Среди нас 3

Глава 1

Полгода спустя

Снег сейчас не такой, как раньше. От его белизны слезятся глаза, да так, что впору тёмные очки надевать. Он и раньше казался белым, но нынешние сугробы были просто ослепительными. Не стало заводов, остановились бесконечные транспортные потоки, и атмосфера очистилась. Притом случилось это настолько быстро и незаметно, что осознание произошедшего пришло лишь со снегом.

Метёт уже который день, и мы едва успеваем справляться с завалами. Порой за лопату приходится браться по два раза на дню, хотя никто не жалуется. Фактически, дел других нет. На работу ходить не нужно, а телевизоры давно превратились в бесполезный хлам. Однако по вечерам мы устраиваем себе просмотры. Спасибо Костяну. Парень оказался полезным не только в качестве заклинателя, хотя именно эта сторона его многочисленных талантов позволяет нам существовать в относительной безопасности.

Много чего успело случиться после того, как Баал уничтожил печать, а вместе с ней и половину города. Но это ничего, пристанище мы отыскали быстро. Правда, пришлось крепко подумать. На сей раз дельную мысль подкинул Лёха, предложив занять второй по величине кремль в России: Нижегородский. И не прогадал. Места здесь хватило всем, к тому же с большим запасом. Но самым главным плюсом стала земля, часть которой уже оказалась разработанной. А когда мы обнаружили полноценный бункер, да ещё с припасами, нашему счастью не было предела. Ну и огромный город под боком, который позволит не один год держать наши пупки в сытости.

Добраться до нужного места по реке оказалось проще некуда. Пришлось, конечно, хорошенько подраться, чтобы проникнуть за стены, но мы справились.

А затем пришла зима. И к ней мы оказались совсем не готовы. Нет, в плане продовольствия всё было в порядке — тепла не хватало. Ведь больше никто не поставлял газ, чтобы отапливать огромные помещения. Да, печи более-менее справлялись. Вот только где взять столько дров? Ну да ничего, пока выкручиваемся. Надеюсь, и в дальнейшем всё будет хорошо.

— Фтсиу! Поехали! — раздался свист со стороны ворот.

Я отбросил лопату и поспешил к машинам, которые как раз собирались в рейс за дровами: небольшой караван из двух лесовозов и вахто́вки.

— Ты чё там, решил дворником поработать? — с ухмылкой встретил меня Колян.

— У тебя забыл спросить, чем мне заняться, — огрызнулся я и занял место возле водителя. — Крути шофёрку, баран.

— Слушаюсь, хер-майор, — отозвался он и врубил первую передачу.

Выпустив клубы удушливого дизельного выхлопа, машины одна за другой потянулись из главных ворот кремля. Колян сразу свернул влево и повёл нас вдоль набережной, к выезду из города. Его центральная часть практически вся состояла из старинных зданий, многие из которых мы заняли в качестве опорных пунктов. А уж какие здесь подземные коммуникации — просто сказка. В общем, мы ещё ни разу не пожалели о том, что решили обосноваться в Нижнем Новгороде.

К бесам и их отродьям мы успели привыкнуть. Научились бороться с ними, придумали более эффективные способы защиты. Да и в целом жизнь стала казаться размеренной и спокойной. Об этом говорило многое, в том числе несколько пузатых женщин в общине. В их глазах не было страха за будущее поколение, хотя нет-нет да и проскакивали разговоры на данную тему. Бабы, что с них взять. Вечно они кудахчут о бытовых вопросах, происходящее за стенами их мало интересует. Спокойно, мужики домой возвращаются — и то ладно. Но не дай бог закончится мыло или, чего доброго, лекарства, так они всю плешь проедят. Благо в последнее время с этим проблем нет.

С дровами плохо. Не удаётся пока про запас заготовить, никак посчитать не можем. А в начале января такие морозы ударили, что поленница за две недели убавилась втрое. И это не считая того, что жрать нужно готовить. Ну не привыкли мы к печному отоплению, откуда нам знать, сколько потребуется? Вот на следующий год постараемся высчитать да заранее навозить. А сейчас пока так. С другой стороны, мы всего в третий раз на заготовку выезжаем, выходит, не всё так плохо.

— Нет, ну ты посмотри, что опять устроили, а⁈ — выругался Колян, указывая на баррикаду впереди.

— Внимание всем, — бросил в рацию я, — уходим на третий маршрут.

— Принял, принял, — отозвались водители лесовозов.

Я переключил канал и вызвал кремль.

— Валерич, приём.

— На связи, — почти сразу отозвался наш комендант.

— Первый маршрут снова завалили. Скажи Лёхе, пусть бульдозером пройдутся.

— Принял, передам, — ответил он.

— Конец связи, — добавил я и отключился.

— Вот чё им неймётся-то? — продолжил причитать Колян. — Только нервы и время тратят, притом не только себе. Сейчас смотри: опять прижать попытаются.

— Миха, приём, — проигнорировал приятеля я. — Уровень жёлтый, готовьте стволы.

— Принял, — шикнула рация.

Я оставил устройство связи спокойно болтаться на плече и поудобнее перехватил автомат. О да, мы наконец-то поняли, как можно использовать достижения человеческого прогресса. В кои-то веки предки снизошли до откровений и приоткрыли нам завесу неизведанного. Утрирую, конечно. Что-то подсказали, но до некоторых вещей мы допёрли самостоятельно.

Когда Баал разрушил печать, в наш мир проникла некая энергия. Некоторые считают её магической, но лично я понятия не имею, чем она является на самом деле. Исай говорит, что она была всегда и что лишь благодаря ей мы имеем материальный мир. Короче, дебри, в которые я стараюсь не вникать. Такой уж я человек: мне глубоко насрать на теоретическую часть вопроса и всю полемику, что крутится возле. Объясните, как это использовать на практике — и до свидания. Вот нам и объяснили.

Камень имеет способность впитывать её, словно губка. Но вот какой парадокс: чем твёрже и нерушимее его структура, тем большее количество энергии он способен поглотить. Естественно, не обошлось без символизма и уровня посвящения. Однако на моей малой родине мы обзаведись очень ценным кадром, которого среди братии посвящённых называют «заклинатель».

Костян предположил: если в момент наложения заклятия между предметом и энергией разместить камни, то они превратятся в аккумулятор. То есть напитаются нужной силой.

Простыми словами, Костян начертал солярный символ на листке бумаги, предварительно положив на него камень. И когда заклятие сработало, именно он покрылся инеем. Но на этом дело не встало, ведь нам требовалось получить именно практическое подтверждение. Что мы и проделали тут же, при помощи рогатки. А уж кандидатов для проверки эффективности нашего нового изобретения вокруг было хоть отбавляй.

Первый же пёс рассыпался прахом, а мы принялись думать над тем, как применить это в более серьёзном оружии. Вначале бросились отливать пули на двенадцатый калибр, но сильно провалились в кучности. Ввиду неровности сердечника центр тяжести постоянно смещался, отчего было сложно предсказать поведение снаряда. И мы решили проверить на профпригодность ювелирку. Точнее, камни, имеющие симметричную огранку.

Здесь-то нам и открылся второй секрет, касающийся отношения прочности к количеству залитой энергии. А значит, размер уже не имел значения. И мы перешли к более сложному: попытались изготовить специальные пули для автомата.

Уже в который раз я возносил хвалу собственной предусмотрительности, когда всеми силами пытался вытащить мужиков с завода. Именно они смогли добиться максимально приемлемого результата в кучности у изменённых пуль. Правда, пришлось знатно побегать по городу в поисках миниатюрного токарного станка. Но мы его всё-таки отыскали. А всё остальное сделали мужики под чутким руководством Константина и Николаича.

Нет, они не точили новые пули, зато смогли переделать старые. Опять же, в технические подробности я не вникал, мне было достаточно того, что всё работает. А небольшое углубление в кончике со слегка выступающим цирконом — хрен бы с ним.

Единственной проблемой стал поиск подходящих камней, коих оказалось не так уж и много. А потому каждая ювелирная лавка вычищалась сразу, как только попадалась на глаза. В ближайшем будущем была запланирована поездка в Бронницы, где мы собирались экспроприировать какое-нибудь оборудование, которое позволило бы изготавливать такие камни самостоятельно. Но пока мы старались экономить дефицитные боеприпасы, поэтому главным оружием всё ещё оставались мечи и топоры.

— Вот зуб даю, опять на Сенно́й напасть попытаются. Мёдом им там, что ли, намазано? Нет бы где поуже прижать, чтоб там не развернуться было…

— Блядь, я не пойму… Ты чё, расстраиваешься, что нас никак убить не могут?

— Типун тебе на язык! — тут же возмутился водитель. — Я просто тупости ихней поражаюсь.

— Ага, — усмехнулся я. — Жалко, что не евонной.

— Чё? Ай… иди в жопу, душнила, — в сердцах отмахнулся приятель и свернул на Сенную площадь. — Лучше бы сразу через «Небо», по Гагарина поехали.

— Мы там всю прошлую неделю катались. Не ной, врубай Катю.

— Ща, — кивнул Колян и ткнул на магнитоле кнопку с изображением треугольника.

Даже через рокот двигателя ушей коснулся мерный звук кошачьего урчания. Как выяснилось, именно он действовал на бесов наиболее раздражающе. Динамики хоть и не передавали его истинную мощь, но всё же заставляли противника нервничать, а главное, совершать ошибки. Вот и сейчас, как бы хорошо ни была организована засада, наша Катюха быстро заставила демонов вскрыться.

— Жми! — взревел я и, выставив ствол в открытое окно, дал длинную очередь по мелькнувшим в здании стоматологии бесам. А может, и нет, сейчас неподходящий момент, чтобы разбираться, кто там.

Ребята позади повторили мой манёвр, внеся в рады противника ещё бо́льшую сумятицу. Патронов, конечно, жаль, но человеческие жизни гораздо ценнее. А это ничего. Ещё наживём — где наша не пропадала.

— И вот спрашивается, за каким хером они каждый раз это делают? — едва мы вырвались из опасной зоны, вновь запричитал Колян. — Убей не пойму. На Опа́лиху?

