Макс Вальтер

Среди нас

Глава 1

Серега

— Всё пьёшь? — В попытке разогнать табачный дым Валерич помахал ладонью перед носом. — Куришь ещё, как паровоз!

— Пью, — кивнул я и опрокинул рюмку водки в рот, после чего снова вставил в него сигарету. — И курить тоже не брошу.

— Ты яму выкопал?

— В три часа ещё закончил, — буркнул я в ответ.

— Слушай, завязывал бы с этим делом…

— Валерич, ты чё доебался, а? Я свою работу выполняю от и до.

— Я тебе добра желаю. Живёшь тут… как этот…

— Как кто?

— Да как бомж, прости господи. От тебя уже люди шарахаются.

— И правильно делают, — ухмыльнулся я. — Нехер ко мне в душу лезть. Ты чего припёрся на ночь глядя?

— Надо значит, вот и припёрся.

— Проверяешь, значит?

— А если и да, то что?! Хрен тебя поймёшь тут. Может, ты помер уже, прости господи, или спалил всё к чёртовой матери. Фу… хоть бы проветрил. На вот, Нинка тебе передала.

Валерич водрузил пакет на стол. Судя по его форме и тому, как он гулко стукнул о столешницу, там очередная банка с едой. Нинка — это жена начальника. Хорошая женщина, добрая, переживает за меня, заботится. И плевать, что я ей чужой человек. Побольше бы таких людей на Земле, глядишь, и жить бы нормально стали.

Валерич — он же директор городского кладбища. В принципе, тоже мужик неплохой, но очень уж любит из себя начальника строить. А по факту у него лишь один я в подчинении, да ещё пара алкашей, что по найму могилы роют. Но это не всегда, только когда аврал случается. Я без проблем две-три штуки за день могу выкопать. Так что к их услугам прибегают в редких случаях, разве что мусор какой убрать, когда кучи большие скапливаются. Но я и этой работой не брезгую…

Живу здесь же, в сторожке, заодно Валеричу деньги экономлю. А может, и нервы до кучи. Народ сейчас ленивый пошёл, работать не любит, особенно руками. Мне нормально, труда не боюсь и не стыжусь своей специальности. Да — могилы копаю, но кто-то же должен… А если откровенно, то денег в кладбищенском бизнесе едва ли не больше, чем в торговле углеводородами. Утрирую, конечно, но тем не менее… Лично я уже давно их считать перестал. Хватает — и ладно.

— В холодильник поставь, — кивнул я на пакет. — Если место найдёшь.

— Ел хоть сегодня?

— Бля, Валерич, ну не зуди ты, в самом-то деле. Дай отдохнуть спокойно.

— А ты мне здесь не это… — напустил на себя строгости он и потряс указательным пальцем. — Устроил не пойми что!

— Да, папочка, — ухмыльнулся я и наполнил рюмку. — Будешь, что ли?

— Давай малёха. — Он снял шапку и подвинул к столу ещё один стул. — Что хоть за повод-то?

— Не ради пьянства, а дабы не отвыкнуть, — объявил я и поднял рюмку.

— Нинка опять ворчать будет, — буркнул Валерьевич, но всё же чокнулся со мной и опрокинул содержимое в рот. Сморщился, схватил маринованный корнишон и бодро им захрустел. Затем поднял бутылку и с умным видом принялся разглядывать этикетку.

— Ну и чего пишут? — не выдержал и спросил я.

— А то, что ты палёнку какую-то пьёшь, — сделал странные выводы шеф и водрузил бутылку на место. — Лучше бы самогонки взял.

— Ну её. С нее по утрам голова чугунная.

— Значит, совсем не пей. Деньги есть у тебя?

— Есть, я ещё прошлый аванс даже потратить не успел.

— Вот, а всё плохо живём…

— Я разве жаловался когда? Ещё капнуть тебе?

— Давай, на ход ноги. Засиделся я у тебя, Нинка бухтеть будет. А вот и плохо то, что не жалуешься, потому тебя к бутылке и тянет. Ни друзей у тебя, ни бабы какой.

— Я что-то не понял… Ты меня сейчас жить, что ли, учишь?

— Дурак ты, — отмахнулся он. — Так вот бобылём и помрёшь.

— Все люди — мрази, Валерич.

— И я?

— Ты с Нинкой — то самое редкое исключение, которое подтверждает правило.

— Это кто же тебя так обидел-то?

— Жизнь, — ухмыльнулся я и молча, без тоста и не чокаясь, опрокинул рюмку в рот.

— Поел бы, пока тёплое ещё.

— В холодильник, говорю, поставь.

— Там пюрешка с котлеточками… — словно не слыша, продолжил перечислять прелести ужина шеф. — Не то что это твоё, магазинное. Всё своё, огородное.

— Котлеты тоже из теплицы?

— Тьфу ты, ёж твою мать! Не хочешь — не жри! Я к нему как к человеку…

— Да не бузи ты, Валерич, щас отведаю я вашу стряпню… попозже.

— Вот и правильно. Ладно, я чё приходил-то… Завтра тебе на десятом секторе, у Илюшкиных, подселение будет.

— Отмучилась бабка?

— Да, Витька звонил. Только что в морг положили.

— Сделаем.

— Ага… — Валерич замер в дверях, словно что-то забыл. — Ладно, давай ещё по одной и побегу.

— Она же палёная? — с ухмылкой спросил я.

— Ты мне клювом здесь не торгуй, а то вмиг у меня это… — снова погрозил пальцем он.

— Да мне не жалко, — пожал плечами я и наполнил рюмку.

Мы без тоста чокнулись, Валерич снова схрумкал магазинный огурец, несмотря на то, что буквально минуту назад критиковал продукты из супермаркета. Подхватил шапку, натянул на уши и подался к выходу.

— Всё, давай! — махнул он рукой на прощание. — И смотри мне здесь! Чтоб я не волновался.

Дверь хлопнула, и я снова остался в гордом одиночестве. Вскоре с улицы донёсся звук двигателя: Валерич поехал домой. Нет, «с выхлопом», в смысле под градусом, он ездить не боялся. Все местные полицейские знали его машину, и хоть великим авторитетом мой шеф не являлся, его всё равно никогда не трогали. Потому как рано или поздно все придут к нему на поклон за крохотным земельным наделом. Да и не только.

Люди, наделённые властью, больше остальных не любят работать руками, а большинство их родственников всё же лежит здесь. Это ещё одна моя нештатная обязанность: ухаживать за могилами местной элиты. Да и насрать, с меня не убудет. Тем более что деньги их подручные завозят регулярно. Глупые люди. Не понимают, что за предками ухаживать нужно, тогда и счастье будет, и настроение хорошее. А они откупаются… Ну да бог им судья.

Я поднял пульт и вдавил на нём кнопку с нарисованным поверх динамиком. У старенького телевизора с кинескопом тут же прорезался звук. Я не вслушивался в то, о чём там говорят, да и включал его больше для фона, чтобы не так явно ощущать одиночество в давящей кладбищенской тишине. Однако очередной бред, что несли с экрана, всё равно попадал в уши.

— …тому недавняя пандемия. Что касается войны, или второго всадника. Думаю, не нужно вам объяснять, что в последнее время происходит в мире. Впрочем, и голодающих на Земле достаточно. Треть населения планеты страдает от нехватки чистой воды и нормального питания. Судя по всему, явление третьего всадника мы тоже давно пропустили. Как и бледного, чьё имя Смерть. Она окружает нас повсюду. Животные вымирают целыми видами, а уж сколько жизней унесла недавняя пандемия известного вируса…

— Так что же вы хотите сказать? Мир на краю гибели? Грядёт апокалипсис, и скоро мы все умрём?

— Вы зря смеётесь, потому как все семь печатей уже сняты и ангелы давно трубят в свои горны.

— Похоже, вы намекаете на такое явление, как «Гул земли», который слышат и записывают люди по всему миру?

— Да, именно об этом я вам и говорю. Этот гул появился относительно недавно, и он как раз связан с тем, о чём я упомянул выше. Печати сняты, и грядёт страшная кара…

— Пиздец! — выругался я и переключил канал.

Из телевизора донеслась музыка. Не та новомодная попса, где порой даже не понимаешь, о чём поют. Старый добрый русский рок, от которого сразу сменилось настроение. Я даже поднял взгляд на экран, где в очередной раз показывали картину «Брат-2». Хоть фильм и загоняли настолько, что от него у многих уже оскомина образовалась, но за последние годы ничего лучше так и не сняли.

А может, я просто старею и не понимаю, что происходит? Отстал от жизни и теперь кажется, будто раньше трава была зеленее, а девки — сисястее. Но ведь мне всего тридцать три. Кстати, именно сегодня исполнилось.

Я поднял бутылку и вылил остатки водки в рюмку. Покрутил в руках пустую посуду и поставил рядом на пол. Странная примета. Как вообще связана пустая бутылка на столе и бедность? Работать нужно — и всё будет в порядке. Но вот какая штука это общественное сознание: я вроде и не суеверный, а пустую посуду на столе тоже не терплю. Видимо, уже что-то на подкорке отпечаталось.

Опрокинув рюмку в рот, я с тоской посмотрел на пустой стакан, а затем перевёл взгляд на бутылку.

— Вот ведь… Валерич, блин! — ухмыльнулся я. — Как раз тех самых трёх рюмок и не хватило.

Я немного посидел в раздумьях, идти в магазин за ещё одной или ну его на фиг? Желание надраться в слюни так никуда и не исчезло, но шлёпать по апрельским лужам — лень. Может, в такси позвонить, попросить, чтоб привезли? Как вариант, можно ещё Коляна набрать. Он и бутылку принесёт, и компанию составит. Тем более что давно уговаривает меня посидеть. Нет. Никого видеть не хочу, проще самому дойти.

Куртка послушно легла на плечи, кепка — на голову. Я похлопал себя по карманам и, усмехнувшись, вытянул из правого рваные перчатки, которые сразу полетели в ведро. Чертыхнувшись, прямо в ботинках прошёл до стола, подхватил пульт, выключил телевизор и сунул в карман телефон. Затем снял с гвоздя у двери ключ и выбрался на улицу. Накинув навесной замок, защёлкнул его и снова выругался, потому как оставил на столе сигареты. Однако возвращаться тоже плохая примета, а потому делать этого я не стал.

И да, после такого я с полной уверенностью заявляю, что не считаю себя суеверным. Просто так повелось, а я зачем-то это всё соблюдаю.

Приподняв воротник, чтоб не продуло шею, я зашагал в сторону магазина, периодически перепрыгивая через грязные лужи. В супермаркет тащиться лень, хоть там и бухло подешевле.

Здесь неподалёку есть районный магазинчик, в котором кроме пива, майонеза и двух видов колбасы вечно ничего не бывает. Вряд ли он приносит хоть какой-нибудь доход, но Надька всё равно его держит, может быть, потому, что больше ничего не умеет. Да и жалко, наверное, столько сил и времени на него потратить, чтобы впоследствии всё бросить.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая хозяйку о появлении покупателя. Впрочем, сейчас это было не нужно, ведь она находилась за прилавком и отпускала какой-то пенсионерке колбасу.

— И конфеточек мне вон тех завесь, граммов сто. — Старушка указала скрюченным пальцем за спину продавщицы.

— Привет, Надюх! — Я махнул ей рукой.

— Ты чё это? — усмехнулась та. — Никак, отмечаешь чего?

— Да какое там, — поморщился я. — Так, от скуки для…

Бабка окинула меня нехорошим взглядом, будто я ей денег задолжал.

«Ну да, выгляжу я помято, не Ален Делон, да ты и сама не первой свежести уже. Того и гляди, моей клиенткой станешь», — промелькнуло в голове, но вслух я сказал совсем другое.

— Здрас-сь, — состроив ехидную рожу, произнёс я и слегка поклонился.

— Здрасьте, забор покрасьте, — огрызнулась старушка. — Отойдите подальше, от вас вином пахнет.

— А мертвечинкой не несёт? — продолжил ехидничать я.

— Серёж! — строгим голосом одёрнула меня продавщица. — Триста шестьдесят два рубля с вас.

Бабка молча протянула ей пятьсот рублей и снова недобро на меня покосилась. Надюха быстро нащёлкала ей мелочь из кассы, старушка аккуратно ссыпала её в кошелёк, и вскоре над дверью звякнул колокольчик.

— Ты чё мне покупателей кошмаришь?

— Да она сама кого хочешь напугает, — хмыкнул я. — Вон как зыркает, небось, ведьма какая.

— Чего тебе?

— Дай щеночка.

— Что за повод-то? — Тем не менее она обернулась и сняла с полки чекушку водки. — Пойдёт такая?

— Да мне лишь бы горела.

— Давно тебя что-то не видно было.

— Дела, — важно ответил я. — Сколько с меня?

— Сто девяносто.

— На, — припечатал я к прилавку двести рублей. — Сдачу себе оставь.

— Ну спасибо, вот ува́жил так ува́жил.

— Красивая ты баба, Надюх, — с придыхом произнёс я.

— Ага, красивая, только вот замуж никто не берёт, — захохотала в ответ она.

— А твой-то чего?

— А ничего. Живём вроде, но хочется-то семьи, порядка.

— Могу с ним поговорить, если уж так приспичило?

— Да ты что?! Совсем сбрендил?! Иди уже, говорун. У меня сейчас люди пойдут, а я ещё товар не разложила. Заговариваешь тут меня.

— Ну как знаешь, — ухмыльнулся я и подался на выход.

Отойдя на пару метров, вновь похлопал себя по карманам и матерно выругался. Вот ведь дурная голова, хотел же сигарет взять… И да, возвращаться я не стал и, задрав воротник, направился к кладбищу.

То ли день сегодня не задался, то ли всё же стоило вернуться за сигаретами к Надьке. Может, не такая уж и плохая это примета? В общем, неприятности нашли меня там, где я их меньше всего ожидал. Какие-то два пьяных подростка ошивались неподалёку от сторожки. И что они забыли поздним вечером у кладбищенских ворот — непонятно. Скорее всего, проблем на свои дурные головы. Других объяснений у меня не нашлось. Даже издалека было видно, что они неадекватны: движения неуклюжие, а хохот стоит — аж от магазина слышно.

— Э, мужик, закурить есть? — нагло поинтересовался один из них.

Одного взгляда в его глаза мне хватило, чтобы понять: они не пьяные. Эти двое под чем-то более крепким, чем алкоголь. Зрачки настолько крохотные, что их едва видно, а на улице уже поздние сумерки. Ещё минут десять, и без фонаря здесь можно натурально ноги переломать. Хотя наш фонарь, похоже, починили. Уважают в городе Валерича, даже пресловутая «горе-сеть», от которой вечно дела не дождёшься.

— В сторожке, — кивнул я на дверь.

— Ну открывай тогда, хули замер, — подключился разговору второй.

— Это ведь ты Могила?! — зачем-то уточнил мою кличку первый.

— Допустим, — пожал я плечами и слегка сместился в сторонку, потому как второй уже начал заходить мне за спину.

— Ты нахуя моего батю с похорон вчера выгнал?

— Так, понятно — вздохнул я. — Шли бы вы оба отсюда, пока я в расположении.

— Чё, бля?! Думаешь, ты крутой?! — Первый шмыгнул носом и сделал внезапный выпад.

Точнее, это ему так показалось. Вот только двигался он очень медленно, по крайней мере, для моих рефлексов. Его рука только начала свой путь, а я уже знал, как и в какое место буду бить.

Нож звякнул о бутылку, которой я решил защититься, и мне всего-то пришлось слегка уйти с линии атаки, чтобы завершить начатое. Той же рукой, которой заблокировал выпад, я по небольшой дуге, наотмашь зарядил подростку чекушкой по лицу. Губы с чавкающим звуком порвались и брызнули кровью, но это было лишь началом. В глубокий нокаут я отправил его локтем левой руки, вложив в него всю массу тела. А так как хавальник этого идиота был распахнут настежь, челюсть ему теперь придётся вправлять у травматолога. Сейчас вот только со вторым закончу — и вызову скорую.

На то, чтобы вырубить первого обсаженного, ушло чуть меньше секунды. Чтобы отдуплить происходящее, второму требуется минимум две. А если учесть тот факт, что его мозг затуманен наркотиками, то и все пять. Мне хватит за глаза.

Вот только с ним вдруг случилось нечто странное. Вместо того чтобы помочь товарищу, он свалился в ледяную лужу и начал трястись, словно в эпилептическом припадке. Схватился за горло, хрипит…

— Да вашу ж мать! Воины хуевы! — выкрикнул я и бросился на помощь пацану.

В навалившихся сумерках было уже почти ничего не видно. Холодная вода пропитала рабочий комбинезон в районе коленей, но я не обращал на это внимания. Парень явно задыхался, зубы стиснуты так, что не удаётся разжать челюсть голыми руками. Нож, которым мне угрожал первый, сейчас бы очень пригодился, вот только он где-то в грязи, попробуй теперь отыщи…

— Сука, да открой ты хлебальник! — крикнул я, и в этот момент пацан замер и распахнул глаза.

Это выглядело настолько странно и неожиданно, что я невольно отпрянул и рухнул задницей в лужу. Пацан некоторое время лежал неподвижно, а затем не спеша поднялся на ноги. Осмотрелся, будто впервые оказался в этом месте. Впрочем, все его движения выглядели какими-то рваными, неестественными, он даже едва смог шагнуть. Ну прямо как ребёнок, который только учится ходить. Покачнулся, взмахнул руками в попытке поймать равновесие.

Затем его снова встряхнуло, после чего движения уже не выглядели столь неумелыми. Словно кто-то натянул на себя его тело, как какой-то костюм, и теперь встрепенулся, чтобы тот как следует облегал и не стеснял движения.

Парень посмотрел на меня и надменно ухмыльнулся. Сейчас его лицо выражало полное презрение, будто я не человек, а надоедливая навозная муха.

Молча, продолжая всё так же ухмыляться, он поднял руку и указал на меня пальцем.

И тут начало твориться нечто из разряда «загадочные истории 'Рен-ТВ». Прямо у его ног заклубилась тень. Не дым, а именно тень, потому как на светлом участке, там, куда добивал свет фонаря, её хвостики отреза́ло, словно там присутствовала призрачная граница. Я наблюдал за метаморфозой, как завороженный. Тень причудливо закручивалась, пока вдруг не стала приобретать определённую форму.

Не прошло и секунды, как у ног подростка появились два огромных пса. Не совсем, конечно, но это было наиболее близко к тому, что мозг смог воспринять, исходя из традиционных, привычных образов.

— Рвать! — прошипел пацан, и обе твари мгновенно сорвались с места. Чёрные жуткие пасти раскрыты, с клыков капает обильная слюна, а в глазах пляшут языки пламени…

Всё это мозг проанализировал за мгновение, как и умудрился просчитать путь отступления. А выбор был невели́к: сторожка закрыта на навесной замо́к, и чтоб его разомкнуть, требуется время. Зато позади распахнута калитка, ведущая на территорию кладбища. Так сложилось, что после победы над первым противником кладбище оказалось у меня за спиной. И я не придумал ничего лучше, чем рвануть на святую землю.

План был прост: в лабиринте из оградок я смогу разделить противника, и на узких тропинках выйти с каждым псом один на один. О том, чтобы захлопнуть калитку и не пустить их внутрь, я тоже подумал. Однако и этот вариант отпадал, потому как она была подвязана проволокой, дабы не хлопала от ветра.

Я влетел на территорию кладбища и сразу рванул влево, в узкий проход между оградок. Руки подхватили тонкий мраморный вазон, и я обернулся, чтобы вступить в схватку. Вот только вместо псов увидел два чёрных облака, оседающих на землю. Перевёл взгляд на пацана и отчётливо прочитал на его лице удивление.

Парень уверенно шагнул навстречу. Видимо, решил разобраться со мной самостоятельно, раз уж не получилось сделать это при помощи магии, или что он там такое применил, когда соткал из тени этих чёрных тварей.

И… вдруг замер прямо у входа.

— Ну давай, щенок бульварный, иди сюда. Сейчас мы посмотрим, из чего ты сделан! — выкрикнул я и, презрительно сплюнув, поводил вазоном в руках, примеряясь к его весу.

Тот как-то странно на меня посмотрел и вошёл внутрь. На втором шаге его ноги вдруг подкосились, и он со всего размаха полетел лицом на асфальтовую дорожку.

«Убился», — первым делом подумал я, когда моих ушей коснулся глухой стук его головы о жёсткое покрытие. Да и признаков жизни парень не подавал.

Я осторожно выбрался к нему и приложил пальцы к артерии на шее — пульс есть. С дыханием тоже порядок. Тем не менее в голове уже созрел план по захоронению подростка в могиле с двойным дном. В принципе, хорошо, что не пришлось прибегать к крайним мерам.

Я выудил из кармана кнопочный телефон (потому как другие у меня попросту не задерживаются) и, отыскав в книге нужное имя, нажал на вызов.

Ждать пришлось недолго. Всего каких-то три гудка — и на другом конце ответили на вызов.

— Да, слушаю.

— Здорово, Витёк, ты на смене?

— Да какая, нахуй, смена?! У меня бабушка умерла.

— Ёпт, точно, Валерич же заезжал… Прими мои соболезнования, братух, прости, что побеспокоил.

— А ты чего хотел-то?

— Да забей.

— Кончай выёбываться, говори: что нужно?

— Да у меня здесь ЧП небольшое образовалось. Да ладно, не страшно. Сейчас через сто двенадцать наберу.

— Стоять! Рассказывай.

— Нечего особо рассказывать. Тут два пьяных подростка решили меня культуре общения научить.

— Ясно. Ладно, на диспетчеров не звони, они ментам сразу сообщат, да и с бумагами потом волокита. Я сейчас Ваньке маякну, он подъедет.

— Лады, жду. Спасибо, дружище. И ещё раз — мои соболезнования.

— Спасибо. Ладно, давай. Сейчас карету к тебе пришлю, лишь бы свободны были.

Виктор отключил звонок, а у меня едва мозг не порвался от нахлынувших в него вопросов. По мере их поступления в голову прямо пропорционально росло желание нажраться до состояния отключения мыслительной деятельности. Чревато, конечно, но что поделать? Не каждый день приходится видеть подобное дерьмо. Да что там говорить, я такого даже в самом страшном кошмаре представить не мог. А уж чего-чего, их у меня хоть отбавляй. На рассудок я в принципе никогда не жаловался, галлюциногенные препараты тоже не употребляю, однако здравым смыслом увиденное объяснить не получалось.

Прокрутив в голове всё, что произошло, я принял единственно верное решение: уверенной походкой направился до магазина, к Надюхе. Надеюсь, скорая не успеет подъехать, пока я за лекарством хожу. С другой стороны, да и фиг бы с ними, приду — разберёмся.

Хорошо, что топать здесь минут пять от силы, и это даже не спеша, прогулочным шагом. Я же торопился, потому распахнул дверь в лавку всего через три. Однако все мои мысли по поводу «Сколько взять: пол-литра или сразу килограмм?» моментально покинули голову.

Внутри творилось нечто невообразимое. Каких только покойников я ни видывал в своей жизни, но такое моему взору открылось впервые. Было даже сложно понять, сколько конкретно человек здесь растерзали. Всё вокруг залито кровью, витрины разбиты…

Впрочем, весь магазин разгромлен до состояния хлама. Где-то валяется рука, где-то нога, кишки попросту растащили по всему торговому залу. Голову видно только одну, но исходя из количества обнаруженных мной конечностей, жертв не менее двух. Ну не встречал я ещё трёхногих людей.

— Да что за хуйня здесь творится? — пробормотал я, глядя на всё это безобразие.

И в этот момент по улице промчалась скорая, оглашая сиреной весь спальный район о своём прибытии.

Глава 2

Ритуалы

Я пулей выскочил из магазина, думал, что успею перехватить скорую. Нет, не для тех огрызков, что остались внутри. Им уже вряд ли можно было помочь. А вот если ребята не застанут меня на вызове, притом инициированном по личной просьбе, Витёк обязательно выскажет.

Вот только машина вместо того, чтобы свернуть к кладбищу, с воем пролетела мимо перекрестка. А в следующее мгновение я едва успел отскочить с дороги, чтобы не попасть под колёса полицейского «Бобика». УАЗ, также со включёнными спецсигналами, помчался за скорой.

Ох, чует пятая точка, что мои проблемы только кажутся серьёзными. Хотя истерзанные тела в лавке у Надюхи мелочью никак не назовёшь. Что же там произошло? Я бы ещё понял, если бы в магазине что-то взорвалось. Нет, глупости. При такой мощности там бы все стёкла наружу выпрыгнули, а второй этаж, скорее всего, на первый переехал. Но в зале чисто, даже запаха гари нет. Людей натурально порвали и растащили, словно собаки какие… Стоп! Да ла-а-адно! Быть такого не может. Ни в жизни не поверю, что глюк у кладбища как-то со всем этим связан!

В том, что недавние события мне померещились, я убедил себя довольно быстро. Ну потому как не бывает такого. Это жизнь — а не сраная сказка. Какие-то чудовища, что возникли из тени, чувак с приступом эпилепсии… Тогда как объяснить весь этот фарш на полу в магазине? Может, тоже приглючило? Картина в целом вполне привычная взору, видели и похуже. Однако в те дни виновницей всегда выступала взрывная сила, а здесь…

Я на всякий случай вернулся к лавке и ещё раз заглянул внутрь. Нет, не глюк. Кровь и куски человеческих тел остались на прежних местах. И что делать? Я немного потоптался на месте, а затем, махнув рукой, всё же решился. Даже если Надюха заметит пропажу, думаю, за общим шухером ей будет на неё насрать. В крайнем случае — денег отдам, чтоб не зудела.

Осторожно, стараясь не заляпать ботинки и не испортить будущие улики, я пробрался к прилавку и снял с полки две бутылки водки. Затем бросил взгляд на уже отрезанный кусок колбасы, но в итоге брать его не стал. Побрезговал, потому что он весь был перепачкан кровью. Так же, боком-боком, я выбрался на улицу и двинул обратно в сторожку.

Когда уже свернул, заметил, что моих пациентов на месте не оказалось. Скорее всего, очнулись, пока меня не было, и по-тихой отвалили. Ну, мне же легче. Ребятам на скорой так и скажу, если они вообще приедут. Что-то мне подсказывает: сегодня я их вряд ли увижу. Но не это главное. Очень яркое предчувствие беды сжимало сердце. Такого я не испытывал уже давно, года четыре — точно.

Естественно, я свалил это на увиденное в магазине, а чтобы приглушить ощущения, решил ещё немного выпить. Па́йку от жены Валерича, естественно, никто в холодильник не убрал, а потому она была моментально вскрыта и применена в качестве закуски. Всё уже успело остыть, но котлеты прекрасно идут и в холодном виде. А чтобы не пропала картошка, утром отдам её собакам, которые вечно ошиваются поблизости.

Мысли снова свернули к недавним событиям, а вместе с тем усилилось предчувствие беды. Очередная рюмка полетела в рот, следом отправился кусок котлеты и дымящая сигарета. Несмотря на то, что я уже изрядно захмелел, тянущее чувство не отпускало. Даже бормотавший какую-то очередную чушь телевизор не отвлекал, а скорее делал хуже. Мне начало мерещиться, будто сквозь его звук слышится что-то ещё, уже с улицы.

Я поднял пульт, убрал в ноль громкость и стал прислушиваться. Но нет, снаружи лишь изредка подвывал ветер да, кажется, дождь пошёл. Сам его не слышно, лишь громко стукающие о подоконник капли, что слетают с крыши.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я поднялся с дивана и прошёл в дальний угол сторожки. Здесь, в вентиляционном отверстии, спрятан мой старый наградной пистолет. В такие моменты он всегда помогает, придает некую уверенность.

На обратном пути меня резко повело в сторону, и я едва не упал. Помог стол, за край которого я ухватился. Он даже слегка сдвинулся, что повлекло за собой неприятные последствия. Початая бутылка опрокинулась, покатилась и рухнула на пол. Разбиться о деревянный пол у нее не получилось, однако потерь избежать не удалось, ведь крышку-то я закрутить не удосужился.

— Блядь! — выругался я, но резких движений решил больше не делать.

Придерживаясь за стол, я обошёл его, плюхнулся на диван и, пошарив рукой по полу, нащупал сбежавшую тару. Пролилось не так уж и много, учитывая то, что половину я успел отхлебнуть. А раз уж бутылка всё равно в руке, то почему бы и не добавить. Да, завтра ещё нужно яму копать, но это не к спеху. Бабка у Витька померла лишь сегодня, а значит, похороны только послезавтра. Всяко отойти успею.

Хотя в последнее время людей стали хоронить… кто во что горазд. Не все и не всегда делают это «по церкви». Многим насрать на посты, на положенные сроки. Бывает, и на второй день закапывают, а бывает, что и на пятый. Нехорошо это, но ведь людям свою голову не пришьёшь. Вот Витька не такой, к тому же бабуля у него была очень религиозная. Значит, всё как положено пойдёт, на третий день. Лишь бы погода позволила, а то весна в этом году… сплошные дожди. И это ещё не весь снег сошёл, которого за зиму навалило под самую крышу.

Копать такое месиво — то ещё удовольствие: почва глинистая, влагой пропитана так, что от лопаты не оторвать. Под ногами чавкает, а сапоги порой так засасывает, что они с ног слетают. Но это ещё полбеды. Такая работа на внешности неслабые следы оставляет. Бородавки и грибок настолько привычное дело, что я на них уже давно внимания не обращаю. Земля в волосах — тоже наше всё. Но я не жалуюсь. Деньги хорошие прилипают, да и дело это благое — людей хоронить.

— Ох, ебать, — тяжело выдохнул я, пытаясь сфокусировать зрение на телевизоре. — Что-то я лишка… и-ик… по ходу.

* * *

Пробуждение приятным не назовешь. Похмелье в мои годы — гость довольно редкий. Но вчера я, видимо, слишком много скушал и лёг, наверное, чуть ли не на рассвете. Организм по привычке поднял меня в шесть утра, и теперь я пребывал в самом мерзком состоянии, которое только можно представить. Окончательно протрезветь не успел, но и пьяным себя уже не ощущал. Голова просто чугунная, все кишки горят…

Я подскочил с дивана и рванул в туалет, потому как содержимое желудка резко попросилось наружу.

Ненавижу блевать! Всегда пытаюсь сдерживаться до последнего. Но сейчас этот рефлекс оказался выше моих сил. Я едва успел добежать до толчка. По ходу, что-то снёс со стола, и оно с характерным хрустом разбилось. Вот только смотреть было некогда.

Согнувшись над унитазом, я выворачивал себя наизнанку. Рвота летела мощным потоком и попала в нос, от чего стало ещё противнее. Зато в голове полегчало. Немного отступила боль, просветлело в мозгах, жаль, озноб никуда не делся. Однако я мог крепко стоять на ногах и перебрался к раковине. Вода с грохотом ударила в железную чашу, и этот звук отразился болью в мозгах. Пара ледяных пригоршней в лицо — и вот я уже могу более или менее соображать.

Мысли путались. Я никак не мог вспомнить, чем закончился вчерашний день. В пьяном угаре всё как-то перемешалось в одну кучу. Вроде произошла какая-то суета, помню кровь, размазанные по полу кишки, двух подростков, что полезли в драку. И вроде не сильно обожратый был… Странно.

Позади грохнула входная дверь, и это оторвало меня от созерцания своей помятой, небритой рожи в зеркале.

— Да твою же в душу мать! Серёж! Ты совсем охуел?! — раздался гневный крик Валерича. — Ну сколько это будет продолжаться?! Доведёшь ты меня, вышвырну на улицу, к чертям собачьим!

— Прости, Валерич. — Я состроил я виноватое лицо, но на этот раз не сработало.

— Что же ты живёшь-то, как на свиноферме?! От… полюбуйтесь! Нинка ему пожрать передала, а он всё на пол. Теперь даже собакам не отдать, всё в стекле битом.

— Валерич…

— Чё Валерич, а?! Я уже шестой десяток Валерич! Совести у тебя нет!

— Я всё уберу. Ну чё ты начинаешь-то? Ну, газанул разок, с кем не бывает.

— Со мной вот не бывает. Ебить твою налево… эт чё за номер?! Пистолет, что ли?!

— Не трогай! — сухим тоном одёрнул начальника я, и тот послушался.

— Ты мне вот что скажи: ты совсем идиот?! На кой чёрт сюда оружие припёр?!

— Наградной это…

— Наградно-о-ой! — Шеф воздел указательный палец. — Ты ить героем был, что с тобой стало-то, а?

— Да каким, к лешему… — отмахнулся я и взялся за неспешную уборку.

— Каким-каким… — Валерич стянул шапку и уселся на стул. — Видать, хорошим, раз такую цацу подарили. Поди, и награды имеются?

— Металлолом это всё, побрякушки, — буркнул я. — Даже не помню уже, где валяются.

— Ну и дурак.

— Может, и дурак, — пожал плечами я, осторожно вытягивая осколки из картошки на полу.

— Перчатки хоть надень, порежешься.

— С-с-с, — почти сразу зашипел я и сунул порезанный палец в рот. — Блин! Валерич! Ну кто тебя просит-то, под руку!

— Это потому что мозгов нет, — усмехнулся тот. — Эх, видел бы тебя сейчас Колька.

— А ты батю сюда не приписывай!

— А вот и буду! Мы с ним в своё время знаешь, как дружили?! Он ведь тобой гордился, всё фотокарточки показывал. А ты вон чего…

— Так случилось, — угрюмо ответил я. — Жизнь вообще — крайне несправедливая штука.

— Дэ-дэ-ды дэ-бэ, — передразнил меня шеф. — Ты думаешь, нам в твоём возрасте легко было?

— Вам хотя бы свои в спину не стреляли.

— Ты чего в дом-то жить не идёшь?

— Не хочу.

— Он ведь ветшает стоит. Хоть на продажу выстави, на квартирку там точно хватит.

— Ой, Валерич, давай без своих нравоучений. И так тошно…

— А ты водяры поменьше хлебай, понял?!

— Да где уж я её больно хлебаю-то?

— Ну-ну.

— Ты чего вообще пришёл? Нервы поднять, с утра пораньше?

— Ты про Илюшкиных не забыл?

— Помню я…

— Это хорошо. А… вот чего! Ты мне вот объясни дураку, какого хрена мне вчера вечером Витька звонит и заявляет, что ты здесь драку устроил?!

— Какую драку? — Я попытался состроить максимально невинное лицо.

— Вот, у тебя хочу спросить! Я, значит, с постели сорвался, приезжаю, а тебя и след простыл. Хорошо, хоть двери запереть догадался.

— По делам отойти нужно было.

— Знаю я твои дела, за вином, небось, бегал.

— А если и бегал… Твою мать!

— Что опять?! — всполошился начальник, — Ну?! Чего притих?! Опять сотворил что-то?

— Да ничего я не делал! — возмутился я, — Просто вспомнил… Слушай, а ты у Надьки с утра не был?

— Я что, на больного похож? Мне чего там делать в шесть утра? Она же раньше девяти не открывается.

— А, точно… — Я почесал макушку.

— Э-эх, всё, допился.

— Да хорош уже, в самом-то деле! — не выдержал и прикрикнул я, о чём тут же пожалел. Крик моментально отразился болью в висках и заставил меня поморщиться.

— А ты мне тут голос не повышай, — сразу ухватился за мой косяк Валерич. — Я здесь пока ещё начальник. Захочу — вылетишь у меня отсюда, как миленький. Забыл, как ты ко мне пришёл? Дядя Саш, возьми к себе, бога ради… А? Так я помню! Ишь, чё устроил мне здесь!

Валерич соскочил со стула и гневно потряс пальцем в воздухе.

— Смотри у меня! — пригрозил он ещё раз и хлопнул дверью, а затем снова заглянул и добавил: — Чтоб я больше такого не видел!

— Блядь… — выдохнул я. — Вот за каким хером приходил, все нервы вымотал.

Я в сердцах швырнул тряпку на пол и осмотрелся в поисках остатков вчерашнего пойла. Вот ведь странная штука память: как и чем вечер закончился — не помню. Зато на двести процентов уверен, что на столе оставалась нетронутая бутылка водки. И, кажется, я даже прекрасно знаю, куда она делась. То-то Валерич всё руку к животу прижимал… А когда пальцем размахивал, едва подхватить успел, чтоб из рукава не выскочила.

Хотя, может, оно и к лучшему. Что-то я действительно зачастил. До добра такие процедуры ещё никого не доводили. А как тут не пить? Если каждый второй то деньги в карман сунет, то бутылку вечером занесёт. Городок у нас небольшой, всего тысяч десять населения. Да и то лишь по переписи, когда родители своих чад прописанных в списки вносят. А так молодежь отсюда сразу после школы свалить пытается, потому как ловить здесь нечего. На лесопилке разве что работать, за копейки да в грязи с алкашами. Или вот, как я, с лопатой в руках. Но только не на кладбище, а на шабашках, которые случаются реже, чем покойники.

Да здесь даже старшие только вахтой перебиваются, чтоб хоть как-то жить можно было. Про пенсионеров вообще молчу. Ну вот как бабке с дедом выжить на десятку в месяц, из которой зимой все восемь за коммуналку отдать требуют? Извечная проблема провинциальных городков: ни работы, ни денег.

— Ладно, сидеть так до второго пришествия можно, — пробормотал я и принялся за уборку.

Часа через два, обвешанный звенящими стеклом пакетами, я наконец выбрался на улицу. В ночь подморозило, а сейчас снова занялся небольшой дождь, отчего под ногами образовался каток похлеще, чем в ледовом дворце. Естественно, я тут же, громыхая пустыми бутылками, полетел в лужу. Матерно выругался, но продолжил победное шествие к новой жизни. Ведь я твёрдо решил завязать, хотя бы до Пасхи… Вот только сейчас за пивком в магазин заскочу — и всё!

Мешки полетели в контейнер, откуда с диким визгом выскочили две кошки, неслабо меня перепугав. В последнее время я вообще какой-то дёрганый стал. Хотя причина как раз очевидна, Валерич прав: с бухлом нужно завязывать. Не ровен час, я так всю сноровку растеряю.

Поскользнувшись в очередной раз, я всё-таки смог удержать равновесие. Видать, не всё ещё так плохо. И тут я замер. Мысли как-то сами собой свернули в другое русло, когда взгляд упёрся в вывеску магазина, где я вчера застал кровавое месиво. Но не это оказалось самым странным, а то, что внутрь совершенно спокойно прошмыгнула женщина. Я даже немного подождал, однако обратно с диким визгом она так и не выскочила.

— Здорова, — поприветствовал я Надьку, после того как вошёл внутрь.

Странность на странности едет и странностью погоняет! Даже капельки крови нигде не видно. Неужели всё… допился до белочки?! Поэтому мозг и не помнит, чего вчера было, а чего не было, всё в какую-то кашу перемолол. А может, вообще приснилось?

— Алё, гараж! — сквозь мысли донёсся голос хозяйки. — Долго тупить будем?

— Чё? — Я как-то не сразу сообразил, что она обращается ко мне. — Блин, Надюх, тебе вообще знакома фраза «Клиент всегда прав»?

— А это здесь при чём?

— При всём, — ухмыльнулся я. — Ты как с покупателем разговариваешь? Попрошу заметить: с постоянным!

— Ой, господи… — закатила глаза она, а затем изобразила дежурную улыбку и добавила сладким голосом: — Молодой человек, вам что-нибудь подсказать?

— Тьфу ты, ха-ха-ха, — расхохотался я. — Нет, девушка, верните нашу Надюху обратно.

— То-то же, — хмыкнул она. — Ну и… чё припёрся?

— Дай пару пива.

— И всё? Вон, может, сухариков ещё возьмёшь?

— Да ну, у них какой-то вкус… пластмассовый, — поморщился я.

— М-да… — Она снова закатила глаза. — Привередливый нынче покупатель пошёл.

— Ну, уж какой есть, — пожал плечами я и обвёл зал внимательным взглядом. — Ты мне ничего больше рассказать не хочешь?

— Не поняла?

— У тебя здесь подрался, что ли, кто? — кивнул я в сторону двери.

— С чего ты взял?

— Кровь вон, из-под плинтуса виднеется.

— Ой, да вчера вечером поскользнулся тут один, нос себе расквасил, — беззаботно отмахнулась она, однако её взгляд сделался ледяным и очень цепким. — Сто пятьдесят с тебя. Карта, наличные?

— Похоже, сильно расквасил, что аж под плинтус натекло. — Я внимательно уставился на хозяйку и… невольно отпрянул.

Вначале я даже обрадовался находке. Ведь это означает, что с моим рассудком полный порядок и всё вчерашнее мне совсем не привиделось. Вот только её глаза… Они на мгновение сделались чёрными, словно я в сериал «Сверхъестественное» угодил. Однако Надюха даже бровью не повела, будто ничего особенного не случилось. Она ухмыльнулась и повторила:

— Сто пятьдесят рублей с тебя.

Я молча рассчитался и вышел на улицу, не переставая ломать голову над тем, что только что произошло. Ну а что ещё я мог сделать? Не в морду же ей постучать, чтобы правду услышать? Подозреваю, что с этой историей и в полицию бежать не стоит. Во-первых, мне попросту никто не поверит, а во-вторых, скорее всего, сразу на дурку позвонят. И что делать?

А ничего не делать — жить дальше. Разве что подготовиться к какому-нибудь дерьму, пока ещё есть возможность. Тушёнки закупить, крупы разной, соль, спички… Да, пожалуй, стоит заняться этим вопросом. А ещё оружие из сейфа в отцовском доме забрать. Желательно вместе с ящиком, чтоб у полиции вопросов не возникало.

— Бля, чё за бред в голове? — усмехнулся я, хотя на душе продолжали скрести кошки.

Чуйка вновь пробудилась, и тянущее ощущение приближающихся проблем не желало развеиваться. Размышлял я буквально пару секунд и в конце концов убедил себя подготовиться. В любом случае хуже от этого никому не будет. Если даже ничего страшного не случится, запасы постепенно подожрутся. А оружие… Да тоже пусть в сторожке стоит. С разрешениями у меня полный порядок, ещё два года до продления лицензии осталось. Все стволы я после смерти отца на себя оформил, так что имею право.

Осторожно ступая из-за того, что творилось под ногами, я двинулся к кладбищу. На сегодня ещё есть работа, которую обязательно нужно сделать. Всё остальное — потом.

Войдя в сторожку, я первым делом убрал пиво в холодильник. Отчего-то передумал смачивать горло пенным. Мозг окончательно переключился в режим работы, и туманить его мне совершенно не хотелось. Напротив, я бы с большим удовольствием почистил его и от вчерашних шлаков, чтобы начал соображать чуточку быстрее. И я знал хороший способ это устроить: как следует пропотеть.

Я переоделся. Натянул комбинезон, нижняя часть которого заканчивалась сапогами, снял с гвоздя у двери ключ от сарая и выбрался на территорию кладбища. Замок послушно откинулся на дужке. Я заглянул в тёмное нутро, и руки привычно ухватились за нужные черенки. Две самые основные лопаты: штык и совок. Ах да, следует ещё лом прихватить. Верхняя часть почвы уже раскисла, но сантиметров через двадцать, скорее всего, остался лёд. Сейчас он уже не такой, как в разгар зимы, более рыхлый, но от этого не легче.

Лавируя между оградками, я добрался до нужного места. Прикинул, с какой стороны лучше подход, чтоб люди с гробом не метались, разметил участок и принялся за работу. Как я и думал, спустя всего штык лопата звякнула о ледяную прослойку, однако за лом я пока браться не стал, а попросту сменил штыковую лопату на совковую. Вычистил яму по всей площади и только после этого сменил инструмент.

Лом быстро пробил не такой уж и толстый лёд (на поверку он оказался всего сантиметров семь, местами — десять). Вполне можно было и лопатой обойтись. Но я усердно продолжал работать металлическим стержнем. По спине побежали первые капельки пота, дыхание участилось, как и сердцебиение. С каждой секундой голова становилась всё более ясной, вот только мысли свернули вовсе не туда.

Вернулись долбаные вспышки памяти, которые я так тщательно глушил алкоголем. Вот я держу на руках Фому. Он кашляет, пытаясь прочистить лёгкие, изо рта вылетают брызги крови, которая слишком быстро их наполняет. Мои руки тоже в крови. От окна отваливается Лем, вместо глаза — кровавое отверстие. Шанс кричит в рацию, чтобы эти дебилы остановили штурм, но его будто не слышат…

Лом не почувствовал сопротивления и на треть ушёл в раскисшую глину. За что ему отдельное спасибо — выдернул меня из кошмара. В нём больше нет надобности, поэтому пусть себе стоит у ограды, а мне нужно копать. Глина хоть и мягкая, но отлипать от лопаты совсем не желает. Приходится каждую минуту счищать её носком сапога. Стучать инвентарём бесполезно, разве что целью является сломать черенок или погнуть рабочую часть. Здесь главное — терпение и упорство. Нервничать бесполезно, от этого работа только растянется на неопределённый срок.

Вскоре раскисшая глина, которая впитала в себя основное количество влаги, закончилась. Начался более рыхлый суглинок, и работа пошла быстрее. Методичные, за долгие годы отточенные до совершенства движения успокаивали. Нарубил грунта, выбрал совком — и снова по кругу, с каждой минутой погружаясь всё глубже в яму…

— Чёрт! — выругался я, поняв, что забыл лестницу.

Хорошо, что углубиться успел всего метра на полтора. Нет, можно было, конечно, и раскорячиться, но я и без того весь грязный. К тому же рою уже часа два без остановки, а может, и того больше, не знаю. Время как-то размазалось, непонятно, который час. По идее, можно даже чаю сходить попить, а затем продолжить.

Я задумчиво посмотрел на незаконченную могилу и махнул рукой на отдых. Здесь осталось максимум на час. Доделаю работу — и можно спокойно по своим делам отлучиться. Претензий уже не будет. Так, значит, что брать? Пару коробок тушёнки, два больших мешка с макаронами, гречки, перловки и риса. Последние по двенадцать килограммов, чтоб по кило в отдельной упаковке. Вермишели быстрого приготовления коробку… Так, что ещё? Растительное масло, соль, спички, перец… Вот, точно… Нужно до военкомата доскочить, с парнями за сухие пайки перетереть. Ну и всё, наверное, на сегодня мне помотаться хватит. Ах да, оружие перебросить. В охотничий, за патронами, я уже вряд ли после всего этого успею. Завтра сгоняю, ничего страшного.

Так, за всякими разными мыслями, я и закончил работу. Выбрался из ямы, собрал инструмент и направился в сторожку. Теперь предстояло отмыться, переодеться в чистое и… да, ещё пообедать не помешает. Когда пьёшь, жрать совсем не хочется. Так, незаметно, можно несколько дней лишь на алкогольных калориях продержаться. Ведь по большому счёту, для поддержания рабочих функций организму нужно то, что горит. И водка — отличный заменитель питанию.

Так, что-то меня опять не в ту степь. Уже третья неделя пошла, как не просыхаю. А всё весенняя депрессия виновата, когда непонятно, зима уже отступила, или всё ещё следует ожидать холодов. Мозг с ума сходит, гормоны тоже. Блин, может, и прав Валерич, пора бабу себе найти, чтоб хоть кто-то на мозги капал да жизни учил. А иначе сопьюсь к чёртовой матери. В спортзал, что ли, ходить начать? Всё какое-то занятие. Скучно без дела, вот всякая херня в голову и лезет. От этого и нажраться хочется, чтоб время побыстрее пролетело. Хуже всего по вечерам, когда сидишь один и даже поговорить не с кем.

— Опа, добрый вечер. Или день, что-то я запутался. Каким ветром? — удивился я, встретив внимательный взгляд.

— День пока, — спокойно ответил неожиданный гость, стоящий у двери. — Поговорить с тобой хочу.

— Валерич попросил? Так вы ему передайте, что нормально всё. Я за ум взялся, больше пить не буду. Так сказать, «начинаю новую жизнь»!

— Похвально это. Но я к тебе по своей воле пришёл. И разговор у нас серьёзный будет.

— О как, — ухмыльнулся я и распахнул дверь в сарай. Поставил в него лопаты, после чего направился к сторожке. — Осторожно, рясу не запачкайте.

— Мирскую грязь отмыть несложно. Вот с душевной дела тяжелее всего обстоят.

— За вами впору в цитатник записывать. Чаю?

— Не откажусь. Я вот и бараночек прихватил. Как знал — пригодятся.

— Проходите, отец Владимир. — Я отомкнул замок на сторожке и вежливо пропустил гостя внутрь. — Вы уж извините, похозяйничайте пока, я в душ для начала забегу. Грязный весь…

— Ты подожди, Серёж, присядь. У меня ведь дела ещё. Разговор серьёзный, но много времени не отнимет.

— Ну хоть штаны снять позволите?

— У меня нет права запреты тебе чинить, — вежливо улыбнулся он.

— Так что у вас там за дело такое? Случилось чего?

— Случилось, Серёж, случилось, — вздохнул священник. — Ты вчера вечером ничего странного не заметил?

«Оп-па», — промелькнуло в мозгах, однако вслух я ответил совсем другое.

— Нет, всё как обычно.

— А вот врать нехорошо. — Он внимательно посмотрел на меня. — Я ведь к тебе открыто пришёл, зла не желаю. Уверен, кое-что ты вчера всё-таки видел, однако говорить об этом отчего-то боишься.

— У меня встречный вопрос: откуда вам об этом известно?

— Так видел или нет?

— Ну, допустим. — Я отбросил штаны и уселся напротив.

Глава 3

Прошлое в настоящем

Я забросил две упаковки с тушёнкой в багажник такси. Туда же полетел мешок с макаронами и упаковка гречки. Пакет с медикаментами уже лежал в салоне, на заднем сиденье. Четыре пятилитровые баклажки с водой, соль, специи, спички… Всё это едва удалось утрамбовать, чтобы нормально закрыть крышку.

— У нас что, война началась, а я не в курсе? — с ухмылкой поинтересовался таксист.

— Обычные запасы, чтоб каждый день по магазинам не мотаться, — пожав плечами, пояснил я. — Всё, поехали на кладбище.

— П-хах, с каждой минутой всё интересней, — пробормотал он.

Я молча влез в салон и пристегнул ремень безопасности. В последнее время полиция повадилась штрафовать таксистов. Вроде и невелико наказание, но когда в день прилипает по несколько протоколов, поневоле задумаешься: а надо ли оно тебе?

Молодой водитель хлопнул дверью, и старенькая «девяносто девятая» со стуком в передней подвеске перевалилась через яму.

— Блядь, — выругался таксист. — Когда уже эти жопомордые дороги починят?

Однако я промолчал. Разговаривать совсем не хотелось, в голове и без того гороховая каша. И дело вовсе не во вчерашнем загуле, от него я уже давно отошёл. А вот беседа с отцом Владимиром не желала покидать мозг, и мысли то и дело к ней возвращались.

* * *

— «Допустим»… Это не совсем то, что я хотел от тебя услышать.

Я выдержал небольшую паузу, собрался с мыслями и всё же выпалил то, чего хотел от меня священник:

— Да, кое-что необычное я вчера видел. Но откуда вам об этом известно?!

— Ты, главное, пойми меня правильно… — замялся он. Было видно, что ему тоже сложно подобрать слова и направить разговор в нужное русло. — Мир порой не такой, как нам кажется. Он непрост, и есть вещи, которые сложно объяснить. К тому же люди в большинстве своём скептически относятся к подобного рода информации. Вера, она ведь у каждого своя…

— Отец Владимир, давайте без лирики. У меня тоже много дел на сегодня. Вы меня, конечно, извините, но если бы я желал послушать проповедь, то пришёл бы в церковь.

— А вот и зря, что не ходишь… Ладно, не зыркай на меня так. Просто сложно это всё.

— Тем не менее давайте по существу, — с нажимом добавил я.

— Существу? — На лице священника проскочила странная ухмылка. — Точнее и не скажешь. Вчера ночью ты действительно видел некое существо. Или, скорее, сущность другого порядка…

— Вы сейчас на демонов намекаете?

— А хоть бы и так? Ты не ухмыляйся, я тебе как есть говорю, сам просил. Это не шутки, Сергей, всё намного серьёзнее, чем ты думаешь.

— Да я как-то вообще об этом не думаю.

— Неправда это. Увидев такое, не получится взять и выбросить из головы, уж я-то наверняка знаю.

— Вы так и не ответили на мой вопрос: как вы узнали, что я вчера столкнулся… — Я на мгновение замялся, но всё же другого слова подобрать не сумел: — С демонами.

— Древние амулеты защиты сработали, — без запинки ответил отец Владимир. — Они издревле защищали святую землю…

— Постойте… — Я вновь бесцеремонно перебил священника. — Какие ещё, к чёрту, амулеты?!

— Не поминай нечистого. — Он строго посмотрел на меня и быстро, несколько раз перекрестился.

— Простите, — честно повинился я.

— Бог простит.

— Так что за амулеты? И при чём здесь я?

— Я же тебе сказал: древние. Наши предки уже сталкивались с подобным. Они знали, как защититься, и передали нам эти знания. В те времена люди не сомневались, потому как часто боролись с различным злом. Но дьявол никогда не спит, у него впереди целая вечность. Думаешь, люди просто так обо всём забыли?

— Я даже близко не понимаю, о чём вы сейчас говорите, — пожал плечами я.

— Потому что не слушаешь.

— Честно? Всё это похоже на какой-то бред!

— Слышал такое выражение? «Величайшая хитрость дьявола в том, что он заставил людей поверить в то, что его не существует!» Ты должен понять, что всё, о чём я тебе сейчас говорю, — очень серьёзно. Судьба человечества на волоске. Сущности, одну из которых ты вчера видел, всё чаще проникают в наш мир, и делают это не ради забавы. Они что-то задумали.

