы. Я замер буквально метрах в тридцати от главных ворот и поднёс ко рту мегафон.

— Константин Олегович, теперь ты готов со мной разговаривать? У меня твой сын! Покажи личико, Костя, я хочу задать тебе пару вопросов.

Ответа не последовало. Лишь гробовая тишина и частое дыхание семилетнего пацана. От страха он вцепился в мою руку с такой силой, что его пальцы побелели. Однако держится хорошо, достойно, за что, как минимум, уже заслуживает уважения.

— Константин Олегович, не заставляй меня делать ему больно! — выждав пару минут, повторил я. — Покажись или я оставлю тебя без наследника, а затем всё равно войду в крепость и выпущу тебе кишки. Ты жалкий трус, крыса и недостоин носить звание князя!

— Пошёл ты на хуй, мелкий ублюдок! — наконец прилетел ответ со стены. — Я себе ещё нарожаю! Если потребуется, я трахну каждую сучку в крепости и у меня будет тысяча наследников! Хочешь войти в мой город? Давай, сука, попробуй! Посмотрим, какой ты крутой!

— Позови его, — дёрнул я за руку мальца, а затем более жёстким голосом добавил: — Кричи, щенок, если хочешь жить!

— Папа! — пискнул мальчишка. — Папа не слу… А-а-а-а!!!

Пацан недоговорил и завопил от боли. Конечно, со стороны могло показаться, будто он визжит просто так. Мою силу невозможно рассмотреть, зато она прекрасно чувствуется, особенно, когда сжимает внутренние органы.

— Мразь! — Пережогин даже о громкоговорителе забыл и выскочил из бойницы, держа в руках пистолет.

Захлопали выстрелы, но мне они не угроза. Странно другое: неужели Костя и в самом деле считает себя непревзойдённым стрелком? Он что, надеется поразить меня из пукалки с расстояния в сорок метров и при этом не боится зацепить собственного сына? Ах да, он ведь собирается трахнуть каждую суку и нарожать ещё.

— А вот это вряд ли, — пробормотал я и криво ухмыльнулся.

Я только что получил всё, что хотел. И едва прозвучал второй выстрел, гормон заструился по венам, и в следующую секунду князь Казани выпорхнул из бойницы. Нет, я не стал так банально убивать его, помогая поскорее приземлиться. Я вытянул его примерно на середину, между мной и крепостной стеной. Я желал, чтобы его смерть наверняка рассмотрели.

Пережогин моментально растерял весь свой боевой задор. Он с ужасом смотрел на меня и откровенно не понимал, как так получилось. Мне бы хотелось ему всё это рассказать и даже ткнуть носом в каждую ошибку, но я здесь не ради него. И даже не за тем, чтобы тешить своё самолюбие. Мне нужен город.

А потому, едва князь открыл рот, чтобы в очередной раз обложить меня трёхэтажным, хотя, возможно, он собирался извиниться или взмолиться о пощаде, в любом случае всё это было мне совершенно неинтересно, хватило лишь щелчка пальцев, чтобы его голова повернулась на триста шестьдесят градусов, а безжизненное тело мешком свалилось на землю.

— Папа… — ноющим голосом проблеял пацан и попытался к нему рвануть.

— Стой на месте, — чеканя каждое слово, ледяным голосом произнёс я, — или ляжешь радом с ним.

Пацан оказался смышлёным. Жаль, не прекратил хлюпать носом, размазывая при этом слёзы по лицу. Впрочем, будь его поведение другим, я бы давно его прикончил.

— Кто старший после князя? — поднёс я к губам мегафон. — У вас пять минут, чтобы избрать ответственного. Как только время истечёт, я больше не дам вам шанс для переговоров. Казань зажата в кольцо, и мы никуда не уйдём, пока я не войду в крепость. Ваш князь мёртв, клятвы больше не имеют силы. Не глупите, откройте ворота, и никто не пострадает, я даю вам слово!

Опустив громкоговоритель, я бросил взгляд на часы и слегка подпитал энергией купол.

Весь мой план, по большому счёту — сплошная авантюра. Но пока задуманное воплощается одно за другим. Не знаю, сколь долго продлится моё везение, но надеюсь, на Казань оно ещё распространяется. Получив эти земли, войска, продовольствие и главное — топливо, я стану очень серьёзной силой.

* * *

— Три минуты, мать твою! Три минуты! — орал во всю глотку Толян, размахивая бокалом вина. — За победу!

— За победу! — громыхнул хор голосов.

Да, я отдал приказ освободить его, сразу, как только вступил на плот. Все приказы оставил в письменной форме, продолжая делать вид, что до сих пор не простил за глупый поступок. Правда, сейчас мы уже помирились. Честно говоря, очень сложно корчить из себя обиженного, когда ты только что одержал победу.

Радость переполняла не только Анатолия, вся верхушка военного командования гудела уже пятый час кряду. Да и чего греха таить, рядовые от них не отставали. Завтра праздник закончится и мы, пополнив свои ряды, отправимся в Волгоград, где нас ожидают реальные сражения. Потому как поляков просто так одолеть не получится.

— Поздравляю, Ваша Светлость! — отсалютовала мне бокалом Кристина.

— Ваша Светлость! — прогремел сочный голос через весь зал, привлекая моё внимание.

Я даже невольно улыбнулся, когда увидел, кто почтил нашу скромную вечеринку своим присутствием. Бахин Александр Иванович — комендант Камского Устья и этого человека я был искренне рад видеть.

Похвалы, поздравления и веселье продлились до утра. Не помню даже, как добрался до постели. А ведь сегодня предстоит такая бумажная волокита, что вчера мне вообще нужно было оставаться трезвым. Однако теперь уже поздно думать о содеянном.

Я осторожно снял с себя руку Кристины и подхватил графин с водой со стола, что расположился метрах в двух, у окна. Звякнув крышкой, он остановился в моей ладони, и я жадно присосался к горлышку. Тёплая вода скользнула по пищеводу, и жизнь вроде бы начала налаживаться. Я ещё не в том возрасте, чтобы утром страдать от похмелья. Хотя приятными ощущения тоже не назовёшь. Мозги, словно в тумане, во рту сухо, а руки слегка подрагивают. Но с каждым глотком, мне становится лучше…

«Бах», — впечаталась в стенку входная дверь, заставляя меня вздрогнуть. На пороге, с улыбкой во все тридцать два зуба, стояли Вика с Софией. Похоже, дочка постепенно осваивает проснувшиеся в ней силы.

«Твою мать! Кристина!» — запоздало мелькнуло в мозгах, но было уже поздно.

Грохот двери её разбудил, и она, сладко зевая, потянулась. Одеяло соскользнуло с тела, обнажая аккуратную, небольшую грудь, с крохотными, розовыми сосками. Однако и её сладкая улыбка, быстро сползла с лица, когда она проморгалась и наконец поняла, кто же решил вот так бесцеремонно ворваться в наши покои.

— Пап, а почему с тобой голая тётя Кристина? — задала наивный вопрос дочь.

— Ага… — холодным тоном добавила Вика. — Мне, кстати, тоже, очень хочется это знать.

— Вик, это не то, что ты подумала… — сморозила полнейшую чушь Кристина.

— Странно, вы разве не в прятки играли? — ухмыльнулась жена. — Тогда тем более очень хочу понять: что у вас здесь происходит?

— Вик…

— Закрой рот, шлюха, и выйди из спальни моего мужа, — резко обрезала её та.

Девушка выскользнула из-под одеяла и, не стесняясь наготы, прошлёпала босыми ногами до стула, на котором остался висеть банный халат. Она не спеша накинула его на плечи и вышла за дверь.

— София, солнышко, подожди нас за дверью, хорошо? — Вика наклонилась к дочери и погладила ее по волосам. — Нам с папой нужно кое-что обсудить.

— А можно я рыбок в саду покормлю?

— Можно, только одна не ходи, — Вика кивнула человеку в дверях, и тот молча отправился вслед за Софией, не забыв закрыть за собой двери в спальню.

— Прости, родная, так было нужно, — честно признался я, хотя наверняка это звучало ещё более нелепо, чем фраза Кристины. — Мне нужно её войско и флот.

— Ты теперь настоящий князь, — Вика пропустила мимо ушей моё оправдание. — Фаворитки, дела государственной важности.

— Вик…

— Что? Нет-нет, тебя не осуждаю. Соска она и в самом деле хоть куда. Крепкая задница, симпатичная мордашка… Была бы я мужиком, обязательно бы попыталась влезть к ней под юбку. Не то, что я, с оплывшими боками и вислыми сиськами.

— У тебя прекрасные бока и вовсе не вислые сиськи.

— Глеб, — поморщилась жена, — вот только не надо, ладно? Я родила двоих и прекрасно понимаю, как выгляжу. Ты хоть получил, что хотел?

— Пока нет, — помотал головой я, — крейсер не атакует Польшу, пока не получит её приказ.

— Ясно, значит, это ещё не конец… — задумчиво пробормотала Вика и залпом осушила половину бокала с коньяком.

— Тебе не стоит напиваться, мы оба знаем, чем это закончится.

— О да, — уверенно кивнула она, — и ты наверняка об этом подумал, когда трахал эту суку. Спасибо тебе за заботу, дорогой муж.

— Хватит, — рявкнул я и с помощью силы выбил из её рук следующую дозу, — или ты хочешь ещё и дочь потерять⁈ Возьми себя в руки. Иногда нужно прогибаться под обстоятельства, чтобы получить желаемый результат.

— То есть мне тоже можно? — вскинула брови жена.

— Если от этого будут зависеть жизни, я не стану тебя осуждать, — сухо ответил я и покинул спальню.

Уходя, я на физическом уровне ощущал, как Вика сверлит мне спину гневным взглядом. Вряд ли у меня получится оправдать свой поступок. Да, причины были, но…

Смысл кривить душой, Кристина — желанная девушка и от соблазна обладать ею не так просто отказаться. Я мог бы найти другой способ склонить её к сотрудничеству. В конце концов, она и не стала бы мне отказывать из-за того, что я не стал её трахать. Но я пошёл по пути наименьшего сопротивления и теперь буду расплачиваться за это.

Глава 8

Далеко идущие планы

Бюрократическая машина вяло вращала жерновами, перемалывая моё терпение. Всем было плевать, что я официально заявил права на земли Казанского княжества. И даже тот факт, что мои войска продолжали стоять в столице, никак не влиял на ускорение процесса. Несмотря на то, что на правах завоевателя, всё же удавалось продавить множество вопросов, немало их осталось в подвешенном состоянии. Я понимал, что это неспроста, но, увы, поделать ничего не мог. Мне тыкали в нос различными бумажками и каждый раз ссылались на права подданных. Мол, вот здесь, мы так не можем, это прописано в конституции, а вот здесь, вообще никак, потому как не имеем права ничего переписывать без согласия князя. А вы пока никто и назначить вас не получится вот из-за этой бумажки.

На самом деле, сейчас шла настоящая борьба за власть. Де-фа́кто, я захватил новые земли, и теперь они принадлежат мне. А де-юро, я здесь нет никто и звать меня никак. Зато есть реальный, законный представитель власти, которого я оставил в живых. Как обойти этот момент, не могли подсказать даже мои юристы. Ну и как в дополнение, хизмеи не желают признавать меня в качестве законного владельца.

Предложения сыпались разнообразные, вплоть до того, чтобы признать законную власть Пережогина-младшего, а затем вынудить его подписать все необходимые бумаги. Ну или убить щенка, чтобы не чинил препятствий. И даже в этом случае никаких гарантий нет, ведь останутся и другие родственники. Сестра, её дети, племянник, какой-то двоюродный дядя по линии отца.

Ещё неделю назад я бы плюнул на всё это и оставил разбираться с вопросом Вику. Но увы, мой косяк перед ней оказался судьбоносным в будущем. Я пытался получить поддержку в одном месте и утратил её в другом. Вот такая ирония. И самое поганое в этом, что я не могу пополнить войска, чтобы освободить юг своих территорий. Нет, взять-то я их могу и они даже не против, вот только не факт, что одержав победу над поляками, получится вернуться к незавершённым вопросам. Как бы не вышло, что мне заново придётся завоёвывать своё же. Короче, есть все основания полагать, что в моё отсутствие здесь всё быстренько обстряпают, как нужно. Естественно, не в мою пользу.

И ведь обидно, что некому больше доверить контроль и соблюдение собственных интересов. Толя нужен мне в походе. Кристина? А кто она мне, чтобы я просил её об этом? Мне нужна Вика, но она уехала. И как я ни крутил ситуацию, как ни старался отыскать выход, каждый раз возвращался к единственному решению — Вика. Ну или как-то крутиться самому, чтобы решить всё как можно скорее.

Это только в книгах и в кино, войдя с войском в чужую страну, можно сразу присесть на престол и объявить её своей собственностью. На деле же всё оказывается куда как сложнее. Да, её можно объявить колонией и даже заставить работать себе на благо, но встать во главе — никак. Есть ряд условий, который очень сильно мешает сделать подобное и существует он не просто так. Иначе весь мир уже давным-давно, принадлежал бы двум-трём государствам. Хотя, может, оно было бы и к лучшему.

Есть, конечно, ещё способ. Что-то типа народной инициативы. По сути, это те же выборы, народное голосование и всё такое. Но для этого тоже требуется время, много времени, а по итогам ещё не факт, что люди захотят видеть меня в качестве князя. Короче, куда ни кинь — всюду клин! А время идёт, и поляки звереют. Они уже дважды пытались взять штурмом Волгоград и, судя по донесению, что я получил от Митьки, ещё один такой штурм и моя столица падёт. И это несмотря на то, что местность вокруг сильно затоплена после моей недавней выходки с плотиной. В общем, время уже находится на критичной отметке, как и ситуация.

— Сидишь? — в кабинет бесцеремонно вломился Толя.

— Работаю, Толь, — поправил его я. — Ты по делу или так, языком почесать?

— К тебе тут делегация хизмеев пожаловала, — ухмыльнулся он. — Так что бросай все дела и беги встречать.

— Иди ты? Лично приехали?

— А то. Рожи серьёзные, хмурые, аж подойти страшно.

— Хм-м, ладно, пойдём, послушаем, что они хотят, — я сгрёб со стола бумаги и запер их в ящике стола.

Нет, ничего особенного в них не было, обычные бытовые вопросы, но тем не менее не следует вот так оставлять их на столе без присмотра. Потеряется что-нибудь важное, потом хлопот не оберёшься. Мы спустились с третьего этажа на первый, где Пережогин организовал себе натуральную тронную залу. Поначалу меня это дико смешило, затем показалось забавным. А сейчас ничего, вроде как даже привык, да и сама идея уже не кажется странной. Очень даже удобно, особенно, когда требуется подчеркнуть свой статус.

А подобных моментов тоже хватает. Узкий, казённый кабинет не всегда подходит для приёма высокопоставленных гостей. И да, бывает нужно возвыситься над кем-то, чтобы человек принял верное решение. Когда сидишь высоко на троне, а перед тобой неуверенно топчутся внизу, как раз и производится должный эффект. Хотя каждый раз я чувствую себя, словно не в своей тарелке. Однако над хизмеями готов издеваться в любое время и в любом положении.

И да, я был счастлив, что мне наконец-то удалось расшевелить это осиное гнездо. Сейчас они наверняка начнут выдвигать мне условия, возможно, даже угрожать. Нет, не в лоб, на такое они вряд ли решатся, всё-таки на открытую власть они не претендуют. Но намёки обязательно будут. Ладно, нет смысла гадать и строить предположения, сейчас я всё узнаю из первых уст.

— Ваша Светлость, — смиренно поклонился один из троих вошедших.

— Хизмей, — небрежным кивком ответил я, — чему обязан?

— У нас с вами произошло некое недопонимание, — выкатил прямо в лоб хизмей. — Мы готовы оказать вам посильную помощь в защите границ. Но и вы должны пойти на некие уступки.

— Вот как? И что же на этот раз вам от меня требуется?

— Вы должны оставить Казанское княжество. Можете на правах победителя заключить колониальный договор, но управление должно остаться у прямого наследника. В этом случае мы окажем вам посильную помощь в войне с иностранным агрессором.

— А если я откажусь?

— Боюсь, вам не понравятся последствия, Ваша Светлость. Совет выдвинул вашу кандидатуру на отлучение от союза. Надеюсь, вам не нужно объяснять, какие это повлечёт за собой последствия?

— В этом случае я стану для вас иностранным агрессором, — быстро сделал выводы я.

— Именно так, Ваша Светлость. Но мы готовы пойти на компромисс, если вы обещаете вернуться домой и продолжите играть по правилам.

— По чьим, вашим?

— Отнюдь. Эти законы писались людьми. Нам же нет дела до мирской суеты. Однако нас попросили выступить в качестве гарантов, дабы мирный договор не нарушался.

— И ради мира вы решили отдать меня на заклание? Натравили Пережогина с Никоновым и позволили польским войскам блокировать моё княжество. Хороши гаранты.

— Я ведь вам объяснил, нам нет дела до политики. Хотя теперь мы видим, к чему это может привести, так что впредь станем несколько внимательнее относиться к своим обязанностям. Поэтому, мы настоятельно просим вас принять верное решение. И мы готовы помочь вам в борьбе с поляками.

— И я должен поверить вам на слово?

— Ну что вы, Ваша Светлость! Мы понимаем все риски и опасения, а потому прибыли не с пустыми руками. Достаточно вашей подписи и всё вернётся на круги своя. Вы даже успеете заняться посевными. Глеб Николаевич, не стоит усугублять своё и без того шаткое положение.

— Надеюсь, вы не спешите, — задумчиво пробормотал я. — Мне бы не хотелось принимать решение сгоряча. Если позволите, я бы хотел всё обдумать и посоветоваться со своими управляющими.

— Да, да, никаких проблем. Мы пробудем в Казани до конца недели.

— То есть, до послезавтра, — подкинул бровь я.

— Простите, Ваша Светлость, даже это для нас большая роскошь. Совет требует отлучить вас немедленно, мы и так всячески сдерживаем окончательное решение.

— Я вас услышал, — кивнул я. — Постараюсь не задерживать вас надолго. Вас уже разместили?

— Благодарим за гостеприимство, но нам уже отвели уголок в храме. Мы люди скромные, не привыкли к дворцам. Они, знаете ли, полны интриг и искушений.

— Не могу не согласиться, — усмехнулся я. — Что ж, не смею вас больше задерживать. И да, оставьте, пожалуйста, один экземпляр договора, пусть его просмотрят мои юристы.

— Всенепременно, Ваша Светлость, — отбил поклон хизмей, как и два его коллеги, что молчаливыми тенями простояли рядом всю беседу.

Послы покинули тронную залу, и за спиной тут же скрипнула дверь. Ко мне вышли Толян с Кристиной. И если генерал имел крайне озабоченный вид, то девушка криво ухмылялась.

— Похоже, ты наступил им на больную мозоль, — тут же озвучила свои мысли Кристина. — Знатно они очканули, раз даже прогнуться готовы.

— Это не шутки, Крис, — вбросил каплю негатива Толя. — Если нас вычеркнут из пределов Империи, Мы ничего не сможем им противопоставить. Объединённое войско раздавит нас быстрее, чем мы успеем сказать «А».

— Я так не думаю, — девушка охотно подключилась к спору. — У нас тоже есть армия, есть стены. К тому же, не все горят желанием поддерживать хизмеев, кто-то перейдёт и на нашу сторону.

— Например?

— Мой муж, — флегматично пожала плечами та. — У нас тоже есть союзники, можно поговорить с кем-нибудь из них. Плюс на вашей стороне наверняка тоже найдутся те, кто не побоится поддержать. Филин, со своим кланом убийц, тоже аргумент не из слабых.

— Филин, Филин, — всплеснул руками Толя. — От него вообще непонятно чего ожидать.

— У них с Глебом договор, — тут же парировала Кристина.

— Да вы им практически подтёрлись! — продолжил возмущаться генерал. — Сейчас Вика изменит решение и что тогда? А она мать и вправе запретить брак Софии. Где тогда будет этот ваш Филин? На чью сторону встанет?

— Толя прав, — встал я на его сторону. — Не исключено, что хизмеи и до твоего мужа слухи донесут, тогда ни о какой поддержки с его стороны не может быть и речи. К сожалению, в данной ситуации рассчитывать мы можем только на себя.

— И что ты собираешься делать? Хочешь прогнуться под них? — Кристина гневно указала пальцем на дверь.

— Пока не решил, — спокойно ответил я, — но Толя прав, мы пока не готовы дать отпор объединённой армии. Но хизмеев, пожалуй, переиграть попробуем. Ты Вику нашёл?

— Да, в Астрахани у брата остановилась.

— Значит, отойдёт, — облегчённо выдохнул я.

— Пока я здесь, не отойдёт, — подметила Кристина. — Только не вздумай меня отсылать, я тебе этого никогда не прощу.

— Прости, но тебе нужно выдвигать войска к Воронежу, — с невинным видом ответил я. — Это мой город и я собираюсь его вернуть. Затем пойдёте на Ростов, есть у меня там лазейка на подобный случай: старый тоннель метро. Где вход — я покажу. Отправишь малую диверсионную группу, они вас впустят. Ждать мы больше не можем, если Ростов пал, значит, и Волгограду осталось недолго.

— А мы с тобой зайдём Астраханской стороны, как я понимаю, — подхватил Толя.

— Да, отрежем их от снабжения и раздавим остатки с двух сторон.

— А имперская армия?

— А на какой хрен она нам сдалась? — усмехнулся я.

— Так ты не собираешься заключать с ними договор? — обрадованно прихлопнула по столу Кристина.

— Отнюдь, — усмехнулся я. — И даже собираюсь заключить колониальный договор. Мы оставим Казань на рассвете. Я получил всё, что хотел. Кстати, Толь, распорядись, чтоб две цистерны в Астрахань отправили. Как свои земли вернём, сразу расплатимся и да, теперь цены на топливо будут немного выше для всех.

* * *

Мы разделились в Тольятти. Кристина отправилась возвращать Воронеж. К её армии присоединились войска Бахина. Никто за язык его не тянул, он сам прилюдно присягнул мне на верность. Видимо, тоже думал, что захвата Казани будет достаточно, чтобы сменить законного владельца. Интересно, а получилось бы иначе, убей я Пережогина-младшего? Скорее всего, нет, зато после такого люди бы меня никогда не приняли. Подобное клеймо стоит заполучить лишь раз, чтобы о нём вспоминали до конца жизни. А у меня их и без того хоть отбавляй.

Уральск, крайняя крепость Казанского княжества. Дальше пойдут земли Филина, вплоть до Челябинска и Казахских степей. Территория хоть и огромна, но пустынна, словно лысый череп. Отчего — практически никого не интересует. Однако предприимчивый хозяин умудрился сделать себе имя не только в качестве наёмника. Да, его войска славились на все княжества, как и лошади. Вот на их разведении он и делает деньги. И мне кажется, что доход от пастбищ несильно меньше, чем от войны. Но больше всего ему приносят плантации мака, пожалуй, именно он и является основным источником заработка.

В любом случае эти территории дружественные и вдоль её границы мы без проблем доберёмся до Астрахани. И я пока не понимаю, почему поляки до сих пор не осадили её. Словно специально оставили мне единственную крепость и ждут, когда я в неё войду. Вряд ли внутри меня будет ждать какой-то сюрприз, скорее всего, они собираются её захватить. Притом сразу вместе со мной. Логика в этом, конечно, присутствует, вот только зря они губу раскатали.

Но во всём этом походе имеется один жирный плюс: снабжение. А точнее, его отсутствие. Я в том смысле, что не нужно тащить за собой пять «Уралов» с запасами еды и раза в три больше — с патронами. Всё это имеется в крепостях, через которые и построен маршрут. В Астрахани мы получим боеприпас и двинем силы навстречу с войсками Кристины. Но естественно, спешу я туда не только за этим.

С Викой нужно мириться. Ума не приложу, как это сделать, а оставлять как есть — не могу. Слишком она мне дорога́. Самое интересное, чем больше я обо всём этом думаю, тем более глупым мне кажется мой поступок. Да, я нашёл способ его оправдать, но то такое… На Кристину я влез совсем по другой причине. И вроде не считаю себя слабохарактерным, а устоять не смог, будто околдовала.

— Здравствуй, князь, — в шатре откинулся полог и внутрь заглянул Филин. — Почему в Атырау на ночлег не остался? Заставляешь старика за тобой бегать.

— Это ты старик? — расхохотался я. — Да тебе и сорока ещё нет. Хочу завтра до обеда в Астрахань войти.

— К жене спешишь? — хитро прищурился тот.

Казалось, что жизнь в степи постепенно начала менять его внешний облик, добавляя некие монголоидные черты. Особенно, когда он вот так прищуривал веки. Не исключено, что своё влияние оказывала и одежда, а также привычка сидеть на полу, поджав ноги.

— Уже в курсе? — поморщился я.

— Обижаешь, — усмехнулся Филин. — Думаешь, я оставлю будущую жену без присмотра?

— Тебе не кажется это всё странным? Будто мы в Средние века живём. Снова все эти княжества, ты вот ещё, со своим кочевым образом жизни. Такое чувство, будто история ходит по кругу и где-то это всё я уже видел.

— Нашёл чему удивляться. Тебе точно моя помощь не требуется?

— С поляками — нет. Сам разберусь. А вот по поводу хизмеев… У тебя ведь есть свои люди в Москве?

— А как же, это мои основные покупатели. Надеюсь, ты понимаешь, что против них я играть не стану ни при каких условиях.

— Но ведь информацией о них ты всё же торгуешь.

— Глеб, я торгую всем, — натянуто улыбнулся Филин, — но твои интересы, в данном моменте, мешают моим, так что извини. Если тебе нужно войско против поляков, я его дам, захочешь нагнуть Нижний Новгород — помогу. Но с хизмеями я конфликтовать не стану.

— Хорошо, я тебя услышал.

— Только давай без обид. Я ведь не лезу в твои дела и не препятствую твоим интересам.

— Какие могут быть обиды? Мы что, первый день с тобой знакомы?

— Рад, что между нами по-прежнему не исчезло взаимопонимание, дорогой тесть.

— Блядь, это пиздец как странно звучит. Не называй меня так.

— На свадьбу хоть придёшь? Я её специально на зиму запланировал, чтоб у тебя повода отказаться не было.

— Не ёрничай, я бы и летом время нашёл. А теперь рассказывай, зачем припёрся.

— Ну вот, а так хорошо сидели, — вновь одарил меня скупой улыбкой он. — Да, в общем, так, я по мелочи… Мне недавно странный заказ поступил на твоего человека. Сразу говорю: я отказался! Но ты должен понимать, что мы не единственные, кто предоставляет услуги подобного характера.

— На кого?

— Некий Баталин. Как я понял, на нём у тебя вся разведка держится. Ты предупреди его, чтоб аккуратнее, заказчик вёл себя очень настойчиво.

— Подозреваю, у тебя бесполезно спрашивать, кто заказчик?

— Правильно понимаешь, — кивнул Филин. — Ещё месяц назад я бы тебе и эту информацию не отдал. Да и не работают умные люди напрямую, в таких делах всегда стараются использовать посредников.

— И ради этого ты мчался ко мне через всю страну?

— Не только, — Филин вновь хитро прищурился, на мгновение превратившись в монгола. — Я хочу, чтоб ты отдал мне Польшу.

— Это с какого перепоя? — опешил я от подобной постановки вопроса.

— Ты ведь собираешься продолжить поход после того, как выдворишь их со своей земли.

— Откуда ты?..

— Перестань, Глеб, я довольно хорошо тебя знаю. Так вот не нужно, оставь их для меня, а я помогу тебе побыстрее освободить свои города.

— И в чём твой интерес?

— Странные у тебя вопросы сегодня, — сделал попытку увильнуть от ответа Филин.

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Мы либо обсуждаем этот вопрос открыто, либо никак.

— Ты ведь в курсе, что европейская часть континента пострадала меньше всего. Отсюда у них и развитие быстрее, потому они и на нас уже огрызаются…

— Я всё это знаю, Филин. Краткий экскурс в политику и в историю мне не требуется.

— Тогда ты в курсе, что ещё в те времена у них была очень хорошо развита химическая промышленность.

— Ты хочешь заполучить технологию производства пороха?

— Почти, — поморщился тот. — Я хочу получить его производство. Понимаю, твой интерес в этой сфере тоже не малый…

— Не малый? — приподняв бровь, переспросил я. — Да, наверное, можно и так сказать.

— Послушай, Глеб, мы достаточно долго знакомы, чтобы доверять друг другу. К тому же вскоре ещё и породнимся. Я знаю, что твои планы на Нижнем Новгороде не остановятся, и не спорь… Со своей стороны я гарантирую тебе своевременные поставки боеприпасов и любую поддержку.

— Ты же не собирался воевать против хизмеев, — подметил я.

— Брось, мы же оба понимаем, что в данный момент они для меня просто выгодны и продлится это не вечно.

— Я всё равно не вижу здесь своей выгоды. Тем более что прекрасно справлюсь с Польшей собственными силами.

— Нет, Глеб, не справишься. Ты завязнешь в войне, которую не сможешь контролировать, и даже крейсер Кристины тебе не поможет. Та армия, что сейчас бродит по твоим землям, это лишь предлог, чтобы втянуть тебя в более серьёзный конфликт и отвлечь от главной цели. Тебе ведь нужна Империя, вот и занимайся, расширяй границы.

— А тем временем ты постараешься прилично на мне заработать.

— Верно. Но заодно я прикрою твой тыл и развяжу руки. В конце концов, Империя останется в одной семье. По моим подсчётам, захват Польши займёт не менее двух лет. К тому моменту ты сможешь подобраться вплотную к хизмеям. Глеб, я предлагаю тебе помощь, и у меня она не бывает бесплатной.

— Значит так, дорогой мой затёк…

— Фу бля, — усмехнулся Филин, — звучит действительно странно.

— Я хочу иметь подробный и полный отчёт обо всех действиях хизмеев, и только так мы с тобой договоримся. Как ты правильно подметил: у всего есть цена и твоя помощь в захвате Польши мне не требуется, а значит, и ценник здесь назначаю я. Либо так, либо никак — решать тебе. И да, наши с тобой дела мы обязательно зафиксируем на бумаге, чтоб потом не было такого, мол, я не так говорил, ты меня просто не понял.

— Другого я и не ожидал, — уже в который раз Филин сделался похожим на монгола.

А через мгновение я уже смотрел на договор, который сунул мне под нос хозяин степей. Я пообещал, что ознакомлюсь с ним, естественно, после проверки юристами. Затем мы ещё долго общались, обсуждали различные мелочи, пока не пришли к полному взаимопониманию. А наутро моя армия поднялась и уже к обеду (впрочем, как я и планировал), вошла в Астрахань.

Глава 9

Информация правит миром

Казалось бы, жизнь изменилась до неузнаваемости. Нет привычных сотовых телефонов с постоянным доступом к абсолютно любой информации. Дети слушают рассказы про давние времена, с открытыми от восторга ртами. Словно мама сказку на ночь рассказывает. Нет больше скоростного метрополитена, автомобили на последнем издыхании. Благо трактора ещё хоть как-то дрыгают, но им тоже недолго осталось. Нынешней молодёжи они ещё кажутся привычными, отчего все рассказы о прошлом звучат более-менее правдиво. Но их дети смогут увидеть рабочую технику разве что в качестве диковинки.

Почему я так думаю? Да всё просто: хизмеи. Они так яростно вставляют палки в колёса прогресса, будто хотят откатить человечество к самым мрачным годам средневековья. Прошло каких-то десять лет, и отыскать полезную информацию стало практически нереально. За научными книгами охотятся так, словно от их существования зависит будущее всей солнечной системы — не меньше.

Да, в мире остались специалисты во многих областях, но их становится всё меньше. С другой стороны, множество этих знаний негде применить. Согласен, возможно восстановить металлургию, ведь железа вокруг всё ещё в достатке, его даже в шахтах добывать не нужно. Но что делать дальше с отлитой болванкой? Выковать меч, подкову или плуг? Токарного производства больше нет, со всеми их ЧПУ и так далее. Хорошо, в локальном объёме получится обработать некое количество деталей. Такие, как болты, вал, опять же, проточить или что-то такое, способное продлить жизнь колхозной технике. Но на этом всё.

И так в любой области, куда ни сунься. Это я говорю за своё, у некоторых уже давно используется лошадиная тяга. И прогресса там не предвидится в ближайшую сотню лет — точно. Хизмеи делают для этого всё возможное. И я не понимаю, откуда у Виктора такая тяга ко всему этому дерьму? Зачем он всё это делает? И много, очень много других вопросов.

Часть ответов я только что получил от Филина. Папка с копиями материалов сейчас лежала прямо перед моим носом, и я с жадностью маньяка поглощал знания, что в ней находились.

* * *

Подозреваю, что ни для кого не секрет, что метрополитен является бомбоубежищем. Эти бесконечные лабиринты тоннелей способны вместить в себя огромное количество людей. В день через него проходит семь с половиной миллионов человек. Но единоразово, в него, конечно же, столько не влезет. Тем не менее, огромное количество людей оказались заперты в замкнутом пространстве, и всех их нужно было организовать в общем порядке.