— Да, сразу на делянку рули.

— А чё мы в городе-то не пилим? Там на Яблоневой целый парк, вали — не хочу.

— Ты с утра бормотухи, что ли, принял? У тебя рот вообще не закрывается.

— Поговорить уже нельзя, — обиженно буркнул Колян и, стиснув губы, уставился на дорогу.

А я наконец с облегчением выдохнул и, отстегнув магазин, установил на его место новый. Опустевший хотел было убрать в набедренную сумку, но вместо этого выудил из рюкзака, что расположился в ногах, пластиковый контейнер с россыпью запасных патронов и принялся методично укладывать их на подаватель.

— Нет, а ты чё такой борзый с утра? — Колян всё же не выдержал и снова замолотил языком. — Опять с Иномаркой своей поцапался?

— Она не моя, — привычно ответил я.

— И долго будешь сиськи мять? Алиску отшил, Надюха вон чуть не в сапоги писается, когда ты на кухню заходишь. Определись уже.

— Вот ты мне скажи: твоё какое хуй дело⁈ — огрызнулся я. — Тебе чё, внимания женского не хватает? Или ты глаз на кого из них положил?

— М-да… тут, по ходу, конкретный спермотоксикоз, — ухмыльнулся Колян. — Обратно в багажнике поедешь. Я ведь за друга беспокоюсь.

— А ты не переживай, как-нибудь сам разберусь, без сопливых.

— Грубый ты, Серый, и не женственный. Я ж вижу как ты на неё зыркаешь. Хочешь, я вам свидание организую, раз у тебя яиц нет?

— Колян, ща въебу! — пригрозил я.

— Сводил бы её в кино, на задний ряд… Ай, ты чё, совсем больной⁈ — вскрикнул приятель, получив от меня болезненный тычок в плечо. — Нет, точно назад в багажнике поедешь.

— А ты не беси.

— А ты наберись смелости и пригласи бабу на свидание! Ходите оба, как эти, друг друга глазами пожираете.

— Да не знаю я…

— Чё не знаешь-то? Где сиськи находятся?

— Бля, сложно всё это. Ну чё я ей скажу? У нас и так разговор не клеится, когда по делу. Всё, короче, отвали…

— Вот так в девках и помрёшь, нецелованный, — усмехнулся Колян. — А Алиска чем не устроила? У вас вроде как всё хорошо начиналось? Чё вдруг посрались-то?

— А вот это, дружище, точно не твоё дело. И давай только без обид.

— Да я-то что, жалко её просто. Шпыняют все, как прокажённую. Видать, боятся, что в ней снова Баал поселится. — Здесь приятель сделал паузу и поплевал через левое плечо, будто это как-то поможет.

— Всё, кончай трындеть, — одёрнул приятеля я и вдавил тангету на рации. — Внимание всем: готовность две минуты. Вначале проверяем периметр, затем выходят остальные.

— Принял, принял, — шикнула рация.

На всякий случай я проверил наличие патрона в стволе, слегка оттянув затвор, затем вернул предохранитель на место и поудобнее перехватил мечи. Рюкзак, напротив, затолкал ногой поглубже под панель, чтобы не мешался при выходе.

Машина замерла возле сторожки, которую мы наспех соорудили ещё в самом начале зимы. Ну а что, где-то же нужно обедать. Да и инструмент можно с собой не катать, чтобы место не занимал.

Я открыл дверь и выпрыгнул наружу. Автомат сразу перекочевал за спину, но так, что его в любой момент можно быстро подхватить. Однако как я уже заметил, главное оружие — мечи, они-то и заняли мои руки.

— Шкет со мной, Миха и Рус — проверьте восточную и южную стороны.

— Есть, — коротко ответил Маркин, и они с Мишкой углубились в лес.

Мы же с тёзкой отправились осматривать противоположную часть делянки. Это ещё одно из наших достижений, и снова заслуга заклинателя Кости. Заполучив в распоряжение гравировочную машинку, он принялся издеваться над камнями. На сей раз обычными, хотя больше других предпочитал мрамор. Благо его в похоронных лавках было в достатке, да и на кладбище всегда можно от плиты отколоть. Да, понимаю, как это выглядит, вот только мёртвым всё равно, а нам как-то жить нужно.

Так вот, Костян создал несколько защитных амулетов величиной примерно с яблоко, плюс-минус. Если их расположить на определённом расстоянии друг от друга, то они образуют некий защитный периметр по типу того, что присутствует в старинных постройках. К сожалению, у него есть пределы, диаметр не может превышать двух сотен метров. Поначалу мы тоже обрадовались и хотели раскидать амулеты вокруг города, чтобы окончательно отгородиться от бесов. Но увы, максимум, что мы могли, — это обеспечить безопасность на точках. Вот как здесь, на делянке, чтоб мужики могли работать без опасения быть сожранными.

— Восточная часть — чисто. Камни на своих местах, — шикнула рация. — Идём на юг.

— Принял, — отозвался я.

А вот и наш висит, крепко привязанный проволокой к стволу. Теперь идём по кругу в северном направлении, там метрах в двадцати должен находиться следующий.

— Нужно было лыжи брать, у меня уже полны ботинки снега, — запричитал Серёга.

— Рот закрой, — сухо осадил его я. — Ты на задании.

— Есть, — ответил пацан и молча продолжил пробиваться через сугробы.

Да, возможно, на лыжах было бы проще передвигаться, но что делать, если придётся вступить в схватку? Разуваться? Ну, то такое…

Вот снегоступами обзавестись стоило бы, да где же их сейчас взять? Охотничьи и рыболовные магазины мы осмотрели по максимуму, однако ничего похожего не нашли, ведь конец света у нас наступил практически летом. Кто же станет завозить зимние товары, когда до сезона практически полгода. Мы пытались соорудить что-то самостоятельно, вот только большинство народу в общине — те ещё рукожопы. Городские, что с нас взять. Привыкли жить на всём готовом.

Нет, учимся, конечно, но на это нужно время, и порой немало. Молодёжь компьютеры по всему городу собирает, ищет информацию по жёстким дискам. Книги тоже в цене, особенно те, что касаются науки и рукоделия. Хотя художественную литературу расхватывают на ура, тем более сейчас, зимой, когда заняться особо нечем.

Мы подобрались к северной части защитного периметра, и вот здесь обнаружилась первая пропажа. Кто-то сорвал наш амулет. Собственно, мы не просто так обход затеяли, такое случается не в первый раз. Как только львиная доля человечества покинула мир, свободное место тут же заняли звери. Лоси свободно разгуливают по городу, порой прям к стенам крепости подходят. Совершенно непредсказуемые животные. Никогда не знаешь, побежит он или попытается наброситься.

Однако амулет сорвали не они. Примерно в декабре лось сбрасывает рога, а новые начинают расти лишь в апреле. Но зверь здесь побывал немаленький, жаль, снегом все следы замело, не понять, кто именно. Возможно, медведь. Но если он вылез из берлоги, то лучше бы нам не разбредаться. В такое время года эти твари поопаснее бесов будут.

— Нашёл. — Шкет продемонстрировал мне камень.

— Хорошо, значит, периметр не нарушен, — кивнул я и вытянул из подсумка кусок проволоки и пассатижи.

Спустя пару минут всё было готово и амулет занял своё законное место на стволе, а мы спокойно продолжили обход.

Ну как спокойно… Бдительность пришлось усилить, хоть я и сомневался, что зверь снова заявится на нашу территорию. А когда мужики пилы заведут — и подавно. Слишком свежи воспоминания о доминировании человека на лоне природы. Это до бесов пока ещё не дошло, с кем они связались, звери в данном отношении гораздо умнее. Ну ничего, черноглазые тоже скоро поймут, кто на самом деле стоит во главе эволюционной цепочки.

— Юг — чисто. Камни на месте, — вновь прошипела рация голосом Рустама. — Заканчиваем обход и идём к машинам.

— Принял. Аккуратнее там, у нас один амулет был сорван. Возможно, медв…

«Та-та-та… Та-та-та…» — дважды прозвучала очередь с южной стороны.

— Рус, что у вас⁈ — тут же прокричал я в рацию и, не дожидаясь ответа, рванул в сторону конфликта.

Да уж, бежать по рыхлому снегу, когда сугробы практически по самые яйца, — то ещё занятие. Несмотря на все мои навыки и способности, спустя пару десятков метров я готов был язык на плечо вывесить. А к первому автомату уже присоединился второй, и поливал он на весь магазин. Так ведут огонь только в панике, когда противник прёт напролом и не желает умирать.

Видимость в лесу даже зимой — практически нулевая. Деревья растут плотно, и с расстояния в пять-семь метров уже ничего не разобрать. Я даже не был уверен, в правильном ли направлении пробираюсь. На сколько ребята уже успели отойти от точки?

— Порядок, противник минус, мы не пострадали, — ожила рация на плече.

— Кто это был? — тут же повторил вопрос я.

— Тебе лучше самому посмотреть, иначе ни за что не поверишь, — с неким задором ответил Маркин.

— Вашу мать…! — выругался я и снова погрёб сквозь сугробы.

Пока добрался до друзей, которые с любопытством рассматривали поверженного противника, весь взмок. Пот тоненьким ручейком стекал по позвоночнику прямо в трусы. Придётся переодеваться, иначе, когда тело начнёт остывать, можно и замёрзнуть к чёртовой матери. Благо на этот случай в сарае есть всё необходимое. Кстати, надо бы мужикам сказать, чтоб выходили. Пока печку затопят, пока инструменты расчехлят, уже обед настанет.

— Ну и чё там? — спросил я подобравшись вплотную к парням.

— Ща охуеешь, — усмехнулся Мишка. — Я чуть не обосрался, когда он на меня из-за деревьев рванул.

Я заглянул ему через плечо и действительно… очень сильно удивился, обнаружив там тигра.

— Хуясе! — почесал макушку я. — И в самом деле… Откуда он вообще здесь взялся?

— Может, из зоопарка сбежал? — предположил Маркин.

— Можно я его с собой заберу? — попросил Мишка.

— На кой хер он тебе сдался? Неужто жрать станешь?