— Что вы хотите от меня услышать? Допустим, я поверил в демонов. И что с того?

— Ты должен помочь нам.

— Кому — нам? Церкви?

— Всем нам — людям.

— Отец Владимир, вы меня извините, но боюсь, вы обратились не по адресу…

— А ты не спеши! — с нажимом перебил он. — Ты подумай как следует. У тебя большой опыт борьбы со злом. Ты воин!

— Я алкаш…

— Бог тебе испытания послал. Душа у тебя ранена, а ты её вином излечить хочешь. Я тебе реальное лекарство предлагаю. Займись делом, что тебе свыше предначертано, и тогда придёт покой.

— Вам-то откуда знать.

— Знаю! — уверенно произнёс священник. — И тебе покажу, если противиться перестанешь. У тебя ведь потому душа и мечется, что не своим делом ты занимаешься, хоть и богоугодным.

— Хорошо, я подумаю, — ответил я, но без желания, просто чтобы он наконец отстал. — У вас всё?

— Зря ты так, Сергей, — вздохнул отец Владимир и поднялся со стула. — Я надеялся, что ты меня услышишь.

— Я и услышал, — пожал плечами я.

— Ты вид сделал, а всё важное мимо ушей пропустил. Я ведь не просто так к тебе пришёл. Твой отец знаниями тайными обладал, как и дед. Я-то думал, они тебе всё рассказали, ан нет, выходит, ошибся. Видимо, Николай оградить тебя от всего этого желал, вот только не получилось.

— При чём здесь мой отец? О каких знаниях вы говорите?! Он всю жизнь на заводе пахал!

— Вечером ко мне приходи, если ответы получить захочешь. Но вначале подумай над тем, что я тебе сказал. Ты воин, судьба твоя ещё до рождения на небесах определена была. Ты ведь из-за службы с отцом ругался вечно, не так ли? Потому как он знал, куда тебя это приведёт, и хотел оградить от всего этого. Подумай, Серёж, и приходи вечером.

С этими словами отец Владимир хлопнул дверью, а я так и остался сидеть с открытым ртом и неозвученным вопросом. А когда наконец «снялся с ручника» и выскочил следом, священника на улице не обнаружил. Он словно сквозь землю провалился, хотя просто физически не успел бы добраться до поворота. Слишком мало времени прошло. Я даже на кладбище заглянул в надежде увидеть его высокую фигуру среди могил. Но нет, там его тоже не оказалось.

* * *

— Сколько с меня? — спросил я у водителя.

— Сто пятьдесят по городу плюс ожидание…

— Сколько?! — повторил я вопрос.

— Да давай две сотки, хватит, — ответил он, и я вложил в его руку две мятые купюры.

— Багажник открой.

Таксист заглушил машину, обошёл её и вставил тот же ключ в замок на крышке. Вскоре я уже переносил свои припасы в сторожку, заставляя водителя нервничать от ожидания. Он не подгонял, но и помогать тоже не стал, хотя это сильно сэкономило бы ему время. А я, глядишь ещё и деньжат бы подкинул.

— Спасибо, командир, — поблагодарил его я и всё же протянул ещё одну сотню.

— О, ништяк, благодарствую, — тут же просиял паренёк и дал мне визитку. — Если что, звоните, буду рад.

Я молча принял картонный прямоугольник и вошёл в сторожку, где он тут же отправился в мусорное ведро. Минут десять ушло на то, чтобы рассовать продукты по шкафам, дабы они не мешались под ногами. Затем я уселся на продавленный диван, который также исполнял роль спального места, и выудил из кармана телефон.

— Приёмная президента! — прозвучал весёлый голос на другом конце.

— Слышь, президент, чем занят?

— Да так, катаюсь, как обычно. А ты чего хотел?

— Гравицапа твоя нужна, кое-что из отцовского дома забрать нужно.

— Когда?

— Да хоть прямо сейчас.

— Минут двадцать потерпит? Я сейчас профиль на объект заброшу и подлечу.

— Говно вопрос, жду, — бросил я на прощание и отключил вызов.

Нужно было чуть пораньше позвонить, чтоб бездельем не маяться. Но теперь уже как получилось. Взгляд упёрся в дверь холодильника, где остались лежать две бутылки пива, что я приобрёл у Надюхи с утра. Думал недолго. Крышка с хлопком подлетела в потолок, а по возвращении я ловко поймал её рукой, не позволяя упасть на пол. Прикрыл один глаз, прицелился и метко оправил в ведро через всё помещение.

Холодное пиво потекло по горлу, неся с собой прохладу. Стало чуточку спокойнее, а мысли побежали ровнее. Всё-таки я уже зависимый, и это сложно отрицать. Всего полдня без алкоголя, а нервничаю так, что готов первому встречному в морду дать. Пора бы что-то с этим делать. Прав Валерич: дальше так жить нельзя.

Тем не менее я сделал очередной глоток пенного напитка, вставил в рот сигарету и отвалился на спинку дивана. Чтобы скоротать время, запустил на трубке тетрис. Но игра не пошла, вернулось беспокойное состояние, то самое, давящее предчувствие приближающейся опасности. И даже очередной глоток пива не смог его заглушить. А потому я погасил экран телефона и швырнул его на стол. Вот только тот, словно в насмешку, тут же затрезвонил, заставляя меня подняться.

— Але, — бросил в динамик я.

— Ты там как? — раздался в ответ голос Валерича.

— Да нормально. Яму выкопал, так что не переживай, всё под контролем.

— Это ты правильно, это молодец, — забормотал он.

— У тебя всё?

— Нет не всё, — напустив строгости в голос, продолжил он. — Тебя отец Владимир искал, нашёл?

— Да.

— И чего хотел?

— Блин, Валерич, ты теперь мой каждый шаг контролировать будешь?!

— А ты мне там не ори! Орёт он. Надо значит, вот и спрашиваю.

— Ой, всё, некогда мне, давай, пока.

Я отключил вызов и раздражённо бросил трубку на стол. Вот вроде нормальный он мужик, но нудный — сил нет. Вечно по всякой ерунде звонит. И ведь ничего такого не сказал, но нервы взвинтил моментально. Прям талант у него. Не побоюсь этого слова — дар.

С улицы донёсся звук клаксона. Похоже, Колян подъехал. Я выглянул в окно, чтобы убедиться, и заодно махнул ему рукой, мол, вижу. В один большой глоток допил остатки пива, сунул в карман телефон и вставил в рот очередную сигарету. Зачем-то осмотрел сторожку, прежде чем выйти, и, сняв ключи с гвоздя у двери, выбрался на улицу. Однако не успев защёлкнуть замок, вновь вытянул его из проушины и вернулся в помещение. Ключи от отцовского дома не взял.

— Фу, — помахал Колян ладонью перед носом. — Свежий выхлоп?

— Ты только не начинай! — огрызнулся я и захлопнул дверь старенькой «Газели».

— Да я не об этом… Хотел поинтересоваться: почему в одну каску?

— Тебе нельзя, ты журнал, — ухмыльнулся я.

— Чё?! Всё уже, белочка в скворечник постучала?

— «За рулём», — продолжая ухмыляться, добавил я. — Никакого у тебя креативного мышления. Поехали, чё стоим-то?

— Куда?

— Не заставляй меня выражаться. Я ж тебе говорил: от отца кое-что забрать нужно.

— А, точно, — кивнул Николай и, включив заднюю передачу, развернул машину. — Ну чё, может, вечером посидим?

— Да я как бы это… в завязку думал.

— Ха-ха-ха, ну да, я заметил… Куда прёшь, блядь! — Колян несколько раз ударил по клаксону. — Нарожают дебилов…

Некоторое время ехали молча, точнее, под тихое бормотание водителя. Однако он быстро проругался и снова завёл пластинку про посидеть.

— Ну чё думаешь?

— По поводу?

— Ну ёпт… по поводу пообщаться.

— Не знаю, не уверен. Позвоню, если что.

— Вот так мы и теряем настоящих друзей.

— У Витька завтра похороны. Тебе, кстати, везти.

— Да мы по дэхе.

— Ага, знаю я твою дэху, опять до утра просидим. Не, давай как-нибудь в следующий раз. Не сегодня точно.

— Ну как знаешь, — буркнул в ответ он.

— Давай только без обид, лады?

— Я, по-твоему, кто? Это у баб чуть что не так сказал — сразу война. У нас, мужиков, всё проще: да — да, нет — нет. Куда там дальше-то, я что-то не помню.

— Вот здесь налево, только не разгоняйся особо.

— Эх, ебать! Вот это колеищу накатали! — выругался Колян. — С дорогами у нас совсем беда, заебался уже с подвесной, хоть с ямы не выезжай. Вчера вон опять задней осью влетел, что-то греметь начало.

— Бывает, — неохотно поддержал я вечное нытьё любого водителя в нашем городке. — Вон тот дом, слева.

— Ёпт… Я туда не заеду… — Колян задумчиво почесал макушку. — Ты бы хоть снег откинул вначале.

— Здесь тормозни, не страшно.

— Да я так всю дорогу перекрою.

— Ладно, вон к соседу пока приткнись.

Колян завернул к следующему двору и заглушил машину. Я выбрался на улицу и прошёл к отцовскому дому. Сразу нахлынули волной воспоминания, делая и без того мрачное настроение ещё хуже.

* * *

— Ну что, наигрался? — строго спросил отец. — Я ведь тебя предупреждал! Знал, что этим всё кончится!

— Бать…

— Чё бать?! Ты обо мне хоть на секунду задумался? Представил, каково это — хоронить сына?! Бать…

— Я жизни спасаю! — не выдержал и закричал на отца я. — Тебе этого не понять! Это мой выбор, мой, понятно?!

— Понятно, — нахмурился отец и вышел из палаты.

* * *

Воспоминание промелькнуло всего за мгновение, но осадок после него ещё долго торчал в горле. Я ведь не знал, что он болен, что жить ему оставалось всего ничего. Хотя… в тот день это мало бы что изменило. Ведь я свято верил в то, чем занимался. Священник прав, отец всегда был против моего выбора, не приветствовал то, чем я занимался. Не забывал он и высказывать мне своё недовольство перед каждой командировкой.

Мы часто ругались по данному поводу. Он хотел, чтобы я стоял у станка, как и он, оставляя своё здоровье на заводе за копеечную зарплату. А во мне бурлила энергия, чувство справедливости не давало покоя. Если где-то обижают слабых, там обязательно должен находиться я, дабы объяснить уродам, как нужно жить. И это со мной с раннего детства, с самого детского сада. Затем школа, где я точно так же ввязывался в любую драку, где обижали слабого.

Впрочем, он сам виноват. Он воспитал меня и вложил в голову все эти понятия. Так зачем впоследствии осуждать? Ведь я поступил так, как он меня научил. А теперь вот оказывается…

А что оказывается? Чем он на самом деле занимался? Почему отец Владимир назвал его воином? Сколько помню, отец всегда возвращался домой грязный и усталый, провонявший соляркой. Руки настолько сильно были пропитаны металлической грязью, что с ней даже мыло хозяйственное не справлялось. С чего вдруг он стал воином? Или я чего-то не знаю?

— Охуеть! — раздался позади голос Коляна. — Еле пролез за тобой. Весь двор снегом завалило. Ты чё дом так запустил?

— Я здесь не живу, — спокойно ответил я.

— Ну и дурак, — прокомментировал приятель. — Домик-то крепкий ещё, а без хозяина ветшает, скоро разваливаться начнёт. Ты уж если сам не живёшь, так продай кому.

— Без тебя как-нибудь разберусь, — огрызнулся я, впрочем, без злобы.

— Да я вижу, как ты разбираешься, — ухмыльнулся он. — Живёшь, блин, как этот…

— Вы, блядь, с Валеричем сговорились, что ли?!

— То есть я не первый тебе об этом говорю и всё равно похер?

— Садись — пять.

— Ты чё взять-то хотел?

— Ящик вон тот.

— Оружейный, что ли?

— Его, — кивнул я.

— И куда ты его собираешься?

— В сторожку перевезти. Нехорошо так, чтоб стволы без присмотра лежали.

— Это, конечно, да, но что-то мне кажется, Валерич это дело не оценит.

— Потерпит, — буркнул я в ответ. — У тебя отвёртка в машине есть?

— Ща посмотрю, — ответил Колян и направился к выходу.

Минут через тридцать мы выволокли ящик на улицу и, завалив его набок, покатили по снегу. Мне всё же пришлось взяться за лопату, чтобы почистить хоть небольшую тропинку. Вышло так себе, снег всю зиму летел сюда с крыши и утрамбовался до состояния льда. В итоге с тропинкой как бы даже не хуже стало.

Стволы и патроны я сложил в спортивную сумку и вынес отдельно, а как только загрузили ящик в кузов с надписью на борту «Ритуал», запер оружие внутри. Затем вернулся в пустой дом, окинул его на прощание взглядом и, заперев все двери, запрыгнул в машину.

— Ну а если серьёзно, почему ты в доме не живёшь? — Колян тут же вывалил на меня уже давно опостылевший вопрос.

— Не могу объяснить, — тем не менее честно ответил я. — Просто не хочу — и всё тут.

— А продать?

— Да жалко как-то, — пожал я плечами. — Заводи, поехали, психолог хе́ров.

* * *

Провозился я до самого вечера. Пришлось устроить капитальную перестановку мебели, чтобы впихнуть оружейный ящик в узкое помещение сторожки. Заодно устроил переборку всего имущества. И теперь у двери меня ожидало четыре пакета с мусором, два из которых — со старой спецовкой и рваными башмаками.

Удивительно, но пока я был занят делом, бухать совершенно не хотелось. А стоило закончить и осмотреть плоды своего труда, как в голове тут же возникла мысль: «Надо бы обмыть». Но вместо этого я закурил и выглянул в окно.

По подоконнику вновь барабанил мелкий, противный дождь. Однако от него были и свои плюсы: снег садился прямо на глазах. От вчерашней наледи за ночь не осталось и следа, по крайней мере, на дороге. Лишь на тротуарах остались чёткие, грязные бугры, превратившиеся в мутный лёд. Но грязных сугробов ещё хватало по обочинам, или как у моего отца во дворе. Где снег всю зиму сходил с крыши, образовав гору едва не выше забора. Теперь, находясь в тени, он будет таять там до самого мая.

Мысли вновь свернули к разговору со священником. Некоторое время я колебался, но любопытство пересилило. Опять же, лучше сходить и отвлечься, иначе желание набухаться вновь победит, а я вроде как собирался завязать.

Я надел куртку, натянул кожаную бейсболку и выбрался на улицу. Отец Владимир жил далеко, практически в противоположной части города. Пешком до него не менее сорока минут, но, несмотря на мерзкую погоду, я всё же решил прогуляться. Правда, уже через десять минут сильно об этом пожалел и, как только выбрался на центральную улицу, тут же направился к стоянке с машинами такси.

В голове крутилось всякое: начиная с личной встречи с демонами у кладбища и заканчивая произошедшим в магазине у Надюхи. Вспомнилось ещё кое-что: как на соседнюю улицу мчалась карета скорой помощи и полицейский «УАЗ». Вот не удосужился я поинтересоваться тем, что там случилось. Странно, даже Витька не позвонил, не рассказал, хотя… ему сейчас и без того хлопот хватает. Но ведь и Колян ничего не рассказывал, словно не знает о случившемся. А он обычно в курсе всех событий в городе. Всюду катается, с людьми говорит…

Кстати.

Я повернул голову к таксисту.

— А ты не в курсе, что там вчера на Нариманово произошло?

— Нет, — пожал плечами он и сразу заинтересовался вопросом: — А чё там?

— Вот, самому интересно. Вечером в ту сторону скорая с ментами пролетела, чуть меня в асфальт не закатали.

— Эти могут, — кивнул таксист. — Вроде, говорят, авария там была. Но я с утра на смене, раз двадцать мимо проезжал, и никаких следов. Даже стекла битого не валяется.

— Странно, а я слышал, что там порвали кого-то?

— В смысле — порвали? — удивлённо уставился на меня он.

— Да пёс его знает. Я за что купил — за то и продаю. Думал, может, ты в курсе.

— Не, вообще ни разу, — ответил он, а затем вдруг странно улыбнулся.

— Чё? — не выдержал я.

— Вспомнил я тебя, — отозвался таксист. — Ты ведь на кладбище работаешь? Могилой вроде как кличут?

— Ну я. А у тебя с этим какие-то проблемы?

— Да ты что? Нет, всё нормально. Наоборот, хотел тебе спасибо сказать. Я по прошлому лету батю хоронил…

— Ясно, — буркнул я и замолчал.

Таксист словно уловил моё настроение, и до дома священника мы добрались в тишине. А когда пришёл момент расплачиваться, этот чудик с чего-то не стал брать с меня денег. Странный мужик, ну дай бог ему здоровья.

Я подошёл к калитке и уже приготовился вдавить кнопку звонка, как она внезапно распахнулась. Во дворе горел свет, что позволило рассмотреть добродушную улыбку на лице священника.

— Я ждал тебя, — опередив мой вопрос, произнёс он. — Проходи в дом.

Внутри было тепло и уютно, не то что в моей сторожке. Из дальней части дома доносились детские голоса. На кухне хлопотала матушка Анастасия, жена отца Владимира. Красивая баба с чёрными густыми волосами, которые она вечно прячет под платком. И с чего вдруг такая решила пожертвовать своей красотой ради жизни с батюшкой? Мне это казалось странным. Ей бы в BMW рулём крутить да с презрением на плебеев посматривать. Очень уж яркая женщина.

— Проходите, Сергей, не стесняйтесь, — подтолкнул меня к кухне священник. — Настя пирожков напекла, с капустой. Вкусные — можно язык проглотить. Сейчас чай пить будем.

— Спасибо, я уже поел, — попытался вежливо отказаться я.

— Не спорьте, с нас не убудет, а вам в удовольствие. К тому же я знаю, что вы голодны.

— А вы точно священник? Очень уж ваша осведомлённость настораживает, — ухмыльнулся я.

— Я много чего знаю, а ещё больше вижу. Вот, например: у вас до сих пор под лопаткой справа ноет, а ведь после ранения уже не один год прошёл. Врачи там крохотный осколок пропустили, а теперь свинец там всё вокруг себя отравляет, отчего и вам покоя не даёт.

— Рентген ничего такого не показал, — неуверенно возразил я.

— Как раз таки напротив — ещё как показал, доктора пропустили. Если позволите?.. — Отец Владимир вопросительно посмотрел на меня.

— Хуже точно не станет, — пожал плечами я и сбросил куртку.

Батюшка поводил руками позади и одновременно спереди, над грудью, что-то тихо бормоча себе под нос. А я, открыв рот, смотрел в его насмешливые глаза — боль отступала. Она так долго мучила меня, что я просто перестал обращать на неё внимание. Но теперь, после того, как она ушла…

— Чума-а-а, — выдохнул я. — Как это у вас получилось?

— Опять ты за своё, — строгим голосом произнёс священник и несколько раз перекрестился. — Не поминай рогатого, тем более в моём доме.

— Простите, но я вроде…

— Вот именно, что вроде. Думай, прежде чем языком молоть. Каждое слово в себе силу содержит, а ты проклятия направо и налево раздаёшь. Чума — это всадник, он с собой болезни и голод несёт. Я тебе от боли избавиться помог, а ты мне её назад в виде проклятия кидаешь.

— Простите, пожалуйста. — Мне откровенно стало стыдно. — Я что-то не подумал.

— А в этом и есть твоя беда основная. — Он ткнул меня пальцем в лоб. — Ладно, пошли за стол. Поужинаем вначале — после поговорим.

Глава 4

Вечная память

Уже четвёртый пирожок исчез в моей утробе, а рука снова потянулась за следующим. А ведь прежде чем сесть за стол, я действительно не собирался есть. Но стряпня матушки Анастасии оказалась поистине бесподобной. Пироги огромные, едва на ладони умещаются, тесто пышное, начинка распределена равномерно и попадает в рот с первым же укусом. Живот уже полон, а я всё не могу заставить себя остановиться. Отец Владимир внимательно следит за мной, не скрывая улыбки. Но смотрит без осуждения, напротив, взгляд доброжелательный.

— Спасибо. Было очень вкусно, — поблагодарил я священника за угощение.

— Ещё бы, — усмехнулся он, — Не просто так у меня килограммы прирастают. Балует меня Настя. Ну, как ты? Готов к разговору?

— Зачем бы я ещё приезжал? — ответил я вопросом на вопрос. — Не за пирожками же.

— Ха-ха-ха, — расхохотался отец Владимир, — А ты заезжай, не стесняйся. Ладно, пойдём погутарим.

Отец Владимир поднялся со стула, и я двинулся следом за ним. Странное чувство не покидало меня всё это время. Нет, ничего плохого, скорее необычно и даже несколько неуютно от назойливого, пристального внимания к моей скромной персоне. А ещё маячило некое предчувствие скорых перемен. Не знаю, как объяснить. Просто я чувствовал, что моя жизнь скоро изменится. Не в лучшую и не в худшую сторону, но непременно станет другой.

— Если хочешь, можешь курить, — разрешил священник, когда мы выбрались на задний двор.

Здесь у него была оборудована веранда. Приличного размера, почти шесть на шесть. Плетёная мебель на поверку оказалась из пластика, и всё же сделана добротно, качественно. По взгляду даже не отличить от настоящей, из лозы.

Он уселся в кресло, подвинул поближе ко мне пепельницу и указал ладонью на место напротив. Я опустил на него зад, выудил из кармана пачку сигарет и с удовольствием втянул в лёгкие дым. Пагубная привычка, отчего избавиться от неё в разы сложнее. Особенно тянет за сигаретой после вот такого плотного ужина. Ну или с утра, в сортире.

— Что происходит? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Это смотря о чём ты? — переспросил священник.

— Я о сущностях… Кто они и что им от нас нужно?

— Увы, на эти вопросы я вряд ли смогу вразумительно ответить. Всё, что я знаю, уже рассказал. Мы считаем их демонами, а вот их цели… Хм-м, я и сам был бы рад о них узнать.

— Вчера… — Я вдруг захотел рассказать о том, что видел и слышал вечером, но почему-то замешкался.

— Здесь ты можешь говорить открыто. — Отец Владимир вновь добродушно улыбнулся.

— Ладно, — буркнул я в ответ и затушил окурок в пепельнице. — Вчера я кое-что видел. После того, что случилось возле кладбища, очень хотелось нажраться, и я пошёл в магазин. Внутри всё было в крови, куски тел валялись на полу и прилавках. А сегодня…

Я вновь замешкался, пытаясь подобрать слова. На этот раз священник не перебивал, он терпеливо ждал продолжения рассказа.

— В общем, с утра мне хреново было, я за пивом пошёл. Смотрю, а магазин открыт, работает как ни в чём не бывало. Ну, я и заглянул. А там будто и в самом деле ничего не произошло: Надюха стоит, конфеты взвешивает, улыбается. Чисто вокруг, все витрины целые.

Я посмотрел на отца Владимира, словно он всё знает и сейчас обязательно мне объяснит. Но он всё так же молча и сосредоточенно смотрел на меня.

— А ещё вчера скорая с ментами мимо промчались. И что-то мне подсказывает, там произошла аналогичная ситуация. Но все молчат, никто ничего не знает, будто и не случилось ничего. Но ведь кто-то их вызвал? И летели они туда как ошпаренные, чуть меня не сбили.

— Вот теперь мне понятен твой вопрос, — кивнул священник. — Демоны умеют глаза отводить. Вот ты стоишь, прямо на трупы смотришь, а ничего не видишь. Так и полиция твоя. Могла ничего там не найти и посчитать вызов ложным, как, впрочем, и скорая. Не исключено, что к моменту их прибытия демоны даже прибрать за собой успели, вот как Надюха у себя в лавке.

— А почему они на кладбище войти не смогли?

— Защищённое это место — святая земля. Кладбище очень древнее, а до него там вообще крепость стояла…

— Я это давно подозревал, — усмехнулся я. — Очень уж стены там… так сказать… не совсем кладбищенские. Да и часовни эти по углам — словно стрелецкие башни.

— Когда-то так и было. В тех самых башнях камни защитные вкопаны, да и в стенах, насколько мне известно. Вот потому демоны внутрь войти и не могут. В те дни, когда эту крепость возводили, демоны были частыми гостями на наших землях, а во всём мире царил хаос. Война длилась несколько столетий, и мы почти проиграли. Но люди нашли способ от них избавиться, заточили демонов, запечатали вход в наш мир. На несколько веков наступил покой, знания о великой войне передавались из поколения в поколение, пока его не сделали достоянием единиц. Слишком многие пытались распечатать вход и снова выпустить зло в наш мир.

Теперь уже я внимательно слушал рассказ. Вот только скептическая улыбка не сходила с моего лица. Всё это походило на какую-то легенду, сказку, если угодно. Не хватало лишь богатырей, которые защищали слабых, отбирая добро у богачей и раздавая его бедным. Однако отец Владимир словно не замечал моего настроя и продолжал.

— Демоны хитрые, и вскоре они нашли способ проникнуть в наш мир. Не так, как раньше, толпой, когда вздумается, а тихонько, по одному, по двое. Они уже не нападали на людей, по крайней мере, до недавнего времени, или делали это не так открыто. Зато искажали знания, понятия, слова. Вскоре наш мир изменился, случился технологический прорыв, начали снимать кино, а в каждом доме появился телевизор. Информация полилась людям в мозги напрямую, чем, в свою очередь, и воспользовались твари из преисподней.

— И вы хотите, чтобы я поверил во всё это дерьмо? — не выдержав, перебил священника я.

— Вера, Сергей, — это личное дело каждого. Я ведаю тебе лишь о том, что знаю сам, а принимать мои слова или нет, решать только тебе и никому больше. Я не стану тебя упрашивать или как-то склонять на свою сторону. Но ты осмотрись, понаблюдай за людьми, и всё станет очевидно без всех этих историй.

— Люди всегда были мразями, — пожал плечами я. — И в этом виноваты вовсе не демоны.

— Отчасти ты прав, но лишь отчасти. Ведь так было не всегда, а то, что ты сейчас видишь, — долгая и упорная работа наших врагов. Они никогда не спят, постоянно искушают…

— Я не верю во всю эту чушь. Человек сам в состоянии сделать правильный выбор.

— Согласен с тобой. Вот только выбор не всегда получается верным, да и люди все разные. Кто-то предпочитает лёгкий путь к деньгам и славе, вместо того чтобы усердно трудиться каждый день. Другие готовы за это даже душу продать.

— Что-то я не заметил, что вы бедствуете. — Я окинул взглядом веранду. — Да и машина у вас не самая дешёвая.

— Всё это я заработал честным трудом, — покачал головой отец Владимир. — Дом своими руками построил, как и веранду эту, и кресло, на котором ты сидишь.

— Простите, занесло. — Я отвёл взгляд. — Ну не все вокруг такие, как вы.

— О том и речь. И если кому-то из них придут и скажут, что есть быстрый и лёгкий способ всё это заполучить, как думаешь: сколько из ста человек откажется?

— Скорее всего, никто.

— Ну нет, тут ты неправ и говоришь так лишь потому, что в людях разочаровался. Но я тоже думаю, что не более десяти. Остальные сломя голову кинутся в омут, из которого больше не будет выхода.

— Я не понимаю, к чему вообще весь этот разговор? Вы мне про отца рассказать обещали.

— Нет, — как-то загадочно улыбнулся священник. — Я хотел дать тебе знания.

С этими словами отец Владимир толкнул меня двумя пальцами в лоб и…

* * *

Я подхватился с дивана от орущего на всю сторожку будильника. Схватив телефон, выключил его и с силой провёл ладонями по лицу.

— Твою мать! Ну и бред, — пробормотал я и поднялся на ноги.

Вода с грохотом ударилась о железную чашу раковины. Я слегка пригнулся, наполнил ею ладони и плеснул себе в лицо. Пальцы с треском пробежались по жёсткой щетине, а потому мной тут же было принято решение побриться. Намылив ладони, я растёр слабую пену по лицу и взялся за одноразовый станок. С хрустом провёл по щеке, сполоснул под краном и повторил процедуру.

Странный сон не шёл из головы. Слишком реалистичный, даже вкус пирожков до сих пор ощущался во рту. А ещё плечо… Кажется, оно больше меня не беспокоит, но как? Что, мать его, со мной произошло? Я сидел с Владимиром на веранде, а затем он ткнул меня пальцами в лоб. Смешно… Да он при всём желании не смог бы по мне попасть, и более опытные бойцы пытались. Выходит, что всё-таки сон. Но до чего же странный, будто всё наяву происходило. Разговор ещё этот… Демоны, люди, философия бытия…

Я вновь наполнил ладони водой и смыл остатки мыльной эмульсии с лица. Вот теперь порядок. Кожа гладкая и чистая. Глаза разве что немного красные, но это плевать, не на свадьбу иду.

Едва я подумал о предстоящих похоронах, в соседнем помещении затрезвонил телефон.

— Да, слушаю, — бодрым голосом ответил я.

— Трезвый? Это хорошо, — пробормотал Валерич.

— Тьфу ты, едрить твою налево! — выругался я. — Бля, Валерич, вот ты хуже мамы, ей-богу!

— Поговори мне ещё, — тут же напустил в голос строгости он. — Через час в церкви чтоб был, понял?

— Ой, всё, — сразу взвинтился я. — Без сопливых как-нибудь…

Начальник бросил в трубку ещё что-то гневное, но я оборвал вызов. Вот что за привычка у него вечно от дела отвлекать? Будто я и сам не знаю, что через час служба, после которой нужно гроб с бабкой в машину перенести. Ведь не первый день работаю, всю процедуру как свои пять пальцев знаю.

Я вернулся к зеркалу и взялся за зубную щётку. Та уже вся иссохла, находясь без дела которую неделю. Да, когда газуешь, как-то не до гигиены становится. Лишь бы что горячительное внутрь влетело, а зубы… Что с ними станется, не убегут. Тот факт, что при этом из пасти воняет, будто свежего дерьма нажрался, тоже мало беспокоит. Пара рюмок с утра, густой табачный дым — и вуаля, теперь из пасти несёт свежим перегаром.

Сплюнув вспененную зубную пасту в раковину, я несколько раз прополоскал рот и направился одеваться. Выстиранный комбинезон из шкафа полетел на диван, туда же отправилась чёрная водолазка. Вскоре я уже притопывал ногами, проверяя, насколько хорошо сидят ботинки. Кожаная бейсболка на голову, куртка на плечи, ключи с гвоздя в карман и прощальный взгляд на стол — вроде ничего не забыл.

Впервые за долгое время день обещал быть солнечным, что только добавило положительных эмоций к хорошему настроению. Прежде чем отправиться в церковь, заглянул на кладбище, проверить могилу. Верхний слой земли прихватило ночными заморозками, но не критично. Воды в яме тоже нет, и это вдвойне хорошо. Вот теперь смело можно двигать к храму.

В пределах нашего городка всё недолго. Пара переулков, узкая тропа между гаражей — и вот я уже на центральной улице. По ней буквально два квартала и направо, где снова в переулок между двумя частными домами. Здесь даже кто-то доски услужливо под ноги бросил, чтоб было удобнее штурмовать огромную лужу. Навстречу мне по ним прошёл какой-то мужик, усиленно балансируя руками. Я же преодолел препятствие, не вынимая рук из карманов. Чуть дальше переулок расширился и вывел меня к храму, возле которого уже собирались люди с угрюмыми лицами.

— Здорова, — пожал я руку приятелю.

— Угу, — кивнул он в ответ. — Спасибо, что трезвый.

— Вить, ты-то давай не начинай только, ладно?

— Извини, — впрочем, без какого-либо сожаления буркнул он. — На поминки пойдёшь?

— Чего я там забыл?

— Ну как так?! Ты ведь всё детство у нас дома провёл, она тебя котлетами кормила. Не, Серый, нехорошо так.

— Ладно, не зуди. Колян подъехал уже?

— Да, там, — кивнул в сторону храма приятель. — У входа уже стоит.

— Ладно, ещё раз мои соболезнования, не буду отвлекать. — Я хлопнул друга по плечу и направился к напарнику.

Тот уже припарковался как надо, практически вплотную к невысокому крыльцу. Задний борт откинут, и в кузове сидят Заяц с Лётчиком. Те самые алкаши, которые иногда помогают на кладбище.

— Вы-то какого хуя припёрлись? — первым делом спросил у них я.

— Валерич позвонил, сказал, гроб некому нести, — ответил гнусавым голосом Лётчик.

Своё погоняло он получил из-за регулярных встреч лицом с асфальтом. Со вторым всё гораздо проще — фамилия Зайцев. Но парочка из них, конечно, эпичная. Сколько помню, всегда вместе и постоянно пьяные. По их лицам даже невозможно возраст определить: вроде и сорок, а вроде и все шестьдесят. В общем, проспиртованы капитально.

— Ясно всё с вами, — кивнул я и хотел было двинуть к кабине, чтобы поздороваться с Николаем.

— Эт самое, — остановил меня Заяц. — Ты извини, если что, дай закурить… Эт самое.

— На, — вложил я ему в ладонь едва початую пачку.

Он что-то пробормотал в ответ, но я уже его не слышал. Внутри снова возникло то самое странное чувство, будто меня ожидают кардинальные перемены. И вот уже первая из них. Я прислушался к себе и наконец понял, что забыл сделать с утра: покурить. Некое нарушение привычного ритуала как раз и не давало покоя. Всё время казалось, будто я что-то забыл. Хм-м, странно, а ведь наполнить дымом лёгкие и в самом деле совершенно не хочется.

— Здорова, алкаш, — с ухмылкой протянул мне руку Николай.

— Сам мудак, — улыбнулся я и сжал его ладонь так, что тот приподнялся на сиденье.

— Совсем уже, что ли? — обиженным тоном произнёс он. — Больно вообще-то.

— Зато бесплатно, — теперь уже ухмыльнулся я. — Да ладно, чё губы надул, как баба.

— Да иди ты в жопу, — буркнул он. — Чё, какие планы на вечер? Может, всё-таки посидим?

— Не, я пас, — помотал я головой. — Первый день сегодня нормально себя чувствую. Так что извини. А этих хлопчиков за каким хером привёз?

— Валерич просил. Сказал, гроб нести некому.

— Да там мужиков человек десять. — Я махнул рукой в сторону храма. — Неужто все близкие родственники?

— Чё ты доебался? Мне начальство сказало — я привёз. Тебе вообще не похеру?

— Да как сказать, — пожал я плечами. — Как бы эти архаровцы гроб не навернули.

— П-хах, Лётчик может. — Колян растянул губы в улыбке. — Да не ссы, всё нормально. Они тоже, третий день в завязке. Даже похмеляться не стали, отходят.

— Что вдруг?

— Понятия не имею, говорят, болит уже всё. Не удивительно, столько пить. А главное — что!

— Ладно, философ хе́ров, пойду внутрь, с батюшкой поздороваюсь, — произнёс я и направился к двери.

На входе, как положено, перекрестился, затем шагнул внутрь и… Меня резко повело в сторону. Голова закружилась, перед глазами заплясали разноцветные круги, а уши наполнились звоном.

— Ой, смотрите, пьяный, что ли? — раздался где-то вдалеке женский голос.

— Да помогите же! — А это, кажется, был уже Витёк.

Чьи-то руки подхватили меня и усадили на скамейку, а затем в нос ударил резкий запах аммиака, который мгновенно прочистил мозги и вернул нормальный слух. Я осмотрелся и встретился взглядом с женщиной, которая, судя по всему, и предположила мою нетрезвость. Она смотрела на меня с укором, осуждающе, а затем вдруг нагло ухмыльнулась, а её глаза на мгновение почернели. Пока я соображал и пытался произнести что-то членораздельное, женщина выскользнула из хра́мового предела.

— Ты как? — потряс меня за плечи Витёк. — Ну-ка, на меня посмотри.

— Да нормально, — попытался отмахнуться я. — В порядке. Голова просто закружилась.

— На палец смотри, — строго попросил приятель и принялся двигать им перед глазами. — Теперь глаза закрой и пальцем до кончика носа.

Я безошибочно произвёл необходимую манипуляцию, и только после этого был оставлен в покое. Витька угомонил людей, объявив, что со мной полный порядок, а я встретился взглядом с отцом Владимиром. Тот, видимо, явился на шум и наблюдал за происходящим, стоя в дверях.

Я поднялся со скамьи, приблизился и протянул ему руку. Батюшка молча пожал её, продолжая буравить меня внимательным взглядом.

— Вы это видели? — на всякий случай без уточнения спросил я.

В душе я всё ещё не был уверен, что вчера находился в гостях у священника и что наш разговор с ним реален. А выглядеть идиотом как-то не очень хотелось. Потому о чёрных газах женщины я намеренно промолчал. Да и лишних ушей вокруг хватало.

— Видел, Серёж, видел, — с задумчивым видом кивнул он. — Всё уже гораздо хуже, чем я думал.

— Вы ведь сейчас об этих? — снова не конкретизируя, спросил я.

— О них, — улыбнулся священник. — Как ты?

— Да вроде нормально, — пожал плечами я. — Что она со мной сделала?

— Если я скажу, что это была ментальная атака, не будешь смеяться?

— Не буду. Простите, отец Владимир, у меня к вам странный и, наверное, глупый вопрос. Я ведь был у вас вчера дома?

— А сам как считаешь? — хитро улыбнулся он и ушёл.

— Ну вот и поговорили, — пробормотал я. — Хрен поймёшь, что происходит.

* * *

— До-о-олгия ле-е-ета… — нестройным голосом пропели пришедшие на поминки и наконец вышли из-за стола.

— Спасибо, что пришли, — в дверях бормотал Виктор, прощаясь с людьми.

Бабушку похоронили. Несмотря на мои опасения, всё прошло ровно, как обычно. Лётчик пару раз спотыкался, пока мы несли гроб, маневрируя между оградами, но на ногах стоял крепко. Люди спокойно попрощались с усопшей, без истерик и слёз. Да, лица у всех мрачные, но реакция спокойная. Впрочем, как сказал Витька: «Мы уже ждали», поэтому близкие успели морально подготовиться.

На поминках тоже никто не буянил, не перепил. Даже Лётчик с Зайцем от бухла вежливо отказались, заменив его квасом. И этот момент выглядел более странно, чем то, что их вообще пригласили за стол. С другой стороны, это же Витёк — широкая душа, добряк, каких свет не видывал. Да и мест за столом хватало. Многие отказались, сославшись на работу, хотя наверняка ведь отпросились. Ну да бог им судья. Я ведь тоже изначально идти не хотел.

Честно говоря, у меня имелась своя причина: боялся нажраться. Но при взгляде на то, как спокойно отказались местные алкаши и никто не настаивал, на душе враз полегчало. А квас и впрямь оказался очень вкусный. Густой, терпкий, с лёгкой горчинкой. Надо бы запомнить, что здесь такой варят, будто вкус из детства вернулся.

— Спасибо, что пришёл, — потряс мне руку Витёк.

— Брось, бро, она ведь меня котлетами кормила, — улыбнулся я, а приятель вдруг сник, тяжело вздохнул и уселся на табурет у входа.

— Ну вот и всё… — произнёс он и устало на меня посмотрел.

— Ты как вообще? — участливо спросил я. — До дома доберёшься?

— Да, спасибо. — Он похлопал меня по предплечью. — Устал я что-то со всей этой суетой.

— Ладно, двигай отдыхать, — кивнул я. — Если что — звони.

— Да какое там… отдыхай, — отмахнулся он. — Мне вечером на смену.

— Ну, время ещё есть, поспать точно успеешь.

— Может, выпьем?

— Не, братух, я пас, — помотал я головой. — И тебе не советую. Тем более если на смену собрался. Не дай бог что, потом сам жалеть будешь.

— Твоя правда, — вздохнул он и поднялся на ноги. — Еды-то сколько осталось.

— Так ты попроси, тебе сейчас в контейнеры соберут. — Я кивнул на девчонок, что суетились у стола.

— Да ну, чтоб потом выбросить? Ладно, без меня разберутся. Может, ты пироги возьмёшь?

— Да куда мне?

— Вечером, с чаем, — пожал плечами Витёк. — Матушка Анастасия пекла, вкусные-е-е…

В памяти вдруг вспыхнули события вчерашнего вечера, как я за обе щеки уплетал волшебные пирожки. Несмотря на то, что живот был забит до отказа, рот тут же наполнился слюной. Думал я недолго, тем более что Витёк сам предложил.

Пакет с пирожками постукивал по бедру, а я с задумчивым видом топал в направлении кладбища. Мысли всё время крутились около недавних событий. Начиная от подростков у сторожки с метаморфозами одного из них и заканчивая сегодняшним происшествием в церкви. Та женщина, что обозвала меня пьяницей, так больше и не появилась. Я мельком поспрашивал на её счёт у пришедших на похороны, но никто даже близко её не вспомнил. Словно никогда и не видели.

Виктор, у которого я попытался справиться по поводу ночного вызова, тоже развёл руками, мол, не было ничего такого. Хотя о моём звонке он прекрасно помнил и даже зачем-то извинился, что не смог помочь. Отец Владимир со своими странными улыбками и неоднозначным ответом. Что он со мной сделал и почему я не помню окончания вечера у него в гостях? Тяга к курению пропала, плечо не болит, всё намекает на то, что я там присутствовал наяву, но мозг усердно отказывается верить во всю эту чушь.

Демоны, какие-то легенды, ушлые предки, которым удалось их победить… Да и я тоже тот ещё паникёр. Куда теперь все припасы девать? Мне одному там несколько месяцев всё прожирать. Оружие ещё припёр, идиота кусок! Кстати, нужно ещё в «Охотник» заглянуть, патронами запастись, а ещё лучше — комплектующими. Сам набью, какие мне нужно, да и дешевле выйдет. Всё для этого необходимое есть, даже машинка прессовочная. Может, конечно, ничего страшного и не случится, а патроны для охоты сгодятся. Плюс сам процесс успокаивает, мысли в порядок приводит.

— Эй, красавчик, а чё мимо и не здороваемся? — прозвучал задорный женский голос за спиной.

На порогах своего магазина стояла Надюха, держа в пальцах тонкую сигарету.

— Привет, — хмуро бросил я.

— Не в духе, что ли?

— С поминок. — Я помахал пакетом.

— Понятно, — безучастно ответила она и затушила окурок о чёрный от тысячи подобных процедур кирпич у откоса. — Какие планы на вечер?

— Надюх, ты меня что, клеишь? У тебя вроде мужик есть.

— Был, да весь вышел, — усмехнулась та.

— Поругались, что ли?

— Типа того, — неопределённо ответила она и покрутила пальцами в воздухе. — Так что я теперь девушка свободная, смотри, не упусти своё счастье.

— Я подумаю, — пожал плечами я и собрался уже уходить.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Надюха. — Подумает он. Пока ты там думать будешь — уведут.

— Значит, не судьба, — усмехнулся я и махнул рукой с пакетом на прощание.

И что на неё нашло? Никогда ко мне не подкатывала, как вдруг на тебе. Ох, не нравится мне всё это, словно чёрные тучи над головой сгущаются.

Что-то в последнее время слишком много интереса к моей скромной персоне. Батюшка, упоротые хлопчики, женщина в церкви, а теперь ещё и Надюха. И ведь её глаза тоже показались мне странными. В тот момент я, конечно, списал это на похмелье, но что-то мне подсказывает: не просто так она подкатить решила, ох, не просто…

Глава 5

Что со мной?

В сторожке уже откровенно стало тесновато. В углу — мешки с макаронами, под диваном тушёнка и консервированные готовые каши. На нижней полке шкафа штабелями — килограммовые упаковки крупы, отчего вся обувь вынуждена храниться на полу, у двери. Единственный свободный угол занят оружейным сейфом, а тумбочка под телевизором до отказа заполнена вермишелью быстрого приготовления. Это уже и в самом деле начинает напоминать жилище не совсем здорового человека.

С другой стороны, срать я хотел на чужое мнение. Как говорил один мой знакомый: «Личное мнение — словно хуй. Хорошо, когда оно есть, но ведь это не значит, что им нужно каждому встречному в лицо тыкать». И здесь я был с ним полностью согласен, а потому никогда и никому не навязывал свою точку зрения. Соответственно, не любил, когда подобное проделывают по отношению ко мне. Возможно, по этой причине меня так сильно раздражает Валерич со своими бесконечными нравоучениями.

Да, живу не так, как принято большинством. Но кто сказал, что правильно — это как решило то самое большинство? Я никому не мешаю, со своим уставом в чужой монастырь не лезу, поступать стараюсь по совести. Но нет же, каждый считает себя вправе указать мне верный путь. При этом многие даже не задумываются, что верный для кого-то может стать критически ошибочным для другого.

Пирожки полетели в холодильник, и я на некоторое время задержался, всматриваясь в его нутро. Взгляд зацепился за бутылку пива, которая так и стояла закрытой со вчерашнего утра. Организм настойчиво требовал сбить сушняк, который образовался после очень плотного поминального обеда. Так часто бывает, когда мечешь со стола всё, что не прибито. А затем я вдруг представил хмельное состояние, и мне сделалось нехорошо. Даже тошнота к горлу подступила.

Примерно те же ощущения я испытывал, вспоминая о сигаретах. Меня что, закодировали, пока я спал? Вот ведь шельма этот священник! А ведь прикидывается таким простачком… Ладно, чем-то я ему за это даже благодарен, а если уж подопрёт, пароль подобрать не долго: наливай — да пей, пока лезет.

Однако нужно себя чем-нибудь занять, иначе от скуки скоро на стены бросаться начну. Не телевизор же смотреть, в самом-то деле. А чем можно скрасить одиночество в нашем городке? Правильно: бухлом или спортом. Так что выбор у меня не сильно большой, к тому же сам на днях собирался вернуть себя в форму. Но для начала следует сгонять до охотничьего магазина, пока люди к открытию охоты готовиться не начали.

Я снова выскользнул за дверь и двинул в сторону центра. Мимо Надькиного магазина постарался проскользнуть побыстрее. Очень уж не хотелось снова затевать глупый разговор с неоднозначными намёками. Она хоть баба и привлекательная, но есть в ней что-то такое, отталкивающее. Может, дело в глазах… Но я до сих пор не уверен, видел ли то, как они почернели, или это всё-таки глюк. В последнее время слишком много непонятной чертовщины происходит вокруг. Не исключено, что на фоне всего этого дерьма мерещится всякое. Тем не менее пока лучше держаться от подозрительных людей на расстоянии.

Честно говоря, Лётчика с Зайцем я тоже отнёс в список подозрительных элементов. Слишком резко они с бухлом завязали, да ещё и от халявы отказываются. На них это совсем не похоже. Но после того как они свободно прошли через арку на кладбище, сомнения отпали сами собой. Вот ведь тоже… очередные игры разума. Я же не верю во всё это дерьмо, по крайней мере, всячески себя в том убеждаю. А в сторожке не развернуться от припасов, к каждому человеку присматриваюсь, когда тот границу кладбища пересекает.

За мыслями я даже не заметил, как добрался до магазина «Охотник и рыболов». Даже не помнил, как внутрь вошёл. Очнулся, лишь когда меня продавец (а по совместительству владелец) из раздумий выдернул.

— Ну, присмотрел чего? — Показалось, будто его голос прозвучал где-то далеко.

— Что? — очнулся я и ещё раз осмотрелся.

— Ты как вообще? — Юрий Иванович с участием посмотрел на меня.

В прошлом тоже близкий друг моего отца, ну и, соответственно, Валерича. Они всегда называли его Буржуй. В итоге кличка к нему прилипла, хотя с виду ни на какого буржуя он, конечно же, не походил. Да и жил не сказать что на широкую ногу.

— Здорова, Иваныч. — Я протянул ему ладонь. — Извини, задумался.

— Бывает, — кивнул он и пожал руку. — Никак, к открытию решил подготовиться?

— Типа того.

— Что так? Ты же говорил, не любишь, когда артиллеристы вокруг.

— Да ведь опять расхватают всё, а ты пока подвезёшь, сезон закроется. Сотню комплектов соберём?

— На войну, что ли, собрался?

— Ага, американского президента грохнуть хочу, — отшутился я. — Какую войну, Иваныч, четыре раза на болота сгонять — и нет сотни.

— Херовый, значит, из тебя охотник, — ухмыльнулся он. — Я с собой больше десяти штук никогда не беру. Ещё ни разу без добычи не вернулся.

— Так у тебя опыт, — подольстил я старику.

— Ну так учись, пока я жив. Может, вместе как-нибудь?

— Может, — не стал с ходу отказываться я. — Ну так что, наберёшь россыпью?

— Гильзы капсюлированные?

— Да, так даже удобнее будет. Порох, картечь… пыжи не забудь.

— Тогда разрешение гони. Пыжи войлочные или пластик подойдёт? Есть с контейнером, делённый, не делённый…

— По классике, войлок давай.

— По классике могу тебе рулон десятки продать. И пробойник с молотком.

— А есть?

— Серёж, ты издеваешься? У меня всё есть.

— Заинтриговал, — усмехнулся я. — Пожалуй, давай рулон. Пробойник у отца был вроде.

— Видать, тебе совсем нечем заняться. Разрешение твоё не вижу.

Я выудил из кармана ламинированную карточку и протянул её хозяину. Тот принял её и взялся записывать мои покупки в журнал. Затем протянул мне книгу для подписи, а сам стал отсчитывать товар. По ходу задавал наводящие вопросы, мол, какая картечь, гильза на семьдесят или семьдесят шестая и всё в таком духе. Добро он сложил в коробку и выставил её на прилавок.

— Одиннадцать сто. — Юрий Иванович зачем-то развернул в мою сторону калькулятор.

— Да я верю, — вновь усмехнулся я.

Затем выудил из другого кармана мятые купюры и отсчитал положенную сумму. Две пятёрки, одну из которых даже пришлось рукой пригладить, тысячную, а сто рублей нащёлкал мелочью.

— Такое ощущение, что ты их прямо из преисподней достал, — покачал головой Буржуй. — Не пробовал кошелёк приобрести?

— Брось, деньги — это мусор, — отмахнулся я. — А потому заслуживают подобного обращения.

— Я бы посмотрел на то, как ты без этого мусора жить бы стал. Как дела-то у тебя? Валерич жаловался недавно, мол, пьёшь опять.

— В завязке, — буркнул я и, подхватив коробку, выбрался из магазина.

Покупки вышли довольно увесистыми, и в коробке нести их было крайне неудобно. Пройдя чуть дальше по центральной улице, я завернул в алкомаркет. И нет, не за тем, чтобы снова присосаться к бутылке, а чтобы приобрести пакет. На удачу, здесь имелись даже чёрные, способные выдержать вес, превышающий собственный объём. Притом неважно, чего именно. Я как-то видел, что в подобном пакете мужик на приёмку медь привозил. Так вот: пучки проволоки едва в него умещались, и тем не менее сдающий спокойно держал его за ручки.

Я пересыпал в него содержимое коробки и направился к выходу.

— Мужчина, вы коробку забыли, — бросил мне продавец в спину.

Но я лишь небрежно отмахнулся и уже потянул на себя дверь, когда уловил едва слышное: «Козёл».

— Чё сказал? — повернулся я к молоденькому парнишке.

— Ничего, — вытаращил он на меня испуганный взгляд.

— Нет, ты точно что-то сказал… Это я козёл?

— Мужчина, я сейчас наряд ГБР вызову, — пригрозила мне пухлая девушка с надписью «Управляющая» на бейдже.

— Уважаемая, научите своих сотрудников вежливости, и тогда у вас не будет никаких проблем, — бросил я, потянул на себя дверь и обернулся: — А ты базар фильтруй. В приличном обществе за такие слова могут и голову проломить.

Я выбрался на улицу и на мгновение замер, похлопывая себя по карманам. Буквально через секунду вспомнил, что, кажется, бросил курить, улыбнулся, но с крыльца так и не спустился. Потому как странности на этом не завершились.

Я ещё в магазине слегка удивился, потому как не должен был услышать этого самого «Козёл». А сейчас, прекрасно разбирая каждое слово, вкушал процесс воспитания подчинённого. Девушка говорила негромко, скорее всего, чтобы не оглашать внутренние проблемы при покупателях. Ведь в зале помимо меня ошивались ещё двое. Однако я вообще находился за закрытой дверью с тройным стеклопакетом, мимо неслись машины, беспощадно грохоча подвеской по разбитой дороге, но… Я прекрасно слышал каждую букву, словно стоял прямо за спиной управляющей.

— Интересное кино, — пробормотал я, но дослушивать, чем закончится дело, не стал.

Вернувшись в сторожку, запер пакет с комплектующими в сейф, нечего ему на всеобщем обозрении стоять. Нет, того, что в сторожку влезет кто-то случайный, я не боялся. А вот Валерич, дай бог ему здоровья и долгих лет жизни, легко может его куда-нибудь заныкать. Из добрых побуждений, конечно же.

В очередной раз похлопав себя по карманам в поисках курева, я матерно выругался и полез в бельевой шкаф. Выудил из него шорты, сунул их в мягкий полупрозрачный пакет из супермаркета и снова выбрался на улицу. Пора было воплотить в реальность ещё одну из своих пьяных идей.

Да, возможно, кому-то это покажется странным, но каждый раз, прибывая в глубоком ауте, я клялся себе, что с завтрашнего дня всенепременно возобновлю тренировки.