Когда люди поняли, что произошло, подземный мир охватил хаос. Власть закона исчезла без следа, и только сила могла заставить стадо подчиняться. Вначале вспыхнули драки на станциях, затем между ними. В том смысле, что банды, захватившие власть над небольшим очагом жизней, пытались заполучить её над соседями. Процветало рабство в своём самом отвратительном проявлении. Чем меньше становилось еды, тем сильнее зверели люди. Вскоре и каннибализм стал нормой.

Во всём этом многообразии и оказался пацан, который привык к несколько иному образу жизни. Но как говаривал один экономист прошлого: «Отберите у людей деньги и власть, раздайте всё это в равных долях человечеству, и спустя десять лет снова получите тот же результат. Те, у кого всё это было сосредоточено, в девяноста девяти процентах вернутся к прежнему положению».

Гоблин никогда не был хлюпиком. К тому же в метро они спустились не как пассажиры, а в качестве привилегированных гостей. Свои места здесь они попросту купили. Выглядело это не так, как кажется на первый взгляд. Убежище VIP-класса ещё нужно построить и снабдить всем необходимым. На это требуется разрешение высокопоставленных лиц, которые тоже желают чувствовать себя в безопасности. Нет, не тех, что сидят у самого руля, они и без того могут о себе позаботиться. Но есть люди рангом пониже, при этом имеющие возможность повлиять на различные решения.

Как-то так, если коротко, оно и произошло. Когда вокруг царила паника, а с неба сыпались охваченные огнём камни, Виктор вместе со своим отцом уже спускался в убежище. Здесь их встретили и помогли обустроиться на новом месте. В первые две недели всё это казалось каким-то невероятным приключением, будто новый вид курорта. Затем, когда все виды отдыха были пройдены по двадцатому кругу, стала наваливаться скука. Вскоре вспыхнули первые конфликты, пока ещё словесные. Спустя месяц, так называемая элита общества окончательно превратилась в скот. Началась борьба за власть среди власть имущих. Её обладатели и раньше были способны на многое, но сейчас она перешла на совершенно другой уровень.

Отца вскоре убили. Виктор прекрасно знал, кто это сделал и на следующее утро тот человек больше не проснулся. Не сказать, что пацан стремился занять место под солнцем, как-то так само получилось. Правда, не без помощи одного из гостей, с которым он успел хорошо подружиться.

Поначалу он показался ему очень странным, скорее, даже необычным в той компании, что подобралась в бункере. Католический священник выделялся на всеобщем фоне, словно яркая вспышка в тёмном нутре тоннеля. Собственно, это и привлекло внимание скучающего пацана. Однако в процессе общения священнослужитель оказался настолько умён и интересен, что Виктор не смог лишить себя удовольствия и отказаться от следующей встречи.

При всём этом он был очень слаб физически и не мог постоять за себя в драке. Зато Виктор был крепким парнем, к тому же с шестилетнего возраста занимался борьбой. И когда начался бардак, эту странную парочку, старались не трогать. Да и зачем, если они даже на власть не претендуют. Как же они сильно ошибались.

Виктор и священник, с типичным итальянским именем Антонио, очень бурно обсуждали всё происходящее и не просто так. Они наблюдали, делали выводы, прикидывали шансы кандидатов и в нужный момент сделали ход. Незаметный, но очень точный. И всё получилось. Однако проигравшая сторона догадалась, чьих рук это дело. Так умер отец Виктора. А дальше события завертелись с такой скоростью, что парень и понять не успел, как оказался на вершине пищевой цепочки.

Постепенно Антонио стал для него больше, чем отец. Он же уговорил Виктора открыть двери во внешний метрополитен. Несколько коробок приличной еды позволили быстро захватить две ближайшие станции. А когда вожак одной из них решил поиметь больше и укусил руку, кормящую… В общем, он скоропостижно скончался от ботулизма, ибо не фиг жрать испорченные консервы.

Станция за станцией переходили под прямое управление Виктора. Кто был не согласен с его методами, умирал. И теперь для этого он даже не пачкал собственные руки. Людей, готовых порвать кого угодно ради босса, уже хватало. А к Новому году положение пошатнулось, когда внезапно в одном из тоннелей выглянул проходческий щит.

Прибыли господа из Уральского убежища. Сильные, сытые, технологически развитые, будто гости из будущего пожаловали.

Виктора дружелюбно потрепали по щеке и сказали спасибо. После чего принялись наводить свои порядки. Естественно, теперь уже его перестало устраивать новое положение. Однако Антонио с дружелюбной улыбкой на лице призвал его к смирению, и они снова стали наблюдать. А спустя некоторое время придумали выход.

В принципе, они не изобрели ничего нового. Взяли за основу одно учение, кое-что подкорректировали и влили в нужные уши. А чтобы игра велась по-взрослому, назначили на роль богини Золотову. Ту самую, что явилась в их монастырь со своими порядками. И всё это было проделано с такой хирургической точностью, что она даже понять не успела, как вдруг стала объектом поклонения. Да и какая женщина, в здравом уме, не страдает тщеславием?

Религиозной власти оказалось достаточно, чтобы подобраться к Золотовой вплотную. А заняв должность духовного наставника, Виктор уже смог влиять на принятие решений. Его общение с Антонио не прошло даром. Впрочем, священник только и успевал восхищаться своим учеником.

Они не спешили, готовили почву для очередного хода, когда люди решили выйти на поверхность. Кто же знал, что всё это обернётся новой войной? В общем, дел только прибавилось. Однако рельсы, на которые поставили новую религию, оказались действенны и на поверхности. Да ещё как! С каждым днём прихожан становилось всё больше, а вместе с тем росла и власть Виктора. Золотова уже не казалась столь страшным противником, к тому же она давно перестала вякать и делала абсолютно всё, что ей скажут.

Лишь один человек внезапно встал костью в горле, тот, кого Гоблин считал другом. Но сейчас всё изменилось, мир вокруг изменился. Нет, они вполне могли остаться друзьями, ходить друг к другу в гости и вести неспешные беседы под бокал хорошего коньяка. Но Ларычев посмел прогнать хизмеев. Он начал открыто действовать против, объявил войну Лону.

Противостояние продлилось недолго, всего пара лет усердной работы и Виктору удалось сковырнуть с места Глеба. А совместными усилиями с армией Лона ещё и завладеть прекрасным рычагом. Вот только у Антонио на сей счёт имелось собственное мнение. А когда Виктор выслушал скромный совет друга, почувствовал укол зависти. Такой ход он бы не придумал никогда в жизни.

Шли годы, власть религии набирала обороты. Люди всё так же оставались предсказуемы и пластичны. Вскоре образовались первые очаги цивилизации. Те, кто стоял у истоков, не успели оглянуться, как перешли под ненавязчивое правление новой веры. Да, несогласные тоже были. Но на сей раз Виктор действовать грубо не стал. Напротив, он даже покидал княжества, что не желали прислушаться к его словам. И вот незадача, в течение месяца подобных правителей-тиранов свергали народные восстания. Иногда соседний князь поднимал войска и разносил безбожников в пух и прах. И с каждым подобным случаем власть хизмеев крепла, постепенно обретая статус безграничной.

Немалую роль в этом сыграло уничтожение всех прошлых ценностей и сокрытие знаний. Антонио утверждал: чем темнее и глупее люди, тем большему влиянию они подвержены. Впрочем, оно прекрасно подтверждалось на практике. Лишившись технологий, вспомогательной техники, человечество погрязло в борьбе за выживание. Людям попросту не было дела до всех этих хитроумных планов и стратегий. Они хотели жрать вдоволь и спать в тепле и уюте. Последний остров знаний и технологий Виктор уничтожил при помощи вируса. Совершенное оружие, особенно в замкнутом, подземном пространстве. Все разработки успели вывезти до того, как в Лоно спустился Ларычев.

Несмотря на то, что империя Виктора была в десятки раз сильнее и обширнее, чёртов князь Волгоградский не желал это признавать. Все стандартные схемы с ним не работали. Народ любил своего правителя, а его сверхспособности лишь добавляли ему очков. Антонио предупреждал, что игра с этим противником будет долгой, но если сделать всё правильно, Виктор обязательно победит.

Метро уже давно перестали использовать в качестве укрытия. Всё-таки человек не способен долго существовать без солнца. Организм чахнет, слабеет, становится уязвимым для вируса, с которым раньше справлялся играючи. Но тоннели не забросили. Их превратили в самое мощное хранилище знаний и доступ к ним имели лишь избранные.

* * *

Дочитав краткий пересказ становления Виктора, я некоторое время перебирал сопутствующие материалы. Различные протоколы допроса, записанные с чьих-то слов слухи. Здесь были даже фотографии, подтверждающие наличие бесконечных рядов с книгами. И всё это напоминало мне древнюю легенду о становлении Ватикана. Впрочем, я уже давно догадался, откуда у всего этого дерьма растут ноги. Антонио, мать его, священник Римской церкви.

Теперь стало ясно и то, как религия хизмеев успела распространиться не только у нас, но и в соседних государствах, включая Европу и не только. Эти твари знали о грядущем, они тоже готовились, но несколько иначе. Ну а как ещё объяснить присутствие кардинала в элитном убежище? Случайно зашёл и решил остаться? А заодно, тоже совершенно случайно, обладал нужными навыками вербовки и манипуляций. Ха — три раза.

А вот теперь у меня возник совершенно закономерный вопрос: какого хера происходит с этим про́клятым миром⁈ Почему мы движемся по кругу, и есть ли возможность его разорвать? Какой по счёту цивилизацией станем мы? Сколько у нас времени до окончания следующего цикла?

О да, теперь я был уверен на двести процентов, что катастрофа повторится. Даже моих знаний было достаточно, чтобы сложить факты и сделать правильный вывод. Земля описывает бесконечные круги вокруг солнца, в свою очередь оно тоже не стоит на месте. В космосе вообще всё сосредоточено вокруг центра масс. Вся наша галактика пребывает в вечном движении, и в то же время сама стремительно мчится по бескрайним космическим просторам, наверняка описывая собственную окружность. А значит, нам суждено через определённый отрезок времени каждый раз проходить рядом с тем самым массивным объектом, из-за которого перезагружаются все цивилизации на нашей планете.

Выходит, всё это время я смотрел не в ту сторону. Как бы мне того ни хотелось, каким бы умным я себя ни считал, эти чёртовы хизмеи всё равно смогли навязать мне собственные правила. А я, словно глупый подросток, поддался, пошёл на поводу и теперь погряз по самые уши в чужой игре. Воистину — информация правит миром. И теперь, заполучив всё необходимое, я могу смело корректировать собственные планы.

* * *

— Ты читал? — я вошёл в кабинет к Толе и бросил перед его носом папку от Филина.

— Занимательная история становления, — ухмыльнулся в ответ он.

— Это всё, что ты можешь об этом сказать?

— Блин, Глеб, говори прямо, я не понимаю, что ты от меня хочешь?

— Хочу узнать, что ты думаешь о наших врагах?

— О врагах вряд ли, а вот о нас могу.

— Ну хоть так, — улыбнулся я и упал в кресло.

— Мы всё это время смотрели не туда, — произнёс он то, что я прокручивал в голове буквально час назад.

— Увы, некоторое время придётся играть по их правилам. Скажи, ты тоже считаешь, что нам стоит посетить небольшое государство в Италии?

— Думаешь, там хоть что-то осталось?

— Я в этом уверен. Правда, в открытую нам туда войти не позволят.

— Здесь я с тобой соглашусь. И военное вторжение мы тоже не потянем.

— Может, Леший?

— Глеб, я готов отправить его в любую жопу мира, лишь бы там говорили на русском. С трудом себе представляю его в качестве итальянца. Мы только языку его будем обучать лет десять.

— И не поспоришь, — усмехнулся я. — Тогда кто?

— Давай для начала с поляками решим, а к тому моменту что-нибудь придумается.

— Нет, Толя, — покачал головой я, — нужно добраться до Ватикана во время всей этой возни.

— А ты уверен, что нам вообще туда нужно?

— Нет, не уверен, — честно ответил я, — но ответы нам нужны, и получить их мы сможем только там. Если вся эта свистопляска циклична, то мы обязаны это знать.

— Зачем? Чтобы приготовиться? Считаешь, что предыдущие цивилизации не предпринимали попыток?

— Мы до сих пор живы, только благодаря знаниям.

— Глеб, давай честно… Нам и в лучшие времена даже от землетрясений спастись не удавалось, несмотря на все навороченные средства. Как ураган, знай половина побережья в руинах. А ты хочешь повлиять на катастрофу космических масштабов. Не слишком ли самонадеянно?

— Нет, я не настолько амбициозен. Мне просто нужны знания. Я хочу понять мотив: зачем они каждый раз втаптывают цивилизацию в грязь? Зачем переписывают историю и прячут истину?

— Может потому, что всё это неизбежно, а нам нужно как-то жить дальше?

— Хочешь сказать: у них благие цели?

— А ты не помнишь, что было, когда люди узнали о грядущем пиздеце́? Бардак и полное беззаконие. Иногда, Глеб, незнание — благо.

— Может, ты и прав, — тяжело вздохнул я, — но менее любопытно от этого не становится.

— Ты с Викой поговорил?

— Да, — мрачно ответил я.

— Ясно, значит, без результата.

— Отчего же, результат есть, но совсем не тот, какого мне хотелось бы.

— Я это и имел в виду. Что, совсем никак?

— Вместе мы больше не будем, это точно. Но мои интересы она готова защищать и даже не стала отказываться от договорённостей с Филином. Я очень сильно её обидел.

— Однажды она тебе это уже простила.

— Не сравнивай, там была совсем другая ситуация.

— Ты вроде умный, князь и всё такое, а в делах сердечных полный профан.

— Всё, Толь, иди на хер.

— Я-то пойду, а что ты людям скажешь?

— Какое им дело до моей личной жизни?

— О-о-о, дорогой друг, ты даже не представляешь… В принципе, их мало интересует то, с кем и в каких позах ты спишь. Но вот наличие наследника, которого у тебя нет, волнует их больше, чем ты можешь себе представить. Ну и ещё один маленький нюанс: князь без жены, а тем более тот, от которого она ушла, считается ненадёжным.

— Странная логика.

— А у народа вообще много странностей. Так что ты подумай на досуге. Ватикан — это, конечно, интересно, но я предлагаю вначале разобраться у себя под носом.

— Ладно, умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый. Но ты тоже подумай, над тем, что я тебе сказал. Нам нужны ответы. Поняв цели врага, мы сможем навязать ему свои условия.

— Завтра Баталин в Астрахань вернётся, вот вместе и покумекаем, как лучше всё обстряпать.

— Завтра будет не до того, утром выступаем на Волгоград, войска Кристины уже на позиции, Филин подключится чуть позже, когда мы их к границе откинем.

— Ты ещё Нижний брать не передумал?

— Есть идеи?

— Да, похоже, у нас все шансы забрать себе княжество без боя.

— А вот это очень интересно, продолжай.

— Да всё просто, — усмехнулся Толя. — Пока там нет законного наследника, можно попытаться пропихнуть к власти кого-то своего.

— Например?

— Меня, Глеб.

— Ты мне нужен здесь.

— Брось, ты прекрасно справился с Казанскими и без меня. Разрулил всё так, что по твоим действиям впору методички писать. Я принесу тебе в сто раз больше пользы на посту князя.

— И после этого ты обвиняешь меня в излишнем властолюбии?

— Очень смешно, — скривился Толя. — Я предлагаю реальный способ заполучить приличный кусок хозяйства и при этом сохранить жизни людей.

— Ладно…

— Так, так, а ну повтори громче! Мне не послышалось? Неужели, в кой-то веки Глеб Николаевич со мной согласен?

— Ты сейчас договоришься, и я быстренько передумаю.

— Всё, — Толя изобразил жест с молнией на губах, — больше ни слова. Когда прикажешь приступать?

— Вчера.

— А как же поляки?

— Не ты ли мне только что сказал, что я прекрасно обойдусь и без тебя?

— Хорошо, значит, завтра же отправляюсь в Нижний Новгород. А ты помирись, пожалуйста, с Викой. Вот ей-богу, на вас смотреть больно. Ходите, как эти…

— Как кто?

— Как те, кто поговорить не могут.

— Ой, всё… Вали уже, надоел со своими нравоучениями.

— Нормально? Вообще-то, это ты в моём кабинете, так что никуда я не пойду.

— Я князь, где хочу, там и сижу. У тебя выпить чего есть?

— Коньяк Есенинский будешь?

— Ваша Светлость, — дверь в кабинет внезапно приоткрылась, и внутрь заглянул мой секретарь, — там вас спрашивают.

— Кто? — улыбка вмиг слезла с моего лица, а внутри образовалось тянущее чувство грядущих неприятностей.

— Он сказал, что вы всё поймёте по кличке «Гоблин». С ним огромная армия, и он настаивает на встрече.

— Вот это ни хуя себе поворот, — буркнул удивлённый, не менее чем я, Толя. — Интересно девки пляшут.

— Пойдёшь со мной, — сухо приказал я, — и чтоб весь разговор под запись.

Глава 10

Эпоха интриг и военных хитростей

Время движется вперёд, несмотря ни на что. Самая твёрдая и бесценная валюта во вселенной. Впрочем, как показывает практика, люди тоже не меняются. Притом независимо, хотят ли они этого или их пытаются склонить к чему-то подобному насильно. Наверняка каждый из нас сотню раз пытался с завтрашнего дня начать жить иначе. М-да, результат всегда одинаков.

Так почему мы всегда ждём этого от других? Хотя мои мысли сейчас совсем не об этом. Я размышлял о том, что даже спустя миллионы лет, мы всё так же будем стремиться что-то исправить. Драться за лучшее место под солнцем и карабкаться по головам близких на вершину власти. Обогащаться за счёт слабых, обманывать глупцов. Изменится письменность, слова поменяют значение, но контекст останется прежним.

Странно всё это. Если есть где-то во вселенной бог или как ещё назвать то существо, что нас создало — может, высший разум? Так вот у меня к нему вопрос: почему мы такие? Почему так сильно ненавидим друг друга и при этом не можем существовать в одиночестве?

Я смотрел в глаза человека, которого бо́льшую часть жизни считал другом. От той связи давно и след простыл. В нём не осталось ничего от того славного парня, который так любил хохотать и веселиться. Похоже, донос, что я успел прочесть о нём перед встречей, не отражал и сотой доли того, что свалилось ему на плечи. Потому что если люди всё-таки меняются, для этого им вначале нужно сломаться. Откатить разум к исходным настройкам и только затем впитывать новые. Вот только чаще всего, переступив через себя, человек превращается в бездушную машину.

— Здравствуй, Глеб, — холодно улыбнулся Виктор.

— И тебе не хворать, — так же, не проявляя и капли дружелюбия, ответил я.

— Как интересно сложилась наша судьба, ты не находишь?

— Ты ко мне за жизнь покалякать приехал?

— Это лишь элементарная вежливость. Не хмурь брови, мы оба прекрасно понимаем, что ты ничего мне не сделаешь. У меня твой сын и если со мной что-то случится…

— Успокойся. Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мёртв. Что тебе нужно?

— Вот так значит? Прямо с порога и к делу?

— Есть желание о погоде потрепаться?

— Нет, — натянуто улыбнулся Виктор. — Я слишком занят, чтобы тратить время на пустой трёп.

— Однако ровно этим ты сейчас и занимаешься.

— Слышал, у тебя с женой проблемы. Уж не потому ли, что ты малолетнюю дочь за старика замуж выдал?

— Моя личная жизнь тебя не касается. И да, можешь не блистать осведомлённостью, я знаю, что ты следишь за каждым моим шагом.

— А как не следить, Глеб, если ты постоянно влезаешь поперёк моим планам? Вот скажи мне, зачем тебе всё это нужно?

— Понятия не имею, о чём ты?

— Да взять хоть ту же Польшу. Я ведь знаю, что ты собираешься делать.

— Хм-м, интересно… И что же, по-твоему, я планирую по поводу Польши?

— Твой будущий затёк хочет захватить эти земли.

— Ну а ко мне тогда какие вопросы?

— Вот только не надо из меня дурака делать. Вы теперь одна семья, а значит, и дела у вас общие.

— И тем не менее я не могу влиять на решения Филина. Он сам себе господин.

— Короче, Глеб, — по-хозяйски прихлопнул по столу Виктор, — я тебя предупредил — не лезь поперёк паровоза.

— А ты ничего не попутал, дружище? — хищно оскалился я и затылком почувствовал, как напрягся Толя, который всё это время молчаливой тенью стоял позади.

— Нет, дружище, попутал — это о тебе. Ты лезешь в дела, задумку которых даже близко не понимаешь.

— Ты сам всё это начал, а теперь обвиняешь меня? Зачем было похищать моего сына⁈

— Он часть великого плана.

— Что? Ты вообще себя слышишь?

— Ты даже близко не представляешь всех масштабов задуманного, Глеб.

— Так поведай дураку, глядишь, я проникнусь идеей и встану на твою сторону, — язвительным тоном произнёс я, но Виктор словно этого не заметил.

— Мне не нужна твоя помощь, просто не мешайся под ногами.

— Знаешь, что — Витя…? А иди-ка ты на хуй, — с наглой ухмылкой произнёс я и откинулся на спинку. — По-моему, ты заигрался и сам уже до конца не понимаешь, что происходит. Твой наставник, Антонио, имеет тебя по полной, а ты как был лохом по жизни, таким и остался.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипел собеседник.

Он сорвался с места и угрожающе навис над столом. Толя вновь напрягся, зато я даже бровью не повёл и продолжил смотреть на Виктора, не стирая ухмылки с лица. Пауза явно затянулась, и я уже собирался что-нибудь добавить, дабы окончательно выбить бывшего друга из равновесия, но в этот момент распахнулась дверь.

— Ваша Светлость, — в щель просунулась голова секретаря, — простите, я знаю, что не вовремя, но у меня срочное донесение из Волгограда.

— Толь, — коротко попросил друга я и кивнул в сторону двери.

Тот молча покинул кабинет. Виктор вернулся обратно в гостевое кресло, хотя я ожидал, что после моих слов он обязательно уйдёт, не забыв хлопнуть дверью. Видимо, он не закончил, не сказал ещё самого главного. Ладно, подождём… Вскоре вернулся Анатолий. Он с независимым видом подошёл ко мне и склонился у самого уха.

— Да ты не стесняйся, — не дал ему произнести и звука Виктор. — Говори при всех. Хотя нет, постой, дай я угадаю — поляки отступили?

Я молча покосился на генерала и тот коротко кивнул, подтверждая слова собеседника.

— И? — вскинув брови, поинтересовался я.

— Всё, больше у тебя нет повода к нападению. Мы только что заключили с Польшей мирный договор. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что ожидает того, кто его нарушит. Можешь так и передать своему зятю.

— И ради этого ты пёрся за тысячу с лишним километров? — поморщился я. — Просто чтобы показать, у кого член больше?

— Здесь даже показывать ничего не нужно — всё очевидно, — самодовольно ответил он.

Некоторое время я смотрел на Виктора, а затем вдруг увидел… Нет, в данном случае, скорее, подойдёт слово «осознал». За своей злостью, за ненавистью к хизмеям и всему тому дерьму, что они творили, я не замечал очевидного: передо мной сидел всё тот же Витёк — Гоблин. Он просто находился под чужим влиянием, но это был всё ещё он. Чудаковатый, слегка наивный, с гипертрофированным желанием быть лучше всех. Не удивлюсь, если именно этим и воспользовался кардинал Антонио.

Однако мне всё ещё оставались непонятны цели, что они преследовали. Как, впрочем, и личный визит Виктора. Отчего-то у меня складывалось впечатление, будто он сделал это вопреки советам наставника. Пришёл показать мне то, кем он стал, насколько высоко смог забраться, даже лишённый отцовских денег и влияния. Вот, мол, посмотри, кем я стал.

Он всё ещё что-то говорил, но я не слышал ни единого слова, потому как мозг судорожно решал новую задачу. Я встретил его как врага, злого, хитрого, способного нанести неожиданный удар. Вот только он таковым не являлся. Антонио? Да, возможно. Но Ви́тька — нет. А значит, всё, что я говорил до этого момента, можно смело смывать в унитаз, ведь здесь нужен совершенно иной подход. И решение витает где-то на поверхности, но никак не желает сформироваться.

— Что такого важного находится в Польше? — перебил я хвалебные оды Виктора в собственный адрес. — Уж не библиотека ли Ватикана?

В глазах собеседника на мгновение промелькнуло смятение, хотя он всем видом изображал безразличие к вопросу.

— Тебя это не касается, — фыркнул он. — У нас большие планы на европейскую часть континента.

— А я думаю, что так и есть. Они тоже знали о грядущем, не могло быть иначе. Наверняка даже просчитали приблизительный ущерб. И здесь не нужно быть гением, чтобы понять: прибрежные страны пострадают больше остальных. А значит, всё ценное нужно поскорее вывести и надёжно спрятать. Не удивлюсь, что Ватикан точно знал, какие страны пострадают в меньшей степени.

— Заткнись, — Виктор в очередной раз не смог совладать с собой и подскочил с кресла.

Толя дёрнулся за оружием, но оно не пригодилось — я оказался быстрее. Сила подчинялась моей воле беспрекословно. Не прошло и секунды, как тело бывшего друга оторвало от пола. Я слегка сжал его, чтоб он не брыкался, при этом даже бровью не повёл, продолжая вальяжно сидеть в кресле.

— Ты… Ты только попробуй…! Твой сын…

— Закрой пасть, — спокойным голосом произнёс я и слегка усилил давление, заставляя Виктора подавиться следующей фразой. — Получается, что под внимание Ватикана попали Германия, Чехия, Словакия, Польша и Австрия. Насколько мне известно, эти территории пострадали меньше всего. А дальше логика простая. Чехия и Словакия — не самые развитые государства. Германия и Австрия, напротив, слишком сильно индустриализованные, а значит, к вопросам религии там относятся так себе. Остаётся Польша. Относительно цивилизована, достаточно пластична в вопросах влияния на ценности. Основное население — католики, а значит, и подчиняются они Ватикану.

Я слегка ослабил хватку и внимательно посмотрел в глаза Виктора. Судя по всему, я оказался прав на все сто процентов. Его взгляд метался, лицо побагровело и не только от давления, что я сейчас на него оказывал. Он злился. В основном из-за того, что находился в безвыходном положении. Но я был уверен, что своими размышлениями попал точно в цель.

— Ты совершаешь большую ошибку. Твой сын умрёт, если со мной хоть что-нибудь случится. Моя армия стоит у твоих ворот…

— Витя, это не твоя армия. Всё, что ты имеешь — кучка самовлюблённых хизмеев. Если я сейчас сверну тебе шею, ничего не изменится, потому что не ты правишь балом. И с моим сыном ничего не случится. Ты сам сказал: «Он часть великого плана».

— Отпусти меня… Не глупи, Глеб, в нашей власти исключить тебя из союза. Ты подписал договор, помнишь?

— Нет, дорогой мой человек, я поступлю с тобой несколько иначе. Толь, переводи крепость в осадное положение, чтоб даже мышь не проскочила.

— Да, Ваша Светлость, — коротко кивнул он и вышел из кабинета, оставляя нас с Виктором наедине.

— Знаешь, в чём была твоя главная ошибка? Ты пришёл ко мне один, будучи уверенным, что я в твоей власти. Вот только это не так. Кстати, можете теперь подтереться своим договором.

Я усилил давление на тело Виктора, заставляя его хрипеть и корчиться от боли. Нет, я не собирался его убивать, однако хотел лишить его сознания. И как только бывший приятель отключился, вызвал охрану и приказал им посадить его на цепь. Этот метод наиболее действенный, если требуется сломать человека. Думаю, что Витьке хватит и пары недель, чтобы начать говорить.

Бесчувственное тело Виктора едва успели вынести из кабинета, как в него ворвался Есенин.

— Ты что, совсем ума лишился? — обрушил на меня гнев он. — Какого хуя ты творишь? Ты что, собираешься воевать со всеми сразу⁈ Да нас уже к вечеру в порошок сотрут!

— У тебя всё? — спокойно спросил я.

— Нет, не всё! Я тебя не узнаю, Глеб! Ты изменяешь жене, провоцируешь на драку заведомо более сильного противника! Что с тобой происходит⁈

— Со мной полный порядок, Серёг. Успокойся, я ничего не делаю просто так. Лучше займись обороной города. Полагаю, что примерно через час нас попытаются взять штурмом.

— Ты ведь понимаешь, что даже если мы выстоим сегодня, завтра сюда пригонят в два раза больше людей. Мы не сможем сдержать имперские войска.

— Имперские? — удивлённо вскинул брови я. — Разве ты видишь империю? Лично я — нет. Государство разбито на сотни крохотных княжеств, которые вечно грызутся между собой. Как думаешь, сколько князей прислали свои войска нам в помощь? Уверен, что там и десятка не насчитается.

— Их всё равно больше, чем мы сможем сдержать.

— Просто сделай, как я говорю. Не дай им войти в Астрахань. Если в ближайшие дни к ним явится подкрепление, я лично подпишу капитуляцию и впредь буду беспрекословно подчиняться хизмеям.

— Пиздец, — выдохнул Есенин и, махнув рукой, вышел из кабинета.

Я вернулся к столу и взял в руки рацию.

— Ларычев центральному. Связь с армией Питера есть?

— Да, ваша светлость.

— Соедините с Кристиной.

Что-то затрещало, несколько раз хрюкнуло и спустя пару минут ожиданий рация на столе вновь ожила.

— Глеб, это Кристина, приём.

— Началось, — коротко бросил в микрофон я и отключился.

А вот теперь пошла потеха. Настал тот решающий, переломный момент, когда станет доподлинно понятно, кто свой, а кто — враг. Я тоже умею играть вдолгую, и на подготовку этой партии ушёл не один год. Естественно, всё держалось в строжайшем секрете, даже Толя не знал всех деталей.

В принципе, к воплощению плана я был готов уже пару лет как, но ждал, пока подвернётся подходящий момент. И лучшего, чем сейчас, скорее всего, не будет. Антонио — прекрасный манипулятор, не побоюсь этого слова — «гений». Однако исполнитель его власти сейчас у меня. Понятно, что «гидру» таким образом я не обезглавил, но вряд ли к Антонио станут прислушиваться так же, как к привычному руководителю. К тому же здесь он всегда будет чужаком, и он это прекрасно понимает. Не просто же так исполнителем его воли стал Виктор.

Следующие два часа я провёл с рацией у рта. Необходимо было запустить весь механизм, чтобы точно и правильно отработала каждая шестерня. Некоторые из князей были мне обязаны своим положением. Других мы завербовали спустя какое-то время. Третьи — по сей день получали от меня бесплатно зерно и только по этой причине ещё не передохли от голода.

Но самым важным моментом всей интриги был Филин. Эту часть плана я считал самой гениальной из всех, и львиная доля времени ушла на его реализацию.

Что такое княжеская армия в наших реалиях? Да, в её состав входит часть гражданского населения. Это, как правило, рядовые и десятники. Высшее командование составляют те, кто имел военный чин в прошлой жизни. Таких осталось немного, и не все они согласны пахать за спасибо и тарелку каши. А это именно то, что может себе позволить бо́льшая часть князей. Регулярным войскам вообще не платят, их просто кормят. Да, в нынешних реалиях это уже плюс, отчего добровольцев в рядовые — хоть отбавляй. Но все они не более чем сброд без грамотных, опытных командиров.

И в этом месте на выручку князьям приходят наёмники. Это выгодно со всех сторон, но главное — экономически. Зачем платить деньги нескольким тысячам, когда достаточно нанять два десятка опытных офицеров? А уж они-то быстро наведут порядок и всему научат гражданских добровольцев. Мало того, этот подход оправдывал себя на протяжении нескольких лет. Те князья, в чьих войсках пребывали наёмники, чаще всего одерживали победу над непокорными соседями. А, как известно, дурной пример заразителен.

Люди всегда стараются выбрать путь наименьшего сопротивления. А теперь львиная доля объединённой имперской армии состоит из сотников и тысячников, которые подчиняются Филину. И вся эта огромная военная мощь напрямую зависит от приказов этих людей.

Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы разложить все плюсы и обсудить все минусы данной затеи. В итоге Филин согласился. И основным аргументом была Польша, а точнее то, что спрятано на её землях. Да, все эти знания достанутся ему. Но кто сказал, что он не станет со мной делиться? Естественно, что-то он утаит, оставит исключительно для своих нужд, пусть. В конце концов, мы почти родня…

— Здравствуй, зять, — с ухмылкой бросил я в рацию.

— Я уже в курсе происходящего, — опустив приветствие, ответил Филин, — и я просил, не называй меня так.

— Ладно, не злись, просто у меня настроение хорошее. Ну раз ты в курсе, тогда можно приступать к финальной стадии.

— Приказы уже отданы, не переживай. И да, открой ворота, накорми людей.

— Да, сейчас распоряжусь. Тебя ждать?

— П-хах, само собой! Неужели ты думал, что я собираюсь пропустить всё веселье?

— Трое отказались, придётся вернуть им людей.

— Перебьются, нам они нужнее. После бросим им какие-нибудь объедки, чтоб не ныли. Глеб…

— Что?