— А чё бы нет? Ты когда-нибудь тигра пробовал?

— А их вообще едят? — спросил Шкет, который втиснулся между нами и тоже с любопытством рассматривал зверя.

— Мясо как мясо, с чего бы их есть нельзя? — пожал плечами Мишка. — А вообще, я с него шкуру сниму и как трофей себе оставлю. Где бы я ещё в жизни на тигра поохотился.

— Сам потащишь — бери, — разрешил я. — Всё, сворачиваемся, нужно лес валить начинать. Зимой быстро темнеет, хотелось бы в кремль по́светлу вернуться.

Я бросил взгляд на часы и чертыхнулся. Пора своим маякнуть, что с нами всё в порядке.

— Кремль — Могиле, приём, — бросил в рацию я.

— На связи, — сразу же отозвался дежурный связист.

— Доклад в десять ноль пять. В группе без происшествий. Следующий рубеж — десять ноль-ноль.

— Принял, конец связи, — коротко ответили на другом конце, а я снова защёлкал каналами.

— Всем машинам: периметр чист, можно приступать.

— Хорошо, — вернулся гражданский ответ, а вскоре до нас докатилось эхо хлопающих дверей.

— Ну что, погнали к лагерю? Во щас мужики тоже охуеют, — с улыбкой произнёс Мишка и, ухватив добычу за лапы, попытался сдвинуть тушу с места. — Тяжёлый, падла. Может, поможете?

— Не-а, — покачал головой я. — Мы не так договаривались.

— Давай, — вмешался Маркин. — За левую хватай…

— Алё, Серёж, ты там? — снова ожила рация на плече. — Это Люба, ответь, пожалуйста.

— Ну чё сразу замерли⁈ — огрызнулся на друзей я. — Идите, я сейчас догоню.

Я отошёл немного в сторонку и утопил тангету.

— На связи.

— Серёж, прости, что отвлекаю, но ты не мог бы на обратном пути через аптеку проехать? У нас таблетки от давления закончились, а у Александра Валерьевича как назло подскочило.

— Название? — сухо спросил я.

— Ой, да какой-нибудь «Андипал» возьми, они обычно всегда бывают.

— Сделаю, конец связи, — ответил я и, утерев пот со лба, облегчённо выдохнул.

Ну да, сложно мне с ней разговаривать. Не знаю почему, но каждый раз вот так: слова будто в горле застревают. И ведь не хочу сухарём казаться, но по-другому не получается, хоть тресни. Видит бог, не нужно было с Алисой отношения начинать. После этого всё в какую-то бездну полетело. Ни там не сложилось, ни здесь. Выходит, прав Колян. Так в девках и помру, нецелованным…

Глава 2

Боль прошлого

Когда мы вернулись, мужики уже расчистили площадку под «хвосты» и бурно обсуждали, с какой стороны лучше их подтягивать. При виде нашей добычи насущные проблемы тут же сошли на нет. Тигра обступили со всех сторон, и началась полемика на тему «как лучше снять шкуру». И вообще, она сильно побита пулями, а значит, не отчень-то ценная. Пришлось вмешиваться, иначе был риск, что болтовня не уляжется до вечера, а нам ещё лес валить.

Вскоре бригаду поделили на две части. Одни отправились на валку, другие, подхватив сто двадцатые «штили», остались ожидать первые стволы. В их задачу входила нарезка в размер и освобождение от веток. Впрочем, последние мы тоже заберём, здесь сгорят только самые тонкие, от которых нет никакого толка.

Затрещали пилы, закипела работа, а мы с парнями распределились по периметру, обеспечивая безопасность. Теперь только так. Даже внутри защищённого периметра приходится бдеть. От случайностей никто не застрахован, а демонам высшей касты наши побрякушки — что мёртвому припарка. Баал перешагивал подобные границы и даже не морщился.

Кстати, давненько о нём ни слуху ни духу. Лично я сильно сомневаюсь, что его больше нет. Во-первых, слишком уж он силён, чтобы вот так просто погибнуть. А во-вторых, не верится, что он готов пожертвовать собой ради какой-то там печати. Нет, его цель была иной, гораздо выше. Или он тоже пешка? Брр-р, не хотел бы я встретиться с его боссом.

Алиса ничего толком не рассказала. Странно, но когда Баал покинул тело девушки, её воспоминания никуда не исчезли. Правда, было такое ощущение, будто он тщательно почистил её мозг, прежде чем уйти. Слишком уж выборочно и складно всё получалось, а главное, как-то очень хорошо для нас. Мы часто ругались на этой почве, хотя настоящая причина расставания крылась в другом. Нет я не жалею о том, что у нас ничего не вышло. Это жизнь, и в ней случается всякое.

Как правило, в подобных ситуациях всегда виноваты оба, но в нашем случае инициатором проблем был я. Баал, конечно, сильно поспособствовал. Как ни крути, а моя симпатия к Алисе угасла не без его помощи. В первое время было очень сложно бороться с желанием отрезать ей башку, всё казалось, что её глаза вот-вот полыхнут адским огнём. К слову, этот момент я не исключаю и по сей день.

— Могила Русу, приём, — шикнула рация на плече.

— На связи, — ответил я, вынырнув из воспоминаний.

— У меня двое, без оружия, машут белой тряпкой.

— В смысле? — не поверил я.

— В прямом. Подошли к границе и подняли белый флаг.

— Это точно бесы?

— Я, по-твоему, кто⁈

— Принял, сейчас буду. Конец связи.

Очень странное поведение. Чего мы только не видели в последнее время, но чтобы вот так, с белым флагом? Неужели сдаваться пришли?

Я снова весь вспотел, пока пробирался к Рустаму через сугробы. И здесь в самом деле стояли двое черноглазых, один из которых держал в руке палку с примотанной поверх белой тряпкой. Картина была столь непривычна взору, что я украдкой себя ущипнул. Но нет, ничего не исчезло. Впрочем, как говорят, галлюцинации не могут быть одинаковыми сразу у двоих. Ведь все мы смотрим на мир по-своему. Кто-то видит в нём исключительно хорошее, а другой — только плохое. Лично мне было забавно видеть, как бесы размахивают белым флагом. В то время как Маркин смотрел на незваных гостей с недоверием и угрозой.

— Ты пойдёшь с нами, — утробным голосом произнёс один из черноглазых, едва я подошёл на точку.

— Ага, бегу, аж волосы назад, — усмехнулся я.

Парламентёр замер. Я чувствовал, как он буравит меня взглядом, хотя его направление порой было сложно понять.

— Ты хотят видеть, — спустя несколько секунд произнёс он.

Видимо, до беса долго доходил сарказм моей фразы. Не исключаю, что он и в самом деле ждал, что я побегу в его любящие объятия.

— Да мне насрать, — сухо отрезал я. — Пусть сами ко мне идут, если им так это нужно.

— Тебе не нужно бояться, — предпринял попытку договориться он.

— Это я вас, что ли, боюсь? — склонив голову набок, спросил я и перекинул автомат за спину.

— Могила, стой! Не надо этого делать! — понял моё настроение Рустам.

Хотя от витязя тяжело скрыть намерения, цвет ауры выдаст с потрохами любого. Конечно, я мог бы закрыться от него, так как нахожусь на более высокой ступени развития. Но зачем? Во-первых, он свой, а во-вторых, и без всякой ауры знает меня как облупленного.

— Стой, Есаул, — вдруг подал голос второй, что держал в руке белый флаг.

Я натурально замер с открытым ртом, и было с чего. Этот позывной был известен лишь моим парням и парочке офицеров. Его даже можно было назвать кличкой, потому как заработал я его в очень комичной ситуации в Сирии, когда улепётывал от преследования на осле. Правда, в тот момент мне было не до смеха, а вот парни ржали надо мной ещё долго.

Что поделать — война. Здесь порой происходят настолько нелепые события, что в нормальной жизни даже пьяному человеку в голову не придут. Один мой знакомый попал в госпиталь с ранением и от нечего делать взялся читать всё, что не прибито. Мы ему каждый раз книжки разные таскали. Среди них как-то про боевого мага попалась. И всё бы ничего, но его словно заклинило, и при следующей встрече нам на головы посыпались магические истории из реальной жизни.

«…Ну, или еще: когда тебе в рыло летит РГД от твоего же напарника. Вот прямо в морду, в харю, и хер что сделать… И ты так отмахиваешься рамкой (сука, рамкой АКМС), и граната улетает… Куда надо улетает, через забор, куда и должна была. Магия⁈»

«Херня война, тот же БТР. Те же деятели на броне. Команда — „Съеби“ (кто не знает — это „Подальше от брони“), но команду выполнить никто не успевает: в броню летит ПГ-7В. Но стрелок умудряется врезать из ПКТ четко по гранате. Как? Магия⁈»

В общем, таких историй можно хоть миллион собрать, и моя с ослом как раз из этой серии. А так как у военных и чувство юмора соответствующее профессии, кличку мне подобрали быстро, прямо в процессе дикого хохота. Да я и не сопротивлялся, какой в этом смысл?

Однако операция была тайной, как и большинство тех, в которых мы с парнями участвовали, и так уж вышло, что эту часть моей биографии знали лишь единицы. Тогда почему эта черноглазая тварь называет меня так? Откуда ей это известно? Что вообще происходит⁈

— Что, не признал? — продолжил бес. — Хотя как тут угадаешь, ведь на мне новый костюмчик.

— Кто ты? — едва смог выдавить я. — Откуда тебе известно моё… эта кличка?

— Да всё ты понял, командир, просто боишься признаться себе в этом.

— Почему ты… — я замялся, пытаясь подобрать правильное слово, но так его и не нашёл, — такой? Кто ты, назовись?

— Шанс, — с ухмылкой ответил демон. — Расслабься, Есаул, никто не винит тебя. Мы знали, на что шли, это была наша работа.

— Но почему? Как получилось, что ты с ними?

— А с кем? Ведь мы были ликвидаторами. Неужели ты в самом деле думал, что нам уготовано место в раю? Мы все там: и Лем, и Чудо, и ты тоже будешь с нами, когда завершишь свой жизненный путь. Так что не грей себя ложными надеждами, выбери правильную сторону сразу.