Раз уж пошло такое дело, что в один день я смог побороть две зависимости, то и для спортивного зала самое время. Подходящих у нас в городке было два. Один частный, где тренировал пацанов бывший спецназовец, а второй — государственный. Его возвели относительно недавно, по какой-то правительственной программе. В общем, я не вникал. Но по слухам, там было всё необходимое: тренажёры, бассейн и даже огромный зал с грушами и макиварами. Не знаю почему, но именно туда я и отправился. Опять же, по тем самым слухам, проходка в него стоила каких-то сто пятьдесят рублей. В то время как в частном за одну тренировку приходилось отдавать все пятьсот. Но это если есть желание воспользоваться услугами тренера. Мне они были не нужны, да и дядя Паша, скорее всего, пустил бы меня бесплатно. Только немногим позже я понял, отчего сделал такой выбор. Мне просто никого не хотелось видеть.

Симпатичная девушка со строгим каре на чёрных волосах вежливо объяснила мне правила. Не забыла укорить за отсутствие сменной обуви, однако деньги за вход взяла и даже чек выдала.

— В следующий раз не пустим, — пригрозила она и протянула мне бахилы.

— В следующий раз такого не повторится, — заверил я и прошёл в раздевалку.

Здесь я оставил верхнюю одежду, после чего поднялся аж на третий этаж. Дальше меня ожидала другая раздевалка, в которой обнаружился чистый душ и туалет. Судя по всему, за порядком здесь действительно следили, и не спустя рукава, а как положено.

Я разделся, запер свои вещи в шкафчик и вышел в зал.

Несколько секунд молча рассматривал пустое помещение и не понимал, почему никто не хочет заниматься в такой красоте. Внутри имелось всё необходимое: и макивары для отработки точных ударов по телу, и груши, в том числе боксёрская «лампочка», чтобы поставить точность, резкость удара и отработать координацию. Мне бы такое в детстве…

Босые ноги коснулись татами. Ещё секунду я постоял, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем кивнул и лёгкой трусцой отправился по кругу. И так свободно мне это давалось, что я готов был носиться по залу до бесконечности. Но пришёл я сюда не ради этого, потому развернулся боком и продолжил передвигаться таким образом. Два прыжка на правую ногу, два — на левую. Вскоре перешёл на гусиный шаг, затем разогрел верхнюю часть тела и переключился на акробатику. Кувырки, при выходе из которых — несколько прямых ударов по воздуху. Затем колесо, фляк…

Я даже полноценное сальто смог исполнить, хотя не надеялся. Всё-таки достаточно долгое время не занимался, да и бухло должно было значительно ухудшить общее состояние. Однако координация пребывала в полном порядке, мало того, казалось, будто она улучшилась. Слишком легко, слишком просто мне давались те упражнения, на которые я в своё время потратил не один месяц.

Наконец тело было разогрето достаточно, чтобы приступить к растяжке. Те, кто регулярно бывают в зале, понимают, насколько тяжело вернуть былую форму даже спустя пару недель отсутствия. Особенно если дело касается растяжки. Вот только я без каких-либо проблем спустя всего три упражнения сидел на шпагате. Продольный, поперечный — без разницы. Даже при всём моём предыдущем опыте это казалось невозможным. Так не бывает, тело просто не способно настолько быстро вернуть эластичность после нескольких лет простоя.

Но пока я решил не забивать себе голову этими вопросами, а продолжил тренировку. По сотне ударов на каждую руку на дальнюю дистанцию. Без разницы, в голову или корпус, затем то же самое на средней и в завершение — на короткой. Здесь уже прибавились локти. Следом пошли ноги, но уже каждую сотню я отсчитывал и по высоте, а затем ещё и дистанции. Первым лоу-кик, затем корпус, далее голова. Вначале медленно, чтобы вспомнить технику, с каждым разом ускоряясь. Левая нога работает чуть хуже, а значит, ей следует прибавить ещё по пятьдесят ударов.

Далее — блоки. Все, что удалось вспомнить. Для них бы, конечно, партнёра. Но пока и так сойдёт. Следом я принёс на середину зала макивару для бросков. Эдакий чёрный человек из плотного материала, напоминающего кожу. Внутри что-то набито, не мягкое и не твёрдое, зато довольно увесистое, чтобы чувствовать на прогибе. Минут тридцать я валял его по татами, стуча о пол всеми возможными способами. Тело само вспомнило, как и из какого положения лучше всего выйти на болевой.

Наконец настало время груши. Также по сотне ударов на каждую руку. Сто прямых, столько же хуков, затем локти, колени, снова лоу-кик и плавно — на удары ногами в голову. Прямые, боковые, с разворота, в прыжке, с подскока. Я молотил упругий мешок не менее часа, после чего обрушился на него целой серией ударов.

И вот что снова показалось мне довольно странным: энергия не убывала, хотя после такого долгого перерыва я обязан был вывалить язык на плечо сразу же после разминки. А то и в течение. Притом несколько раз. Но я скакал в зале уже более двух часов и совершенно не чувствовал усталости. Остановиться я себя практически заставил, иначе недолго и надорваться. Таких историй тоже хоть отбавляй. Кажется, будто тебе море по колено, а наутро получи разрыв связок или сердечко ёкнуло. Всякое случается.

Заминка в стиле тайцзы. Глубокое дыхание, плавные переходы состояний. Тело — будто неспешный поток воды. Главное — почувствовать все пределы, максимально потянуться, наполнить лёгкие, а затем выдохнуть весь воздух, скукожиться, помогая вытолкнуть остатки при помощи тела. И снова раскрыться, затопить лёгкие кислородом. Всё…

Не знаю зачем, возможно, по привычке, прежде чем покинуть зал, я ему поклонился. Приняв душ, переоделся, кинул шорты в пакет и отправился на выход. Однако на пути в раздевалку вновь был остановлен строгой, но очень вежливой девушкой на стойке.

— Молодой человек, нужно бы доплатить, — попросила она.

— За что? — удивлённо уставился на неё я.

— Понимаю, это моя вина, я вас не предупредила… У нас почасовая оплата. Вы провели в зале, — она бросила взгляд на часы, — целых три.

— Вот так, значит? — ухмыльнулся я и почесал макушку. — Как быстро время летит. Это я не вам, девушка. Сколько с меня?

— Выходит, ещё триста, — с вежливой улыбкой ответила она.

Я вновь выудил из кармана смятые деньги, и вдруг мне почему-то стало за это стыдно. Попытка расправить их ни к чему хорошему не привела. Хотя как посмотреть. Девушка внимательно следила за моими манипуляциями, а затем не выдержала и прыснула от смеха. Впервые за долгое время я даже покраснел. Положил деньги на стойку и буркнул что-то неопределённое.

Она спокойно сгребла купюры и, сделав независимый вид, буквально в одно движение расправила их, резко проведя по углу столешницы. Убрала деньги в кассу, выбила чек и положила передо мной на стойку.

— Приходите к нам ещё, — произнесла она дежурную фразу и в очередной раз одарила меня вежливой улыбкой.

— Спасибо, но что-то у вас не так уж и дешевле получается, чем у Паши.

— Так вы абонемент купите.

— Это ещё что за зверь?

— Никакой это не зверь, — тем не менее вновь улыбнулась она и извлекла на свет какую-то папку. — Вот, смотрите. «Всё включено» называется. Всего две с половиной тысячи — и полный месяц в любой зал безлимитное посещение. Хоть каждый день с открытия до закрытия тренируйтесь.

— Прям безлимитное и в любой зал? — уточнил я. — Даже в бассейн могу?

— Да хоть в спортивный, мячик в кольцо покидать, — пожала плечами она. — Хотя разве что на время тренировок не желательно.

— В смысле?

— Ну, мы, в первую очередь, детская спортивная школа, у нас здесь дети занимаются. Вот, например, в борцовском — понедельник, среда, пятница с шестнадцати до восемнадцати. В остальное время можете приходить и заниматься.

— Хорошо, спасибо вам, я подумаю, — честно ответил я и пошёл в раздевалку.

На улице подморозило, а горизонт радовал чистым, безоблачным закатом. Может, наконец-то погода позволит насладиться мягким, апрельским солнышком? Организм уже беснуется, устал от вечной промозглой сырости, да и серая картинка вокруг лишь ещё глубже вгоняет в депрессию.

В очередной раз я поймал себя за поиском сигарет. Вот ведь странная привычка… и курить вроде не хочется, а такое чувство, будто постоянно чего-то не хватает. Семечек, что ли, купить? Всё чем-то руки заняты, да и рот тоже.

Молча кивнув самому себе, я прошёл через ближайший супермаркет, где купил сразу несколько пакетов. Один тут же пересыпал в карман, остальные бросил к шортам и, прежде чем занять тело новым ритуалом, глубоко вдохнул свежий морозный воздух.

Весело щёлкая, с приподнятым настроением я шагал на кладбище.

Кому-то это может показаться странным, но мне нравилось там жить. Меня всегда забавлял вопрос: «А ты покойников не боишься?» Странно… что их бояться? Ведь они уже всё… никого не предадут, в спину не ударят, даже независимо оттого, какими людьми были при жизни. Само слово «покойник» уже говорит за себя, и по соседству с ними я ощущал его в полной мере. В смысле — покой.

— Вот так номер, — усмехнулся я, увидев возле сторожки Надюху. — Ты чё здесь трёшься?

— К тебе пришла, — нагло заявила она. — Сам-то ведь никогда не решишься.

— Надь, ты, конечно, баба красивая и всё такое…

— Но? — с нескрываемой грустью спросила она.

— Но… мне сейчас не до этого.

— А я тебя под венец и не зову, — продолжила напирать она. — Ты ведь хочешь меня, я знаю.

— Так, стоп! — Я упёр кулак ей в грудь. — На вот, семян погрызи, успокойся. Ты бухая, что ли?

— Для храбрости, — ухмыльнулась Надюха и продемонстрировала мне початую бутылку коньяка. — Составишь компанию?

— Нет, Надь, — сухо, уже в который раз обрезал я её грязные домогательства. — Всё, иди домой. Мне ещё с твоим женихом разборок не хватало.

— Да нет у меня никого! — крикнула она. — Бросил он меня, даже вещи не забрал!

— Так, может, ещё вернётся? — предположил я. — В любом случае в таком состоянии тебе лучше не шляться.

— А то что? Выебут?! Так я, может, этого и добиваюсь.

— Так, всё, пойдём провожу. — Я попытался подхватить девушку под руку, но она её резко отдёрнула.

— Руки нахуй! Сразу не захотел, теперь не трогай меня, я передумала.

— Ну вот и славно. Может, тебе такси вызвать?

— Ха-ха-ха! — залилась звонким смехом она. — Куда? Чтоб через дорогу перевезли? Ты чё, Могила, шутишь?

— Всё, Надь, я устал, честное слово. Давай домой. Проспись, а завтра мы с тобой всё обсудим.

— Правильный стал?! — Её голос внезапно изменился, сделался сухим, ледяным. — Думаешь, это тебе поможет?

Она замерла и уставилась на меня немигающим взглядом, а в следующее мгновение её глаза почернели.

Выпад бутылкой в голову оказался столь молниеносным, что я едва успел отстраниться. Хотя по всем законам боевых искусств нужно срывать дистанцию. Вся сила удара в такие моменты находится на окончании рычага, ну или в моём случае — бутылки. А вот если поднырнуть под руку, то удар выйдет смазанным, слабым, а то и вообще получится заблокировать. Но я уже разорвал дистанцию, и теперь придётся действовать иначе.

Вот только я никак не ожидал, что продавщица районного магазина, хоть и весьма симпатичная, умеет двигаться с такой скоростью. Я едва успевал уворачиваться от нескончаемого града ударов. Некоторые приходилось блокировать, и, поймав один из боковых выпадов на предплечье, я с трудом смог сдержать стон. Показалось, будто мне по руке бейсбольной битой ударили. Однако передо мной с перекошенной от ярости рожей стояла хрупкая девушка лет двадцать шести. И откуда только в ней столько прыти и силищи?

Несмотря на весь свой опыт рукопашных схваток, помноженный на разогретое после тренировки тело, я постоянно отступал. И дело даже не в том, что морально не мог ударить женщину, просто она не оставляла мне ни единого шанса на контратаку.

Удары сыпались один за другим, и не только руками. Два пропущенных мастерски пробитых лоу-кика заставили меня усилить бдительность. Однако я уже знатно припадал на левую ногу, что не добавляло мне преимущества. Вскоре я пропустил жёсткий хук в челюсть, после чего едва не заработал бутылкой по черепу. Однако умудрился сорвать дистанцию, поднырнуть под руку и пробить точный апперкот.

Любой другой на её месте уже рухнул бы в лужу и вытянул ноги, прибывая в глубоком нокауте. Но Надюха лишь ухмыльнулась и слегка тряхнула головой, а затем оскалилась, отбросила бутылку, и на меня обрушился настоящий ураган. Такой скорости и чёткости движений я не встречал даже у мастеров высшей категории.

Из глаз в очередной раз вылетели искры, и я рухнул в лужу. Голова гудела, словно чугунный колокол, а надо мной, уперев руки в бока, нависла Надюха. Она больше не била, но смотрела с явным превосходством. Глаза всё так же заполнены тьмой, а на лице кривая ухмылка.

— А ты хорош, — раздался из её рта скрипучий, мерзкий голос. — Нам пригодятся такие, как ты.

— Да пошла ты, сука! — огрызнулся я и что было силы пнул её прямым ударом в голень.

Но мои расчёты не оправдались. Девушка с лёгкостью ушла от удара, зато мне этого сделать не удалось. Крепкий пинок в лицо едва не вышиб из меня сознание. Изображение поплыло, ушей коснулся дикий хохот, затем рёв мотора, свет, какая-то кутерьма…

— Сергей, как вы? — Кто-то жёстко растирал мне ладонями уши и хлопал по щекам.

— Нормаль… Нормально. — Я попытался отстраниться.

Меня оставили в покое, а стоило проморгаться, я увидел перед собой улыбчивое лицо отца Владимира.

— Стреляли? — спросил я и высморкался кровавыми соплями.

— Типа того, — поморщившись, ответил он. — Как вы? Идти сможете?

— Да, — кивнул я и попытался подняться.

Однако голова тут же пошла кру́гом, подбитое колено подломилось, и я снова ощутил себя задницей в луже. Не брезгуя, зачерпнул из неё пригоршню ледяной грязной воды и плеснул себе на лицо. Полегчало. Жаль, не настолько, чтобы самостоятельно подняться. Без помощи священника всё же не обошлось.

— Всё гораздо хуже, чем мы думали, гораздо хуже… — пробормотал он, глядя в сторону выезда. — Нужно уходить.

— Куда? — Я не сразу понял, что он имеет в виду.

— Лучше всего к вам. Сейчас вряд ли получится найти более безопасное место.

Я молча кивнул и, сильно хромая направился к сторожке. Придерживая меня под локоть, рядом шёл отец Владимир и постоянно оборачивался. Почему-то я не придал этому особого значения, а как оказалось, зря. Странный цокот уже доносился до нас, отражаясь от кирпичной стены многоэтажки, что расположилась напротив. А когда на дорогу выскочили две огромные четвероногие тени, до меня наконец дошло, чего именно так опасался священник.

— Открывай! — рявкнул он мне.

Как назло, очередная порция адреналина влетела в кровь, заставляя трястись руки. К тому же после пребывания в луже они знатно замёрзли. И, как водится, по всем законам жанра в самый неподходящий момент ключи выскользнули из непослушных пальцев.

— Быстрее, — словно специально подогнал меня отец Владимир, лишь ещё больше усиливая нервное состояние.

— Да блядь! — взревел я, и тут же удалось подхватить связку. — Хм-м, работает заклинание.

Ключ послушно с первого раза вошёл в скважину, короткий поворот против часовой стрелки — и дужка отпрыгнула, размыкая замок. Отец Владимир что-то бормотал себе под нос, а затем вдруг заставил меня подпрыгнуть, неожиданно выстрелив из обреза, который всё это время держал под курткой. Такого поворота от священника я ожидал меньше всего. Однако его выходка сработала. Чёрные силуэты псов утратили плотность и теперь осаживались лёгкой дымкой на блестящий от мороза асфальт.

— Что замер, открывай! — кивнул он на дверь, а сам тем временем переломил обрез и заменил патроны, продолжая внимательно всматриваться в темноту.

Стреляные гильзы он убрал в карман и снова обернулся ко мне.

— Рот закрой, кишки продует, — в очередной раз шокировал меня священник и толкнул дверь в сторожку.

— Мне нужны ответы, — буркнул я ему в спину.

— Будут тебе ответы, — усмехнулся он и посмотрел мне прямо в глаза. — Прости, Серёж, но у нас очень мало времени.

— На что? — только и успел спросить я.

Два пальца вновь ткнулись мне в лоб, и перед глазами всё поплыло, а ушей коснулась странная фраза:

— Надеюсь, твоя душа выдержит это испытание…

Глава 6

Пробуждение

В первый момент я даже не понял, что происходит. Я с какими-то незнакомыми людьми двигался через ущелье. Позади, на пределе слышимости, тарахтела дизелями техника. В руках автомат Калашникова, но старый, под более тяжёлый патрон на семь шестьдесят две. Впрочем, и оружие весит немного больше, чем новые, более современные образцы. Да и судя по форме, сейчас приблизительно начало девяностых.

— Вроде чисто, — бросил в рацию человек, что двигался в главе отделения.

— Вроде или чисто? — вернулся не очень довольный ответ.

— Да чисто, чисто, — отозвался тот.

— Постой, — внезапно произнёс я, хотя по факту ничего не собирался говорить, — не нравится мне это. Чехи ни за что не упустят возможность накрыть колонну в таком месте.

— Что предлагаешь? — совершенно серьёзно отнёсся к моим словам мужик.

— Давай до конца пройдём, чуйка у меня нехорошая.

— Бля, Сова, затрахал ты уже с этим дерьмом, — поморщился старший. — Каждый раз мы с твоей чуйкой в какой-нибудь замес попадаем.

— Так она именно для этого, — ответил я.

— Саня, Кот, сгоняйте по-быстрому. Если что, вон за тот камень ныряйте, мы здесь, из-за поворота, прикроем.

Двойка бойцов кивнула и быстро просеменила в указанном направлении. Никто по ним огонь так и не открывал, но спустя пару минут наблюдения в бинокль один из бойцов жестами указал на наличие засады. Старший поманил их обратно.

— Там, метрах в ста от выхода как минимум двое, — доложил он, а командир бросил на меня косой взгляд.

— Отходим, — сухо скомандовал он и поднёс рацию к губам.

Вот только сказать ничего не успел. Грохнул выстрел, и его голова брызнула кровью прямо мне в лицо. Пули с визгом заметались в узком, окружённом камнями пространстве. Что-то больно ужалило меня в бедро, и вдруг я уже оказался в окопе.

В руках всё тот же пресловутый калаш. На ногах вместо берцев сапоги, на этот раз совершенно другой формы, а на головах сослуживцев — советские пилотки с красной звездой. Невыносимая сухая жара, но ландшафт — те же горы. Если в прошлый раз перестрелка началась неожиданно, то теперь я сразу попал в мощный замес. Слева кто-то кричал, справа долбил пулемёт, а вдалеке раздавался крик командира.

— Занят! — взревел молодой пацан, который только что лупил из пулемёта.

Он стянул ствол вниз и принялся перезаряжать ленту, а я в этот момент высунулся, поливая невидимого противника свинцом. В таком хаосе было не разобрать, откуда летят пули. Главное — держать под огнём направление, чтобы ни одна живая душа не смогла проскользнуть.

— Стоять! Стоять на смерть! — Мимо, пригнувшись, проскочил лейтенант. — Колонна обязана пройти!

— Духи! — вдруг прогремел крик с дальнего конца траншеи.

— Твою мать! — тихо выругался командир и поспешил в ту часть окопа.

«Духи? Чехи? Что за бред? Я не участвовал в таком. Меня и в живых-то ещё не было, когда Советский Союз воевал в Афганистане».

Мысли разорвала жуткая боль в груди. Стало трудно дышать, будто в легкие попала вода, притом одновременно с мощным ударом по рёбрам. Перед глазами появилась пелена, потому как от боли инстинктивно брызнули слёзы. Но стоило проморгаться, я вновь сменил позицию.

Теперь было очень холодно. Всюду, куда доставал взгляд, лежал снег, от яркости которого слезились глаза. И снова странная форма, словно времён Второй мировой. Однако здесь хотя бы тихо, никто не стреляет и не пытается меня убить. В руках вместо привычного калаша древняя, пережившая не самые лучшие времена пятизарядка. По правую руку, ухмыляясь, лежит бородач. В его глазах нет страха, только боевой азарт, будто вот-вот должно произойти судьбоносное сражение.

— Фрицы! — донёсся издалека истеричный крик, а вслед за ним что-то грохнуло.

Но работали не по нам. Я обернулся и увидел небольшой ряд «Ф-22», под снаряд на семьдесят шесть миллиметров. Вокруг них суетились люди, а мы так и продолжали лежать на снегу, даже не в окопе. А вскоре полетели ответные удары. Оглох я почти сразу, и теперь казалось, будто земля сама по себе вздымается фонтанами, засыпая наши головы мелким крошевом. Взрывов не слышно, как и команды «огонь». То, что наши начали стрелять, я понял, когда бородатый мужик потянул затворный механизм, чтобы выбросить стреляную гильзу и загнать в ствол следующий патрон.

«Это же сон!» — внезапно пронеслось в моей голове, и я вдруг открыл глаза.

Облезлый потолок, тихое бормотание телевизора, тепло… Выходит, я в сторожке: чувствую по пружине дивана, которая вечно норовит проткнуть бок. Странно, тут даже немного душно, ведь отопление я вчера так и не убавил, а вот руки ледяные. Словно я только что с мороза забежал.

— Твою мать! — подорвался я и осмотрелся.

Нет, ни отца Владимира, ни чёрных псов, ни даже Надюхи. Да и судя по полной темноте за окном, сейчас уже глубокая ночь.

Я пошарил глазами по столу и, отыскав телефон, вдавил первую попавшуюся кнопку, чтобы посмотреть, который час. Цифры показывали почти пять утра, а значит, засыпать ещё раз нет никакого смысла. Через час организм снова меня подбросит, вот только состояние уже вряд ли останется таким бодрым.

Этот священник… он точно со мной что-то сделал. Помню ведь, что он вошёл следом, а затем… П-хах, смешно, я уже второй раз попадаюсь на одну и ту же уловку. Два пальца в лоб — и здравствуй, амнезия. Что было дальше? Когда он ушёл? И вообще… А был ли мальчик? Судя по всему, был.

— Пф-ф-ф, — тяжело выдохнул я и с силой провёл ладонями по лицу. — И приснится же такое…

И вдруг в голове возникла странная мысль. Я вспомнил, как звали того бородача: Клим. Он родился и вырос в той же области, в какой-то глухой деревне, и отлично умел играть на гармошке. А уж как девок любил! Всё анекдоты им рассказывал, а те звонко хохотали. Стоило в любую деревню войти, знай: Клим обязательно кого-нибудь оприходует. А ведь он погиб в тот день…

Стоп! Какого хрена? Откуда я всё это знаю? Я ведь даже прадеда живым не застал. Помню лишь деда, но он только про Афган рассказывал, да и то нехотя. Нет, этого просто не может быть! Я что, был в их головах? Во сне видел то, что происходило с ними при жизни? Но тогда… Точно! У отца на правом бедре имелся крохотный круглый шрам. Он никогда не рассказывал мне о войне, просто говорил, что участвовал, но на этом всё. А о шраме отзывался, мол: «Да это я так, арматурку на заводе не заметил». Вот тебе и арматурка.

И снова вопросов больше, чем ответов. А ещё жрать очень хочется. Так сильно, что я готов столешницу сгрызть. Руки и щёки уже горят, будто я и в самом деле был на морозе, а затем вдруг резко вошёл в тепло. Ощущения приятные, но в моей ситуации кажутся очень странными. Ведь не бывает так, чтобы в тепле — и вдруг руки замёрзли.

Я резко поднялся на ноги, заставляя скрипнуть старый диван, и направился к холодильнику. По пути я настойчиво почесывал два места: на бедре и груди. Лишь распахнув дверцу, поймал себя на этом и удивлённо осмотрел бедро под тусклым светом, исходящим от холодильника. Небольшое розовое пятнышко, будто на ногу упала капля кипятка. По ощущениям, точно такое же находилось в районе груди. Я даже в туалет к зеркалу прошёл, чтобы в этом убедиться.

— Нихуя себе, — буркнул я, не стесняясь в выражениях. — Это как вообще называется?

Однако прежде чем заняться поиском ответов, я решил утолить голод. А он оказался нешуточным. Холодные слипшиеся макароны исчезли в моей утробе быстрее, чем я сообразил запихать их в микроволновку. Следом проглотил четыре бутерброда, запивая их чуть тёплым кофе. Очень на меня не похоже. Я иногда и пообедать забываю, а сейчас, в половине шестого утра, метать всё подряд…

По обыкновению, я вообще завтракаю без аппетита, скорее в силу привычки. До армии так и вообще по утрам в себя ничего затолкать не мог. Максимум кружку кофе, да и то не всегда. Но срочная служба заставит питаться по распорядку кого угодно. Вот и я воспитался. Вобрал, так сказать, правильные привычки.

Ровно в шесть запищал будильник. Понятия не имею, зачем я его завожу, ведь каждый раз просыпаюсь до его сигнала, самостоятельно. Несмотря на ранее утро, чувствовал я себя потрясающе. Бодрость и энергия переваливали через край, хотелось куда-то бежать, что-нибудь делать. Но я сдерживался, занимая тело рутинными процедурами. Душ, чистка зубов, бритьё.

В шесть сорок я уже был собран и привычно хлопал себя по карманам, проверяя, ничего ли не забыл. Я твёрдо решил получить ответы и прекрасно знал того, кто мне их предоставит.

Путь до храма не занял много времени. Судя по количеству машин, на сегодня запланирована какая-то утренняя служба. Ну что ж, мне это только на руку. Значит, отец Владимир на месте.

Я привычно перекрестился, отбил лёгкий поклон и шагнул внутрь.

Внутри уже вовсю суетились старушки в платках. Расставляли свечи, зажигали огонь в лампадках, другие выметали пол, который непременно сейчас затопчут посетители. Те, в свою очередь, уже ставили свечи у различных икон и тоже, по-своему, готовились к утренней службе.

— Здравствуйте, а отец Владимир где? — перехватил я одну из старушек.

— Переодевается он, сейчас подойдёт.

— Ага, спасибо, — кивнул я и стал дожидаться священника.

Выходить он не спешил, словно знал, что я его поджидаю. А когда появился, даже полслова мне выдавить не позволил, сказал: «После службы поговорим». Ну и, естественно, настоял на моём обязательном присутствии. Не сказать, что я неверующий человек, но и не самый большой поклонник постоять в храме под монотонное бормотание. Однако на этот раз я вдруг получил совсем неожиданный эффект. И даже несколько странный.

Нет, ничего такого, что можно было назвать прозрением и чем-то подобным. Просто мозг вошёл в некое подобие транса, а я в этот момент внезапно ощутил реальные потоки энергий. Это невозможно описать словами, потому как я их даже не видел. Просто знал, чувствовал их существование. Энергия скорее звучала, взлетала под купол и возвращалась назад, заставляя резонировать ауру прихожан. И вот её я как раз смог рассмотреть.

Закрученная причудливыми спиралями, похожими на те, что рисуют в учебниках по физике, чтобы наглядно показать, каким образом выглядит магнитное поле. Она казалась живой, реагировала на голос священника, на то, как и каким образом крестились люди. Периодически вздрагивала, принимая в себя новые потоки, и даже меняла цвет. Впрочем, и однотонной её тоже не назовёшь: словно радуга, бензиновая плёнка на поверхности лужи. У кого-то преобладали фиолетовые тона, у других — оранжевые или зелёные. Я заметил, что они менялись от типа настроения.

Например, одна из старушек решила слегка отойти и наступила на ногу молодой девушке. В этот момент в ауре старушки преобладали жёлтые тона, в то время как у девушки промелькнули красные и даже коричневые. Я ухмыльнулся про себя, потому как в голове сразу возникли ассоциации с фразой «Говно кипит». И её аура действительно напоминала кипение, хоть и недолго.

Однако для меня это определённо стало сюрпризом. К тому же видения были не постоянными, скорее походили на всполохи. Они накатывали волной, как и само состояние транса. В такие моменты голос священника превращался в непрерывный гудящий поток, а зрение на некоторое время теряло фокус.

Наконец служба завершилась, и люди постепенно подались на выход. Не все. Некоторые остались, чтобы пообщаться с отцом Владимиром, они стояли чуть в стороне, смиренно дожидаясь своей очереди. Впрочем, как и я.

Поговорить нам удалось ближе к одиннадцати часам, и к тому времени я уже дважды поругался с Валеричем. А всё потому, что он и не подумал поверить в моё реальное местонахождение и тут же обвинил в пьянстве. Пришлось выйти из храма, чтобы продолжить общение на могучем русском языке. К слову, после того как он меня вывел из себя, вернуть состояние транса я больше и не смог.

— Пойдём в каморку, чаем тебя угощу, — похлопал меня по плечу отец Владимир и прошмыгнул в неприметную дверь.

Я прошёл следом, и мы оказались в крохотном помещении, где едва умещался столик и три табуретки. Священник опустил клавишу на чайнике, бросил по два пакетика заварки в кружки и уставился на меня.

— Что? — не выдержал я его пристального взгляда.

— Не знаю, это ты ко мне пришёл.

— Что вы со мной сделали?

— Ничего такого, что ты не способен пережить.

— А можно чуть больше подробностей? Со мной какая-то херня происходит!

— Это какая?

— Даже не знаю, как сказать, — усмехнулся я. — Слово «сверхъестественная», наверное, подходит лучше всего. Вот сейчас, например, я видел что-то похожее на ауры людей. Слышал, как резонирует энергия под куполом.

— Хорошо, — улыбнулся священник и плеснул в обе кружки кипятка.

— Да что хорошо-то?! И не понимаю, что со мной происходит!

— А тебе разве плохо? Может быть, болит чего?

Я на некоторое время задумался, прислушался к себе и понял, что меня перестали беспокоить все мои старые раны.

— Н-нет, — запнувшись, выдавил я. — Тем не менее я ведь чувствую, что со мной что-то не так.

— Напротив, с тобой как раз полный порядок. Скажи, тебе сны странные на днях не снились?

— Откуда вы… Так, всё! Стоп! Или вы мне сейчас же всё рассказываете…

— Или? — Отец Владимир с хитрым прищуром посмотрел на меня.

— Бухать снова начну, — буркнул я.

— И кому ты сделаешь хуже?

— Мы долго будем в «угадайку» играть? Вы взрослый человек, а ведёте себя, как этот…

— Ладно, не психуй, — усмехнулся священник. — Я всего лишь пробудил твою родовую память. Всё остальное делаешь ты сам.

— Что значит… Подождите… Так это был не сон?

— Сон, самый натуральный.

— Тогда как вы это объясните? — Я слегка оттянул майку, чтобы продемонстрировать крохотное пятнышко, вот только на груди ничего не нашлось.

— Не понимаю, о чём ты.

— Там был след. Мне снилось, что я на войне и вот сюда угодила пуля. Утром в этом месте появилось пятно, которое жутко чесалось.

— Твоё тело вспоминает, это нормально.

— Что вспоминает? Вторую мировую? Да я там никогда не был, только из учебников истории о ней знаю. Или из кино.

— Кто-то из твоих предков там был.

— Прадед. Но я его даже в глаза не видел. Мне говорили, что он погиб на войне… Твою мать! Вы сейчас это серьёзно? Я пережил смерть своего прадеда? Тогда мой дед… Отец… Получается, я их всех видел?

— Не выражайся, пожалуйста, ты всё-таки в храме.

— Зачем мне всё это? Почему я?

— Я уже отвечал на твой вопрос.

— Что-то не могу припомнить.

— Ты воин, Сергей, в твоих венах течёт кровь таких же воинов.

— Это прекрасно, дальше что?

— Ты должен вспомнить нечто важное.

— Хотелось бы больше конкретики. А то получается, как в той сказке: «Пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что».

— Сказка ложь, да в ней намёк…

— Хватит, отец Владимир, — уже откровенно завёлся я. — Давайте поговорим как взрослые люди. Вам ведь от меня что-то нужно, так?

— Для начала ты должен принять судьбу, перестать от неё бегать. Тогда твой разум сам подскажет ответы. Я лишь скромный служитель церкви, моё дело — направить на нужный путь. А все решения остаются в твоей власти.

— Вот вы вроде что-то сказали сейчас, но я ни хрена не понял. Какой путь? Вы сказали, что я должен вспомнить нечто важное. О чём идёт речь?

— Если бы мне было это известно… — Священник тяжело вздохнул и сделал первый глоток чая. — Ты пей, пока не остыло. Иван-чай очень полезный. Вот, если хочешь, мёдом угощайся.

— Спасибо, — буркнул я и почему-то моментально успокоился. — Что я должен вспомнить?

— Конкретно я тебе не скажу. Нашим предкам удалось победить демонов, но как — неизвестно. Информация об этом утеряна, да и владели ей единицы.

— И вы решили, что я… то есть кто-то из моих предков об этом знал?

— Уверен, что так.

— И как мне это вспомнить?

— Боюсь, только время покажет.

— А вы не могли бы как-то ускорить процесс? Раз уж это так необходимо.

— Я уже сделал всё, что от меня зависело. Теперь всё в твоих руках. Если пойдёшь правильным путём, память сама подскажет. А продолжишь пить и шалопутничать, она вскоре закроется, и ты спокойно вернёшься к прежней жизни. Хотя не факт, что она так и останется прежней.

— Что вы хотите этим сказать?

— Сущности, о которых мы с тобой говорим, стали слишком частыми гостями в нашем мире. С каждым днём их становится всё больше. Если так будет продолжаться, то до конца года привычный нам мир перестанет существовать.

— И что случится?

— Это мне неведомо. Но ты и сам всё прекрасно видел, в магазине у своей подружки.

— Она мне не подружка.

— Не в этом суть. Они порождения хаоса, и ничего хорошего в наш мир принести не могут. Ты можешь нас защитить, возглавить людей и отыскать способ снова запрятать их туда, откуда они пришли.

— Лично я сильно сомневаюсь, что способен на всё это.

— Они тебе и мешают. В смысле, сомнения.

В кармане снова затрезвонил телефон. Я бросил взгляд на экран и скинул звонок. Отец Владимир, глядя на это, усмехнулся, а затем залпом допил чай и поднялся с табурета.

— Тебя ждут, — кивнул он на трубку в моих руках. — Сегодня человек преставился, так что иди, делай свою работу. А мне пора браться за свою.

— Так что мне теперь со всем этим делать?

— Не знаю, — пожал плечами священник. — Тебе решать.

* * *

Я выбрался из храма, а в голове гудело ещё больше вопросов, чем до того, как я в него вошёл. Нет, я не против роли спасителя мира, просто не знаю, с какого конца начинать. В принципе, моя предыдущая профессия как раз в том и заключалась, чтобы поддерживать этот самый мир. Мало кто догадывается, насколько он на самом деле шаткий. И не будь таких, как я, мы бы давно погрязли в нескончаемой мировой войне.

Задачи, которые ставились перед моим взводом, порой переходили все рамки нормального. Но я всегда знал, что служу благой цели. А сейчас… Я даже близко не мог понять: что, мать его, происходит?! Раньше я получал приказ и точно знал, что или кого нужно искать, какие действия предпринимать, чтобы устранить угрозу. Правда, система, в которую я так свято верил, в один прекрасный момент дала сбой. В течение часа я потерял всё.

Именно тогда я принял решение уйти. Жаль, отец так и не дожил до этого дня, пусть земля ему будет пухом. Хотя, может, оно и к лучшему. Слишком тяжело я перенёс потерю боевых товарищей, а зная отца, он обязательно сковырнул бы именно эту рану. В общем, ни к чему хорошему это бы нас не привело. Так что да, хорошо, что он не застал тот день. Да и все последующие тоже.

Интересно, а его родовую память отец Владимир тоже пытался разбудить? Мой отец участвовал во всём этом дерьме? Судя по всему да, ведь священник отзывался о нём так, словно они вместе через всё это прошли. Пожалуй, следует ещё раз наведаться в дом и как следует осмотреться.

С этими мыслями я не заметил, как добрался до кладбища. Очнулся лишь в тот момент, когда проходил мимо Надькиного магазина. Странно, но он оказался закрыт, а, насколько я помню, она всегда работала без выходных. Неужели это последствия вчерашнего вечера? Ладно, попробую выяснить позже. Но что-то мне подсказывает, не всё так просто.

— Здорова, — буркнул я Валеричу, который околачивался возле сторожки.

— Ты зачем замок сменил? — тут же вместо приветствия набросился на меня он.

— А чтоб ты мне там не хозяйничал, — с ухмылкой объявил я.

— Мне Колька сказал, что ты сюда оружие припёр! — Начальника тут же прорвало. — Ты в своём уме?! Всё, мне это надоело. Собирай манатки и вали куда хочешь, чтоб глаза мои тебя здесь больше не видели.

— А за кладбищем сам будешь присматривать? Или Зайца с Лётчиком на смену поставишь?

— Без сопливых разберусь. Всё, моё терпение лопнуло, открывай богадельню и выметайся к чёртовой матери.

— Да не пыли ты, Валерич, всё же нормально.

— Нормально, говоришь?! А кто здесь вчера из ружья палил на всю улицу, а?! Мне уже доложили! Всё, выметайся, говорю.

— Да не я это!

— А кто? Может, отец Владимир? Или не знаю… Колька приезжал, ты ему ружьё пострелять выдал?

— Ты не поверишь…

— А я и не собираюсь ни во что верить. Всё, давай, хватит с меня. Никаких нервов уже не хватает.

Валерич вдруг вытер пот со лба и уселся на скамейку, которая расположилась прямо под окнами сторожки. Он схватился за грудь, сморщился и принялся стучать себя по карманам. А затем попытался встать, но я уже не позволил.

— Тихо, тихо, — усадил я начальника обратно на скамейку. — Где таблетки, в машине?

В ответ он лишь молча кивнул. Но мне этого было достаточно. Я рванул дверцу «Нивы» и первым делом осмотрел бардачок. Но внутри обнаружил какие-то бумаги, фантики от конфет, небольшой складной нож и початую упаковку предохранителей. Взгляд зацепился за барсетку. Её я и подхватил.

Церемониться было некогда, поэтому я высыпал содержимое сумки прямо на сиденье. А как только обнаружил небольшой пузырёк с нитроглицерином, поспешил обратно к начальнику. Валерич вытряхнул крохотную таблетку себе на ладонь и отправил её под язык. Некоторое время он тяжело дышал и вытирал рукавом пот со лба. Спустя пару минут ему явно полегчало.

— Ты это серьёзно? — спокойно спросил я, сидя радом на скамейке. — Хочешь меня выгнать?

— Серёж, иди ты в жопу, понял? — огрызнулся он. — Задолбал ты меня, ей-богу! То пьёшь, то стреляешь, то вон морду кому-то набил.

— Да никто не стрелял, — решил я наглым образом обмануть шефа. — Какие-то пацаны петардами баловались. Здесь бы полиция сразу приехала, если бы реальная стрельба была. Да и не пью я уже.

— Давно?

— Послезавтра два дня будет, — пошутил я, но, заметив строгий взгляд начальника, быстро поправился: — Ну, три дня всего, и что?

— А то, Серёж, ты ведь опять сорвёшься. Сколько раз уже такое было.

— Нет, на этот раз всё.

— Давай ружья ко мне перевезём, от греха подальше. Всем же спокойнее будет. Я сейчас Кольке позвоню, он заедет.

— Дались тебе эти ружья, — усмехнулся я. — Всё будет хорошо, Валерич, обещаю. Ты вообще чего приезжал-то? Ведь не за тем, чтоб таблетку от сердца попросить?

— Как дал бы сейчас! — Для большей убедительности мой начальник и старый друг отца ткнул меня кулаком в лоб. — В кого же ты такой непутёвый-то?

— В деда, Валерич, в деда, — уверенно ответил я. — Ну что, мир?

— Да ну тебя, — отмахнулся тот. — А… вот ещё что: на шестнадцатом секторе могила нужна. Там новый участок на троих взяли, так что отмерь все как следует. С краешку что-нибудь выбери.

— Нет там места, на шестнадцатом, — спокойно ответил я, — Если только с подселением или за оградой.

— Совсем уже что ли? За оградой! Пошли, вместе посмотрим.

Глава 7

Новые таланты

Странности начали твориться сразу перед входом. Ещё неделю назад я бы не придал этому никакого значения, но сейчас… Всё изменилось с того момента, когда ко мне пришла Надюха. И тем не менее я даже близко не подозревал, насколько плотно меня обложили.

Валерич замер у входа на кладбище и как-то нелепо замешкался.

— Блин, совсем забыл… меня же в администрацию просили заехать. Так, Серёж, давай там без меня всё прикинь. Место новое, где поместится, там и положим. Всё, я убежал.

— Стоять! — не слишком напористо, но всё же довольно громко рявкнул я. — Нет, Валерич, так дело не пойдёт. Нахер надо потом от тебя всякое выслушивать.

— Я тебе добро дал, всё, какие могут быть претензии.

— Короче: чтоб не было пиздежу́, работаем по чертежу. Начинается пиздёж, мы показываем чертёж. Всё, хорош сиськи мять, ты мне пальцем ткни, а дальше я разберусь. Давай, Валерич, дольше будем сопли развозить. Потерпят там, в твоей администрации.

— Ой, что-то мне опять…

Шеф принялся изображать плохое самочувствие и даже попытался опустить задницу на остатки кирпича, заботливо сложенные в стопку. Вышло не очень умело. Если в сердечный приступ я поверил безоговорочно, то эта клоунада вызывала большие сомнения. А о причинах я уже догадывался. Слишком часто в последнее время сталкивался с черноглазыми. Не исключаю, что и приступ был вовсе не тем, чем показалось. Возможно, именно в тот самый момент телом шефа и завладела иномирная тварь.

Тем не менее я сделал вид, что повёлся.

— Что случилось? Давай пульс посчитаем.

Я бесцеремонно схватил Валерича за запястье, а когда тот попытался вырвать руку, сжал ещё крепче. Видимо, в моих глазах было написано всё, что я собирался сделать, и тварь раскрылась. Он моргнул, и прежние глаза сменились на чёрные. Лишь едва заметный, огненного цвета круг определял, где раньше заканчивался белок и начиналась ра́дужка.

Неожиданный выпад в челюсть я пропустил, попятился в попытке поймать равновесие и занять более устойчивое положение. Но Валерич медлить не стал и тут же атаковал меня серией ударов ногами. Такой скорости я не ожидал, но всё же смог отразить молниеносное комбо. Под носок левой стопы подвернулся камень, и это позволило мне резко сменить траекторию. Теперь уже я ринулся вперёд.

Тело вдруг показалось мне невесомым, а воздух вокруг — густым, будто сотканным из киселя. На лице демона отобразилось лёгкое удивление, когда моя двойка угодила ему точно в челюсть. К сожалению, короткий боковой прошёл мимо. Валерич мастерски пропустил его над головой и тут же нанёс удар снизу. Я слегка сместился влево, и апперкот прошёл вскользь, обжигая щёку. Зато из этого положения я смог без хлопот нанести оглушительный удар в ухо противнику.

Демона повело, и, чтобы закрепить успех, я тут же нанёс ему прямой удар локтем в челюсть. Однако он прошёл мимо, а моя печень взорвалась невыносимой болью. Всё-таки передо мной был не совсем человек, а потому и реакция на оглушение имела несколько иные последствия. Слишком быстро тварь пришла в себя. А вот мне определённо требуется время, ведь прямое попадание в печень — это не шутка. Кто хоть раз получал, прекрасно понимает, каково это. Тело мгновенно немеет и отказывается подчиняться. Болевой шок постепенно добирается до мозга, а затем, живот скручивает с такой силой, что едва удаётся удержать содержимое кишечника. И я интуитивно ожидал всех этих последствий, а потому отступил, намереваясь уйти в глухую оборону.

Вот только что-то пошло не так и вместо того, чтобы утратить возможность продолжать бой и взвыть от боли, я внезапно утратил чувствительность в ушибленном месте. Словно кто-то щёлкнул рубильником, и весь правый бок онемел, как от хорошей порции новокаина. А ведь я чувствовал, как начинала накатывать боль. Ладно, разбираться будем после, сейчас нужно что-то решать с Валеричем.

Я вновь ринулся в бой и с удивлением заметил, насколько сильно мне мешает воздух. Не будь его сопротивления, я смог бы двигаться ещё быстрее.

На этот раз я начал развивать атаку ногами. И — о чудо! — тварь повелась и начала отступать, позволяя мне набрать инерцию для решающего удара. И как только в очередной раз правая нога ушла в пустоту, я перенёс на неё вес тела, развернул корпус, подпрыгнул и, вынеся колено левой ноги, наконец дотянулся до головы демона правой.

Валерича смело с ног. Сила удара была настолько большой, что у меня заломило в суставе, а подъём стопы онемел, как это недавно сделала печень. Однако нужного результата я достиг и, несмотря на демоническую сущность внутри, знатно встряхнул «лампочку» шефа. Теперь мне осталось лишь завершить процедуру изгнания беса, и я не придумал ничего лучше, чем толкнуть старика в кладбищенские ворота.

Валерич нелепо взмахнул руками и попятился. Ему даже удалось поймать равновесие, чтобы не завалиться на спину. Однако невидимую черту он всё же перешагнул.

Шаг, другой… и его тело обмякло. Я рванулся вперёд и едва успел подхватить старика. Ведь сейчас в его теле нет потустороннего, а значит, и защитить оболочку некому.

На периферии зрения успел уловить движение у перекрёстка. Выходит, кто-то наблюдал за нашей схваткой. Хорошо ещё, что на кладбище никого, не сезон пока, слишком грязно и холодно. Нет, редкие гости всё же случаются. То день рождения у кого из покойных, то дата смерти… Однако на момент нашего боя посторонних глаз не было, что не может не радовать. Не хватало ещё слухов, что я избил директора. Хотя… Мне-то по большому счету плевать, а вот Валерич потом всю плешь проест. Правда, он теперь мне и так весь мозг вынесет, когда очнётся.

Я дотащил его тело до сторожки и, аккуратно уложив на ступени крыльца, разомкнул замок на двери. Затем распахнул дверь, втянул начальника внутрь и уложил его на диван. Только после этого схватился за телефон и набрал Витьку. Тот отозвался мгновенно, словно уже держал телефон возле уха.

— Да, — сухо бросил он в трубку.

— На смене? — Я не стал отвечать в рифму, хотя очень хотелось.

— Ну а где ещё? Мне теперь свои отгулы отрабатывать, так что я считай через день на сутках.

— Сочувствую. Подъехать сможешь?

— Случилось что?

— Да, Валеричу плохо. За грудь схватился и…

— Блядь, с этого и нужно было начинать! Сейчас будем. Ой… а вы где?

— В сторожке, на кладбище. Можешь не стучаться.

— Очень смешно, — язвительно произнёс Витёк и отключил вызов.

Я уселся за стол напротив дивана и уставился на шефа. Интересно, он придёт в себя? Что случается с душой, когда внутри поселяется демон? Может, он её сжирает? Или просто задвигает куда-нибудь подальше, чтобы не мешала? Надо бы поинтересоваться этим вопросом. А ещё хочется знать, почему эти проклятые демоны не вселятся сразу в меня, если уж я им так нужен? Пожалуй, эта информация гораздо важнее той, что касается души.

Валерич зашевелился. Неохотно разлепил глаза и с нескрываемым недоумением осмотрелся. Судя по отсутствующему взгляду, он пытался опознать место, в котором находился, а заодно понять, как здесь оказался. Затем его внимание привлёк я, и какое-то время он, не моргая, пялился на меня.

— Как это я… — хриплым голосом спросил он и тут же схватился за отбитую челюсть. — Боже, что ж так болит-то? У тебя таблетки есть?

Я молча поднялся со стула и распахнул аптечку. Несколько упаковок с шелестом выскользнули на стол, едва почувствовали свободу. Среди них как раз обнаружилась початая пачка анальгина. Я выдавил сразу две и протянул их начальнику. Мимоходом подхватил кружку со стола и сходил с ней в туалет, чтобы наполнить водой.

Валерич уже стоя хрустел таблетками и при этом морщился, то ли от боли, то ли от отвращения. Меня и самого передёрнуло, глядя на то, как он принимает лекарства. Не понимаю таких людей. Неужели сложно запрокинуть голову и сразу проглотить.

— Что случилось? — Запив отвратительное крошево из таблеток, Валерич вновь переключил внимание на меня. — Ничего не понимаю, как я здесь оказался?

— А что последнее ты помнишь? — решил уточнить я.

Может, заодно получится понять, когда в него вселилась иномирная тварь.

— Я что, ночевал у тебя? — вместо ответа вывалил Валерич ещё один вопрос.

— Нет, ты только что пришёл.

— Что ты мне вкручиваешь здесь? Я прекрасно помню, как пришёл к тебе ночью. Это всё водка твоя сивушная.

— Постой, Валерич, не спеши, присядь лучше. Про какую ночь ты сейчас говоришь?

— Ты что, совсем за идиота меня держишь? — оскорбился шеф. — Вот же, сегодня ночью я к тебе пришёл, котлеты с картошкой от Нинки передал. Черти тебя забери, это ты ведь меня с панталыку сбил со своей водкой. Ой, Нинка теперь скандал закатит! А всё из-за тебя.

— Валерич, я тебя прошу, сядь, пожалуйста, и послушай меня, — настойчивым тоном произнёс я. — Ты что, не помнишь, как мы бабку Витькину хоронили?

— Что? Когда? — удивлённо уставился на меня он.

— Два дня назад.

— Как это? Она ж только сегодня преставилась… — Он продолжил сверлить меня полным недоверия взглядом. — Ох, что-то ты мудришь, Серёж! Перепил вчера, что ли?

— Валерич, я серьёзно сейчас. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Да нормально вроде, — пробормотал он и зачем-то приложил тыльную сторону ладони ко лбу. — Это я чё, получается, ничего не помню? Да как так-то?!

— Сейчас Витька приедет, посмотрит тебя.

— Куда?

— Блядь, козе в трещину! — не выдержал и огрызнулся я. — Сюда он сейчас приедет, на скорой.

— Не надо мне ничего, я никуда не поеду, — заупрямился старик. — Да что ж так рожа-то болит?

— Упал ты, вот и болит, — наглым образом соврал я.

Позади скрипнула дверь, и внутрь ввалился Витька. В руках сумка, какая-то переноска. Следом сунулся водитель, который тоже тащил непонятный ящик. Началась возня, а я впервые за последние пару дней очень захотел курить. Даже на улицу вышел, чтобы стрельнуть у кого-нибудь сигарету, но, на удачу, там никого не оказалось.

Глоток свежего воздуха немного проветрил мозги, и их тут же заполонил рой мыслей.

Выходит, что Валерич попал под раздачу в тот же вечер, когда я впервые столкнулся с этим дерьмом. Получается, что обложили меня капитально… Хотя нет, стоп, этого просто быть не может. Ведь он заходил на кладбище, я точно помню, что заходил. Да и ко мне в сторожку — тоже. Нет, не сходится… Тогда как понимать этот провал в памяти? Ладно, может, я просто чего-то не знаю. Да какого чёрта? Я ведь на самом деле ни хера не знаю!

Позади снова скрипнула дверь, и на крыльцо выбрался водитель скорой, Мишка.

— Дай закурить, что ли? — попросил он.

— Не поверишь, — ухмыльнулся я.

— Завидую, — вздохнул Миха. — А я вот всё никак. Раз сто уже бросал — и один чёрт… Ладно, если что, Витьку скажешь, что я за куревом пошёл.

— Лады, — кивнул я. — Как он там? В смысле, Валерич.

— Да нормально, крепкий старик, — отмахнулся водитель и не спеша побрёл в магазин к Надюхе.

* * *

Шаг назад — и тут же двойка ногами, затем уклон от воображаемого противника, качаю маятник и срываю дистанцию в минимум, где завершаю бой с тенью серией ударов локтями. Всё. Теперь заминка, душ и можно сваливать.

Гимнастика тайцзы лучше всего подходит для завершения тренировки. Движения плавные, сердцебиение ровное, а лёгкие работают на полный объём.

* * *

Вспышка: я где-то на берегу реки, в каждой руке по мечу. Прекрасный баланс, ровный блеск по всей длине обоюдоострого лезвия. Просматривается тонкий рисунок, по которому можно понять, как долго слоилась и перекручивалась сталь. Середина украшена рунными письменами, они будто светятся силой изнутри. Странно, но я, кажется, понимаю их значение, хотя раньше даже названий не знал.

Лезвия послушно, с завыванием, рассекли воздух, описывая полупрозрачный купол вокруг моего тела. Отличный баланс, удобный хват заплетённой в кожу рукояти…

* * *

Вспышка, и я вновь в спортзале, заканчиваю упражнение. Три резких выдоха подряд — и низкий поклон залу.

— Обалдеть! — раздался за спиной приятный женский голос. — Никогда такого не видела.

— Я снова сделал что-то не так? — поинтересовался я.

— С чего вы взяли?

— Ну, в прошлый раз вы ко мне не поднимались. Абонемент я вроде как приобрёл, значит, дело в чем-то ещё.

— Просто хотела вас предупредить, что мы через полчаса закрываемся, и невольно засмотрелась.

— Извините.

— Ничего, всё нормально, — вежливо улыбнулась она. — Автобус уже ушёл, так что теперь мне спешить некуда.