— Похоже, пора называть тебя Ваше Величество, хе-хе.

— Не хвались и́дучи на рать…

— Да, я знаю. Ты с Викой помирился?

— И ты туда же, — тяжело выдохнул я. — Мы больше не будем вместе… она не хочет.

— Ну и дурак, — вернул Филин. — Ладно, завтра после обеда буду в Астрахани, привезу тебе чего-нибудь, попробуем вместе её задобрить.

— Давай я сам разберусь, — поморщился, словно собеседник мог меня видеть.

— Да я вижу, как ты там разбираешься. Впрочем, у тебя впереди почти сутки.

— Всё, конец связи.

Филин молча отключился, а я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, в очередной раз прокручивая в уме предстоящие события. Грядёт война и, скорее всего, быстрой она не будет. У хизмеев всё ещё очень много сторонников. Плюс само общество наверняка разделится, что повлечёт за собой вспышки партизанских сопротивлений. В любом случае, даже если мы одержим победу до конца следующего лета, беспорядки продлятся не один год.

Затем как-то придётся донести до князей, что они больше не являются самостоятельной властью. И здесь снова придётся доказывать своё право силой. Благо у меня достаточно союзников, а по пути на Москву немалая часть княжеств будет завоёвана. Да, кто-то самостоятельно додумается примкнуть к более сильному соседу, но и противники тоже найдутся. Так что, как ни крутись, а война предстоит долгая. Надеюсь, оно того стоит.

— Ты занят? — вырвала меня из размышлений Вика.

Она стояла в дверях и не решалась войти в кабинет. Её взгляд всё ещё холоден, заполнен душевной болью и виной всему этому я. Лишил её дочери, изменил, а теперь ещё заставляю рисковать жизнями тысячи людей. М-да, кто бы мог подумать, что я стану таким… Впрочем, злодеем я себя тоже не считаю, хоть и хорошим человеком меня вряд ли возможно назвать. С другой стороны, а такие вообще есть? За всю историю существования человечества, хоть кто-то из правителей достоин называться хорошим человеком? Думаю — нет.

— Ты ведь знаешь, что для тебя мои двери всегда открыты, — ответил я и указал ладонью на кресло. — Присаживайся.

— Я ненадолго, — покачала головой она, — Хотела попросить тебя, чтоб ты меня выпустил из города. Я скучаю по Софии.

— Они с Филином прибудут завтра.

— Я поняла, спасибо, — кивнула девушка и развернулась на выход.

— Постой, — придержал её я.

— Что?

— Прости.

— Ладно, — безразлично пожала плечами она. — Это всё?

— Вика, да постой ты! Давай поговорим.

— Глеб, мы уже всё с тобой обсудили. В прошлый раз я смогла проглотить измену, потому как сама тебя оттолкнула. Сейчас всё иначе. Я делала для тебя всё, а ты меня предал.

— Я собираюсь вернуть домой нашего сына. Вика, прости меня, давай попробуем ещё раз. Я понятия не имею, что нужно говорить в таких случаях, да здесь любые слова будут звучать глупо. Ты нужна мне, понимаешь?

— Видимо, поэтому ты отправил меня в степь, а сам затащил в постель эту шлюху?

— Это была ошибка, и я её признаю.

— Разве? — приподняла брови она. — А не ты ли кричал, что это были невероятной важности дела государственные? Всё, занимайся своей империей, воюй, строй, трахайся, я больше не стану тебе мешать.

— Вика…

— Всё, Глеб, хватит… Пожалуйста… мне и так больно, перестань меня мучить.

Я молча отвернулся к окну и сжал кулаки с такой силой, что они побелели от напряжения. Как же это злит, если не сказать больше… И почему с женщинами всегда так сложно? С другой стороны, я бы ей тоже подобного не простил.

Ладно, хватит убиваться по прошлому. В конце концов, я не единственный в мире мужчина, который попал в эту глупую ситуацию. Да и жизнь на этом не заканчивается. Пройдёт время, страсти улягутся, душевная боль пройдёт. А сейчас есть дела поважнее.

— Толя, зайди ко мне, — бросил я в рацию, которую притянул в руку, не отходя от окна.

Глава 11

И только вместе мы — сила

На то, чтобы дойти до Москвы, мне потребовалось всего две недели. Несколько княжеств попытались выставить объединённые силы на нашем пути, но лишь зря пожертвовали людьми. Всё же, теперь я обладал наибольшими силами. А по мере моего продвижения к бывшей столице, они продолжали расти. Выходит, не зря я угрохал столько лет на агитацию и взращивание недовольства.

Да, всегда будут наглухо отбитые фанаты, готовые на всё ради хозяина. Но от недовольных тоже никуда не деться. Их соотношение всегда колеблется и вот перевес мнений, как раз и является самым важным фактором. Достаточно склонить чашу в пользу недовольных, хотя бы процентов на шестьдесят и этого хватит, чтобы ослабить любое княжество. Вот и получается, что на войне за мнение большинства битвы не прекращаются ни на секунду.

Нет, я тоже не был исключением, и против меня тоже велась агитация. А уж как в этом направлении работали хизмеи, вообще молчу. Но я всегда старался по максимуму уделять внимание благополучию своих людей. Однако лучше всего работала старая добрая сказка: «Да вы только посмотрите, как плохо у них, в сравнении с нами!» Самое интересное, что именно хизмеи мне это и подсказали. В чём смысл изобретать новое, когда есть бессмертные, отработанные веками схемы управления. Достаточно лишь слегка перефразировать здесь, что-то добавить там — и бац, уже всё выглядит не так. Из серии: «Вы не понимаете, это другое». Вот только меняются время и декорации, а спектакль всё тот же. Впрочем, нет, масштабы тоже имеют значение.

В моём случае они сыграли злую шутку. Охватить всё и сразу попросту невозможно. К тому же хизмеи тоже действовали грамотно, вбивая в головы людей религиозные догматы. Чем ближе мы подходили к их вотчине, тем сильнее чувствовали сопротивление. Однако к тому моменту многие князья уже смотрели на ситуацию, опираясь на инстинкт самосохранения. Ну нет смысла оказывать сопротивление, когда заведомо известен негативный результат. Не получится с армией в две тысячи человек биться с войском в двадцать тысяч. Нет, подраться, конечно, можно, победить — вряд ли. В таких ситуациях начинаются торги.

И да, нашлись и те самые, отбитые фанаты, которые слепо, не побоюсь этого слова «свято», верили во всю пургу, что вдувалась в их уши хизмеями. Антонио вновь не стал изобретать велосипед и, нацепив на лицо маску библейского Моисея, повёл за собой обездоленных. Последние, естественно, терпели невзгоды исключительно по моей вине. Ведь я всенепременно тиран, который боится впустить Инай в свою душу.

Сейчас вся эта братия собралась в Москве, которую взяли в плотное кольцо объединённые войска под моим командованием. И даже несмотря на огромное количество бойцов, подход к городу с нескольких сторон, взять эту крепость было очень непросто. Во-первых, даже в прошлой жизни сорок тысяч человек могли бы без следа затеряться на просторах мегаполиса. Во-вторых, за десять лет, совместными человеческими усилиями хизмеи превратили и без того запутанные улицы в непроходимый лабиринт. Ну и в завершение, как вишенка на торте — Кремль. В таких условиях, оборону можно держать годами.

Я не спал уже двое суток. Все попытки разведать лабиринт и составить хоть какое подобие карты, терпели крах. Малые отряды вырезали в течение часа, а бросать все силы в неизвестность — вариант ещё хуже. Заливать руины артиллерийским огнём тоже бессмысленно, ведь под бывшей столицей расположилось идеальное бомбоубежище. Да, его можно было использовать в своих интересах и обойти лабиринт, что образовался на поверхности. Вот только и здесь не всё просто.

Метро оборудовано кучей всевозможных переборок, как между станциями, так и на перегонах. Достаточно засесть за «гермачом» с пулемётом и даже тридцать тысяч бойцов никогда не доберутся до укрепления в узком, прямом тоннеле. К тому же, грамотно используя систему гермозатворов, метрополитен легко превращается в живой лабиринт, способный менять количество проходов и их направления. В общем, лезть под землю даже более опасно, чем передвигаться по поверхности.

И эту задачу, предстояло как-то решить.

— Нет, Глеб! Что угодно, только не это! — в очередной раз отмёл моё предложение Толя.

— Но других вариантов у нас попросту нет. Или ты предлагаешь сидеть здесь годами? Ты знаешь, на сколько хватит их запасов? Год, два, может, пять?

— Всё равно, твой вариант — не выход. Это оружие запретили не просто так.

— Да твою мать, Толя! Ты сам лично использовал его против монголов!

— Это другое! Тогда мы защищались.

— А сейчас, что мы, по-твоему, делаем?

— Я одного понять не могу, ты меня хочешь уговорить или себя? Давно тебе стало не насрать на моё мнение?

— Не понимаю, о чём ты?

— Всё ты понимаешь. Боишься, что больше не сможешь спать после такого? Но я не твоя совесть, Глеб, не нужно перекладывать на мою голову такие решения. К тому же я никогда с тобой здесь не соглашусь. Нельзя травить людей, как тараканов. Там дети, женщины, старики и они не виноваты в грехах хозяев. А если там твой сын? Ты сможешь жить с тем, что он погибнет от твоих рук?

— Спасибо, — буркнул я.

— Обращайся.

— Я так и не услышал от тебя другого решения.

— Глеб, мы все над ним работаем, но нам нужно время.

— Вести от шпионов есть?

— Пока нет. Но я думаю, ещё слишком рано.

— А если их уже вычислили?

— Сомневаюсь. Баталин правильных парней воспитал, один Леший чего стоит. Да и Филин дилетантов не держит. Я тебя прошу, Глеб, просто подожди — и всё решится.

— Как было хорошо, если бы все проблемы в жизни решались ожиданием, — ухмыльнулся я, — но увы, чаще всего приходится ломать лбом бетонные стены, чтобы на выходе получить крохотный результат.

— Крохотный? Не гневи бога, дружище, ты практически Император.

— Ага, жаль, что почти — не считается.

— Не мне тебя учить, что в подобных вопросах спешить тоже не стоит.

— Да понял я тебя, хватит повторять одно и то же. У вас максимум месяц, чтобы решить задачу.

— А ты куда? — удивлённо уставился на меня генерал.

— Возможно, тебе это покажется странным, но хоть иногда мне всё же нужно спать.

— Ужас, эдак ты скоро на человека станешь походить.

— Очень смешно, сейчас прям животик надорву. Работайте, Толя, время пошло. Если к концу срока я не получу ответ, будем приводить в действие мой план. Нравится тебе это или нет.

— Знаешь, иногда я радуюсь тому, что люди успели разобрать атомное оружие на составляющие, а технологию их изготовления хизмеи, похоронили в первую очередь.

— Вот здесь я с тобой полностью согласен. Жаль, не уверен, что всё обстоит именно так.

— Нет, я тоже считаю, что где-то что-то всё равно осталось, но надеюсь, его никогда не найдут.

— Всё, отвали, — отмахнулся я, — иначе мы никогда не остановимся, а я спать хочу, как собака.

* * *

Потянулись долгие дни ожидания, хотя скучать не особо получалось. Держать осаду не менее сложно, чем в ней находиться. Особенно, когда речь идёт о масштабах мегаполиса, с кучей тайных троп и лазеек. Как ни крути, а герметично всё перекрыть не получится, к тому же для этого необходимо идеально ориентироваться на местности. Естественно, что местные делали это играючи, в отличие от нас.

Проверка друг друга на прочность не прекращалась, но самое веселье всегда наступало с приходом ночи. То патрульный отряд пропадёт, то лазутчик с ядом возле общего котла обнаружится. Впрочем, везло не только врагу. Обмен любезностями происходил примерно на равных. Иногда нам удавалось поймать не особо расторопного шпиона, а уж развязать ему язык — дело техники. Это только в кино люди геройски терпят пытки, на деле же всё выглядит несколько иначе. Нет, подобные экземпляры иногда встречаются, но то такая редкость… По крайней мере, на моей памяти, вопрос всегда стоял: «Кто дольше продержится?», а вот насчёт заговорит или нет — не возник ни разу.

Но даже получив достоверные сведения о различных лазейках, о полномасштабном вторжении через них не могло быть и речи. А малые отряды всё так же продолжали планомерно исчезать. Радовало, что из лазутчиков хизмеев от нас пока тоже никто не вернулся. Так мы и продолжали перебрасываться любезностями. А идеального решения всё ещё не было.

Теперь покоя лишился Толя. И надо отдать ему должное, он очень тщательно изучал каждое предложение, даже если оно казалось полным бредом. К окончанию второй недели генерал сильно осунулся, килограммов десять с него слетело точно. Лицо заострилось, глаза впали, о постоянной нервозности вообще молчу. Крики на подчинённых стали обыденностью, хотя прежде он позволял себе такое очень редко.

Я не лез. Хотя доклады выслушивал регулярно. Некоторые мысли мне тоже казались здравыми, но на поверку всё обращалось крахом. А затем приехала Кристина…

В принципе, ничего не изменилось. Я всё так же старался избегать её компании, вот только это было непросто. Нет, она не навязывалась, отнюдь, словно понимала мои чувства и всегда старалась держать дистанцию. Просто делала всё, чтобы я каждый раз натыкался на неё взглядом и желательно в наиболее пикантный момент. То пообщаться пригласит и в этот момент её вдруг приспичит переодеться. Вроде и ширмой прикрыта, но зеркало обязательно будет стоять напротив глаз. И ведь красивая чертовка, а я, как назло, уже несколько месяцев без женского внимания.

Разговоры с её стороны часто касаются Вики. Ненавязчивые вопросы о её делах, словно я должен следить… Хотя нет смысла оправдываться, ведь я это действительно делаю. Не лично, естественно, но доклады получаю регулярно.

В общем, всё у Кристины чинно и благородно, будто её всю жизнь учили, как следует вести себя в высшем обществе. Вспоминая прошлую жизнь, я не раз ловил себя на мысли, что в «московский свет», она смогла бы вписаться идеально. У некоторых девушек остро развит охотничий инстинкт и Кристина как раз из таких. Медленно, но верно она подтачивала моё терпение. А затем вдруг ошиблась спальней, что выглядело крайне странным, после двух бокалов вина.

Нет, я ещё не был готов предоставить ей место в постели, но разговор по душам у нас всё-таки состоялся. Сработало, Кристину я стал видеть немного реже, и встречи перестали носить сексуальный подтекст. Ни намёков, ни косых взглядов, она словно в глыбу льда превратилась. И да, я был на сто процентов уверен, что это тоже часть игры.

Но пока она сбавила обороты, я наконец смог переключиться на дело. Как бы то ни было, а Кристина умела обратить на себя внимание мужчины. Я не исключение. К тому же мне доподлинно известно, что она вытворяет в постели и невольно её образ всё-таки прописался в мозгах, вытесняя из них более важные мысли.

К концу срока, что я отвёл Анатолию на решение проблемы, Кристина вновь явилась ко мне в спальню. В отличие от прошлого раза, она была совершенно трезвой. Поначалу я собирался выставить её за дверь и в грубой форме объяснить, что подобное поведение лишь сильнее меня отталкивает. Но я ошибся, ведь на сей раз повод был действительно веским.

— Эпидемия? — вновь переспросил я.

— А почему нет? Сейчас осень, люди всегда болели в это время. Это гораздо гуманнее, чем вытравить город при помощи химического оружия. Так ты их попросту ослабишь и сможешь беспрепятственно взять город.

— Для этого необходимо что-то покрепче, чем сезонные ОРВИ.

— Верно, и у меня есть нечто подобное.

— Можно конкретнее?

— Помнишь болячку, из-за которой мы всем миром носили маски и вынуждены были прививаться в спешном порядке. Буквально перед самой катастрофой…

— Ты издеваешься? Паника была не просто так, мы едва не освободили землю от своего присутствия. Если вирус вырвется за пределы города, нам всем конец. У нас нет и половины тех ресурсов, какими обладало человечество. Мы не сможем это контролировать.

— Сможем, если сделать всё правильно. Примерно пять лет назад мы откопали лабораторию. Хотя «откопали» — не совсем правильное слово. Она изначально располагалась в бункере. Там есть всё необходимое, вплоть до вакцины. Как я поняла, всё это специально законсервировали до лучших времён, а может быть, просто на всякий случай.

— И почему ты мне говоришь об этом только сейчас?

— А разве был более подходящий момент?

— Контролировать вирус гораздо сложнее, чем химию. Достаточно лишь одному человеку проскочить через заслон — и всё. Мы рискуем повторения эпидемии с бубонной чумой.

— Она там, кстати, тоже есть.

— Шутишь?

— Похоже, что я смеюсь? У нас более двадцати тысяч готовых прививок. Если потребуется, сможем создать ещё, там есть подробная инструкция и всё необходимое. Подготовка займёт всего неделю, и ты сможешь обойтись минимальными потерями. Это хороший вариант, Глеб, другого ты не найдёшь. Хотя, можешь вытравить всех и устроить здесь массовый могильник. При моём варианте смертность составит всего тридцать процентов.

— Если вспышка будет протекать под контролем. В противном случае твои тридцать процентов легко перекроют потери от химической атаки.

— Ты сейчас похож на Толю.

— Знаю. Просто стоит всё как следует обдумать, прежде чем устраивать то, что ты сейчас предлагаешь. Но согласен, этот план имеет право на жизнь.

— Рада, что ты оценил.

— Это не всё, что ты хотела сказать, так?

— Возможно, но сейчас это не имеет значения. Всё же я надеялась, что ты воспримешь моё предложение несколько иначе.

— Понятно. Выходит вирус и вакцина не бесплатны.

— Глеб, я предлагаю тебе лёгкий путь на императорский трон. По-моему за такое стоит чем-то пожертвовать.

— И что же ты хочешь?

— Не так уж и много, — пожала плечами она. — Достаточно просто быть рядом с тобой.

— Это ты так завуалировано просишь разделить с тобой трон?

— Тебе нужна жена и ты сам это прекрасно понимаешь. Разве я плохой вариант? Мы давно знакомы и ты знаешь, что я в любой ситуации приму твою сторону, никогда не предам…

— Я подумаю.

— Как-то мерзко всё получилось, — Кристина внезапно сдулась и устало опустилась на стул. — В голове это выглядело немного иначе. Прости, Глеб…

* * *

Утром начался дождь. Мелкий, осенний и судя по свинцовому небу, он не собирался заканчиваться в ближайшие пару дней. Вскоре передвигаться станет невозможно. Глина, что толстым слоем накрыла всю планету, размокнет и превратит дороги в непроходимую жижу. По обыкновению, до зимы мы стараемся прекращать все поездки, а многие даже из дома носа не высовывают. Хуже только весной, когда глина настолько пропитывается влагой, что в ней легко может утонуть даже взрослый человек.

Воевать в таких условиях — крайне тяжёлое занятие, а потому, для осени и весны это довольно редкое явление. Но мы уже у порога и отступать даже более рискованно, чем развивать атаку. Однако времени для этого всё меньше, а приемлемого решения Толя так и не нашёл.

Не зря говорят: «Утро вечера мудренее». Стоило лишь выспаться, и мозг заработал. Впрочем, ещё вчера, прежде чем выключиться от усталости, я успел немного обдумать предложение Кристины. Сейчас, когда мысли стали ясными, я окончательно убедился, что данный вариант наиболее предпочтительный. И почему мне раньше в голову не пришла похожая мысль? Тем более что я лично видел, как работает биологическое оружие. Хизмеи применили его без колебаний, когда задались целью уничтожить всех жителей Лона.

Святоши уничтожили всех до единого, в то время как план Кристины был гораздо гуманнее. Выживаемость при использовании вируса, который они обнаружили, гораздо выше. А вот сама болезнь протекает очень тяжело. Лично я не болел ни разу в жизни. Организм находился под надёжной защитой дара. В свою очередь, это даёт гарантию, что мой сын не пострадает. Однако видеть как переносили этот вирус близкие и знакомые, приходилось. Все они, как один, заявляли: что сил не хватает даже дойти до туалета. При таких условиях ни о каком сопротивлении не может быть и речи.

Да, план хорош, даже очень. Достаточно организовать несколько очагов заражения и через пять-шесть дней можно смело выдвигать войска и занимать город. Нет, без драки не обойтись, это факт. Ведь обязательно будут те, кто перенесёт заражение без видимых симптомов. Однако их будут единицы. Осталось лишь придумать: каким образом доставить вирус за стены. Ну и как само собой разумеется, уговорить Толю. Именно этим я сейчас и собирался заняться.

Войска мы разместили в бывшем районе Царицыно. Это ещё одно удобство мира, претерпевшего апокалипсис: множество живых и, не очень, строений. Что-то пришлось подшаманить, но большинство всё ещё имело относительно жилой вид. Да, с потолка постоянно капало, в выбитых окнах завывал ветер, но даже так гораздо лучше, чем в шатровом лагере. Всё же помещения позволяли организовать какие ни есть укрепления, в то время как в полях приходилось окапываться.

Я умылся из тазика, в который за дождливую ночь успело знатно накапать воды и… на этом, собственно, всё. Зубы чистить уже давно было нечем, хотя различные травяные настои для полоскания использовались. Ежедневное бритьё мне не нужно. Да и в последнее время я всерьёз задумываюсь отпустить бороду. Это Вика постоянно ругалась за выросшую, за пределы разумного, щетину. Сейчас это делать некому.

Вообще, мой характер, да и предпочтения сильно изменились в последнее время. Уже не тянуло поскорее влезть в строгий, классический наряд. Камуфляжные штаны, кепка, да разгрузка стали наиболее предпочтительны. Странно, ведь раньше я смеялся над людьми, которые одевались как деревенщины. Отчего-то камуфляжный прикид у меня ассоциировался именно с этим. А теперь поди ж ты…

— Проснулся? — ко мне заглянул Толя, словно знал, что я вот-вот сам отправлюсь на его поиски.

— На ловца и зверь бежит, — усмехнулся я. — Ты как раз вовремя. А чего такая рожа довольная?

— Короче, я всё придумал, — Толя окончательно ввалился в квартиру. — Мы не станем их травить, мы натравим на них вирус.

— Понятно… Виделся с Кристиной?

— А, то есть ты уже в курсе. И?.. Что думаешь?

— Думаю, как им его доставить, — ответил я и уселся на кровать. — Послать людей мы туда не можем, они попросту не доходят. Перебросить с помощью артиллерии — тоже не вариант. Нам нужен конкретный переносчик.

— Я всё придумал, — растянул губы в улыбке он. — У нас есть великолепный пленник, который сидит на цепи в Астрахани.

— Ты всё чаще начинаешь меня радовать, — вновь усмехнулся я. — Не боишься избаловать?

— У меня не забалуешь, — хмыкнул он. — Ну так что, действуем?

— Сколько вообще у нас пленных?

— Около двух десятков за месяц набралось.

— Замечательно. Просто так никого не отпускай, организуй встречу с белым флагом. Попробуем замутить обмен и поторговаться. Витю срочно переправляй сюда, пока дороги полностью не раскисли. А, и вот ещё что, на всех вакцины не хватит, так что нужно определиться, кого домой отправить, а кто пойдёт до конца. И чтобы тихо…

— Обижаешь.

— И в мыслях не было. Вакцинацию начнём только после передачи пленных. Отбери два десятка самых проверенных, через них будем вести все переговоры. Изолируй их от основного войска, чтоб никто ничего не понял. Они должны успеть переболеть, прежде чем начнётся вся движуха. Твои люди на связь вышли?

— Уже давно, — кивнул Толя. — И я, кстати, тебе уже докладывал.

— Ты мне поговори ещё… Нужно чтоб они ежедневно докладывали о ситуации. Вирусы — штука сложная, неизвестно, с какой скоростью и в каком порядке пойдёт заражение. Может, он вообще просрочен и ничего не получится.

— Да понял я, не дурак. Сам уже все эти варианты просчитал и прикинул.

— Ну и чего тогда сидим⁈

— Ой, да иди ты… — отмахнулся Толя и направился к двери. — Там только это… один момент есть.

— Что ещё?

— В общем, Кристина сказала, что все препараты только через тебя передаст. Короче, тебе нужно с ней поговорить.

— Где она?

— Да хрен её знает, я чё, за ней слежу?

— Блядь, Толя!

— Не ори, найду сейчас, — поморщился он и выскочил за дверь.

На поиски главной виновницы ушло больше часа. За это время я уже успел позавтракать и побывать на «текучке». Так мы называли быстрые совещания по утрам, на которых определяли бесполезный фронт работы. Ничего особенного, лишь бы людей занять.

Просто армия очень не любит простоя. Бойцы от скуки, начинают искать приключений, разбредаются по округе в поисках увеселительных зельев, отчего в итоге сплошные проблемы. Естественно, таким образом ведут себя не все, однако шебутных хватает. А учитывая их профессию, там через одного сорви-голова и море по колено. Вот мы и придумываем, чем бы загрузить молодые, активные организмы, чтоб всякая чушь в голову не лезла.

— Ты хотел меня видеть? — Кристина как раз поймала меня на выходе с «текучки».

Да, когда мы с Толей приняли её предложение, поведение девушки резко изменилось. Уверенная, со слегка надменным взглядом… Как бы с ней в итоге горя не хапнуть, очень уж она любит рулить всем, до чего руки дотягиваются.

— Да, — коротко кивнул я, — по поводу нашего вчерашнего разговора.

— Я поняла, — медленно, абсолютно уверенная в собственной победе, кивнула она. — И что же ты решил?

— Я допущу тебя до двора. Ты получишь любое княжество из тех, что станут мне подконтрольны…

— По-моему, мы договаривались немного о другом, — улыбка моментально сошла с её лица. — Прости, Глеб, но меня это не устраивает.

— А теперь слушай сюда, — сменил тон беседы я. — Я никому не позволю себя шантажировать. Не рекомендую тебе испытывать нашу дружбу на прочность. Я с удовольствием приму твою помощь и отблагодарю всеми доступными способами. Да, сейчас ты вправе отказать, но учти, в данном случае я легко могу расценить это действие, как предательство.

— Я тебя поняла, — кивнула Кристина, но вид её при этом был такой, что того и гляди расплачется. — Мне нужно подумать.

— Нет, решай здесь и сейчас, — сухо отрезал я.

— Я смогу выбрать любые земли? — зачем-то уточнила она.

— Да.

— Хорошо, я согласна. Надеюсь, хоть здесь ты сдержишь своё слово.

Глава 12

Гуманизм не так полезен

Мы просчитались. Неизвестно, что стало тому виной. Возможно, вирус, который изголодался за долгие годы пребывания в пробирке, а может, измученные недоеданием и невзгодами люди, чей организм и без того был серьёзно ослаблен. Мы в прямом смысле выпустили джина из бутылки. Злого, беспощадного, с полным отсутствием эмоций и жалости.

Как только мы озвучили условия обмена, хизмеи согласились, не раздумывая ни секунды. Ещё бы, ведь мы обещали вернуть им лидера. Пара десятков пленных во главе с Виктором и, естественно, под вооружённой охраной, вошли в лабиринт. Честно говоря, я не надеялся, что святоши честно выполнят условия сделки и отдадут наших. Я даже был готов пожертвовать сопровождающим отрядом. Впрочем, люди и сами понимали, что это может быть билет в один конец. Однако сделка состоялась, и всё прошло довольно гладко.

Первые вести из бывшей столицы пришли спустя пять дней. К этому моменту мы успели полностью перераспределить силы. Больше половины войска было отправлено по домам, а оставшиеся силы мы поделили. Часть осталась в оцеплении, а ударная группа прошла через медицинские шатры, после чего осталась запертой в карантине. И это была самая сложная часть операции.

Хотя, чего ещё мы ожидали? Мало кому понравится, когда в него тыкают иголками и при этом толком ничего не объясняют. А когда люди начали падать с температурой, стало совсем тяжело. Недовольство нарастало с каждым часом и никакие речи генералов не могли успокоить людей. На третий день мы получили первого мертвеца и едва не утратили контроль над ситуацией.

Всё это время я метался среди лагерей, в попытке навести хоть какой-то порядок. В одной из таких поездок пришлось даже силу применить. Хотя именно здесь беседа начиналась наиболее конструктивно. Однако летальный исход в корне изменил ситуацию. Я как раз толкал речь, когда из толпы раздался преисполненный злобой крик — и понеслось. Гнев прокатился по стройным рядам, подобно волне цунами. Не прошло и минуты, как вся масса двинула вперёд, но я уже был готов к чему-то подобному. Широко расставив руки, я толкнул перед собой воздух и… «выбил страйк». Люди повалились на землю, а их пыл слегка поугас. Получилась эдакая массовая пощёчина в момент истерики, и она сработала.

С этой минуты я решил: хватит! Больше нельзя играть в молчанку и устраивать секретность там, где от неё становится только хуже. К тому же теперь, когда вирус доставлен по адресу, враг уже мало что сможет изменить. И стоило объяснить людям всё задуманное, как паника быстро сошла на нет. Хотя недовольные всё же остались. Ну а куда без них?

К пятому дню армия начала приходить в себя и подниматься с постелей. Организм смог побороть мёртвый вирус, тем самым предоставляя бойцам стойкий иммунитет. По крайней мере, на момент атаки нам его точно хватит.

Одновременно с этим пришли первые вести от шпионов внутри. Люди в крепости начали болеть. Симптомы проявлялись по-разному. Кто-то вмиг слёг с высокой температурой, другие без проблем переносили болезнь на ногах. Однако главная цель была достигнута: противник деморализован, и о сопротивлении практически не помышляет.

К седьмому дню ситуация в бывшей столице ухудшилась. Появились первые умершие. Слёг и наш человек, который передавал сообщения голубиной почтой. Прикованными к постелям оказались почти тридцать процентов жителей крепости. Больше половины уже чувствовали недомогание и готовы были присоединиться к первой трети. Хизмеи пытались контролировать ситуацию, даже объявили карантин, жаль, спохватились слишком поздно. Процесс стал неуправляем и самое лучшее, что они смогли придумать — закрылись под землёй, в попытке сохранить собственные жизни.

На десятый день пришло последнее сообщение. Около семидесяти процентов оказались прикованными к постели. Без лекарств и специального оборудования, люди повально умирал. Не получалось даже примерно подсчитать их количество. Жаропонижающие средства закончились ещё пять дней назад, а народная медицина оказалась попросту бессильна. Мертвецов было настолько много, что их хоронили в общих могилах. Хотели даже сжигать, вот только в бывшем мегаполисе негде взять столько топлива.

Начался бунт. Обезумевшие от происходящего вокруг люди восстали против хизмеев. Ни о какой обороне больше не могло быть и речи. Грохот очередей и взрывы звучали всю ночь, а наутро я отдал приказ к наступлению.

В Москву мы вошли без единого выстрела, чего нельзя сказать о дальнейшем.

Сложно сказать, что творится в мозгах людей в момент паники. Что ими движет? Страх? Возможно. Но тогда как объяснить: почему они, не жалея себя, бросаются на заведомо более сильного противника? Неужели десяток обезумевших, полуголодных оборванцев не понимали, что им ничего не светит с отрядом, численностью в несколько сотен хорошо вооружённых, сытых и здоровых бойцов? Хотя безумие как раз многое объясняет.

Они умерли, не успев даже понять, что произошло. Естественно, на шум явились новые желающие выпустить гнев и прожили не дольше предыдущих. А ближе к середине дня мы попали в засаду. Не очень хорошо организованную, но тем не менее наши ряды понесли первые потери.

Нас атаковали внезапно. Грохнули очереди из разбитых окон второго этажа, и вскоре к ним присоединился пулемётный огонь из-за кучи хлама спереди. Отряд оказался зажат между двух зданий, практически лишённый манёвра. Бой продлился всего пару секунд, но потери были колоссальны. Более двух десятков убитыми и около пятидесяти получили ранения различной степени тяжести.

И нет, мы не пёрли напролом, как слоны в посудной лавке. Впереди двигалась малая группа разведки. Они внимательно осматривали окрестности и докладывали о каждом подозрительном движении. Но, как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает. К слову, продвигались мы очень медленно и осторожно. С момента нашего входа в столицу прошло уже восемь часов, а мы едва преодолели лабиринт и приблизились к первой оборонительной стене.

Вопреки ожиданиям, эту преграду мы тоже смогли одолеть без боя, ввиду полного отсутствия защитников. А затем мы столкнулись с суровой реальностью того, что натворил безмолвный убийца. Впрочем, запах мертвечины уже давно витал в воздухе, но мы и близко не могли представить всех масштабов произошедшего. Жилая часть крепости провоняла тухлятиной насквозь. Каждое дуновение ветра, переносило по улицам густые клубы смрада. Трупы были повсюду. Они валялись на деревянной мостовой, что специально выложили вдоль стены для бо́льшей оперативности. Чуть дальше, по улице, когда мы вошли в жилой квартал, мертвецы просматривались сквозь окна.