— Я тебе не верю, — покачал головой я. — Ты бы никогда…

— Ха-ха-ха, — низко, практически на инфразвуке, расхохотался бес. — Ты просто не знаешь, что тебя ждёт. Ад — это не место, а состояние. Поверь мне, командир, ломаются все.

— Нет, Шанс, я не хочу тебе верить. И буду бить вас, пока дышу. Так и передай тем, кто тебя послал.

— Мне казалось, ты умный мужик. Выходит, я ошибался.

— Да, ошибся ты знатно… Правда, не со мной, а в выборе стороны.

— Ты просто не понимаешь…

— Я не хочу ничего понимать!— крикнул я и вытянул мечи. — Зря ты сюда пришёл!

Всё-таки разница между третьей и пятой ступенями очень значительна. Если раньше мне требовался разогрев, чтобы безболезненно переключить организм в скоростной режим, то сейчас я мог делать это по щелчку пальцев. Да и тело слушалось совсем иначе. Я научился отстраняться от боя, наблюдать за происходящим, словно со стороны. Впервые у меня это получилось возле кладбища, на моей малой родине. Но затем, сколько бы я ни старался, не мог добиться подобного эффекта. Всё время что-то мешало.

Хотя я знаю что. Точнее, понял это в процессе тренировок — я боялся утратить контроль. А именно это и требовалось, чтобы тело действовало независимо от разума, на чистых рефлексах, отточенных не только мной, но и всеми моими предками.

Сейчас я перешёл в это состояние не задумываясь, будто сел за стол и начал есть, едва взял в руки ложку. Бой стал для меня так же привычен и понятен. Тело само решало, куда и как следует ставить ногу, насколько сильно уклоняться от выпада и откуда лучше контратаковать. При этом мне не мешали ни сугробы, ни куча одежды, что в обычном режиме сильно стесняла движения.

Первым под руку попался бес, который начинал переговоры. Он качнулся в сторону, уходя от клинка слева, но именно этого я от него и ожидал. Правая рука вела меч по дуге, но в нужный момент я подправил его траекторию кистевым вывертом и, перенеся массу тела на другую ногу, насадил демона на лезвие по самую рукоятку. Да, оружие пришлось выпустить из рук, но и противник у меня остался всего один.

Однако Шанс оказался более смышлёным, чем его напарник. Он не стал ткать из тени подмогу и даже в схватку решил не вступать. Мой бывший боевой товарищ дважды увернулся от меча, отступил и, задрав голову к небу, вылетел клубом чёрного дыма изо рта своего носителя.

Тот, что оказался насажен на мой клинок, тоже пытался улизнуть. Он лежал на снегу и периодически раскрывал рот, вот только всё это было бесполезно. Костян хорошо постарался, когда добавлял нужные символы на мечи. Теперь они стали страшны не только тварям из тени, но и их хозяевам. К сожалению, некоторые из рун вступали в конфликт, и настроить оружие на уничтожение и тех и других не получалось. А может, мы просто ещё не знали, как добиться желаемого результата. Но вот обездвижить демона новый узор был вполне способен.

— Ну чё, падла, готов побазарить⁈ — склонился я над поверженным, натянув хищную улыбку. — Да не дёргайся ты, свалить уже не получится.

Но бес не ответил. Он молча сверлил меня своими чёрными глазищами и периодически продолжал раскрывать пасть в попытке свалить из тела.

— Рус, дай-ка «флешку», сейчас мы эту гниду к праотцам отправим. — Я протянул руку в сторону приятеля.

— У тебя своей, что ли, нет? — буркнул Маркин, но светошумовую гранату в мою ладонь всё-таки вложил.

Левой рукой я вытянул маркер из небольшого нагрудного кармана и зубами снял с него колпачок. С недавних пор этот незамысловатый инструмент борьбы с демонами я всегда ношу с собой. Ведь никогда не знаешь, в какой момент он может пригодиться.

Сейчас мудрить особо не стал, хотя в запасе имелось множество символов, способных причинить этой твари адские страдания. Двенадцатиконечный крест на лбу будет ему в самый раз. А вместе с руной на клинке, что не позволяет ему покинуть носителя, он подействует на беса, словно ведро кипятка. Я едва успел завершить символ, как демон взревел от боли. Его сущность рвало от конфликта заклятий.

Некоторое время я наслаждался его страданиями, а затем выдернул чеку из гранаты, досчитал до трёх и, положив её рядом с бесом, вытянул меч. Теперь ему ничего не оставалось, как покинуть человека. Мужик, в котором он находился, неестественно широко раскрыл рот, и из него повалил густой чёрный дым. Я же перешёл в состояние управления энергией и толкнул от себя звуковую волну, чтобы смягчить последствия от взрыва «флешки». Глаза всё же пришлось прикрыть, потому как бороться со светом такой мощности у меня попросту не хватит умения.

Хлопнуло так, что с ближайших деревьев слетел снег, а голову присыпало сухими ветками. Но мой трюк удался. Несмотря на то, что в ушах зазвенело, обошлось без контузии. Даже изображение не поплыло. А вот демону досталось как надо. Свет сжёг его сущность, и теперь на снег медленно, чёрными хлопьями, оседало то, что от него осталось.

Не уверен, но кажется, перед самым хлопко́м я услышал, как демон передал некое послание: «Скоро вы все сдохнете». Это был даже не голосовой посыл, скорее, ряд вспыхнувших образов в подсознании, который сложился в определённую картинку. Но я не стал заострять на этом внимания, так как у моих ног лежал раненый человек, тело которого стало свободным от твари. И он нуждался в помощи.

Медик из меня так себе, хотя фельдшерские навыки имеются. На войне без этого никак. Однако сейчас во мне были и другие, более древние знания. Пятая ступень — это действительно серьёзно. Плюс энергия, что пролилась в наш мир, когда Баал разрушил печать. Я ещё не умел использовать это так же, как Всеволод или отец Владимир, но некоторые вещи уже стали мне доступны.

Я вспорол одежду, освобождая участок кожи вокруг раны, и снова взялся за маркер. Данный узор я использовал не впервы́е. Рану заключил в ромб и повёл хитрую линию от верхнего угла к нижнему, пересекая порез. Линия должна быть безотрывной, с семью узелками на определённом расстоянии друг от друга. По мере того, как я её рисовал, рана постепенно закрывалась, превращаясь в розовую полоску прямо на глазах. Завершив узор с одной стороны, я перевернул бывшего одержимого и, вспоров куртку на спине, занялся выходным ранением.

Маркин тоже без дела не стоял. Он затащил в защитный периметр другого мужика, из тела которого ускользнул мой бывший приятель Шанс. А затем мы вместе перенесли через границу раненого.

— Кто он? — кивнул на первого Маркин.

— Долго рассказывать.

— По мне похоже, что я спешу?

— Рус, давай не сейчас, лады? Вернёмся домой, пожрём, и я всё тебе расскажу.

— Замётано, — согласился бывший следак. — Надо бы их к машине оттащить, замёрзнут ведь.

— Ща, за санками сгоняю, — ответил я и полез через сугробы в сторону сарая.

* * *

Лесовозы, нагруженные под завязку, едва ползли, утопая в колее почти на половину колеса. Мы ехали впереди, отчего Колян плевался, потому как периодически приходилось замедлять ход, чтобы отставшие машины нас догнали. Это по ровному асфальту можно шить, не обращая внимания на груз. В нашем же случае болтанка порой была такой, что машины едва не переворачивало. А ведь ещё и бесов никто не отменял, которые могли напасть на колонну в любой момент.

— Надо бы в аптеку заглянуть, — вспомнил я просьбу от Любы, — Валерич опять давлением страдает.

— Чё он к Всеволоду-то не сходит? — тут же последовал ожидаемый вопрос.

— Да пёс его знает, — пожал плечами я. — Говорит: «некогда, проще таблетку съесть, чем в очередях сидеть по часу». К нему же теперь по любой херне бегут.

— И где я сейчас аптеку твою искать буду?

— А ты через Федяко́во махни, там в гипермаркете по-любому должна быть.

— П-хах, махни, бля… Говорить-то легко, а если засядем⁈ Мы там за всю зиму ни разу не были! Просто так, что ли, все дальние рейды до весны отложены?

— Ты же говорил, что на «Урале» посрать где ехать?

— Ща, пого́дь. — Колян пригнулся и запустил руку под сиденье.

Вскоре он вытянул из-под него небольшую сумку и бросил её мне на колени.

— Покопайся, может, там есть чего.

— Вот ты… хомяк.

— А ты на чужой жирок не разевай рото́к. У самого, небось, в рюкзаке разве что трупа тайской проститутки нет.

— На хрена тебе столько презервативов? — усмехнулся я, откладывая в сторонку уже третью упаковку.

— Неважно. — Тем не менее Колян сделал очень важный вид. — Значит, есть куда.

— О, как раз то, что надо. — Я вытянул из дорожной аптечки упаковку андипала. — Я экспроприирую?

— Вернуть потом не забудь.

— Нет, если жалко, так и скажи, лучше через аптеку проедем.

— Стемнеет скоро, а мне что-то совсем не хочется в чистом поле ночевать. Ёб твою налево!

Я оторвался от копания в аптечке, бросил взгляд на дорогу и едва успел упереться руками в панель, чтобы не прилететь в неё носом. Колян аж привстал, вдавливая до отказа педаль тормоза. Тяжёлая машина с шипением замерла буквально в нескольких сантиметрах от троса, который кто-то перекинул через дорогу.

Не успели мы придти в себя, как машину обступили со всех сторон. На нас смотрело не менее двух десятков стволов, и дёргаться в такой ситуации бессмысленно. Жестянка кузова даже близко не защитит от автоматной пули. Да, может быть, внутрь бесы проникнуть не могут из-за мастерски наложенной защиты, зато расстрелять нас труда не составит. В последнее время они сильно поднаторели в обращении с оружием. А сломанная Баалом печать теперь позволяет им убивать нас без всяких последствий. И напролом не проскочить из-за проклятого троса.