— Простите, — искренне повинился я. — Это я не подумал. Позвольте в качестве извинений проводить вас до дома.

— Экий вы хитрец, — прищурилась в улыбке она, и моё сердце ухнуло в пятки. — Хорошо, я буду ждать вас в фойе.

— Да я мухой, соскучиться не успеете! — едва не козырнув, выпалил я и рванул в раздевалку.

Душ принимал практически на бегу, кое-как вытерся и схватился за одежду. А затем вдруг дёрнулся от неожиданности, краем глаза заметив какое-то движение. Правда, тут же залип, рассматривая странное явление в зеркале. Моя кожа натурально парила. Нет не в том смысле, что она оторвалась от тела и начала левитировать. От неё шёл пар, будто я не из душевой в тёплую раздевалку выбрался, а из бани на мороз. Прошло всего пару секунд, и странный процесс прекратился, вот только я оказался совершенно сухим. Даже волосы. Впрочем, стрижка у меня максимально минимальная — короткий ёжик. Но тем не менее сохнут они не настолько быстро. Ведь и минуты не прошло, как я выбрался из душа.

Я лишь ухмыльнулся очередной странности, что творилась со мной в последнее время, и не стал заострять на этом внимания. Успею ещё подумать, меня так-то девушка ждёт. М-да, одет я, конечно… прям жених. Тьфу, аж самому стыдно. Ещё бы в рабочем комбинезоне припёрся и вообще — огонь. Ладно, чего уж теперь, не заднюю же включать?

Я галопом слетел по лестнице, на мгновение замер перед дверью, чтобы выровнять дыхание и сделать вид, будто не совсем не спешил. Девушка встретила меня сидя на диване и держа перед глазами телефон. Увидев меня, она снова улыбнулась, и мне показалось, что в фойе взошло солнце.

Да что со мной такое? Никогда так не реагировал на женщин, а здесь… К тому же я ведь не впервые её вижу, и в прошлый раз всё было нормально. Ну да, она симпатичная, ухоженная, да и фигурка ничего… Но это не повод пускать слюни, как шестнадцатилетний пацан.

— Соберись, тряпка! — буркнул я себе под нос.

— Что? — переспросила девушка из фойе.

— Да это я так, мысли вслух, — ответил я и выбрался из раздевалки. — Ну всё, я готов.

— Ага, — кивнула она и, подхватив сумочку, направилась к входной двери. — Олег Васильевич, я ушла.

— Хорошо, пока. — Из небольшой комнатки у выхода выбрался пенсионного возраста мужичок. — Хороших выходных.

— И вам, — с улыбкой ответила девушка и выпорхнула на улицу.

Я молча кивнул сторожу (судя по всему, это был именно он) и отправился следом.

Некоторое время шли молча. Я и в лучшие времена не был особо разговорчив, а сейчас и подавно. Ещё в зале имелся хоть какой-то повод поддержать беседу, сейчас, как я ни старался, не мог его отыскать.

— А меня Алиса зовут, — словно подслушав мои мысли, первой начала она.

— Серый, — сухо буркнул я. — Ну, в смысле, Серёга я…

— А ты всегда такой мрачный?

— Да почему сразу… Хотя не знаю… Со стороны, наверное, виднее.

— Где ты так научился?

— Что именно?

— Ну, вот так драться. Ты спортсмен, где-то в боях участвуешь? К нам часто заниматься приходят разные люди, но такого я никогда в жизни не видела. У тебя от скорости даже руки исчезали!

— Да так я, любитель.

— Ни фига себе любитель, — ухмыльнулась Алиса, а затем остановилась, пристально посмотрела на меня и как-то странно вздохнула. — Я ведь всё равно тебя разгадаю, человек-загадка.

— И что потом?

— Не знаю, — пожала плечами она и звонко расхохоталась. — В ЗАГС тебя затащу. Что, страшно?

— Почему вам, женщинам, это так важно?

— Что именно?

— ЗАГС.

— Не знаю. Наверное, это даёт нам чувство защищённости. Уверенность, что нас не бросят.

— Глупости это всё.

— Да, но ведь работает.

— Не бросают?

— Нет. Ха-ха-ха! Я имею в виду, уверенности придаёт. А так… Конечно, бросают. И изменяют…

— Какая-то тема у нас… — Я поморщился и покрутил пальцами в воздухе.

— Какая?

— Ну не знаю… Не очень, в общем.

— Хорошо, давай сменим. Где ты работаешь?

— Пф-ф-ф… — Я надул щёки, а затем рассмеялся. — Это будет ещё более странным.

— Да брось, я девушка нормальная, деньги меня не интересуют.

— Серьёзно?

— Нет, интересуют, конечно, но не так, чтобы всюду за ними охотиться. Ведь главное, чтоб на жизнь хватало. Ну и иногда на разные шалости.

— Интересно, и почему я не видел твоей фотографии в «Красной книге»?

— Плохо смотрел. — Алиса вновь звонко рассмеялась и толкнула меня кулачком в плечо. — Да ладно, давай колись.

— На кладбище, — выдохнул я, и она остановилась.

Вновь этот изучающий взгляд, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Нет, не от страха, скорее оттого, что хотелось схватить девушку в охапку и закружить, чтобы она вновь разразилась звонким смехом.

— Серьёзно? — Она с недоверием нахмурила брови.

— Кто-то же должен, — пожал я плечами.

— Как интересно… — Алиса озарила меня своей чудесной улыбкой. — А расскажи.

— Да было бы что рассказывать? Моё дело маленькое: вначале копать, потом закапывать.

— И не страшно? А покойники тебе не снятся? Брр-р, жуть какая… я бы не смогла.

— Живых нужно бояться, — произнёс я избитую, банальную фразу.

— Это понятно, но всё равно, приятного в мертвецах мало. Да, ты прав, тема получилась тоже очень странная. А где ты живёшь?

— Так, сейчас моя очередь задавать вопросы, — аккуратно свернул я с ещё более скользкой дорожки.

Думаю, информация, что я ещё и живу на кладбище, окончательно отобьёт у Алисы желание продолжать знакомство. А мне бы этого не хотелось. Блин, так ведь и придётся в отцовский дом переезжать…

— Ну? Ты будешь спрашивать или нет?

— Ты ведь не местная, так?

— Как ты догадался? Я что, как-то неправильно выгляжу?

— Нет, что ты, выглядишь ты отпадно!

— Спасибо, — кокетливо улыбнулась Алиса. — И всё же?

— Так в этом всё и дело, понимаешь? Ты очень яркая, но я тебя никогда раньше не видел.

— А может, я всё время ходила где-то рядом, просто ты не замечал.

— Это вряд ли, — ухмыльнулся я, снова отвешивая ей ненавязчивый комплимент.

— Ладно, ты прав, я переехала сюда два года назад.

— Откуда, если не секрет?

— Из Москвы.

— Ого? — удивлённо вскинул брови я.

— Что?

— Да так…

— Нет, отвечай быстро! Ты что, не знаешь, что нельзя так поступать с девушками?

— Как?

— Вот так: интриговать и недоговаривать. Я ведь теперь всю ночь не усну, буду думать всякое.

— Да просто странно это, обычно все стремятся от нас в столицу сбежать. Ну, бывает, конечно, на лето многие в деревни съезжаются… Но чтобы вот так, на ПМЖ… Ни разу не видел.

— Вот такая я загадочная. — Алиса подмигнула мне и расхохоталась.

А я уже в который раз за сегодняшний вечер не смог сдержать улыбку. Честно говоря, я за последние несколько лет улыбался реже, чем сейчас за вечер. Казалось, даже мышцы лица успели позабыть, как это делается.

— Так, снова моя очередь. — Девушка плотоядно облизнулась, словно задумала такой вопрос, от которого я обязательно покраснею и убегу. — Откуда у тебя этот шрам на лице?

— Да, а ты умеешь задавать жёсткие вопросы.

— Прости. — Она бросила на меня испуганный взгляд. — Если не хочешь, можешь не отвечать.

— Да ладно, — смущённо улыбнулся я. — Здесь нет ничего особенного. Осколком посекло.

— Ты что, был на войне?! — Алиса округлила глаза и взглянула на меня, как на бездомного котёнка.

— А вот это уже очень долгая история, — вздохнул я.

— Извини, я такая дура…

— Вовсе нет, — покачал я головой. — Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе и об этой части своей жизни.

— М-м-м, звучит как предложение продолжить знакомство.

— Это если ты не против.

— Нет, конечно… Ой, в смысле, да… То есть не против, ха-ха-ха.

Мы трепались без умолку, впитывая информацию друг о друге, словно от этого зависела сама жизнь. А может, это только мне так казалось. С другой стороны, шли мы настолько медленно, что нас и черепаха бы без труда обогнала.

Но, как всегда, всё хорошее быстро заканчивается. Вот и мы неминуемо приближались к дому, в котором жила Алиса. Она сама мне на него указала, как только мы вывернули на её улицу. Шаг замедлился ещё больше, и было заметно, что девушка тоже не горит желанием расставаться.

Не знаю, может, действительно дело во мне, или всё-таки где-то на небесах сидит сущность с гипертрофированным чувством юмора. И эта самая сущность вписывает в мою судьбу самые странные и нелепые события. Видимо, чтобы я не расслаблялся.

Откуда вывернули трое мужчин, я упустил, но угрозу с их стороны почувствовал спинным мозгом. Со мной такое и раньше случалось, особенно учитывая специфику бывшей профессии. Но в данный момент все чувства обострились настолько, что я вновь смог рассмотреть ауры приближающейся тройки. Нет, я не испугался, а вот у Алисы началась натуральная паника. Её аура вмиг приобрела тёмный коричневый оттенок, в то время как у троицы она горела ярко-оранжевым цветом.

— Ба, какие люди и даже с охраной! — заплетающимся от приличной дозы алкоголя языком произнёс один из них.

Судя по всему — главный. Ведёт себя уверенно, чувствует власть. А Алиса с каждой секундой сдувается, будто проколотый воздушный шарик. Похоже, она знакома с этим человеком, иначе её поведение не объяснить. И не просто знакома, а очень хорошо, слишком явны на её лице страх и отвращение.

— Что, сучка, думала, я тебя не найду?!

Алиса вцепилась мне в руку, ища защиты, и я невольно, на интуитивном уровне, заступил перед ней, скрывая за спиной.

— Чё, бля, уже успела ноги раздвинуть, мразота?

Я осторожно высвободил руку из цепких пальцев девушки и шагнул вперёд. В таких ситуациях слова не имеют смысла, а значит, не стоит лишний раз сотрясать воздух — нужно действовать. Мой удар так и остался незамеченным для корешей хама, зато эффект превзошёл все мои ожидания.

Определённо, печень — самый прекрасный орган для атаки. Мужик только рот открыл и рухнул в грязь, свернувшись калачиком. И да, удар получился настолько точным и жёстким, что он не смог контролировать герметичность заднего прохода. В воздухе повис едкий запах дерьма.

Дружки тоже соображали туго, а потому легли рядом в ту же секунду. Но их я погасил ударами в челюсть.

— Иди домой, — совершенно спокойным голосом попросил я Алису.

А её трясло так, что я даже слышал стук зубов.

— Сер-рёж…

— Иди в дом, я тебя прошу. И вызови полицию.

— Осторожно! — вдруг закричала она, а позади раздался хлопок.

Боль пронзила спину, и воздух мгновенно вышибло из лёгких. Но моё тело, как во время схватки с Валеричем, быстро отключило боль. В кровь хлынула огромная порция адреналина, и мир вокруг остановился, будто его поставили на паузу. Я повернулся и увидел в руках главаря пистолет. Его палец уже повторно давил спуск, но я оказался гораздо быстрее.

Удар ладонями по кисти выбил пистолет, но скорость и сила были настолько чудовищны, что я сломал противнику предплечье. Кость вылезла наружу, распоров рукав, а мой следующий удар окончательно прервал существование ублюдка. Пятка вонзилась ему в лоб, и я отчётливо почувствовал, как хрустнули кости черепа.

Последнее, что я помнил, — это испуганное лицо Алисы с телефоном возле уха. Кажется, я даже шагнул к ней, прежде чем боль вернулась и поглотила моё сознание.

*** Лайкосиков-то подкиньте, жмотяры))) ***

Глава 8

Неприятности

Я их видел. Теперь я знаю об этих тварях гораздо больше. А ещё я видел, на что способны те два меча с рунными письменами вдоль клинка. И запомнил каждую букву, весь порядок символов, хотя теперь мне это не требуется. Просто я знаю, что там написано. Не знаю лишь одного: жив я или уже умер?

Кажется, я прожил сотню жизней, впитал бесценный опыт предков и знаю ответы если не на все вопросы, то на очень многие. Будет обидно, если сдохну и унесу всё это с собой в могилу. Так, стоп! Разве мертвецы умеют думать? Хотя откуда мне знать, что на том свете с душами происходит.

— …лжен… чнуть… — словно волнами, в уши пытался ворваться чей-то голос. — …ние стабиль… жет завтра, а может, и сей…

— Я понял. Обяз… позвоните, когда он… — появился другой, уверенный, скорее даже — властный голос.

— Да, да, это само собой, — ответил ему первый.

Хлопнула дверь, и навалилась тишина… Хотя нет, кажется, кто-то ходит, чем-то шуршит. Слева мерно работает какое-то оборудование, я отчётливо слышу гул вентиляторов и… Что это, храп? Нет, скорее мерное сопение на пределе храпа. А ещё этот запах…

Всё ясно. Я в больнице. Выходит, что жив, но, скорее всего, без сознания.

Алиса!

Я резко распахнул глаза и тут же снова зажмурился, ощутив реальную боль от яркого света. Однако это не осталось незамеченным для того, кто тихо бродил по палате.

— Так-так-так… — забормотал он и сильными пальцами раздвинул мне веки. — Замечательно. Как себя чувствуете, Сергей Николаевич?

— Пить, — пересохшими губами едва смог ответить я.

— Очень хорошо, — вместо воды выдал идиотскую фразу доктор и вышел за дверь.

У меня возникло огромное желание подняться с кровати, догнать его и как следует вломить! Жаль, что оно так и осталось неисполнимым. Однако с каждой секундой мне становилось всё лучше. По крайней мере, мозги постепенно начали функционировать, глаза привыкли к освещению, и я смог осмотреться.

Обычная больничная палата, без фантазии и даже телевизора. Только мерная работа ИВЛ и редкий скрип одного из кулеров охлаждения. Даже не скрип, скорее писк на определённых оборотах. Ободранные стены, выкрашенные в голубой цвет, и пожелтевшая от времени побелка.

На соседней койке лежит мумия. Нога на вытяжке, обе руки в гипсе, лицо скрыто под плотным слоем бинтов. Это она подключена к ИВЛ. А вот мужик на противоположной койке как раз и оглашает палату мощным сопением. Его тело тоже подключено к аппаратам, но, похоже, он чувствует себя лучше всех. Четвёртая койка свободна, и на этом всё. Ах да, на окнах решётки, и выглядит это совсем не оптимистично.

Я уже понял, кем был тот человек, который справлялся о моём здоровье. Готов поклясться, что он из полиции. Ведь у меня огнестрел, а в этом случае врачи обязаны оповестить органы.

Стрелявший, скорее всего, мёртв. Я прекрасно помню свои ощущения, когда моя пятка погрузилась в его череп. С такими травмами не живут. А значит, у меня очень большие проблемы. Здесь не поможет ни Валерич, ни отец Владимир.

Справа скрипнула дверь и отвлекла меня от размышлений. В палату ввалилась медсестра. Ох, как бы я хотел, чтобы она впорхнула! Нет, в плане сексуальных утех меня сейчас хоть самого трахай, но глаз бы порадовался. Жаль, что симпатичные сестрички бывают только в кино, а в жизни как-то так.

Вечно недовольное лицо, потому как мало приятного чистить гнойник и вытряхивать дерьмо из уток. Да и платят наверняка так «хорошо», что хочется убить каждого пациента, лишь бы ничего не делать за такую зарплату. Весом примерно центнер, мощная спина и ручищи. А другая здесь и дня не продержится, ведь нас нужно переворачивать, подмывать. Может быть, поэтому молоденькие и симпатичные выпускницы медицинского колледжа превращаются вот в таких огромных мутантов? Работа с дерьмом, болью и другой мерзостью превращает их в озлобленных чудищ.

— Очнулся, стало быть? — тем не менее вполне добрым голосом поинтересовалась медсестра. — Утку дать?

— Пить, — повторно прохрипел я.

— Нельзя тебе, касатик, потерпи пока. Могу тебе губы помочить, будешь?

Я молча кивнул, и сестра переваливающейся походкой покинула палату.

«Вот и эта туда же», — подумал я, но буквально через пару минут она вернулась. В руках стакан воды и кусок бинта. Я старался не думать о том, где могли побывать эти пальцы за сегодняшний день. Хотя вариантов в голове возникла масса: начиная от гнойников и заканчивая уткой соседа по палате. Но жажда пересилила брезгливость, и, едва смоченный водой бинт коснулся губ, я попытался высосать из него всю влагу. Мало того, в этот момент я был готов даже пальцы медички облизать, лишь бы перестало саднить в горле.

— Тихо, тихо, касатик! — Она отдёрнула руку. — Потерпи. Сейчас капельницу тебе сменю, полегче станет, а там и отпоим потихоньку. Ты в коме две недели провалялся, у тебя, небось, все кишки слиплись.

— Сколь… кха-кха-кха, — закашлялся я от рези в глотке, и медсестра снова окунула кусок бинта в стакан.

— Две недели пластом пролежал. Думали всё, не вытащим уже. А ты ничего, крепкий. Сосед твой уже почти овощ, второй месяц на аппарате.

— Спасибо, — поблагодарил я сестру за то, что отжала мне в рот немного воды.

— Пей, пей, касатик, — улыбнулась она, хотя ещё совсем недавно запрещала это делать. — Менты к тебе приходили. Ох, и злющие! Посо́дют, наверное. Каждый день ведь пороги околачивает, как на работу, утром и вечером приходит. Но Степан Лексеич тебя пока охраняет.

— Ещё? — Я снова попросил воды.

— Ага, щас! Чтоб ты у меня окочурился тут? Не в мою смену, — вмиг сделалась строгой она и, подхватив стакан, вышла из палаты.

Блин, зря я разгазовался, нужно было дослушать. Ладно, чуть очухаюсь и попробую выведать, что к чему. Похоже, поговорить ей особо не с кем, раз так разоткровенничалась. Да и женщина вроде неплохая, зря я на неё погнал. Всё-таки внешность бывает обманчива.

Вскоре она вернулась, зачем-то сунула мне под мышку градусник и сменила капельницу. Разговаривать не стала, словно куда-то спешила. Возможно, у них просто время для процедур, вот и бегает по палатам, лишь бы поскорее разобраться с делами и снова спокойно посидеть.

Прошло ещё минут двадцать, прежде чем сестра забрала градусник. Посмотрев на него, она как-то странно хмыкнула и снова вразвалку покинула палату. Я лежал, глядя в потолок с абсолютно пустой головой. И даже не заметил, как провалился в то ли сон, то ли бред.

Сознание постоянно выныривало в реальность. Иногда перед глазами мелькала яркая улыбка Алисы, а потом вдруг её глаза становились чёрными, а губы кривились в хищном оскале. Она то убегала от меня, то наоборот, догоняла. Её крик «Осторожно!» словно кувалдой бил по мозгам, а затем я снова возвращался к мерному «пх-х, пх-х» от аппарата ИВЛ.

Окончательно проснулся оттого, что почувствовал на себе пристальный взгляд. Хотел было схватить наглеца за глотку, но рука вдруг почувствовала сопротивление.

— Как себя чувствуете, Сергей Николаевич? — ещё более уставшим голосом спросил доктор.

— Не знаю, — честно ответил я. — Вам, наверное, виднее.

— Хм-м, как сказать, как сказать, — задумчиво пробормотал он. — Вас можно смело причислять к медицинскому чуду.

— Видимо, организм просто привык к огнестрелам.

— Шутите? Это хорошо.

— Что-то не так?

— А с вами всё не так. Понимаете… Как бы вам это сказать? Обычно с такими ранениями если и выживают, то на всю жизнь остаются прикованными к постели. Пуля пробила вам позвоночник и порвала спинной мозг. Мы, конечно, сделали всё, чтобы спасти вашу жизнь, но на подобный результат даже близко рассчитывать не могли. А потому я и хочу узнать: как вы себя чувствуете?

— Знаете, док, после того, что вы мне сейчас рассказали — прекрасно.

— Можете пошевелить ногой?

Я попробовал и вдруг почувствовал то же сопротивление, что минуту назад в руках. Нога вроде дёрнулась, но усилий для этого пришлось приложить массу. Я даже вспотел.

— Удивительно, — пробормотал Степан Алексеевич. — Ничего подобного раньше не видел.

— Скажите, утром ко мне ведь из полиции приходили?

— Не совсем, — поморщился он. — Из следственного комитета, некий Маркин, если не ошибаюсь. Очень неприятный человек, резкий и настойчивый.

— Это плохо.

— Да уж, хорошего мало, — согласился врач. — Но вы не беспокойтесь, до полного выздоровления вы останетесь под нашим присмотром.

— А вы не в курсе, меня в чем-то обвиняют или он как к свидетелю приходил?

— Сергей Николаевич, — усмехнулся доктор, — ну вы вроде взрослый человек… Кто же мне об этом расскажет. Материалы следствия мне недоступны, так что увы, в этом вопросе я вам не помощник.

— И как долго?

— Что именно?

— Ну… сколько мне вот так лежать?

— П-хах! — Степан Алексеевич даже головой покачал. — Боюсь, это только богу известно.

— Вы меня извините, но я хочу попросить вас об одолжении. Если откажете, я пойму.

— Так вы озвучьте вначале, а выводы уже будем делать по факту.

— Вы не могли бы попросить зайти ко мне отца Владимира? Он в Никольской церкви служит.

— Думаю, в этом нет необходимости, он уже дважды к вам приходил. Как раз обещался заглянуть не далее как завтра.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Отдыхайте, сейчас принесут ужин. Ну и далее вас ждёт неприятная встреча. Следователь всегда приходит сразу по окончании приёма пищи. Вот ей-богу, по нему часы можно сверять.

— Как-нибудь переживу. Спасибо вам ещё раз.

— Угу, — буркнул Степан Алексеевич и покинул палату.

Через некоторое время принесли так называемый ужин: жидкая до невозможности манная каша. Удивительно, но даже при такой консистенции её всё равно умудрились сварить с комочками. Однако отвратительное на вид блюдо влетело в меня с удивительной скоростью. Правда, это, скорее всего, благодаря усилиям медсестры, которая кормила меня с ложечки. Я ведь не то что сопротивляться, самостоятельно есть не мог.

Затем вновь образовалась пауза, но недолгая. Вскоре явился следователь, впрочем, как и обещал доктор.

Ярко выраженная татарская внешность, слегка даже монголоидная. Худощавый, с серыми глазами и невероятно цепким, холодным взглядом. Такой действительно не отстанет, пока не упечёт за решётку. И есть за что: как ни крути, а я убил человека. Да, это можно списать на самооборону. Но боюсь даже представить, какими были мысли у судмедэксперта, когда он писал заключение. Растоптать голову — это слабо походит на человека, который в страхе боролся за свою жизнь. Нет, не видать мне свободы, как своих ушей. А если ещё и прошлое поднимут, вообще швах.

Из вооружённых сил меня уволили не просто так. Вообще, оттуда, где я работал, просто так не увольняются. Заявлением по собственному желанию старшие офицеры без зазрения совести могут подтереться. А тебя, чтоб всякую дурь из головы вытряхнуть, — отправить в точку погорячее. Но меня рассчитали одним днём, и то лишь благодаря полковнику Прядееву. Хороший мужик, а главное — с пониманием. Хотя в качестве причины было указано «расторжение контракта по согласию сторон», реальная причина была в другом. И выяснить её (при желании, естественно) не составит особого труда.

Тот день, когда я с парнями попал в жёсткий замес… В общем, я сломал челюсть одному генералу. И благо меня вовремя спеленали, иначе дело бы приняло совершенно иной оборот. Я натурально собирался завалить этого мудака. Так что достаточно следователю задать несколько правильных вопросов, сложить два и два — и вуаля! — дело закрыто. А уж в суде прокуратура постарается сделать всё возможное, чтобы я сел надолго.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался следак и мазнул корочками у меня перед носом. — Моя фамилия Маркин, я занимаюсь расследованием вашего случая. Как себя чувствуете?

— Спасибо, крайне хуёво, — честно признался я.

— Странно, а вот Степан Алексеевич утверждает, что вы пошли на поправку. И даже удивляется тому, насколько быстро это происходит.

— Ну, если Степан Алексеевич считает, что срать под себя — это замечательное состояние… Да кто я такой, чтобы с ним спорить.

— Зря язвите, Сергей Николаевич, мне ведь небезразлично ваше самочувствие.

— Естественно, ведь прикованного к постели инвалида посадить не получится.

— Хорошо, — флегматично пожал плечами Маркин. — Разговора, похоже, тоже не получается, значит, сразу к делу. Вы знакомы с гражданкой Кулешовой?

— Не могу знать.

— То есть не знакомы?

— Ты свои ментовские подъёбки можешь мне не демонстрировать, я не хуже тебя знаю, как нужно задавать вопросы. Объясни, кто такая эта Кулешова, и я отвечу.

— Некая Алиса Владимировна, сотрудница Детской спортивной школы.

— Знаком.

— Как давно?

— Тебе интересно, когда я впервые её увидел, или когда мы действительно познакомились?

— Сергей Николаевич, у меня возникает ощущение, что вы увиливаете от ответов.

— Странно, а мне кажется, что я хочу дать максимально точные показания, без вот этой твоей мути.

— Расскажите, что произошло в тот вечер, когда вас ранили.

— Я вызвался проводить Алису до дома, так как по моей вине она опоздала на автобус.

— А вы всех провожаете, кто на автобус опаздывает?

— По мере возможности, — с ухмылкой ответил я. — Не знаю, как тебя, а меня так воспитали: что девушке не следует бродить по темноте в одиночестве.

— Вы у нас прямо-таки джентльмен.

— Это в Англии.

— Мы слегка отошли от темы.

— Уже возле её дома появились трое в состоянии алкогольного опьянения. Начали угрожать и хамить, пришлось вмешаться.

— И что же, простите, вы подразумеваете под словом «вмешаться»?

— Вырубил всех троих.

— Вот как, один… всех троих?

— Ты ведь прекрасно знаешь, кем я служил, не так ли?

— Да, мне это известно. Только, Сергей Николаевич, кое-что у меня здесь не сходится.

— Так это у тебя не сходится.

— А в какой момент в вас выстрелил гражданин Кулешов?

— Кто? — Я мгновенно утратил хладнокровие, и это не ушло незамеченным от цепкого взгляда следака.

— Гражданин Кулешов, — терпеливо ответил он и даже не подумал объясниться.

Нет, я помню свои выводы о том, что этот мудак знаком с Алисой. Теперь всё окончательно встало на свои места. Даже причина её побега из столицы стала логичной и понятной.

— Практически сразу после того, как я его вырубил.

— И что произошло следом?

— Ты хочешь узнать, я ли проломил ему башку? Да, я! Но если бы я этого не сделал, у тебя сейчас было бы два трупа.

— У меня их три, — не сводя с меня глаз, вдруг выдал Маркин. — Ничего не знаю по поводу проломленной башки, хотя, возможно, экспертиза подтвердит ваши показания.

— Что там произошло? — Я даже не пытался скрыть удивление.

— А вот это я хочу услышать от вас, Сергей Николаевич.

— Я получил пулю в спину, обернулся, увидел в руках одного из них пистолет и ударил его ногой в голову. После этого — отключился.

— Степан Алексеевич утверждает, что пуля перебила вам позвоночник и порвала там все нервные ткани. Он вообще удивлён, что вы дышите. А вы говорите, что смогли в таком состоянии атаковать стрелявшего?

— Я понятия не имею, что со мной не так. Возможно, нервы как раз и порвались в момент удара. Но я точно помню, как и в какой последовательности всё это произошло.

— То есть дальнейших событий вы не помните?

— Я отключился и провёл в коме две недели. Боюсь, «не помню» — это не совсем верное слово.

— А какое подходящее?

— Не видел ввиду потери сознания.

— Хорошо, Сергей Николаевич, как скажете, — вежливо согласился следак. Он что-то зачеркнул у себя в бумагах и продолжил доставать меня различными уточнениями. Например: «А в котором часу вы с Алисой вышли из школы?», «Каким маршрутом шли?», «С какой стороны вывернули пострадавшие?» И всякой другой ерундой. Я честно на всё отвечал, а Маркин записывал каждое слово. Иногда снова зачёркивал слова, которые мне не нравились. Даже поставил подписи у каждого исправления, ну и в самом конце протокола. Мало того, весь разговор дополнительно фиксировался на диктофон, который следователь положил на прикроватную тумбочку в самом начале.

— Спасибо, что уделили мне время, — получив всё необходимые данные, засобирался Маркин. — И скорейшего вам выздоровления.

— Маркин, — остановил я его уже в дверях, — а что с Алисой?

— Не могу знать, — с ухмылкой вернул он, а затем серьёзно посмотрел на меня и ответил уже нормально: — Она пропала.

— Она жива?

— Не знаю. Но у нас нет улик, чтобы предположить иное. Скорее всего, девушка испугалась того, что увидела, и где-то скрывается.

— А что там? Ты сказал, у тебя три трупа.

— Я не вправе разглашать детали следствия.

— Маркин, не еби мозг, будь человеком. Я ведь с тебя детали не требую. Просто в двух словах расскажи, что вы там обнаружили, когда приехали.

— А я с вами на брудершафт не пил, Сергей Николаевич, — сухо ответил следак и вышел за дверь, оставляя меня наедине с мыслями.

Ни хрена себе поворот: три трупа. А ведь я был уверен, что он там один и с проломленным черепом. Две недели я провёл в коме, и за это время не пришла экспертиза вскрытия? Что же там, мать его, произошло, что патологоанатомы до сих пор разобраться не могут?! И ведь Маркин этот ни разу не спросил, как я их убил, или чем? Он вообще меня ни в чём не обвинял. Может, я и зря с ним вот так грубо.

По сути, следак ничего такого мне не сделал, это, скорее, мои личные тараканы. Ну не люблю я ментов, ещё со времён службы осадок остался. Фраза «Ну кто-то же должен сесть» на самом деле не шутка, а конкретный призыв к действию. Эти ни перед чем не остановятся, пока не найдут способа закрыть дело. А закрыть его можно, лишь передав в суд. И для этого требуется обвиняемый. Я понимаю: работа такая. Никому не нравится получать нагоняй от начальства, вот менты и крутятся, как умеют. Но вот это отношение, когда в их глазах ты априори виновен… Ладно, чего уж там, зря я на Маркина с наездами. Не стоило.

В моём положении дел не сильно много. Лежи себе, думай… Ещё поспать можно. Сведений у меня раз-два и обчёлся, а потому мозг начал выдумывать собственные версии произошедшего. Естественно, мысли понеслись в самые мрачные дебри, а, учитывая знания, которыми я овладел в последнее время, так и вообще гаси свет.

На ум сразу пришли черноглазые демоны. Мол, это они истрепали тела тех мудаков до неузнаваемости. Потому судмедэксперты и не могут столько времени дать заключение. На что способны эти твари, я прекрасно помню по картине в лавке у Надюхи. Но что случилось с Алисой? А может быть, это она их так отделала? В последнее время возле меня обращается каждый знакомый. Что, если после того, как я отключился, в девушку вселился демон и…

Нужно её найти и провести через кладбищенскую арку. Если придётся, я её в гусеничку спеленаю, но освобожу от твари, что сидит внутри. Дело за малым: выздороветь и заново научиться ходить.

Я вновь сосредоточился на непослушном теле и попытался пошевелить рукой или ногой. Не знаю, как это работает, но максимум, что удалось, — это неопределённо дёрнуть конечностями. Они попросту отказывались повиноваться, даже кисть в кулак сжать не получилось. Пальцы вроде подрагивали, но совсем не так, как бы мне того хотелось. То же происходило и с ногами. Но я упорно продолжал посылать в них сигналы.

Даже не знаю, на что надеялся, но в итоге доигрался до сведённой мышцы в голени. Боль пронзила ногу и не хотела отпускать. Напротив, с каждой секундой нарастала, становилась всё ярче, и я не выдержал: начал звать медсестру. Впрочем, она ко мне не спешила. Появилась лишь спустя несколько минут и сперва окинула меня недовольным взглядом.

— Утку, что ли? — буркнула она.

— Нога-а-а! — взревел я, и только после этого на её лице промелькнуло понимание.

— Ща, — небрежно бросила она и снова исчезла.

Вернулась уже в сопровождении Степана Алексеевича и встала посреди палаты, уперев руки в бока. К этому моменту я уже был готов лезть на стену от боли в сведённой мышце. Благо доктор быстро сообразил в чём дело и отправил сестру за каким-то препаратом.

Время шло, а боль всё не стихала. Я тихо скулил сквозь зубы, пропитывая потом койку, а врач бормотал одну и ту же фразу, будто заклинание: «Потерпите, Сергей Николаевич, сейчас мы вас отремонтируем». Вот только это не помогало, скорее наоборот, раздражало ещё сильнее.

Укол помог почти сразу. Я почувствовал невероятное облегчение, когда боль начала постепенно отступать. Доктор выждал пару минут, ощупал голень и, убедившись, что спастика прошла, удовлетворённо крякнул.

— Не переживайте, такое иногда случается. Не думаю, что приступ сегодня повторится, но если вдруг — зовите.

— Степан Алексеевич, — остановил я доктора в дверях, — вы не знаете, что там случилось? Я имею в виду…

— Я понял, о чём вы, — кивнул врач. — Странно, что вы не спросили об этом сразу.

— Просто подумал, что знаю, о чём пойдёт речь. А как оказалось…

— Да, понимаю вас, — вздохнул Степан Алексеевич и вернулся к моей кровати. — Рядом с вами было обнаружено три тела. Хотя их и телами-то назвать язык не поворачивается. Людей растерзали в мелкую труху. Котельников вторую неделю их словно пазл собирает.

— Котельников — это ваш…

— Судмедэксперт, верно. Их будто дикие звери порвали, хотя даже они на такое не способны.

— Ясно, спасибо.

— Да уж пожалуйста, — усмехнулся врач. — Странно, что вас не тронули. С другой стороны, там и без вас странного хоть отбавляй.

Глава 9

Терпение и труд

Я не впервые нахожусь на больничной койке, но на этот раз у меня свербело во всех возможных местах. Возможно потому, что я не чувствовал себя больным, хотя всё ещё оставался беспомощным. Миновала ещё одна неделя. И, несмотря на то, что моторика сильно улучшилась (я даже ел самостоятельно), об окончательном выздоровлении пока речь даже не шла.

Кто хоть раз лежал в больнице, прекрасно понимает, насколько это скучно. Даже с живыми соседями иногда не знаешь, чем себя занять, а я был окружён полутрупами. В общем, любое, даже самое незначительное событие казалось мне праздником. Неважно, вызов ли бригады реанимации к соседу, или жирная муха на потолке. За последней я внимательно наблюдал уже больше часа. А прошлой ночью нас покинул сосед с койки у противоположной стены. И этот момент вновь заставил меня задуматься о непонятном.

Когда посреди ночи я услышал его болезненные стоны, не сразу сообразил, что происходит. Затем в палату ворвались люди в белых халатах. Они что-то кричали, делали ему уколы и даже прикатили дефибриллятор. И как раз в момент его использования я в очередной раз увидел… нечто. Да, в силу своей профессии я верю в бессмертную душу, хоть и не считаю себя религиозным. Но увидеть её воочию…

Каждый раз, когда реаниматолог пропускал электрический разряд через тело умершего соседа, у изголовья кровати прорисовывался едва заметный человеческий силуэт. Он больше напоминал дымку, нежели что-то светящееся энергией, как это показывают в кино. И нет, на нём не было лица или одежды, казалось, что он и форму сохраняет лишь по привычке. Что с ним стало после того, как врачи зафиксировали время смерти и прекратили все манипуляции с телом, я не знаю.

Некоторое время я смотрел на оставшегося в палате мертвеца, скрытого под простынёй. Я всматривался в полумрак, прислушивался в надежде снова заглянуть за грань. Но увы, на этом мои способности себя исчерпали. Вскоре в палату вошли санитары, которые даже не удосужились надеть халаты. Они переложили тело на каталку и с мерным, повторяющимся скрипом одного из колёсиков выкатили её в коридор. Этот писк ещё долго слышался, гуляя эхом по длинным больничным коридорам. А я лежал и думал: насколько же это для них банально и буднично.

Сейчас воспоминания о вчерашнем уже не казались мне столь яркими. Напротив, они больше напоминали бредовый сон. И лишь пустая кровать у противоположной стены говорила о реальности произошедшего. А затем на тумбочку спикировала муха и завладела моим вниманием. Голова была пустой. Я просто наблюдал за тем, как насекомое суетится и зачем-то постоянно чистит задние лапки.

Спать я больше не мог. Поговорить не с кем. Буквально ещё пара таких дней, и я натурально спрыгну с ума. На вечернем обходе обязательно попрошу Степана Алексеевича, чтобы перевёл меня в другую палату, к живым людям. Очевидно же, что мне здесь больше не место. Я уже не лежу как овощ. Руки и ноги постепенно обретают чувствительность, становятся всё более послушными. Доктор мне даже эспандер принёс, чтобы я разрабатывал моторику. Сейчас его как раз исследует муха.

Да, в первое время я рьяно сжимал его в ладонях, но вскоре и это монотонное занятие наскучило. И теперь резиновый бублик лежит без дела, а меня обуяла лень и безразличие.

Дважды заходил отец Владимир. Я старался удерживать его как можно дольше. Сыпал всевозможными вопросами, лишь бы урвать ещё немного общения. Я даже на Валерича не злился. Напротив, каждый раз радовался его приходу и был готов выслушивать все нравоучения.

А вот Алиса так и не появилась.

О ней я спрашивал у всех, но никто не мог ответить ничего внятного. Я даже попросил отца Владимира сходить к ней домой, что он и сделал. Однако новости принёс неутешительные. Никто не знал где девушка и что с ней. И я уже начинал верить в теорию следователя, будто она испугалась и убежала, а теперь где-то прячется. Вот только сильно обострившееся в последнее время чутьё не переставая сигналило об обратном.

Радовало одно: я шёл на поправку. Степан Алексеевич обещал: если темпы выздоровления останутся прежними, то через две-три недели меня совсем выпишут. Осталось только как-то пережить эти бесконечные, скучные дни. Хоть бы книжку какую дали, страницы переворачивать я уже способен. Но это я, конечно, сам туплю, давно уже стоило попросить.

* * *

— Ну вот, Сергей Николаевич, ещё немного — и будете бегать, как тот зайчик по дорожкам, — улыбнулся Степан Алексеевич.

— Ага, прям почти спринтер, — ухмыльнулся я, продвигая ходунки ещё на сантиметр.

Ноги удавалось переставлять с большим трудом. Ступни не всегда слушались, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы поставить их прямо. Левая ещё более или менее, а вот правая иногда безжизненно волочилась. Но теперь я хотя бы мог до туалета самостоятельно передвигаться. Руки ожили гораздо быстрее, но и об их былой форме пока приходилось лишь мечтать.

В общую палату меня так и не перевели, хотя и из ПИТа забрали. Теперь я находился в натуральной одиночке, а за дверью безустанно, по сменам, следили полицейские. Из разряда свидетелей я резко переквалифицировался в главные подозреваемые. Мало того, эти ослы обвинили меня ещё и в пропаже Алисы. Вот такая вот суровая реальность. Ровно по этой причине я и не люблю органы власти. Слишком часто они переворачивают дело так, как им удобнее. Нет, я не хочу сказать, что тюрьмы переполнены невиновными, но вот навесить лишнего, чтобы параллельно закрыть пару висяков, они вполне способны. Я же вообще идеальный вариант.

Сторож из спортивной школы быстро меня опознал и подтвердил, что именно я вышел вместе с Алисой в тот злосчастный вечер. Какие-то соседи подтвердили драку у её дома с моим участием. Не забыли упомянуть, как девушка кричала в трубку, что её хотят убить. Впрочем, запись её звонка в полицию была также успешно подшита к делу. Никого подозрительного поблизости так и не обнаружили, да я и не уверен, что они сильно старались искать. Ведь гораздо проще работать по конкретному подозреваемому, тем более что улики сами ложатся как надо. А уж подогнать имеющиеся факты проще простого.

Не нужно быть гением, чтобы понять: я сяду сразу, как только меня выпишут из больницы. Поэтому я изо дня в день старался изображать плачевное состояние. От реальности оно мало чем отличалось, тем не менее разница есть.

— Степан Алексеич, — обернулся я. — Вы обещали новую книгу занести.

— Ты вначале её заслужи. Давай-давай, до конца коридора и обратно.

— Ох, жизнь моя — жестянка, — тяжело вздохнул я и снова переставил ходунки.

Полицейский внимательно следил за моими потугами, но с места даже не поднялся. Ну и правильно, чего напрягаться, если я до туалета каких-то пять метров почти двадцать минут скоблю. Ему ведь невдомёк, что в реальности я уже могу управиться и за пять. Да, может быть, я всё ещё не великий воин, но и не улитка. Сбежать в таком состоянии у меня пока вряд ли получится, однако пара недель усердных тренировок — и хрен он меня догонит.

Скуки ради я периодически составлял различные планы побега. Хотя особого выбора у меня нет: либо в окно, либо мимо полицейского. В последнем случае без драки не обойтись, но и с четвёртого этажа прыгать — не фонтан. Разве чтобы снова в палате полежать да знакомые ходунки ещё раз освоить.

Время шло, дважды в неделю появлялся следователь, которому обязательно требовалось что-нибудь уточнить. И каждый раз он призывал меня признаться в содеянном и обязательно рассказать, где я прячу Алису. Достучаться до здравого смысла не удавалось. Он словно забыл, в каком состоянии я находился, когда меня обнаружила полиция. Хотя и на этот счёт у него имелась собственная версия. Мол, я вначале девушку похитил и спрятал, а затем с её мужем схлестнулся, когда тот благородно прибыл спасать жену. А в один из таких дней я вдруг заметил в ауре Маркина странное чужеродное пятно. Не сказать, что сразу, но для меня многое стало ясно. Демонам всё же удалось убрать меня с пути. Хотя я всё ещё не понимал их целей.

Отца Владимира ко мне больше не пускали, а других способов с ним связаться у меня не было. Я пытался отыскать ответ во снах, но и они не приносили ничего нового. Чаще я участвовал в различных сражениях, и не всегда современных. Как-то сны занесли моё сознание в натуральную сечу. Такого, конечно, ни один кинематограф передать не сможет. Все наши современные войны только кажутся хаосом в сравнении с огромной толкучкой, где непонятно кто, кого и чем рубит. Месиво — иначе не назовёшь.

Лишь однажды я получил частичку знаний. Точно не скажу, в теле кого из пращуров я в тот момент находился, но одно понял наверняка: чтобы демон не смог занять моё тело, на нём должен присутствовать крест. И не совсем простой, а с неким замысловатым узором. Именно его мне кололи на груди в том самом сне. И старцу даже не нужно было объяснять, почему так будет лучше, чем носить его на цепочке.

Однако некоторую странность в мышлении предка я всё же уловил. Ведь в его понимании, к современной религии крест отношения не имел. На нём даже распятия не было. Для предков он означал нечто иное. Что-то связанное с истоком жизни, её началом. Притом не только человеческой, а во вселенной в принципе. И этот момент стал для меня настоящим открытием. Одного я не мог понять: почему весь этот символизм так сильно влиял на иномирных тварей? Почему демоны не могли противиться замысловатым узорам и рунным заклятиям? Честно говоря, не имею ни малейшего понятия, существует ли вообще ответ на этот вопрос.

В любом случае больничный покой пошёл мне на пользу. Ввиду отсутствия физических нагрузок (по крайней мере, в том виде, к которому я привык в спортзале) я вовсю занимался развитием новых талантов. Так, ауры людей перестали быть для меня тайной. Я научился, буквально по щелчку пальцев видеть эти радужные ореолы и даже примерно распознавать настроение. К примеру, полицейский за дверью пребывал в постоянном стрессе. Его аура бурлила тёмно-красными оттенками, а иногда даже уходила в откровенно чёрный. Зато теперь я прекрасно понимал слова отца Владимира, когда он говорил мне о неверном выборе профессии. Судя по всему, сегодняшний сменщик ненавидит свою работу. Тот, что был вчера, напротив, наслаждался покоем и отсутствием дел.

Степан Алексеевич чаще светился в зелёных, местами жёлтых тонах. Впрочем, он и по характеру казался мне крайне добродушным человеком. Иногда даже чересчур. А вот следователь имел бледный спектр, в большинстве своём серый, будто дымка от костра. И да, это прекрасно вписывалось в его безэмоциональное поведение. Даже когда он улыбался, всё равно оставался холоден и расчётлив. Не люблю таких людей, потому как не понимаю, чего от них ожидать.

* * *

Прилюдно я всё ещё пользовался костылями. Однако в минувшие две недели моя форма пришла практически к изначальному состоянию. В бою я себя всё ещё не испытывал, но к побегу был уже готов. Оставалось лишь решить, как и в какое время лучше всего покинуть сие гостеприимное заведение. И счёт уже шёл на часы.

Не далее как после ужина в палату снова явился Маркин. Очередная серия глупых вопросов с подковыркой ничего ему не дала. Мало того, я откровенно издевался над ним во время допроса, стараясь приметить хоть какие-то всполохи в ауре. И я своего добился. Жаль, результат оказался совсем не тот.

Всего на миг в глазах Маркина промелькнула тьма, и мне окончательно всё стало ясно. То пятнышко, которое я однажды заметил, разрослось. Это из-за него аура следака превратилась в сплошную серую дымку. Жаль, я не обратил на неё внимания при первой нашей встрече, глядишь, быстрее бы понял, что с ним не так. С другой стороны, мне бы это вряд ли чем помогло, ведь я больше месяца был беспомощнее котёнка. Тем более что я изначально грешил на какую-нибудь порчу. Ведь не просто так, из собственной вредности, следак решил меня потопить.

С этого момента моё положение сильно усложнилось. Маркин уверился, что данной стадии выздоровления уже достаточно, чтобы переместить меня в камеру. И слава всем богам, что в нашей стране существует огромная бюрократическая машина. Пока Степан Алексеевич не поставит подпись на нужных бумагах, ни о каком переводе не может быть и речи. Да, его могут принудить, но для этого требуется судебное решение, которое тоже зависит от энного количества бумажек. А так как на дворе уже вечер, их, естественно, никто собирать и рассматривать не станет. Не факт, что даже завтрашний день даст Маркину всё необходимое, но лучше не рисковать. Бежать нужно сегодня ночью.

И да, я прекрасно понимал, как это будет выглядеть в глазах правосудия. После такого меня точно объявят в федеральный розыск. Я собственноручно вынесу себе обвинительный приговор, и если попадусь в лапы полицейским, обязательно сяду. Вот только есть один маленький нюанс: в отличие от обычных преступников, у меня есть определённые навыки. Меня учили, как нужно себя вести на вражеской территории, я умею скрываться и выживать в условиях, практически непригодных для жизни. Да, в то время мне в этом помогало государство, но и здесь не «горячая точка».

Будто на удачу, сегодня в смену заступил тот самый полицейский, что ненавидел свою работу. Наверняка он ещё не успел до больницы добраться, а уже мечтал отправиться домой. При подобном подходе о хорошей работе не может быть и речи. Я не первый день за ним наблюдал, что позволило изучить поведение и даже запомнить некоторые привычки. А ещё я знал, что он позволяет себе спать на посту, и именно этим как раз собирался воспользоваться.

Первая проверка на вшивость состоялась в два часа ночи. Однако сон стража порядка оказался довольно чутким, и едва я приоткрыл дверь, как он туту же на меня уставился.

— Куда, бля? — недовольным тоном спросил он.

— Поссать, — пожав плечами, ответил я и, громыхая костылями, направился в сторону туалета.

— Пиздец, — выдохнул он и поднялся со стула.

С недавних пор без сопровождения я не оставался даже здесь. Хотя ума не приложу, чего они так боялись. Туалет располагался в полностью замкнутом пространстве. Было лишь крохотное вентиляционное отверстие под потолком, но в него я не влезу при всём желании. Туда и рука-то с трудом проникнет, не то что взрослый мужик.

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Видимо, поняв, что едва не прошляпил подопечного, полицейский переставил стул к самой двери. И теперь при попытке покинуть палату я неминуемо его будил, ударяя полотном по спинке.

— Ты заебал уже шастать туда-сюда! — не скрывая раздражения, обругал меня он.

— Ну мне теперь что, в штаны ссать? Я не виноват, что снова припёрло.

— Давай шустрее, — поморщился полицейский и слегка отодвинулся.

Я кое-как протиснулся в узкую щель и, работая костылями, двинул к заветной двери, судорожно соображая на ходу. Как-то у меня изначально всё пошло не по плану. И чего он сегодня на стрёме? Будто чувствует, что я собираюсь «встать на лыжи».

Опа… А вот и первый положительный звоночек. В туалет он со мной не пошёл, хотя это мало чем может быть полезно. Однако уже что-то. А что, если его ещё пару раз пнуть? Глядишь, он и стул отодвинет? Хотя это, конечно, вряд ли. На идиота он совсем не похож. Ладно, переходим к плану «Б». Надеюсь, я достаточно восстановился, чтобы вступить в схватку с человеком. Демона я сейчас точно не одолею, а вот ленивого и злого мента — вполне вероятно. Главное — подобраться поближе, чтобы он не смог шокер применить.

Я спустил воду и выбрался обратно в коридор. Полицейский при виде меня встрепенулся, но, в отличие от своего сменщика, бдительности не проявил. Тот при виде меня всегда держал шокер наготове и старался соблюдать дистанцию. Этот даже задницу от стула не оторвал, за что и поплатился.

Он, наверное, и движения моего не заметил, когда его сознание погрузилось во тьму. Я нанёс очень опасный удар. Достаточно не рассчитать силу и всё — человек больше не очнётся. Зато он эффективно отключает мозги, хоть и ненадолго. Главное — точно попасть по сонной артерии, чтобы лишить мозг притока крови. Впрочем, её не просто так называют «сонной».

Далее, продолжая пользоваться костылями, я поспешил к посту медсестры. При этом состряпал крайне озабоченную рожу.

— Девушка, там полицейскому плохо, — не моргнув глазом, соврал я. — Я из туалета вышел, а он там лежит.

— Что? Где? Вы вообще почему здесь разгуливаете?!

— Я же вам говорю: в туалет ходил, а он там лежит.

— Так, стойте здесь.

Девушка закрыла книгу и выглянула в коридор. А я отсчитывал каждую секунду из тех, что у меня остались. Полицейский действительно обмяк на стуле в странной позе, и это не ускользнуло от профессионального взгляда медсестры. Ей бы помощь по телефону вызвать, вот только инстинкты, отточенные годами работы в больнице, сработали иначе. Хотя я как раз и рассчитывал на этот результат. Очень уж не хотелось бить ни в чём не повинную женщину. Едва она двинулась в сторону стража порядка, я осторожно прислонил костыли к её посту и рванул к выходу.

Лестницу преодолел меньше чем за минуту. Выбрался в фойе и — о чудо! — ни одной живой души. Лишь слабый свет пробивался из-под двери приёмного покоя. М-да, я представлял это сильно сложнее. Какие-то хитрости всё время придумывал, словно из суперохраняемой тюрьмы бежать собирался. Видимо, от скуки.

Несмотря на самый разгар мая, ночи всё ещё были холодными. Я же в тоненьком спортивном костюме и резиновых тапках на босую ногу. Но это не страшно, сейчас перейду на бег и быстро согреюсь. Однако я отчего-то медлил. Не знаю, наверное, такие чувства наваливаются на каждого беглеца. Да, вот я на свободе, но что дальше? Куда бежать? Просто подальше отсюда? Тоже мне, профессионал хре́нов.

Городок у нас небольшой, и спрятаться в нём практически невозможно. Впрочем, это распространяется на весь современный мир. В мегаполисе скрыться от правосудия ещё сложнее, там на каждом шагу висят камеры. Сотовая связь тоже прекрасно работает в качестве маячка. Если кто-то берёт с собой на преступление телефон, значит, этот человек дебил в квадрате. Хорошо, что мне на этот счёт переживать не нужно, у меня с собой вообще ничего.

Территорию больницы я покинул без проблем. Перемахнул забор и нырнул в чахлый лесок вдоль дороги, ведущей к городу. В этот момент в здании уже началась суматоха. За окнами мелькали фигуры, хлопнула входная дверь, и кто-то выскочил на улицу. Всматриваться в происходящее я не стал, время сейчас работает против меня.

Так, теперь нужно подумать, и хорошенько. Домой мне путь заказан, как, впрочем, и в кладбищенскую сторожку. Там меня будут искать в первую очередь. Валерич, отец Владимир и все остальные знакомые — тоже мимо. Голосовать на трассе в подобном виде… ну, такое себе. Может, повезёт, но, скорее всего, сделает только хуже.

Впрочем, город я пока покидать не собирался. Сейчас главное одежду сменить и затаиться на несколько дней, пока основная шумиха не уляжется. Вопрос: где это сделать? Все забросы в городе известны, и их наверняка тоже проверят. Ладно, попробую отсидеться в лесу, на окраине. Надеюсь, с собаками меня искать не станут.