И не все они были мертвы от болезни. Кто-то не выдержал очередного удара судьбы и влез в петлю. Были и те, кого отправили на тот свет во время бунта. Страшно представить, какой здесь царил бардак, когда в сердцах людей полыхнул гнев, вызванный полным отчаянием. В такие моменты никто не станет прислушиваться к здравому смыслу. Соседи станут винить друг друга в смерти близких, мол, это, сука, ты нас заразил! Людям невдомёк, что они были уже мертвы в тот момент, когда обменяли пленных. Но кто станет разбираться, когда невозможно даже понять, что происходит вокруг? Режь, грабь, мсти за близких и наслаждайся мгновением. Ведь неизвестно, сколько ещё тебе осталось.

И во всём этом виноват лишь я. Вот только мне плевать, я предлагал им выбор. Все, даже самые тупые князья уже поняли, что победа осталась за мной. Всего-то и нужно было — сдать мне город. Я бы даже этих чёртовых хизмеев не стал убивать. Ну а что, ведь в чем-то они правы, люди попросту не умеют жить без веры. И да, Москва стала тому самым лучшим примером. Их всех погубила вера в собственную безопасность.

Чем ближе мы подбирались к Кремлёвской стене, тем плотнее сжималось кольцо оцепления. Ещё одно, я оставил снаружи и максимально увеличил количество патрулей. Чтобы даже мышь не проскочила! Никто не должен был покинуть осаждённую столицу, пока я не разрешу. Иначе то, что мы здесь увидели, обрушится на весь мир и тогда…

До центра мы не добрались даже к ночи. Слишком огромную территорию предстояло обыскать, чтобы не оставлять врагов за спиной. Нет, малые группы нас не интересовали, мы опасались выхода армии в тыл. Хизмеи могли легко укрыться с приличным войском под землёй, чтобы впоследствии ударить в спину. А что до мирных жителей?.. Да плевать они хотели на всех, люди лишь помогли поддержать легенду об умирающей крепости. Войны выигрывались и гораздо бо́льшими жертвами, чем какие-то сорок тысяч. Я даже дозоры за спиной оставлял, располагая их у всех бывших станций метро. Старые карты для этого имелись и да, лучше перебдеть.

Естественно, ни о каком дальнейшем продвижении больше не могло быть и речи. В новом мире ночи стали настолько тёмными, что на вытянутой руке пальцев не увидеть. Приборы ночного видения ещё оставались, но не в том количестве, чтобы обеспечить ими пять тысяч бойцов. А вот на несколько сотен часовых их вполне хватило.

Армия замерла. Мы вычистили дома от покойников, но от смрада, впитавшегося в стены, всё равно было не отделаться. К тому же тухлятиной несло отовсюду, и открытые окна мало спасали. Да и октябрь — не лучший месяц, чтобы ложиться спать на сквозняках. И без того от промозглой сырости вокруг люди через одного носом шмыгают. И ведь откровенно чихнуть боятся, несмотря на то, что уже успели переболеть после прививок. Общая удручающая картина вокруг, помноженная на унылую погоду, создаёт особый эффект, после которого хочется бежать отсюда подальше и, желательно, побыстрее.

Ужин натурально пришлось в себя запихивать, и это несмотря на то, что жрать хотелось просто невыносимо. Казалось, будто вся пища пропитана запахом тлена. Впрочем, многие отказались от ужина, несмотря на то, что командование настаивало, но ведь и силком в людей впихивать не получится. Но нашлись среди них и те, кому было начхать на вонь и отвратительный привкус. Порог восприятия всё же сильно разни́тся от человека к человеку. Я честно причислял себя к брезгливым, но всё же смог перебороть отвращение и набить живот кашей. Силы ещё понадобятся.

Едва я завалился на топчан, шикнула рация.

— Анатолий Глебу, приём…

— На связи.

— Как у вас?

— Толь, предполагаю, так же, как и у вас: кругом мертвецы и угнетающая обстановка.

— Я в рот ебал такую атмосферу! Лучше бы тебя послушал и вытравил здесь всех, к ёбаной матери.

— Ого, сколько эмоций. Куда же девался твой гуманизм?

— Честно? Я думал, всё будет выглядеть иначе. Ну слягут люди с температурой… В конце концов, все мы болели и даже на работу с жаром приходили.

— Я знал, что смертей будет много, но тоже не предполагал, что настолько. Увы, сказывается отсутствие медицины и хорошего питания.

— Мы словно в кино о средневековье попали, где эпидемию чумы показывают.

— А разве мы сильно далеко от него ушли?

— Ну не скажи, автомат у меня вполне современный.

— Всё, Толя, отбой. Нам завтра ещё Кремль брать, ты не забыл?

— Боюсь, в него мы тоже просто так войдём.

— А ты не бойся, я тебе гарантирую, что без битвы мы не обойдёмся. Как бы ни выглядел город, выживших здесь тоже хватает, и все они где-то прячутся. Подсказки нужны?

— Вот ты язва! Ладно, конец связи.

— Вот и я о чём… — буркнул я в пустоту и положил рацию рядом на пол.

* * *

Ночью снова пошёл дождь. Одежда напиталась влагой, и влезать в неё утром было крайне отвратительно. А уж каково выбираться из спального мешка, когда за окном всего плюс два, это отдельная история. Первые несколько секунд меня трясло так, что едва зубы друг на друга попадали. Хорошо, что в моём подчинении находится сила, благодаря которой я быстро согрелся и даже комнату протопил. Да, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы заставить вибрировать частицы воздуха, но это сработало.

А ещё, я кажется, наконец-то принюхался к смраду. Нет, запах никуда не исчез, просто теперь он перестал казаться густым и невыносимо отвратительным. В общем, привык. И судя по тому, как работали ложками все остальные во время завтрака, они тоже смирились.

Ели по очереди, большими группами. Вначале те, кто проснулся, затем те, кто вернулся из дозора. На это время их сменили сытые и выспавшиеся. Спустя час, когда небо наконец окончательно просветлело, лагерь быстро свернули и войско продолжило работу.

Всё получилось ровно так, как я и предсказал: в Кремль нам войти никто не позволил. И естественно, прежде чем выкатить пред ясны очи защитников все свои силы, мы провели предварительную разведку. В ходе которой и выяснилось, что просто так внутрь мы не попадём. Стены заполнены вооружёнными людьми, ворота наглухо закрыты и, вероятнее всего, стучаться в них бесполезно. Не пустят.

Как только войска, вошедшие в столицу с разных сторон, заняли свои позиции, состоялось совещание генералов.

— Мы можем расставить снайперов вот на эти точки и просто не дадим им высунуться, — предложил командующий западным батальоном.

Родом он был из Тверского княжества и носил странную фамилию: Кауфман. Впрочем, имя-отчество имел обыкновенные: Евгений Борисович, да и внешности был самой, что ни на есть славянской. Розовые щёки, ясный взгляд, светлые волосы. Всегда энергичный и подтянутый, несмотря на возраст в районе пятого десятка. В прошлом офицер и военное дело для него не в диковинку.

Если изначально Тверчане отнеслись к моему походу скептически, то сейчас стали крепкими союзниками. Они были из тех, кто не принимает решения на скорую руку и при первом запахе пороха приняли нейтралитет. То есть не поддержали ни меня, ни хизмеев. К моей армии примкнули лишь тогда, когда стало понятно, в чью сторону склоняется чаша весов. С одной стороны, правильно и предусмотрительно, но меня это всё же задело. Однако ситуация была сглажена очень хитрым способом: их князь поклялся мне в верности, как Императору, одним из первых. Также, ввиду близости княжества к Москве, основные поставки продовольствия, производились через Тверь.

— В этот момент у вас будет достаточно времени, чтобы войти в пролом.

— Это если артиллерия сможет пробить брешь. Эти стены смогли сдержать много желающих, — внёс немного критики Толя.

— Всё так. Мало того, существует опасность ответного залпа, так что расчётам придётся побегать.

— И как вы прикажете это делать в сложившихся условиях? — наконец решился вставить своё слово генерал, отвечающий за крупный калибр. — Вы хоть раз пробовали протащить пушку по раскисшей глине?

— Что с хизмеями внутри? — перебил я начинающий разгораться бесполезный обмен упрёками.

— Неизвестно, — развёл руками Баталин. — Моих людей там нет. Последний сгорел от температуры прямо перед нашим наступлением. Мы даже обнаружили его тело. А люди Филина молчат, скорее всего, спустились под землю вместе с Советом хизмеев.

— Значит, исходить из того, что внутри засели бунтующие, мы не можем? — уточнил я.

— Если смотреть на ситуацию в целом, то вероятность этого очень высока. Иначе всё пространство перед Кремлём было бы завалено трупами. Мы прочесали весь центр Москвы и видели лишь тела и мелкие бандформирования.

— Мы видели много тел, — поправил Толя.

— Мой человек дал ясно понять, что в городе полыхнули беспорядки. И я верю его словам…

— Кость, я тебя ни в чём не обвиняю.

— Отлично. Тогда попробуй мыслить логически: куда пошли те, кто этот беспорядок устроил? И да, где они теперь?

— Да поняли мы уже всё, — отмахнулся Толя. — Нам это что даёт? Думаешь, люди там не догадываются, по чьей вине умерли их близкие? Я не верю, что они вот так, за здорово живёшь, откроют для нас двери.

— Понятия не имею, о чём они там догадываются, а о чём нет. Я исхожу из сведений, что передавали мои люди. Версий возникновения болезни было множество, даже «кара Инай» имела место среди них.

— Я всё же за решение вопроса силой, — поднял руку Бахин. — Вы меня извините, Ваша Светлость, но те, кто там засел, рано или поздно узнают, что произошло, и тогда мы снова получим бунт.

— Не исключено, — согласился я. — Однако это может произойти не скоро. А бескровный проход в Кремль нам совсем не помешает.

— Я тоже сомневаюсь в плане Баталина. Гораздо проще отработать артой, приправить результат миномётами и забрать Кремль с позиции победителя.

— У кого, Толя? Полуголых, едва живых мирных жителей? — парировал Константин.

— Не такие уж они и мирные, раз смогли захватить Кремль.

— Полагаю, что в тот момент ворота не были закрыты. Возможно, что бунт начался за его стенами.

— А основная верхушка правления спряталась под землёй, — пробормотал я.

— Что?

— Я говорю, как будем из метро, людей выковыривать?

— Никак, — пожал плечами Толя. — Рано или поздно сами вылезут. Больше года там всё равно не протянуть, максимум два. Столица находится под нашим контролем, никуда они не денутся.

— А как же тоннель до Урала? — спросил я. — Что, если за эти годы им удалось его откопать?

— Ты шутишь? Мы подорвали три отрезка по нескольку километров. Даже имея в наличии всё необходимое оборудование, эти завалы невозможно разобрать. Там вся основа пошатнулась. Даже при старых технологиях и куче инженеров тот тоннель пробивали тридцать лет.

— Я с ним согласен, — кивнул Баталин. — Это из разряда фантастики.

— Ещё варианты будут? — осмотрел я притихших генералов.

Пришлось выдержать небольшую паузу, чтобы каждый окончательно решил, что высказал все версии. А значит, теперь моя очередь принимать решение, какую тактику из всех, что сейчас озвучили, лучше всего применить.

— Леший у тебя где? — спросил я Константина.

Честно говоря, этот вопрос я задал, чтобы просто потянуть время. Я разрывался между мирным путём решения и силовым. Последний импонировал мне больше, просто потому, что я не планировал выпускать людей из Москвы какое-то время. Впрочем, поздняя осень должна мне в этом только помочь. А через пару месяцев, когда опасность эпидемии будет позади, как раз хорошо подморозит и откроются все пути.

Но люди в городе напуганы. Неизвестно, как они отреагируют на подобное решение. Уж точно, заставить их остаться здесь, будет не самой простой задачей. И да, Бахин в чём-то прав. Информация о том, кто виновен в распространении смертельного вируса, обязательно просочится в люди. Пьяный боец ли оговорится в баре, хизмеи сделают вброс — неважно. При таком количестве осведомлённых правду утаить не удастся.

Военный, силовой подход одновременно решит кучу проблем. Например, правовые. Ведь мы, как победители, вполне можем распихать выживших по баракам, взять их под охрану и продержать необходимое количество времени без каких-либо объяснений. И здесь даже утечка информации много не решит, ведь люди будут находиться под бдительным контролем. Опять же, можно не бояться удара в спину.

—…считаю это необходимо проверить, — закончил доклад Константин, хотя я не услышал ни единого слова.

— Хорошо, занесёшь мне отчёт, я посмотрю, — хитро выкрутился я. — Александр Иванович, готовьте свой план к действию.

— Но… — открыл было рот Баталин, однако поймав мой взгляд, спорить дальше не решился.

— Всё? Успокоились? Можно продолжать⁈

— Простите, Ваша Светлость, — тут же повинился Константин и даже с учётом субординации.

— Значит, план Бахина идёт как запасной. Но… мы должны быть готовы вступить в бой в любую секунду. Так что, Александр Иванович, организуйте всё, у вас сутки. Теперь ты, Кость, — я перевёл взгляд на старого друга. — Тебе карты в руки и зелёный свет, но с одной поправкой: если мы войдём в кремль, все до единого должны быть взяты под арест.

— Под каким предлогом?

— Мне насрать, — пожал плечами я, — но в город мы должны войти на правах победителя. Можешь взять на вооружение страшное слово «карантин», думаю, учитывая картину, что мы увидели, сильно противиться этому не станут.

— Решу.

— Ну вот и отлично, действуй.

Глава 13

Империя на руинах былого мира

Баталин оказался прав. Впрочем, я нисколько не сомневался в его решении, собственно, потому и принял план Кости, за основной. Люди продолжали болеть и умирать, однако не в том количестве, как в момент основной вспышки. Всё же на ногах остались самые сильные. Естественный, мать его, отбор, в чистом виде. Не совсем, конечно, если учитывать момент нашего вмешательства, но тем не менее.

Константин, в сопровождении небольшого отряда, вооружился белым флагом и выдвинулся на переговоры. Несколько минут взаимных криков и в Кремлёвской стене открылась дверца, из которой навстречу нашим вышли парламентёры защитников. А мы собрались у рации и обратились в слух. Вторая станция, в режиме передачи, была закреплена на груди Баталина, передавая нам каждое слово. Таким образом, мы даже могли участвовать в переговорах, правда, для этого нам требовалась другая рация.

— Меня зовут Константин Баталин, представляю интересы его светлости, князя Ла́рычева. С кем имею честь?

— Пило́тов Аркадий. Я представляю интересы выживших, после того, что натворил ваш князь.

— И почему вы уверены, что это наших рук дело?

— Я, может, и простолюдин, как сейчас вновь стало принято выражаться, но совсем не идиот. Сложить два плюс два не так уж и тяжело. Первыми слегли те, кого вы вернули из плена, а затем вспыхнула эпидемия. Доказательств у меня нет, но я прекрасно понимаю, откуда дунул ветер.

— Как вы себя чувствуете?

— Хреново, но гораздо лучше, чем неделю назад. Что вам нужно? Вы ведь не о моём здоровье справиться пришли?

— Вы прекрасно знаете, зачем мы здесь. К тому же буквально секунду назад хвалились прекрасным владением дедукцией.

— Не ёрничайте, Константин. Я не имел в виду общий интерес вашего князя. Вы ведь что-то хотели предложить, чтобы мы мирно впустили вас внутрь.

— Приятно иметь дело с умным человеком. Предлагаю перейти к более сложной математике и поделить четырёхзначные цифры. У нас численное преимущество, плюс серьёзное вооружение. Вам не удержать Кремль.

— Благодарю, капитан очевидность, но я всё ещё не слышу от вас предложения.

— Неужели неясно, мы предлагаем вам жизнь, в обмен на свободный проход. Впоследствии, каждый из вас сможет остаться здесь жить, получит работу, надел земли и, естественно, нашу защиту. Надеюсь, не нужно объяснять, к чему всё идёт, и как вскоре будет выглядеть вертикаль власти в государстве.

— А если мы откажемся? Да, возможно, вы сможете захватить Кремль…

— Не сомневайтесь, Аркадий, у нас достаточно сил и оружия. Ваши люди всё ещё больны и не в состоянии сражаться в полную силу.

— Вы правы, однако с собой мы заберём очень много ваших людей. Не сомневайтесь, — в тон Константину, с некой язвительностью, ответил Пилотов. — Нам нужны гарантии. Если мы впустим вас, никто не должен пострадать.

— Я здесь именно для этого. Хотя понятия не имею, каких именно гарантий вы хотите? Боюсь, расписка на тетрадном листе вряд ли вас устроит.

— Личного слова князя будет достаточно. Я слышал, он умеет отвечать за то, что вылетело из его рта.

— Я обещаю, что никто из ваших людей не пострадает от моих рук или приказов, — произнёс во вторую рацию я, — но хочу, чтобы вы понимали, это не касается хизмеев.

— Он что, слышал нас всё это время? — прозвучал удивлённый голос Пилотова.

— Да, эта рация работает в режиме передачи, — объяснился Баталин.

— У вас есть еда? Эти чёртовы хизмеи оставили нас с голым задом и спрятались под землёй, как трусливые крысы.

— У нас есть лекарства и продовольствие. Вы получите к ним доступ, но какое-то время вам придётся посидеть в карантине. Надеюсь, на ваше понимание. Так что, мы договорились?

— Да, вы можете войти.

* * *

Кремль выглядел плачевно. Ему очень сильно досталось от недавней катастрофы. От колокольни «Иван Великий» остались жалкие руины. Судя по всему, из-за прямого попадания одного из астероидов. Здание Сената и Администрации, как после артобстрела. Дыра в стенах такие, что грузовик со свистом пролетит. Зато огромные усилия были брошены на восстановление стены. Возможно, спустя ещё лет тридцать, у хизмеев дошли бы руки и до внутреннего убранства, но пока их хватило лишь на оборону.

Но да, подход был иным. Я в том смысле, что мы не заморачивались с красотой. Кому она нужна, когда речь идёт о выживании? Наша задача — как можно скорее укрепиться и в такие моменты на эстетическую составляющую никто не обращает внимания. Мощь и непробиваемость в сжатые сроки.

Хизмеи пошли другим путём, и мне он нравился. Он долгий, однако позволяет радоваться глазу. Так строят, только будучи уверенным, что обосновался надолго. Не на одно поколение и даже не на два. Впрочем, красная площадь всегда именно так и выглядела. Смею заметить, не просто так. Натуральный символ многовековой истории, означающий мощь и непоколебимость государства. Он как бы намекал всем: мы не собираемся отсюда уходить, всё это наше.

А теперь… даже мне интересно: как долго я просижу на этом троне⁈ Хизмеев хватило на десять лет. Коммунистов аж на семьдесят. А династия Романовых просидела более трёхсот.

«Твою мать! Как же странно это звучит: 'Ваше Величество!» — подумал я и ухмыльнулся.

В одном Толя прав. Я не смогу обосноваться здесь на века, если у меня нет наследника. Могу ли я рассчитывать, что им станет мой первенец? Нет, пожалуй, нужно перефразировать свой вопрос иначе: смогу ли я ему это доверить? Семь лет, вполне достаточный срок, чтобы воспитать из младенца кого угодно. Хоть царя, хоть сына Инай.

Нет, я ни за что не поверю в коварный план Антонио по захвату трона на правах наследования. Невозможно так далеко видеть и тем более, подгонять ситуацию под задуманное. Слишком много переменных, их не просчитать. Да одно моё завещание в пользу Софии сразу же ставит крест на всей игре. Он, действительно, собирается построить на его смерти новую религию. Но, мать его, зачем⁈ Что за странную игру он ведёт? Почему делает из всего случившегося тайну? Зачем зарывает былые заслуги человечества? Ведь с их помощью можно гораздо быстрее восстановиться. Наука, прогресс, технологии, всё можно возродить, мир не в первый раз на грани вымирания. Вторая мировая война поставила на колени практически весь наш континент. Однако тридцати лет хватило, чтобы продолжить жить и развиваться дальше. А спустя семьдесят мир невозможно было узнать. Неужели мы сейчас не способны на подобный подвиг? И, словно страх перед этим, заставляет хизмеев уничтожать знания о нашей цивилизации. Будто они боятся, что люди сумеют построить такой мир, где переживут следующий апокалипсис.

А он непременно будет. Это я понял уже давно, потому как в космосе всё вращается вокруг центра массы. Будь то солнце или ядро галактики. И даже они, пребывают в постоянном движении, хоть оно и исчисляется миллиардами земных лет. Всё это означает лишь одно: спустя определённое количество лет солнечная система вновь приблизится к чёрной дыре… Ладно, даже мои мысли снова вернулись на круг, который я прокручиваю в голове не первый год. И всё равно, никак не могу найти ответ, почему хизмеи не желают, чтобы люди об этом знали.

Паника? Отсутствие желания жить дальше, когда наверняка понимаешь, что нет ничего вечного и вскоре все снова умрут? Чушь! Людям можно внушить всё, что угодно. Даже обратить весь мир в секту, верящую в выживание через единство человечества. Пропаганда очень хорошо работает на дистанции, особенно, между поколениями. Пройдёт сто лет, и каждый человек на планете будет трудиться лишь на благо выживания от метеоритных осадков.

М-да, здесь невольно начнёшь верить в заговор рептилоидов. Вот только его нет. Есть несколько человек, неспособных договориться между собой. Однако я готов разъяснить свою позицию, поделиться задуманным с хизмеями. Они — нет. И мне до смерти любопытно, почему они всё это делают.

Полтора месяца назад я сделал огромный шаг навстречу ответам. И, несмотря на то, что мои люди до сих пор были завалены бумагой из хизмейских архивов, некоторые гипотезы уже появились. До однозначного ответа ещё очень далеко, потому как приходилось перелопачивать натуральные горы всевозможного мусора, дабы обнаружить в нём жемчуг необходимой информации. Всяческие налоговые выписки, письма от горожан, с просьбами о помощи и кляузами на соседей. Служебные записки, содержащие в себе порой такой бред, что их даже на дешифровку отправляли, в попытке уловить суть запроса. Однако некоторые тенденции просматривались.

Европейское сообщество объединялось гораздо быстрее. Буквально вслед за Польшей, в единое целое сформировалась Германия и уже успела подмять под себя часть Франции. Северная Европа тоже на месте не стояла и там готовы были вот-вот огласить имя нового короля Скандинавских народов. Польша, в очередной раз отпрыгнувшая от наших границ, умудрилась до зимы подмять под себя часть Украинских и Прибалтийских территорий. Да, влияние хизмеев чувствовалось даже там, но выглядело оно гораздо мягче. Мало того, местами там всплывали различные научные труды, на которые, отчего-то не обращали внимания ярые пропагандисты средневекового образа жизни.

Все эти материалы и события были мне недоступны, ввиду далёкости от внешней политики. Нет, в общих чертах я знал, что там происходит, всё же не в пещере жил и за новостями присматривал. Но то были лишь подозрения и догадки, а сейчас я находился у подлинных источников информации. Теперь я был уверен, что из нас собирались создать одну огромную колонию. Слишком много богатств лежит на наших обширных территориях. Хизмеи планировали пережить следующий апокалипсис, вот только собирались добиться этого, за наш счёт.

Их мечта практически сбылась: грязная, необразованная Россия. Быдло, живущее лишь для того, чтобы ублажать хозяев, состоящих из людей высшего сорта. И надо признать, момент был выбран идеальный. Лучшего времени, чтобы перекроить владения, просто не существует.

Но вот какая ирония, Антонио и его ближайшее окружение сбежали прежде, чем мы вошли в столицу. Буквально на следующий день после того, как мы обменялись пленными. Даже не знаю, винить его за это, или благодарить?

В этом году выдалась на удивление мерзкая и дождливая осень. На дворе декабрь, а на заморозки даже намёка нет. Дороги во всех направлениях развезло так сильно, что люди прекратили даже пешее сообщение. Редкого прохожего удавалось застать на городских улицах, а уж на тропе между городами — и подавно. Угасли все до единого конфликты, по причине полного отсутствия возможности передвигаться. Да, такое творилось не везде, однако бо́льшая часть континента превратилась в непроходимое глиняное месиво. Ближе к северной части и за Уралом трещали морозы под минус сорок, что тоже несильно способствовало войне. Небольшие стычки на юге можно не брать в расчёт, к тому же эти территории строго охраняются кланом Филина. Он наотрез отказывается признавать его государством и уж тем более навешивать на себя титул правителя. А как по мне: там всё тот же хрен, только в профиль. Ему кланяется в ноги каждый встречный и зовёт господином. Ну пусть, если ему удобнее считать себя главой клана, нежели князем или королём. Суть в другом.

Европейские территории находились на грани вымирания, и никто не был в силах им помочь. Отрезанные от мира непроходимыми, из-за раскисшей глины, дорогами, они пытались побороть эпидемию. О да, история словно насмехалась над ними. Я даже всерьёз задумывался: а каким образом на их земли когда-то угодила чума? Буду долго смеяться, если произошло нечто подобное.

О да, я злорадствовал и ещё как. А непроходимые границы делали этот процесс безопасным, по крайней мере, на данный момент. Дальше будет видно.

С приобретением нового статуса на голову рухнул нескончаемый водопад дел и вопросов. И основной проблемой стали князья. Впрочем, нечто подобное я и ожидал. Союзники, после того как поддержали меня и признали в качестве Императора, теперь непрерывно об этом напоминали и требовали, требовали, требовали… Кто-то желал напасть на соседа, и я обязательно должен был поддержать его, желательно армией и оружием. Другие требовали понижения цен на продовольствие, третьи вообще не понимали чего хотят, но неустанно напоминали, мол, на троне я исключительно благодаря им. И благо, что все переговоры пока проходят по радиосвязи. Но едва грунт прихватит морозами и позволит им явиться лично…

В общем, то ещё удовольствие мне предстоит в перспективе. Хотя не исключаю, что это лишь от безделья и скуки. В одном они правы, трон Императора мне удалось занять благодаря их помощи и поддержке, не всегда своевременной, и часто не добровольной. Главную нить они ухватили: стоит им сейчас объединить усилия против меня, и трон моментально пошатнётся. Сейчас я ослаблен как никогда, хотя имею власть над территорией от бывшей Белоруссии и до Камчатки.

А самое страшное, я не имею и малейшего понятия, что со всем этим делать. Как управлять такой громадиной? За что хвататься в первую очередь, за что во вторую? И как, в конце концов, утихомирить всех этих князей, которые напропалую рвутся к влиянию и власти? И ведь с ними не получится поступить так, как с хизмеями, иначе я начну гражданскую войну и окончательно обескровлю землю. Единственный момент везения во всём этом дерьме — эпидемия в Европе, которая даёт мне небольшую передышку, чтобы разобраться с внутренними делами.

Мне определённо нужен дворцовый интриган. Человек, способный занять скучающих князей, или правильнее будет сказать: развлечь. Пусть по очереди претендуют на мою благосклонность и грызут друг друга. Здесь главное — не переступить ту тонкую грань, которая может вновь столкнуть их в междоусобицах. Пока мне необходимо заполучить пару лет мира на моих землях и это как минимум. Лучше бы все пять, а то и десять. Однако пока всё это невозможно, потому что я понятия не имею, чем их занять.

— А вот и ты, — я наконец разыскал Кристину, которая прогуливалась среди Кремлёвских руин. — Решила воспользоваться затишьем в погоде?

— Ты даже не представляешь, как наскучило сидеть в четырёх стенах. Я словно обратно, в Питер вернулась. Там такая погода занимает две третьих от года. Нет, я определённо хочу на юг.

— Готова обсудить личное княжество?

— Ой, нет, что ты, — с добродушной улыбкой отмахнулась она, — прости, но я пока не решила. Всё-таки мне предстоит там жить. Может быть, Астрахань?

— Не думаю, что ты готова всю жизнь провести в полях, на уборке урожая.

— Вот и я не уверена. К тому же там Серёжа, а его обижать я не хочу. Мы и так не очень хорошо расстались.

— Ты всегда можешь остаться здесь, — я состроил невинное лицо и украдкой бросил взгляд на Кристину.

— Да, я знаю, — глядя куда-то вдаль ответила она, — но не уверена, хочу ли этого. Видеть тебя каждый день, но не иметь возможности прикоснуться…

— Всё, стоп. Не начинай старую песню. Ты не любишь меня, и мы оба это знаем.

— А при чём здесь любовь? Нам нужно создать династию. Я ведь знаю, что тебя обложили, и вижу, как ты мучаешься. Позволь мне помочь тебе, я возьму на себя внутренние проблемы, а ты займёшься тем, о чём думаешь уже очень давно.

— Интересно, а когда мы стали такими? — резко сменил тему я.

— Не понимаю, о чём ты?

— Ещё десять лет назад ты встречалась с Серёгой и проводила с ним ночи в сторожке музея. Крутила хвост Баталину, местному авторитету и, как мне казалось, была абсолютно счастлива.

— Никому я хвост не крутила.

— Просто спала с обоими сразу…

— Хочешь меня обидеть? Я хрупкая девушка, мне нужно было как-то жить в этом суровом мире.

— А я тебя не осуждаю. Но тех искр в твоих глазах я не видел уже очень давно.

— Мир вокруг изменился. Я уже и не помню, когда в последний раз развлекалась. Глеб, зачем ты здесь?

— В смысле?

— Зачем ты искал меня?

— Хочу предложить тебе стать Императрицей.

— Это не смешно.

— Я даже не улыбаюсь. Серьёзно, Крис, я готов принять твою помощь. Займи князей, убери их от меня, ради бога. Делай, что хочешь, главное — до войны не доводи.

— Ого, а они, действительно, очень круто тебя достали. Может, их тоже всех вздёрнуть?

— А вот это удар ниже пояса. Я должен был так поступить.

— Как? Повесить своих же?

— Они собирались устроить бунт и не просто так, а во время осады главной цели. Нет, Крис, такое прощать нельзя.

— Я понимаю, прости. Здесь я действительно перегнула.

— Так что скажешь?

— Ты о чём? Ах да… Императрица, — девушка сделала такой скучающий вид, что я едва челюсть на пол не уронил.

Она так страстно желала этого и что? Получив то, чего хотела, вдруг передумала? Бред.

— А ты действительно хороша. Даже я едва не повёлся. Завтра объявим о помолвке, церемония будет официальной. Хочу, чтоб наш брак считался законным на всех основаниях.

— Иного я и не ожидала, — сдержанно улыбнулась она. — Можно мне сегодня посетить вашу спальню, Ваше Величество?

Некоторое время она пристально смотрела мне в глаза, но бесенята так и рвались наружу. Её хватило на пару секунда, а затем девушка разразилась звонким смехом. Я же продолжал смотреть на неё с каменным лицом.

— Нет, — коротко бросил я, стирая улыбку с лица Кристины, а затем развернулся и направился обратно к администрации.

— Эй! Что значит — нет⁈ — прилетел крик девушки в спину, но я не ответил.

На некоторое время я задержался у административного корпуса и бросил взгляд на рабочих. Точнее, не совсем. Восстановлением зданий занимались бойцы, которые оказались заперты вместе с нами в карантине. Болезнь давно ушла, но я не спешил распахивать ворота и выпускать всех на волю. Судя по тому, что сейчас творится в Европе, лучше перестраховаться. Тем более что идти сейчас всё равно некуда — месиво под ногами не позволит.

Но и без дела людям сидеть нельзя, потому как в головы начинает лезть всякая чушь. Впрочем, князья — самое прямое тому доказательство. Надеюсь, Кристина сможет найти им занятие по вкусу. Как оказалось, без интриг высшее общество существовать не может. Такой вот у них способ развлечения.

Глава 14

Женское коварство не знает границ

Слух об избраннице Императора разлетелся по княжествам с невероятной скоростью. Уже к вечеру следующего дня только ленивый не поздравил меня с помолвкой. Впрочем, мы и не делали из этого тайну. О намерениях заявили шумно, с гостями, музыкой и танцами.

Как я и предполагал, едва первый зимний месяц сменился январём, ударили крепкие морозы. Столбик термометра опускался до минус двадцати пяти, всячески намекая, что это не предел. Люди наконец смогли покинуть опостылевшие за долгое время дома. Кто-то предался праздным развлечениям, рассекая по гостям и принимая участие во всевозможных торжествах. Другие ударились в работу, дабы наверстать упущенное время и прибыль. Ведь торговля очень плотно связана с логистикой, они, скорее, даже неразделимы.

Как только Кристина получила официальный статус невесты, тут же взялась за дело. Первое же столкновение лбами двух князей состоялось прямо во время празднования помолвки. Ничего такого, даже до драки не дошло, но страсти бушевали нешуточные.

Кремль пришлось покинуть. До завершения реставрационных работ было ещё далеко, а жить зимой в здании, где ветер гуляет сквозь дыры в стенах, ну такое себе удовольствие. Благо свободных, целых зданий поблизости хватало. Многие уже были оборудованы под условия нашей зимы, но всё равно пришлось потрудиться, чтобы расселить знатно подросшее количество народа. По большому счёту, плотность увеличилась за счёт военных, которых я пока не собирался отпускать.

Сложностей было много. Начиная от вопросов: как отопить такое количество помещений и заканчивая разработкой плана атаки на ослабленную эпидемией Европу. Да, я не забыл об основной цели и собирался окончательно задушить всех хизмеев. Но всё же главной задачей оставался сын, точнее, его возвращение в семью. Я знал, что он где-то там, в их основном логове и собирался сделать всё возможное, чтобы вытащить его. А ещё я понимал: неизвестно, что из него вылепили, за долгие годы воспитания в стане врага. Впрочем, всё это было неважно, ведь он мой сын. Даже если в итоге он принесёт мне полное разочарование.