Мир вокруг замер, словно его поставили на паузу, а из толпы, окружившей нас, вперёд шагнул человек. Когда он поднял взгляд, я невольно поморщился — в его глазах плясало пламя.

— Здравствуй, витязь, — с кривой ухмылкой поздоровался Баал. — Как тебе мой подарок? Оценил?

Его голос звучал глухо, часть слов терялась за мерным треском дизельного двигателя, но я разобрал каждую букву.

— Молчишь? Невежливо с твоей стороны. Хоть бы спасибо сказал за зазнобу. Или не мила тебе больше девка?

— На хуй иди, — буркнул я, думая, что он не услышит.

Однако я ошибся, и до Баала прекрасно дошла фраза в полном объёме. Он на мгновение замер, а затем снова ухмыльнулся и повторил свой трюк. Пронзительный визг ударил по ушам, и боковые стёкла машины брызнули осколками, а лобовое сделалось мутным, оставшись на месте лишь благодаря специальной плёнке.

— Поговорить надо, — сухим тоном произнёс демон, как только звон в ушах стих.

— Мне не надо, — огрызнулся я.

— Ошибаешься, это как раз тебе надо, всему вашему виду. Я тут подумал на досуге и решил, что не с того мы начали наше знакомство. Ты ведь у нас герой, защитник слабых и угнетённых.

— Тебе чё надо? Блеснуть эрудицией захотел?

— Ладно, давай так: я покажу тебе кое-что и даже дам время подумать. А затем мы ещё раз пообщаемся на тему ключа. Только не надо рассказывать мне сказки, что ты до сих пор ничего не вспомнил. Я уже знаю, что ты в курсе своего родового проклятия.

Я чувствовал, как всё это время его ментальные щупальца шевелились у меня в мозгах. Даже пятой ступени недостаточно, чтобы сопротивляться его силе. В сравнении с ним я был словно младенец.

А затем в голове взорвалась бомба. Нет, сознания я не потерял, даже боли не было. Меня будто выдернули из собственного тела и перенесли в другое место. Какое-то производственное помещение непонятного назначения. Я стоял на железной платформе, под которой расположились огромные ванны, заполненные па́рящей водой. Здесь было очень жарко, как в бане. Пар плотным туманом окутывал всё помещение, но я прекрасно видел сквозь него.

— Знаешь, что это? — прозвучал голос внутри головы.

— Адские котлы, в которых тебе самое место?

— Я рад, что ты всё ещё не лишился чувства юмора. Но вынужден тебя огорчить, витязь, это ваше будущее. Здесь охлаждаются стержни ваших электростанций. Да, реакторы заглушила автоматика, но это совсем другое дело. Буквально на прошлой неделе здесь замолчал последний насос, который помогал остывать отработавшему ядерному топливу. Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы отсюда испарилась вся вода? Лично я дам вам… скажем, месяц максимум. О да, я понимаю твои чувства.

Миг — и я снова вернулся на место. Вокруг снег, два десятка бесов, направленные в нашу сторону стволы и Баал с кривой самодовольной ухмылкой на лице.

— Ты ведь понимаешь, что вас ждёт, когда вся эта радиоактивная каша вскипит? Катастрофа на Чернобыльской АЭС покажется утренником в детском саду в сравнении с тем, во что превратиться твой мир. Я бы мог это остановить, но есть одна проблемка. — Баал сделал жест, показывая, насколько она мизерная. — Ты ведь понимаешь, о чём я, не так ли?

— Так убей меня — и откроешь границы, — хриплым от волнения голосом произнёс я.

— Да я бы с радостью, только это так не работает. Нужна жертва, понимаешь? Исай принёс в жертву себя, запечатывая границу, и как бы мне того ни хотелось, тебе придётся поступить так же, иначе ничего не получится. А я обещаю, что сделаю всё, чтобы с твоим миром ничего не случилось. Если хочешь, я даже оставлю в живых всех, кто тебе близок. Да ты не спеши, подумай как следует, я ведь обещал дать тебе время. До встречи, витязь. Надеюсь, до скорой.

Баал развернулся и исчез, словно растворился в воздухе. А спустя пару секунд жизнь сняли со стоп-кадра. Остальные бесы ушли точно так же: будто перешагнули некую грань, за которой их не было видно.

— Блядь! Какой осёл это придумал! — оглушил меня криком Колян и в недоумении начал осматриваться. — Чё с машиной-то случилось? А ты чё такой бледный, будто призрака увидел?

Глава 3

Гости

В кремле царила суета. Не такая, как обычно или при нападении, но она всё же настораживала. Со стороны кухни доносились аппетитные запахи, и рот тут же наполнился слюной, а живот призывно заурчал. Колян остался вздыхать возле машины. Меня его причитания уже немного раздражали, тем более что я слушал их всю дорогу.

То, что мне поведал Баал, я пока не рассказывал. Это ещё проверить нужно, прежде чем людей пугать. Однако что делать, если всё окажется правдой? Неужели придётся пустить себе пулю в лоб? Нет, я не боюсь смерти, слишком часто доводилось ходить по краю, а несколько раз даже заносить ногу над пропастью. Но всё равно, как-то это… не по-христиански, что ли? Одно дело в бою голову сложить, и совсем другое — лишить себя жизни собственноручно. С другой стороны, если прижмёт, куда я, нахер, денусь⁈

— Валерич! — позвал я старика, распахнув дверь в его комнату. — Блядь, да где его черти носят?

Прикрыв створку, я спустился в вестибюль бывшей администрации и вышел на улицу. Мимо прошёл мужик, тянущий за собой санки с какой-то снедью в сторону кухни. Как же его, дай бог памяти…

— Слав, здорова, — придержал я работника. — Ты Валерича не видел?

— На стене он, с гостями, второй час владения показывает, — охотно ответил он.

— Чего? С какими ещё гостями?

— С Рязани вроде, — пожал плечами Вячеслав. — Часа три назад по реке пришли.

— Ясно. — Я почесал подбородок. — А где конкретно на стене, не скажешь?

— Вроде к надвратной башне уже пошли.

— О, благодарю!— Я хлопнул Славика по спине и поспешил к главным воротам.

Гости, да ещё с Рязани?.. Интересно, за каким хером они к нам припёрлись? Вот пятой точкой чую, что им от нас что-то надо. Не удивлюсь, если ехали склады наши прошерстить. Ну, может, не те, что в кремле, а вот по городу полазить точно не побрезгуют.

Я взлетел по лестнице и почти сразу услышал голоса, вот только доносились они слева, со стороны казарм. Раньше, в мирное время, здесь располагался музей и проводились различные выставки. Но мы вернули им изначальное предназначение. Вынесли к чёртовой матери весь хлам, соорудили кровати, поставили печь. И теперь здесь поселили тех, кто не успел или не захотел заново обзавестись семьёй, а предпочёл «тянуть лямку» службы. К слову, я поселился здесь же, хоть мне и предлагали отдельные пенаты.

На самом деле места здесь хватало всем и даже с приличным запасом. Но ведь всё это приходится ещё и отапливать. Одна отдельная комната сжирает почти десять кубов дров за зимний период. И смысл рассаживать шесть десятков человек на индивидуальные жилплощади? Проще поддерживать очаг в одном большом общежитии. К тому же в этом есть свои плюсы. Например, огонь в печи никогда не гаснет. Смена караула происходит каждые четыре часа, так что успеваем поддерживать даже ночью.

— А вот и он, — указал на меня Валерич, когда я ввалился в казармы. — Все рейды под его началом, так что Сергей Николаевич лучше объяснит, как у нас всё устроено.

— Валерич, можно тебя на секундочку? — попросил я коменданта.

— Простите, я ненадолго, — вежливо отпросился он. — А вы пока осмотри́тесь, можете койки занять.

— Ты чё, совсем из ума выжил⁈ — зашипел я, как только мы вышли за дверь.

— Ты мне здесь давай не это… Раскомандовался он! — Валерич моментально встал в позу.

— Здесь не гостевой дом, у нас тут часовые квартируют, а ты к нам в тыл пришлых подселяешь? Короче, чтоб через пять минут их здесь не было, понял меня?

— Да они нормальные, их Лёшка всех проверил.

— Мне насрать. В администрации у себя посели или в храме положи, раз они нормальные. Ты за каким хером их по стене водил?

— Показывал, как у нас тут всё устроено.

— Господи! — Я даже глаза закатил. — Не было печали…

— Да чего ты взъелся-то?

— А то, что ты чужакам всю нашу оборону показал. Они, небось, уже и количество часовых в смене посчитали.

— Серёж, у тебя паранойя, что ли? Я ж тебе объясняю: они наши, нормальные. Лешка им ауры считал, Всеволод каждого проверил.

— Блядь, Валерич, давай ты не будешь спорить там, где ни хера не понимаешь! Я к тебе в бытовые вопросы не лезу, и ты свой нос в оборону не суй. Чтоб я больше этого не видел, понятно?

— Лешка разрешил…

— Лёшка твой сейчас отдельно пизды получит! Всё, базар окончен, выводи их к чёртовой матери. А, и вот ещё, на… — Я протянул Валеричу таблетки.

— Не надо мне, Любке отнеси, я ей должен.

— В смысле? — уставился на Валерича я.

— В прямом. Я к ней днём забегал, она мне пластинку выписала, сказала — последняя. Отнеси в лазарет, пусть спрячет, у ней целее будут.

— Вот ты взял, сам и отнеси.

— А мне некогда, нужно теперь бытовые вопросы с гостями решать, — вернул мне шпильку старик и тут же шмыгнул за дверь, лишая меня возможности ответить.

— Вот же… мудак старый, — с ухмылкой произнёс я, но совсем без злости.

Знаю я, зачем он всё это задумал. Сам, поди, к таблеткам даже не притронулся, вон как скачет, любой молодой позавидует. А мне весь мозг уже проел за то, что я Любе должного внимания не уделяю. Вот что за люди, каждому нужно с советом подойти, особенно если дело отношений касается. Да вот хрен ему по старой морде. Сам взял — сам пусть и отдаёт.

Я спустился с лестницы и прямой наводкой отправился обратно в администрацию. Сейчас оставлю таблетки на тумбочке у двери — и жрать. Сил уже терпеть нет, весь день на морозе, ещё и с приключениями. После такого ни о чём кроме горячих щей думать не хочется.