Я в очередной раз обернулся и убедился, что преследователей не видно. Ну да, для них ещё рановато.

Лёгкой трусцой я передвигался по лесу. Когда закончилась тропинка — перешёл на шаг. Лишь спустя двадцать минут до меня дошло, что именно всё это время мне казалось странным. Зрение! Я, мать его, видел в темноте! Будто на глазах ПНВ, вот только спектр не зелёный, скорее чёрно-белый, но тем не менее. Мне без каких-либо сложностей удавалось рассмотреть каждую иголочку на раскидистых ветвях елей.

Настроение сразу пошло в гору. При таких условиях у погони нет ни единого шанса. Да они даже с фонарями не смогут видеть так, как я сейчас, а ведь это огромная фора. Ночью в лесу не каждая собака ориентироваться сможет, а уж о наших трёх с половиной участковых я вообще молчу. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что меня станут ловить по горячим следам. Здесь не зона, где обученная охрана и куча инструкций в случае побега. В нашем участке машина-то всего одна, и та не на ходу.

Скорее всего, они дождутся людей из района и разошлют ориентировку по «гайца́м». Ну и в федеральный розыск объявят, чтобы лишить меня возможности передвигаться общественным транспортом. Заодно каждый патруль будет знать меня в лицо. Приятного во всём этом, конечно, мало, но жить можно. Главное — осторожно.

Ладно, пока притворюсь лешим. Два-три дня продержусь, заодно решу, как и куда двигать дальше. Мне бы хоть конечную цель понять, а уж вектор к ней я построю.

Глава 10

Выживание

Казалось бы, что сложного выжить в лесу в течение недели? У современного человека столько всяких приспособлений, что подобная задача кажется смешной. Да что там говорить, если многие называют это «отдых». Впрочем, я и сам не сильно переживал бы, будь у меня хоть час времени на подготовку. Вот только я вошёл в царство природы практически голым.

Погода в мае радует ласковым теплом днём, но в ночь столбик термометра легко может опуститься на минусовую отметку. Спать в таких условиях на голой земле чревато летальным исходом. Помимо прочего, начинает оживать всякая мерзость, которая тоже несёт угрозу здоровью. Одни клещи́ чего сто́ят.

Первым делом я углубился на достаточное расстояние, чтобы никому не попадаться на глаза, но и не сильно далеко от цивилизации. Случайные грибники или охотники не в счёт, их я собирался выявлять по факту. Далее старался пребывать в постоянном движении, чтобы не замёрзнуть, а главное — не уснуть. Именно так умирают от холода.

Благо до рассвета оставалось не так далеко, и едва сквозь ветви деревьев начало пробиваться солнце, я взялся за дело. Шалаш соорудить несложно, особенно когда под руками нож. Его я и собирался добыть, осторожно приблизившись к трассе.

Раннее утро, да после бодрящей чашечки кофе, ммм… По себе знаю, что кофеин порой действует круче любого мочегонного средства. Этому способствует повышение давления. В общем, не суть, я не медик и точных процессов, что протекают в этот момент в организме, не знаю. Да мне оно и не нужно, я лишь хочу дождаться какого-нибудь ссыкуна, чтобы разжиться трофеем.

В таких вопросах сильно помогает знание местности. Есть у нас, в паре километров от города, один удобный пятачок, на котором тормозят все кому приспичило. Пологий заход в лес с одной стороны прикрыт плотной стеной кустарника. И даже сейчас, когда листья на нём едва распустились, он прекрасно скрывает весь интимный процесс от постороннего глаза. Что, собственно, мне и нужно. К тому же утром автомобильный поток ещё скуден, и это ещё один неоспоримый плюс как для жертвы, так и для охотника, то есть меня.

Первого кандидата пришлось отпустить. Из салона его автомобиля доносился счастливый детский писк и строгий женский голос. Да и водитель, не сильно стесняясь, опустошил мочевой пузырь прямо на обочине. Два следующих поступили аналогичным образом. Но мне-то спешить некуда. Лучше перебде́ть и сделать всё тихо, чем потом несколько суток от мусоров по лесам шарахаться.

Словно кто-то могущественный в этот момент подслушивал мысли и сделал мне нереальный подарок. С тихим шипением на обочине замерла фура. Из кабины выскочил мужик, сжимая в руках рулон туалетной бумаги. А значит, пара минут на обыск у меня точно есть. Двигатель продолжал мерно тарахтеть, и даже водительская дверь была до конца не закрыта. Правда, в салоне может находиться напарник, но это не беда, всегда можно закосить под забулдыгу и съехать на дурака.

Я потянул на себя дверь и едва не запрыгал от счастья. Прямо за пассажирским сиденьем обнаружился пластиковый ящик с кухонной утварью. На всякий случай я ещё и в бардачок заглянул, в надежде заполучить какой-нибудь нож. Ну и не сильно удивился, когда тот обнаружился поверх остального хлама, которым он обычно забивается. Заодно обул водилу на зажигалку, которая услужливо подвернулась под руку в самый последний момент.

Заполучив всё необходимое, я снова нырнул в лес. На операцию ушло максимум секунд двадцать. Водитель за это время едва успел штаны спустить. Судя по его тихому мату, до машины сейчас ему не было никакого дела, он спешил оставить чистым бельё. Не факт, что он и пропажу обнаружит сразу. Скорее всего, хватится уже в пути, когда настанет время обеда.

Вот теперь я был готов к выживанию. Мне собственно, и ножа для этого хватило бы, а здесь вообще Клондайк.

Отойдя от места преступления примерно на километр, я остановился и уже внимательно изучил имущество. Маленький ковшик объёмом примерно литра в полтора, железная кружка, вилка, ложка и кухонный нож. Рядом — небольшой пакет с завязанными ручками. Внутри початая упаковка пакетированного чая и рафинад, что особенно порадовало. Здесь же дорожный кипятильник с разъёмом под прикуриватель на конце провода. Немного подумав, я всё же оставил его себе, хоть пока и не решил, где и для чего он мне пригодится. Вот, в общем, и всё.

Так, теперь второй этап подготовки: нужно выбрать место для ночлега, а заодно и воду отыскать. Расположение пары местных родников мне известно, но о них знают и другие жители нашего городка. Некоторые даже регулярно за водой приезжают. В принципе, наугад таковые можно искать до бесконечности. Но зная, где вода выходит на поверхность, я, пожалуй, просто присосусь к ручью, который они непременно образуют. Там, по месту, как раз и осмотрюсь в поисках полянки для ночлега.

На это ушло почти два часа. Зато обосновался я с относительным комфортом, отыскав в густых зарослях орешника небольшую полянку. До воды метров триста, до людей — километров семь. Короче — то, что нужно. Теперь пора заняться собой, наверняка уже всех клещей собрал. От комаров никакого спаса нет, того и гляди в нору утащат.

Знаю я один дедовский метод, ещё старый друг отца научил. Тот самый Буржуй, у которого я патронами затаривался. Жаль, что всё это добро, скорее всего, теперь пылится на складе вещдоков в полиции. Сомневаюсь, что они оставили оружие подозреваемому в тройном убийстве. Ладно, этим вопросом озадачу голову позже, когда завершу все приготовления. День не такой уж и долгий, а дел — конь не валялся.

Из укрытия я выбрался с двумя пивными бутылками, которые прихватил ещё сидя на обочине. В кармане три куска сахара, и этого должно хватить, чтобы создать волшебное средство от кровососущих насекомых. Два кубика я покрошил при помощи ножа на крупные осколки и закинул их в бутылки. Затем разместил их на муравейнике, который уже оживал после зимней спячки. Эти мелкие засранцы мне и нужны, а сахар — лучшее средство, чтобы заманить их в ловушку.

Как они будут набиваться в бутылки, смотреть я не стал. Снова вернулся в лагерь и, подхватив складной нож, отправился нарезать лапник. Заодно по ходу собирал крепкие ветки, а также те, что пригодятся в качестве дров. Весь материал постепенно стягивал на поляну и скидывал в две кучи. После разберусь, что в огонь полетит, а что на каркас шалаша пущу. Главное — с лапником не смешивать.

Провозился ещё часа три. Голод сбил припасённым кусочком сахара, но об ужине пока даже не думал. Этот вопрос оставлю на завтра, сейчас следует позаботиться о защите от насекомых. Я и без того уже больше десятка клещей с одежды снял. Один даже успел присосаться, хорошо, что я его вовремя заметил. Про комаров вообще молчу, от их укусов уже вся кожа зудит. И ведь мочат прям через одежду. Ещё и места такие выбирают, что не сразу прихлопнуть удаётся. На лопатках наверняка всё до мяса искромсали (утрирую, конечно, но спина чешется невыносимо).

В общей сложности удалось набрать почти полкружки муравьёв. Негусто, но мне хватит. В крайнем случае ещё партию соберу.

В каждую бутылку немного воды, потому как иначе их оттуда не вытряхнуть. Затем всё это в ковшик — и на огонь. Костерок развёл крохотный, их даже до кипения доводить не нужно. Чем меньше огонь, тем легче контролировать процесс, да и не так заметно. Хотя дымом, конечно, на весь лес развонялся.

Воды много не нужно, буквально чтобы убить насекомых. Я собирался получить из них концентрат кислоты. Именно это средство отпугивает даже слепней.

Едва насекомые перестали дёргаться, а над водой — скапливаться клубы пара, я отставил ковшик. Но теперь придётся пожертвовать частью одежды, чтобы выжать из муравьёв все соки.

Резать её я не стал. Вылил над кружкой содержимое ковша через нижний отворот олимпийки. Затем закрутил сладкоежек в некое подобие мешочка и начал тщательно всё отжимать. Даже донышком бутылки прошёлся для достижения большего эффекта. А чтобы не пропадать добру, после того, как вытряхнул муравьиные трупы, протёр тело влажной частью олимпийки.

Да, средство работало. Комары хоть и пищали над ухом, атаковать уже не решались. Разве что редкий одиночка сядет, да и то скорее случайно. Нет, ничего кошмарного в запахе муравьёв для кровососов нет, зато это средство прекрасно маскирует естественный запах тела. А комары теперь ориентируются только по моему дыханию, отчего и продолжают кружить поблизости. Но главное, теперь мне не страшны клещи и мелкая мошка. Последняя тварь особо противна, и со дня на день уже следует ожидать её появления. И я к нему готов.

Ещё пара часов ушла на строительство шалаша. Пока он ещё был заметен, особенно если подобраться чуть ближе. Но издалека можно даже внимания не обратить. А спустя неделю листва окончательно раскроется, и получится отличное укрытие.

Жрать хотелось просто невыносимо. Солнце постепенно клонилось к закату, но часа два-три у меня ещё есть. А на голодный желудок уснуть вряд ли получится, даже несмотря на усталость. Так что лучше я это время проведу с пользой.

Я вышел к ручью и внимательно осмотрелся. Меня интересовали заячьи следы, и они наверняка здесь обнаружатся. Всё живое на этой планете нуждается в воде, даже пчёлкам поилки ставят. А уж зайцы, особенно если коры нажрутся, обязательно завернут на водопой. К тому же твари они ленивые и часто перемещаются по одним и тем же маршрутам. Летом такие заметить проще простого: будто люди натоптали. Разве что колея более узкая.

Вот здесь мне и пригодился кипятильник, точнее, его провод. Из него я смастерил два относительно приличных силка. Здесь бы тонкий нейлоновый шнур, но где его взять? Завтра обязательно по лесу пошарюсь, может, ещё что полезное отыщу, а пока и так сойдёт. Люди — те ещё свиньи, на входе в лес аж две самовольные свалки удалось обнаружить. Может быть, к ним схожу, поковыряюсь.

Всё, на сегодня с меня точно хватит. Поужинаю строчками, которых успел набрать между делом. Не бог весь какой ужин, но, как говорится, «на безрыбье и рак — рыба». В крайнем случае сладким чаем шлифану, если уж совсем невмоготу станет. А там главное уснуть — с остальным утром разбираться буду.

* * *

Третьи сутки в лесу, без единой души в округе, а я уже живу, как король. У меня есть всё необходимое: вода, еда, сухой шалаш и куча времени на подумать. За бесконечной рутиной, с которой связано любое выживание, я сумел организовать мысли и даже наметил кое-какие планы на будущее. Осталось выждать ещё пару дней, чтобы шумиха в отношении меня улеглась, и можно показывать нос наружу. Нет, окончательно обо мне не забудут, это я понимаю. И прятаться вечно — тоже не вариант. Но помочь себе я обязан. Не в моём характере смиренно сидеть сложа руки, когда над головой навис топор. Я ещё побрыкаюсь. Глядишь, даже получится доказать свою невиновность. В любом случае просто так я не сдамся. Поговорю с парой знакомых, авось помогут, подскажут, как лучше поступить.

Мысли бежали неспешно, а руки тем временем продолжали работать. Шкура слетела с зайца за пару точных движений. Ливер полетел в ковш, меня он не интересует. Чуть позже отнесу его подальше и закопаю, чтобы не приманивать к жилью ночных хищников. Мясо, конечно, тоже разносит ароматы на всю округу, но с протухшими на жаре кишками ему всё равно не тягаться.

Жаль, нет ни соли, ни специй. Мало того, что без них еда кажется безвкусной, так ещё и пропадает на жаре в течение суток. Чтобы этого избежать, приходится даже отпускать косы́х. Одного зайца мне вполне хватает, чтобы насытиться, а силков у меня стоит десяток. И уменьшить их количество я тоже не могу. Проще освободить зверя из ловушки, но быть уверенным, что завтра я не останусь голодным. Тем более что они не смертельны.

По сути, силок — это обычная удавка на взведённой ветке. Делается просто: на стволе снизу ставится засечка, в которую упирается палочка. На ней же и чуть выше на том же стволе — ещё по засечке. В последние две под углом вставляется распорка, что сдерживает напряжение согнутой ветки, от которой протянута нить к горизонтально закреплённой палочке. На ту же взведённую ветвь крепится удавка. Главное, чтоб петля ходила максимально свободно. Кольцо укладывается на горизонтальную палочку и маскируется листвой. Весь секрет заключается в распорке, что располагается под углом. Стоит приложить небольшое усилие на горизонтальный прутик, как она вылетает, а заряженная ветвь резко распрямляется и затягивает петлю на заячьей лапке. При этом бывает, что и саму тушку от земли отрывает.

Главное, правильно расположить ловушку на тропе. Ну и максимально замаскировать листвой. И самому ненароком не заставить её сработать неловким движением. Здесь как раз понятно, почему таких приспособлений я выставил с десяток, по несколько на каждой из обнаруженных троп. Просто увеличиваю вероятность успеха, ведь никакой приманки у меня нет. А судя по тому, что сегодня мне пришлось отпустить аж двоих ушастых, задумка прекрасно работает.

В целом, таким образом можно спокойно продержаться до зимы. Лес уже цветёт, а значит, скоро появятся ягоды, орехи, в осень пойдут грибы. Достаточно выкопать землянку, слепить глиняную печь. Зверя зимой выследить проще. Можно копьё соорудить и даже попытаться завалить более крупную добычу. Хотя без соли и специй мясо всё равно пропадёт, даже на холоде. Но это я уже слишком круто загнул, потому как сидеть в лесу планирую ещё максимум двое суток.

Руки уже чешутся. Хочется выбраться в город и посмотреть, что там творится, но я себя сдерживаю. Три дня — слишком малый срок, чтобы всё улеглось. Полиция из области, скорее всего, ещё здесь, но к концу недели, не получив должного результата, их наверняка отзовут. А дальше всё будет зависеть от бдительности граждан и моей осторожности.

Я уже не первый раз прогонял всё это в голове, уговаривая себя не спешить. Перед сном было хуже всего. В течение дня дел хватало и получалось как-то отвлекаться, но стоило перейти в состояние покоя, я тут же начинал заниматься самоедством. И всё, что было обдумано уже пятьдесят раз, повторялось по кругу.

* * *

На шестой день я не выдержал. Позавтракал, залил костёр водой, припрятал весь скарб в шалаше на случай, если придётся вернуться, и даже ловушки разрядил. Ни к чему мне лишние жертвы. Осмотрев своё логово ещё раз, я продрался сквозь орешник и направился к городу. По моим подсчётам, выйти к нему я должен ближе ко второй половине дня. Как раз спокойно понаблюдаю за обстановкой, а по сумеркам попробую заглянуть на пару адресов.

В эту часть леса люди обычно стараются не лезть. Разве что опытные охотники, но даже им это делать лень. Грибники чаще всего ездят в соседнее село, там на них лес богаче. У нас первые пять-шесть километров вообще пустые. Нет, бывают, конечно, маслята в сосновой посадке, но опять же, за ними не нужно педалить пять часов через весь лес. К тому же сейчас не сезон, да и клещей навалом. А потому до окраины города я добрался, так никого и не встретив. И это радовало.

Первым делом обошёл город по кругу, на некоторое время задерживаясь у наиболее оживлённых мест. Несколько раз приходилось пересекать проезжую часть и дожидаться, пока в этот момент на трассе не будет машин. Что оказалось довольно сложно. А всё живём плохо. Зато пешком только бомжи да алкоголики передвигаются. В каждой семье по две машины, а то и три: чтоб и жене, и мужу, специально для рыбалки.

Время пролетело незаметно. Пока здесь понаблюдал, пока пережидал, когда иссякнет транспортный поток, уже начало темнеть. Радовало то, что полицейские на выездах из города не стояли, а значит, либо облаву уже отменили, либо её даже не было.

Едва навалились сумерки, я осмелел и выбрался на окраину. Людей здесь и днём немного, а сейчас, посреди рабочей недели, — совсем никого. Стараясь держаться таких немноголюдных переулков, я не спеша двигался к дому отца Владимира. Нет, от него помощи я не ждал, а вот дельным советом он вполне мог пособить. Опять же, не помешает переодеться, а то я в своём потрёпанном спортивном костюме и сланцах выгляжу крайне подозрительно.

Прежде чем соваться в дом священника, я какое-то время за ним наблюдал. Выждав, когда окончательно стемнеет, попытался подойти поближе, но вынужден был отступить. Чёртовы технологии. Стоило приблизиться к забору соседнего дома, как над калиткой вспыхнул свет. Вначале я подумал, что это хозяева собираются куда-то выходить, но вскоре он погас, а из дома, так никто и не вышел. Выходит, к фонарю подключен датчик движения, что вполне удобно. Значит, с этой стороны подход к дому священника мне заказан.

Когда загорелся свет, я не стал нырять в кусты, это только привлекло бы больше внимания. Спокойной походкой я прошёл мимо нужного мне дома и свернул в ближайшем проулке. Затем выбрался на параллельную улицу, где как следует обложил матом шавку, которая напугала меня внезапным тявканьем из-под калитки. Правда, крыть пришлось шёпотом, но душу я отвёл, показалось, что даже немного напряжение спало.

Миновав три дома, я прикинул тот, что соседствовал огородами с садом отца Владимира. Подобрал маленький камушек и запульнул в ограду. Лая не последовало, а значит, двор чист. Бросив быстрый взгляд по сторонам, я буквально в одно движение перемахнул через забор и тут же поспешил скрыться в саду, за теплицами. Не сказать, что грохот от моего кульбита был сильный, но хозяев всполошить мог. Так что для верности я полежал немного в траве и, убедившись, что никто выходить на шухер не собирается, двинул вдоль забора.

Дом священника сильно выделялся на фоне остальных даже со стороны сада. Всё ухожено, вычищено, грядки явно по линейке выставлялись. Не удивлюсь, если у него здесь травинка к травинке подобрана. Но это лишь вызывает уважение: мужик он и впрямь рукастый, хозяйственный. Матушка Настя за ним как за каменной стеной, а потому плевать она хотела все эти BMW и всё остальное. В общем, понятен мне уже её выбор. А главное, очень чётко характеризует матушку как умную женщину.

Минут тридцать я наблюдал за домом издали, затем опять перемахнул через забор и, скрываясь за кустами смородины, направился ближе к жилищу. Хотелось заглянуть в окна, дабы окончательно убедиться, что к священнику не приставили полицейских. Я почти достиг цели, когда задняя дверь внезапно распахнулась и на веранду выбрался отец Владимир.

— Можешь не прятаться, — негромко, но достаточно для того, чтобы я услышал, произнёс он. — Проходи, присаживайся. Голодный поди?

— Есть немного. — Я выбрался из темноты и шмыгнул носом. — Опять ждали?

— Почуял, — улыбнулся священник. — Щи будешь?

— Всё буду, — честно признался я. — Нам бы поговорить ещё.

— Это успеется. Садись.

Я уселся в плетёное кресло, а батюшка вернулся в дом. Некоторое время ничего не происходило, а затем на веранду вышла матушка Анастасия с огромным подносом в руках. Она смущённо улыбнулась и скромно поздоровалась. Я невольно засмотрелся на то, как она накрывает на стол. Очень красивая, невозможно глаза отвести. Точёная фигура, большущие глаза с густыми натуральными ресницами. Из-под платка вырвалась прядь чёрных волос, которую она смешно сдувала, чтоб та не мешалась перед глазами. Нет, всё-таки «Бумер» ей больше к лицу, нежели платок.

— Огромное вам человеческое спасибо, — искренне поблагодарил я хозяйку за угощение.

— Кушайте, Сергей, на здоровье, — приятным голосом отозвалась она и скрылась в доме.

Я остался один, отчего почувствовал себя несколько неуютно. Но стоило запаху от тарелки попасть в ноздри, как я тут же об этом забыл. Щи влетели в меня минуты за три, следом исчезла картошка дольками, щедро пропитанная сливочным маслом, и огромная котлета с ладонь. Чай с четвертинкой ягодного пирога я пил уже не спеша и думал, что именно таких размеров должна быть идеальная котлета.

— Нужно было детей уложить.

На веранде вновь появился отец Владимир. И сделал это настолько бесшумно, что я аж вздрогнул от неожиданности.

— Фух, блин, чё так пугать-то? — не сдержался я. — Чуть кондратий не хватил.

— Плохи твои дела, Серёж, — без прелюдий начал священник. — Тот мужик, которому ты голову раздавил, оказался сотрудником полиции. В общем, сам понимаешь, с тебя теперь не слезут.

— М-дэ, умеете вы приободрить, — тяжело вздохнул я. — Выходит, что нет мне больше смысла прятаться. Всё равно ведь найдут, рано или поздно.

— Да ты погоди с места в дыбы рвать, — улыбнулся отец Владимир. — Я могу посодействовать и в монастырь тебя спрятать, пока шум не уляжется.

— Хороший выбор: тюрьма уголовная или религиозная.

— Дурак ты…

— Может, и так, но от вашего предложения, пожалуй, откажусь.

— Это только тебе решать.

— Вы Алису не видели? Не знаете, где она может быть?

— Нет, это мне неведомо. Что, никак, девка в сердце запала?

— И да, и нет, — честно признался я. — Хочу понять, что там случилось после того, как я отключился. Может быть, её показания дадут мне какой-то шанс.

— Стало быть, искать её будешь?

— Попробую.

— Память твоя как, пробудилась?

— Да тоже такое себе… — Я покрутил пальцами в воздухе. — Немного полезной информации тут, чуть-чуть навыков там. Я, оказывается, теперь и мечом владеть умею, аж двумя сразу.

— Полезный навык.

— Скажите, а вы в курсе, что от демонов крест защиту даёт?

— Ха-ха-ха, ты этот вопрос священнику задаёшь?

— Нет, я не о том, что с распятием. Хотя некоторые их виды тоже работают. Главное, чтоб на концах тоже некие перекрестия были.

— Мне это объяснять не нужно.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал я, но мысль, связанная с этим, из головы уже ускользнула. — Вы можете мне какую-нибудь одежду дать? А то я в этом костюме как этот…

— Что делать намерен?

— Пока не знаю. Кстати… — Я вспомнил, что хотел сказать. — Следователь тот, татарин который… он из этих. Я видел, как в его глазах тьма промелькнула. Скажите, что будет, если на него крест надеть?

— Не знаю, — всерьёз задумался священник. — Думаешь, получится таким образом демона изгнать?

— Это вы у меня спрашиваете? — усмехнулся я. — По-моему, из нас двоих вы больше в теме.

— Не так глубоко, как хотелось бы. Моё дело витязей искать да здоровье нуждающимся ремонтировать. Воинские науки мне неведомы.

— А разве не церковь изгнанием демонов занимается?

— Разве что в кино, — усмехнулся отец Владимир. — В реальности всё иначе. У каждого свои задачи.

— А вы можете выяснить этот вопрос? У вас наверняка есть какие-то связи.

— Сергей, — священник внезапно сделался очень серьёзным, — твой дар очень редкий, пойми. То, что в перспективе доступно тебе, нам даже не снилось. Подобных воинов осталось немного, и мне даже имена их неизвестны. Демоны очень сильно активировались в последние дни, а витязей становится всё меньше.

— Странно, у меня сложись ощущение, что меня они убивать не хотят.

— Возможно, — согласился священник. — Скорее всего, они тоже ждут, когда ты приведёшь их к печати.

— Куда?

— К печати. Той, что закупорила проход между мирами.

— Что-то не сильно она его закупорила, раз они из всех щелей лезут.

— Именно, что из щелей. Ты даже не представляешь, что станет с нашим миром, если они хлынут сюда сплошным потоком.

— Увы, но я точно знаю, что случится. Я это видел во снах.

— Тогда тем более. Кто-то нарушил целостность печати, отчего и появились червоточины. Тебе нужно вспомнить, как всё устроено и где её заложили.

— Ага, но вначале нужно как-то в тюрьму не сесть.

— Ты про монастырь-то подумай. Место там хорошее, защищённое, силой напитанное. Может, там ты быстрее вспомнишь?

— Не привык я к клетке, отец Владимир, давайте попробую так вначале разобраться. Если уж пойму, что всё сильно туго, тогда загляну на щи.

— Ладно, договорились. Посиди ещё, поскучай, а я пойду тебе вещи посмотрю.

— Спасибо вам за всё.

— На здоровье, — кивнул священник и скрылся за дверью.

Глава 11

Лазейка

Переодевшись в новые шмо́тки, я выбрался от отца Владимира и призадумался.

И что теперь? А главное: куда? Вот получил я некие знания и понимание ситуации, но что мне со всем этим делать? Полиция с меня живого точно не слезет, уж чего-чего, а за своих они мне намотают по полной программе. И срать им, что он первым начал и что во мне торчала пуля, выпущенная из штатного пистолета. Даже если они не станут скрывать эту информацию, перевернуть в свою выгоду смогут без особых проблем. Здесь даже экспертом быть не нужно, я и сам могу без труда описать, как это применить.

Пуля перебила мне позвоночник и, как утверждает медицина, двигаться я бы не смог при всём желании. Вот и выходит, что самооборона имела место только со стороны приятелей полицейского. Но как они собираются объяснять куски мяса, что остались от двух его товарищей — непонятно. Тоже на меня повесят? Допустим. Тогда кто стрелял? Алиса? Бред! Всё это дело шито белыми нитками, притом достаточно гнилыми. Хотя зная, как работает система… Нет, закроют меня, как пить дать закроют.

И, соответственно, снова возникает вопрос: что делать?

Я замер, пытаясь сформировать мысль, которая витала где-то в подсознании, но никак не хотела выныривать на поверхность. Лучше отодвинуть её на потом, чтобы окончательно сформировалась. Видимо, ещё не время, а возможно, мне попросту не хватает информации.

Чем хороши небольшие посёлки, так это отсутствием толпы народа, который шастает по улицам днём и ночью. Едва стрелки часов перевалили за десять вечера, люди исчезли. Казалось, наш городок вымер, и лишь свет в окнах домов говорил об обратном. Да редкие машины, которые спешили до ближайшего магазина.

Это позволяло передвигаться относительно не таясь. Определённо, имеются и минусы, так как одинокий прохожий привлекает больше внимания. Порой гораздо проще затеряться в толпе. Но я не лез на центральные улицы и старался прятаться в тени, когда вдалеке раздавался звук мотора или под фонарём маячил одинокий, как и я, силуэт. Полиция если и искала меня, то теперь уже так, больше для галочки. Обычно облавы происходят в первые трое суток (плюс-минус, конечно), а я переждал это время в лесу. Так что вся надежда представителей власти на данном этапе сводилась к бдительности местных жителей.

До Валерича я добрался без приключений, но прежде чем сунуться в его дом, решил понаблюдать. На месте ментов я бы приставил к нему круглосуточное наблюдение, как, впрочем, и к отцу Владимиру. Но последний всё же кое-что умел и наверняка убедил полицию не вмешиваться в его частную жизнь. Опять же, он священник, а епархия, как ни крути, к власти имеет самое прямое отношение. Валерич, конечно, тоже не пальцем делан, но в данных обстоятельствах все его знакомства сойдут на нет. К тому же это ведь не его под арест берут, так что потерпит группу топтунов у подъезда, ничего страшного.

И таковые как раз обнаружились. Двое в гражданском сидели в стареньких «жигулях» шестой модели. Один откровенно дрых, а второй периодически курил. Очень профессиональный подход, ничего не скажешь. Но с другой стороны, чего от них ещё ожидать? Ведь по большому счёту, люди они гражданские, а воришки, с которыми чаще всего приходится работать, особым умом не блещут. Это только в кино они хитрые и напичканы всякими крутыми девайсами. По факту, на преступление идут или люди зависимые, или доведённые до отчаяния, а в такие моменты никто планы не составляет и разведку не проводит.

Я — совсем другое дело. Но, как говорится: «Привычка — вторая натура». К тому же меня не видно и не слышно уже довольно продолжительное время. Вот и расслабились. Наверняка эти двое уже не раз обложили начальство за тупость, потому как считают, что мой след давно остыл. Ведь если мне удалось миновать все кордоны, то, по их мнению, я наверняка уже возле финской границы. Образно, конечно, но вполне логично. Вот только я как раз и действую вразрез стандартной логике.

И снова вопрос: что делать? Попытаться прошмыгнуть? Вполне может получиться, если воспользоваться подвалом, отдушины которого имеются на противоположной стороне дома. Однако свет в окнах квартиры Валерича не горит, а он обязательно вспыхнет, как только я постучусь в двери. Да и смысл мне к нему переть, ведь ничего нового он мне всё равно не скажет. Тогда стоп! За каким хреном я вообще сюда пёрся? Поговорить? Рассказать, что со мной всё хорошо? Про Алису он тоже ничего не знает, я справлялся по этому вопросу, когда ко мне ещё пускали посетителей.

— Думай, башка, шапка куплю, — пробормотал я.

Неужели я просто туплю?.. Нет, быть не может, голова сейчас настолько светлая, что я уже и не припомню, когда последний раз так ясно мыслил. Тогда зачем? Долбаная мысль всё никак не созреет, хотя к поверхности подобралась уже очень близко. Но как только я пытаюсь за неё ухватиться, тут же ускользает. И почему я продолжаю упорно сидеть в кустах, что растут в палисаднике дома напротив, и наблюдать за ментами?

Вот оно! Наконец-то! Мне вовсе не Валерич нужен, а как раз те, кто пасётся у подъезда. И поговорить мне хочется вовсе не со старым другом отца, я желаю найти Маркина. Ладно. Мысль я наконец поймал, решение оформил, остаётся понять, как поговорить с топтунами. Хотя…

Пригнувшись, я метнулся к машине и засел в слепой зоне, позади, за багажником. Выждал несколько секунд, дабы убедиться, что манёвр остался незамеченным, а затем быстро сместился влево, рванул на себя заднюю дверь и нырнул в салон. Полицейский даже «а» сказать не успел, как я приставил к его горлу холодное лезвие ножа.

— Тихо, не дёргайся, — прошипел я.

В этот момент заворочался его напарник (видимо, его разбудил хлопок двери, а может, и покачивание машины). Чтобы минимизировать риск, я нанёс короткий удар рукоятью ножа ему в череп и снова приставил лезвие к горлу водителя.

— Ты хоть понимаешь, что теперь тебе точно конец? — Водитель пытался говорить сдержанно, но голос всё равно дрогнул.

— Мне и до этого мало хорошего светило. Заводи, поехали.

— Куда?

— Куда скажу, туда и отвезёшь, если жить хочешь. Одного вашего я уже порешил, так что мне терять нечего. Я уже в любом случае под статью подхожу. Одним больше, одним меньше — ферштейн?

— Д… да. — После моих железобетонных аргументов топтун полностью растерял самообладание.

— Чё сидим тогда?

— Куда ехать?

— Пока прямо, — добавил я, и мент наконец запустил двигатель.

* * *

Старые цеха завода уже давно облюбовали бомжи и бродячие собаки. Зато лучшего места, чтобы поговорить по душам, у нас в городе не найти. Раньше, в лихие девяностые, сюда часто приезжали на стрелки. Бывало даже, стреляли. Сейчас, конечно, так борзеть никто не позволит, но я и не собирался сильно шуметь. Едва машина замерла, я чуть дальше просунул руку и взял мента на удушающий. Здесь главное — не перестараться. Основная задача перекрыть доступ крови к мозгу, а главное — вовремя понять, когда стоит ослабить хватку. Ведь убивать этих двоих я не собирался.

Напарник водителя всё ещё пребывал в отключке, но вот-вот готов был очнуться, поэтому я начал с него. Всё-таки есть плюсы в том, когда берёшь в заложники представителей закона. Шутка, конечно, однако наличие наручников сильно облегчает задачу. Напарника я спеленал сразу, как положено, а водителя пока пристегнул к рулю, чтобы не дай бог дел не наворотил.

Но, как оказалось, этого и не требовалось. Я успел перетащить тело напарника и вернуться к машине, а водитель всё ещё находился в отключке. Дальше я повторил процедуру уже с ним и перетащил к первому. Рацию в машине выключил, чтоб лишнего шума не создавать, на всякий случай обыскал и перенёс трофеи к пленным. Потом буду разбираться, что с собой прихватить, а что оставить. К слову, обоих полицейских я тоже тщательно обчистил и все вещи свалил в одну кучу.

Пока возился, первый уже пришёл в себя. Я давно это заметил, но заострять внимания не стал. К тому же он наблюдал за моими передвижениями молча, наверняка силился рассмотреть хоть что-то в кромешной тьме. Это мне хорошо: зрение перестроилось, и я прекрасно ориентировался. Даже открытые, полные страха глаза полицейского видел.

Покончив с рутиной, я уселся перед пленными на пол, скрестив ноги, и некоторое время молча рассматривал обоих. Второй тоже очнулся, но предпочитал изображать отключку, опять же, скорее всего, из-за страха. Даже интересно, что такого обо мне наговорили, что они оба трясутся, как пойманные зайцы. Ну это ладно, к делу отношения не имеет.

— Итак… — начал было я, но напарник водителя не дал мне продолжить.

— Я всё… Я скажу, только не убивай… не над… — запинаясь, затараторил он. — Отпусти… я никому не скажу… чес… честно…

— Ты уж определись, родной, всё скажешь или ничего? — усмехнулся я.

— Всё скажу… всё…

— Маркин где живёт?

— В квартире, подведомственное жильё.

— Адрес.

— Карла Маркса сорок четыре, квартира пять.

— Это в двухэтажках гнилых, что ли?

— Да, да, на втором этаже налево.

— Ясно, — буркнул я и поднялся на ноги. — Ладно, живите, к утру вас какие-нибудь бомжи найдут, позвонят, куда следует. Всё ваше барахло в багажнике запру, чтоб у них искушения не было.

— Тебе пизда, понял?! — снова подал голос водитель. — Живым ты из города не выйдешь. Лучше сам в отдел приходи, иначе…

Договорить я ему не дал. Точным ударом ботинка отправил в очередное забвение. Но в чем-то он прав. Я в розыске, к тому же наверняка с припиской «особо опасен», а значит, стрелять будут без предупреждения. Но это если найдут. А я пока попадаться не собираюсь. С завтрашнего дня в городе однозначно поднимется шухер, да ещё какой. Снова перекроют все дороги, возможно, даже вертолёт из области пригонят. Но я надеюсь, что к тому моменту буду уже далеко. А там что-нибудь придумаю.

На всякий случай, чтоб оба архаровца не поднимали шум, завязал им рты, предварительно набив их каким-то тряпьём, которое обнаружилось в багажнике. Ещё раз проверил, насколько хорошо они связаны и что поблизости нет ничего, способного помочь им освободиться. После чего уже со спокойной душой покинул территорию завода. При этом с большим трудом поборол искушение воспользоваться машиной.

Квартиру Маркину дали ещё ту. Мало того, что сам район не сильно славился порядком, так ещё и дома эти находились в ужасном (не побоюсь этого слова: аварийном) состоянии. Объявление о предстоящем расселении висело здесь уже года два, но до активных действий пока не дошло. И это несмотря на то, что новостройки вырастали каждый год. И дело здесь вовсе не в деньгах, ведь на покупку квартир под программу «Ветхое жильё» бабло выделяется регулярно. А причина этому очень проста и банальна.

Местный ушлый депутат выкупал за бесценок подобные квартиры у проживающих здесь алкашей, чтобы впоследствии заполучить их в новостройке. Естественно, все сделки проводились на родню, включая друзей и знакомых, дабы не опорочить честное имя власть имущего. И, как всегда в таких ситуациях, находится кто-то очень упёртый и не желающий идти на уступки. Вот и здесь проживал такой старик, который клал с прибором на всех депутатов и их прихвостней. И, казалось бы, хрен с ним, пусть себе получит новую квартиру и доживает свои «два понедельника». Вот только жаба не позволяет, чтоб у какого-то там пенсионера вдруг появилась новенькая трёшка в приличном районе. А из-за того, что старика пытались взять измором, а соседи давно разъехались кто куда, дом с каждым годом все больше напоминал руины.

В остальном здесь обитал крайне неприличный контингент. Первые этажи ввиду заброшенности квартир давно облюбовали наркоманы, а напротив, в точно таком же бараке, снимали жильё цыгане. И вот в такое дерьмо затолкали следователя из области. Но даже не это странно, а то, что он согласился здесь жить. Неужто следственный комитет не в состоянии оплатить своему сотруднику проживание в гостинице? С другой стороны, мне же проще, хоть с домофоном не возиться. Да и в гостиницу просто так не заявишься, всё камерами увешано. А здесь не то что прятаться не нужно — резать будут, никто внимания не обратит.

Я громко, несколько раз пнул ногой дверь и отошёл чуть в сторонку, чтоб меня невозможно было увидеть в глазок. Некоторое время ничего не происходило, а затем за дверью раздался какой-то шорох.

— Кто?! — вскоре последовал сухой вопрос.

— Слышь, земель, выручи, а? — изобразив хриплый голос, произнёс я.

— Пошёл вон.

— Мент ебаный, мусор, бля! — рявкнул я и ещё раз как следует приложил ногой в дверь.

— Чё сказал?!

Дверь начала открываться, и как только силуэт Маркина нарисовался в проёме, я атаковал его лбом в переносицу. И да, я прекрасно помнил, что в теле следователя сидит иномирная тварь, потому едва он отстранился, продолжил атаку, не давая ему и малейшего шанса опомниться.

Помню, раньше, старшие рассказывали про драки в тамбурах поездов. Тогда я был ещё мелким и не понимал, что в этом такого сложного. Однако для боя в тесном помещении требуется своя техника. Удары в основном наносятся локтями и коленями, а это очень жёстко. Ровно поэтому старшие и бахвалились победами. И да, в моём арсенале имелись подобные знания, а вот Рустам явно сдавал позиции. К тому же изначально инициатива была на моей стороне, а скорость и силу компенсировала техника.

Едва Маркин отшатнулся от удара головой, я тут же сорвал дистанцию и, схватив его обеими руками за затылок, пробил коленом в лицо. Да, демон, сидящий внутри, успел отреагировать и скрестить руки перед лицом, однако этот блок лишь слегка смягчил удар. И да, я не остановился, тут же отработал локтем в затылок. И этого, скорее всего, хватило бы, но Рустам подался чуть вперёд, чтобы перевести схватку в партер. Удар пришёлся по спине, но от этого не стал менее болезненным.

Я успел нанести ещё три таких, прежде чем мои ноги оторвались от пола и мы перешли в борьбу. Вот здесь и сказался мой опыт и усиленные тренировки. Прежде чем рухнуть, я успел ухватить Маркина за шею и, несмотря на то, что он оказался сверху, голова осталась под моим контролем. Теперь главное — не отпустить.

Несколько болезненных тычков по рёбрам я стерпеть смог, но когда зубы противника впились мне в бок — взвыл. Вот только захват всё равно не ослабил. Напротив, злость и боль словно открыли во мне второе дыхание, и я сдавил шею Рустама ещё сильнее. Некоторое время он брыкался, стучал по ноге и пытался выкрутиться. Но даже будучи одержимым демоном, против биомеханики не попрёшь. Как только мозг перестал получать достаточно крови, тело обмякло. Вопрос в том, сколь долго это продлится? Впрочем, мне много и не требуется.

Я подскочил и сразу связал ему руки шарфом, который первым попался мне под руку. Только затем закрыл дверь и бегло осмотрел квартиру. Шарф его надолго не удержит, даже обычный человек в состоянии из него выпутаться. А вот ремень — совсем другое дело.

Перехватив руки следователя ещё раз, теперь уже надёжно, для верности я связал ещё и ноги. И только когда закончил делать из Маркина гусеничку, перетащил его тело на диван.

Ждать и впрямь пришлось недолго. Я лишь успел стул под зад подставить, как следователь уже распахнул глаза. Чёрные как ночь. И это тьма не была непроглядной, она клубилась, будто грозовые тучи, а то место, где у человека начиналась радужка, окаймляла огненного цвета полоса. Такие глаза я видел уже второй раз. К слову, у парня, что атаковал меня возле кладбища, глаза были просто чёрные, как, впрочем, и у Надюхи. Интересно, это имеет какое-то значение?

— Кто ты, тварь, назовись? — спросил я.

Не знаю почему. Возможно, это фильмы или мистические истории набили мозг дезинформацией. Типа если знать имя демона, то им можно управлять. Однако вместо ответа демон презрительно ухмыльнулся, а на периферии зрения наметилось какое-то движение. Сообразил я довольно быстро, тем более что в голове имелись кое-какие знания о способностях этих сущностей. Что-то я уже получил из личного опыта, что-то во снах.

Демон ткал из тени помощников, тех самых чёрных псов. И вот незадача, у меня с собой нет ничего, что могло бы убить этих тварей. Ну вот не был я готов к такому повороту.

Хотя…

Я подскочил со стула и ударил по выключателю. Под потолком ярко вспыхнула лампочка, и тень, что уже вовсю клубилась в углу, рассыпалась прахом. На всякий случай я включил ещё настольную лампу и направил свет от нее под диван, на котором лежал Маркин. Затем пробежался по дому и зажёг каждую лампочку. Вот теперь можно не опасаться… наверное.

— Вопрос повторить? — вернулся к допросу я.

Однако демон и не думал разговаривать. Он всё так же, совершенно спокойно смотрел на меня с максимально презрительным выражением на лице. А я судорожно перебирал в памяти всё, что могло хоть как-то навредить или причинить боль потусторонним тварям. Иначе все мои вопросы так и останутся без ответа. Но что я могу? Облить его святой водой? Крест на лбу ножом вырезать? Кстати, о птичках…

Я в очередной раз подскочил и зашарил глазами по комнате. Затем вышел в прихожую и постучал по карманам пиджака, что находился на вешалке у двери. Так и есть, ручка обнаружилась во внутреннем кармане. Подхватив её, я вернулся обратно к пленному, чтобы провести полевые испытания. Мне как раз вспомнился тот странный крест, который кололи мне на груди в одном из снов-воспоминаний. Тем более я хотел проверить, что будет, если начертать такой на одержимом. Думаю, особой разницы нет, наколка это или обычный рисунок. Ведь нательный крест на обычной верёвке меня как-то да оберегает.

Рустам даже бровью не повёл, когда я перевернул его на спину и распорол майку, чтоб не мешала творческому процессу. Основное перекрестие нарисовал достаточно быстро. Ну а что там: одна палка перечеркнула другую. Но стоило пересечь чертой одно из наверший, как тело Маркина тут же начало извиваться, всячески мешая закончить рисунок.

— Что, падла, не нравится тебе?! — ухмыльнулся я. — Так начинай говорить, пока я не отправил тебя обратно в ад.

— Ха-ха-ха, — вместо ответа залился смехом демон.

И хохот этот был совсем нечеловеческим. От него у меня мурашки с кулак по спине пробежали. Нет, страха не было, просто пришло окончательное осознание, что передо мной лежит не человек, и стандартные методы допроса на него не подействуют. Однако я уловил момент и успел перечеркнуть ещё одно навершие креста, отчего демон взревел и попытался дотянуться до меня зубами. Чисто рефлекторно я отстранился и приложил тварь прямым в челюсть. Бил жёстко, без капли жалости. Но тому хоть бы что, только голова дёрнулась да ехидная ухмылка превратилась в кровавый оскал. Губы-то у него всё же человеческие и от удара лопнули, брызнув кровью, будто спелая вишня.

Демон слизал её и вновь ухмыльнулся, а я с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как быстро зарастает рассечение на губе.

Поставить третью черту он мне уже так просто не позволил, по крайней мере, добровольно. Пришлось прибегнуть к физическому воздействию. Я прикрыл подушкой Маркину лицо, чтобы не кусался, надавил коленом ему на грудь и наконец поставил ещё черту. Теперь рисунок напоминал три креста, сошедшихся нижними частями. Эдакий, незавершённый снайперский прицел, если угодно. Демон взвыл, забился ещё сильнее, но разговаривать по-прежнему не собирался. Молча буравил меня чёрными глазами, но на сей раз лицо уже не выражало презрения. От него исходила ненависть, и я ощущал её на физическом уровне.

— Мне осталось поставить всего одну черту. Последний шанс, ублюдок. Будешь говорить?

— Нам нечего тебе сказать, человек, — прорычал демон.

Казалось, что человеческая речь даётся ему с огромным трудом. Хотя тело подчинялось ему очень даже замечательно. Возможно, наш язык для него непривычен. А может, я снова что-то там себе придумываю или не до конца понимаю.

— Как вы проникаете в наш мир? Что вам от меня нужно? — вывалил я первое, что пришло в голову.

Я подумал: раз уж он хоть что-то произнёс, то и на это снизойдёт ответить. Но нет, демон вновь натянул на лицо презрительную ухмылку и уставился на меня немигающим взглядом. Ещё одна странность, которая вызывала у меня неприятные ощущения. Демон не моргал, совсем. Будто слеп и не чувствует сухости глаз.

— Ну, как хочешь, — пожал я плечами и снова накинул подушку ему на лицо.

Последний штрих — и тело Маркина выгнулось дугой, а из его рта вырвался крик, от которого я в очередной раз поёжился. Низкий, почти на пределе слышимости, он ощущался не столько ушами, сколько звучал где-то в кишках. Рустам раскрыл рот, да так широко, что казалось, вот-вот челюсть вывихнет. А затем из его пасти вырвалась тьма. Мощным фонтаном она ударила в потолок и растеклась по всей его площади. Свет померк, а низкий гул перешёл за пределы слышимости, но я был уверен, что он никуда не делся. Дом затрясло, будто он решил войти с ним в резонанс, или мне показалось… А затем позади что-то грохнуло. Да так сильно, что в ушах зазвенело, а перед глазами повисла белая пелена, и я перестал видеть. А ещё я был уверен, что в этот момент демон подох. Не знаю, вряд ли получится объяснить эти ощущения, но я словно почувствовал его боль и отчаяние. Такие эмоции бывают лишь перед неминуемой гибелью.

А потом я и сам едва не взвыл от боли. Кто-то очень сильный и знающий толк в причинении неприятных ощущений выкрутил мне руку в суставе и уронил меня на пол. Однозначно, дёргаться было плохим решением, и чей-то ботинок, прилетевший в лицо, быстро мне это объяснил. Уже угомонившись, я наконец понял, что произошло.

Похоже, мои заложники умудрились освободиться гораздо быстрее, чем я планировал. И да, грохот исходил не от того, что дом трясло, а от поступи тяжёлых ботинок по деревянной лестнице в подъезде. Ну а светошумовая, как оказалось, замечательно выводит из строя не только человека, но и убивает демона. Хотя для этого ему наверняка требуется освободить оболочку. Но это уже детали. Главное — не такие уж они и неуязвимые, какими хотят казаться. Да, процесс сложный и не всегда исполнимый, однако лазейка есть, что не может не радовать. И только ради этих знаний стоило рисковать.

— Чё пасть оскалил, гнида? — заметив мою ухмылку, поинтересовался один из бойцов в маске.

Жаль, ответить я уже не успел. Приклад, прилетевший в лицо, выбил из меня сознание.

Глава 12

Заключение

— Лицом к стене. — Надзиратель остановил меня у очередной решётки и разомкнул электронный замо́к. — Проходим.

Мы поднялись по лестнице, которая также закончилась стальными прутьями. Не дожидаясь приказа, я сразу занял позицию, глядя в стену, выкрашенную в казённый зелёный цвет. Однако сопровождающий всё равно произнёс наверняка уже давно набившую оскомину фразу. То же повторилось и у двери камеры. «Вот и всё, Могила, теперь здесь твой новый дом».

Ускоренная регенерация — это хорошо. В обычном состоянии я бы несколько дней мучился головной болью, да и блевал бы дальше, чем видел. Как правило, подобные контакты черепа с чем-то твёрдым и тяжёлым в девяноста процентах случаев обеспечивают сотряс. Впрочем, прекрасным моё самочувствие тоже не назовёшь. Однако последствия сошли на нет в течение нескольких часов. И слава богу, обошлось без извержения содержимого желудка над унитазом.

За это время меня успели перевести в область и надёжно заперли в СИЗО. Планировать побег из заведений подобного типа — занятие бесполезное. По крайней мере, я даже близко не понимал, как такое можно исполнить. Эта система отрабатывалась веками, и выбраться из неё возможно разве что по счастливой случайности. Прецеденты, конечно, есть, вот только они единичны. Да и, как правило, подобные дыры в системе охраны быстро закрываются, а тюрьмы становятся ещё более надёжными. Более верный способ выбраться из заключения — во время транспортировки. И то для этого требуются союзники на воле, а таковых, увы, у меня нет. Я с большим трудом могу представить отца Владимира, который совершает разбойный налёт на колонну с автозаком.

Камера представляла собой слегка вытянутое помещение с окном на противоположной стене. Две двухъярусные шконки с одной стоны и аналогичные — с другой. В центре стол, вдоль которого расположились скамьи, наверняка намертво прикрученные к полу. И… вот это ни фига себе сюрприз — телевизор!

Будущие соседи в количестве четырёх человек. Один увлечённо смотрит в экран телевизора, двое вяло играют в карты, последний лежит на шконке. Точнее, лежал. Как только за моей спиной лязгнул замок, он тут же подорвался с места и начал пристально меня осматривать. И делал это крайне навязчиво. Заложив руки за спину, он гусём выхаживал вокруг меня и, казалось, даже принюхивался. Разве что за спину не зашёл, потому как я слегка отступил, не оставляя ему пространства для манёвра.

— Эт чё, народ? — откровенно кривляясь, заговорил он, — К нам, кажись, первоходку подселили?!

Двое, что сидели за столом, даже бровью не повели, как перекидывались в карты, так и продолжили. Смотрящий телевизор, впрочем, тоже не сильно оживился, даже голову в мою сторону не повернул. Но хотя бы отреагировал на фразу сокамерника.

— Угомонись, Фитиль, — спокойным, даже несколько усталым голосом произнёс он.

— В смысле, Хрящ?! А кто же тогда желторотого будет порядку учить?

— Начальство его к нам не просто так подселило. Ты не хуже меня знаешь, что первоходам к нам нельзя, а значит, они его сломать хотят. Или ты горишь желанием красным помочь?

— Ты чё, Хрящ, я такого не говорил…

— Угомонись, — сухо повторил Хрящ, и Фитиль молча вернулся на шконку.

При этом одарил меня таким взглядом, что я невольно поёжился. Нет, я их не боялся и понимал, что в случае угрозы смогу в течение пары секунд всех положить. Однако ситуация всё равно неприятная. Кто знает, что они могут ночью устроить. Я при всём желании без сна больше двух суток не продержусь. А их четверо, им вполне по силам по очереди дежурить, пока мой организм не отключится. Убивать тоже не вариант, так я в этих стенах ещё меньше продержусь.

Хрящ оторвался от голубого экрана и уставился на меня с безразличным выражением на лице. Я всё ещё не произнёс ни слова и тоже рассматривал своих будущих соседей. Было уже очевидно, что этот самый Хрящ — старший. Едва он обратил на меня свой взор, двое за столом тут же бросили карты и тоже уставились в мою сторону.

— Ну, и кто ты такой? — всё ещё изображая безразличие, спросил Хрящ.

Выбритый до блеска череп, худое вытянутое лицо, губы тонки настолько, что их едва видно. Глаза маленькие, прямой строгий нос и волевой подбородок. Такой способен во время обеда вонзить нож в горло, а затем не моргнув глазом вернуться к трапезе. При этом продолжит использовать тот же нож в качестве столового прибора. Однако кое-что в нем меня очень даже порадовало: наколка на груди. Типовой храм с куполами и крестами — правильными крестами. А значит, он останется человеком при любом раскладе, и с ним точно получится договориться.

— Человек, — пожав плечами, ответил я.

— Я вижу, что не собака, — произнёс он и глубоко, не спеша, затянулся табачным дымом. — Что такого ты начальству сделал, что они тебя к нам подселили?

— Свободных мест больше не нашлось.

— Да у нас половина корпуса пустует… — подорвался было Фитиль, но, поймав на себе ледяной взгляд Хряща, быстро заткнулся и вернулся на место.