Ближе к концу января прилетело приглашение на свадьбу от Филина, и это мероприятия я не мог пропустить ни под каким предлогом. А потому, без зазрения совести сбросил все дела на плечи замов и не забыл пригрозить им жестокой расправой, если те решат, что в моё отсутствие им позволено работать спустя рукава. Пришлось взять с собой и Кристину, хотя делать это, мне хотелось меньше всего, ведь там явно будет присутствовать Вика. Да, понятно, что она знала о нашей помолвке, хоть и не отметилась среди поздравляющих. В общем, праздник обещал быть весёлым.

Гулянье решили устроить в Астрахани. Это было удобно со множества сторон. Город находился на границе с владениями Филина и являлся продуктовой столицей Империи. Но основной причиной данного выбора была война Филина с Турцией. К её организации приложили руку хизмеи, чтобы не дать главе клана выдвинуть силы на Польшу. Не исключено, что вскоре, нечто подобное ожидает и мою Империю. Вот только я собирался опередить события и сразу, после свадьбы дочери, планировал отправлять войска через границу.

Но пока, все мои мысли витали вокруг предстоящего события.

* * *

За свою недолгую жизнь, я успел повидать всякое. Были и кошмарные зрелища, от которых замирало сердце, а по ночам, мокрый от пота я подрывался с постели и ещё долго не мог уснуть. В последнее время подобные сны являются всё чаще. Неупокоенные души преследуют меня, а может, именно так выглядят муки совести. Я стараюсь её задушить, всячески оправдывая собственные решения, но с каждым днём это даётся всё сложнее. И эта свадьба — не исключение.

Невозможно передать те чувства, что вспыхнули внутри меня, когда я увидел свою кроху во главе стола. Всё это походило на какой-то фарс, казалось нереальным. Моя восьмилетняя дочь выходит замуж за человека, который годится ей в дедушки. До тех пор, пока я не видел этого, всё казалось не таким уж и страшным, но сейчас…

София сидела в пышном платье и звонко хохотала над парочкой клоунов, кривляние которых призывало гостей к веселью. Впрочем, это работало, смеялись многие, задавая общее настроение веселья и праздника. Но мне отчего-то, хотелось убить их всех и желательно с особой жестокостью. Залить кровью белые скатерти, разбросать по полу кишки, да так, чтобы скользили ноги, и не было возможности сбежать.

Стиснув зубы, я подошёл к столу, который заняли молодожёны, и выдавил из себя поздравительную речь. Затем меня усадили по левую руку от Вики, которая заняла место сразу за дочерью. Радом, с независимым видом на стул опустилась Кристина. Девушки натянуто поприветствовали друг друга, а моё настроение окончательно рухнуло на самое дно.

— Рада, что у тебя всё хорошо, — впрочем, не выражая никаких эмоций, начала разговор Вика. — На свадьбу пригласишь?

— Не переживай, подруга, твоё имя мы вписали одним из первых, — ответила Кристина вместо меня.

— И как же мне теперь к тебе обращаться? Ваше Величество — ещё рановато, а Ваша Светлость уже не подходит по статусу.

— К чему эти титулы, ведь мы же подруги.

— Действительно, как-то я упустила этот момент. Хотя я не очень хорошая подруга, не хотела делиться своим мужем…

— Хватит! — рявкнул я и ударил ладонью по столу.

Часть гостей притихла, и тут же уставилась в нашу сторону, с любопытством ожидая продолжения конфликта. Однако Вика с Кристиной замолчали, а я сделал вид, будто ничего не произошло, и налил себе коньяка. Обжигающий напиток провалился по пищеводу, а спустя пару минут его действие слегка расслабило натянутые нервы.

Тем временем веселье продолжалось, а гости всё прибывали. Сама церемония бракосочетания осталась позади. Впрочем, выглядела она довольно скромно. София и Филин принесли друг другу клятвы верности при свидетелях и зафиксировали брак подписями в специальной книге. А затем всех пригласили к столу. Из уже присутствующих, мы с Кристиной явились в числе последних, но приглашённых было очень много, и не все они успели к назначенному времени. Сейчас не так просто рассчитать точное время в пути, да и дела не всегда отпускают вовремя. В общем, люди периодически прибывали, несмотря на то, что праздник уже был в самом разгаре.

Клоуны ушли, их место заняла театральная постановка. В её смысл я не вникал, продолжая накидываться крепким алкоголем. Кристина некоторое время косилась на меня молча, но в один момент не выдержала и попыталась запретить бухать.

— Дорогой, я думаю, тебе хватит, — прошептала она, когда я в очередной раз плеснул Есенинского коньяка.

— За собой смотри, — огрызнулся я и залпом опустошил бокал.

— Ваше Величество, позвольте за вами поухаживать, — сладким голосом произнесла Вика и, подхватив графин, наполнила бокал почти наполовину. — Ой, что-то рука дрогнула.

Кристина одарила её таким взглядом, что будь у неё хоть крохотная часть моей силы, Вика бы вспыхнула синим пламенем. У меня же это вызвало лишь кривую ухмылку. Коньяк прекрасно справлялся с поставленной задачей, кружил голову и отодвигал поганое настроение на задний план.

— Поешь что-нибудь, — Кристина вновь попыталась наполнить мою тарелку каким-то салатом.

— Отстань от меня, ладно⁈ — не скрывая раздражения, бросил я. — Дай мне спокойно отдохнуть!

— Ладно, — пожала плечами она и попыталась сделать вид, что всё в порядке.

В подобном подпитии я пребывал впервые. Здравый смысл провалился куда-то глубоко в подсознание, а злость, что я долгое время сдерживал внутри, начала постепенный путь наружу. Голова кружилась, картинка сделалась смазанной и, казалось, что она не всегда поспевает за движением глаз. Самое страшное, что мрачные мысли никуда не делись, напротив, только они и остались на поверхности. Благо культурная программа закончилась, и пришло время танцев. Потому как я уже готов был спустить всех собак на Кристину.

Как оказалось, весь этот пафос и светская пыль моментально сошли на нет под воздействием выпитого и общей атмосферой веселья. Новые князья и герцоги отплясывали, как и положено обыкновенным людям. Я будто на Новогоднем корпоративе очутился. Кто-то курил на широком балконе и что-то громко доказывал собеседнику, иные пытались отвести в сторонку представительниц слабого пола. Третьи фыркали, рассматривая происходящее с кислыми лицами и наверняка перемывали кости веселящимся. Были и те, кто продолжал откровенно накидываться алкоголем. Вот только я, не вписывался ни в одну из этих компаний. Не подходил им ни по состоянию, ни уж тем более, по настроению.

Вика постоянно о чём-то трещала с дочерью, не забывая при этом втягивать в беседу и меня. Впрочем, я и не сопротивлялся, охотно отвечал на вопросы и справлялся о её успехах. Дочка довольно серьёзно освоила владение силой и могла без проблем опрокинуть кружку с вином на противоположном конце стола. Чем мы тут же и занялись, устраивая мелкие пакости снобам-князьям. А затем хохотали так, что Филину пришлось на нас шикнуть. Ведь нам по статусу не положено, нужно держать лицо, чтоб его…

Настроение Кристины портилось прямо пропорционально тому, как поднималось моё. Она, конечно, делала всё, чтобы это казалось незаметным, но именно ледяное выражение лица выдавало всё то, что она чувствует. А мне было попросту плевать, ведь я играл со своей дочерью. Вика не забывала пополнять мой бокал, бросая насмешливые взгляды на «подругу». Чем только усугубляла и без того натянутую, как струна, обстановку.

— Ваше Величество, — наконец её нервы не выдержали, и она плавно поднялась из-за стола, — С вашего позволения, я бы хотела покинуть праздник. От этого шума у меня сильно разболелась голова.

— А я тебя разве держу? — ухмыльнулся я и снова потянулся к бокалу.

— Не боишься? — подлила масла в огонь Вика. — Вдруг уведу в отместку?

— Это не мне решать, — умудрилась сохранить лицо та, хотя я был уверен, что это станет последней каплей.

Вскоре её стройная фигура растворилась в толпе, а я остался веселиться дальше. Вика ушмыгнула танцевать, и я перебрался на её стул, поближе к дочери.

— Не злись, Император, — завёл разговор Филин, — я не дам в обиду твою девочку, и сам никогда этого не сделаю.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда она станет подростком, — вернул ему я, — но ели ты… хоть пальцем…

— Сейчас я прощу тебе эти слова, дорогой тесть, спишу их на то, что ты пьян, — холодно ответил он. — Но в следующий раз я не стану терпеть подобного оскорбления.

— И чё ты сделаешь? — нагло продолжил нарываться я.

— Лицо разобью и не посмотрю на то, что ты Император.

— П-хах, — хохотнул я, а затем не выдержал и взорвался громким смехом.

Филин поддержал, как и София, хотя она вряд ли могла оценить всю глубину этой шутки. Странно, но после этих слов меня отпустило. Я понял, что отдал свою девочку в хорошие руки. Он действительно никогда её не обидит и будет защищать ценой собственной жизни. Однако это не перестало казаться мне странным.

— Скажи, зять, а как ты вообще себя сейчас ощущаешь? Я имею в виду…

— Я понял, что ты хочешь спросить, — кивнул Филин. — И нет, всё нормально, меня не так-то просто смутить.

— Оп-па… — привстал я, заметив кое-что среди танцующих.

— Не лезь, — придержал меня Филин. — Пусть разберётся охрана.

— Мне бы не помешало пар выпустить, — подмигнул ему я.

— Успокойся, всё равно с тобой никто не рискнёт драться. Ты Император, сядь и не позорься.

— В туалет отлучиться можно?

— Глеб…

— Ой, да хорош тебе, ты прям как мама, ей-богу.

— Дело твоё, — усмехнулся Филин и кивнул человеку за спиной.

Тот сразу отреагировал и что-то произнёс в рацию. За шумом слов было не разобрать, но двое человек, в военной форме, которые приближались к Вике, тут же сменили маршрут. Хорошо, что мудак, что продолжал настойчиво тянуть её куда-то за руку, не обратил внимания на их манёвр. Это позволило вмешаться в ситуацию мне.

Надпочечники выбросили в кровь порцию адреналина, а вместе с ним туда попал и гормон, отвечающий за использование силы. В мозгах знатно прояснилось, однако количество алкоголя, который уже во мне сидел, было достаточно велико, чтобы отрезвить меня до вменяемого состояния. Сосредоточившись на быстром прыжке, я подтолкнул тело уплотнённым воздушным потоком. Глазу это движение всё ещё заметно, однако не выглядит нормальным. В том смысле, что обычный человек на такую скорость не способен, а потому моя выходка быстро привлекла внимание.

Я возник перед носом бухого герцога, будто чёртик из табакерки, и без раздумий и предисловий сунул ему кулак в переносицу. Советника Костромского князя снесло с ног и впечатало спиной в стену. При этом пострадали ещё два человека, которые невинно танцевали на пути пролетающего тела. Сознание герцога потухло сразу, на чём и был исчерпан конфликт. Впрочем, сомневаюсь, что он бы продолжился. Как сказал Филин: никто не посмеет ответить Императору.

— Не стоило, он не сделал мне ничего плохого, — тут же осудила мой поступок Вика. — Он даже не хамил и был достаточно обходителен.

— Он тянул тебя за руку, я подумал…

— Тянул, но не по-хамски. Он просто упрашивал меня потанцевать с ним.

— Ну извини! — вспылил я. — Прости, что всё ещё воспринимаю тебя своей женщиной!

— Глеб, я думаю, нам не стоит продолжать этот разговор здесь, при всех.

— А не насрать! — адреналин и алкоголь продолжали кружить голову. — Я хочу поговорить при всех! В конце концов, я Император, я могу себе это позволить!

— Глеб, — позади появился Толя и положил мне ладонь на плечо.

— Руку убери, — процедил я сквозь зубы.

— Хочешь поговорить? Хорошо, — упёрла руки в бока Вика. — Толя, не трогай его, я сама разберусь. Ты, — она ткнула мне пальцем в грудь, — больше не имеешь никакого права вмешиваться в мою жизнь. У меня есть тот, кому я не безразлична.

— Быстро ты сориентировалась!

— Не быстрее тебя. Даже не знаю, зачем ты терпел меня всё это время, сказал бы, я бы подвинулась, чтобы не мешать вашему счастью.

— Да пошла ты, дура, — прошипел я и поспешил на улицу, чтобы немного охладить голову.

На Астрахань тоже опустились морозы. Хоть они были не такими, как в центральной полосе, однако минус ощущался и слегка пощипывал кожу лица. Гормон быстро прочистил голову и практически нейтрализовал алкоголь. Холод тоже способствовал отрезвлению и уже через пару минут, вместо гнева, я ощущал стыд.

Да уж, поступок, достойный Императора, вынести семейную ссору на потеху гостей. Пересуды теперь не смолкнут до самого лета, а то и с наступлением жары, всё ещё продолжат колыхать светские сборища. Да и плевать… Клал я на всех, пусть обсуждают! Мне с этого ни жарко ни холодно, может, хоть от меня на время отстанут. Слабостью это точно не назвать, так что воспользоваться здесь нечем. Так, неудобная ситуация, возможно, где-то постыдная, хотя…

— Ну и что ты там устроил? — я нисколько не удивился Толиному голосу за спиной.

— Семейную истерику, — честно признался я. — Как там, шепчутся уже?

— Они теперь до самого лета шептаться будут, а при возможности ещё и припомнят.

— Срать.

— Нет, Глеб, твоё нынешнее положение не даёт тебе права на подобные выходки. Это могут признать слабостью.

— С чего вдруг?

— Ты со своими женщинами разобраться не в состоянии, а как ты собираешься управлять целой Империей?

— Честно? Толь, вот ей-богу, управлять страной в тысячу раз проще, чем жёнами.

— Ха-ха-ха, вот поэтому я и не женюсь.

— Просто не нашлась ещё та, которая тебе хвост прищемит.

— Я как та ящерица: отброшу при малейшем намёке на опасность. А вот если за яйца схватит, там уже не особо побрыкаешься.

— Вот именно за них они меня и схватили, — тяжело вздохнул я. — Чё делать-то, а⁈

— Это ты у меня спросил?

— А у кого мне спрашивать? Ты единственный, самый близкий мне человек. Остальные все разбежались под разными предлогами. Один, вон, в колхозе погряз, второй в шпионов играет…

— Что бы с нами было, если бы он не играл.

— Да я понимаю, — отмахнулся я. — Просто… Ой, да шло бы оно всё к ебени матери!

— Любишь её?

— Кого?

— Вику, — пожал плечами Толя. — Ваша помолвка с Кристиной сразу показалась мне глупой затеей.

— И ты промолчал.

— Глеб, а я кто такой, чтоб в твою личную жизнь нос совать? Баба она яркая, я бы и сам ей вдуть не отказался. Прости…

— Да всё нормально. Можешь её трахнуть, если есть желание. Я с ней не сплю. Честно говоря, после той ситуации с Викой у меня к будущей жене какое-то отвращение.

— Тогда зачем?

— А ты не видишь, что вокруг меня князья творят?

— Вижу. Согласен, Крис неплохо с ними управляется. Они ей чуть ли не в рот смотрят, готовы с рук есть.

— Вот тот и хрен, — снова вздохнул я.

— И что думаешь делать?

— Поляков раком ставить. Нужно добраться до архива Ватикана. Желательно попутно ещё и Англичан нагнуть, а то очень уж они любят, чужими руками дерьмо у соседей развозить.

— Вот вы где? — внезапное появление Вики заставило меня вздрогнуть. — Глеб, ты вообще нормальный, нет⁈ Ты что там устроил? Как мне теперь на люди показываться?

— А ты не показывайся, — буркнул я. — По магазинам и слуги сбегают.

— Ты совсем дурак? — встала в позу она. — Я тебе не об этом говорю! Мне теперь каждый встречный будет в спину смеяться.

— Мне что теперь сделать⁈ — снова сорвался я. — Время назад отмотать? Да если бы я мог, уже давно это сделал! Жили же нормально…

— Так это я виновата, что ты на эту шалаву залез?

— Да никто тебя не винит!

— Ладно, голубки, я, пожалуй, пойду от вас, чую здесь скоро искры полетят.

— Вали! — в один голос рявкнули на Толю мы.

— Просто ты самовлюблённый козлина! — вновь ткнула меня пальцем в грудь Вика, — Вечно думаешь только о себе! Из-за тебя я лишилась сына, из-за тебя лишилась дочери, даже тебя теперь больше нет рядом, и это ты во всём виноват! Лучше бы ты не приходил тогда, не появлялся в моей жизни, придурок. Ненавижу тебя!

Вику прорвало. Она бросилась на меня с кулаками, разбила губу и сунула болезненного крюка в челюсть. Притом не только для меня. Неправильно поставленный удар травмировал слабое запястье, и Вика тут же зашипела, убаюкивая выбитый сустав. Однако хоть успокоилась.

— Прости меня, — не знаю уже в который раз, попытался повиниться я. — Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел делать тебе больно. Неужели не видишь, что я без тебя не справляюсь? Ты нужна мне, Вик.

— Да заткнись ты уже, придурок…

* * *

Нет, определённо, лучше убейте меня, но никогда не заставляйте разобраться в женщинах. Это невозможно. Мужики способны на многое, создать ракетный двигатель, оседлать его и полететь в космос. Собрать огромную толпу людей и повести их на смертный бой. О таких мелочах, как построить дом и посадить дерево, я вообще молчу. Но как… как разобрать: что на уме у этих хрупких созданий⁈ Куча психологов, тысячи учёных умов со всевозможными докторскими степенями, за все прожитые века так и не справились с этой задачей. Мало того, они даже ни на миллиметр не приблизились к разгадке.

Помню, как в молодости смеялся над мемом: «Что у трезвой женщины на уме, то пьяному мужику никогда в голову не придёт». И в этой шутке столько правды, что аж мурашки по спине. Хотя нет, последние от чутких, игривых пальчиков Вики.

Страстная, полная боли и любви ночь завершилась сладким, нежным утренним сексом. Сейчас я лежал на спине и гонял в по пустой голове мысли о женском нраве, а она, молча перебирала волосы на моей груди. И вот как это понимать? Не удивлюсь, если она через пять минут выгонит меня взашей и снова перестанет к себе подпускать. Надо, наверное, что-то сказать? Но что? Нет, уж лучше снова в бой, под пули и свист осколков. По крайней мере, там для меня всё понятно.

— Можно я её пришибу? — вдруг совсем тихо спросила Вика.

— Кого? — я не сразу сообразил о ком идёт речь, занятый собственными мыслями.

— Эту суку, Кристину.

— Нет, — слегка качнул головой я. — Мы никого не станем убивать. Она не виновата, просто не умеет быть счастливой.

— А что это ты за неё вдруг заступаешься⁈

— Да ни за кого я… Ой, всё, делай как знаешь.

— Ладно, пусть живёт, — как-то хитро улыбнулась Вика. — А я теперь, получается, Императрица?

— Выходит, что так, — усмехнулся я.

— Йуху-у-у!

Вика вдруг подорвалась и принялась сказать на кровати. Последняя не выдержала подобных надругательств, подо мной что-то хрустнуло, а в следующую секунду у неё отвалилась спинка, и мы с грохотом обрушились на пол. Благо лететь недалеко. Вика тоже не смогла удержать равновесие и полетела затылком назад, но я вовремя поймал её, применив силу. Некоторое время она смотрела на меня испуганными глазами, а затем звонко расхохоталась.

Впервые за последнее время мне стало легко. Словно какой-то камень рухнул с души, хотя так оно и было на самом деле. Я безумно любил эту шизанутую, с первых мгновений. И при всём при этом она умудрялась сохранять больше благоразумия, чем я при всех своих амбициях и стремлении правильно жить. Ещё одна женская загадка, решить которую не под силу всем учёным мира.

Однако, получив душевное равновесие, вернувшись в семью, я вдруг понял, что нужно делать. Нет, не с Викой — с Европой. В голове созрел план, и он обязан сработать. Если всё сделать правильно, то они сами принесут мне голову Антонио на блюдечке и подарят ключи от архива Ватикана.

— Ну что, добьём эту рухлядь? — Вика вскарабкалась на меня верхом и, закусив губу, посмотрела на меня таким взглядом, что я моментально взбодрился…

Глава 15

Новая стратегия

Как победить небольшое государство, желательно с минимальными потерями? Именно на этот вопрос я и нашёл ответ перед тем, как Вика меня оседлала. Сейчас мы оба, без сил, отвалились друг от друга, и мысль окончательно сформировалась, словно ожидала именно этого. Осталось продумать кучу деталей. И чем дольше я об этом размышлял, тем больше их становилось. Они росли снежным комом, и в конце концов я понял, если всё не записать по горячей памяти, то вспомнить детали будет невероятно сложно.

— Ты куда? — удивлённо уставилась на меня жена, когда я с задумчивым видом, молча, подпрыгнул с постели.

— Прости, я кое-что придумал… — пробормотал я и как был, голым, уселся за стол.

Накрыло серьёзно, два исписанных листа формата А4 уже находились в руках у Вики, а я уже строчил следующий. Жена, с любопытством на лице бегала глазами по строкам и периодически хмыкала. Затем молча положила их на край стола и через какое-то время бросила на мои колени халат. Вскоре рядом появилась кружка травяного чая, а Вика плюхнулась в кресло, стоящее рядом, и принялась читать третий лист. Я всё ещё писал, хотя уже и не как сумасшедший. Образовались паузы, в которых я украдкой покусывал карандаш и обдумывал следующий шаг, прежде чем его записать.

— Толю позвать? — уточнила Вика, когда я, наконец, откинулся на спинку стула с довольным выражением лица.

— А ещё Баталина, Филина и брата.

— Оденься хоть, — усмехнулась она и поднялась с кресла.

Вика прошлась до кровати, подняла рацию с моей тумбочки и вызвала всех, кого я попросил. А я с удивлением заметил, что всё ещё сижу с халатом на коленях, хотя был уверен, что надел его. Вот это меня капитально накрыло, ничего не скажешь. Залпом влил в себя чай и наконец влез в одежду.

— Это сработает, — кивнула Вика на мой вопросительный взгляд, — но игра будет очень долгой.

— Плевать, оно того стоит.

— Согласна. Лишь бы нам ресурсов хватило.

— Вот сейчас Есенин нам всё и расскажет.

— С князьями тоже просто не будет. Может, и зря ты так с Кристиной…

— Вик!..

— Нет, дорогой, это твоя ошибка и тебе с ней жить. Не получится: взять всё и вычеркнуть из памяти. Кристина никуда не делась, и она представляет реальную силу. Хочешь ты того или нет, а нам придётся с ней считаться. Может, не стоит ей пока знать о нас?

— Ты дура, что ли? — я уставился на Вику, пытаясь понять: шутит она сейчас или всерьёз.

— Ты ведь с ней всё равно не спишь.

— Мне придётся это сделать после свадьбы.

— Подинамишь годик, ничего страшного — потерпит. Но без её влияния тебе этот план не осуществить, а он, действительно, очень хорош. К тому же ей нужен не столько ты, сколько твоя власть, и ради неё она даже нас не заметит.

— Думаешь, ей не доложат?

— Да ей будет плевать, что скажут, если вы завтра уедете вместе, а я останусь. А если ты будешь тянуть со свадьбой, она сделает для тебя всё, лишь бы ты не передумал.

— А ты как же?

— Ох ты, вспомнил о моих чувствах⁈ — приподняв бровь, Вика ткнула меня носом в своё же дерьмо. — Ладно, не злись и за меня не волнуйся. Я уже успела переболеть, у меня к ней иммунитет выработался. Всё, я ушла, меня здесь не было.

И я остался наедине со своими мыслями. Нет, понимание женщин явно во мне отсутствует и, скорее всего, на самом глубоком, генетическом уровне. Хотя решение, принятое Викой, не лишено логики. Но как?.. Как и почему она на такое решилась? Ведь ещё совсем недавно она не хотела иметь со мной ничего общего, практически по той же причине. Или это другое?

— Никак помирились? — позади прозвучал голос Филина, отчего я вздрогнул.

— Ты чего подкрадываешься? — возмутился я.

— Привычка, — флегматично пожал плечами он и плюхнулся в кресло, в котором ещё недавно сидела Вика. — М-м-м, ещё хранит тепло её тела.

— Тебе чё надо? — с ухмылкой спросил я.

— Мне⁈ Вообще-то, это ты меня позвал, точнее…

— Значит так, — вмиг сделался серьёзным я, — никто не должен этого знать. Вообще, всё то, что здесь сегодня будет сказано — тайна за семью печатями.

— За меня следует волноваться меньше всего, — беззаботно отмахнулся он.

— Про Вику — тоже, — настоял я.

— Глеб!

— Ладно, возьми вон, ознакомься, — кивнул я на исписанные листы на краю стола, — пока остальные не подошли.

Филин подхватил бумаги и вначале без интереса, а затем всё с бо́льшим любопытством принялся бегать по строкам. Вскоре явился Толя, а вслед за ним и Баталин с Есениным. Я уселся на своё место и терпеливо ждал, когда они все, по очереди, ознакомятся с моей идеей.

— Может сработать, — первым заговорил Константин, — но нужно отрезать поставки из Африки и от соседей.

— Если угомоним Турок, я возьму это на себя, — отозвался Филин.

— Я дам тебе часть войска. Скажем… тысяч пятнадцать по сусекам наскребу, — прикинул я.

— Тогда не вижу проблем. Дополню ими гарнизоны. Пятнадцати тысяч будет достаточно, чтобы перекрыть все караванные пути. Но останутся ещё морские.

— Остатки Черноморского флота смогут их придушить. Северный подежурит на другом конце маршрута. Даже если кто-то сможет проскочить, то особой погоды они не сделают.

— Я видел этот пункт, — кивнул Филин.

— Выходит, что внутренние диверсии лягут на мои плечи, — вздохнул Баталин.

— Уж не прибеднялся бы, — ухмыльнулся Толя. — Знаем мы твои скромные ресурсы.

— Да я и не против, — пожал плечами он. — Ты главное — границы крепко держи, чтоб меня пришлые здесь не отвлекали. Тогда я все свои ресурсы смогу так же скромно на дело бросить.

— А ты что скажешь? — обратил я свой взор на Есенина.

— Земли нам определённо хватает, а вот сил на её обработку — не совсем.

— Весной все княжества обязаны будут уплатить продовольственный налог. Так что, хотят они этого или нет, а засевать земли им придётся.

— Тогда к осени мы сможем перекрыть часть потребности. Но это будет максимум процентов тридцать от реального спроса.

— Так даже лучше, — согласился я.

* * *

Разговаривали мы ещё очень долго, полируя каждую деталь плана до зеркального блеска. Тем не менее, каждый из нас понимал, что нюансов в ходе операции может вылезти очень много. Все их учесть невозможно, потому как всевозможных переменных — ещё больше. Однако все мои самые близкие люди согласились: план достоит воплощения в жизнь. Даже если он не состоится в идеальном варианте, плюсы от его реализации ещё долго будут играть в нашу пользу.

На самом деле, моё решение не ново и гениальным его не назвать. Подобные методы использовались всегда, вплоть до самой катастрофы. Другое дело, что в недалёком прошлом их не так просто получалось осуществить, но как бы то ни было, к ним прибегали. Заморить голодом соседа, а затем раздать пищу мирным жителям в качестве гуманитарки. Чем шире охват, тем эффективнее политика на землях противника. Ведь голод — самый мощный мотиватор на планете. Пока ты кормишь собаку, она живёт рядом и выполняет все приказы. И люди в этом плане мало чем отличаются. Хозяин тот, кто кормит.

По моим скромным подсчётам, трёх лет подобной политики хватит, чтобы изменить мнение всей Европы о нас. Как выразился Есенин: «Лишь бы погода позволила всё это вырастить». В общем, вся гениальность плана крылась в том, чтобы его реализовать. Ведь взять в осаду всю Европу — нихрена себе амбиции! Даже сейчас, во времена упадка цивилизации, это казалось фантастикой. Но нам и не нужно заставлять голодать всех до единого. Достаточно и тридцати процентов. А уж они распространят общее настроение на большинство. Главное — вовремя поддержать нужную идею, указать на ущербность существующей власти и вовремя подкинуть оружие с боеприпасом.

После всего этого даже спичку подносить не нужно, оно само полыхнёт. К тому же население едва успело отойти от эпидемии. Ещё не факт, что весна не принесёт с собой новую вспышку. А когда полыхнут поля озимых… Естественный отбор обещает быть очень жёстким.

Само собой, что враг не станет терпеливо ожидать голодной смерти. Обязательно будут попытки вырваться из ловушки, но ведь мы и не собираемся с ними сражаться в открытую. Границы удержим, даже при попытке прямого вторжения, а все набеги на караваны будут производиться в партизанском стиле. Нет, в конце концов, награбленное вернётся законным владельцам, но в качестве благотворительности. Согласен — подло, зато эффективно.

Всю дорогу до Москвы Кристина молчала, всячески пытаясь донести до меня тот факт, что она обижена. Я лишь радовался этому обстоятельству, хоть и понимал: объясниться с ней мне всё же придётся. А минимум до следующей зимы я вынужден буду притворяться и изображать лояльность к будущему браку. Но самое страшное, что в финале этой игры, в качестве приза получу злейшего врага в её лице. И это меня действительно пугало.

Нет, открытого конфликта между нами не будет. Кристина слишком дорожит положением, а близость ко двору является неотъемлемой его частью. Страшным будет то, что станет происходить за спиной. В принципе, я был к этому готов уже сегодняшним утром. Однако Вика права: я затеял слишком серьёзную игру, чтобы отвлекаться на придворные интриги. Да, некоторую их часть она готова взять на себя, ведь насколько будет проще, если вся империя станет работать на достижение одной цели. В Рим мы наиграемся после.

Впереди самая сложная часть плана: внедрение. Даже по самым скудным подсчётам, нам необходимо разместить около тысячи агентов на землях противника. Естественно, всю территорию они вряд ли охватят, но мелкие деревушки нас не интересуют. Однако людей необходимо встроить в общество незаметно и при этом как-то посадить на довольствие. И я молчу о сохранении секретности, ведь если о тайне знают двое… А мы просто обязаны держать в тайне наш план, иначе противник обязательно организует ответные меры.

Само собой, когда коснулось реального дела, тут же посыпались проблемы. Как же всё замечательно, когда это на бумаге. Но увы, жизнь вносит свои коррективы, да в таких местах, где, казалось бы, ничего не предвещает подвоха. Кристина быстро отреагировала на поставленные задачи и без лишних объяснений ухватила суть, а также выгоду. Зато подстава прилетела со стороны Баталина. В самый ответственный момент он вдруг заявил, что у него попросту нет столько свободных агентов.

Филин смог перекрыть лишь часть потребности. А учитывая ситуацию на его землях, плюс взятые на себя обязанности по организации атак на караваны, это было сродни геройскому поступку. И всё равно, нам сильно недоставало людей. Сроки уже поджимали, а потому было принято решение отобрать недостающую часть из регулярной армии. На значимые позиции мы их, конечно, ставить не планировали, а вот в качестве связных они вполне способны потрудиться. Так удалось наскрести ещё полторы сотни агентов.

Чем хороши обученные люди? Они не задают вопросов. Каждый, кто получил приказ обосноваться в том или ином государстве, не имели и малейшего понятия о дальнейших целях. Так мы гарантированно отсекали утечку информации. Плюс ограниченное количество посвящённых в верхних эшелонах власти. И без того их количество перешагнуло за рамки разумного. Но в одиночку я бы такое никогда не вывез.

Больше всех смущала Кристина. Ведь, по сути, я её использовал, гарантируя в качестве оплаты пост Императрицы. И я доподлинно не знал, что из всего этого выйдет, когда она наконец всё поймёт. Но вот что странно: Кристина словно не замечала моих тайных встреч с женой (как бы странно это ни звучало). Хотя я был уверен на двести процентов, ей о нас давно доложили. Но Вика была уверена в обратном.

— Поверь, Глеб, о таких вещах близкие узнают в самую последнюю очередь. Даже если ей каждый день станут докладывать о наших встречах, она будет до последнего отказываться в это верить. Главное, чтобы ты тоже не забывал всё отрицать.

Такими были её слова. И я старался всячески придерживаться легенды. Мол, я встречаюсь не с Викой, а с Софией и запрещать мне видеться с дочерью Кристина не имеет никакого права. А чтобы легенда выглядела максимально правдоподобно, при дворе периодически гуляли слухи о моих похождениях среди дам лёгкого поведения. Впрочем, Кристина себе тоже не отказывала в мужском внимании, отчего некоторые, особо капризные князья, основательно перешли под её влияние. Соответственно, пока и под моё тоже. Этот пункт в наших договорённостях присутствовал и не возбранялся.

К марту мы полностью расставили фигуры на доске и затаились в ожидании первого хода. Партия обещала стать долгой и изнуряющей, притом для обеих сторон. А ведь внутренние вопросы тоже никуда не делись, и пока земля не превратилась в глиняное месиво, спать мне удавалось, разве что в дороге. Однако успели мы в самый притык.