По ним, кстати, больше всего скучаю, а ещё по борщу. Бабы обещали весной посадить. Глядишь, если всё нормально будет, и щи, и борщи появятся. А пока как-то так, супы из тушняка с вермишелью да уха, когда улов есть. По пятницам гороховый ещё варят, но даже он уже приелся настолько, что иногда от порции отказываюсь.

Завершив свой коварный план по возврату таблеток, я, довольный собой, выскочил на улицу и сразу взял курс на столовку. Однако подойдя к двери, обнаружил, что та закрыта. Чуть поодаль топтались несколько мужиков и нервно курили, бросая косые взгляды на помещение. По ходу, тоже хотели пупки набить, да не тут-то было.

— Здорова, — подошёл к ребятам я. — А почему закрыто, не знаете?

— Как же не знать? — усмехнулся один и сплюнул в сторонку. — Гостям поляну накрывают.

— А мы?

— А мы по́боку. Распоряжение коменданта.

— Блядь, — выругался я. — Тоже мне, ВИП-персоны нашлись. Ща разберусь.

— Ага, попробуй, — так же, с ухмылкой, ответил второй. — Нас чуть черпаками не отлупили, когда мы на кухню сунулись.

— Меня не отлупят, — заверил я и направился к служебному входу.

Внутри было не просто жарко — здесь царил настоящий ад. И как бабы выдерживают в этой духоте? Я бы давно догола разделся, а они носятся туда-сюда с кастрюлями да сковородками, только щёки красные мелькают.

— Надюх, — окликнул я свою старую знакомую.

— О, кого не ждали!— Она оторвалась от нарезки хлеба и вытерла руки о фартук. — Никак оголодал?

— Ясен пень, мы весь день на морозе! Вы какого хрена столовку закрыли?

— Это не ко мне вопросы, Валерича своего спроси.

— Так, заканчивайте этот балаган и открывайте двери, нужно мужиков накормить. Мы только с валки приехали, а здесь вместо дома — цирк с конями.

— Нет уж, милый, давай-ка ты вначале с комендантом этот вопрос решай. Не хочется потом по шапке получать.

— Значит, залётным пир горой, а нам хер по всей морде?

— Ты с чего взял вообще?

— Мужики вон на выходе сказали.

— А ты уши-то и развесил. Через полчаса всех на общий ужин собираем. Так что давай, не мешай работать… Хочешь, я тебе каши наложу?

— Не, чё я буду как этот… Потом тогда, вместе со всеми.

— Ну, как знаешь, — вздохнула Надька, но не ушла, продолжила пялиться прямо в глаза.

— Ну? Чего ещё?

— Да ничё, — буркнула она. — Вымётывайся давай. Снега вон натащил, теперь за тобой лужу убирать.

Я поспешил на выход, чтоб ненароком ещё и тряпкой не получить. За Надюхой такой номер не заржавеет. И чего взъелась? Вроде нормально к ней, по-человечески. Догадываюсь, конечно. Это она оттого злится, что я встречаться с ней не хочу. Когда мы с Алиской отношения начали, она вроде как поостыла, даже на свидания бегать начала, а теперь вот опять никого к себе не подпускает. Каждый раз при встрече намёки разные подкидывает, а потом сама же психует, потому как я на них не реагирую.

— Ну, чё там? — поинтересовался один из ожидающих.

— Через полчаса, сказали, откроют, — ответил я и уточнил: — Для всех.

— О-о-о, вот это дело, — загалдели мужики. — Как раз к Витале за поллитрой успеем.

Компания удалилась, а я ещё некоторое время постоял, думая, чем бы себя занять. На самом деле решение находилось на поверхности, но я собирался отложить его на после ужина. Но раз уж пошло такое дело, то почему бы и нет…

Я взял курс обратно к главным воротам, а там свернул на север, к реке. Здесь, примерно посередине, расположился храм, где продолжали своё дело наши батюшки. Естественно, меня интересовал исключительно отец Владимир. Информация от Баала уже устаканилась, так сказать, разложилась по полочкам, и теперь я был готов ей поделиться. По идее, это надо сделать на общем совете, утром, но, учитывая гостей, которых Валерич обязательно припрёт в кабинет… Нет уж, увольте, такие вещи на сторону распространять не стоит. Было бы решение, тогда другой вопрос, а пока только лишнюю панику создавать.

Люди — они ведь во все времена одинаковые. Как только уловят суть, сразу начнут наседать с нравоучениями и, как пить дать, станут настаивать, чтоб я себе глотку вскрыл. Подыхать никому не хочется. А что до последствий, так я сильно сомневаюсь, что о них думать станут. Угроза всё-таки реальная и очень серьёзная. Здесь речь о выживании всего человечества. И кто я такой, чтобы кобениться? Нет, в этом случае с меня живого точно не слезут.

В храме было пусто и мрачно. Лишь подрагивающие огоньки свечей выхватывали из темноты образы святых. Да и то кое-где. На улице смеркалось, и той малой части света, что проникала сквозь окна, уже не хватало на всё помещение. А ещё здесь было холодно.

— Здравствуй, Сергей, — обернулся на скрип двери священник. — Ты ко мне?

— К вам, отец Владимир. Холодно тут у вас, пожалуй, даже холоднее, чем на улице.

— Стены мороз отдают, что поделать?

— Так, может, сообразим вам печку-то?

— Не нужно это. Здесь людям не жить, а два часа и без того отстоять можно.

— Ну, как скажете. Сами-то здесь весь день на холоде.

— У меня тулуп овчинный, — продемонстрировал отворот он. — В нём можно на снегу спать. Ты ко мне про погоду погутарить пришёл?

— Если бы, — усмехнулся я и присел на скамейку.

— А вот на холодном зря сидишь, от этого болезни нехорошие случаются.

— К Всеволоду схожу, — отмахнулся я.

— Ну, как знаешь, — улыбнулся священник и уселся рядом. — Что там у тебя?

— Баал объявился, — начал я издалека. — Мы как раз с лесом домой шли, он нас прямо на дороге остановил. Здоровый стал… Кажется, он даже время остановил.

— Снова о ключе спрашивал?

— Нет, он всё знает, — покачал головой я. — И про род мой, и про то, как границу разрушить. Я думаю, он всегда знал, просто ждал, когда я всё вспомню. Это ведь так работает?

— И что ты ему ответил?

— На хуй послал, — честно признался я, а затем поймал на себе строгий взгляд священника. — Ой, простите…

— Бог простит, — кивнул отец Владимир и перекрестил меня. — А вообще правильно, что послал. Туда ему и дорога.

— Сложно всё… — Я почесал переносицу. — В общем, тут такое дело… Ультиматум он нам выдвинул. И срок на размышления дал месяц.

— Ишь ты, месяц, — усмехнулся он. — А иначе что?

— Умрём все, болезненно и мучительно.

— Ну, пока ничего нового ты мне не поведал.

— Вот сейчас как раз самое интересное. Не он нам угрожает, а наше наследие.

— Это как так?

— Да вы не перебивайте… — огрызнулся я и тут же смутился, но священник не отреагировал, продолжал смотреть на меня добрым открытым взглядом. — Там с атомными электростанциями беда. Реакторы вроде как автоматика заглушила, а старые, отработавшие своё стержни в бассейнах хранятся. Я, конечно, не инженер, но, как я понял, там что-то с системой охлаждения не так, и всё это дерьмо уже кипеть начало. Ладно бы случай был единичным, мы бы ещё как-то смогли на это повлиять, но такое по всему миру происходит. Неизвестно, когда и где первый взрыв случится. В общем, Баал пообещал эту проблему решить, если я границы открою… Ну, вы поняли.

— М-да, вопрос и в правду серьёзный. Так чего ты с ним ко мне пришёл, его следует на совет вынести.

— Да там эти… рязанские. Валерич их по всему кремлю с экскурсией таскает. И чего он перед ними расшаркивается?

— Так знамо чего, — улыбнулся отец Владимир. — Они камни на обмен привезли, торговать, стало быть, собираются.

— О как? — удивлённо уставился на собеседника я. — И много привезли?

— Выходит, достаточно, раз Сашка перед ними распинается.

— Как бы нам эта торговля боком не вышла, он им всю нашу оборону засветил. Придётся завтра всё по новой планировать.

— Мелочи это, — отмахнулся священник. — А камни те могут реальные жизни спасти.

— Это да, — вздохнул я. — Так что мне делать-то?

— Обожди пока, никому про это не рассказывай. Я вечером с матушкой поговорю, авось, решение какое найдётся. Передадим информацию предкам, глядишь, чего и подскажут.

— Не верю я в них. Точнее, в то, что они делать что-то станут. Опять отфутболят, сошлются на законы о невмешательстве, и будем мы сами всё дерьмо расхлёбывать. Я до Исая второй день достучаться не могу.

— Правила не просто так придумали, и ты не хуже меня это знаешь, иначе на Валерича бы не злился.

— Это другое…

— Нет, Серёж, то же самое. Просто там тебя это не касается, оттого и другим кажется.

— Я ещё это… друга старого встретил, — замялся я. — Точнее, он сам ко мне пришёл. Мы как раз на делянке, периметр держали.

— Ты спрашивай, что хотел.

— Да сложно там всё, — вздохнул я и отвёл взгляд, — Он из парней моих… Мы ведь с ними огонь и воду, понимаете? Почти пятьдесят боевых выходов, а в тот раз… Нас свои же атаковали. Можно сказать, в спину ударили. Шанс у нас связистом в отряде был. В общем, все полегли, я один остался. А генерал тот в лицо мне смеялся, сука… Надо было этого мудака завалить.

— Шанс?

— Да, позывной такой. Он, представляете, очень шансон французский любил. Сам мог карандаш свежей купюрой перерубить, настолько резкий, а вот музыку странную слушал. Говорил: успокаивает. Его пацаны ещё во время срочки «Шансоном» прозвали. А мы вот сократили.

— Это он к тебе приходил?