— Странно, — лениво продолжил старший. — Люди говорят, что ты мента на тот свет отправил и троим портреты подрихтовал.

— А ты что, каждому слуху доверяешь?

— Вот ты вроде человеком назвался, а ведёшь себя как собака. Я ведь тебе зла не желаю, просто понять хочу, с кем мне теперь за одним столом сидеть придётся.

— И если я окажусь недостоин? — подкинул наводящий вопрос я.

— Тогда мне придётся на поклон к начальству идти, чтоб тебя переселили. А уж что оно взамен попросит, мне неведомо, — ответил Хрящ, всем своим видом намекая, что у меня легко могут возникнуть серьезные неприятности. — Да ты присядь, никто тебя здесь не тронет.

Я кивнул и занял место у края стола, стараясь выдержать дистанцию. Нет, не из-за брезгливости, просто на всякий случай, дабы оставить себе свободу для манёвра. Хрящ, похоже, всё понял, потому как слегка улыбнулся, буквально дёрнул уголками губ.

— Ну, спрашивай, — продолжил беседу я.

— А ты не нукай, не запрягал, — в голосе собеседника тут же прорезался метал. — Что от тебя начальники хотят?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Может, за своих поквитаться.

— Резонно, — согласился Хрящ. — Тогда они камерой ошиблись, а я в это ни за что не поверю.

— Меня вчера ночью приняли. После КПЗ сразу сюда привезли, вопросы пока никто не задавал. Так что я понятия не имею, что от вас начальник хочет.

— Ладно, у двери место свободное, — кивнул на койку возле унитаза Хрящ, — располагайся.

— Я, может, и первоход, но у параши спать не стану. Над Фитилём вроде тоже не занято.

Хрящ молча кивнул и отвернулся к телевизору. И вот хрен его знает, что он хотел этим сказать. Впрочем, плевать. У толчка я спать не собираюсь, а если что не так, могу и по-другому объяснить.

Я поднялся и подошёл к свободной койке. Никто меня не остановил, а значит, я всё правильно понял.

Парочка за столом вновь принялась перекидываться в карты, а я отвернулся лицом к стене и не заметил, как задремал.

* * *

Разбудил меня лязг замка. Как оказалось, это принесли обед. Какой-то бледный суп с непонятными кусочками то ли мяса, то ли тушёнки. На второе — переваренные до неприличного состояния макароны с небольшим куском жареной рыбы. Два куска чёрного хлеба, два белого и компот. Не сказать, что еда была прям отвратительной, но и вкусной её тоже не назовёшь.

Ели молча. В камере вообще витала напряжённая атмосфера. Видимо, соседи никак не могли решить, можно ли мне доверять? И я их не виню, тем более что мои слова здесь веса не имеют, а заслужить доверие поступком шанса пока не представилось. Но я уверен, что какая-нибудь проверка с их стороны обязательно будет.

Едва у нас забрали пустую посуду, вновь лязгнул замок, и пороге появился надзиратель.

— Исаев, на выход.

— С вещами? — уточнил я.

— Рожа треснет, — сухо огрызнулся тот. — Лицом к стене.

И снова эти казённые стены, перегороженные решётками, где у каждой повторяется одна и та же фраза. Меня проводили на первый этаж, где расположились комнаты для допроса, в одну из которых я и вошёл. И честно говоря, был крайне удивлён, увидев за столом Маркина. Не знаю почему, но мне казалось, что следователя у меня непременно должны заменить. В первую очередь потому, что он фигурировал в деле как пострадавшая сторона. Да и наверняка имел проблемы с памятью после присутствия в своём теле иномирной твари.

— Присаживайся, — указал он рукой на стул, что расположился напротив.

Я выполнил просьбу и молча уставился ему прямо в глаза. Рустам занимался тем же самым. Он долго сверлил меня взглядом, а затем отодвинул бумаги и отключил диктофон.

— Что произошло? — сухо спросил он, не уточняя деталей.

— Можно чуть больше подробностей в вопросе?

— Я хочу знать, что со мной было? Я помню, как приходил к тебе в больницу, помню наши первые две беседы, а дальше пусто. Очнулся в палате, где мне сказали, что ты на меня напал.

— Ты обвинил меня в том, чего я не делал. И я на тебя не нападал, просто хотел поговорить, объясниться.

— Я читал, — кивнул на бумаги Маркин. — Протоколы заполнены моей рукой, но…

— …ты этого не помнишь, — закончил за него я.

— Не совсем… — поморщился он. — Меня сняли с дела…

Маркин снова замолчал и отвёл глаза. Невооружённым взглядом было заметно, что его терзают сомнения. И да, я прекрасно его понимал, ведь произошедшее с ним — далеко за пределами нормального. И что-то мне подсказывает: чтобы начать этот разговор, он уже не раз перешагнул через себя. Скорее всего, с коллегами и близкими он это обсуждать не решился, но и со мной откровенничать не спешит.

— Я понимаю, о таком сложно начинать разговор. — Я всё же решил ему немного помочь. — Когда я впервые с этим столкнулся, тоже считал, что у меня крыша поехала.

— Всё это какой-то бред. — Маркин вдруг подскочил и направился к двери.

— Уйдёшь сейчас — и ничего не узнаешь, — бросил ему в спину я, и он замер. — Маркин, я тебе не враг, и ты сам это прекрасно понимаешь, иначе бы не пришёл. Расскажи, что ты помнишь, а я постараюсь дать тебе ответы.

Рустам постоял некоторое время в задумчивости, а затем вернулся к столу, где подхватил чистый лист бумаги, на котором быстро что-то начиркал, после чего повернул рисунком ко мне.

— Что значит этот символ?

— Крест.

— Я вижу, что не круг, зачем ты нарисовал его на мне? Это что, какой-то идиотский ритуал?

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Отвечай на вопрос, или я верну тебя в камеру.

— А мне в неё в любом случае возвращаться… — огрызнулся я, но вовремя взял себя в руки. — Ладно, не хмурься. Мне тоже непросто об этом говорить. В тебе сидел демон…

Произнеся эту фразу, я замолчал и уставился в глаза Маркину. Тот тоже молчал, играл желваками и точно так же сверлил меня взглядом.

— Продолжай. — Он наконец-то снова сел, потом скомкал рисунок и швырнул в мусорную корзину под столом.

И я рассказал всё, что знал. То, о чём мне поведал отец Владимир и даже чуточку больше. Немного добавил из того, что видел во снах, а Маркин внимательно слушал. Он не перебивал и не задавал наводящих вопросов, в некоторых местах даже кивал, словно в подтверждение собственным мыслям. Это было очень странно, ведь впервые за долгое время я смог с кем-то серьёзно обсудить весь этот бред. Не считая отца Владимира, конечно.

После того как я закончил, мы ещё некоторое время сидели молча. Даже я с трудом верил в то, о чём рассказал, а уж у Маркина наверняка сейчас каша в голове. Но он не смеялся, не хватался за телефон и не пытался вызвать скорую.

— Плохо твоё дело, — вдруг заговорил он. — Если следствие по Кулешову ещё как-то можно было спустить на тормозах, то здесь…

— Я и не прошу.

— Знаю, — поморщился он. — Но… кажется, я тебе должен.

— Сочтёмся, — ухмыльнулся я.

— Что они хотят? Почему ты для них так важен?

— Тот крест, который я на тебе нарисовал… я увидел его во снах. Точнее, это не совсем сны. Скорее, воспоминания предков.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Где-то там, — я постучал себя пальцем по виску, — хранятся знания о том, как выгнать этих тварей из нашего мира.

— Я могу чем-то помочь?

— Разве что вытащить меня отсюда.

— Здесь я бессилен. Может, нужно с кем-то поговорить, что-нибудь передать?

— Маркин, нарисуй-ка тот крест себе на руке.

— Зачем?

— Так, для верности, — пожал плечами я. — Очень уж вопросы у тебя…

Рустам некоторое время смотрел на меня немигающим взглядом, а затем взял ручку и начертил замысловатый узор у себя на запястье. Ничего не произошло, впрочем, и не удивительно. Я и без того видел, что его аура вернула нормальный окрас, человеческий.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Честно говоря, я не знал, о чём просить Маркина. Да, союзник в его лице мне не помешает, но вопрос в том, что я понятия не имею, что нужно делать. Память всё ещё не желала подкидывать нужную информацию. А тупо бегать по городу и мочить каждого, у кого чернеют глаза… ну, то такое. Понять бы ещё, что им здесь нужно? Что эти твари ищут и как им помешать?

Но увы, здесь я знал ещё меньше. Может, и прав был отец Владимир, когда предлагал спрятаться в застенках монастыря? Сидел бы сейчас, медитировал, искал ответы внутри себя. Только не моё это, я привык действовать, а не размышлять. Эх, кто бы ещё подсказал конкретную цель.

— Слушай, а когда демон сидел в тебе, ты понимал, о чём он думает?

— Нет. Это больше похоже на кошмарный сон из серии, когда хочется убежать, но тело не слушается.

— Так значит, ты всё-таки что-то помнишь?

— Примерно так же, как утром после чашки крепкого кофе. Вроде что-то снилось, но ничего конкретного, за что можно ухватиться. Одно помню точно: что мне край как нужно было убрать тебя с пути.

— Странно, почему они меня просто не убьют? — задумчиво пробормотал я. — Ведь это решило бы все их проблемы.

— А с чего ты решил, что они не пытались?

— Пытались, но как-то вяло, вроде как нехотя.

— Может, им тоже нужно то, что находится в твоей голове?

— Об этом я тоже думал. Вот только я вряд ли стану делиться с ними информацией. Слушай, у тебя деньги есть?

— Зачем они тебе здесь?

— Ну, ты странные вопросы задаёшь. Наколку себе хочу.

— На. — Маркин достал из стола блок сигарет и бросил его на стол. — Этого хватит, чтобы тебе крест на всю спину набили.

— Про Алису хоть что-нибудь слышно? — Я с благодарностью кивнул и сменил тему беседы.

— Нет, но…

— Что? — тут же оживился я.

— Когда я начал расследование… — Маркин снова замялся. — Короче, я думаю, это она порвала своего бывшего со товарищи. Всё указывает на неё, больше некому.

— Может, там был кто-то ещё?

Не знаю почему, но я отказывался в это верить. Хотя, положа руку на сердце, я намеренно гнал от себя эту гипотезу. Если подумать логически, на ум больше ничего не приходит. Опять же, это её внезапное внимание ко мне… Нет, я не спорю, оно вполне могло возникнуть, не так уж я и отвратительно выгляжу. К тому же в зале я действительно показывал достойную внимания технику. Но уж больно всё как-то… не знаю, слишком хорошо. А со мной так не бывает.

Есть люди, которым словно сама судьба выдаёт волшебного пенделя. За что ни возьмётся — и успех будто сам руки идёт, без особых усилий. У меня же, напротив, чтобы мизерный результат получить, приходится стены головой пробивать, и ни фига не кирпичные. Вот и с девушками так же. Знакомство завязать несложно, но как только они узнают меня чуточку ближе, тут же куда-то спешат. И это я о тех днях, когда защищал интересы страны и по праву считался красавчиком. Крепкий, подтянутый, окружённый серьёзными знакомствами. А кому нужен могильщик?

Выходит, всё-таки зря я губу раскатал. Видимо, когда попытка с Надюхой не увенчалась успехом, хитрые твари зашли с другой стороны, а я-то дурак, слюни распустил. Или я снова что-то просто не до конца понимаю…

— Криминалисты каждый сантиметр обшарили, не было там больше никого, — выдержав паузу, ответил Маркин. — Извини, но я уверен, что она тоже… одержимая.

— Тогда это ещё более странно. У них был отличный шанс разорвать меня в мелкие клочья, но как видишь — я жив. А потому и возникает закономерный вопрос: почему? Если я представляю для них опасность, не проще ли меня убить?

— Ты был на пороге смерти, — предположил Маркин. — Возможно, она думала, что ты уже переступил черту, и не посчитала нужным…

— Нет, Маркин, эти твари не дураки. Мы просто не видим всей картины. Я для чего-то нужен им живой, они что-то ищут — уверен. Слушай, а ко мне посетителям можно?

— Суда ещё не было, так что ограничений никто не вводил. В крайнем случае я помогу свиданку продавить.

— Сможешь до отца Владимира доехать? Расскажи ему всё и передай, что мне нужно с ним поговорить.

— Я так понимаю, он тоже в теме?

— Гораздо глубже, чем мы с тобой вместе взятые.

— Ладно, ты там держись. Я постараюсь тебе помочь, но не обещаю, что у меня получится. Слишком много ты наворотил.

— И на том спасибо, — кивнул я. — Вот ещё что. Вы из сторожки стволы забирали?

— Какие стволы? — удивлённо приподнял бровь Маркин.

— Ладно, забудь. Видимо, Валерич успел подсуетиться. Что хоть мне светит?

— Обвинение в тройном убийстве плюс возможное похищение, но то такое… — Рустам покрутил пальцами в воздухе. — Вполне можно развалить при правильном подходе. Основная статья — за нападение на полицейских. Если по мокрой ещё не факт, что смогут на тебя повесить, то здесь всё более чем серьёзно. Хотя у тебя побег из-под стражи, и так, по мелочи.

— Срок какой светит?

— Будут крутить по максимуму, но максимум — восемь. Там заслуги перед отечеством, характеристики да и ранее не судим. В общем, восемь. Не думаю, что больше дадут. Слушай, как вариант, может, по дурке?

— Ты совсем уже, что ли? — усмехнулся я. — Нет, даже не обсуждается.

— Жаль, могло бы проскочить. Ты ведь наблюдался после того как…

— Давай не будем, хорошо?

— Как скажешь. Я просто предложил.

* * *

Мы ещё потрепались некоторое время, и Маркин передал меня конвоиру. Снова казённые коридоры и уже опостылевшая фраза «Лицом к стене» у каждой решётки. А в камере так ничего и не поменялось. Хрящ всё так же смотрит в экран телевизора, Фитиль храпит на нижней шконке, а двое за столом продолжают играть в карты. Долбаный «день сурка» и, похоже, наблюдать мне его ещё очень долго.

— Долго ты, — впервые обронил слово один из картёжников. — Из-за тебя мы прогулку пропустили.

— Я на допросе был, — флегматично ответил я.

— Видать, соловьём пел, раз тебя краснопёрые куревом подогрели. Или правильнее будет сказать «кукарекал»?

А вот это уже очень серьёзно. Насколько я знал, за такие слова в местах не столь отдалённых можно было и с жизнью попрощаться. И если я сейчас это проглочу, то жить мне придётся под шконкой. И ведь Хрящ молчит, даже голову в сторону конфликта не повернул. Выходит, всё это происходит с его одобрения. И как это понимать? Проверка на вшивость или конкретный призыв к действию? Может, пока меня не было, им дали чёткие инструкции? Ведь для чего-то меня подселили в камеру к блатным. А в том, что мои соседи имели к ним самое прямое отношение, я не сомневался ни секунды.

Шаг, другой — картёжник продолжает сидеть и нагло ухмыляться. Я спокойно закинул блок на свою шконку и краем глаза уловил движение снизу. Фитиль лишь притворялся спящим и как только я приблизился — атаковал. Наверняка с кем-то другим это сработало бы. Но мои рефлексы намного превосходили даже тренированного человека, поэтому атака захлебнулась мгновенно.

Я с ленивой небрежностью отвёл руку с заточкой в сторону и впечатал раскрытую ладонь в лицо Фитиля. Если этот удар исполнить снизу вверх, то на шконку упадёт безжизненное тело. Однако лишние трупы мне ни к чему.

Фитиль вернулся в исходную позицию, но уже в бессознательном состоянии. Картёжники начали развивать атаку одновременно с ним и даже понять ещё не успели, что схватка проиграна. Ближайшего я встретил ударом ноги в грудь, и он отлетел обратно на стол, едва не повалив на пол Хряща вместе с телевизором. Второй за каким-то хреном забрался на скамейку, видимо, собирался атаковать меня ногой в лицо. Ну что ж, пусть теперь полетает.

Короткий подшаг позволил мне поднырнуть под удар. Правая рука прошла у блатного между ног, левой я подхватил его за отворот рубахи и нехитрым разворотом послал его тело спиной в дверь. Грохнуло знатно, а поверженный скрючился на полу, пытаясь сделать хотя бы крохотный глоток воздуха.

Хрящ подорвался с места, но на этом драка закончилась. Заточка просвистела прямо перед самым его носом и с тренькающим звуком вонзилась в стену. Учитывая тот факт, что она была кирпичной, хоть тот и скрывался под штукатуркой, эффект это произвело достаточный.

Блатной, что улетел на стол, сделал попытку побрыкаться, но, увидев босса с поднятыми руками, не решился продолжать. Я же сместился к стене, чтобы контролировать всех, включая блатного у двери. А заодно перекрыл доступ себе за спину.

— Всё? — сухо спросил я, и в этот момент распахнулась дверь в камеру.

А в следующую секунду под ехидную ухмылку Хряща на меня посыпался такой град ударов, что я едва успел свернуться калачиком и молился, чтобы кто-нибудь из вертухаев ненароком не пробил мне башку.

Глава 13

Знак «Пи»

В целом штрафной изолятор мало чем отличался от обычной камеры, кроме того что я оказался в нём один. Пожалуй, ещё нары, которые поднимались в шесть утра и опускались лишь в десять вечера. Вместо стульев тонкая жердь, на которой невозможно просидеть более десяти минут — ноги затекают. Туалет по типу дырки в полу, так что присесть на унитаз — тоже не вариант. Да металлическая раковина с ржавым смесителем.

Первый день я едва с ума не сошёл. К тому же после массажа сапогами и дубинками болело всё тело. Однако беглый осмотр медиком не выявил противопоказаний к содержанию в ШИЗО. Не удивлюсь, что этот эскулап даже запись в карточку не соизволил внести. А как же, нехорошо своих подставлять. Впрочем, меня к нему и отвели так, для порядка, чтобы убедиться, не подохну ли. Хрен дождётесь!

Камера рассчитана на двоих постояльцев, так что особо в ней не разгуляешься. Шаг влево, шаг вправо — и уже нос в стену упирается. Стоять не вариант, сидеть долго не получается. По идее, мне была положена прогулка, но надзиратели об этом благополучно забыли. Как только выйду, обязательно пожалуюсь адвокату. Доказать, конечно, вряд ли получится, однако нервы им всё равно помотают. Хоть какая отдушина.

Питание регулярное: завтрак в шесть, обед в двенадцать, ужин в восемнадцать, с этим вопросов нет. Качество мало чем отличалось от того, чем кормили в общей камере. В принципе — есть можно. И на этом всё.

В таком режиме мне предстояло продержаться десять суток. Это, конечно, можно, но невероятно тяжело. Даже собрать мысли в кучу не получается, потому как они каждый раз возвращаются к той несправедливости, за которую я оказался в штрафняке. Понятно, что всё это провокация в чистом виде. Не ясно только: за что?!

Хотя некоторые догадки всё же имеются: надзиратель, который втолкнул меня в камеру, на мгновение показал своё истинное лицо. Его глаза почернели лишь на миг, но мне хватило, чтобы сделать верные выводы. Однако я всё равно никак не мог допереть до мотива. Какой во всём этом смысл?! Ведь даже если бы я точно знал, что именно они хотят отыскать с моей помощью, то ни за что в жизни не рассказал бы им, где оно находится. Даже под страхом смерти.

Вторые сутки я промучился до обеда. Несколько раз пытался поспать на полу, но это оказалось невыносимой пыткой. Конечности быстро затекали, а от холода и влажности, что исходили от бетона, уже через пять минут начинало трясти. Я чувствовал, как во мне всё сильнее закипала злоба: на несправедливость, на причастность к тому дерьму, в котором я оказался. Хотелось выть, а ещё лучше — разбить себе голову о стену, чтобы прекратить это безумие. Появилось устойчивое желание нажраться в слюни и послать весь мир к чёртовой матери, как я это делал в не таком уж далёком прошлом.

А затем на меня вдруг навалился покой и я начал чётко понимать, что следует делать. Я вскарабкался на стол, уселся в позу лотоса и с невероятной лёгкостью погрузился в медитацию. Умиротворение накрыло разум, словно приливной волной. Окружающие звуки усилились, слились сплошным гулом, а затем растворились, обратившись звенящей тишиной…

* * *

Уже в который раз я очутился в теле воина с двумя короткими мечами. Теперь мы мчались через лес, пробивая себе путь сквозь густой кустарник. Позади раздавался топот множества лап, сопровождаемый тяжёлым дыханием. Нас преследовала стая чёрных псов. Мой пращур это знал, а соответственно, и я тоже.

Очередная ветвь оцарапала лицо, и мы выскочили на широкую поляну, залитую ярким лунным светом. Блеснули мечи, и я наконец смог рассмотреть стаю.

Более пяти десятков голов пялились на нас жадными глазами, а из оскаленных ртов капала слюна. Твари хотели жрать, но боялись. Голодные, страшные, смертоносные машины, созданные для одной лишь цели: рвать человеческую плоть — боялись нас.

Однако голод оказался сильнее.

Атака началась внезапно. Первая тень метнулась нам в спину и тут же рассыпалась прахом. Рунная вязь вдоль клинка засияла голубоватым свечением, словно оружие поглотило чёрную душу. А затем мы закрутили танец смерти. Стая бросилась на нас сплошным потоком, но ни одна пасть не смогла приблизиться на расстояние укуса. Мечи сверкающим куполом раскрылись вокруг нашего тела, обращая в пепел чёрные туши псов.

Не знаю, сколько продлился бой: возможно, минуту, а может, и целый час. Однако воин оставался спокойным, а дыхание — ровным, будто не он только что размахивал мечами, круша врагов направо и налево. Сейчас они плотным слоем устилали пространство вокруг, но мы не спешили прятать оружие. Мы ждали их вожака.

И он пришёл. Не издав ни звука, будто и нет вокруг бурелома, сквозь который невозможно пробраться без шума. Но мы знали, что он должен явиться, и почувствовали его появление за спиной. Его бледное лицо источало покой, а в глазах плясало адское пламя. Я был удивлён, потому как привык видеть в них тьму. Но мой пращур лишь усмехнулся.

— Ты никогда его не получишь, — произнёс он.

Мы поднесли к горлу меч и резким движением вскрыли артерию. Демон взревел. Он бросился к нам, но было уже слишком поздно. Кровь густым потоком хлестала в траву, а жизнь безвозвратно покидала наше тело.

* * *

Я открыл глаза и осмотрелся. В камере было темно, и зрение переключилось на ночной режим. Странно, ведь надзиратели должны были принести ужин. Вряд ли они позволили бы мне встретить их вот так, сидя на столе. И почему не опущены нары?

Я напряг слух, вызывая состояние, которое позволяло мне слышать даже сквозь толстые стены. Но в мире царила полная тишина. Вот только это невозможно. Ведь ночью в СИЗО наступала другая жизнь, которая замирала лишь под самое утро. Нет и звуков машин, что без конца снуют по проспекту, радом с которым и выстроен изолятор.

Змеиным движением я скользнул на пол и подошёл к двери. Может быть, я что-то сделал не так и слух меня просто подводит? Однако приложив ухо к холодному железу, я так и не смог ничего уловить. Мир будто умер, пока я спокойно сидел на столе.

Стоило поймать себя на этой мысли, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Но не только. Внезапно я ощутил в себе кое-что ещё, будто открылся новый орган восприятия. Не слух, не зрение и даже не обоняние. И едва я прислушался, как мир вокруг засиял новыми красками.

Описать это довольно сложно. Ближе всего подойдёт слово «настроение». Похоже на то, когда близкий тебе человек испытывает яркие эмоции, притом настолько, что они заражают, начинают казаться собственными. И то, что излучал мир, вызывало стойкое желание сдохнуть. Тоска, обречённость, смерть и страх. Настолько сильные, что я невольно отстранился и поспешил отключить внезапно открывшийся дар.

Меня охватила паника. На всякий случай я толкнул дверь, в надежде, что она окажется не заперта. Но нет, надзиратели и не подумали открыть камеру. А может, даже и не вспомнили обо мне. Кто знает, что творилось там, за стенами, пока я путешествовал в сознании предка. Больше того, я не имел ни малейшего представления, сколько времени там провёл. Организм подсказывал, что много. Жрать хотелось невыносимо, а от жажды так першило в глотке, что аж язык прилипал к нёбу.

Поворот крана на смесителе ничего не дал, даже шипения. А значит, водопровод успел пересохнуть. Желания позвать на помощь как-то не возникало, тем более я уже точно знал, что за дверью нет ни одной живой души.

Очередной приступ паники удалось погасить каким-то невероятным усилием воли. Страх ледяной волной подкрался к сердцу, охватил мозг и адреналином взорвался в крови. Мысли захлестнуло ожидание неминуемой смерти. Ведь если не случится чуда, самостоятельно я отсюда не выйду.

Пытаться вынести железную дверь, специально созданную для того, чтобы её невозможно было открыть изнутри… ну, то такое. Может быть, в кино, обладая невероятной силой супергероя, и возможно, но вот в реальности — нет. Даже несмотря на то, что я обладаю чем-то подобным сверхспособностям, это попросту невозможно. Железо в любом случае гораздо прочнее плоти.

Средств связи нет, звать на помощь равнозначно смерти. А ещё я был на сто процентов уверен: достаточно издать хоть малейший шум, и то, что уничтожило жизнь снаружи, моментально ворвётся внутрь. Я это чувствовал. Словно мрачные тени блуждали где-то рядом. От них просто воняло ненавистью и злобой. А у меня нет даже палки, чтобы попытаться отбиться. Хотя… палка здесь вряд ли поможет.

Я невольно сжал в руке нательный крест на тонкой верёвке. Возможно, лишь благодаря ему я всё ещё жив и нахожусь в недосягаемости для тварей снаружи. Жаль, ненадолго. Сколько ещё я продержусь без еды и воды? Сутки, может быть, двое, учитывая мою способность к восстановлению. Понять бы ещё, как долго я пребывал в медитативном состоянии. А что, если?..

Недолго думая, я вновь забрался на стол и попытался погрузиться в воспоминания. Но ничего не вышло, будто кто-то могущественный взял и перекрыл мне доступ к памяти предков. А может, я получил всё, что было необходимо? Ведь в момент пробуждения я точно знал, о чём говорили те двое. В смысле — мой пращур и демон высшего круга. Сейчас в сознании осталось лишь слово «ключ», но ни образа, ни места, где он спрятан, вспомнить не получалось. Хотя я был уверен, что знаю, где он.

«Бах»! — что-то грохнуло в ночной тишине, застав меня вздрогнуть. Цокот когтей по бетонному полу рассыпался бисером эха, отражаясь в узких коридорах от стен. Я затаил дыхание. Новая волна страха охватила сознание и вновь наполнила кровь адреналином. Всё ещё оставаясь на столе, я поднялся на ноги и приготовился к схватке, хоть и понимал, что она будет проиграна. Но я не собирался покорно сидеть, пока чёрные псы будут рвать моё тело на части. Лучше сдохнуть в бою, чем молить о пощаде, словно трусливая сука.

Липкое чувство страха сменилось боевым задором. Я почувствовал, как на лицо наползла кривая ухмылка. Я был готов. Однако цокот миновал мою дверь и постепенно растаял в звенящей ночной тишине.

Успокоив сердцебиение, я вновь уселся на стол и сделал глубокий вдох, после чего едва не вывернул содержимое желудка. Вонь гниющей плоти была настолько густой, что казалось, её можно потрогать руками. А ведь ещё минуту назад я её не чувствовал. Возможно, её принесло сквозняком, который образовался из-за чёрного пса. Видимо, тварь открыла двери, позволив ветру ворваться в здание.

И действительно, из-под двери потянулся слабый поток воздуха, точнее — смрада. Он наполнял камеру, становился всё гуще и отвратительнее.

Сколько же времени прошло?

* * *

Так, сидя на столе, я встретил рассвет. Вначале слабый, серый, едва различимый. Он словно боялся войти в этот мир и скромно намекнул о себе бледной полоской под дверью. Плавно, нехотя, свет проникал сквозь щель, пока не превратился в золотое сияние. Я любовался им и думал о том, что, возможно, вижу его в последний раз.

А затем на двери лязгнул замок.

Я не сразу понял, что происходит. Дверь распахнулась, и яркий солнечный свет отразился болью в глазах, а в проёме возник тёмный человеческий силуэт.

— Живой… — прозвучал чей-то до боли знакомый голос. — А я уж и не надеялся.

— Ты кто?

— Конь в пальто, — огрызнулся гость и шагнул внутрь.

Я проморгался, смахнул выступившие слёзы и невольно улыбнулся, когда наконец смог рассмотреть того, ко пришёл мне на выручку.

— Маркин, мать твою, ты чё так долго?!

— Пожалуйста, — ухмыльнулся он и протянул мне фляжку.

Я тут же присосался к горлышку и с жадностью пил, пока в рот не упала последняя капля. Рустам смотрел на меня с улыбкой, будто и в самом деле не верил, что увидит меня живым.

— Что произошло? — спросил я и вернул фляжку.

— Идти можешь?

— Вполне. Так что случилось?

— Давай потом, сваливать нужно, пока рассвет.

— Принял. Веди.

Маркин кивнул и выскользнул за дверь. Одет он был непривычно. Вместо строгого костюма влез в камуфляж, на спине рюкзак, судя по виду — забит до отказа. Руки сжимают обрез, а поведение такое, словно за каждым углом подстерегает опасность. Однако двигается нелепо, порой забывая об осторожности. Вот и сейчас он шёл по узкому коридору, не обращая никакого внимания на двери по обеим сторонам.

Зато я не поленился и заглянул в один из открытых проёмов, чтобы тут же отпрянуть. Внутри натуральное месиво, невозможно было даже понять, сколько человек растерзали в этой камере. Сплошной фарш, который уже сделался бурым от времени и вонял так, что даже мой, привычный к виду смерти желудок в очередной раз подпрыгнул к горлу. Но я оказался сильнее и сдержал рвотный рефлекс. Жаль, воды больше нет. Не подумал оставить хотя бы глоток, чтобы протолкнуть ком, что сейчас застрял поперёк горла.

— Не тупи, — донеслось от двери, и я вдруг понял, что сильно отстал от Рустама.

Я быстро преодолел коридор, и мы вместе вышли на улицу. Быстрым шагом миновали площадку до ворот и выбрались на проспект. Интуитивно я ожидал увидеть пробку до горизонта, но нет, лишь редкие машины торчали в обочине. А значит, беда явилась внезапно и охватила сразу весь город. Хотелось поговорить, выяснить всё, разузнать о том, что случилось. Но губы отказывались шевелиться, а челюсти сжались так сильно, что это отдалось болью в зубах.

Открытое пространство мы преодолели бегом. И я не сильно удивился, когда Маркин свернул к старой церкви, что располагалась неподалёку от СИЗО. Подбежав к двери, он постучался, явно условным сигналом. А через пару секунд створка распахнулась, и нас встретил священник с обрезом в руках.

— Нашёл-таки? — усмехнулся в бороду он.

— Ага, — сухо ответил Маркин и скинул рюкзак. — Здесь еда. Не много, но на пару дней хватит.

Внутри, помимо нас, ещё были люди. Шесть женщин и четверо мужчин. Смотрят затравленно, хотя откровенного страха в глазах уже нет. Их вид скорее можно назвать обречённым. Они словно не верили, что настанет завтрашний день.

— Что произошло? — Я вновь обратился к Рустаму.

— А ты сам не заметил? — сухо ответил он. — Пиздец. Полный, окончательный и бесповоротный.

— Как?

— Ночью. Часть людей обратилась и порвала тех, кто спал. Мир превратился в могилу за сутки, никто даже отреагировать не успел. Ни полиция, ни армия, никто. Все сдохли, все, мать твою!

Маркин едва не сорвался на панику, но вовремя взял себя в руки и замолчал.

— Спасибо, что не бросил, — буркнул я и уселся прямо на пол. — Как ты выжил в этом дерьме?

— Исполнял твою просьбу. Остался на ночь у отца Владимира, это меня и спасло. Он объяснил, как действовать дальше, и попросил вытащить тебя. Если бы не он, я бы туда даже не сунулся. Но он уверял, что ты жив.

— Давно?

— Что именно?

— Вот это всё, — кивнул я в сторону двери. — Как давно всё это случилось?

— В ночь после того, как мы с тобой говорили.

— Блядь, ты можешь сказать, сколько дней прошло?

— Семь.

— Быть не может, — пробормотал я. — Как же я тогда…

— Понятия не имею, — эхом отозвался Маркин.

— Можно вас попросить не выражаться? — поймав паузу, попросил священник. — Вы всё-таки в храме божьем.

— Извините, — буркнул я и крепко задумался.

Всё это походило на кошмарный сон. Такого просто не могло случиться в реальности, так не бывает, чтобы раз — и всё. Может, я всё ещё в камере? Сижу, медитирую и вижу некую вероятность будущего?

На всякий случай я себя ущипнул и боль ощутил самую реальную. Но как же так? Почему? Они не могли найти ключ, я бы ни за что не сказал им, где он! Да и не разговаривал со мной никто. Разве что… Нет, невозможно, ведь всё это время на мне был крест.

— Осознал? — поймав мой взгляд, спросил Маркин, — Быстрее справился, чем я.

— Отец Владимир просил что-нибудь передать?

— Да, — усмехнулся Рустам. — Сказал, что вся надежда теперь только на тебя. Якобы ты один из немногих, кто знает, что нужно делать. Поделишься?

— Ага, сейчас, взмахну волшебной палочкой — и всё снова станет как раньше, — язвительно ответил я. — Вот только пожрать бы вначале.

— Угощайтесь, — оживилась женщина и протянула мне банку тушёнки. — Хлеб, к сожалению, давно закончился, но есть сухари. Будете?

— Буду, — кивнул я.

Храм на некоторое время погрузился в тишину. Все смотрели на то, как я ем, и наверняка ожидали какого-то ответа. Вот только мне нечего было им сказать, я понятия не имел, что нужно делать дальше. Знания, что я получил в момент медитации, окончательно потускнели, и как я ни пытался вытянуть их на поверхность сознания, ничего не получалось. Напротив, казалось, они зарываются ещё глубже, словно прячутся в страхе.

— Это все, кому удалось выжить? — покончив с едой, спросил я.

— В этом районе да, — ответил за людей священник.

— Так значит, живые ещё есть?

— Да, но они разбросаны по всему городу. Связь отсутствует уже три дня, и мы точно не знаем, как у них дела.

— Они тоже сидят по храмам?

— Не все. Некоторые прячутся в старых зданиях. Мы пока не понимаем, с чем это связано, но в какие-то дома бесы войти не могут.

— Бесы? — почему-то переспросил я.

— Да, так быстрее звучит, чем демоны или одержимые. А предупреждать своих как-то нужно.

— Логично, — согласился я, — Ладно, ещё полезная информация есть?

— Они всегда исчезают перед рассветом, — добавил Маркин. — Как только солнце полностью поднимается над горизонтом, эффект пропадает, и бесы с псами снова вылезают из своих щелей.

— Уже кое-что, — кивнул я. — Где находится ближайшая группа выживших?

— В паре километров от нас. Старое здание, какая-то общага или бывшая коммуналка. Но в последний раз мы с ними связывались три дня назад. Так что гарантий нет, что там кто-то остался.

— Стволы где взяли?

— Мы принесли, — подал голос один из мужчин. — У меня сосед охотник, я когда из дома бежал, прихватил.

— Ясно. Обрезали, значит, сами.

— Я посоветовал, — кивнул Маркин. — С длинными стволами в помещении не очень удобно.

— Картечь? — кивнул на патроны я.

— Да, отец Владимир рассказал, что на ней нацарапать, чтобы псов убивать. Так что делать планируешь?

— Пока не знаю, — честно ответил я, — Но нам бы желательно покучнее собраться. Эти, как я понимаю, не бойцы?

— Я уже дважды в рейды ходил, — оскорбился мужик, который принёс ружья.

— Служил?

— Войска дяди Васи, — ухмыльнулся он.

— Я тоже, — кивнул я. — Звать как?

— Мишка.

— Вот что, Мишка… Ты местный?

— Родился здесь, в этом храме крестили.

— Значит, район хорошо знаешь.

— Ещё в детстве, каждую подворотню излазил.

— Так понимаю, супруга твоя? — кивнул я на женщину, которая угостила меня тушёнкой и сейчас испуганно переводила взгляд с меня на Михаила.

— Да, Настя зовут.

— Насть, позволишь мне ненадолго забрать твоего мужа?

— Сейчас? — тихим голосом уточнила она. — Что, и рассвета ждать не станете?

— Хотелось бы, но так мы до второго пришествия с места не сдвинемся.

— Там же бесы, — ещё тише произнесла она и схватила мужа за руку.

— Верно, — кивнул я. — И они никуда не денутся, если мы и дальше будем так сидеть. Сколько у вас патронов?

— Двадцать один, — ответил Маркин.

— Негусто… — Я задумчиво почесал подбородок. — До оружейного магазина далеко?

— Часа три-четыре, если пешком, — ответил Мишка, — Но это тогда было, сейчас, наверное, и за день не управиться.

— А если на машине?

— Всю округу поднимешь, — покачал головой Рустам, — Они на любой шум реагируют, сразу толпой стекаются. Мы так троих потеряли, когда пытались из храма свалить.

— Ага, так значит, всё-таки пытались, — усмехнулся я. — Ладно, будем думать. Карты у вас наверняка нет?

— Ты их когда в последний раз видел вообще? — резонно заметил Маркин, — Двадцать первый век на дворе.

— Угу, считай, уже снова девятнадцатый, — скептически заметил я.

— Отец…

— Евгений, — отозвался священник.

— Сергей, — наконец представился я. — В миру — Могила.

— Лучше всё же Сергей, — вежливо ответил батюшка.

— Это кому как удобно. У вас в храме генератор имеется?

— В сарайчике, который чуть ближе к оградке.

— Кстати, а внимания не обращали, за оградку бесы заходят?

— Нет, не присматривались, — покачал головой отец Евгений.

— А зря, — пробормотал я и снова посмотрел на Михаила. — Магазины с навигаторами поблизости есть? Рыбалка, автозапчасти или с любой другой электроникой?

— Думаешь, они ещё работают?

— Магазины точно нет, а вот навигаторы — скорее всего. Спутники ведь бесы сшибать не умеют, так что пару-тройку месяцев мы ещё в двадцать первом веке поживём. Так что там с магазинами, Миш?

— Дальше по проспекту — большой торговый центр.

— Отпадает, — покачал головой я. — Нужно что-то маленькое, и чтоб в подворотнях.

— Так здесь же в паре кварталов ларёк с сотовыми трубками, — оживился ещё один мужик. — Я могу карту нарисовать.

— Сам, значит, идти не хочешь?

— Дак куда я… — стушевался он. — У меня колено через раз заедает.

— Рисуй, — отмахнулся я. — Ещё варианты нужны, вдруг там только телефоны.

— Да не, навигаторы точно есть, — уверенно заявил «инвалид». — Я там себе в прошлом месяце покупал.

— Странный ты человек… — Я едва сдержался, чтобы дать ему в зубы. — Тачка твоя где стоит?

— Во дворе соседнем, — захлопал глазами он. — А чё?

— Ясно, — усмехнулся я, — Буду тебя «Тормозом» называть, чтоб не перепутать.

— Чё сразу тормоз-то?

— Мих, объясни инвалиду, а то я боюсь, больше не выдержу.

— Навигатор твой нужен, — озвучил просьбу Михаил.

— Так бы и сказал, чё обзываться сразу, — обиженно буркнул тот. — Я-то откуда знаю, чё у вас там на уме. Дома он, в комоде лежит. Ключи вот, как зайдёте, вторая дверь направо, там увидите. В верхнем ящике.

— Далеко до него? — спросил я у Михаила.

— Соседи мы, по дому. В первом подъезде живёт. Могу проводить.

— Замечательно, вот с этого и начнём. Маркин, ты как?

— Как скажешь, — пожал плечами бывший следак.

— Ну вот, уже кое-что. Значит так: без моей команды никто никуда не идёт и ничего не делает. Идём тихо, без разговоров, общение только жестами. Если видите поднятый сжатый кулак, значит, вас уже не должно быть видно и слышно. Всё остальное поймёте по ходу. Ты, ты и ты, — я указал пальцем на ближайших женщин, — прилипли к окнам, чтоб я через минуту знал, где бесы и когда можно выходить наружу. Всё, мальчики и девочки, лафа закончилась. Че сидим?! Я сказал: прилипли к окнам!

Вот нисколько не удивился, когда первой сорвалась с места Настя, Мишкина жена.

Глава 14

Новые данные

— Можно тебя на секунду? — вежливо попросил отойти в сторонку Маркин.

Мы сместились ближе к выходу, чтобы остальные не слышали наш разговор. Рустам некоторое время молча смотрел на меня, словно мы вновь вернулись в кабинет для допроса.

— У тебя есть какой-то план? — понизив голос до шёпота, спросил он.

— Пока нет, — честно ответил я. — Но вот так сидеть — тоже не вариант.

— Это я понимаю, — согласился он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я собираюсь делать то, что умею лучше всего — воевать. Эти твари не бессмертные. Тот, что сидел в тебе, замечательно сдох, когда взорвалась светошумовая. А ещё они почему-то боятся восходящего солнца, и думаю, это не просто так. У них есть слабые места, и я собираюсь ими воспользоваться.

— Я с вами пойду.

— В тебе я как раз не сомневался. Ладно, двигаем, хватит воду в ступе толочь. Девочки, как там обстановка?

— У меня чисто, — быстро, почти по-военному ответила Настя.

— И у меня вроде никого, — отозвалась женщина у окна слева.

— Я тоже никого не вижу, — добавила правая.

Я приоткрыл дверь и осмотрел пустынную улицу. Убедившись, что на ней не души, призывно махнул остальным.

— Стрелять только в крайнем случае, когда нет других вариантов. Идём тихо, без разговоров. Миша первый, Рус — ты за ним, я замыкающий. Всё, двинули.

Мы выскользнули за дверь, подобрались к ограде и вновь затаились, внимательно осматривая пространство вокруг. Тишина была такая, что от неё звенело в ушах. Казалось, каждый шорох разносится на всю округу. От этого мне вновь сделалось не по себе, словно всё нереально, как во сне. Но увы, отныне такова наша правда жизни, и нам придётся с ней считаться, иначе не выжить.

Я тронул Михаила за плечо, привлекая его внимание, и пальцем указал место, куда ему следует перебежать. Он кивнул и, пригнувшись стартанул к углу дома. Там сразу же присел, быстро выглянул за угол, после чего поманил нас рукой. Следом к нему перебежал Маркин, грохая ботинками как слон, что заставило меня поморщиться.

Через секунду я уже сидел рядом и опять тормошил Михаила за рукав. Вопросительным кивком я поинтересовался насчёт дальнейшего направления. Тот махнул в сторону дома напротив, а значит, нам придётся как-то преодолеть открытое пространство, где расположилась детская площадка. Варианта всего два: двинуть вдоль дома, у которого мы затаились, или рвануть напрямик. Риск есть в обоих случаях, потому как на бесов можно нарваться, пробегая мимо подъезда.

Немного подумав, я переиграл расстановку отряда. Ткнул себя пальцем в грудь и показал один палец, затем указал на Мишку и показал два, а Маркина назначил замыкающим. Так будет правильнее. Раз я командир — значит, мне и рисковать головой первым.

Видимо, из-за нервного напряжения мой слух обострился. Но я по-прежнему не знал, как включаются все эти приобретённые таланты. Максимум, что получалось, — это ускоряться во время боя. Но так я умел делать и раньше, хоть и не столь значительно. А вот с остальным пока возникали трудности. Слух мог усилиться внезапно, или наоборот, не проявиться, когда он был мне так необходим. Впрочем, зрение переходило в ночной режим в зависимости от освещения. Но бывали моменты, когда оно обострялось, и я мог без труда прочесть надпись мелким шрифтом на расстоянии в сотню метров. И этот дар, увы, тоже был мне неподконтролен.

Путь я всё-таки выбрал вдоль дома. От площадки нас прикрывал густой кустарник в палисаднике, и открытыми оставались лишь участки возле подъездов. Добравшись до первого, я замер, прислушался к окружению и, не уловив посторонних звуков, прошмыгнул открытое пространство. Снова присел, осмотрелся и поманил Мишку с Маркиным.

Когда я пробегал мимо подъездов, из них фонило так, что впору противогаз надевать. Сложно представить, как мы будем входить внутрь, ведь там концентрация ароматов станет совсем невыносимой. И ведь это лишь начало. В ближайшую неделю смрад усилится кратно и пропитает весь город. С другой стороны, нам это только в плюс, потому как за этой вонью псы не учуют нашего запаха.

Так, короткими перебежками, мы добрались до противоположного края. Теперь предстояло проскочить дорогу, что вела с центрального проспекта во двор. Дом, на который указал Михаил, был выстроен буквой «г» и как раз начинался сразу после неё. Я показал друзьям сжатый кулак и осторожно выглянул за угол, после чего резко вернулся назад и прижался спиной к стене.

Мимо, по противоположной стороне проспекта, шёл бес, а у его ног крутились четыре пса. Я как смог, объяснил это товарищам на пальцах. Михаил тут же побледнел. Впрочем, на лице Рустама тоже отобразился весь спектр эмоций. Пришлось успокаивать обоих, хотя сделать это при помощи знаков оказалось не так-то просто.

Нас не заметили. Обострившийся слух подсказал, что враг удаляется, но для верности мы выждали ещё некоторое время. Затем я вновь высунулся за угол, чтобы убедиться в отсутствии опасности, и первым прошмыгнул открытый участок. Дождался остальных и в очередной раз уточнил дорогу у Михаила.

На сей раз он не стал указывать направление рукой. Подобрав сухую ветку, нарисовал примерный план на земле. По всему выходило, что нам предстоит обогнуть дом, у которого мы сейчас находились, и перебежать в соседний двор. Да, значительное расстояние им удалось преодолеть, учитывая, что в тот момент творилось вокруг. Выяснить бы ещё, как они догадались забежать в церковь. Хотя, судя по количеству выживших, сделали они это случайно. Ну, то такое — мелочи.

Я кивнул, когда Михаил закончил эскиз плана, напомнил порядок движения и первым двинулся вдоль дома. А когда мы добрались до следующего открытого места, перед нами возникла совсем не простая ситуация.

Нужный нам дом расположился справа, можно сказать — на расстоянии вытянутой руки. Вот только пройти к нему незамеченными никак не получалось. Квадрат, который образовывали девятиэтажки, оказался занят чёрными псами. Твари резвились, разрывая остатки гниющего мяса. Я услышал их задолго до того, как мы добрались до угла, а теперь ещё и увидел.

Шесть шавок, которых невозможно убрать по-тихому. Да и обрез у нас один, второй пришлось оставить в храме, на случай, если туда заявятся непрошеные гости. Бесы, может, туда и не проникнут, но вот за людей я уверенности не испытывал. В подобных условиях всегда активируются разные мрази, а учитывая, что совсем неподалёку располагается СИЗО… Как говорится, лучше перебдеть.

«Ладно, вернёмся к нашим баранам», — повернул мысли в нужное русло я.

Единственный вариант избавиться от шавок — привлечь их внимание. Но как это сделать и остаться живым, а главное — незамеченным? Можно ещё подождать, пока они набьют брюхо и уйдут сами. Но где гарантии, что они не направятся к нам? Да и, судя по всему, покидать сытое место они не спешат.

Показав приятелям сжатый кулак, я нырнул в подъезд и тут же выскочил обратно. Двери на доводчиках — это, конечно, хорошо, но они явно мешают естественной вентиляции. Внутри невозможно было находиться без противогаза. И это я ещё возмущался по поводу смрада, когда проходил мимо закрытых дверей? М-да, похоже, самое сложное нам ещё предстоит. Как мы будем подниматься в квартиру за навигатором — ума не приложу.

И ведь это не блажь. В нашей ситуации знание местности жизненно необходимо. Да, можно полагаться на местных, но много ли они знают о соседнем районе или о том, что находится в противоположной части города? И это я молчу о новостройках, которыми неслабо оброс областной центр. Помнится, ещё десять лет назад вся левая часть представляла собой поле, а сейчас там от высоток в глазах рябит. Нет, без карты нам никак. Разве что послать к чёртовой матери обыск квартиры и переключить внимание на ларёк сотовой связи? Тогда и с псами не придётся возиться.

Я кивнул собственным мыслям и, подобрав прутик, вновь привлёк внимание Михаила. Освободил небольшой участок земли от свежей травы и нацарапал: «Где магазин?»

Мишка на это развёл руками и помотал головой. При этом я его, кажется, неправильно понял и раздражённо отмахнулся. Но бывший десантник не растерялся, стёр мой вопрос и нацарапал: «Какой?» Я задумался, как проще объяснить, что имею в виду, и написал слово: «Тормоз». Мишка усмехнулся, кивнул и, стерев слово, принялся схематично рисовать расположение ларька.

По всему выходило, что снова нужно вернуться на проспект, пройти мимо СИЗО и лишь через два квартала, на перекрёстке, увидим то, что нам нужно. И вот хрен его знает, стоит ли оно того? Здесь мы почти у цели. Да, ещё нужно как-то избавиться от псов, а затем выдержать смрад в закрытом пространстве. Но ведь не факт, что ситуация по дороге к ларьку будет лучше, или мы не вляпаемся в приключения на обратном пути. Идти, так-то, намного дальше.

Может быть, стоит вернуться и дождаться рассвета? Нет, это реально бред. Такими темпами войну не выиграть, да и авторитет свой я моментально растеряю. Казалось бы, простецкая вылазка до соседнего дома — и я уже отступил. Не вариант.

Очень захотелось постучать себя по лбу, чтобы встряхнуться и сформировать хоть какой-то план. Но я боялся, что лишний шум привлечёт внимание тварей. Так и сидел, рассматривая рисунок Михаила и размышляя над тем, как отвлечь псов. Пока в голову лезли лишь безумные идеи типа выбежать на открытое пространство, покричать и попытаться свалить в закат. И это могло бы сработать, имей мы возможность убить тварей по-тихому.

Решение подсказал Маркин, хоть мне и пришлось его слегка доработать. Он долго размахивал руками, пытаясь нам что-то объяснить, а затем нацарапал слово «клаксон», после чего всё стало немного понятнее. Я остановил жестикуляцию, помотал головой и нацарапал «сигналка», имея в виду, что это гораздо проще, чем изобретать удерживающее устройство для клаксона. На что получил одобрительный кивок от Маркина и большой палец от Мишки. Осталось дело за малым: отыскать машину на сигнализации, желательно подальше от нашей позиции, а после её активации незаметно вернуться к своим.

Естественно, данную задачу я взял на себя. Вновь перебрался к участку, где во двор заходила дорога с проспекта. Замер, прислушался, внимательно осмотрелся и выбрался из спального района. Здесь как раз у обочины были припаркованы три машины.

Всё-таки на мои навыки каким-то образом действует эмоциональное состояние. К обострившемуся слуху присоединилось зрение. Мир словно померк на периферии, зато сделался более четким впереди. Впрочем, при достаточном адреналине в крови зрение само перестраивается таким образом. Однако моё всё же становилось гораздо острее, чем у обычного человека. Я всё ещё помнил, как это происходило в не таком уж далёком прошлом.

Первая машина никак не отреагировала на раскачивание кузова, зато вторая разразилась таким воем, что я на мгновение опешил. И вот хрен его знает, хорошая была идея или так себе. На этот рёв сюда через минуту сбегутся все бесы с десятка ближайших кварталов вместе со своими чёрными псами. А ведь ещё как-то нужно вернуться назад. Хотя теперь об этом думать будем уже позже. В крайнем случае стометровка с максимальным ускорением — наше всё.

Во дворы я метнулся так, что в ушах ветер засвистел, и уже через пару секунд приземлился рядом с товарищами. Молча быстро выглянул за угол, убедился, что псы во всю прыть несутся к воющей машине через соседний выезд, и, подтолкнув друзей, сорвался с места к финальной точке нашей вылазки.

Не останавливаясь, я сразу проследовал до третьего подъезда, рванул на себя дверь и пропустил Мишку с Маркиным в подъезд. Сам нырнул в него в последнюю очередь. Оба приятеля тут же согнулись пополам, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Не вышло. Хорошо, что вой сирены заглушил эту «арию Харчевского», иначе все шесть псов были бы уже здесь.

Честно говоря, я и сам едва сдерживался: вонь в подъезде стояла невыносимая. Да и выглядел он не сильно лучше. Человеческие потроха, словно новогодние гирлянды, свисали с перил, на порогах — сплошное кровавое месиво, щедро сдобренное запчастями. Где частично тронутая тлением кисть, где стопа, а чуть выше, из двери справа, выглядывает обглоданный до кости череп. Даже непонятно, кому он принадлежал, женщине или мужчине.

Уже в который раз меня передёрнуло от увиденного. И если вначале я хоть как-то себе представлял возможный сценарий произошедшего, то сейчас напротив, старался всячески отделаться от навязчивой картинки. Но она не желала меня оставлять, а новые улики словно спешили рассказать о случившемся в мельчайших деталях. А когда я увидел растерзанное тельце совсем крохотной девочки, которое, будто в надругательство над разумом, специально оставили на пороге практически нетронутым, я был готов развернуться на выход и наброситься на тварей голыми руками. Кроха до сих пор прижимала к себе плюшевого динозавра, словно прикрывала его своим телом от страшных чудовищ.

— Выблядки! — не смог сдержаться Михаил, когда следом за мной наткнулся на тельце соседки.