Теперь оставалось только ждать, в том числе и то, когда наконец откроются дороги. Раньше я наслаждался такими днями. Эдакий отпуск в кругу семьи. Вот только уже второй сезон затишья я провожу в компании Кристины. И вроде ничего такого, ведь мы не враждуем, но с каждым днём мне удаётся всё сложнее избегать ненужных разговоров по поводу брака. А она, словно чувствует неуверенность, и постоянно возвращается к данному вопросу. В последнее время уже откровенно давит. Ещё немного и перейдёт к угрозам и ультиматумам.

Однажды я почти сорвался. Уже собирался высказать всё, что думаю о ней, её методах и своих дальнейших планах на сей счёт. Одному богу известно, сколько сил потребовалось на то, чтобы сдержаться. И вот опять, весь обед она пытается добиться от меня точной даты свадьбы. Потому как это невероятно важное событие и к нему следует подготовиться основательно.

— Я бы хотела, чтобы коронация состоялась отдельно. Можно на следующий день или ровно через неделю. Как ты думаешь, Глеб?

— Никак, — сухо ответил я. — Давай ты сама решишь, как будет лучше. Ты ведь знаешь, я небольшой любитель всех этих пафосных мероприятий.

— Прости, дорогой, но ты сам хотел, чтобы церемония была официальной. Соберётся весь свет…

— Да что ты от меня хочешь⁈ — рявкнул я и приложил кулаком по столу. — Делай, как считаешь нужным, и оставь, наконец, меня в покое!

— Просто назови мне дату, чтобы я могла начать приготовления, вот и всё, что я от тебя прошу. Или ты уже передумал? Может, слухи о тебе с Викой не такие уж и лживые?

— Крис, я не рекомендую тебе продолжать со мной разговор в таком тоне, — ледяным тоном ответил я. — Мы уже тысячу раз говорили на эту тему. Я не могу говорить о конкретике, пока не улажу все вопросы с хизмеями.

— А я не могу вот так болтаться в неведении. Обо мне уже шепчутся по углам.

— Думаю, ты сама в этом виновата. Я неоднократно тебя предупреждал, что следует вести себя чуточку скромнее.

— Так начни пускать меня в свою спальню! — развела руками она. — Я живой человек и у меня тоже есть потребности. Ты свои удовлетворяешь…

— Всё, с меня хватит, — я поднялся из-за стола и нервно отбросив в сторону расшитую салфетку, направился к выходу.

— Глеб, ты ведь понимаешь, что нам придётся это обсудить!

Я лишь раздражённо отмахнулся от неё и поспешил закрыть за собой дверь. Да, сдерживать её натиск становится всё сложнее. Когда уже солнце просушит землю хотя бы до состояния, позволяющего конный переход. Ещё неделя-другая и я просто её придушу. И ведь вся ирония в том, что она действительно нужна мне… Точнее, не она, а та часть плана, за реализацию которой она отвечает. Северный флот по-прежнему подчиняется её бывшему мужу, а он едва слюни на пол не роняет при её появлении.

Видимо, я действительно, чего-то не понимаю, или на меня её чары не действуют. Я единственный мужчина, который имеет возможность взять её в любое, удобное время. Мало того, одним словом я способен разорвать все её связи на стороне. Но вот какая ирония: мне не хочется этого делать. Мне плевать на то, с кем она спит и сколько раз за день это случается. Я хочу поскорее увидеть Вику, прижаться к её разгорячённому телу и дышать её ароматом, зарывшись лицом в густых волосах. Но вместо этого приходится торчать здесь, терпеть бесконечные претензии от Кристины и, скрипя зубами, стараться не обращать внимания на пересуды за спиной.

О да, весь двор гудит о том, какой я никчёмный кавалер. Мало того, что не в состоянии ублажить первую красавицу света, так ещё и на коротком поводке её удержать не в силах. Не далее как вчера, не сдержался и разбил лицо какому-то щёголю за подобные речи. А парочка прихвостней одного из фаворитов «будущей Императрицы», уже вторую неделю сидят на цепи. Они сами в том виноваты. Я многое готов стерпеть ради достижения цели, но их речи перешли все границы дозволенного.

Лишь Толя помогал выпускать пар, но и его терпение не бесконечно. Я вообще удивляюсь, как он до сих пор не послал меня куда подальше и продолжает выслушивать моё нытьё в адрес Кристины. Но надо признать, его шуточки на сей счёт замечательно разряжают мрачное настроение. Впрочем, тренировки тоже неплохо с этим справляются, главное — после с Кристиной не пересекаться, иначе всё по кругу. И как я умудрился влезть во всё это дерьмо?

Глава 15

Новая стратегия

Как победить небольшое государство, желательно с минимальными потерями? Именно на этот вопрос я и нашёл ответ перед тем, как Вика меня оседлала. Сейчас мы оба, без сил, отвалились друг от друга, и мысль окончательно сформировалась, словно ожидала именно этого. Осталось продумать кучу деталей. И чем дольше я об этом размышлял, тем больше их становилось. Они росли снежным комом, и в конце концов я понял, если всё не записать по горячей памяти, то вспомнить детали будет невероятно сложно.

— Ты куда? — удивлённо уставилась на меня жена, когда я с задумчивым видом, молча, подпрыгнул с постели.

— Прости, я кое-что придумал… — пробормотал я и как был, голым, уселся за стол.

Накрыло серьёзно, два исписанных листа формата А4 уже находились в руках у Вики, а я уже строчил следующий. Жена, с любопытством на лице бегала глазами по строкам и периодически хмыкала. Затем молча положила их на край стола и через какое-то время бросила на мои колени халат. Вскоре рядом появилась кружка травяного чая, а Вика плюхнулась в кресло, стоящее рядом, и принялась читать третий лист. Я всё ещё писал, хотя уже и не как сумасшедший. Образовались паузы, в которых я украдкой покусывал карандаш и обдумывал следующий шаг, прежде чем его записать.

— Толю позвать? — уточнила Вика, когда я, наконец, откинулся на спинку стула с довольным выражением лица.

— А ещё Баталина, Филина и брата.

— Оденься хоть, — усмехнулась она и поднялась с кресла.

Вика прошлась до кровати, подняла рацию с моей тумбочки и вызвала всех, кого я попросил. А я с удивлением заметил, что всё ещё сижу с халатом на коленях, хотя был уверен, что надел его. Вот это меня капитально накрыло, ничего не скажешь. Залпом влил в себя чай и наконец влез в одежду.

— Это сработает, — кивнула Вика на мой вопросительный взгляд, — но игра будет очень долгой.

— Плевать, оно того стоит.

— Согласна. Лишь бы нам ресурсов хватило.

— Вот сейчас Есенин нам всё и расскажет.

— С князьями тоже просто не будет. Может, и зря ты так с Кристиной…

— Вик!..

— Нет, дорогой, это твоя ошибка и тебе с ней жить. Не получится: взять всё и вычеркнуть из памяти. Кристина никуда не делась, и она представляет реальную силу. Хочешь ты того или нет, а нам придётся с ней считаться. Может, не стоит ей пока знать о нас?

— Ты дура, что ли? — я уставился на Вику, пытаясь понять: шутит она сейчас или всерьёз.

— Ты ведь с ней всё равно не спишь.

— Мне придётся это сделать после свадьбы.

— Подинамишь годик, ничего страшного — потерпит. Но без её влияния тебе этот план не осуществить, а он, действительно, очень хорош. К тому же ей нужен не столько ты, сколько твоя власть, и ради неё она даже нас не заметит.

— Думаешь, ей не доложат?

— Да ей будет плевать, что скажут, если вы завтра уедете вместе, а я останусь. А если ты будешь тянуть со свадьбой, она сделает для тебя всё, лишь бы ты не передумал.

— А ты как же?

— Ох ты, вспомнил о моих чувствах⁈ — приподняв бровь, Вика ткнула меня носом в своё же дерьмо. — Ладно, не злись и за меня не волнуйся. Я уже успела переболеть, у меня к ней иммунитет выработался. Всё, я ушла, меня здесь не было.

И я остался наедине со своими мыслями. Нет, понимание женщин явно во мне отсутствует и, скорее всего, на самом глубоком, генетическом уровне. Хотя решение, принятое Викой, не лишено логики. Но как?.. Как и почему она на такое решилась? Ведь ещё совсем недавно она не хотела иметь со мной ничего общего, практически по той же причине. Или это другое?

— Никак помирились? — позади прозвучал голос Филина, отчего я вздрогнул.

— Ты чего подкрадываешься? — возмутился я.

— Привычка, — флегматично пожал плечами он и плюхнулся в кресло, в котором ещё недавно сидела Вика. — М-м-м, ещё хранит тепло её тела.

— Тебе чё надо? — с ухмылкой спросил я.

— Мне⁈ Вообще-то, это ты меня позвал, точнее…

— Значит так, — вмиг сделался серьёзным я, — никто не должен этого знать. Вообще, всё то, что здесь сегодня будет сказано — тайна за семью печатями.

— За меня следует волноваться меньше всего, — беззаботно отмахнулся он.

— Про Вику — тоже, — настоял я.

— Глеб!

— Ладно, возьми вон, ознакомься, — кивнул я на исписанные листы на краю стола, — пока остальные не подошли.

Филин подхватил бумаги и вначале без интереса, а затем всё с бо́льшим любопытством принялся бегать по строкам. Вскоре явился Толя, а вслед за ним и Баталин с Есениным. Я уселся на своё место и терпеливо ждал, когда они все, по очереди, ознакомятся с моей идеей.

— Может сработать, — первым заговорил Константин, — но нужно отрезать поставки из Африки и от соседей.

— Если угомоним Турок, я возьму это на себя, — отозвался Филин.

— Я дам тебе часть войска. Скажем… тысяч пятнадцать по сусекам наскребу, — прикинул я.

— Тогда не вижу проблем. Дополню ими гарнизоны. Пятнадцати тысяч будет достаточно, чтобы перекрыть все караванные пути. Но останутся ещё морские.

— Остатки Черноморского флота смогут их придушить. Северный подежурит на другом конце маршрута. Даже если кто-то сможет проскочить, то особой погоды они не сделают.

— Я видел этот пункт, — кивнул Филин.

— Выходит, что внутренние диверсии лягут на мои плечи, — вздохнул Баталин.

— Уж не прибеднялся бы, — ухмыльнулся Толя. — Знаем мы твои скромные ресурсы.

— Да я и не против, — пожал плечами он. — Ты главное — границы крепко держи, чтоб меня пришлые здесь не отвлекали. Тогда я все свои ресурсы смогу так же скромно на дело бросить.

— А ты что скажешь? — обратил я свой взор на Есенина.

— Земли нам определённо хватает, а вот сил на её обработку — не совсем.

— Весной все княжества обязаны будут уплатить продовольственный налог. Так что, хотят они этого или нет, а засевать земли им придётся.

— Тогда к осени мы сможем перекрыть часть потребности. Но это будет максимум процентов тридцать от реального спроса.

— Так даже лучше, — согласился я.

* * *

Разговаривали мы ещё очень долго, полируя каждую деталь плана до зеркального блеска. Тем не менее, каждый из нас понимал, что нюансов в ходе операции может вылезти очень много. Все их учесть невозможно, потому как всевозможных переменных — ещё больше. Однако все мои самые близкие люди согласились: план достоит воплощения в жизнь. Даже если он не состоится в идеальном варианте, плюсы от его реализации ещё долго будут играть в нашу пользу.

На самом деле, моё решение не ново и гениальным его не назвать. Подобные методы использовались всегда, вплоть до самой катастрофы. Другое дело, что в недалёком прошлом их не так просто получалось осуществить, но как бы то ни было, к ним прибегали. Заморить голодом соседа, а затем раздать пищу мирным жителям в качестве гуманитарки. Чем шире охват, тем эффективнее политика на землях противника. Ведь голод — самый мощный мотиватор на планете. Пока ты кормишь собаку, она живёт рядом и выполняет все приказы. И люди в этом плане мало чем отличаются. Хозяин тот, кто кормит.

По моим скромным подсчётам, трёх лет подобной политики хватит, чтобы изменить мнение всей Европы о нас. Как выразился Есенин: «Лишь бы погода позволила всё это вырастить». В общем, вся гениальность плана крылась в том, чтобы его реализовать. Ведь взять в осаду всю Европу — нихрена себе амбиции! Даже сейчас, во времена упадка цивилизации, это казалось фантастикой. Но нам и не нужно заставлять голодать всех до единого. Достаточно и тридцати процентов. А уж они распространят общее настроение на большинство. Главное — вовремя поддержать нужную идею, указать на ущербность существующей власти и вовремя подкинуть оружие с боеприпасом.

После всего этого даже спичку подносить не нужно, оно само полыхнёт. К тому же население едва успело отойти от эпидемии. Ещё не факт, что весна не принесёт с собой новую вспышку. А когда полыхнут поля озимых… Естественный отбор обещает быть очень жёстким.

Само собой, что враг не станет терпеливо ожидать голодной смерти. Обязательно будут попытки вырваться из ловушки, но ведь мы и не собираемся с ними сражаться в открытую. Границы удержим, даже при попытке прямого вторжения, а все набеги на караваны будут производиться в партизанском стиле. Нет, в конце концов, награбленное вернётся законным владельцам, но в качестве благотворительности. Согласен — подло, зато эффективно.

Всю дорогу до Москвы Кристина молчала, всячески пытаясь донести до меня тот факт, что она обижена. Я лишь радовался этому обстоятельству, хоть и понимал: объясниться с ней мне всё же придётся. А минимум до следующей зимы я вынужден буду притворяться и изображать лояльность к будущему браку. Но самое страшное, что в финале этой игры, в качестве приза получу злейшего врага в её лице. И это меня действительно пугало.

Нет, открытого конфликта между нами не будет. Кристина слишком дорожит положением, а близость ко двору является неотъемлемой его частью. Страшным будет то, что станет происходить за спиной. В принципе, я был к этому готов уже сегодняшним утром. Однако Вика права: я затеял слишком серьёзную игру, чтобы отвлекаться на придворные интриги. Да, некоторую их часть она готова взять на себя, ведь насколько будет проще, если вся империя станет работать на достижение одной цели. В Рим мы наиграемся после.

Впереди самая сложная часть плана: внедрение. Даже по самым скудным подсчётам, нам необходимо разместить около тысячи агентов на землях противника. Естественно, всю территорию они вряд ли охватят, но мелкие деревушки нас не интересуют. Однако людей необходимо встроить в общество незаметно и при этом как-то посадить на довольствие. И я молчу о сохранении секретности, ведь если о тайне знают двое… А мы просто обязаны держать в тайне наш план, иначе противник обязательно организует ответные меры.

Само собой, когда коснулось реального дела, тут же посыпались проблемы. Как же всё замечательно, когда это на бумаге. Но увы, жизнь вносит свои коррективы, да в таких местах, где, казалось бы, ничего не предвещает подвоха. Кристина быстро отреагировала на поставленные задачи и без лишних объяснений ухватила суть, а также выгоду. Зато подстава прилетела со стороны Баталина. В самый ответственный момент он вдруг заявил, что у него попросту нет столько свободных агентов.

Филин смог перекрыть лишь часть потребности. А учитывая ситуацию на его землях, плюс взятые на себя обязанности по организации атак на караваны, это было сродни геройскому поступку. И всё равно, нам сильно недоставало людей. Сроки уже поджимали, а потому было принято решение отобрать недостающую часть из регулярной армии. На значимые позиции мы их, конечно, ставить не планировали, а вот в качестве связных они вполне способны потрудиться. Так удалось наскрести ещё полторы сотни агентов.

Чем хороши обученные люди? Они не задают вопросов. Каждый, кто получил приказ обосноваться в том или ином государстве, не имели и малейшего понятия о дальнейших целях. Так мы гарантированно отсекали утечку информации. Плюс ограниченное количество посвящённых в верхних эшелонах власти. И без того их количество перешагнуло за рамки разумного. Но в одиночку я бы такое никогда не вывез.

Больше всех смущала Кристина. Ведь, по сути, я её использовал, гарантируя в качестве оплаты пост Императрицы. И я доподлинно не знал, что из всего этого выйдет, когда она наконец всё поймёт. Но вот что странно: Кристина словно не замечала моих тайных встреч с женой (как бы странно это ни звучало). Хотя я был уверен на двести процентов, ей о нас давно доложили. Но Вика была уверена в обратном.

— Поверь, Глеб, о таких вещах близкие узнают в самую последнюю очередь. Даже если ей каждый день станут докладывать о наших встречах, она будет до последнего отказываться в это верить. Главное, чтобы ты тоже не забывал всё отрицать.

Такими были её слова. И я старался всячески придерживаться легенды. Мол, я встречаюсь не с Викой, а с Софией и запрещать мне видеться с дочерью Кристина не имеет никакого права. А чтобы легенда выглядела максимально правдоподобно, при дворе периодически гуляли слухи о моих похождениях среди дам лёгкого поведения. Впрочем, Кристина себе тоже не отказывала в мужском внимании, отчего некоторые, особо капризные князья, основательно перешли под её влияние. Соответственно, пока и под моё тоже. Этот пункт в наших договорённостях присутствовал и не возбранялся.

К марту мы полностью расставили фигуры на доске и затаились в ожидании первого хода. Партия обещала стать долгой и изнуряющей, притом для обеих сторон. А ведь внутренние вопросы тоже никуда не делись, и пока земля не превратилась в глиняное месиво, спать мне удавалось, разве что в дороге. Однако успели мы в самый притык.

Теперь оставалось только ждать, в том числе и то, когда наконец откроются дороги. Раньше я наслаждался такими днями. Эдакий отпуск в кругу семьи. Вот только уже второй сезон затишья я провожу в компании Кристины. И вроде ничего такого, ведь мы не враждуем, но с каждым днём мне удаётся всё сложнее избегать ненужных разговоров по поводу брака. А она, словно чувствует неуверенность, и постоянно возвращается к данному вопросу. В последнее время уже откровенно давит. Ещё немного и перейдёт к угрозам и ультиматумам.

Однажды я почти сорвался. Уже собирался высказать всё, что думаю о ней, её методах и своих дальнейших планах на сей счёт. Одному богу известно, сколько сил потребовалось на то, чтобы сдержаться. И вот опять, весь обед она пытается добиться от меня точной даты свадьбы. Потому как это невероятно важное событие и к нему следует подготовиться основательно.

— Я бы хотела, чтобы коронация состоялась отдельно. Можно на следующий день или ровно через неделю. Как ты думаешь, Глеб?

— Никак, — сухо ответил я. — Давай ты сама решишь, как будет лучше. Ты ведь знаешь, я небольшой любитель всех этих пафосных мероприятий.

— Прости, дорогой, но ты сам хотел, чтобы церемония была официальной. Соберётся весь свет…

— Да что ты от меня хочешь⁈ — рявкнул я и приложил кулаком по столу. — Делай, как считаешь нужным, и оставь, наконец, меня в покое!

— Просто назови мне дату, чтобы я могла начать приготовления, вот и всё, что я от тебя прошу. Или ты уже передумал? Может, слухи о тебе с Викой не такие уж и лживые?

— Крис, я не рекомендую тебе продолжать со мной разговор в таком тоне, — ледяным тоном ответил я. — Мы уже тысячу раз говорили на эту тему. Я не могу говорить о конкретике, пока не улажу все вопросы с хизмеями.

— А я не могу вот так болтаться в неведении. Обо мне уже шепчутся по углам.

— Думаю, ты сама в этом виновата. Я неоднократно тебя предупреждал, что следует вести себя чуточку скромнее.

— Так начни пускать меня в свою спальню! — развела руками она. — Я живой человек и у меня тоже есть потребности. Ты свои удовлетворяешь…

— Всё, с меня хватит, — я поднялся из-за стола и нервно отбросив в сторону расшитую салфетку, направился к выходу.

— Глеб, ты ведь понимаешь, что нам придётся это обсудить!

Я лишь раздражённо отмахнулся от неё и поспешил закрыть за собой дверь. Да, сдерживать её натиск становится всё сложнее. Когда уже солнце просушит землю хотя бы до состояния, позволяющего конный переход. Ещё неделя-другая и я просто её придушу. И ведь вся ирония в том, что она действительно нужна мне… Точнее, не она, а та часть плана, за реализацию которой она отвечает. Северный флот по-прежнему подчиняется её бывшему мужу, а он едва слюни на пол не роняет при её появлении.

Видимо, я действительно, чего-то не понимаю, или на меня её чары не действуют. Я единственный мужчина, который имеет возможность взять её в любое, удобное время. Мало того, одним словом я способен разорвать все её связи на стороне. Но вот какая ирония: мне не хочется этого делать. Мне плевать на то, с кем она спит и сколько раз за день это случается. Я хочу поскорее увидеть Вику, прижаться к её разгорячённому телу и дышать её ароматом, зарывшись лицом в густых волосах. Но вместо этого приходится торчать здесь, терпеть бесконечные претензии от Кристины и, скрипя зубами, стараться не обращать внимания на пересуды за спиной.

О да, весь двор гудит о том, какой я никчёмный кавалер. Мало того, что не в состоянии ублажить первую красавицу света, так ещё и на коротком поводке её удержать не в силах. Не далее как вчера, не сдержался и разбил лицо какому-то щёголю за подобные речи. А парочка прихвостней одного из фаворитов «будущей Императрицы», уже вторую неделю сидят на цепи. Они сами в том виноваты. Я многое готов стерпеть ради достижения цели, но их речи перешли все границы дозволенного.

Лишь Толя помогал выпускать пар, но и его терпение не бесконечно. Я вообще удивляюсь, как он до сих пор не послал меня куда подальше и продолжает выслушивать моё нытьё в адрес Кристины. Но надо признать, его шуточки на сей счёт замечательно разряжают мрачное настроение. Впрочем, тренировки тоже неплохо с этим справляются, главное — после с Кристиной не пересекаться, иначе всё по кругу. И как я умудрился влезть во всё это дерьмо?

Глава 16

Голодные бунты, как способ завоевания

Операция миновала первый этап. Не сказать, что всё прошло как по маслу, однако желаемый результат был достигнут. Некоторых агентов схватили, кого-то убили прямо на месте, не дожидаясь, когда явятся представители власти. Держать язык за зубами, когда тебе вырывают ногти и ломают суставы — нереально. И я не винил тех, кто проболтался. Нужно быть полным дураком, чтобы не догадаться, не раскусить мной задуманное. И это, даже если бы все мои агенты смолчали.

Теперь предстояло самое сложное: сдержать блокаду. К тому же противник тоже не спал и ожидаемо принял ответные меры. Сеть хизмеев успела широко раскинуть щупальца, а их пропаганда крепко сидела в умах людей. Хватило нескольких гневных лозунгов, чтобы объединить усилия в борьбе с внешним захватчиком. В поселениях сформировались отряды, призванные охранять посевы от наших посягательств. Уверен, что старост даже упрашивать особо не пришлось.

Кто бы что ни думал, как бы ни хаял власть за её нерасторопность и безразличие к народу, нужно понимать: дурак никогда не встанет во главе государства. История — лучшее тому доказательство. Случаев, когда преемственная власть, творящая всякую дичь, слетала с престола — великое множество. И мои враги не относились к числу таковых.

Они грамотно развернули человеческую ненависть и пустили её в нужное русло. Всё, что ни происходило бы на их земле, вплоть до засушливого лета, было исключительно по нашей вине. Даже мор скота и тот умудрились на нас повесить. Хотя… Руку к этому мы действительно приложили. Мало того, в данной сфере умудрились агентов сохранить. За разработку этой операции Есенин орден получил. А в Европе до сих пор не могли понять, что происходит и почему поголовно падает скот. А уж какие разговоры ходили среди народа — это отдельная история.

И ведь всё оказалось достаточно просто. Несколько серьёзных паразитов в питьевой воде и вот уже над всей Европой нависло страшное проклятие: черви, пожирающие изнутри всё живое. Так, может, просто руки нужно чаще мыть и как следует обрабатывать мясо, прежде чем в рот пихать? Ну, на этот путь хизмеи всё-таки догадались народ наставить, хоть и немногим опоздав с верными выводами. И пока они пытались побороть внезапное нашествие паразитов, мы перешли к третьей фазе мероприятия.

Именно здесь меня ожидал первый сюрприз. Кристина пошла на отчаянный шаг и то, что она впоследствии получила, я считал заслуженным наказанием. К тому же однажды я её об этом уже предупреждал.

Любой человек, однажды познавший голод, больше никогда не станет скептически относиться к запасам. Государство и подавно. Минимум, который всегда хранится, рассчитан таким образом, чтобы при развитии самого худшего сценария население страны дотянуло до осеннего урожая. Озимые сгорели, но это ещё не означало, что людям нечего будет жрать. Падёж скота тоже, хоть и ударил по благополучию, но не столь сильно, чтобы свести с ума целую страну. Однако если не принять меры, не удержать под контролем майские посевы, ситуация рискует перейти в критическое состояние. К тому же природа не спешила радовать Европейскую территорию осадками и было совершенно неясно, что в итоге получится на выходе. Возможно, сама природа не даст возможности собрать достаточно зерна. И вот здесь на помощь приходят колонии и торговые отношения с соседями.

Я понимал, как всё это будет выглядеть на дистанции и да, учитывал этот момент. На южных курсах кораблей противника дежурили остатки Черноморского флота. Они перекрывали возможность сообщения с колониями и торговыми партнёрами. А Северный должен был делать то же самое у берегов противника, отрезая тех, кому удалось проскочить. Ведь водные просторы огромны и контролировать их полностью было невозможно. Технологии прошлого, конечно, помогали, но от тех масштабов, что когда-то имелись у человечества, остались жалкие крохи. И это значительно снижало эффективность. Именно поэтому мне и нужны были оба флота, и я не мог себе позволить пожертвовать одним из них.

Кристина это прекрасно понимала, когда готовилась к отчаянному ходу. Я тоже считал, что она может стать самым слабым местом в предстоящей операции. Однако до последнего не верил, что она решится на открытый конфликт. Было обидно.

— Дорогой, а как же другие наши договорённости? Или что, только я должна исполнять свои обещания?

— Крис, мы с тобой уже обсуждали эту тему. Давай придерживаться плана: вначале я разберусь с текущими проблемами, а затем уже спокойно сыграем свадьбу.

— Ты меня за полную идиотку держишь? — фыркнула та. — Думаешь, я ничего не знаю? Да мне через день докладывают о твоих похождениях к бывшей. Значит так, Глеб, либо ты отвечаешь за свои слова, либо мой флот даже с места не сдвинется.

Некоторое время я внимательно всматривался в её лицо. И да, Кристина пошла ва-банк, я не смогу её переубедить, как ни старайся. Сейчас она была полна решимости, вызов горел в её глазах. Интересно, она всегда была такой? Такое чувство, будто я её и не знал до недавнего времени. С тех пор, как мы впервые переспали, она стала совершенно другим человеком. И очень странно, почему Есенин всегда вежливо отмалчивается, когда речь заходит о ней? Чем она так крепко держит его за яйца? Ведь в тот раз он фактически подложил под меня свою девушку!

— Зайдите! — бросил я в рацию, и дверь сразу распахнулась.

В кабинет вошли два бойца и вытянулись по стойке «Смирно».

— На цепь её, — указал я пальцем на Кристину.

— Что⁈ — её лицо вытянулось от удивления, а затем девушка полыхнула от гнева. — Ты пожалеешь о своём решении, Глеб! Этого я тебе никогда не прощу! Ты слышишь меня⁈ Глеб…

Она брыкалась. Стучала ногами по полу, когда её по нему волочили. Но я старательно делал вид, будто нахожусь в кабинете один. Вскоре из коридора слышался только отборный мат, а затем звуки перешли на улицу.

Я выглянул в окно и увидел, как один из ребят не выдержал, а может, ему просто надоело отбиваться от беснующейся княжны. Короткий удар в челюсть быстро отключил сопротивление, а заодно и крик. Кристина повисла на руках бойцов. Они подтащили её к «Стене позора», набросили железный ошейник на нежную девичью шею и замкнули замок.

— Толя, зайди, — бросил я в рацию и вернулся за стол.

Прошло не менее десяти минут, как распахнулась дверь, и он заглянул в кабинет.

— Звал? — с беспокойным выражением на лице, поинтересовался он, — А это не Кристина там на цепи?

— Толь, мне сейчас не до шуток, — поморщился я. — Она меня предала.

— Что случилось? — генерал окончательно вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

— Она отказалась вводить в партию Северный флот.

— М-да, нашла время палки в колёса вставлять. Что думаешь делать?

— Это измена, Толь, она сама не оставила мне выбора.

— Понял, — помрачнел тот. — И когда?

— Не вижу смысла тянуть, — пожал плечами я. — Думаю, объявить сразу, как она немного в себя придёт. Казнь назначу на утро.

— Хочешь, чтобы я?..

— Нет. Я сам всё сделаю. Ты мне нужен не за этим. Возьми людей и привези ко мне её мужа. Свяжись с Костей, пусть переходит к арестам князей.

— Может, не стоит втёмную? Давай дадим им шанс?

— Кому? Заговорщикам и предателям?

— А ты уверен, что мы выявили всех? Вдруг какая-нибудь падла затихарилась? Я предлагаю немного другой вариант.

— Излагай, — кивнул я и подтянул в себе графин с коньяком.

— Ты официально объявишь о казни Кристины, но дату пока не озвучивай. Пусть человек Баталина как следует разворошит муравейник и заставит всю эту братию перейти к активным действиям.

— Погибнут люди, Толь. И у меня сейчас нет времени, чтоб страдать всей этой хуйнёй. Просто сделай, как я прошу, а с оставшимися разберёмся позже. Мне только бунта под окнами не хватало.

— Ладно, как скажешь, — Толя поднялся с места и направился к выходу. — Потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Всё, Толя, иди, — отмахнулся я, — и доставь ко мне Васильева, желательно ещё вчера.

* * *

Утром не стало Кристины. Часам к пяти вечера я сообщил ей о принятом мной решении. Новость о предстоящей казни она приняла молча, с достоинством, хотя от меня не ускользнул страх, мелькнувший в её взгляде. Она ничего не сказала. А к утру от неё остался лишь остывший труп. Княгиня и здесь не позволила мне решать за неё. Понятия не имею, кто передал ей нож, да и знал бы — не стал наказывать. Кристина вскрыла вены по всей длине предплечья и резалась наверняка, чтобы в случае чего, у лекарей не было ни единого шанса на спасение.

Честно говоря, я подозревал Вику, которая вернулась ко мне в тот же вечер. Я решил, что нам незачем больше прятаться, впрочем, она была с этим полностью согласна. И да, она проведала бывшую подругу. Не знаю, о чём они говорили, да и разговаривали ли вообще? Но зная свою благоверную, она вполне могла сжалиться над Кристиной и передать ей нож. С расспросами по данному поводу я к ней не лез, да и зачем? Захочет — сама расскажет.

А к вечеру следующего дня предо мной предстали все князья, связанные заговором. Мы успели как раз вовремя. Ещё день или два и я бы получил настоящий, вооружённый бунт. Кристина хорошо постаралась и запудрила им мозги так, что они просто пылали праведным гневом от вопиющей несправедливости своего Императора. Пока я оставил их без объяснения причин ареста, пусть посидят в камерах, потомятся как следует. Да и времени на них пока нет, ведь нужно как можно скорее решать первостепенную задачу, пока ещё весь мой план не развалился на мелкие, никак не связанные между собой кусочки.

— Ну здравствуй, Олег, — поприветствовал я князя из некогда Северной столицы нашего государства. — Вот скажи мне, как так получается: ты вроде бы князь, а твоя армия полностью подчиняется бывшей жене? Тебе самому не стыдно?

— Ты ничего не знаешь, Глеб, так что давай не будем сыпать друг в друга оскорблениями!

— Вот как? — приподнял брови я. — Так для тебя это оскорбление? А куда же ты смотрел месяц назад?

— Не ёрничай. Ты сам попросил у меня помощи, и я безоговорочно тебе её предоставил. Кто, по-твоему, должен был её возглавить?

— Даже не знаю, — ухмыльнулся я. — Может быть, ты сам?

— У меня были дела.

— Это какие, если не секрет? Плести интриги со своей бывшей? Она тебе хоть давала?

— Я знаю, чего ты добиваешься, — бросил на меня гневный взгляд князь, — но у тебя не получится вывести меня из равновесия.

— Васильев, мне нужен твой флот.

— Он мне больше не подчиняется, — повесил голову тот, — Кристина поимела меня.

— Господи, да как от одной бабы может быть столько проблем? Рассказывай всё, что тебе известно.

— Когда твои войска заняли Москву, и ты провозгласил себя Императором, я хотел вернуть армию обратно. Она не позволила. Вы ведь были помолвлены, притом официально, ты сам дал ей в руки все карты, практически объявил её императрицей. Что я мог сделать?

— Связаться со мной, — мрачно ответил я, прекрасно осознавая его правоту. — Тебе просто нужно было сразу обо всём мне рассказать.

— И потерять остатки власти? Как бы я выглядел?

— Не глупее, чем сейчас, — поморщился я. — Ладно, какие варианты? На кораблях есть хоть кто-нибудь, кто ещё признаёт твоё право отдавать приказы?