— Угу, — кивнул я. — Его просто знать нужно… Он ведь всегда на позитиве, а как песенки свои на французском перепевал, мы всем отрядом со смеху валялись. Картавит, мимо нот ещё… Он же зла никому не делал, жил по совести.

— Стало быть, хороший человек.

— Да вот и я о чём! Так какого хуя он с ними, а? Почему его к черноглазым отправили? За то, что он воином был, как я? Людей защищал, мразь всякую из мира удалял? За это⁈ Предки, хуетки… Где они были, когда его душу черти в ад тянули? Почему не заступились за воина?

— Выходит, где-то он всё же через совесть переступил, — вздохнул священник. — Что-то ему покоя не давало.

— Хотите сказать, он сам виноват⁈

— Я ничего сказать не хочу. Не в нашем с тобой праве подобные решения осуждать. Так случилось, а значит, нам это только принять остаётся.

— А я не хочу! Он сказал, все наши парни там, понимаете? Все… И я не буду с этим мириться, не хочу!

— Ты сам их видел? Парней своих.

— Нет, но…

— Демоны лгут, с пути тебя сбить пытаются. Думаешь, просто так вначале к тебе Шанс пришёл? Баал наверняка знал, в каком порядке тебе в душу сомнения посеять. Своим умом живи.

— Несправедливо это.

— Так то твоя справедливость, для кого-то она может злом показаться. Пойдём, ужин скоро. А затем спать ложись, утро вечера мудренее.

* * *

Однако спокойно вечер не завершился. Мы едва выбрались из-за стола, как Валерич тут же поволок нас в кабинет, решать рабочие вопросы. Честно говоря, я совсем не поддерживал его стратегию. За каким хреном он заставил девок выкладывать перед пришлыми всяческие разносолы? Нам такое даже на новогодний стол не поставили. С хера ли такая честь? Экскурсия опять же…

Оказывается, старый пройдоха прекрасно понимал, что делает и для чего. Всё быстро встало на свои места, когда мы вошли в кабинет.

Уставшие с дороги гости весь день провели на ногах. А если кто не в курсе, то без привычки обойти стену Нижегородского кремля за один присест — то ещё испытание. Особенно касаемо участка со ступенями. Мало того, что их более двух сотен, так они ещё и размера нестандартного, сантиметров по тридцать, а местами и по сорок. Попробуй по таким побегать.

А теперь, после плотного вкусного ужина, гости изо всех сил пытались не уснуть, в то время как Валерич продолжал трещать без умолку. М-да, и этот человек у меня таблетки от давления просил? Боюсь, он ещё меня переживёт. Но суть не в этом. Гости явно держались из последних сил и были готовы на любые более-менее выгодные условия, лишь бы их наконец отпустили.

— Так я и говорю: в чём смысл шататься по незнакомому городу? Завтра на рассвете Сергей Николаевич со своими ребятами съездит куда надо и наберёт вам продуктов. Не бесплатно, конечно, но зато без риска для жизни, — распалялся комендант. — У вас ведь список есть? Вот его давайте и обсудим.

— Понимаете, мы бы сами хотели осмотреться.

— В котором часу вы завтра на выезд?— Валерич тут же переключился на меня.

— Подъём в шесть, пока то, сё… Думаю, в начале восьмого, — охотно ответил я.

— Вот, а вы и так едва сидите. Нет, это не дело, уставшими на такие мероприятия не ходят. Тем более у нас бесы очень лютые. Недавно вон, новых тварей создавать научились. Они теперь вместо псов пауков на нас травят. Вы с такими бестиями дело уже имели?

— Я так понимаю, вы просто не хотите пускать нас в город, — сделал верные выводы старший группы. — Что ж, это вполне логично. Нам бы тоже не понравилось, если бы приехал кто-то со стороны и начал прочёсывать наши территории.

— Я рад, что мы друг друга поняли.

— Да, но ваша цена слишком завышена. Вы же понимаете всю ценность камней? И торговать их один к одному на тушёнку как минимум оскорбительно.

— Дело, конечно, хозяйское, — развёл руками Валерич. — Но и вы нас тоже поймите. Люди будут жизнями рисковать. Опять же, у нас тоже ювелирных лавок в достатке, отбраковка опять же.

— Что значит отбраковка?

— А то и значит. Сами же знаете, что искусственный камень энергию не держит.

— Извольте, мы за свои отвечаем. Все прошли тщательную проверку, и я вас уверяю…

— Лишнего не возьмём, не переживайте, — перебил старшего Валерич. — То, что нам не подойдёт, вернём как есть. Если боитесь, что обманем, можете участвовать при проверке.

— Мы рассчитывали на несколько другое отношение. Давайте вернёмся к нашему вопросу. Мы готовы заплатить за сутки в городе. В этом случае вам не придётся рисковать жизнями.

— Нет, — сухим тоном произнёс я. — Это наш город, и нам здесь ещё жить.

— Вы же понимаете, что весной продуктов, пригодных в пищу, станет в десятки раз меньше. Но вам даже этого не прожрать, — резонно заметил старший. — Я не понимаю, в чём вообще проблема?

— А я не понимаю, почему вы так усердно рвётесь в город? — парировал я. — Складывается впечатление, что вам вовсе не еда нужна. Неужели Рязань настолько мала, что вашей общине не хватает продуктов?

— Господа, мы устали, давайте продолжим нашу беседу завтра, — тут же пошёл на попятную он.

— Так, либо вы нам всё сейчас рассказываете, либо завтра на рассвете садитесь в свои машины и валите обратно в Рязань, — вставил своё слово Лёха.

Старший некоторое время молча сверлил наши лица серьёзным взглядом. Затем о чем-то пошептался с соседом и, тяжело вздохнув, продолжил:

— Нам действительно нужна еда, но не та, что хранится на полках магазинов. Когда мы посетили нашу военную часть, нам удалось достать данные, что здесь находится бункер госрезерва. Знаете, что это?

— У вас есть точные координаты места? — тут же оживился я.

— Есть. Но за то, что мы поделимся информацией, прошу сделать скидку. Всё нам не забрать, вы же понимаете, сколько там добра. Предлагаю сделку: мы отдаём вам камни и показываем вход в хранилище. За это вы позволите полностью загрузить наши машины.

— Идёт, — тут же согласился я, — но это касается только еды.

— Естественно. Нас интересует зерно и консервы долгого хранения. Медикаменты и обмундирование можете оставить себе.

— Можно посмотреть на бумаги?

— Конечно, но прошу: давайте отложим этот вопрос до утра. Честное слово, сил нет даже языком шевелить. Надеемся на ваше понимание.

— Да, пойдёмте, я вас провожу. Надеюсь, помещение уже протопили.

Валерич ушёл и утянул за собой сонных гостей, и в кабинете нас осталось трое. Я, Лёха и отец Владимир, который всё это время сидел молча.

— Ладно, мне здесь высиживать нечего, у меня и своих забот по горло, — поднялся из-за стола священник. — Серёж, ты ко мне завтра вечерком ещё загляни, хорошо?

Дождавшись моего кивка, он тоже скрылся за дверью.

— Что думаешь? — спросил я витязя, как только мы остались одни.

— Херня какая-то, — пожал плечами Лёха. — Насколько мне известно, под Рязанью свои склады есть. Мутят они что-то.

— Печать? — предположил я.

— Не исключено. Но как-то уж очень сложно для этого. Могли бы просто чуть раньше на берег сойти, и шарились бы себе спокойно. Когда бы мы узнали, что у нас в городе чужаки?

— Согласен. Ладно, будем посмотреть, — решил я. — А ты завтра всю схему охраны перетряхни. На всякий.

— Так они реальной и не видели. Я ж не дурак. К тому же Валерич заранее предупредил, что на стену их потащит. Мы им только надвратную башню показали, остальное они даже близко не видели.

— Это хорошо, — задумчиво пробормотал я. — Но ты всё равно подумай, как там чего подкрутить можно.

— Решу. Ты завтра с ними пойдёшь?

— Ну не одних же их отпускать? Дай мне ещё пару своих бойцов, чтоб наверняка никого из вида не выпустить.

— Утром на воротах ждать будут. Тебя Любка нашла?

— А она когда меня искала?

— Да после ужина спрашивала.

— Нет, не видел её.

— А чё ты от неё бегаешь, кстати? Красивая же баба. Или тебя что-то не устраивает?

— Ой, всё, иди в жопу! — огрызнулся я и вышел из-за стола. — Вот ещё твоих нравоучений мне не хватало.

— Может, я её тогда себе заберу, раз тебе не надо?

— Забиралка не выросла, — бросил от выхода я, отрезав дверью хохот товарища.

Глава 4

Свой-чужой

Что из себя представляет бункер государственного резерва, я знаю не понаслышке. Приходилось бывать в подобных, и не раз. Это настоящая сокровищница Аладдина, которая находится глубоко под землёй, гораздо глубже, чем бункеры гражданской обороны.

Последний, в котором я бывал, располагался а двухстах пятидесяти метрах под поверхностью. Но я слышал, что есть и покруче. Мало того, для передвижения по ним используется транспорт, потому как коридоры порой достигают нескольких километров. Пешком там можно гулять целый день, ещё и заблудиться реально.

В таких хранилищах прячут не только еду. Где-то лежат горы оружия и боеприпасы, в других можно обнаружить спецтехнику, а в третьих — вообще оборудованные секретные лаборатории. И подобные бункеры можно встретить в самых непредсказуемых местах.

Нижний Новгород, конечно, мегаполис, и здесь по округе таких заначек наверняка не одна и не две. Но я встречал подземные хранилища вообще в лесу, когда вокруг, на расстоянии в сотни километров, нет даже захудалой деревеньки. Москве в этом отношении проще, там метро, в котором непрерывно ведутся работы. Сколько там таких нычек, одному богу известно. И это не шутка.

Военная машина неповоротлива и полна идиотов, впрочем, как и любая другая система огромных масштабов. Иногда случаются казусы, которые кажутся настолько абсурдными, что не укладываются в голове. И да, бывает, что информация о таких заначках теряется на бесконечных пыльных полках с документацией. Но чаще подземные хранилища попросту выводят из оборота ввиду плачевного состояния или в связи с появлением новых, более совершенных.