— Тихо! — шикнул на него я, хотя прекрасно понимал его чувства.

Каждая следующая площадка открывала для нас всё больше. Однако следов месива поубавилось, что тоже вполне логично. Многие успели покинуть квартиры, прежде чем их настигла смерть, но из подъезда они так и не вышли. Да, где-то присутствовали следы и уличной расправы, однако подавляющее большинство людей погибло, так и не сделав последний глоток свежего ночного воздуха. И я честно не понимал, как Михаилу удалось обмануть смерть. К слову, детей в храме я тоже не заметил, как и убитых горем родителей.

Привычный мир умер мгновенно. В такой ситуации никто не успел бы предупредить ни полицию, ни военных. Да и что толку звонить ментам, если в этот самый момент там, скорее всего, точно так же умирали люди. С армией всё немного сложнее, однако и там периметр по большей части защищён от внешнего проникновения. А если половина из бойцов обратилась, вторая половина была бы убита в течение пары минут.

Но вот что любопытно: как развивалась атака? Сколько тварей в ней участвовало и где все те, кто был одержим в момент нападения? Спросить, к сожалению, не у кого. И что-то мне подсказывает: вторжение больше походило на волну. Примерно несколько миллионов особей вычищало один часовой пояс. Затем они покидали тела-носители, чтобы переместиться в следующий, и так пока не уничтожили большую часть человечества. Не стоит исключать, что первый удар как раз пришёлся по силовым структурам, дабы исключить их вмешательство. А уже затем смертоносная волна прокатилась по мирному населению.

Конечно, это всего лишь догадки, но в таком случае я начинаю понимать, каким образом выжили те, кто находится в храме. Ну нет у меня других объяснений данному чуду. И по возвращении я обязательно проясню этот вопрос. Нет, претензий к ним у меня нет, просто хочу понять…

Михаил замер возле квартиры. Я протянул ему ключи, и он аккуратно вставил один из них в замочную скважину. Однако дверь оказалась не заперта. Впрочем, глупо было бы в таком хаосе пытаться запереть за собой дверь. Я бы тоже вряд ли об этом подумал. Удивительно даже то, что они её просто захлопнули. И на кой чёрт он нам вообще дал ключи? Хотя чему я удивляюсь, Тормоз — он и в Африке…

В квартире было на удивление чисто. Ни следов борьбы, ни крови. Судя по одежде в прихожей, детей у них нет — им же лучше. Даже не представляю, как бы сейчас они себя чувствовали, если бы порвали собственное дитя. Это ещё не установленный факт, но мне отчего-то думается, что я прав в своих умозаключениях.

Я коснулся плеча Маркина и указал ему пальцем на кухню. Тот быстро кивнул, вошёл внутрь и зашарил по шкафам, выметая всё, что годилось в пищу. Мишка тенью следовал за мной. Вторая комната справа оказалась спальней. Здесь же обнаружился комод, о котором рассказал владелец, а верхнем ящике нашёлся и навигатор. Я проверил коробку на наличие зарядного устройства и едва вслух не выругался. Чёрт бы побрал этих производителей, которые вдруг решили, что не следует больше класть блоки в упаковку и якобы шнура для этого более чем достаточно. С одной стороны, может, и правильно, ведь навигаторы в основном заряжают от прикуривателя, вот только мне сейчас от этого не легче.

Логика подсказывала, что блок вполне может обнаружиться в прикроватной тумбочке. И да, верхний же ящик порадовал меня присутствием необходимого девайса. Всё, больше нам здесь делать нечего, пора уходить.

Я выскочил в прихожую, махнул рукой Михаилу и заглянул в кухню к Маркину. Тот уже упаковал всё, что нашёл, в два больших пакета. Не самая лучшая идея, но ничего другого всё равно нет. Почему-то на этот раз рюкзак он захватить не догадался. А может, и специально не надел, чтобы не мешал движению. Ладно, на будущее нужно учесть и без заплечной сумки на улицу не вылезать.

Сигнализация всё ещё оглашала окрестные улицы своим воплем. Однако псы, видимо, поняли, что там никого нет, и сейчас вовсю обшаривали округу в поисках того, кто устроил для них развлечение. Возможно, им это подсказал хозяин, чья одинокая фигура стояла на выезде из двора, сложив руки на груди. Всё это я увидел сразу, как только выглянул в подъе́здное окно. Тем временем псы не просто носились среди припаркованных машин, они планомерно прочёсывали каждый сантиметр.

— Нужно спешить, — шёпотом произнёс я. — Уходим через окно на первом, с противоположной стороны дома. Двигаемся быстро, нигде не сидим. Я первый, вы внимательно смотрите на меня и всё в точности повторяете. Как поняли?

Оба синхронно кивнули, и я галопом полетел вниз по лестнице, рискуя растянуться, запнувшись о какую-нибудь человеческую запчасть. Но спуск необходимо произвести с минимальным шумом и максимально быстро. Вроде справились.

Центральная квартира на первом этаже выглядела сильно иначе, чем та, где мы забрали навигатор. Одно растерзанное тело обнаружилось в дверях прихожей, второе — у дверей спальни. И да, к сожалению, здесь без детей не обошлось. Благо их трупы нам на глаза не попались, но я был уверен, что они находятся в спальне, как раз там, где виднелось тело мужчины. Видимо, он до последнего пытался сохранить им жизнь.

Кухонное окно выходило как раз туда, куда нужно, и мы без промедления им воспользовались. Я выскочил первым, следом спрыгнул Михаил, а вот хомяк Маркин умудрился что-то ещё прихватить со стола, пока дожидался своей очереди. Он даже пакеты из рук не выпустил, отчего его приземление вышло довольно шумным. Однако дом прикрыл распространение звука, и наш манёвр пока остался незамеченным.

Мы припустили по улице, не оборачиваясь, проскочили пространство между домами и что было сил понеслись в сторону храма. Цокот когтей по асфальту раздался за спинами почти сразу. Но мы успевали.

От смерти нас отделяли буквально мгновения. И надо признать, мой план отступления строился лишь на теории, что церковная ограда является той самой границей, которую неспособны перешагнуть ни бесы, ни тем более их псы. Рискованно, не спорю, но всё сработало как нельзя лучше.

Первая тройка псов испарилась в прыжке, а вторая так и осталась рычать на входе, не смея дёрнуться без приказа хозяина. Его одинокая фигура как раз успела появиться из-за поворота. Друзья уже долбились в дверь, напрочь забыв об условном сигнале. Гораздо большей тупостью было эту дверь распахивать, однако она открылась. Нужно будет серьёзно обсудить систему безопасности. Иначе в один прекрасный день мы рискуем вернуться к трупам.

В отличие от приятелей, я не спешил, потому как понял, что здесь тварям меня не достать. Присев на корточки, я внимательно рассматривал чёрных псов, а заодно дождался их хозяина. Он остановился в паре метров от входа и высокомерно вскинул подбородок. Не забыл и презрение выразить, сморщив нос и поджав губы.

— Ну чё встал, пидор, — с наглой ухмылкой произнёс я. — Вот он я, иди, попробуй взять. Или без Вия никак?

Бес молча продолжил сверлить меня взглядом, а затем вдруг задрал голову и низко, практически на инфразвуке, взвыл. Я уже собирался уходить, но, заметив что-то новенькое, решил задержаться и проверить, чем всё закончится. И да, ничего хорошего нам это ни принесло.

Не прошло и минуты, как множественный цокот когтей отразился от стен и эхом запрыгал по улицам. А вскоре явились и сами псы: вначале парочка, затем ещё и ещё, пока их чёрные туши не заполонили всё пространство вокруг. Но на этом дело не кончилось. Бес вновь взвыл, а твари дружно его поддержали. Звук сделался густым, словно кисель, и больно ударил по ушам. От него тут же заболела голова, и я поспешил спрятаться в храме.

Закрытая дверь слегка приглушила вой, но он всё ещё сильно давил на нервы. Если этот процесс затянется надолго, даже не знаю, сможем ли мы его выдержать.

— Там ещё двое идут! — раздался испуганный крик от окна.

— И у меня один, — добавила Настя.

— Ты что наделал, урод! — решил поиграть в героя Тормоз. Он угрожающе выдвинулся вперёд и явно собирался выбить из меня всё дерьмо.

— Витя, не надо! — бросилась ему наперерез его жена.

Миша попытался встать со мной рядом, чтобы выступить в поддержку, но Рустам его придержал и даже слегка подмигнул. Ему ли не знать, на что я способен.

— Это ты их привёл, теперь из-за тебя мы все сдохнем! — Витя навис надо мной и схватил за грудки.

Физически он был намного крупнее меня, и со стороны могло показаться, что я обязан проиграть схватку. Однако печень — определённо моя любимая цель. Витьку хватило лёгкого тычка, чтобы он рухнул на пол, хватая ртом воздух. И казалось бы, вопрос исчерпан, но нет, меня тут же атаковала его жена. Я едва успел увернуться от выпада ножом, который волшебным образом оказался в её руках. И била не абы как, а точно метилась в горло.

Ещё дважды я пропустил лезвие мимо себя, а затем подловил её на слишком размашистом ударе, поднырнул под руку, остановил атаку и сунул ей лбом в переносицу. Этого ей оказалось достаточно, чтобы улечься рядом с супругом. И вдруг краем глаза я заметил очередное движение сбоку. Дёрнулся, но быстро осознал, что опасность угрожает вовсе не мне. У окна справа сцепились женщины-дозорные, одной из которых была Настя. И в моих мозгах наконец-то щёлкнуло понимание происходящего.

Я выхватил обрез из рук батюшки, который стоял рядом и с открытым ртом наблюдал за дракой. Одного залпа в потолок хватило, чтобы привлечь внимание.

— Все заткнули уши, быстро! — рявкнул я, и люди подчинились. — Здесь есть подвал?

Я обернулся к священнику, который всё ещё продолжал тупить. Пришлось отвесить ему пощёчину и повторить вопрос.

— Веди! — приказал я, и он наконец зашевелился.

А вот остальных пришлось подгонять пинками. Зато сработало. Толстые стены плюс слой земли оказались более надёжным звукоизолятором. Вой, конечно, всё ещё проникал сюда, но стоило заткнуть уши, как его действие сходило на нет. Волнение и агрессия людей — тоже. Я с облегчением выдохнул и пометил очередной пунктик в навыках бесов. Правда, этот оказался в графе «сильные стороны», а меня больше заботил соседний, в котором галочек было в разы меньше.

Но это ничего, так-то я только начал…

Глава 15

Хомяки

Вой продолжался несколько часов. И раздражал он конкретно. Однако здесь, в подвале, его влияние было не столь сильным. Хоть и с трудом, но нам удавалось держать себя под контролем, хотя желание дать кому-нибудь в морду казалось непреодолимым. Если бы мы остались в храме, наверняка бы уже перегрызли друг другу глотки. Да, событие негативное, но важное, потому как об этой способности мы не знали. Даже хорошо, что она нам открылась сейчас, пока людей мало, как и оружия. Неизвестно ещё, как бы всё могло обернуться в вооружённой до зубов толпе.

Когда всё стихло и мы смогли выбраться из подвала, я принялся за планирование следующей операции. Запасов еды нам хватит на несколько дней, а вот с оружием полный швах. В принципе, для защиты от человеческого проникновения должно хватить, а бесы и так к нам войти не могут. По крайней мере, пока.

Сейчас я изучал карту местности и периодически пытал вопросами Мишку. Нет, я знал областной город, всё же здесь располагалась моя военная часть, да и так, по делам приходилось сюда мотаться время от времени. Однако мои знания местности сильно отставали от тех, кто здесь родился и вырос. Более или менее я был знаком с центральной частью, в то время как Михаил прекрасно ориентировался даже на окраинах.

Район, в котором мы находились в данный момент, он разложил по каждой подворотне. Рассказал о таких проходах и лазейках, которых даже близко не имелось в навигаторе. Я установил метки в наиболее полезных местах и даже спланировал примерные маршруты как для подхода, так и для отступления. В первую очередь меня интересовали продуктовые, аптеки и туристические лавки. Далее, в перспективе: встреча с другими группами выживших и обеспечение связи между нами. Ну и самое важное: сбор отряда и поход за оружием.

А ещё мне нужен был кузнец. Идея обеспечить людей холодным оружием с рунами вдоль клинка казалась мне стоящей. Да, придётся потратить время на обучение, но в итоге мы сможем без особой опаски передвигаться по городу. Как минимум псов уже можно будет не бояться. Вот только в этом месте у меня образовался самый большой затык. Абы какие железки мастерить не хотелось, а для создания качественного оружия требовался настоящий мастер. И спрашивается, где мне его сейчас найти? Плюс мастерская, сырьё для изготовления и ещё множество мелких нюансов, включая инструмент и обеспечение безопасности во время работы. Ведь как ни крути, а ковка — дело довольно шумное и наверняка привлечёт всех тварей с округи.

Имелся ещё ряд идей, в том числе по устранению бесов. Но для реализации одной из них требовалось наличие комплектующих для патронов. И да, я знал, где можно их достать, но в данный момент эта задача находилась в ранге «Миссия невыполнима». Требовались люди, притом несколько отрядов. Так что и это я отодвинул на потом.

На данный момент меня больше заботило создание сети убежищ, между которыми мы сможем лавировать без опасения быть сожранными. Коммуникабельность очень важна, и именно это я вынес на первое место. Пока нам было известно лишь несколько точек с выжившими, что расположились в том же районе. Больше всего меня волновала бывшая общага. По словам Михаила, в ней остались запертыми около сотни человек. Да, сейчас их судьба неизвестна, связь пропала, и никто с уверенностью не может сказать, живы они до сих пор или уже нет. Точно известно, что ни бесы, ни псы к ним не войдут, но исходя из последних событий, люди уже могли перебить друг друга, как мы совсем недавно.

Часть выживших пряталась в старом заводском цехе. В момент нападения бесов мужики трудились в ночную смену, что и спасло им жизнь. Цех стоял на каком-то древнем фундаменте, хотя сам был выстроен не так давно. Исходя из этого, я вдруг подумал, что под защитой вполне могут оказаться люди даже в новостройках. И этот вопрос стоит изучить как следует. Возможно, подавляющее большинство построек в историческом центре способно дать нам укрытие. Жилых помещений там практически нет, по бо́льшей части весь он состоит из администраций, банков и всевозможных магазинов. Жаль, что мы не знаем наверняка, где получится рассчитывать на стены, а где нет. Всё это придётся изучать методом научного тыка, рискуя жизнями. А пока будем отталкиваться от того, что уже имеем. И картина выходит вполне себе приятная.

Убежища расположены не далее чем в двух километрах друг от друга, и если передвигаться между ними на рассвете, вполне получится наладить безопасное сообщение. Странно, почему люди сами об этом ещё не догадались? Хотя страх — дело такое. Плюс неразбериха и отсутствие понимания происходящего. Опять же, бо́льшая часть выживших состоит из мирного, гражданского населения. То есть в критических ситуациях вряд ли способного размышлять здраво и холодно.

— Вот здесь магазинчик районный, — ткнул пальцем в экран навигатора Михаил, — Рустам как раз в него за продуктами бегал. Там слева та самая общага, метров восемьсот до неё.

— Угу, — кивнул я и поставил маркеры. — Ты мне вот что скажи: как вам выжить-то удалось?

— Да как… — тут же замялся бывший ВДВ-шник. — Хрен его знает — повезло.

— Иначе и не скажешь, — усмехнулся я. — Особенно если судить по тому, что в вашем доме творилось. Кажется, там всего паре человек удалось подъезд покинуть? Но дальше пяти метров никто не ушёл.

— Там бойня была. — Михаил потупил взор. — Всё — как один сплошной кошмар. Я даже не помню, как мы до храма добрались, очнулись уже здесь.

— Не помнишь, значит? — задумчиво пробормотал я. — А с остальными что? Тоже провалы в памяти?

— Типа того, — пожал плечами он.

— Ясно. А священник уже здесь был?

— Не знаю… наверное. Да тебе проще у него самого спросить. Отец Евгений, можно вас на разговор?

— Да, я ведь ничем особо не занят, — сразу подошёл тот. — Будет здорово, если и мне дело найдётся.

— Я подумаю, — всерьёз ответил я и перешёл к вопросам: — Скажите, а вы уже находились в храме, когда к вам выжившие пришли?

— Да, я здесь уже вторую неделю живу. В доме ремонт затеял, а там шум такой, что никакого покоя. Да и мусора много. Я здесь человек новый, меня совсем недавно в область перевели, повысили, стало быть. А квартира от старого батюшки досталась, очень уж в ветхом состоянии.

— Я понял, — остановил я причитания священника. — Вы их сами внутрь запускали?

— Ну а как? Не оставлять же людей в беде?

— Ничего странного в них не заметили?

— Я не совсем вас понимаю, Сергей, — ответил отец Евгений, но тем не менее взгляд отвёл.

— Да всё вы поняли, — ухмыльнулся я. — И никого осуждать не собираюсь.

— Ты о чём? — удивлённо уставился на меня Михаил.

— Всё нормально, Мих, не забивай голову. Это я так, для общего развития интересуюсь, — отмахнулся я и взял священника под локоток, чтобы пообщаться наедине, в сторонке. — Отец Евгений, вы ведь знали о происходящем?

— Не понимаю, о чём вы. — Он сделал честные глаза.

— Так, ладно, давайте зайдём с другого конца. — Я почесал макушку. — Вы что-нибудь слышали про витязей?

— Если меня память не обманывает, так в старину всех воинов называли.

— Стало быть, вы не в курсе того, что эти твари уже давно обитают в нашем мире?

— Сергей, я честное слово не понимаю, чего вы от меня хотите?

— Все они были одержимы перед тем, как вошли в храм. — Я решил говорить прямо в лоб, без намёков и прелюдий. — И я прекрасно знаю, на что способны бесы. По своей воле они бы сюда не вошли, и без определённых знаний вы бы никогда их внутрь не загнали. Так что хватит играть в секретность, давай начистоту. Мне нужны ваши знания, чем больше — тем лучше.

— Всё не так просто.

— Нет, всё стало проще некуда. Мы либо сдохнем, либо победим — иначе не выжить.

— Я поделюсь знаниями, но речь не об этом. Просто выслушайте, не перебивайте, — остановил мой очередной аргумент священник. — Дело в том, что знаю я не так уж и много. Я посвящённый первой ступени, а вся информация стала мне доступна совсем недавно. Вот о чём я пытаюсь сказать.

— Как я вас понимаю, — усмехнулся я. — Однако даже эта малость нам очень сильно поможет. Так каким образом вы заманили сюда одержимых?

— Возможно, это покажется вам странным… — Священник замялся.

— Посмотрите в окно, отец Евгений, — отмёл я всё его смущение. — Что ещё может быть более странным?

— В общем, когда всё началось, я стал молиться. Бесы сами ворвались сюда. Как я понял, их это очень злило. Но когда они забежали в храм, я испугался и перестал читать…

— Повторить пробовали?

— Да, демоны уходят раньше, чем я добираюсь до середины «Отче наш». Видимо, требуется чуть больше времени, чтобы они утратили разум.

— Почему на них так сильно действуют слова и символы?

— Не знаю, — пожал плечами священник. — Есть версия, что они сущности другого порядка. Измерения, если угодно. В общем, они живут в совершенно иных условиях и законах.

— Это я и сам понимаю. На кой чёрт мы им сдались?

— Знай мы ответ на этот вопрос, всё стало бы куда как проще, — вздохнул он.

— Не факт, — усмехнулся я. — Если допустить, что мы для них еда, нам от этого легче не станет.

— Простите, но это всё, что я знаю.

— А что о строениях предков? Может, у вас есть какая-то карта? Чем больше мы выявим безопасных мест, тем проще станет передвигаться.

— Понимаю, однако в данном вопросе я не столь сведущ. Мы изучали силу молитвы, необходимый тембр, динамику пения, немного символизма — и на этом всё. Ну и общие знания о бесах, хотя и они полностью не отображают их сути. Многое давно утеряно, и просто так доступ к информации не получить. Каждая ступень развития ограничена определённым уровнем знаний. Напоминаю, моя — всего лишь первая.

— А что с переходом на вторую? Вас пустят в другую часть библиотеки? Есть кто-то старший, кто способен открыть эти двери уже сейчас?

— Вы не до конца понимаете. Мы не храним знания в библиотеках. Да, кое-какая информация записана даже на цифровые носители, но настоящая хранится только в родовой памяти. Она же даёт доступ не только к знаниям, но и к пониманию того, как всё это использовать.

— Да на какой хуй все эти сложности?! — взорвался я, но быстро взял себя в руки. — Простите, отец Евгений.

— Дело в том, что лучшего способа сохранить информацию внутри избранного круга лиц попросту не существует. Так мы можем отобрать адептов, ведь далеко не все способны открыть в себе этот дар.

— Могли бы хоть людей предупредить! — прошипел я. — Вся эта кровь теперь на ваших руках! Доигрались, блядь, в свои тайны! Хоть бы военных предупредили, власти, в конце концов! Просто призвали людей спрятаться в церквях.

— И как вы себе это представляете? Насколько быстро вы поверили в существование изнанки мира? И это при учёте того, что нам с вами было позволено к ней прикоснуться.

— Так вы сами и устроили всю эту секретность!

— Думаете, всё так просто? Когда знания были в доступе, знаете, что произошло?

— Ну, просветите…

— Всего через три поколения нашлись те, кто решил снова пустить бесов в нашу реальность. И то, что вы сейчас видите, — последствия их действий! Мы боролись со злом все эти годы…

— Хуёво боролись, — заметил я.

— Количество посвящённых резко убавилось, — заступился за своих отец Евгений.

— Ладно, — выдохнул я. — Теперь уже поздно кулаками махать. У вас есть связь со своими?

— На второй ступени доступно ментальное общение, но мне до неё ещё далеко, — ответил он и тут же поспешил добавить: — Другой связи нет.

— Бойцы, бля… — в сердцах отмахнулся я. — Полагаю, о «ключе» вам тоже ничего не известно.

— Каком ключе? — откровенно удивился тот.

— Ну, как-то так я и думал, — пробормотал я и потеребил нижнюю губу. — А о витязях что-то можете рассказать?

— Да так же, в общих чертах. — Священник покрутил пальцами в воздухе. — Но всё это вы наверняка и без меня уже знаете. Я очень рад, что вы с нами, это даёт нам надежду.

— Я бы на вашем месте особо не надеялся, — ухмыльнулся я. — Судя по тому, что вы мне сейчас рассказали, выше первой ступени я тоже ещё не поднялся.

— И тем не менее, вы гораздо сильнее всех нас.

— Я и до всего этого был сильнее. Всё, отец Евгений, я вас услышал. И, кстати, за оградку бесы зайти не могут, так что открывайте закрома и несите сюда все полезности, в том числе и генератор.

* * *

— Так, через двадцать минут рассвет. — Я принялся за финальный инструктаж, разбудив людей в три часа ночи. — Идём большой группой, чтобы сразу много унести. Никаких остановок, никакой самодеятельности, берём только то, что указано в списке. Никто никуда не расходится и свои проблемы не решает. Быстро заходим, пять минут на сбор полезного и сразу на выход… Что?

— Простите, Сергей, я просто хотела уточнить один момент. — Оксана уже давно стояла с поднятой рукой, будто на уроке в первом классе. — Я, конечно, понимаю, что мужчинам могло такое в голову и не прийти, но здесь всё-таки женщины, и у нас есть некие потребности.

— Точно, — усмехнулся я. — Миш, впиши себе прокладки и влажные салфетки. На первое время вам этого хватит, в дальнейшем будем думать.

— Спасибо. — Женщина всё же покраснела.

Как ни крути, а тема интимная, и заявлять о ней во всеуслышание вряд ли приятно. Но я здесь не на балу в окружении высшего света. Отныне многие вопросы придётся решать вот так, открыто, хочется им этого или нет.

— Помните, что любое неосторожное действие может повлечь за собой гибель всей группы. Первоочередная задача: антибиотики и обезбол. Затем — вода и еда. Продукты брать только консервированные, а также крупы, макароны. Никакой рыбы, мяса, колбасы чтоб я не видел. Не жадничать и тележки не перегружать, нам с этим добром предстоит вернуться. Ещё вопросы?

— А что насчёт одежды? Мы в этом уже неделю здесь сидим, — снова решила проявить инициативу Оксана. — К тому же это больше пижама, чем нормальные вещи…

— Так, стоп! — Я хлопнул в ладоши. — Увижу у кого-нибудь хоть одну тряпку в руках — лично пристрелю. Только то, что в списках. Никаких шоблов, ясно?! Когда придёт время одежды, я скажу. Сейчас важно пополнить запас самого необходимого.

— Светает, — долетел голос отца Евгения от двери. — Ещё пара минут — и можно выходить.

— Построились! — рявкнул я, и народ зашевелился, выстраиваясь в порядке, который я определил. — Миха, пошёл.

Михаил первым выскользнул за дверь и тут же перешёл на лёгкий бег трусцой. Я дождался, когда все покинут храм, и пошёл замыкающим. Отец Евгений — единственный, кто остался в убежище, но у него тоже были свои задачи. Ему было поручено отыскать место на земле у храма, где получится выкопать колодец. Без воды мы долго не протянем, а доступ к ней необходим регулярно.

Как отыскать такое место? На этот случай есть простой народный способ. Достаточно расставить по земле пустые банки вверх дном, а на рассвете проверить, под какой из них скопилось наибольшее количество конденсата. Именно там водоносная жила ближе всего к поверхности. Да, запотеют они все, однако там, где протекает вода, скорее всего, даже скопится небольшая лужица. Там и следует копать. В противном случае можно прорыть яму метров на десять, а воды так и не найти. При этом в паре шагов левее легко можно обойтись и тремя метрами плюс-минус. И да, совсем не факт, что нам повезёт и на крохотном участке у храма обнаружится артерия с водой, но проверить это мы обязаны.

Наш мини-отряд ввалился в торговый центр и тут же распределился по отделам. Рюкзаков было всего два, один достался мне, второй Михаилу. На весь забег у нас ушло около пяти минут, и за это время солнце успело показаться на горизонте. Ещё каких-то пять минут, прежде чем оно окончательно взойдёт, после чего останется максимум минуты три до появления бесов на улицах. А потому действовать приходилось очень быстро.

Люди метались с тележками вдоль рядов, варварски сгребая с полок всё необходимое. И всё же некую вольность я себе позволил, когда в хозяйственном отделе глаза случайно наткнулись на походную плитку под небольшие газовые баллоны. Она тут же полетела в телегу, как и весь газ, что обнаружился рядом на полке. Впрочем, я собирался прихватить нечто подобное, но позже, когда планировал посетить рыболовный магазинчик в соседнем районе.

— Время! — крикнул я, бросив взгляд на часы. — Все на выход, быстро!

Топот ног эхом отразился в пустых проходах между стеллажами. А у одной из тележек громко пищало колесо. Впрочем, плевать, мы собираемся покинуть это место быстрее, чем твари выползут из своих щелей.

Люди вновь выстроились в боевой порядок у двери, и я на всякий случай их пересчитал.

— Сука! Оксана где?! — выругался я, заметив отсутствие главной активистки за права женщин.

— Ксюх! — выкрикнул Виктор, но ответа не последовало.

— Уходим! — рявкнул я.

— Но…

— Я сказал — на выход все! Бегом! — пришлось перейти на крик, и люди, хоть и нехотя, но зашевелились.

В принципе, даже хорошо, что пропала именно она. Нет, я не в том смысле, что у меня к ней была личная неприязнь, просто в отличие от других, она одинока. Её муж не выжил в мясорубке. Скорее всего, Оксана лично вскрыла ему глотку, когда обратилась. Однако дело не в этом. Будь на её месте жена Михаила или Виктора, они бы не ушли, и пришлось бы терять двоих вместо одного. Не исключено, что остальные бы присоединились к поиску, и тогда всё — группе конец.

Мы выскочили на улицу и сразу перешли на бег. До появления тварей оставались считаные минуты. Возможно, перед самым храмом нам даже придётся ускориться. И едва отряд пробежал метров триста, позади раздался женский крик: «Подождите!»

— Да чтоб вас черти дрючили! — взревел я на моментально замерший отряд. — Бегом к храму!

— Но там Ксюха, — указал в сторону женщины Славик.

— Сука, копытами шевели! — Я окончательно вышел из себя и отвесил ему пинка.

Подействовало как надо. Он хоть и бросил на меня полный ненависти и обиды взгляд, но связываться не решился. А мне именно это и требовалось. Отряд, звеня продуктовыми тележками, скрылся за поворотом на проспект, а я остался дожидаться Оксану. Та с виноватой улыбкой неслась в мою сторону, а в корзине отчётливо просматривалась какая-то тряпка. Ну вот не дура, а?!

— Быстрее, мать твою! — приободрил женщину я, но той явно мешала тележка, у которой окончательно заклинило колесо.

Да, похоже, это именно у неё оно пищало, как майский кот за окном. А от забега по брусчатке подшипник окончательно рассыпался, и теперь тележку сильно забирало влево, отчего Оксана тормозила в попытке выровнять последнюю.

— Да брось ты её нахуй! — рявкнул я, подбежав к ней.

— Но там…

— Сдохнешь с ней, дура! Брось, сказал!

Она нехотя отпустила честно награбленное, но теперь хотя бы смогла нормально двигаться. Я схватил её за руку и бросился к повороту на проспект. Самое поганое, что свою тележку мне тоже пришлось оставить. Да, нормальный темп бега я бы с ней выдержал, но пришлось бы пожертвовать Оксаной. Ну не получится и телегу толкать, и бабу тянуть, и при этом за обрез держаться.

Когда мы выбрались на проспект, наши уже свернули к храму. И если учитывать тот факт, что я рассчитывал вылазку по секундам, мы с Оксаной явно не успевали достигнуть убежища в гарантированно безопасный промежуток. Теперь придётся надеяться только на авось.

Словно подслушав мои мысли, господин «злой случай» решил не давать нам спуску. Из подворотни, с противоположной стороны проспекта, в нашу сторону рванули сразу два чёрных пса.

— Беги! — подтолкнул женщину я и припал на одно колено.

Грохнул выстрел, и один из псов рассыпался прахом. Обзор ненадолго заволокло дымом, но мне он не помешал взять на прицел вторую тварь. Я огласил весь квартал очередным раскатом грома и, переломив стволы, рванул вслед за Оксаной. На ходу вытянул пустые гильзы, которые тут же отправил в карман, а на их место вставил два свежих патрона с картечью.

Ну и словно специально, следующая атака тварей пошла прямо в лоб. Четыре пса вылетели из-за храма и, разбрасывая слюни, понеслись на нас. Женщина точно успевала проскочить за ограду, я это видел, однако страх заставил её замереть и прижать руки к груди, словно это могло её защитить.

Две тени атаковали одновременно. Не знаю, сколько весили их туши, но ей этого оказалось достаточно, чтобы полететь на землю. Раздался визг, полный боли, страха и отчаяния, а через мгновение он вдруг сменился бульканьем. Я даже увидел, как брызнула кровь из её разорванного горла. Всё, теперь, кроме собственной шкуры, мне больше спасать некого.

Я вскинул обрез и вдавил крючок. Стволы подбросило отдачей, и в этот момент раздался выстрел со стороны храма.

— Сюда, быстрее! — замахал руками Михаил.

— Ну да, я же не в курсе, куда бежать, — буркнул я и пальнул в тварь, которая увлечённо, сочно чавкая, уже глодала лицо Оксаны.

Мишкин выстрел оказался куда как удачнее моего. Он сумел обратить в прах сразу двоих псов.

Больше не останавливаясь, я ввалился в храм и сразу же рухнул на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучало, а воздух с хрипом влетал в лёгкие. И не сказать, что я устал от забега. Так давал о себе знать переизбыток адреналина в крови, меня от него даже подташнивало.

— Что случилось? Где Оксана? — тут же набросился на меня с вопросами Виктор.

— Блядь, — выдохнул я. — Что ж вы за люди такие?! Ведь сказал же: без самодеятельности! Сука! Сука! Сука!

Я кричал и стучал кулаком в пол. Как бы то ни выглядело со стороны, но мне было искренне жаль активистку. Женщина она была хорошая и не заслуживала умереть вот так, буквально в паре секунд от спасения. И да, своим поведением я напугал людей. Виктор поспешил отстраниться. Впрочем, остальные тоже не сочли нужным меня трогать и пытаться успокоить.

Спустя некоторое время адреналин схлынул, и на меня навалилась апатия. Глядя на мрачные, усталые лица остальных, я понимал: им не сильно лучше. Рустам обнимал молоденькую Вику. Похоже, между ними что-то назревает, но не мне его судить. Хотя я бы на его месте не стал сейчас заводить отношения, ведь они легко могут прерваться уже завтра.

С другой стороны, в критических ситуациях такое происходит гораздо быстрее, чем в мирное время. Люди сами тянутся друг к другу в поисках защиты. И Маркин вполне подходит на эту роль, ведь пока меня не было, он как-то умудрялся обеспечивать их едой и другими запасами. Для девушки он казался сильным, вожаком, вот мозг и подкинул ей идею с ним сблизиться. Тем более что остальные, кроме отца Евгения, уже заняты, к тому же ещё и держаться стараются парами. Как бы ни было странно, но Славик спасся с женой, Леной. И да, детей у них тоже не было. Ну а Вика с Оксаной не подходили Рустаму по возрасту: староваты.

Вот и весь наш «огород». Впрочем, теперь он стал на одного (точнее — на одну) меньше. А ведь завтра с утра я собирался отправиться в рыболовный магазин, что расположился на перекрестке, чуть дальше за СИЗО. Да и на сегодня планировал ещё одну вылазку до общаги. Пора потихоньку реализовывать свои планы. Но как теперь это сделать, когда все бледные от страха и трясутся так, что аж стук зубов слышно? Даже после вчерашнего успеха мне пришлось их уговаривать на безопасный поход к торговому центру. А здесь придётся лавировать между тварей… Кстати, они ведь наверняка теперь возле храма пасутся, так что в любом случае придётся ждать. А как всё хорошо начиналось…

— Ну, что сели? — Я наконец поднялся с пола и снова взял на себя роль командира. — Разбираем покупки! Еда в одну сторону, всё остальное — в другую. Отец Евгений, покажите людям, что и куда лучше складывать.

— Может, в подвал?

— Вот и займитесь, вы свои владения лучше меня знаете, — подтолкнул я его к бурлящей толпе у тележек.

— Ты как? — Буквально через секунду возле меня появился Маркин.

— Как мудак, — огрызнулся я. — Вот какого хуя, а?

— Ладно, поговорим, как успокоишься. — Он похлопал меня по плечу и отправился разбирать мародёрку.

Глава 16

Интернатские

Вскоре нам пришлось спуститься в подвал, чтобы пересидеть низкий вой, от которого очень хотелось кого-нибудь убить. Но на этот раз бесы не сочли нужным продолжать хоровое пение более получаса. То ли мы оказались недостойны, но, скорее всего, они уже догадались, что на нас это не действует. Я вообще не очень понимал их логику. Другая форма жизни, что тут поделать?

Вот только это напрягало, потому как я не знал, чего от них ожидать? Да элементарно: как от них защищаться? Про развитие атаки вообще молчу, сейчас бы просто выжить и хоть что-то узнать о противнике. Эти ещё… устроили тайну с посвящениями, идиоты! Самое время выносить информацию в массы, а они в секретики играют. Ни записей, ни хрена! Вот что мешает просто рассказать людям элементарные вещи: как защищаться, где жить, организовать запасы питания на этих точках… Договаривайся, делай хоть что-то! Ведь у военных есть всё необходимое, чтобы защитить гражданское население. Это принцип всей нашей жизни, мы жертвуем ею ради них. А эти что?

С другой стороны, мы не знаем даже того, что сейчас происходит в соседней девятиэтажке. Может, и зря я них гоню. Хрен их там разберёт, уж за несколько столетий они наверняка выработали какую-то стратегию. И тот факт, что она не дошла до нас за девять дней, ещё ничего не значит. На войне и года мало, чтобы устроить хоть какое-то подобие порядка. И это при условии всех имеющихся ресурсов. А у нас мир рухнул.

— Это какой-то пиздец, — пробормотал я, отбросил лопату и выбрался из ямы.

Уверенно вышел за ограду и собрал то, что осталось от Оксаны. Едва я перешагнул порог, на крыльцо с обрезом в руках выбрался Мишка и проконтролировал весь процесс. Я уважительно кивнул ему на обратном пути. Он спустился и молча проследовал за мной, а затем мы похоронили то, что осталось от женщины. К слову, на улицу вывалили все, что меня немало порадовало. Так мы попрощались с Ксюхой. Да, была даже служба, после которой пришлось вернуться в подвал и переждать очередное выступление бесов.

Ближе к вечеру ко мне подошёл Михаил.

— Бывал?

— Случалось, — кивнул я.

— Где?

— Ой, и где только Маша не была, — голосом Галустяна процитировал я одно из его звёздных выступлений в КВН.

— Не хочешь — не говори, — пожал плечами приятель.

Он попытался сделать безразличный вид, но всё равно было заметно, что он обиделся. Мужик-то он вроде нормальный, а я вот по привычке огрызаюсь. Больно вспоминать закат карьеры. И вовсе не потому, что меня выперли.

— Я не шучу, Мих, — сгладил недопонимание я. — За восемь лет я побывал почти во всех известных конфликтах.

— Ты ведь говорил, что… Да ну, ты в спецназе, что ли? Это многое объясняет, — хмыкнул он. — Тогда мы действительно имеем все шансы.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся в ответ я. — Как говорится, не хвались, идучи на рать.

— Ничего, прорвёмся, — уверенно кивнул Мишка. — С утра выходим?

— Да, в случае чего, в общаге останемся. Но с таким графиком мы далеко не уедем, нужно что-то придумать.

— Рустам нам о тебе рассказывал немного. Он как-то проговорился, что ты из него демона изгнал.

— Это не так просто, как ты думаешь. Одержимого нужно вначале обездвижить, а я понятия не имею, как это сделать в наших условиях. Да и смысл, если человека проще к нам, через границу перетянуть.

— А это сработает?

— С вами же сработало, — ляпнул я, и Мишка внимательно уставился мне в глаза.

Я думал, он сейчас станет всё отрицать, или даже возмущаться, мол, как я мог такое, да о честных людях? Но нет, он некоторое время смотрел немигающим взглядом, а затем коротко кивнул.

— Я догадывался, — добавил он. — Думал об этом. Многие так считают, мы с мужиками это обсуждали, да и с Настей тоже. Ты когда начал вопросы задавать, я сразу понял, что ты уже догадался, но рассказать не мог, ведь тайна общая…

— Тебя никто не винит. — Я хлопнул его по плечу. — Сейчас вас кресты защищают, так что можно не волноваться. Кстати, нам их не мешает наколоть.

— Но на мне был крест, когда я… — Видимо, он хотел сказать «обратился» или ещё чего похуже, но почему-то осёкся.

— Похоже, не той формы, — объяснил я и продемонстрировал свой. — Там вот такая нужна, чтоб типа клевера на концах. Хотя изначальная фигура гораздо проще.

— Ясно, — кивнул Михаил.

— Иди спать, я подежурю.

— Да, пожалуй, надо, — вздохнул десантник. — Ты бы сам поспал.

— Мне ещё час до смены, иди.

* * *

На сей раз наружу пошли втроём. Сегодня лишние руки мне были не нужны, потому как эта вылазка не ради наживы, а в разведку с балластом не ходят.

Путь до общаги мы преодолели без каких либо проблем. Бежали чётко друг за другом, а учитывая тот факт, что до неё от храма всего два километра, уложились гораздо быстрее, чем за пятнадцать минут. Вот только внутри нас ожидало сплошное разочарование. Здесь произошло то, чего я как раз опасался: все люди были мертвы. И судя по внешнему виду мертвецов, случилось это далеко не вчера и не от рук бесов. Хотя как сказать.

Несмотря на то, что мы знали истинную причину, казалось, будто все выжившие в один момент дружно сошли с ума. Прямо на площадке, на нижнем этаже у входа, обнаружились два тела. Люди кромсали друг друга ножами, пока жизнь не покинула обоих. Раны были повсюду: на руках, лице, груди и животе, что говорило о невероятной ярости в момент схватки. Не удивлюсь, если они даже боли не чувствовали.

Далее в обе стороны уходили два длинных коридора с ровными рядами дверей. Впрочем, это типичная планировка всех общежитий. В левом крыле мы обнаружили ещё один труп. Этого попросту забили насмерть, возможно, ногами. Весь в ссадинах и кровоподтёках, лицо вообще превратилось в кровавую маску, словно на нём лезгинку танцевали. На площадке между первым и вторым этажом лежала женщина с топором, прочно застрявшим в шейных позвонках. А прямо на ней застыл в неестественной позе эдакий сосед-алкаш в трико и характерной майке с рваной дырой в груди. Явный огнестрел, к тому же выполненный практически в упор.

В паре метров от них — ещё два тела, тоже с огнестрелом. Одного можно было опознать разве что по одежде, его лицо разбросало вдоль коридора. Позади, на черепе, просматривалось входное отверстие, а вот при выходе картечь почти ничего не оставила. А стоило подняться на второй этаж, мы сразу поняли: живых здесь нет. Люди безжалостно покрошили друг друга в порыве неконтролируемой ярости. Не удавалось даже понять, сколько их здесь и в каком порядке переплелись, когда падали замертво.

— Времени ещё полно, — произнёс я, мельком взглянув на лестницу, ведущую на третий этаж. — Здесь нам ловить нечего, а ночевать среди трупов… ну, такое себе.

— Я лучше сдохну, но здесь не останусь, — подтвердил мои мысли Мишка.

Выглядел он, конечно… Краше в гроб кладут. Лицо бледное, руки трясутся, того и гляди снова начнёт харчами «хвалиться». А вот Рустам удар держит. Но если учитывать его прошлую профессию, ничего удивительного. Наверняка не раз выезжал на убийства. Правда, подобные побоища ему вряд ли встречались. И тем не менее вид мёртвых людей его не пугал. Ну а я успел насмотреться на похожие замесы. Бывало, и сам их устраивал, разве что не среди гражданского населения.

— Миха, думай шустрее, время! — поторопил я приятеля.

— Да пёс его знает, у меня от этого дерьма голова вообще не соображает.

— Там дальше интернат для подростков есть. Здание старинное и вполне может быть нетронуто бесами, — внезапно подкинул идею Рустам.

— Точно, — кивнул Михаил и уставился на Маркина. — А ты откуда знаешь?

— Бывал часто, по работе, — усмехнулся тот. — Порой от этих ребят и польза бывает. Информацией о городе они владеют получше нашего.

— Двигаем, — моментально принял решение я.

— Да постой, — придержал меня Мишка. — От них ведь ни слуху ни духу не было. Не факт, что это здание от бесов защищает.

— Похуй, проверить стоит. — Я всё же оставил решение неизменным. — Двигаем. В случае чего назад через гаражи махнём. Нам в любом случае нужно учиться передвигаться в городе. Иначе сдохнем через неделю.

Из здания вышли всё ещё без опаски. Я бросил взгляд на небо и прикинул оставшееся время. Минуты три-четыре у нас ещё есть.

— Маркин, вперёд, я замыкающий, — скомандовал я, и мы вновь перешли на бег.

Мы миновали пару дворов, и слева как раз промелькнул гаражный кооператив. Выглядел он так же безжизненно, но радовал факт, что мертвечиной с той стороны не воняло, а значит, и бесам там делать нечего. Если среди этого лабиринта и затесался в первые дни какой-то выживший, то вряд ли он дотянул до этого момента. Ну а другие пока или особо нос наружу не высовывают, или далеко от убежищ не отходят. Впрочем, как оказалось, это тоже не гарантирует стопроцентную безопасность.

Здание интерната действительно выглядело очень старым. Хотя я скорее назвал бы его ветхим, а не древним. Выстроено из красного кирпича, который впоследствии пытались скрыть под слоем штукатурки. Местами она обвалилась, отчего создавалось ощущение заброшенности. Однако возводили его на древнем фундаменте, а возможно, и первый этаж остался с тех самых пор. Об этом говорила более простая технология строительства.

Но о том, что внутри есть жизнь, я узнал по-другому. Стоило приблизиться к территории интерната, как во мне опять шевельнулась новая способность. Та самая, что позволяла чувствовать настроение места. И в одном из корпусов оно сильно отличалось от тех, что были разбросаны рядом. В нём ощущался страх, любопытство и некий боевой азарт, который всегда испытываешь перед дракой.

Получив нужные знания, я посмотрел на здание иным взглядом. Хотелось понять: можно ли хоть как-то по внешним признакам определять эти безопасные островки? В будущем такой навык может сыграть огромную роль в выживании. Но пока я лишь собирал данные, ведь анализировать было особенно нечего. Я бы не обратил на этот корпус никакого внимания, если бы не внезапно проявившийся талант.

Парадная дверь оказалась незаперта, и это моментально отразилось на моём настроении. Ну какой здравомыслящий человек оставит сейчас дверь открытой? К слову, чтобы войти в общагу, дверь пришлось выбивать, и это несмотря на бардак, что творился внутри. А здесь пожалуйста — заходите кто хотите. Нет, просто так такие вещи не происходят.

— Стоять, — придержал я товарищей. — Дальше не идём.

— Чё так? — удивлённо спросил Мишка.

— А тебя открытая дверь не смутила? — вопросом на вопрос ответил Маркин и медленно поднял руки. — А вот и ответ…

С лестничного марша поверх двустволки на нас смотрел какой-то пацан. Ещё один, тоже с ружьём, но уже с пятизарядкой, вышел из правого коридора. Ну и в завершение из подвала появился третий и ткнул стволами обреза нам в спину.

— Пукалку брось, — с ехидной ухмылкой попросил пацан с пятизарядкой.

— Мы нормальные. — Я решил сразу расставить точки над «и».

— Нам похуй, дядя. — Щенок позади шмыгнул носом. — Выворачивайте карманы и валите, пока ноги целы.

— Пф-ф-ф, — тяжело выдохнул я и принялся неспешно разоблачаться.

Точнее, лишь сделал вид. На самом деле меня интересовал кусок кафеля, что предательски скрипнул под ногой. Очень уж не хотелось убивать пацанов, но как справиться сразу с троими, я пока способа не видел. К тому же тот, что засел на лестнице, слишком далеко, чтобы успеть обезвредить его в рукопашную. Кусок кафеля эту проблему решал.

— На пол! — рявкнул я своим и выпал из привычного хода времени.

Это удавалось мне проще всего. Возможно, данный талант был единственным, который мне полностью подчинялся.

Кусок кафеля полетел прямо в переносицу пацана, что засел на лестничном марше. Тело как раз получило инерцию в нужном направлении, и я с разворота, в одно движение вырвал обрез из рук пацана сзади. И уже на обратном развороте метнул его в лицо пацану в проходе. Всё это заняло не больше секунды. Мишка даже упасть не успел, а я нёсся вперёд, чтобы окончательно обезвредить пацана с пятизарядкой. Его палец уже давил на спусковой крючок. Да, возможно, брошенный в лицо обрез и собьёт ему прицел, но в таком узком пространстве толку от этого немного.

Успел в самый последний момент. Мой снаряд с чавкающим звуком состыковался с переносицей пацана, а я подбил ствол вверх. Грохнул выстрел, с потолка посыпалась штукатурка, и в этот момент мимо меня прошмыгнул силуэт. А в следующую секунду с лестницы к моим ногам прилетел пацан. Своего я успокоил лёгким тычком в челюсть. На ногах остался лишь тот, что вышел нам в спину из подвала.

Без комедии с ним тоже не обошлось. Как только он понял, что лишился основного оружия, в его руке появился нож. Он в очередной раз шмыгнул носом и угрюмо уставился на Мишку, который как раз поднялся с пола.

— Не нарывайся, пацан, брось нож, — вежливо попросил его бывший десантник.

— А то чё? — криво ухмыльнулся тот.

— А то — то, — произнёс странную фразу Мишка и ударил его носком ботинка по руке.

Нож предсказуемо звякнул о пол, а затем мелкий заработал звонкую затрещину, после которой сразу осел. Сверху донеслась какая-то суета, но мы не стали заострять на этом внимания. Напротив, не спеша собрали оружие и проверили его на наличие патронов. Затем стянули горе-защитников в одну кучу и принялись ждать, пока они очнутся. На улицу выходить было уже опасно, да и не за тем мы сюда лезли, чтобы сразу ретироваться.

Рустам с пятизарядкой молча занял позицию у лестницы. Ну мало ли, вдруг там ещё герои найдутся. А так, может, побоятся сунуться. Ну а сами пока подниматься не спешили. Для начала нужно с пленными разобраться, объяснить всё, договориться. Остальные после этого нас сами примут, ведь, судя по всему, нам удалось заполучить непосредственно местных авторитетов. Не думаю я, что стволы доверили самым слабым и никчёмным.

Первым в себя пришёл пацан, которого успокоил Мишка. Он затравленно зыркнул на нас и опять шмыгнул носом.

— Поговорим? — спокойно спросил я, присев перед ним на корточки.

— А не пошёл бы ты на хер, дядя?

— Я тебе сейчас руку сломаю, щегол, — пригрозил я. — Мы к вам с миром пришли.

— А мы вас не звали. Валите, откуда пришли.

— Боюсь, это уже невозможно, — развел я руками. — Так что договариваться придётся. Старший у вас кто?

— Хуй в пальто, — огрызнулся пацан, и я всё же позволил себе влепить сорванцу пощёчину.

Нет, похоже, я выбрал немного не ту тактику. Мелкий, получив по щам, ещё хуже озлобился, сверкнул гневным взглядом исподлобья и попытался атаковать. Откуда у него появился ещё один нож, я не понял. Однако отреагировать успел: слегка отклонился, перехватил за запястье и выкрутил его против сустава. Удержать что-либо в руках при таком захвате попросту невозможно, и очередное оружие отлетело в сторону.

— Ты дурак? — спросил я его прямо в лоб. — Жить, что ли, уже устал? Я ведь с тобой по-человечески разговариваю.

— В рожу бить — тоже по-человечески?

— А ты жертву из себя не корчи. Не я первым на вас стволы навёл.

— Нам жить хочется, — ответил тот и уже в который раз шмыгнул носом.

— Приболел?

— Чё?

— Это я спрашиваю: чего сопли гоняешь?

— Тебя это ебать не должно.

— Да что с тобой не так? — искренне удивился я. — Неужели так нравится в морду получать? Я ведь присыплю, мне не жалко.

— Вам чё надо, дядя? Мы вас не звали, — повторился пацан.

— Где стволы взяли?

— Там больше нет.

— Это понятно. Старший кто?

— Уверен, что нужно повторять?

— Да чё ты с ним возишься! — не выдержал и взорвался Мишка. — Дай ты ему в лоб, чтоб посговорчивее был.

— А ты только и можешь, что детей бить? Наверное, с кем посильнее ссышь связываться? — подлил масла в огонь мелкий.

— Мих, по ходу ты его сильно по голове приложил, — усмехнулся я. — Или у него изначально мозгов не было.

— Вон, второй зашевелился. Может, с ним поговорить получится, — кивнул на самого старшего Михаил.

Именно он встречал нас с пятизарядкой и да, судя по виду, был самым старшим среди этой троицы. Кто там прятался наверху, мы пока не знали, да и лезть проверять желания не возникало. Я был на двести процентов уверен, что нас там, кроме заряда картечи, ничего не ждёт. Вначале придётся договариваться с этими, а только затем знакомиться с остальными. Вот только у мелкого, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Посмотрим, что скажет тот, что постарше.

— Звать тебя как? — спросил я, как только его глаза поймали фокус на моём лице.

— А тебе не один хер?

— Блядь, да вас здесь этому с детства, что ли, учат? Есть кто адекватный, чтоб кроме хамства умел нормальные слова произносить?

— Вы сами пришли, мы вас не звали, — повторил фразу мелкого тот, хотя это ещё не факт, кто за кем повторял.

— Ну извини, так получилось. А теперь давай, поумерь гонор, я вам зла не желаю.

— А мне почём знать?

— Думаешь, мне долго подняться и посмотреть, кто там наверху прячется?

Опа, а вот и слабое место. В ауре старшего явно проскочил страх, притом не за себя, впрочем, все эмоции и на лице отобразились. Выходит, эти трое действительно защищают тех, что наверху, хотя оно и так было ясно. Но пацан откровенно боится за подопечных, может, там совсем мелкие?

— Вот именно, — продолжил давить на больное я. — Так что включай мозги. А ещё лучше — перестань меня бесить.

— А то что?

— Поднимусь и разъебу весь ваш курятник, — с ухмылкой ответил я.

— Спрашивай, — как-то сразу сник пацан.

— Серый, не говори им ничего! — взвился мелкий рядом.

Пришлось успокаивать. Очередная затрещина заставила его вернуться на место. Снова этот полный гнева и ненависти взгляд. И ведь вообще ни капли страха, прям зверёныш растёт.

— Тёзки, стало быть, — кивнул я. — Ну что ж, будем знакомы. Я протянул ладонь старшему, и тот неуверенно ответил на рукопожатие. — Где стволы взяли?

— В охотничьем, здесь недалеко.

— На рассвете ходили?

— Да, пару раз на разведку бегали, потом тачку подогнали и решётку выдернули. Там сирена потом полдня орала, всех заражённых вокруг себя собрала.

— Заражённых?

— Ну да, ты чё, с луны свалился?

— Ну, просто они скорее одержимые.

— Да похуй, — ответил пацан. — Сути это не меняет.

— Убивать пробовали?