— Адмирал точно не станет меня слушать, а вот ваше появление на крейсере может всё изменить. Они не посмеют ослушаться императора. Я вообще не понимаю, как вы до сих пор не забрали командование всеми армиями в свои руки⁈

— На то есть причины, — не стал оправдываться я.

На самом деле, основная из них заключалась в содержании. Пока мне было выгодно, чтобы войска оставались на попечении князей. В будущем, конечно, были планы на сей счёт: я собирался обложить княжества налогом и забрать армии себе. Естественно, пришлось бы долго спорить, потому как изначально ситуация могла показаться крайне несправедливой. Ведь я лишал князей силы, ещё и налогами облагал. Но, сумма налога должна была стать вдвое меньшей, чем тратили они на свои войска. И это должно было стать решающим аргументом. Однако я уверен, что без шума и скандала, это бы всё равно не обошлось.

— Кто ещё участвовал в заговоре? — сменил тему разговора я.

— Понятия не имею, я в нём не замешан.

— Олег, давай не будем развозить сопли, я прекрасно знаю о твоём участии. Или ты хочешь присоединиться к остальным?

— Да я честное слово ничего об этом не знал! Я сам жертва интриг Кристины.

— Именно поэтому ты ещё жив и мы разговариваем с тобой в моём кабинете. Но если ты и дальше продолжишь играть на моей доброте, я брошу тебя к остальным. Спрашиваю последний раз: кто ещё замешан в заговоре? Я уверен, что как минимум двоих мы упустили.

— Из князей — никто, — наконец сдулся Васильев. — Нам помогали хизмеи.

— Кто⁈ — я едва смог сдержать гнев. — Как мне их найти⁈

Вот же ублюдки! Мало того, что сговорились за моей спиной, так ещё и врагу служили⁈ Мерзкие выродки! Неужели Кристина готова была пойти даже на это? Или она уже давно играла против меня?

— Никак, — покачал головой Васильев. — От них мы получали только деньги и послания.

— Это вы слили им данные об агентах и моих планах? Кристина тоже была в этом замешана?

— Да, она давно сидела у них на крючке! Она ведь без опия и дня не могла прожить.

— В смысле⁈ — вот сейчас я словил натуральный шок.

— Вот и я отреагировал точно так же, когда впервые застукал её за курением. Не просто так говорят, что плохие новости о близких мы узнаём в самую последнюю очередь. Она хорошо это скрывала, очень тщательно, так что не вини себя за невнимательность.

— И ты всё это время молчал? Почему, мать твою! Что за хуйня творится в твоей голове⁈

— Она крепко держала меня за яйца. У неё была моя армия, флот… Я боялся…

— Как ты вообще стал князем⁈

— Так же, как и ты. Всё было нормально, пока я не встретил Кристину, а там… У меня крышу сорвало, понимаешь⁈

— Не совсем, — вздохнул я и попытался успокоиться, потому как в кровь уже полетел гормон, который мне сейчас был совершенно не нужен. — Ладно, собирайся, поедем возвращать флот под моё командование. Мы и так потеряли слишком много времени.

* * *

Я потерял три недели, чтобы окончательно решить внезапно возникшую сложность. К моему удивлению, адмирал сразу перешёл под моё командование. Без лишних упрёков и торгов. А своё поведение объяснил просто и логично. Ведь я ни разу с ним не общался напрямую, а все приказы флот получал от будущей Императрицы. И когда она, именем Императора, приказала не вмешиваться в ход операции до особого распоряжения, он так и поступил. А что до новостей и других приказов по рации, так откуда ему было знать, кто их отдаёт? На всё есть специальные коды, чтобы никто посторонний не назывался именем главнокомандующего. И до тех пор, пока нужные слова не прозвучали в эфире, всю информацию адмирал попросту отметал, как ненужную шелуху. Но сейчас, воочию увидев меня и окончательно убедившись в правдивости слухов о Кристине, тут же поклялся мне в верности.

Основное время заняли не переговоры, а путь. Ведь мне пришлось обогнуть немалую часть континента, чтобы лично встретиться с принципиальным адмиралом. Негатива он у меня не вызвал, все объяснения выглядели логично и обоснованно. Хотя в некоторые моменты мне хотелось кричать, сетуя на его тупость и упёртость. Ведь как можно было игнорировать слова адмирала Южного флота? Он-то точно знал кодовые фразы для связи… В одном я был с ним согласен: бардак мы устроили знатный и в нём действительно тяжело разобраться и сориентироваться. Слава богу, что всё решилось просто и без кровопролития. Ну почти.

Флот моментально приступил к выполнению обязанностей, и враг лишился колониальной подпитки продовольствием. Теперь нам оставалось лишь удержать позиции, не дать проскочить и зёрнышку. Хотя с этим было очень непросто.

Если в какой-либо стране возникает дефицит, это становится отличным поводом подзаработать. Да, нам удалось создать блокаду противника по всем фронтам, однако сдержать контрабандистов оказалось в разы сложнее. Впрочем, бороться с ними — всё равно что прыгать с копьём на ветряные мельницы. Мало того, любое противодействие с нашей стороны они воспринимали как урок и в следующий раз становились только умнее. В итоге мы попросту перестали за ними охотиться, чтобы не распылять силы понапрасну. Всё-таки их поставки были сродни капле в море и на общее настроение народа никак не влияли. Нет, совсем в покое не оставили, дабы те окончательно не обнаглели. Но в целом ситуация вновь вернулась в наши руки.

Оставался последний штрих: каким-то образом уничтожить осенние урожаи и делать это нужно было как можно быстрее. Я честно думал над тем, как обойтись малой кровью, но иного решения, кроме как выступить с открытой войной — не видел.

— Мы ещё не готовы, Ваше Величество, — высказал своё мнение Бахин. — Если выступить сейчас, мы потеряем очень много людей. Границы перекрыты и незаметно не проскочить.

— По моим данным, в Европе уже полыхают голодные бунты, а ведь ещё и лето не закончилось, — включился в беседу Баталин. — Часть войск вынуждены были отозвать с границ на усмирение народа, так что не всё так ужасно.

— Я не знаю, какими данными вы располагаете, по моим сведениям, люди попросту подняли шум в паре городов. И насколько мне известно, их удалось усмирить без применения силы.

— Вы правы, но это уже звонок.

— Это тихий шелест, не более.

— А что, если начать вторжение с моря? — встрял в спор Анатолий. — Да, они укрепили границу по суше и даже контролируют портовые города. Но это не значит, что мы должны развивать атаку в лоб. Можем высадить войска здесь, здесь и здесь, — Толя ткнул пальцем в карту. — Там нас точно никто не ждёт.

— Естественно, ведь эти места даже у нас отмечены, как непроходимое болото, — отмёл в сторону версию Баталин. — Самый оптимальный вариант — отвлечь приграничные войска на южные позиции, устроив там шум.

— И положить моих людей? — усмехнулся Филин. — Отличный план, дружище, но я с ним не согласен.

— Так предложи свой! — развёл руками тот.

— У нас там остались спящие агенты, мы можем задействовать их для поджога полей, — предложил очевидное Филин.

— И в этом случае останемся без сведений из-за ленточки, — парировал Костя. — Тогда точно придётся лезть в бой вслепую.

— У нас есть один аргумент, который мы держим крайний случай, — произнёс я в образовавшейся тишине. — Ракеты средней дальности и начинённые плутонием снаряды для артиллерии. Плюс приличный запас газа, который достался нам в наследство от хизмеев. Неужели имея всё это, мы не способны создать себе коридор для безопасного ввода войск?

— Ваше Величество, эта война не последняя, — подметил Бахин. — Ракеты — это, конечно, хорошо, но сейчас они работают как сдерживающий фактор, защищая наши южные границы и Дальний Восток в том числе. Мы не можем себе позволить их использование. Последствия могут стать более серьёзными, чем плюсы, которые ещё не факт, что будут.

— Если они соберут осенний урожай, всё, что мы делали это время, полетит псу под хвост. Дайте мне другое решение.

— Контрабандисты, — вдруг произнёс Филин. — Мы ведь знаем почти всех, а им, по сути, насрать, за что им заплатят.

— Это может сработать, — согласился Баталин. — Вот только много людей они перебросить не смогут. Они и блокаду минуют только за счёт незаметности. Крохотному судёнышку легче затеряться в бескрайнем море.

— Думаю, тысячи полторы с их помощью мы перекинуть в состоянии, — Филин поднялся с места и подошёл к карте. — К тому же их суда и караваны сразу входят в стратегические пункты. Сотня хороших бойцов внутри гарнизона и считайте проход через границу нам обеспечен. Да, без боя не обойтись, но мы сможем войти в Европу сразу с нескольких сторон. Плюс поддержка с флота. Но для входа нужно брать во внимание лишь одно государство.

— Да мы все в курсе, что ты не первый год облизываешься на Польшу, — усмехнулся Толя.

— Надо же с чего-то начинать? — флегматично пожал плечами тот. — К тому же наш враг сидит именно там, и если всё правильно разыграть, остальная Европа даже вмешиваться в это не станет.

— Продолжай, — кивнул я, потому как его план пока был наиболее перспективным из всех озвученных.

— Нам нужны переговоры с крупными и влиятельными странами, такими, как Германия и Франция. Даже этих двух будет достаточно, чтобы мы достигли цели. Пообещаем им снять блокаду и даже подкинем кое-что в качестве помощи. Нам всё равно не нужна вся Европа, и наши действия распространяются только против хизмеев. Немного блефа, демонстрации силы — и всё получится. Возможно, придётся пожертвовать парой ракет, ну это уже так, на крайний случай.

— У нас есть кто-нибудь в Германии и Франции? — спросил я Баталина.

— Да, посольство на территории Германии осталось даже в ситуации кризиса. С Францией будет немного сложнее, но думаю, что после соглашения с Германией мы сможем повлиять и на них. С Англичанами мы вряд ли договоримся.

— Да плевать на них, — отмахнулся Филин. — По большому счёту, нам даже французы не впёрлись. Их я вообще привёл для примера. Нам необходимо соглашение с Германией, Чехией, Австрией и Венгрией. Чехи в принципе всегда были к нам лояльны, Венгры вообще вдарились в религию старых скандинавских богов и сами терпеть не могут хизмеев. Единственная сложность — как-то заставить работать вместе Германию и Австрию, в последнее время их отношения очень сильно обострились. Кстати, не без нашей помощи. На фоне голода у них возник конфликт за часть плодородных земель на приграничной территории.

— Костя, готовь послов к канцлеру. Толя, Александр Иванович, ваша задача — подготовить отряды для переброса. Филин, ну а на тебе контрабандисты, раз уж ты с ними так хорошо знаком.

— Мне бы не помешало немного финансов, — улыбнулся в ответ тот. — Я слегка поиздержался в последнее время.

— С деньгами любой дурак сумеет договориться, — усмехнулся я. — Пообещай им безопасный проход к английским берегам, думаю, они согласятся.

— Они и без нас его имеют, — покачал головой Филин. — Нужно что-то более существенное.

— Ты ведь знаешь, что в этом году я собираю налоги продовольствием, — поморщился я. — Сколько тебе нужно?

— Думаю, пару килограмм золота хватит, чтобы мы нашли общий язык, — озвучил не совсем небольшую сумму Филин.

— У тебя что, нет двух килограмм золотом? — удивился я.

— Говорю же, слегка поиздержался на войне с Османами. Честное слово, каждая копейка на счету.

— Крохобор, — улыбнулся я. — Ладно, на это я пойти могу. Заедешь в Волгоград, к Митяю, я оставлю распоряжение. Всё, господа генералы, за дело!

Глава 17

Новые территории

Даже не знаю, что работает медленнее: политика, с её бесконечными бюрократическими закоулками, или неповоротливая военная машина? Пока войска были заняты манёврами, которые длились не день и даже не неделю, послы вступили в переговоры. Впрочем, я и не надеялся на быстрое решение, но то, что там началось, превысило все допустимые рамки приличия. Стоило лишь слегка показать нашу заинтересованность в союзе, как посыпались такие требования, что у меня волосы зашевелились. И не только на голове.

Ощущение было такое, будто мы обязаны купить у них коробок спичек за полцарства. И нет, вопрос не стоял, мол, мы сами хотим этот коробок, а именно, что обязаны! Моему возмущению не было предела. Благо Толя смог меня удержать, потому как я натурально собирался выезжать в Германию, чтобы сломать нос канцлеру. Я, конечно, несколько утрирую, но в целом ситуация складывалась в нечто похожее.

От них всего-то и требовалось, просто не вмешиваться в ход событий, ну и по возможности не пропускать на свои земли хизмеев. Нам же за это необходимо было полностью обеспечивать их едой до следующего сезона, поделиться всеми разработками, которые непременно остались от прошлой цивилизации. Плюс ко всему мы обязаны были отдать половину захваченных территорий Польши, естественно, в случае нашей победы. И не абы каких, а исключительно прибалтийских или тех, на которые они ткнут пальцем. А ещё полностью оплатить все военные расходы на период кампании. И ещё много всяких мелочей, которые, судя по всему, они сочиняли в пьяном угаре.

Но и это не всё… В случае поражения мы обязывались выплатить моральные неустойки, которые непременно им выдвинут соседи. И в качестве предоплаты попросили ни много ни мало — целую Беларусь! Все требования были изложены красивым почерком на бумаге, аж на ста пятидесяти листах! И вот не лень же было⁈ Самое интересное, что в данном договоре нашим требованиям отвели два крохотных абзаца.

Я пребывал в гневе!

Войска уже подтянулись к границам, и за это время нам удалось обсудить лишь один пункт из полного перечня. Обсудить! Не убрать, не переписать или как-то откорректировать, а лишь поговорить о его величайшей значимости для Германской Империи. Мало того, пока обсуждался этот самый пункт, нам влупили ещё с десяток дополнительных, в которых чёрным по белому говорилось о том, как нам нужно воевать. Сколько людей максимально должно участвовать с нашей стороны, чтобы война получилась честной.

— Сука! У них там что, с головой совсем плохо? — я помахал дополнением к основному договору на тридцати листах. — Костя, разгони ты нахуй всех этих своих послов! Это что за переговоры такие, в одни ворота⁈

— Да при чём здесь они?..

— Я даже слышать ничего не хочу. Эту стопу отнесите в туалет и положите рядом с основным договором. Совсем охуели! Они там что, реально решили диктовать мне, как я должен вести войну⁈

— Да успокойся ты уже! — раздражённо бросил Толя. — Ясно же, что всё это делается специально. Дураку понятно, что мы никогда не пойдём на эти условия.

— И что предлагаешь? — я всё-таки сел и плеснул себе коньяка, чтобы хоть немного успокоить нервы.

— Действовать, как запланировали, — пожал плечами он. — По идее, у нас всё готово. От Германии и её соседей требовалось лишь установить кордон, чтобы хизмеи не прошмыгнули. Лично я сильно сомневаюсь, что они погонят свои войска на защиту Польши. Скорее, наоборот, затихорятся и будут молиться, чтобы мы не дай бог не покосились в их сторону.

— А вот я не уверен, — вздохнул я. — Такое чувство, что эти чёртовы хизмеи у них уже плотно обосновались. И если дела обстоят именно так, то на нас выдвинутся огромные силы всех союзников.

— Их народ тоже истощён. Хоть голод пока особо не чувствуется, скоро он даст о себе знать. Их запасы исчерпаны, раннего урожая нет, поставок с колоний не предвидится. А ведь ещё нужно озимые снова засеять, иначе к следующей весне там начнётся повальный голод, — принялся перечислять минусы Баталин. — Европу всю зиму колбасило от эпидемии, там практически некому сопротивляться. Плюс наложи сюда голод, и картина уже не выглядит столь устрашающе.

— Кость, я всё это и так прекрасно знаю. Но ты слишком сильно приукрашиваешь ситуацию. Мне не нужны розовые очки, я хочу знать реальное положение дел и не удивлюсь, если оно сильно отличается от твоих рассказов.

— Глеб прав, — поддержал меня Толя. — Нельзя недооценивать противника. А ты к нему слишком пренебрежителен.

— Как хотите, — Баталин сложил руки на груди, интуитивно отгораживаясь от нас и нашего мнения. — Лично я уверен, что всё пройдёт как по маслу. Но вы ведь лучше меня знаете, как обстоят дела за ленточкой. Может, я вообще зря там агентов держу?

— Ой, да ты только не начинай, — отмахнулся Толя. — Всё мы понимаем, но одно дело, нападать и совсем другое — защищать своё. Там против нас и дети, и старики поднимутся. И не мне тебе объяснять, что такое партизанская война и терроризм на территории противника.

— Так давайте откажемся, хули! — всплеснул руками он. — Или подпишем договор, согласимся на все условия…

— Замолчи! — рявкнул я, и Баталин тут же заткнулся. — Ничего мы отменять не будем. Атакуем по плану, в ночь на двадцатое августа.

— Германии что передать?

— На хуй пусть идут, — отмахнулся я. — Больше никаких контактов, а по возможности, ещё и посевы бы им спалить, чтоб посговорчивее стали.

— Может, и по ним бахнем? — предложил Толя.

— По голове себе бахни, — усмехнулся я. — Совсем уже, что ли? Давай весь мир спалим к чёртовой матери.

— Да там осталось-то… — буркнул Костя.

— Вот именно, — поддакнул я. — Нам нужно лишь уничтожить хизмеев и забрать моего сына. Ну и в архивах немного поковыряться. Чует моё сердце, что там можно найти много интересного.

— А что ты вообще собираешься там отыскать? — полюбопытствовал Баталин.

— То, что уничтожило нашу цивилизацию — циклично. Я в этом уверен. И я хочу знать, сколько времени занимает круг. Не стоит исключать, что там могут находиться открытия и разработки прошлых цивилизаций.

— Смею предположить, что около двух тысячелетий, — ответил Толя. — Ну, если судить по календарю.

— Ага, ты ещё по Библии нас сориентируй, — ухмыльнулся я. — Необходимые данные были у Золотовой. И я думаю, именно они стали причиной уничтожения Лона. Кто-то очень не хочет делиться с нами информацией.

— Я не понимаю — зачем? — задал правильный вопрос Константин.

— У меня тоже нет ответа, — пожал я плечами. — Такое чувство, будто они хотят подмять под себя весь мир, но им это никак не удаётся. Вот они и скрывают правду, чтобы в следующий раз попытаться снова. Я понимаю, это лишь мои домыслы, но вероятнее всего, они наиболее близки к истине.

— И на кого ты думаешь? — Уточнил Анатолий.

— А с кого в нашей истории началась цивилизация?

— Хрен знает, — пожал плечами Толя. — Египет?

— Рим, Греция, — вместо него дал ответ Баталин. — Если учитывать, откуда вышли хизмеи, всё более-менее сходится. Насколько я помню, в то время тоже шли какие-то религиозные войны. Крестовые походы и всё такое.

— Вот и я так думаю, — кивнул я, — Вся Европа изрыта какими-то катакомбами, будто люди уже пытались скрываться от подобной напасти. Впрочем, это как раз объясняет долгое развитие человечества. Я всегда думал, почему мы тысячелетия напролёт воевали камнями и палками, а за последние двести лет освоили полёты в космос? Ведь это кажется не логичным. Но если учесть, что хотя бы каждую тысячу лет мы переживаем глобальную катастрофу, то всё становится на места. Как и прекрасные античные города, что превратились в руины, которые, к слову, засыпало многометровым слоем песка и глины.

— Настолько глобально я никогда не думал, — пробормотал Толя, оттянув нижнюю губу. — Ну допустим, ты прав и нас заваливает каждую тысячу лет. Что нам это даст?

— А ты подумай, что мы сможем, если передадим знания потомкам и получим тысячу лет запаса. Кто знает, как себя поведёт человечество, зная об угрозе? Может быть, мы сможем подыскать себе более безопасное место, а может, ещё что-нибудь придумаем. В одном я точно уверен — знания нельзя прятать, ими нужно пользоваться, развиваться, тогда у наших правнуков будет хоть какой-то шанс на спасение.

— Ладно, лирика всё это и голубые мечты. А по факту, ближайшие лет сто нам придётся воевать и силой навязывать своё право принимать решения. И никакие знания будущего нам в этом не помогут, — с философским видом изрёк Толя. — И это мы ещё не в курсе, как обстоят дела за океаном. По обыкновению, до них редко когда доходят наши разборки. А если они бросили все силы на восстановление былого величия, то мы при всём желании уже не сможем их нагнуть.

— Насколько мне известно, бо́льшую часть американского континента уничтожило землетрясением, — блеснул знаниями Баталин. — Да, я интересовался по их поводу и именно по той причине, которую озвучил Толя. Всё это, конечно, на уровне слухов, то здесь что-то расскажут, то там краем уха услышат. Однако несмотря на разрозненную информацию, вся она сводится к одному: там практически не осталось выживших. Города сравняло с поверхностью, около тридцати процентов земли ушло под воду. В общем, стихия максимально прошлась по ним.

— Это можно как-то проверить? — засомневался я.

— Разве что экспедицию отправить.

— Найди добровольцев и вышли в ближайшее время. Я хочу быть уверен, что нам не придётся противостоять государству с былой военной мощью. Как-то я жёстко затупил за всеми этими разборками, что у нас есть ещё заокеанский враг, который уже давно спит и видит нас на коленях.

— Хорошо, сделаю. Но думаю, эти истории правдивы. Всё-таки десять лет прошло… Если бы они могли, то уже давно бы высадили свои войска на наших землях.

Мы ещё долго беседовали ни о чём. Затем к нам присоединился Филин, который доложил об удачной отправке наших диверсантов в стан врага. Получив данную новость, мы в очередной раз обсудили стратегию и не забыли перемыть кости канцлеру Германии. К наступлению всё было готово.

* * *

Как оказалось, Баталин действительно приукрасил происходящее на Европейских землях. Вот только немного не в ту сторону. Ситуация оказалась настолько плачевной, что мы практически не встретили сопротивления. Наша армия прошла территорию пшеков, как раскалённый нож сквозь масло.

Нищее, оголодавшее население страны вываливало на улицы, провожая наши войска мрачными взглядами. Никто даже близко не помышлял о сопротивлении.

Люди просили у нас еду и медикаменты. Мы не отказывали, порой приглашали их в лагерь, чтобы разговорить и получить полезную информацию. Как оказалось, мой план попросту уничтожил бо́льшую часть населения. Вначале, будто цунами, по землям прошлась эпидемия, скосив едва не сорок процентов выживших. Это привело к упадку сельского хозяйства, потому как люди вымирали целыми посёлками. Другие, вместо того чтобы оказать помощь ближнему, старались изолироваться, что никак не способствовало выживанию победивших болезнь. В итоге зима унесла больше жизней, чем вирус.

Следующий год позволил кое-как разработать землю, но к осени болезнь вернулась и часть урожая осталась не убранной. Плюс ко всему, не хватило сил на посев озимых. И как только стало казаться, что чёрная полоса отступила — пришла засуха и пожары, которые уничтожили все запасы зерновых.

Верховная власть пыталась решить вопрос переговорами с соседями, но это ни к чему не привело. Закупать провизию оказалось не на что, плюс образовавшийся дефицит подбросил ценник на несколько порядков. И если элита хоть как-то могла прокормиться, то обычным людям это было не под силу. Засушливое лето лишило их даже подножного корма. Падёж скота, вызванный паразитами, тоже не прибавлял оптимизма.

Ослабленный голодом организм уже не мог сопротивляться болезням, и в стране вспыхнула новая эпидемия. Соседи быстро сообразили, к чему всё идёт и перекрыли границы. Поляки уже давно были готовы капитулировать, но не смогли просочиться через кордон, чтобы передать сообщение. Впрочем, наши войска подоспели как раз вовремя.

Несмотря на то, что для них мы были злейшими врагами, несколько гуманитарных поставок быстро привели население к лояльности. Уже к зиме Польша полностью вошла в состав моей Империи. Но вот незадача: на её территории не осталось хизмеев, а место, где они хранили архив, оказалось вычищено до последней бумажки.

Начались допросы и сбор информации, в ходе которых удалось сформировать некую картину произошедшего.

Как только стало понятно, что Польша падёт, хизмеи гуськом потянулись в сторону более сильного и надёжного соседа. Ну и заодно вывезли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Польская элита брыкалась до последнего, но ближе к середине лета тоже начала покидать страну. В итоге вся территория оказалась не просто брошена, но ещё и блокирована. А мы со своей стороны продолжали изводить народ, отрезая им все поставки. И теперь получили практически опустевшие, безжизненные земли.

К концу года в состав Империи вошла Прибалтика, которая так же оказалась отрезана от остальной Европейской части. Ситуация у них была ненамного лучше: голод, мор и всевозможные болезни на их фоне. Я уже в который раз похвалил себя за предусмотрительность. Но хоть мы и запаслись впрок, оставался риск, что на всех еды не хватит.

Ближе к середине января, наконец-то ударили морозы, которые сковали непроходимое глиняное месиво, и я всерьёз задумался о вторжении на Германские территории. Сил и средств хватало, но генералы всячески отговаривали меня от этой затеи. Ссылались на то, что сейчас мы не в состоянии прокормить и войска, и население. В целом, я был с ними полностью согласен, вот только у меня не хватало терпения ждать. Враг находился на расстоянии вытянутой руки и одновременно казался недосягаем. Хотя, кое-какие мысли по этому поводу у меня всё же имелись.

— Глеб, я всё понимаю, но ты не можешь так рисковать! — упёрся Толя. — Если не хочешь понимать по-человечески, значит я тебя запру.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся я, — и нет, ты меня не переубедил.

— Да потому что ты баран!

— А вот это уже оскорбление Императора. За такое знаешь что бывает?

— Это констатация факта! Глеб, давай не будем пороть горячку, дождёмся весны, соберём войска и сделаем всё правильно.

— Толь, ты меня даже не слышишь! Как ещё тебе донести, что ничего из этого не выйдет. Ладно, допустим, мы займём Германию. Где гарантия, что в момент вторженияхизмеи снова не свалят?

— Значит, возьмём следом Францию.

— Ты дурак или специально издеваешься? На кой чёрт они нам сдались⁈ Я тебе сейчас расскажу одну легенду про товарища Сталина…

— Да знаю я, о чём ты мне хочешь рассказать. Я и сам понимаю, что мы их не прокормим, мне пшеков с прибалтами хватает, чтобы это осознать.

— Тогда объясни мне, недалёкому, за каким хером мы продолжим класть войска? Ради чего? Ты ведь у нас первый гуманист!

— Ну я не то, чтобы… — Толя слегка замялся и покрутил пальцами в воздухе. — Там дело касалось наших, когда ты хотел людей газом травить, а эти… Короче, не жалко мне их.

— Так наши тоже будут гибнуть, это война. Я же предлагаю более деликатный способ.

— Ты предлагаешь самоубийство. Нет, я бы ещё понял, если бы ты приказал кого-нибудь отправить на задание, например, Лешего. В конце концов у Филина хватает лазутчиков, которые в состоянии решить подобную задачу. Так нет, ты собираешься лезть туда сам! Глеб, ты Император, понимаешь? Тебе положено сидеть и раздавать указания, а не пробираться в спальню под покровом ночи, чтобы перерезать глотку врагу.

— Хочешь сделать что-то хорошо — делай сам, — парировал я. — Ради чего ты тогда меня тренировал? Чтоб я в кресле штаны просиживал?

— На случай, если к тебе в спальню прокрадётся какой-нибудь урод, а меня в этот момент не окажется рядом. Не путай хрен с трамвайной ручкой.

— Толь, я не могу поручить это дело какому-то лазутчику. Нет, я уверен, что Леший справится с заданием, он профи и в его талантах я не сомневаюсь. Однако дело не в этом. Мне нужно там быть.

— Зачем?

— Там мой сын. Я не знаю, что с ним стало за все эти годы, кого хизмеи из него воспитали? Ты можешь гарантировать, что люди Филина справятся с ним? Не забывай, у него есть сила, и ни ты, ни я, не имеем понятия, насколько он ею овладел. К тому же я должен попасть в архив.

— Дались тебе эти бумажки… — Толя всё ещё противился моему решению, но уже не так рьяно, как это было час назад.

— Ты не хуже меня понимаешь, сколько всего зависит от того, что в них написано.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Вот опять нет! Мне уже кажется, что ты специально отвергаешь всё, что бы я ни сказал. Что на этот раз не так?

— Ты мне нужен здесь. Армия не может остаться без генерала. Ты сам знаешь, сколько у тебя работы, с одними только укреплениями до следующей зимы возиться.

— Но от Лешего ты не отвертишься.

— Даже не собирался, — усмехнулся я. — Мало того, я собираюсь прихватить с собой и Филина.

— А он об этом знает?

— Он должен приехать завтра, вот и решим. Но я уверен, что он не откажется. Ему так же, как и мне, очень хочется заглянуть в архивы хизмеев.

— Втроём пойдёте?

— Да. Толпой мы только глаза мозолить будем.

— Ты ведь понимаешь: если попадётесь, у нас не будет ни единого шанса вас вытащить. Вас просто убьют на месте.

— Пусть попытаются, — нагло ухмыльнулся я.

Глава 18

На что способны три шпиона?

Различие границ было настолько сильным, что я не уставал удивляться: как при подобных дырах в охране они умудрялись сдерживать поток беженцев? Разве что их отлавливали позже, при входе в крепости или в другие посёлки. Всё же нам в наследство достались более серьёзные укрепления и заслоны. Здесь, в момент образования Евросоюза, границы между государствами стали, скорее, условными. Да, честные граждане пересекали их через специальные КПП, ради отметок и во избежание штрафов. Но сейчас это сыграло злую шутку.

Наши границы, напротив, укреплялись максимально. Отчего мне требовалось лишь усилить количество патрулей и кое-где подлатать бреши. Но даже это не гарантировало полной герметизации, и Баталин периодически отлавливал шпионов. Однако наша защита была кратно надёжнее той, которую нам требовалось преодолеть. Впрочем, и сложности нас ожидали вовсе не на данном этапе.

Морозы в европейской части континента тоже отличаются от наших. Но трясине, которая покрывала бо́льшую часть побережья, хватило, чтобы она смогла выдержать вес человека. Высадили нас, естественно, ночью и теперь мы шагали по замёрзшей пустоши, в направлении Берлина.

Ориентироваться приходилось по не очень подробной карте. Она была старая, напечатанная ещё до катастрофы. Действующие поселения попросту выделены фломастером, отчего не совсем понятно, что и где на самом деле находится. Ведь ситуация меняется каждый год, люди продолжают метаться в поисках лучшей жизни. Кто-то уходит из городов, в попытке освоить заброшенные земли. Другие, напротив, оставляют крохотные общины и прибиваются к крупным крепостям. Потому как большинством выживать легче.

Ещё одно различие — это расстояния между посёлками. У нас, даже в прошлом, можно было не один час ехать по совершенно безлюдной местности. Здесь же, все поселения располагались практически вплотную. Да, их разделяли расстояния, но в сравнении с нашими… это как Ставропольский край и Подмосковье.

Однако брошенные посёлки удавалось определить с ходу. Человек в любых условиях стремится создать тёплые и комфортные условия для жизни. И с наступлением зимы без отапливаемых помещений обойтись не получится. Вот запах дыма нам и подсказывал, какая местность обжита, а где можно передвигаться без опаски попасться на глаза кому-то из местных, а то и остановиться на ночлег или тот же привал, чтобы набить живот чем-нибудь горячим.

Тем не менее мы постоянно прислушивались и прятались от малейшего шороха. Даже несмотря на то, что многие, ранее жилые места, обыскали не по одному разу, всегда есть возможность найти в них ещё что-то ценное. Может, не на продажу, но для быта — точно.

Да, можно было прикинуться искателями. Вот только из нас троих только я и Филин знали язык, но всё равно имели дичайший акцент. Леший вообще ни в зуб ногой. Соответственно, любая встреча тут же выдала бы в нас чужаков. И как на это отреагируют местные, учитывая, что наши государства пребывают в состоянии холодной войны? Правильно, моментально сдадут нас властям. Не факт, конечно, но вероятность этого очень высока.

По этой причине наш путь сильно растянулся и по времени в том числе. Сообщить об этом нашим мы никак не могли, ведь для этого пришлось бы нести с собой огромную радиостанцию. Но в график наши манёвры пока ещё укладывались, а значит, повода для волнения, у Толи, нет.

Берлин показался на четырнадцатый день пути. Запасы еды, которую мы прихватили ещё из дома, давно сошли на нет. Однако Филин пару раз мастерски обнёс два небольших посёлка, что встретились нам на пути. В общем, мы не нуждались. Мороз позволял сохранять добычу, а крупа… да что ей сделается? Тем более, что она хранится в сухости, в рюкзаках.

Наконец появился долгожданный пригород Берлина. Скорость передвижения сразу упала до нулевой отметки. Мы залегли в каких-то руинах, которые успели местами растащить на строительный материал и принялись наблюдать.

— Ну, что думаете? — спросил я.

— Можно переодеться в торговцев и попробовать проскочить внутрь, — предложил Леший.

— А разговаривать со стражниками по-русски собираешься? — усмехнулся Филин.

— Умничать и я могу. Лучше бы предложил чего дельного, — буркнул в ответ тот.

— Тут нечего думать: пойдём ночью. Глеб снимет стражу на стене, и мы спокойно переберёмся в крепость.

— Думаешь, там в пересменок пропавших не хватятся? — тут же отмёл идею Леший и, как мне кажется, просто в отместку.

— Обязательно хватятся, но найти нас будет непросто. Они, скорее всего, немного патрули усилят, да на пару злачных переулков облаву устроят.

— И во дворце стражу на два помножат.

— А нам туда и не нужно, — пожал плечами Филин. — Мы ведь не к канцлеру на аудиенцию спешим.

— Тоже факт, — Леший всё-таки сдался. — Ладно, вроде похоже на план. Что скажешь, Вашство?

— Нам бы языка взять, — ответил я, — мы ведь понятия не имеем, где искать.

— С этим по месту разберёмся, нам нужно внутрь попасть, а там нас мои люди встретят, — подкинул новую информацию Филин.

— А вот сразу об этом никак? — скорчил рожу Леший.

— А ты сам тупой? Или тебе за каждый шаг нужно докладывать?

— Тихо! — шикнул я на обоих. — Нашли время спорить.

— Ну а чё он? — буркнул Леший, но наткнувшись на мой строгий взгляд, всё же заткнулся.

Зимой темнеет быстро. Казалось, солнце только коснулось горизонта, а через пару минут уже хоть глаз коли. В отсутствии уличного освещения ночи сделались непроглядными. Зато как никогда стали видны звёзды. А вскоре появилась луна и её бледный свет заливал всё вокруг, делая пейзаж каким-то нереальным, будто из фильма про нечисть. Зато мы снова сделались зрячими.

С наступлением ночи знатно усилился мороз, и это сильно мешало наблюдению. От ледяного бинокля слезились глаза и немели пальцы рук. Я мог бы заставить вибрировать частицы воздуха, чтобы повысить температуру вокруг нас, но приходилось беречь силы для вылазки. Костёр тоже не развести, потому как его будет видно за километр. Вот мы и кутались в меховые варежки, в надежде согреть руки, пока снова не подошла очередь смотреть в бинокль.

Мы ждали пересменка. Исходя из наблюдения, случался он каждые шесть часов, но это днём. В ночной смене интервал вполне мог сократиться до четырёх. И прежде чем лезть в стан врага, хотелось знать точно. Да и запас времени не повредит. Ведь нам приходится иметь дело с нацией педантов. Строгое исполнение обязанностей у них в крови и надеяться на то, что наше проникновение останется незамеченным — глупо. Глядя на то, как у них устроена охрана периметра, затея Филина уже не казалась настолько простой.

Стражники не стояли на месте, постоянно курсировали по стене и минимум каждый час делали перекличку по рации. Мы прекрасно видели в бинокль, как они это делают. Хоть слов и не было слышно, выводы напрашивались сами собой. К тому мы не первый день общаемся с военными и сами прекрасно знаем, как организуются подобные вещи. Исходя из вышеперечисленных факторов, в нашем распоряжении не более получаса, пока не поднимется тревога.

— Херня твоя идея, — всё-таки не сдержался Леший. — Нужно было в торговцев переодеться, пока имелась возможность.

— Очканул? — подколол напарника Филин.

— Ты кого на слабо взять пытаешься? — ухмыльнулся в ответ тот. — Да я на такие дела ходил, когда о тебе даже слышно не было.

— Потому и не было, что меня поймать не могли, — спокойно отреагировал он. — Всё получится, не ссы.

— Знал бы, что вы будете письками мериться, ни за что бы с собой не взял, — недовольно пробурчал я. — Заткнитесь уже, оба. Ну ладно он… от тебя, Филин, я такого меньше всего ожидал.

— Давно не работал, кровь играет, — оправдался тот. — Во, вроде смена пришла.

— Где? — оживился Леший. — Дай посмотрю.

На сей раз Филин и не думал сопротивляться, напротив, с радостью отдал ледяной бинокль товарищу, а сам, поспешил спрятать руку в рукавицу.

— Да, точно, смена пришла, — повторил Леший. — Ну что, откуда входить будем?

— С восточной стены, — ответил я. — Там получится максимально близко подобраться, рыночные лотки прикроют.

— Там и охраны побольше будет, — сместив бинокль, заметил Леший.

— Справлюсь, — ответил я. — Ну что, двинули?

— Рано, — почему-то произнёс Филин.

— Бля, может перестанешь уже в конспиратора играть? — снова огрызнулся Леший. — Даже я уже понял, что ты сигнал от своих ждёшь.

— А раз понял, зачем тогда спрашиваешь? — спокойно отреагировал Филин. — Не мороси, сейчас всё будет.

— Я вообще с ним согласен, — кивнул я на Лешего. — Мне тоже не нравится играть втёмную.

— Простите, Ваше Величество, — включил вежливость Филин. — Я до последнего момента не знал, как всё срастётся.

— А сейчас откуда знаешь? — задал резонный вопрос Леший.

— Мне ещё днём знак подали.

— Что-то я не видел никаких знаков. Но даже если и так, когда ты успел на него ответить? Глеб Николаевич, мне одному кажется, что здесь что-то нечисто?

— Бля, успокойся, Леший, — прошипел Филин. — Мне нет резона вас подставлять. Просто у меня свои методы и я привык работать тихо.

— И всё же тебе придётся объясниться, — потребовал я, потому как червячок сомнений уже зародился в душе.

— Ещё раз прошу прощения за то, что не подумал ставить вас в известность. Я заранее оповестил своих людей о наших планах, чтоб те подготовили встречу. Информацию о нашем прибытии передали по цепочке. Когда я заходил в посёлки, якобы еду воровать, на самом деле встречался с агентами. Наше появление ждали и заметили, о чём мне дали знать, когда порезали вон тот вымпел на стене. Мне не нужно никого предупреждать, потому как всё уже спланировано под первую ночь после нашего прибытия.

— Всё равно как-то мутно, — поморщился Леший. — Мог бы нас предупредить.

— Мог, но до пересменка не знал, что всё сработало.

— Так твой человек что, сейчас на стене? — удивлённо вскинул бровь я.

— Именно, — кивнул Филин. — Поэтому не дёргаемся и ждём сигнала.

— И какой будет сигнал? — оторвался от бинокля Леший. — Три молчаливых крика?

— Очень смешно, — скорчил рожу Филин. — А теперь снова на стену посмотри.

— Ох ебать! — выдохнул я, когда в окнах дома, что являлся частью фортификации, полыхнул пожар.

— Всё, двинули! — тут же оживился Филин.

— Я всё ещё ему не верю, — кивнул на него Леший.

— Я верю, — сухо отрезал я и отполз от укрытия.

Мы гуськом прошмыгнули между руин и направились к крепости. Чем ближе мы подходили, тем громче звучали крики стражи, что вовсю боролась с пожаром. А полыхало там, действительно, знатно, будто кто-то специально бензин подливал. Интересно, что у них там такое хранилось?

А ещё мои сомнения в адрес Филина полностью развеялись. Вряд ли высшие чины позволили бы спалить половину столицы ради того, чтобы задержать гипотетических лазутчиков. Хотя, если они знали, что в состав группы входит сам Император… Ну то такое. Могли бы просто окружить нашу лёжку и не устраивать подобный спектакль. А вот человек, который устроил такой пожар, явно рисковал жизнью. Не факт, кстати, что он до сих пор жив, но и обратного утверждать тоже не возьмусь.

Мы незаметно подобрались к рынку, и я активировал способность. Несмотря на то, что в сотне метрах бушевало пламя пожара, одинокий стражник всё так же курсировал по своему маршруту. Я подхватил его, естественно, не руками и в одно мгновение свернул шею. Дозорный даже хрюкнуть не успел, как жизнь покинула его тело.

— Сможешь его в топку закинуть? — спросил Леший.

— Просто сбрось его со стены, — подкинул более разумную идею Филин. — Пусть думают, что он оступился.

— Ага, они же здесь полные идиоты, — усмехнулся Леший, — и загорелось, тоже само.

— Да какая разница, что там они подумают, — Филин резко сменил тон. — Глеб, брось ты его… время!

Я наконец отпустил тело стражника, и оно шмякнулось о землю, неподалёку от нас. Будто мешок с картошкой упал. Затем добавил в кровь ещё немного гормона, подпитал силу и поднял обоих напарников на стену. Пару секунд выждал, когда пройдёт легкое головокружение и подхватил себя.

Здесь пришлось затаиться, так как внизу творилась полная неразбериха. Люди метались, кричали и всеми силами пытались побороть огонь. К тому же спуска вниз здесь не было, поэтому снова пришлось прибегнуть к использованию силы. Но не для того, чтобы перебраться вниз, я отправил приятелей через дорогу, на крышу здания напротив. Снова переждал кратковременный приступ слабости и перебросил следом себя. В висках сразу застучало. Ещё пара таких манёвров и я не смогу даже пушинку от стола оторвать.

Но нам больше и не требовалось. Проскочив по крыше до противоположной стороны, мы некоторое время выжидали, пока мимо пробежит дополнительный пожарный отряд, после чего я спустил друзей на тротуар и через секунду присоединился к ним. Филин тут же нырнул в проулок, ведя нас за собой. Вначале мне показалось, что он здесь не впервые, слишком уж быстро и точно он сворачивал, пока мы не выскочили на широкий проспект, где он испуганно замер, а затем вернулся обратно и, почесав макушку, осмотрелся. Нет, всё-таки двигался он по заученному маршруту, но совершенно незнакомому. Видимо, изучал его по карте и всё равно где-то свернул не туда.

— Фьють, — раздался позади слабый свист, и мы дружно обернулись.

Леший мгновенно выудил пистолет и направил в сторону силуэта.

— Да тихо ты, — Филин подбил ствол кверху. — Свои.

— Свои в такое время дома сидят, — с ухмылкой отозвался тот, но пистолет всё же убрал.

Тень махнула рукой и скрылась за поворотом. Мы поспешили следом.

В целом, планировка здесь достаточно простая. Вот всё у немцев так, как чертежах: ровные квадраты кварталов, пересечённые широкими проездами. Но спальные районы выглядели непривычно. Дома, словно колодцы, с узкими двориками и арочными проходами в них. Вот вроде и в Питере то же самое, но там оно какое-то родное, с частичкой хаоса и творческого беспорядка. Нет, чужбина она и есть — иначе никак не назовешь.

Филин, оказывается, промахнулся двором, свернул чуть позже, чем требовалось. Но сейчас мы это выяснять не стали. Прошмыгнули через двор многоэтажки, на мгновение задержались на выходе и рванули через улицу. Здесь снова ушли во дворы, несколько раз свернули и замерли неподалеку от бывшего посольства Бельгии. Что здесь располагалось сейчас — непонятно, однако старая вывеска осталась, видимо, в качестве ориентира, а может, и просто так, на память. Его мы обогнули справа и почти сразу перешли на шаг, чтобы не привлекать к себе внимания излишней суетой.

Через некоторое время человек Филина вывел нас к какому-то храму, обошёл его с обратной стороны и потянул на себя дверь подвала. В его руках щёлкнул фонарик и мы, продолжая следовать за ним, спустились в глубокий и очень просторный подвал. Честно говоря, я напрягся, даже положил руку на пистолет. Сила и без того была активна, и я мог воспользоваться ей в любой момент. Однако ничего страшного не произошло.

— Рассказывай, — сухо поинтересовался Филин, когда мы все уселись за стол.

— Да в принципе нечего особо рассказывать, — на совершенно чистом русском ответил проводник. — То, что вы ищете, находится в храме неподалёку, — он разложил карту на столе и указал на храм, который расположился в соседнем квартале. — Хизмеи там постоянно пасутся. Но вам сейчас не стоит выходить, скоро начнётся суета. Лоренца схватили почти сразу после поджога. И они его расколют, это лишь вопрос времени.

— Я думаю, лучше действовать сразу, пока паника не улеглась, — покачал головой Леший.

— Согласен, — кивнул Филин. — Сколько там человек на охране?

— В крепости около сотни хизмеев, но сколько сейчас на охране — я не знаю. Обычно не более десяти человек, но учитывая то, что творится снаружи…

— Ясно. Что думаете, Глеб Николаевич?

— Согласен с Лешим. Действовать нужно сейчас. У тебя здесь связь есть?

— Да, но сигнал могут перехватить.

— А могут и не перехватить, — парировал Леший и припечатал к столу небольшой клочок бумаги. — Выйди на вот этот канал, отправь три длинных пика, один короткий, выжди немного и ещё один длинный. В ответ дождись два длинных и один короткий.

— Сделаю, — ответил проводник и поднялся с места.

Он прошёл к двери в дальнем конце подвала и скрылся за ней.

— Так, у нас двенадцать часов, чтобы сделать всё, что мы хотели, и свалить подальше отсюда, — произнёс я, хотя они и без меня это прекрасно понимали.

— Как входить будем? — переключился в рабочий режим Леший.

— Внаглую, — пожал плечами Филин, — но тихо. И к сожалению, я так и не смог выяснить, где они держат твоего сына.

— Выясним, — сухим тоном произнёс я. — Мне бы только с Антонио наедине на пару минут остаться.

— Думаю, это мы сможем устроить, — ухмыльнулся Леший и перевёл взгляд на вышедшего из комнаты связи проводника. — Ну что, там?

— Нормально, ответ пришёл, — кивнул он.

— Сколько у тебя здесь людей? — спросил я у Филина.

— Было пятеро, сейчас минус Лоренс.

— Нужно пошуметь на главном входе, — распорядился я. — Желательно без трупов. Прикиньтесь наркоманами и устройте потасовку. В принципе, двоих для этого будет достаточно. Ещё двое пусть займут позиции неподалеку — прикроете нас на выходе.

— Принял, — коротко ответил тот.

— У вас пятнадцать минут, действуй! — подогнал подчинённого Филин.

Проводник снова подскочил и уже через секунду скрылся за дверью. Мы выждали немного и отправились следом.

У храма, в котором обосновались хизмеи, царила суета. Видимо, они уже догадались, что дело запахло жареным и всё, что происходит у стены — не просто так. На вскидку, у главного входа столпилось не меньше пятнадцати человек. В окнах мелькал свет и, казалось, что там собралось ещё больше народа.

— Интересно, это они к защите готовятся или чемоданы пакуют? — пошутил Леший. — Откуда заходить будем?

— С дальней апсиды, — указал на пристройку слева Филин.

— Там тоже народ трётся, — заметил приятель, у которого в глазах уже полыхал азарт от предстоящей схватки.

— Я их на себя возьму, — добавил я и разогнал гормон по венам.

Сила колыхнула пространство, но я смог удержать её под контролем. Мы снова нырнули во дворы и вышли к собору с обратной стороны. Атаковать здание через широкую площадь — такое себе удовольствие. Здесь же, к той самой апсиде, почти вплотную прилегал небольшой скверик. Деревья пока ещё молодые, да и без листвы, учитывая, какое сейчас время года, однако тени давали достаточно.

Вход на территорию охранялся. Двое хизмеев курсировали вдоль невысокой оградки, которая, судя по всему, до катастрофы была высоким забором. Филин прижал палец к губам и знаками показал, что этих он уберёт сам. Он дождался момента, когда они встретились, а затем разошлись и быстро перебежал дорогу, скрывшись в тени деревьев. Спустя пару секунд послышался едва уловимый шорох, а вскоре появился и силуэт, который призывно махнул нам рукой.

Мы, пригибаясь, как можно ниже, пробрались мимо стволов до апсиды и снова замерли, прислушиваясь к нарастающему шуму от главного входа. Хизмеи, что охраняли вход в собор, не обращали на него никакого внимания, но нам требовалось вовсе не это. За разборками на главном входе никто не услышит, как умирает охрана с другой стороны. Я наконец-то высвободил силу, и трое хизмеев возле апсиды рухнули на землю сломанными куклами. Следующий удар я нанёс двойке, что расположилась у противоположной главному входу двери. Чтобы они не могли даже пикнуть, я воздействовал непосредственно на мозг, превращая содержимое черепушки в кисель. Говоря простым языком: сжимал его, как можно сильнее.

Первым к двери метнулся Филин, следом я, и Леший перебежал замыкающим. Теперь нужно войти внутрь и убрать тех, кто там окажется. Желательно тоже без шума. Жаль, мы и понятия не имеем, что там происходит, даже примерное количество противника нам неизвестно. А голова уже кружится, сколько я так продержусь — непонятно. Лучше бы оставить запасы сил на будущее, ведь ещё неизвестно, какие трудности поджидают нас впереди.

Леший опустил ручку на двери и покачал головой, намекая на то, что здесь заперто. Глупо было бы, если они оставили вход открытым. Ну это мелочи, лёгкое применение силы и замок тихо щёлкнул.

Внутрь мы не вошли, а вломились. Как правило, даже если человек готов к атаке, на внезапное её появление он реагирует не сразу. Небольшая задержка на то, чтобы мозг обработал информацию и запустил скрытые резервы организма. У кого-то она занимает всего секунду, у других может пройти не менее трёх. Многое зависит от того, чем данный индивидуум занимается. Если он боец или военный, который периодически имеет дело с опасностью, естественно, задержка будет крохотная.

Но наш противник занимался «болтологией», и на наше внезапное появление среагировал ожидаемым ступором. Мы же, напротив, находились в состоянии боевого азарта и действовали молниеносно. Четверо хизмеев умерли быстрее, чем успели хоть что-либо понять. Леший с Филином работали ножами, а я по привычке использовал силу, раздавив мозги сразу двоим. В ушах тут же зазвенело, но останавливаться было уже нельзя.

Мы преодолели трапезную и выскочили в общий зал храма. И да, мы ожидали, что противников здесь будет много. Ровно для этой причины я и попросил устроить скандал на главном входе. Впрочем, конфликт уже завершился, однако всё внимание было приковано к двум хулиганам, которых уже спеленали и положили мордой в пол. И да, хизмеи всё сделали ровно так, как я и рассчитывал — они затащили их в храм. Возможно, для допроса, а может, и с какой-то другой целью. Однако теперь в нашем отряде прибыло.

Лица служителей культа Инай медленно поворачивались в нашу сторону, когда я сосредоточил остатки сил и ударил. Ударная волна раскидала хизмеев, словно кегли, затем началась натуральная резня. К сожалению, я в схватке участвовать не мог, потому как приходилось контролировать безопасность своей команды. И это сильно выматывало. К концу бойни я чувствовал себя, словно выжатый лимон, зато в храме больше не осталось ни одного живого противника.

— И куда теперь? — поинтересовался Леший.

— Здесь где-то должен быть спуск в подвал, — ответил один из людей Филина, — но я не знаю где он.

— Нужно было хотя бы одного оставить, — поморщился я.

— Ну, на вскидку здесь человек двадцать, ещё семь остались снаружи, — начал прикидывать Филин. — В апсиде ещё четверо. А Ю́рген говорил, что их здесь около сотни.

— Он говорил, их в городе около сотни, — поправил Леший. — За собор он не сказал ничего вразумительного.

— Думаю, они скоро явятся, — бросил второй из людей Филина, с азиатскими чертами. — И скорее всего, не одни.

— Сколько у нас примерно времени? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Может, минута, а может, и полчаса. Сложно сказать.

— Тогда нужно шевелиться, — сделал правильные выводы Леший и принялся обшаривать основной зал.

— У меня есть другая идея, — ухмыльнулся Филин и обернулся к своему человеку. — Дуй к Юргену, пусть свяжется с нашими, канал у него есть. Ему нужно передать координаты южной и восточной части крепости, пусть Толя жахнет, как следует.

— Вообще-то, этот план мы оставляли для выхода, — подметил Леший со сцены для проповедей.

— Это даст нам достаточно времени для поиска, — обернулся Филин, — или у тебя есть другая идея.

— Мне эта вполне подходит, — вернул Леший. — Пусть дохнут — не жалко.

— На сегодня уже достаточно смертей, — прозвучал сильный голос из-за колон, а затем появился и его владелец.

Серый деловой костюм от «Армани» сидел на нём просто идеально. У меня тоже был такой, вот только я уже и не помню, когда в последний раз его надевал. Человек разговаривал чисто, практически без акцента, разве что лёгкий, едва уловимый, которой легко можно было спутать с манерой речи. Не знаю почему, но я сразу догадался: кто вдруг предстал перед наши очи — Антонио.

— Ты ещё, мать твою, кто такой⁈ — моментально отреагировал Леший и направил ствол пистолета в голову Антонио.

— Тот, кого мы ищем, — севшим от волнения голосом ответил я и сделал шаг в сторону противника.

В ответ на наши действия он лишь криво ухмыльнулся и, подняв левую руку, небрежно махнул пальцами. Меня впечатало спиной в стену и вышибло воздух из лёгких. Впрочем, досталось всем: Лешего смело со сцены, Филин с грохотом собрал скамейки, а его людей разбросало по полу.

— Что, Глеб Николаевич, удивлены? — с ехидной ухмылкой спросил он. — Думали, только русским дана сила?

— Я ничего не думал, — ответил я, поднялся с пола и с вызовом посмотрел в глаза противнику. — Где мой сын⁈

— О, ему отведена отдельная роль, он будет править миром!

— Мне казалось, что ты оставил это нелёгкое бремя для себя любимого, — ухмыльнулся я и бросил взгляд на Филина: — Не нужно, я сам разберусь.

— Вы слишком самонадеянны, Глеб Николаевич, — покачал головой Антонио. — Я ведь знаю, что вы уже истощили надпочечники. Я же ещё даже не начинал демонстрировать свои возможности. Я ждал вас, давно жаждал нашей встречи…

— Так пришёл бы, — усмехнулся я. — Я вроде как не скрывался. Или смелости не хватило?

— Не стоит путать смелость с глупостью, — поморщился тот. — Своего я всё же добился. Надо признать, у меня давно не было достойного противника.

Краем глаза уловил движение слева, впрочем, не я один, от Антонио это тоже не ускользнуло. Леший выскочил, словно чёртик из табакерки, и с ходу принялся палить из пистолета. Однако ни одна из пуль не достигла цели, все они зависли в воздухе, буквально в тридцати сантиметрах от лица врага. Организатор культа Инай ухмыльнулся и, подняв руку, резко крутанул пальцами, сворачивая шею моему другу. Леший без звука рухнул на пол, а может, это стук сердца в моих ушах его попросту заглушил. Сам того не ведая, Антонио помог мне.

Я чувствовал, как сила вновь наполнила меня, однако понимал, что прямого противостояния я не выдержу. В памяти сами собой всплыли уроки, что так долго вбивал в мою голову Толя. И я не стал использовать последний резерв для удара, но тем не менее силу применил. Мой рывок был настолько стремительным, что остался незамеченным для невооружённого взгляда. По крайней мере, Антонио на него отреагировать не успел. Он удивлённо смотрел на меня, безмолвно хлопая ртом, а затем опустил взгляд на грудь, в которую я вогнал нож по самую рукоятку. И я был уверен, что клинок пробил сердце насквозь, ведь я больше не слышал его стука.

Враг умер, но мы ещё не закончили дело, ради которого сюда пришли, и ради которого умер мой близкий друг. С Лешим мы прошли через многое и то, что он сделал для меня, для страны, поистине неоценимо. Но сейчас он мёртв и вряд ли я смогу с этим хоть что-нибудь поделать.

Молча шагнул за колоннаду и увидел то, что мы искали. Замаскированный вход в подвал. Точнее, он когда-то был скрыт. А сейчас этот люк, на крышке которого повторялся узор покрытого мрамором пола — распахнут настежь.

— Филин, пусть Юрген отправит сообщение Толе, — распорядился я. — Я нашёл вход.

Из зала донеслось тихое бормотание, а затем раздались торопливые шаги.

— С тобой можно?

— Пошли, — кивнул я. — Фонарь есть?

Вместо ответа Филин молча посветил мне под ноги, и мы начали спуск, который оказался достаточно долгим. В конце обнаружилась дверь, а когда я её открыл, по глазам ударил свет. Похоже, хизмеи не экономили на электричестве. Даже у меня в кабинете оно появлялось строго по расписанию и то лишь для того, чтобы зарядить рацию. А здесь — на тебе, как в старые добрые времена. Впрочем, неудивительно, ведь помимо освещения здесь, похоже, соблюдался и микроклимат.

Ровные ряды стеллажей уходили так далеко, что от их вида дух захватывало. Нет, такое невозможно просмотреть за пару часов, которые у нас есть, разве что гипотетически. Что же делать? Ведь нельзя бросить все эти знания! О библиотеке Ватикана слагались легенды — и вот она, перед нами. Ох, как же велик соблазн…

— Мы сможем вывезти всё это? — обернулся к Филину я.

— Даже не представляю, как такое провернуть, — покачал головой он и вдруг замер.

Я сразу напрягся. Вряд ли Филин станет разводить панику на ровном месте, к тому же чутьё у него в разы сильнее моего. Напарник некоторое время всматривался куда-то между стеллажей и, кажется, прислушивался.

— Дверь подержи, — шепнул он и бесшумной походкой скрылся за соседним рядом.

Я остался у двери, продолжая прислушиваться. Некоторое время ничего не происходило, а затем раздалась возня и сдавленный стон. Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не броситься на подмогу товарищу. Однако этого и не требовалось, он появился в одном из проходов, ведя кого-то перед собой. Рассмотреть пленника не удавалось, потому как он был согнут в три погибели, а Филин крепко держал его за руку, заломленную в полицейский захват.

— Ба-а-а, да это же Витёк, — не без удивления произнёс я. — Всё-таки выжил, чертяка⁈

— Ага, твоими молитвами, дружище. Но твой ход даже Антонио оценил. Ты за два года разрушил всю его империю. Да отпусти ты, никуда я не денусь.

Я кивнул Филину и тот высвободил руку моего старого знакомого. Виктор распрямился и натянул на лицо доброжелательную улыбку.

— Здорова, Глеб, — он зачем-то протянул мне руку.

— Угу, здоровее видали и то не боялись, — ответил я дворовой фразой и руки в ответ не подал.

— Я могу тебе помочь, — заискивающе заглянул мне в глаза он. — Только пообещай, что не станешь меня убивать.

— И за каким хуем ты мне сдался? — полюбопытствовал я.

— Я помогу тебе вывезти всё это.

— Интересно, как? — задал резонный вопрос Филин, который продолжал оставаться у него за спиной.

Виктор опасливо обернулся и даже слегка поёжился, будто от холода.

— Ну я вроде как формально управляю хизмеями, — ответил он. — Если прикажу им, то уже через неделю все книги и документы будут там, где скажешь.

— С чего ты взял, что я тебе поверю?

— Глеб, мне больше некуда идти. Ты уничтожил всё. Вообще всё, понимаешь? Нас осталась жалкая горстка, может, человек двести, не больше. Мы при всём желании больше ничего не сможем тебе сделать.

— Где мой сын⁈

— Пф-ф-ф, — тяжело выдохнул Виктор. — Здесь всё сложнее…

— Где он⁈ — с нажимом повторил я.

— Далеко… Стой, не надо, я всё скажу. Антонио переправил его за океан, с несколькими своими людьми. Он в Америке.

— Ты ведь сейчас несерьёзно?

— Ещё как… — замялся он.

— Договаривай.

— Тебе его не победить, — Виктор сдулся, будто воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. — Антонио воспитал его, он дал ему всё. Пока вы здесь играли, твой сын развивался, учился политике и военному ремеслу. У него техника, наука, оружие. Не удивлюсь, если сейчас ему уже принадлежит весь континент. Он не остановится, Глеб. Но я могу помочь…

— Как? — у меня внутри всё похолодело.

— Здесь есть много важной информации. Все открытия человечества, здесь хранится такое, о чём ты никогда в жизни даже не слышал. Я помогу тебе вывезти это. С такой библиотекой ты быстро догонишь его в развитии, тем более, что тебе больше некому мешать. Здесь хранятся данные о заначках нашего бывшего правительства… Не убивай меня, прошу…

— Я останусь с ним и прослежу, чтобы всё прошло ровно, — произнёс Филин, — а тебе пора уходить.

Словно в подтверждение его слов, земля содрогнулась от мощного взрыва, а затем ещё, и ещё…

Эпилог

Он сидел на троне и с любопытством рассматривал гостей из-за океана. Впрочем, ему хватало сил, чтобы удерживать важное, надменное выражение на лице. Ведь он Император, скоро весь мир падёт к его ногам. Так говорил Антонио, который был ему, как отец. Сейчас он занят, там, за океаном, откуда как раз прибыли эти люди. Он отвлекает на себя огонь, чтобы дать время своему воспитаннику.

— Кто вы? — ещё не сформировавшимся, тоненьким голосом спросил он.

— Мы прибыли из-за океана, — ответил один из них. — Мы не сделаем вам зла, мы обычные исследователи.

Он отвечал, а в голове роились мысли о том, как бы передать информацию о том, что он увидел. Баталин ошибался. Да, здесь ещё остались следы разрушений и, судя по всему, Америке досталось больше других. Вот только всё уже изменилось: руины восстановлены, по улицам разъезжают машины. Хоть и редкие, в большинстве своём восстановленные, но сам факт. Да одно то, что их сняли с корабля, остановив его вынырнувшей из глубин атомной подводной лодкой, говорил уже о многом. Нет, Император обязательно должен узнать о том, что здесь происходит. Они ещё не готовы встретить такого противника, не сейчас.

— Я знаю, кто вы и откуда, — бледно усмехнулся юноша и посол едва смог сдержаться, чтобы не закричать в голос.

Слишком уж велика была схожесть, слишком очевидна. И таких совпадений не бывает. Они искали его по всей стране и не только. Заглянули даже в самые отдалённые уголки, но у них и в мыслях не было, что сын Императора может быть здесь.

— Вижу, ты узнал меня, — парень вальяжно развалился на троне. — Что ж, это даже хорошо. Пожалуй, я не стану вас убивать, так будет гораздо интереснее. Передайте моему отцу, что не нужно меня искать. Скоро я сам к нему приду, уведите их и проследите, чтоб они сели на корабль. Стойте! Вначале покажите им мою Империю.

* * *

Я слушал рассказ вернувшихся из долгого плавания послов и спокойно потягивал коньяк из большого бокала. Толя нервно расхаживал по кабинету, периодически перебивая людей наводящими вопросами, типа: сколько у них кораблей, сколько людей, какого типа корабли и всё такое. Будто они могли адекватно ответить на это. Несколько раз я его успокаивал, правда, хватало этого ненадолго. Вскоре он снова срывался с места и вываливал очередную гору вопросов на бедные головы и без того до смерти перепуганных послов.

— Ну что ты сидишь? Ты что, не понимаешь — это конец! Такими силами они сметут нас за неделю!

— Успокойся, я тебя прошу, — улыбнулся я. — Он мой сын и я смогу с ним договориться.

— Как? Что ты собираешься ему сказать? Он прибудет сюда не для разговоров!

— Я просто отдам ему то, за чем он пришёл.

— Что⁈ — Толя подскочил, опёрся руками о стол и уставился мне прямо в глаза. — Ты ведь шутишь сейчас?

— Нет, не шучу. Он мой сын и имеет полное право унаследовать Империю.

— Блядь, ты точно нормальный⁈ Может, у тебя жар? Медиков вызвать⁈

— Да, пожалуй, — усмехнулся я. — Попроси у них успокоительный укольчик.

— Глеб, да ты просто послушай себя…

— Нет, Толя, это ты меня послушай. Просто сядь, успокойся и подумай. Только не эмоциями, а нормально, здраво и желательно, холодно. Я не собираюсь играть по правилам Антонио, больше нет. И как только мой сын придёт, я уступлю ему своё место. А теперь дослушай до конца… Просто подумай и прикинь, что мы с этого будем иметь.

— Я… не понимаю, — помотал головой тот. — Честно пытаюсь, но никак не могу тебя понять.

— Толь, в нашем распоряжении будет такая сила и власть, что больше никто, никогда не посмеет даже чихнуть в нашу сторону. И заметь, всё это совершенно бескровно. Антонио слегка просчитался, он рассчитывал, что я стану драться с собственным сыном, но я так не поступлю. Он вырастил из него истинного Императора, и я тебя уверяю, Толя, мой сын справится. А я буду ему помогать и очень надеюсь, что ты тоже.

— Думаешь, это сработает?

— Конечно, ведь ему всего тринадцать. Как думаешь, зачем он показал им свои владения? Каждый сын желает доказать своему отцу, что он лучше. Я просто не стану с этим спорить, а Вика сделает всё остальное. Он всё поймёт, вот увидишь.

— Мне бы твою уверенность.

— Так учись, пока я жив, ха-ха-ха, — расхохотался я. — В одном ты не ошибся: нам предстоит ещё очень много работы. Надо же, кто бы мог подумать, что ты окажешься прав, и ответы мы найдём в библии. Шестьсот шестьдесят шесть лет, не так уж и много, если подумать. Как думаешь, мы успеем восстановиться к следующему циклу?

— Если всё будет так, как ты говоришь, всё получится.

— Ваше Величество, мы можем идти? — осторожно поинтересовался один из послов.

— Да, вы свободны, — кивнул я и они поспешили покинуть высокое начальство.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Эпилог Цивилизации. Том 4 — Империя

Content

Вальтер Макс Эпилог Цивилизации. Том 4 — Империя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Nota bene