— Угу, — угрюмо кивнул Сергей. — Только они умирать не хотят. Мы им даже в голову стреляли. Бесполезно, они через пять минут снова встают.

— А вой как пережили?

— В подвале. Там звук не такой сильный, можно перетерпеть.

— Ясно. Взрослые кто есть?

— Не, воспитатель один был, но он даже выйти не успел, как его порвали.

— У вас пожрать-то хоть есть?

— А тебе какое дело? — вновь подал голос мелкий.

— Вань, закрой рот, — осадил его старший, и тот сразу обиженно засопел. — Едой делиться не станем, у нас ртов много, и где лежит — не скажу.

— Мы здесь не за этим, — покачал головой я. — Наоборот, помочь хотим.

— Сами справляемся, привыкли уже.

— Это понятно, — не стал спорить я. — Но нам без вас тоже никак. Так что придётся сотрудничать.

— Смотря что требуется.

— Не много. Иногда людей приютить и пару комнат под склад предоставить. Вы с магазина много стащить успели?

— Не очень. Стволы тоже не отдадим.

— Можно подумать, у вас есть выбор. — Маркин продемонстрировал трофейную пятизарядку.

— А говорили, с миром пришли, — ухмыльнулся Сергей.

— Ты давай не передёргивай, — вернулся к разговору я. — Магазин тот далеко?

— В паре минут, если по гаражам пройти. Да там крохотная лавка, мы почти всё из неё вынесли.

— А вот врать нехорошо, — пожурил пацана я, заметив, что в его ауре промелькнули фиолетовые оттенки. — Мы всё равно всё добро к вам стянуть собираемся. Если, конечно, с тобой договоримся. Ты ведь здесь за старшего, я правильно понимаю?

— Теперь я, — кивнул Серый. — Остальные погибли, когда эти выть под окнами начали.

— Тела-то куда дели?

— В окно, на задний двор перебросили. Их почти сразу собаки растащили.

— Ясно, — вздохнул я, наконец отошёл от пацана и уселся на ступени. — Ну что, договариваться будем?

— Нам с того какая польза?

— У вас склад будет: еда, стволы, патроны. Мы будем иногда заглядывать, припасы пополнять, ну и подкидывать кое-что периодически.

— А с нас тогда вам какой прок?

— Охранять будете, ну и в вылазках участие принимать. Я так понимаю, с местностью вы хорошо знакомы.

— Почти весь город знаем, — самодовольно произнёс мелкий, который Ваня.

К слову, третий, что сидел на лестнице в засаде, тоже очнулся, но в беседе участия не принимал. Да и на вид он был какой-то угрюмый. Не удивлюсь, если по жизни молчун.

— Ну вот, — кивнул я. — Значит, сработаемся. Ещё выжившие поблизости есть?

— Да, — ответил Сергей. — Буквально в паре минут, в общаге…

— Нет там больше никого, — покачал головой я. — Вой пережить не смогли.

— Тогда только в цеху, но там с десяток мужиков всего. И больше в этом районе точно никого нет.

— Магазин охотничий покажешь? — спросил я.

— Прям щас? — удивлённо уставился на меня пацан.

— А чё тянуть? День только начался.

— Там же эти…

— Мы тихонько, гаражами прошмыгнём. А я вас научу, как псов убивать.

— Врёшь, их обычным оружием не взять.

— Спорим? — протянул руку я.

— Да ладно, верю я, — ухмыльнулся Сергей.

— Наверху-то кто прячется?

— Да мелкие совсем и ещё пару старшаков на охране.

На сей раз парень отвечал нехотя. Всё-таки ниточка доверия к нам ещё не окончательно сформировалась. В ауре вновь промелькнули фиолетовые цвета, но заостряться я на этом не стал. Ни к чему пока накалять обстановку. Пара совместных дел — и они сами поймут, что с нами можно и нужно дружить.

— Ладно, первый этаж использовать можно?

— Смотря для чего?

— Улицу проверить на наличие бесов. Мы ведь в охотничий собирались, или ты зассал?

— А ты меня на слабо не бери, — хищно оскалился пацан. — Ванёк, Саня, бегом на фишку.

Оба пацанёнка без лишних слов тут же сорвались с места. Рустам, глядя на них, лишь криво ухмыльнулся и принялся разряжать ружьё. Патроны он спрятал в карман и набил в приёмник свои, способные убивать чёрных псов.

Я искоса наблюдал за ним, а в голове роился целый ворох вопросов. Как он добрался до области во время всего этого бардака? Почему его скорость практически не уступает моей? Ведь второго пацана, с лестницы, он обезвредил почти одновременно со мной, а обычному человеку подобное не под силу. И вот вопрос: давно это с ним или к нему тоже приложил руку отец Владимир? А наш батюшка отец Евгений тоже так может? Вот только все эти вопросы я буду задавать потом, сейчас нам есть чем заняться.

— Чисто! — донёсся писклявый голосок из правого коридора.

— И у меня никого, — вторил ему Ванька из противоположной комнаты.

— Ну что, готов? — с хитрым прищуром спросил я Серёгу, и тот уверенно кивнул.

Глава 17

Необходимая бытовуха

Пацан показал нам такие закоулки, о которых мы бы в жизни не узнали. Здесь не то что нормальные люди, бесы не догадаются пройти. Словно бродячая собака, он нырял под заборами, а затем выводил нас на узенькие тропы, где приходилось протискиваться боком. Застань нас в этих условиях бесы — кранты, но их здесь даже близко не видно.

К магазину мы вышли даже не с другой стороны — по крышам. Иногда приходилось спускаться на чердаки, чтобы пропустить пеший патруль бесов. Но и постоянно идти поверху тоже не получалось, ведь города разбиты на перекрёстки, и ширина проезжей части немаленькая. Такую разве что перелетать, перепрыгнуть точно не выйдет. О проулках и крохотных двориках вообще молчу. Они пронзают города, словно артерии в кровеносной системе. Некоторые настолько малы, что мы их натурально перешагивали.

А в одном месте Мишка едва не сверзился с крыши двухэтажного дома. Да, такое падение пережить можно, однако без травм оно точно не обойдётся. Вот только остаться хромым в наших условиях… да лучше сразу пристрелите. Так хотя бы смерть будет менее болезненной. Однако Маркин чётко отреагировал и подхватил соскользнувшего здоровяка за отворот рубахи. Раздался треск ткани, но слава богу, всё обошлось.

Вскоре после этого в крохотном дворике с арочным выездом на центральный проспект мы спустились по пожарной лестнице. И я сразу узнал это место. Если сейчас свернуть влево, то спустя шесть перекрёстков будет СИЗО, а там и до храма рукой подать. Вот это ни фига себе мы путь прошли! Да, он получился гораздо длиннее, нежели по прямой широкой дороге, зато в разы безопаснее. Меня аж гордость за пацана взяла. О лучшем проводнике я и мечтать не мог, а тут на тебе.

Машина, при помощи которой пацаны сдёрнули решётку, стояла тут же, поперёк дороги. Позади — буксировочная чалка с искорёженной железкой на другом конце. Дверь открыта, ключи в замке. Уровень топлива проверять не стал, но его наверняка хватит, чтобы добраться до храма. Рискованно, не спорю, но здесь и ехать всего ничего. В любом случае, как экстренный вариант отхода в голове держать можно. Но в идеале бы сделать это так же тихо и незаметно.

Двигались молча. Каждый из нас прекрасно понимал, что нужно брать, а на какие вещи не стоит даже внимания обращать. Два рюкзака забили комплектующими для патронов. Прихватили и весь инструмент, хотя при желании бо́льшую его часть можно заменить подручными средствами. А вот без понимания веса — никак. Насыпка должна быть чётко отмеренной, иначе это грозит серьёзными неприятностями. Так что электронные весы я сунул в рюкзак в первую очередь. Стволы и готовые патроны пацаны забрали все. Судя по журналу, здесь их было двенадцать штук. Впрочем, и магазинчик специализировался не только на охоте, основную прибыль приносили рыболовные снасти.

В итоге набили до отказа два рюкзака и одну спортивную сумку, которую нам выдали интернатские. А так как охота и рыбалка уже давно не являются способом добычи пропитания и чаще воспринимаются как отдых, здесь обнаружилось всё, что могло пригодиться для выживания в суровых условиях дикой природы. В том числе и то, в чём оно переносится. Короче, отказать мы себе не смогли, а идея воспользоваться машиной созрела окончательно, когда я бросил взгляд на пол у выхода. Всё это унести на плечах не получится.

— Грузим машину, — прошептал я.

Мишка с Маркиным молча кивнули и, подхватив по два рюкзака, выскочили в окно. Пацан собирался шмыгнуть следом, но я его придержал, подошёл к окну и указал пальцем на сумку. Подросток оказался сообразительным и, подхватив поклажу, бросил её мне в руки. Дальше она вылетела в окно, где уже поджидал Рустам. Так, друг за другом мы перекидали всё добро в транспорт.

И тут, как специально, из подворотни напротив вывернул бес.

Он замер, уставился на нас своими чёрными глазами и, указав пальцем, распахнул пасть. Зова мы не слышали, а вот цокот когтей по асфальту — очень даже отчётливо. Время будто замедлилось, и я, подхватив последний рюкзак, выскочил наружу. Мишка уже стоял на одном колене и целился в сторону опасности. Рустам тут же нырнул за руль и повернул ключ в замке зажигания.

«Бах, бах», — дважды грохнул обрез, и два пса мгновенно рассыпались прахом.

Я без раздумий швырнул рюкзак на заднее сиденье машины. Благо парни догадались первым делом распахнуть в ней все двери. Двигатель уже мерно молотил, и мы готовы были сорваться с места в любую секунду. Мелкий снова порадовал и нырнул в салон прежде, чем Мишка успел перезарядиться. Что было особенно приятно, десантник не нервничал, всё делал быстро, но без лишней суеты. А всё благодаря уверенности, что его прикроет товарищ, чем я и занялся через мгновение. Прах от пса развеяло порывом ветра, и я не удержался, выпустил второй заряд картечи прямо в рожу беса.

Тварь взвыла, но сорванная со щеки кожа начала восстанавливаться прямо на глазах. Он не двигался, продолжая смотреть на нас и указывать пальцем. Очередной цокот когтей эхом отразился от стен, создавая ощущение, будто сюда спешит целая стая. Впрочем, не удивлюсь, если так и есть на самом деле, а дожидаться её появления, чтобы убедиться наверняка, желания никакого.

Я змеиным движением бросил тело через капот, прыгнул в салон и, убедившись, что Мишка к нам присоединился, крикнул: «Жми!»

Рустам молча ударил в педаль, и машина со свистом покрышек прыгнула вперёд. Зад слегка понесло при развороте, однако электроника быстро снивелировала ошибку водителя и выровняла траекторию. Мимо замелькали дома, но меня больше интересовало то, что происходит сзади. А псы и не думали отставать: неслись следом, будто привязанные. Сомневаюсь, что этим тварям знакома усталость, да и от физических ограничений они вряд ли страдают. Ведь созданы они не из плоти и крови, а значит, гнать нас способны до бесконечности.

— Осторожно! — крикнул пацан с заднего сиденья, и я инстинктивно перевёл взгляд вперёд.

Мгновение — и страшный удар чёрной туши в переднюю часть автомобиля. Я едва успел выбросить руки перед собой, чтобы не воткнуться носом в торпеду. Капот сорвало с замка, и он ударил в лобовое стекло, полностью скрывая собой весь обзор. Однако двигатель не заглох, и мы продолжили мчаться вперёд, причём вслепую.

Рустам уже опускал стекло, чтобы высунуться в окно, как это делал Эйс Вентура из одноимённой комедии с Джимом Керри в главной роли. А через секунду снова нырнул обратно, потому как один из псов попытался достать его в прыжке. И тут же последовал ещё один удар. Машина издала странный клацающий звук и начала замедляться. Однако Маркин быстро перевёл коробку в режим N, и мы пошли накатом.

Странно, но я был совершенно спокоен. Ровный ритм сердца, даже дыхание не участилось, в отличие от задних пассажиров. От них просто воняло страхом. Бросив взгляд на Рустама, я удивлённо приподнял бровь, потому как он тоже оставался собран, холоден и расчётлив.

Наконец мимо окна мелькнула территория СИЗО, а значит, до храма осталось всего ничего. Инерции хватит, чтобы подкатить к основному входу, ну а популяцию псов мы сейчас проредим.

Я быстро перезарядил обрез, высунул корпус в окно, взял на прицел ближайшую тварь и вдавил спуск. Заряд картечи прилетел псу прямо в рожу, обратив его в чёрное пыльное облако, которое быстро развеялось из-за движения машины. Мишке объяснять задуманное не требовалось. Его выстрел прогремел почти сразу за моим, и ещё один монстр бесследно испарился.

— Назад! — коротко скомандовал Маркин, и мы без лишних вопросов втянули головы в салон.

Рустам резко бросил рулём влево и помог завершить манёвр ручником. Но, видимо, из-за отказа вспомогательных устройств машина слушалась не так как надо, и занос слегка вышел из-под контроля. Мы вылетели на тротуар и со скрежетом прочертили кузовом о цоколь здания. Скорость сильно упала, но и до храма осталось — рукой подать. Капот наконец упал, открывая мутный обзор сквозь разбитое в мелкую крошку стекло, что продолжало сохранять форму лишь благодаря плёнке. Но хоть какой-то плюс мы от резкого торможения получили. И всё же ехать так было неудобно, а потому Маркин вновь высунулся в окно, чтобы вскоре вернуться обратно.

Очередной удар спереди, но теперь немного иной, металлический. Похоже, мы только что вынесли ворота, закрывающие проезд на территорию храма. Маркин вытянулся всем телом, пытаясь продавить тормоза, но остановились мы всё-таки с помощью храма. Я снова едва успел выставить руки, а вот пацана смело с заднего сиденья. Благо скорость уже была небольшая, иначе без травм бы не обошлось. Ободранная кожа на предплечье, конечно же, не в счёт.

Покинув машину, мы бросились к храму. Мишка заколотил в дверь, а мы с Рустамом прикрывали ему спину. Пацан покинул салон последним и вместо того, чтобы присоединиться к нам, решил для начала спасти награбленное. Да уж, храбрости этому парню не занимать, она у него даже слегка зашкаливает. И ведь чувствую, что в его крови полно адреналина, а аура полыхает оранжевыми оттенками.

Псы, как и в прошлый раз, самоотверженно атаковали нас. Словно машины, они бросались в атаку, пока вдалеке не появился их хозяин. Тот бес, которому мы попались на глаза возле магазина, естественно, не успел бы за нами при всём желании. К нам явился другой, судя по всему, ближайший. Возможно, он пришёл на шум, но я уверен, что эти твари умеют общаться на расстоянии. Может, ментально — не знаю.

Бес что-то провыл, и псы замерли у границы. Пацан, который до этого торопливо выбрасывал вещи из багажника, покосился на них и криво ухмыльнулся. За нашей спиной как раз распахнулась дверь, и Мишка уже нырнул под прикрытие стен.

— Все в подвал, быстро! — донеслась из помещения его команда, а я продолжал наблюдать за Серёгой.

Он так же, как и я совсем недавно, присел перед демоническими бестиями на корточки и внимательно их рассматривал. Псы взбесились, зарычали и принялись метаться, но невидимую черту преступать не рисковали. Не знаю, что возникло в голове мальчишки, но он вдруг поднялся, расстегнул молнию на ширинке и помочился прямо на оскаленные морды чёрных псов. Затем нарочно не спеша развернулся, подхватил две сумки и подтянул их к двери храма. Маркин лишь хмыкнул на это, принял рюкзаки и забросил их в храм.

Бес уже завёл свою заунывную песню. Пока он выл в гордом одиночестве, это не так раздражало, но вскоре к нему присоединился второй. Однако к тому моменту мы уже перенесли все вещи, и как только дуэт превратился в трио, уже захлопнули за спиной дверь, ведущую в подвал. Всё-таки предки знали толк в звукоизоляции. Впрочем, не будь в храме широких окон по всему периметру, его толстые стены наверняка бы справлялись не хуже.

Выступление не продлилось долго. Бесам хватило пятнадцати минут, чтобы убедиться в бесполезности своих действий. С одной стороны это хорошо, но ведь оно же означает, что твари учатся. Для них мы пока тоже неведомы зверушки, несмотря на то, что некоторые из них уже жили среди людей. Вот только мирное сосуществование сильно отличается от выживания.

В критические моменты мозг человека работает иначе. Ровно по этой причине в смутное время появляется столько отбитых. Люди ломаются, меняется психика, восприятие нормы, а полная безнаказанность провоцирует на такие вещи, от которых даже у отъявленного маньяка волосы вмиг станут седыми.

* * *

Было решено устроить передышку. Но чтобы не терять время даром, мы взялись распределять награбленное добро. После недолгих споров с Серёгой Маркин всё же смог отстоять своё право на дробовик. Затем парень обвинил нас в обмане, мол, мы специально перевезли все вещи к себе вопреки всем предыдущим договорённостям. Но как только в беседу вступил отец Евгений, пацан быстро заткнулся. Оказалось, что религиозный авторитет для него важнее силы.

Ну а когда страсти улеглись, я принялся объяснять пацану, как использовать комплектующие, чтобы собрать патрон. Слушал он очень внимательно, даже переписал на бумажку всю развесовку. Не забыл и про руну, которую следовало нацарапать на каждой картечине, чтобы та обрела способность валить чёрных бестий.

А затем мы совместными усилиями устроили конвейер. Мужики занялись снаряжением патронов, женщины хлопотали по хозяйству. Ведь помимо прочего, у нас теперь появилась походная газовая плита. А в совокупности с продуктами, которые мы намародёрили в супермаркете, нас ожидал нормальный горячий обед. Запахи в храме витали такие, что мы едва успевали слюни подбирать.

Славику с Серёгой доверили самое ответственное задание: царапать руны на картечи. Мишка отвешивал порох, а Рустам собирал весь комплект и при помощи специальной машинки прессовал в готовые патроны.

Я решил заняться пулей, которая гипотетически должна вышибать беса из человеческого тела. Конечно, вначале я это дело испытаю, чтоб добро впустую не переводить. Поэтому для начала хватит и трёх штук. Даже если две из них сработают, это уже кое-что.

Сомнения заключались в том, что при попадании в тело пуля сильно деформируется, может даже на куски разлететься. В этом случае целостность символа будет нарушена, и сработает ли он после такого — неизвестно. Картечь, как я думал, не испытывает сопротивления при прохождении сквозь тело псов. По этой причине под правильным углом атаки можно одним выстрелом уничтожить сразу две, а то и три особи.

С бесами дело обстоит иначе: они занимают нормальные человеческие тела. Потому свинец при попадании в кость непременно помнётся, а бить нужно именно так, ибо мягкие ткани пуля прошьёт навылет. Знак должен присутствовать на теле. Ну, или как я предполагал — внутри, чтоб тварь его покинула.

Однако в процессе изготовления я кое-что заметил. Кончик ножа без труда вырезал узор на полукруглом носике, торчавшем из пластикового контейнера. И как только я закончил с первой, что-то произошло, и снаряд вдруг обжёг меня холодом. Я впервые наносил символ на предмет, и меня это здорово удивило. Вначале даже подумал, что мне показалось, но свинец вдруг покрылся испариной, будто пивная банка, которую только что извлекли из холодильника.

Со второй пулей произошло ровно то же самое, и этот момент заставил меня задуматься. Мысль пока не сформировалась окончательно, но я чувствовал, что это важно, а потому остановился и принялся наблюдать за Славкой с пацаном. Или они не чувствовали эффекта из-за того, что им приходилось держать картечь пассатижами, дабы не остаться без пальцев, или что-то идёт не так. Может, дело в ином символе, а может, в их руках он так и остаётся обычным рисунком.

— Стоять! — скомандовал я, но Рустам всё же опустил ручку пресса и отбросил готовый патрон в коробку к остальным. — Сколько уже запрессовать успел?

— Одиннадцать штук, — заглянув внутрь, ответил Маркин. — Да мы же только начали…

— И уже закончили, — буркнул я, коснувшись пальцем отмеченных руной картечин.

Как я и думал, они были предательски тёплыми. Для выводов пока рано, а потому я попросил у Серёги его инструмент и самостоятельно начертал руну на свинцовом шарике. И вот у меня эффект повторился. Снаряд стал холодным на ощупь, будто его только что принесли с мороза.

— Ты чего? — уставился на меня Мишка. — Что-то не так?

— Похоже на то, — пробормотал я и обернулся к Маркину. — Кажется, с ними это не работает.

— В смысле? — не понял он. — Что не работает?

— Бля, руны у них не работают, — попытался объяснить я. — Короче, смотри… Слав, ну-ка нарисуй одну.

Тот кивнул и тут же исполнил мою просьбу. Я подхватил готовый шарик и положил его в ладонь Маркину.

— Чувствуешь?

— Что именно? — снова не понял он.

— Ща дойдёт, — улыбнулся я и сделал свою картечину, которую бросил ему в ладонь рядом с предыдущей.

— Точно, холодная. — До следователя наконец дошло то, о чём я пытался ему сказать. — У меня ведь это даже из головы вылетело.

— С тобой у нас ещё отдельный разговор состоится, — пригрозил я. — Эти патроны синим маркером пометь, чтоб не перепутать. Рус, объясни Славке, как прессом пользоваться, мы с тобой в художники переводимся.

Серёга остался не у дел и явно заскучал. Но без работы я пацана не оставил. Картечь не пользуется большим спросом у охотников, и у нас на руках имелась всего одна банка. Зато дроби хватало с избытком. Да, можно было украсить руной каждую дробинку, но оно нам надо? Тем более что нам удалось прихватить новенькую форму для отлива, и в ней имелись гнёзда необходимого диаметра. Судя по её пыльному виду, спроса на неё в магазине не было, и на витрине она пролежала не один год. И вот поди ж ты — пригодилась.

Наспех отмытая банка из-под тушёнки прекрасно подошла в качестве тигля, а Серёга приобрёл квалификацию литейщика. Первые образцы, конечно, получились не очень, но как только форма разогрелась, процесс пошёл как надо. Затем её ещё обкатать нужно будет и тоже промаркировать рунами. Но этим можно заняться после, пока и без того есть с чем работать.

— О чём поговорить хотел? — тихонько поинтересовался Рустам.

— О внезапных талантах.

— И что не так?

— Молчание с твоей стороны.

— А-а-а, — протянул Маркин. — Я уж грешным делом подумал, что мне нельзя.

— Ты дурака-то из себя не корчи, ладно?

— Так в чём проблема?

— В том, что я не понимаю, кто прикрывает мне спину. Расскажи ты о своих новых способностях, я распределил бы обязанности иначе. Мне нужно знать, на что способен каждый член отряда, так понятно?

— Понятно, — без лишних слов согласился он. — Я не думал, что это так важно.

— Ты как до области добрался вообще?

— В основном просёлками. Из города выбраться сложнее всего, даже из такого мелкого, как твой. Дальше — проще. В деревнях бесов практически нет, им там попросту нечего делать. А если объезжать крупные посёлки, то дорога почти безопасна. Так, пару раз были намёки на неприятности, но в целом обошлось.

— Понятно, — кивнул я и задумался.

Может, мы зря здесь сидим и гораздо безопаснее свалить из города? Хотя если на нас нападут в открытом поле, отмахаться вряд ли получится…

— О чём задумался? — не дал мне сформировать мысли Рустам.

— Да так, о жизни в чистом поле, — честно признался я.

— Не вариант, — покачал головой он. — Если прижмут, спрятаться будет негде.

— Об этом я тоже успел подумать. В любом случае держать это в голове стоит, а там будет видно. Тебя отец Владимир инициировал?

— Ну ты и слово, конечно, подобрал, — усмехнулся Маркин. — Но в целом — да. Ткнул меня пальцами в лоб, а наутро я уже проснулся другим. Сейчас с каждым днём всё интересней. Честно говоря, в интернате я даже не сразу поверил, что умею так быстро двигаться.

— Это многое объясняет. Ладно, извини, что наехал вот так, без разбора.

— Да нет, я тебя понимаю. Без обид, честно.

— Нам нужно до заводских как-то добраться.

— Там тоже склад устроить собираешься?

— Не совсем. Перевалочный пункт там однозначно сообразим, но я хочу попробовать мечи сделать.

— Зачем они тебе?

— Чтоб всякая падаль ко мне подойти не смогла. Я их во снах видел. Предки прекрасно обходились без огнестрела, да и шума от них в разы меньше. Не удивлюсь, если ими получится даже беса завалить.

— Не знаю, как по мне, ствол гораздо надёжнее. Не просто же так человечество на огнестрел перешло.

— Так я совсем от него отказываться и не собираюсь. Люди ведь до сих пор используют сталь для тихой работы. Да и что ты будешь делать, когда псы тебя в углу зажмут? Ну и ещё один плюс, так, на заметку: меч не нуждается в патронах.

— Да, только им тоже махать нужно уметь.

— Ты удивишься, — усмехнулся я, — но через пару месяцев ты сможешь им управлять, как собственной рукой. Остальных да, учить придётся.

— Возможно, — не стал спорить он. — И когда планируешь выход?

— Сейчас пожрём, подрыхнем пару часов и попробуем до интерната проскочить. Нужно пацанам патроны с полезностями закинуть. Оттуда уже на завод прицелимся. Если повезёт, сразу проскочим и там уже на ночлег встанем. Бля, медленно всё, просто пиздец как.

— Ничего, мы за сегодняшний день в десять раз больше сделали, чем за неделю до этого. Ускоримся, никуда не денемся.

— Твои б слова — да богу в уши.

— Так мы с ним, считай, на прямой связи сейчас. — Маркин обвёл взглядом храм. — Глядишь, и в самом деле услышит.

— Ага, судя по всему, он сейчас в отпуске, раз такое в мире творится.

— Мальчики, обед готов! — раздался долгожданный клич, и мы, не сговариваясь, бросили все дела.

Живот уже давно крутило от голода, а тут ещё и запахи такие, что сил сопротивляться уже не осталось. Мы молотили перловую кашу с тушёнкой — аж треск за ушами стоял. А ведь ещё совсем недавно подобная пища вызвала бы у большинства отвращение.

— У нас вода заканчивается, — накинула насущный и до сих пор не решённый вопрос Настя. — Да и права была Оксана, переодеться бы надо.

Остальные женщины тут же наперебой загомонили. Нет, они правы. Вода нужна, как и мыло, и даже тазы, в которых в скором времени придётся стирать грязные вещи. Да и переодеться людям не помешает, некоторые дамы у нас до сих пор в ночных рубахах щеголяют. Плюс ко всему, следует продумать место, где можно помыться. Да элементарно хоть сортир на территории выкопать. А то ведь, прости господи, гадить за сарайчик бегаем. И, как водится в таких ситуациях, всё это срочно, желательно вчера.

— Так, стоп! — рявкнул я, и бабы замолчали. — Все требования списком. Порядок важности я определю сам. Слав, лопату держать умеешь?

— Ну так, огород копать пробовал, — замялся тот, а я уставился на него, как на инопланетянина.

— М-да, кажется, поход в цех нам придётся на некоторое время отложить, — задумчиво пробормотал я.

— Значит, завтра на рассвете пойдём, — флегматично пожал плечами Маркин. — Или предлагаешь через день в супермаркет за водой бегать?

— Нет, колодец реально нужен. Отец Евгений, вы колышки вбили, как я просил?

— Да, сразу всё сделал.

— Нам ещё нужно чем-то стенки укрепить, — пустил мысли в другом направлении я. — Желательно кирпич, но где его сейчас взять?

— У меня брус у края забора сложен. На приходе крышу меняли, так лишнего много осталось.

— А топорик в сарае найдётся?

— А как же. И бензопила есть.

— Ну что, пойдёмте тогда шуметь. Глядишь, заодно пули опробовать получится. С остальным будем завтра решать. Если, конечно, сегодня всё сделать успеем.

Глава 18

Дерьмо случается

Похоже, лопату из рук я никогда не выпущу. Да и плевать, не так всё и плохо. Стоило штыку вонзиться в землю, как мысли выровнялись и потекли неспешно, в нужном мне направлении. Завершённые дела были проанализированы, а будущие планы распределились по полочкам, в необходимом порядке срочности. Впрочем, меня это всегда успокаивало. Хотя нет, вру…

На срочной службе меня это бесило, но, поняв, что львиная доля любой войны заключается в копании земли — смирился. И как только я принял неизбежное, всё изменилось. Да, затем я ушёл на контракт, где требовались совсем другие навыки, однако лопата продолжала приносить покой и умиротворение. Я потому и не колебался на гражданке при выборе профессии. Тот период моей жизни как раз требовал покоя.

Честно говоря, я до сих пор не понимал, что случилось на моём последнем задании. То ли грубейшая ошибка, допущенная руководством, то ли намеренная акция. Мы получили приказ зачистить здание, где, по данным разведки, в плену держали наших парней. Поговаривали, что один из них был какой-то шишкой, хотя нам, по большому счёту, плевать.

Десантировались под покровом ночи и уже спустя два часа вошли внутрь. Всё шло в штатном режиме. Часовых убрали по-тихому и издалека, после чего проникли в здание и продолжили зачистку. Действовали осторожно, планомерно вырезая всех, кто попадался на пути. Добрались и до спящих. И нет, это совсем не зазорно. Лучше так, чем устраивать пальбу и подвергать риску пленных, ведь при таком раскладе их убивают в первую очередь.

Но пока я с парнями работал, кто-то наверху принял очередное решение, и нас атаковали свои же. Возможно, у них появились новые данные, и человек, которого мы обязаны были спасти, стал для кого-то костью в горле. А может, всё случилось по незнанию. Сейчас трудно понять, да и кто я такой, чтобы передо мной отчитывались. Однако как итог, все мои парни остались там, а я почему-то выжил. Высшие силы ли приложили к этому руку, или мне просто повезло — не знаю.

В тот момент я не мог мыслить здраво. Гнев затмил разум, и первое что я сделал, — разбил рожу генералу, который руководил атакой. Хотел даже пристрелить, но мне не дали. Затем больше года меня терзали особисты, и лишь благодаря чуду и хлопотам хорошего человека дело спустили на тормозах. Но и меня в рядах вооружённых сил не оставили.

И казалось бы: это война и смерть здесь — дело обычное. Но тот случай повлиял на меня очень сильно. Не исключаю, что события попросту переполнили и без того скопившийся негатив. А когда я остался не у дел, крыша окончательно протекла. Первое время, когда я хоронил людей, видел в гробах лица своих парней. Бывало, срывался и находил утешение в алкоголе. Срался с Валеричем по поводу и без. Интересно, как он там? Жив или уже всё, даже костей не осталось?

Всё-таки странная штука — жизнь. Кто бы мог подумать, что мы придём вот к такому концу? Суета, амбиции, какие-то планы, карьерный рост и даже бесконечные войны друг с другом — всё обратилось в прах. Настоящая опасность всегда бродила рядом, в тени, под покровом ночи.

«Дзынь!» — Стук лопаты о камень выбил меня из размышлений. Я принялся прощупывать место, где он заканчивается, чтобы подкопать и извлечь его из земли. Чуть вперёд было пусто, немного влево — тоже, но стоило уйти правее, как снова раздался глухой звякающий звук. К слову, я едва на полметра углубился. Что там, старый фундамент? Не сказать, что это проблема, ведь его часть прекрасно сойдёт за стенку колодца.

Я слегка подрубил грунт, выбрал его совковой лопатой снова замер, почёсывая макушку. Слишком уж странная форма для фундамента, зато отличная — для колодца. Каменная кладка, что выступала из грунта, имела явную круглую форму. Начни я копать на полметра вправо, попал бы в самый центр. А возьми чуть левее, даже не заметил бы.

— Фигасе! — замер у ямы Мишка, который отвозил грунт в сторону, чтобы он не мешался.

— Ага, вот и я так подумал, — усмехнулся я. — Дай руку.

Мишка помог мне выбраться из ямы, и теперь мы взялись за лопаты вдвоём. Вскоре к нам присоединился Рустам, и мы в течение получаса очистили находку от грунта. Недоуменно переглядываясь, возле нас столпились остальные. И было с чего. Перед нами находился уже готовый колодец, горловину которого закрыли огромным камнем в форме диска. Кто это сделал и зачем, оставалось загадкой. Может, это сделали за ненадобностью, но складывалось ощущение, будто его перекрыли с учётом на будущее. Ведь гораздо проще колодец засыпать, чем вот так изгаляться.

— Ну и чё, долго будем репы чесать? — Я первым отошёл от шока. — Давайте вскроем коробочку.

— А вдруг его заткнули не просто так? — сделал предположение Виктор.

Этот хлыщ постепенно начинал меня раздражать. Ленивый до неприличия, практически никак не участвует в жизни группы, так ещё и постоянно оспаривает мои решения. Я уже старался его вообще не трогать, дабы не создавать лишних конфликтов. Его жена — очень полезный член общины, постоянно суетится, требует дать ей какое-нибудь занятие. И мне не хочется её расстраивать, но и терпеть этого барана с каждым днём становится всё сложнее. Боюсь, скоро мои нервы не выдержат и я разобью ему нос.

— Отойди тогда, не мешайся, — буркнул я, стараясь сдержать раздражение. — Давай, пацаны, навалились!

Мы попытались сдвинуть каменный диск, но тот даже с места не стронулся. Интересно, сколько он весит? Тонну мы не поднимем при всём желании, по крайней мере, голыми руками.

— Ща лом притащу! — метнулся к сараю шустрый Серёга.

Второй подход начал приносить плоды. Медленно, но верно. Я отыскал щель, куда вставил конец железного стрежня и использовал его в качестве рычага. Крышка слегка приподнялась, и сообразительный Рустам тут же подсунул в образовавшуюся щель камень. Теперь лом уверенно вошёл под диск, и, навалившись на его край, нам удалось приподнять камень ещё выше.

Мишка улёгся в яму и посветил под крышку фонариком.

— Всё понятно, — изрёк он. — Там выборка, типа выпуклости небольшой. Она как раз и не даёт диску уйти в сторону. Короче, если его вывесить с трёх сторон, то получится спихнуть в приямок рядом. Заодно под ногами удобная площадка получится.

— Я бы всё равно не советовал открывать, — прокомментировал наши действия Виктор, который так и стоял на краю раскопа, палец о палец не ударив.

— Знаешь, что?! — взвился Михаил. — В жопу свои советы затолкай. Заебал уже!

— А ты давно такой умный стал?! — моментально огрызнулся тот.

— Рты захлопнули! — прошипел я. — Оба!

— Ну а чё он? — попытался оправдаться Мишка.

— Забей хуй, — посоветовал Серёга. — А орать здесь и в самом деле не самая лучшая идея.

— А ты бы вообще помолчал, сопляк, — переключился на более слабого соперника Виктор.

— Слышь, дядя, — криво ухмыльнулся пацан. — Ты не смотри, что я худой и кашляю. Спать ляжешь — я тебе брюхо вскрою, понял?

Виктор побледнел и поспешил ретироваться от опасной компании, продолжая бормотать себе под нос что-то несвязное.

— Блядь, знал бы, что он такое говно, ни в жизни руки бы не подал, — презрительно сплюнул Михаил.

— Люди не меняются, — спокойным голосом вставил Маркин. — Он всегда таким был, просто в мирной жизни это не так заметно.

— Наверное, ты прав, — согласился Мишка. — Ну, чё стоим? Слишком много чести этому мудаку, давайте лучше попробуем этот люк скинуть.

Работа закипела, и вскоре мы смогли вывесить второй край, а затем и третий. Мишка в очередной раз упал на живот и посветил фонариком внутрь.

— Вроде вышла, — констатировал он. — Чё, попробуем?

— Давай, — пожал плечами я, и мы дружно навалились на крышку.

И она поддалась, съехала на несколько сантиметров, слетела с подставленного камня, и… округу озарил крик боли. Вот вроде взрослый мужик этот Славик… И на кой чёрт он диск снизу подхватил? Надеялся удержать или что?

Крик постепенно перешёл в завывания, но этого хватило, чтобы к храму явился бес. Славик затрепыхался, но пальцы прижало крепко. Уверен, что без перелома там тоже не обошлось, ладони уже начали синеть, и это плохой знак. Чёрт, а ведь всё так хорошо начиналось!

— Да тихо ты, сейчас. — Мишка уже в третий раз пытался поддеть крышку ломом, но тот постоянно выскальзывал из ставшей узкой щели. — Да чтоб тебя!

— Дай я попробую, — попросил я инструмент, и Михаил тут же его передал.

Странное дело — паника. Ещё минуту назад я был совершенно спокоен, а сейчас руки трясутся. Хочется поскорее помочь товарищу, отчего нервозность только усиливается. Завывания ещё эти!

Я наконец приноровился и с третьей попытки загнал лом в узкую щель. Слегка нажал на него, и крышка шевельнулась, высвобождая пальцы из плена. Славик рухнул в яму и начал подвывать в тон бесу, прижимая обе руки к телу. Да уж, это больно, и даже очень. А тем временем низкий вой уже стал дуэтом, и мне непременно захотелось пнуть Славку, и желательно побольнее, чтобы он наконец зашевелился.

— Уходим! — крикнул Маркин, будто мы и без него не знали, что делать.

Друг за другом мы втянулись в храм, придерживая под руки Славку, и, не задерживаясь в общем зале, сразу нырнули в подвал. Наши уже все были здесь. Тут же поднялся гомон, вокруг раненого засуетились, закудахтали бабы. Пришлось ругаться и отгонять. Виктор же смотрел с вызовом, на его лице прямо отчётливо читалось: «Ну я же говорил». Пришлось приложить немалое усилие, чтобы не съездить ему в челюсть.

Да уж, ситуация самая что ни есть хреновая. Пальцы явно сломаны и уже приобрели синюшный оттенок. Да, я проходил курсы первой медицинской помощи, но даже у военных она даёт лишь поверхностное понимание. Накинуть жгут, наложить тугую повязку, а в случае перелома — шину. Но куда её накладывать здесь, когда все пальцы в труху? Здесь без квалифицированного специалиста не обойтись. Нужен снимок, возможно, операция. Хрен его знает, что у него там внутри.

— Всё плохо? — Славка умоляющим взглядом уставился на меня.

— Да брось, до свадьбы заживёт, — приободрил его я, хотя думал совершенно иначе.

— Можно мне посмотреть? — раздался за спиной голос отца Евгения.

Памятуя о том, как наш батюшка избавил меня от осколка, я тут же посторонился, уступая место священнику. Тот присел перед Славкой на корточки и внимательно осмотрел руки. Попробовал даже прикоснуться, но парень зашипел и отдёрнул руку.

— Ему в больницу надо, — заключил отец Евгений.

— Отличное решение, — усмехнулся я. — Сейчас, только скорую вызову.

— Или резать, — проигнорировал мой сарказм он. — Иначе всё это воспалится, и он умрёт.

— Н-не надо р-резать, — тут же побледнел Славка.

— А я вам говорил! — всё же не смог сдержать кипящее дерьмо Виктор. — Не нужно было его трогать.

— Закрой пасть! — взвился Мишка, — Заткнись, урод! Или я тебе сейчас весь ебальник расшибу!

— Тихо, дружище. — Я перекрыл собой подступ к Виктору. — Успокойся, давай без лишних жертв обойдёмся.

— Да он заебал уже! Вечно лезет со своими тупыми советами! Это ему не так, то не эдак, а как до дела, так первый в кусты.

— Ну не всем же такими деловыми быть! — вступилась за мужа Лена. — Что вы к нему цепляетесь?

— Да потому что он обуза! — даже не подумал успокаиваться Мишка. — Мы его кормим, поим, жопами своими рискуем, а от него только критику слышно. То каша слишком сухая, то слишком горячая!

— Заткнулись все! — проревел я во всю мощь лёгких. — И уши прикрыли, пока друг друга убивать не начали.

— Бесы здесь ни при чём… — попытался продолжить Мишка, но, поймав мой взгляд, замолчал и прикрыл уши руками.

— Отец Евгений, вы точно не сможете его вылечить? — обратился к священнику я.

— С чего вы взяли, Сергей, что я на это способен? Я ведь не доктор, а скромный служитель церкви.

— Знаю я одного, тоже скромного, так он из меня осколок извлёк, даже руками не касаясь.

— Это минимум уровень пятой ступени. Мне подобные знания пока недоступны. Максимум, что я могу, — это немного облегчить боль.

— Я согласен. — Славик протянул ему синие пальцы.

Отец Евгений кивнул и принялся водить над его руками своими. Он прикрыл глаза и тихонько что-то бормотал себе под нос. Прошло минут пять, прежде чем он отстранился и смахнул рукавом выступивший на лбу пот.

— Помогло, — растянул бледные губы в улыбке Славик. — Может, оно само как-нибудь, а? Не надо рубить… пожалуйста.

— Тогда ты умрёшь, — не стал облегчать ему жизнь священник. — Да и боль скоро вернётся.

— У нас таблетки есть, — напомнил Маркин. — Обезбол и антибиотики. Но я согласен, такое точно не заживёт.

— Можно я с ним поговорю? — выступила немного вперёд Светка, жена Славика.

Всё это время она молча наблюдала за суетой. Впрочем, она и была немногословна. Мы иногда даже забывали о её существовании. Даже сейчас, когда её мужу, можно сказать, самому близкому человеку было очень плохо, она сохраняла хладнокровие.

— Дорогой… — Светка присела перед мужем на корточки. — Ты ведь понимаешь, что умрёшь, если мы не ампутируем пальцы. А я не хочу оставаться одна. Ну что ты как маленький, в самом-то деле? Их же отрубят не все. Вон, дед мой всю жизнь с двумя пальцами прожил, и ничего.

— Думаешь? — как-то неуверенно переспросил он.

— Да что тут думать? Какие-то пальцы или жизнь? По-моему, выбор очевиден.

— Хорошо, — кивнул Славик. — Только дайте вначале таблеток.

— Что-то у нас бесы смолкать не собираются, — сменил тему Маркин, предварительно бросив взгляд на часы.

— А ну, дай-ка мне ружьишко. — Я протянул руки к стволу. — Попробуем насильно прервать выступление.

— Я сам, — покачал головой Рустам. — А то знаю я тебя, потом назад не допросишься.

— Детский сад, — вздохнул я и направился к выходу из подвала.

Вой сразу надавил на мозг, кишки завибрировали, а в душе начал зарождаться червячок гнева. Однако в отличие от обычных людей, мы с Маркиным всё же обладали некой ментальной защитой. Да, пока ещё слабенькой, но тем не менее какое-то время могли сопротивляться натиску бесов.

Я сунул руку в боковой карман рюкзака и вытянул три патрона, которые подготовил специально для подобного случая. Маркин быстро перезарядил дробовик, и мы выбрались на улицу.

Первый выстрел Рустам произвёл прямо с крыльца. Пуля вошла точно в грудь завывающему напротив бесу, и тот захлебнулся. Буквально секунду он смотрел на нас с удивлением, а затем выгнулся дугой, едва не встав на мостик. Из его пасти вырвался тугой чёрный фонтан, и уже через мгновение на землю упал раненый человек. Его затрясло, изо рта брызнула кровь, но мучения закончились быстро. Едва тварь покинула тело, для псов бывший хозяин моментально превратился в жертву.

— Работает, — без каких-либо эмоций произнёс Рустам, немного сместился с крыльца и взял на прицел следующего.

Однако второй выстрел результата не дал. Бес настолько быстро качнулся в сторону, что глазу не удалось отследить движение. Вот он стоял ровно, задрав голову, а мгновение спустя — уже вполоборота.

— Я не понял, он что, от пули увернулся?! — удивлённо уставился на меня Маркин.

— Может, ты просто мазила? — предположил я.

— Да здесь расстояние метров десять! С такого даже ребёнок, впервые взявший оружие, не промажет!

— Дай я.

Маркин протянул мне ружьё. Приклад упёрся в плечо, левая рука крепко сжала цевьё, грудь беса точно на мушке, а значит, пора тянуть спуск.

«Бах!» — и номер повторился. Тварь реально уворачивалась от пуль.

— Да какого хуя! — взревел я и чуть было не бросился на врага с голыми руками.

— Всё, хватит! — вовремя схватил меня Маркин. — Наигрались уже, уходим!

Я немного побрыкался, но всё же смог взять себя в руки, и мы поспешили скрыться в храме. Интенсивность воя поугасла, и в голове слегка прояснилось.

— Да что они никак не заткнутся-то?! — Злость всё ещё продолжала кипеть внутри.

А Рустам молча, поджав губы, тянул меня за рукав в сторону подвала.

* * *

— Сколько они уже там гудят? — спросил я.

— Пятый час пошёл, — отозвался Маркин, бросив взгляд на часы. — Странно это. Даже в первый раз их всего на два хватило. Что-то там неправильно.

— Может, и в самом деле колодец трогать не стоило? — предположил Мишка и покосился на Славика.

Парень выглядел совсем плохо. Бледный, лицо мокрое от пота, обезбол, похоже, едва приглушал боль. Он уже не говорил, сидел молча. Светка обнимала мужа и периодически что-то шептала ему в ухо.

— Я смогу выйти за топором, — предложил я, — Здесь всё сделаем. Хрен их знает, может, они вообще в ночь перейдут.

— В любом случае на рассвете свалят, — верно подметил Маркин.

— Я не дотяну до рассвета, — тихо произнёс Славка. — Рубите сейчас.

— Дотянешь, куда ты, на хрен, денешься, — усмехнулся Мишка. — Но вообще ты прав: чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.

— Ладно, сидите тихо, я ща. — Я поднялся, и Рустам встал вместе со мной, — А ты куда?

— Подстрахую, — ответил он. — Чтоб у тебя снова желания выйти не возникло.

Я молча кивнул и отправился на выход. Из храма мы выскочили бегом, чтобы максимально уменьшить время нахождения под влиянием воя. С прошлого выхода потребовалось минут пять, чтобы подавить в себе желание убивать всех и каждого.

Я влетел в сарай, Рустам остался на стрёме. Нужды в этом не было, тем не менее лишним такой подход не будет. Тем более что ствол мы опять зарядили нужными пулями. Сидеть в подвале без дела было попросту невыносимо, а потому, как только я успокоился, мы с Маркиным перенесли оборудование вниз.

На улице начало смеркаться, хотя летом темнеет очень поздно и солнце давало достаточно света. Но то снаружи, а вот в сарае оказалось уже достаточно темно, чтобы я убил на поиски топора не одну минуту. Гнев уже начал пожирать мою душу, когда он наконец попался на глаза. Подхватив ещё и молоток, я выскочил наружу и замер.

Прямо у ворот, которые так и остались болтаться на петлях искорёженными кусками железа, стояла Алиса. Сердце мгновенно рухнуло в пропасть, и я утратил контроль. Гнев взорвался внутри подобно атомной бомбе, и тело само сорвалось в атаку. Однако я успел сделать лишь шаг, после чего обо что-то запнулся и кубарем полетел на землю. Над головой что-то грохнуло, а затем ещё и ещё. До меня не сразу дошло, что это стреляет Маркин.

«Да как он смеет в неё стрелять?! Это же Алиса!» — Злость нашла новый выход и теперь была направлена в сторону друга.

Я подскочил и, поднырнув под ствол, выбил его вверх, а затем пробил Маркину в челюсть. Однако он лихо увернулся, словно ожидал от меня нечто подобное. Второй удар также просвистел по воздуху, а затем Маркин контратаковал.

Прямой выпад прикладом я пропустил над головой и сразу ринулся товарищу в ноги. Вот сейчас всё прошло как надо. Маркин, с хекающим звуком приземлился на спину и едва успел прикрыть лицо локтем от моего бокового. Но выпад слева пропустил, отчего сразу поплыл, а я закрепил успех хорошим попаданием в челюсть с правой. Рустам закатил глаза и отключился, но меня это не остановило. Гнев требовал выхода, а потому я продолжал бить бесчувственное тело, пока его лицо не превратилось в кровавую маску.

Вдруг в голове прояснилось, и я с ужасом, в полной растерянности посмотрел на то, что натворил.

«Вой стих», — промелькнула мысль, и я перевёл взгляд на бесов. Они всё так же стояли у границы, но почему-то больше не выли. Даже псы совершенно спокойно сидели у их ног и не носились вокруг в бешеном танце, как это было всего минуту назад.

«Чёрт, Алиса», — снова мелькнуло в голове, заставив меня обернуться. Девушка тоже никуда не делась. Вот только её глаза… В них пылал адский огонь.

Память услужливо подкинула похожую картинку. Точно такие я видел у демона, когда медитировал в штрафном изоляторе. Тогда, встретив эту тварь, мой предок вскрыл себе глотку. Будучи в его голове я знал, что данный выход воин считал наилучшим. Но почему?

Словно подслушав мои мысли, Алиса вдруг сделала шаг вперёд. В моей душе шевельнулась надежда, ведь эти твари не могут входить на святую землю. А значит, демон, что засел внутри, непременно покинет её тело. Вот только она продолжала спокойно приближаться, а в глазах всё ещё плясали языки пламени.

Девушка остановилась радом со мной и криво ухмыльнулась. Странно, но на её лице не было презрения, которое в обязательном порядке присутствовало у остальных бесов. Впрочем, на нём вообще не отображались эмоции. Даже ухмылка выглядела неживой, неестественной.

— Где ключ, витязь? — спросила она очень низким глухим голосом, будто звук исходил не изо рта, а из утробы.

— У меня нет этих знаний, — честно ответил я.

— Ты врёшь, я видел тебя там. Ты был в его сознании. Где ключ?

— Да я в душе не ебу, где твой сраный ключ! — вспылил я.

— Ты знаешь, тебе просто нужно помочь, — лишённым эмоций голосом произнёс бес и вдруг резко выбросил вперёд руку, хватая меня за горло.

Хрупкая с виду девушка оторвала моё тело от земли, словно я совсем ничего не весил. Она приблизила к себе моё лицо и всмотрелась в глаза. Появилось ощущение, будто мой мозг трогает невидимая рука. Я попытался противиться этому. Странное чувство исчезло, а на губах Алисы вновь появилась ухмылка.

— Ты слаб, витязь, я всё равно найду то, что мне нужно, — прогудела она. — Можешь сопротивляться, так даже интереснее.

Кажется, я закричал, когда внутри головы взорвался огненный шар. Боль заполнила собой всё, не оставляя даже малейшего шанса к сопротивлению.

— Отпусти его, тварь! — где-то на грани слуха прозвучал очень знакомый голос, и затем по ушам ударил злобный вопль.

Хватка ослабла, и я мешком повалился на землю. Попытка подняться не увенчалась успехом. Боль в голове лишь усилилась, перед глазами всё плыло. Всего на мгновение картинка стала чёткой, и то, что я увидел, отпечаталось стоп-кадром в угасающем сознании.

Радом с Алисой стоял отец Владимир. Его рука сжимала меч, который насквозь пробил тело девушки. Но что меня ужаснуло — это бесы. Они вместе с псами сплошным потоком рвались внутрь, через границу, которую ещё секунду назад не могли преодолеть.

«Мы трупы», — промелькнула последняя мысль, и меня поглотила тьма.

— Привет, — внезапно прозвучал чей-то голос.

— А? — Я растерялся и не нашёл, что ответить. — Кто здесь?

— Как бы сказать, чтоб ты сразу понял? — насмешливо произнёс собеседник. — Думаю, имя Исай тебе мало что объяснит. Я тот, с кого начался твой род.

— А ты сам тогда откуда? — задал я резонный вопрос.

— Так, давай не будем лезть в дебри, хорошо? Со временем ты всё поймёшь и узнаешь.

— Что вообще происходит? Где я?

— Там же, где и всегда: в своём теле. Сам того не ведая, Баал помог тебе выстроить прямой доступ ко всем знаниям предков.

— Баал?

— Наш общий знакомый с огоньком в глазах.

— Тогда почему я не чувствую в себе новых знаний?

— Потому что твой мозг едва не сгорел, от хлынувшей в него информации. Скажем так: я помог тебе не свихнуться.

— Спасибо.

— Обращайся.

— И что теперь? Что станет с людьми в храме? И… Алиса!!!

— Ого, вот это эмоции! За друзей можешь не беспокоиться, я о них позаботился.

— В смысле — позаботился?

— И дал же бог родственничка… Ну это ничего, в целом материал довольно сносный, хотя ещё есть над чем поработать.

— Долго будешь выёбываться?! Можешь уже толком объяснить, что за хуйня здесь происходит?!

— Ну наконец-то, — насмешливый тон исчез, и в голосе появились нотки удовлетворения. — Теперь мы можем начинать. Готов?

Ответа он не дождался: по глазам ударил яркий свет, а как только они привыкли, я с удивлением осмотрел место, в котором вдруг оказался. И главное — с кем.

Широкая поляна посреди леса, залитая яркими предрассветными лучами солнца. Никакого храма и никаких бесов. А прямо передо мной, ехидно ухмыляясь, стоял тот самый воин с двумя мечами, вдоль клинков которых переливалась рунная вязь.

Я даже не успел толком его рассмотреть, как он молча, без предупреждения, рванул в атаку.

Content

Макс Вальтер
Среди нас

Глава 1 Серега

Глава 2 Ритуалы

Глава 3 Прошлое в настоящем

Глава 4 Вечная память

Глава 5 Что со мной?

Глава 6 Пробуждение

Глава 7 Новые таланты

Глава 8 Неприятности

Глава 9 Терпение и труд

Глава 10 Выживание

Глава 11 Лазейка

Глава 12 Заключение

Глава 13 Знак «Пи»

Глава 14 Новые данные

Глава 15 Хомяки

Глава 16 Интернатские

Глава 17 Необходимая бытовуха

Глава 18 Дерьмо случается