Что такое переезд, объяснять не нужно. Но если им занимаются военные, то это уже отдельная песня. Однажды, ещё во время прохождения срочной службы, я принимал участие в переносе части на другое расположение. Ох, если бы знали люди, сколько добра там осталось… А сколько ушло налево, в пользу «озеленения лунных поверхностей»…

Но это происходило на поверхности, а чтобы поднять добро с глубины в два десятка метров, требуются совсем другие ресурсы. Так и получается, что под ногами лежит добро, которое никому не принадлежит. Вот только пойти и взять его не получится.

И ещё один момент, притом немаловажный. Подобные хранилища рассчитаны на то, чтобы прокормить армию рыл эдак в пару тысяч на срок не менее года. У нас в кремле и половины от такого количества не наберётся. А значит, на ближайшие пару лет мы сможем смело забыть о голоде. И всё это за несколько килограммов камней, притом в нашу же копилку. Нет, здесь явно что-то не так.

Ну сколько рязанские увезут на пяти «Уралах»? Один процент от всего хранилища? Ну хрен с ним — два, хотя я и за один-то сомневаюсь. А остальное, значит, наше? Плюс камни сверху? Да мы бы за одну только информацию их туда пустили, даже позволили бы несколько рейсов скатать. Или они, типа, собирались проделать это втайне, мол, вы нас пустите, мы сами всё посмотрим? Тогда за каким хреном в кремле засветились? Ох, чувствует моя пятая точка, что дело пахнет керосином. Но что же они задумали на самом деле?

Я размышлял обо всём этом, пока машины пробивались через сугробы. По идее, к нужной точке мы должны подобраться… да прямо сейчас.

— Колонна, стоп, — словно подслушав мои мысли, скомандовал старший.

К слову, мы успели познакомиться. Его звали Кирилл. Он тоже был витязем и находился на второй ступени посвящения.

— Вход должен быть где-то здесь, — указал он на станцию метро. — Но куда точно идти, я не знаю.

— Ты же сказал, что у вас на руках документация? — ковырнул его я.

— Да, но там ведь точный адрес не прописан, — оправдался он. — Есть присвоенный номер и адрес привязки. Дальше придётся искать самим.

— Блуждать по тёмным тоннелям, где бесы смогут за секунду создать с десяток особей. М-да, что может быть лучше? — ухмыльнулся я. — Ладно, выдвигаемся.

— Вообще-то, я не заставлял вас с нами нянчиться, — парировал Кирилл. — Сами напросились, так что теперь не нойте.

— Ты бы за базаром следил, — буркнул я и, открыв дверь, выпрыгнул наружу.

Тени отреагировали тут же, словно поджидали, когда наконец жертвы покинут защищённый транспорт. Их даже на виду не было, пока я не оказался на улице.

Теперь нас атаковали не только псы. Бесы внимательно наблюдали за нашим миром и смогли отыскать охотников получше. Самым любимым образом почему-то выбрали пауков. Впрочем, я их прекрасно понимаю: они быстрее, умеют передвигаться по вертикальным поверхностям, к тому же ещё и ловушки устраивают. Неоспоримым плюсом является и атака на расстоянии. Эти твари научились метать иглы, что расположены в задней части… Короче, на жопе.

Но и мы всё это время не спали. Лично мне не требовалось дополнительных приспособлений для защиты, но мои парни приспособили под это дело щиты. Нет, не те тяжёлые, деревянные и окованные железом, что были у наших предков. Мы взяли то, что уже стояло на вооружении у спецслужб. Пластиковые, лёгкие, способные сдержать даже пулю. А главное, они были полностью прозрачны. Пришлось их, конечно, немного подрезать, чтобы было удобнее орудовать в рукопашных схватках, а Костик их даже рунами украсил. Естественно, чтобы научиться ими владеть, мы убили не один день, но оно того стоило.

Мои парни высыпали из кузова и рассредоточились по периметру. Первый залп тварей ударил в щиты, и это всё, что успел сделать противник. Мы действовали слаженно, как единый механизм. Каждый знал, как и в каком направлении двигаться, а потому работали молча, просто уничтожая противника одного за другим.

Мишка принял на щит удар лапами, даже слегка присел от навалившейся тяжести, и тут же произвёл укол прямо в паучье брюхо. Тварь рассыпалась в прах, а он уже шагнул к следующей.

Серый не отставал. Хоть он ещё пацан, смелости и отваги ему не занимать. Порой действует слишком отчаянно, за что периодически получает от меня по шапке. Но он молодец, быстро учится. Можно сказать, схватывает на лету. Сейчас он решил схлестнуться сразу с двумя тварями. Метким броском послал топор прямо в рожу мохнатого паука, принял удар второго на щит и, выхватив, короткий меч, рубанул тварь наискосок.

Я больше наблюдал, чем участвовал. Мой уровень позволял лениво отбиваться от бестий. А от игл я научился закрываться защитным полем. Пока парни прикрывали мне спину, я неспешной походкой продвигался ко входу на станцию, по́ходя обращая в пыль назойливых отродий.

Наши гости двигались в безопасном пространстве, которое и организовали мои парни. Этот момент мы оговорили сразу, чтобы не было путаницы и мешанины. Нет, помощь, конечно, не помешала бы, но… Я прекрасно знал, на что способны мои люди, и не имел ни малейшего понятия, чему обучены чужаки. Ничего, с нас не убудет, да и практика не повредит.

Станция «Чкаловская». Здесь даже эскалаторы ставить не стали, настолько близко к поверхности она залегает. Мы сбежали по лестнице, и Рустам тут же бросил два камня, закрывая бестиям вход внутрь. Но расслабляться было рано: открытым оставался ещё один выход, который расположился напротив. К тому же ещё неизвестно, сколько тварей в тёмных тоннелях.

— Сверху! — крикнул Мишка и вскинул щит над головой.

К нему тут же примкнули ещё два, а паук, что хотел таким хитрым способом нас поиметь, рассыпался в пыль сразу после приземления. Шкет пырнул его в брюхо, точно и быстро просунув лезвие клинка в узкую щель между щитами. Однако гости испугались и присели, когда чёрная тварь рухнула из-под свода.

— Залп слева! — выкрикнул я, увидев, что парочка пауков развернулась и приподняла мохнаты задницы.

Парни отреагировали мгновенно, выставив перед собой щиты, о которые в следующую секунду забарабанили чёрные стрелы. Гости снова остались невредимы. Я не стал демонстрировать свои уникальные способности. Попросту выхватил пистолет, оборудованный ПБС, и дважды вдавил спуск, обращая вражескую артиллерию в прах.

— Занять оборону! — скомандовал я и ускорился, всего за секунду преодолев зал с турникетами.

Два камня упали на пол у лестницы, и твари, что уже собирались ворваться внутрь, замерли у невидимой границы. Осталось зачистить тех, что уже сидели внутри, и моя команда прекрасно с этим справлялась. Не прошло и минуты, как все было кончено.

— Куда дальше? — спросил я Кирилла.

— Понятия не имею. Подозреваю, что в тоннель. Но лучше вначале осмотреться. Вход может находиться в одном из служебных помещений.

— Принял, — кивнул я и бросил ещё два камня на пол, перед спуском к платформе.

Обыск ничего не принёс. Стандартные кабинки для работников метро плюс несколько служебных помещений: раздевалка да туалет. Все они оказались конечными в том смысле, что в них не обнаружилось дополнительных дверей. Про тайные, замаскированные входы типа отъезжающих в сторону стен или унитазов-лифтов я даже не думал. В реальности никто не станет так заморачиваться. Вход должен быть максимально простым и надёжным — на этом всё. Максимум, на что хватает фантазии казённых умов, — это спрятать секретный бункер под детским садом. Да, жёстко, зато действенно. И если кто-то решил, что это какая-то шутка, то это не так. Всем известный бункер «703», который превратили в музей и открыли для всех желающих поглазеть на современные фортификации, как раз и залегает под дошкольным заведением. И таких примеров — великое множество, потому как это великолепный щит, хоть и максимально циничный.

— Ну что, двигаем дальше? — спросил Кирил, когда мы снова собрались на пятачке у турникетов.

— Строй тот же, — скомандовал я. — И учтите: там темно. Двигаемся не спеша, мы никуда не опаздываем. Вначале зачищаем платформу, затем помещение с турникетами и запечатываем выход. Камни у всех есть?

— Я свои даже не тратил, — ответил Мишка.

— Так точно, — по-военному отчеканил Шкет.

— Если что, у нас тоже имеются, — подал голос Кирил.

— Замечательно. Надеюсь, они так и останутся при вас.

— Думаешь, они хуже ваших? — огрызнулся Карл, ещё один витязь, единичка из группы рязанских.

— Я ничего не думаю, — сухо ответил я. — Но и людьми рисковать не стану.

— Чё? — шагнул было тот, но Кирилл придержал его ладонью в грудь.

— Вообще-то, это немного обидно. — Старший всё же решил продолжить тему. — С чего вдруг такое недоверие? Мы вам не враги.

— Послушай, ты вроде как бывший военный, так?

— Ну?

— Тогда ответь мне: ты стал бы вооружать своих ребят чужими непроверенными стволами?

— Ну, по ситуации…

— По нашей ситуации.

— Нет, — усмехнулся Кирилл. — Я тебя понял, извини.

— Тогда кончай базарить, раньше сядем — раньше выйдем. А ты… — Я упёр палец в грудь Карлу. — Ещё раз вякнешь, я тебе зубы в глотку вобью.

Витязь побагровел, но перечить не решился.

Мы вновь выстроили круговую оборону и шагнули на лестницу, ведущую к платформе. Вспыхнули налобные фонари, выхватывая из непроглядной тьмы причудливые тени. Витязям они не требовались, но добрая половина группы была обычными людьми. Это сильно усложняло операцию, однако я был уверен, что всё пройдёт хорошо. Пока я сражался даже не вполовину своих возможностей. Во-первых, нет смысла растрачивать силы попусту, а во-вторых, я всё ещё не доверял гостям, а потому старался не раскрывать все карты сразу. Мало того, я даже ауру от Кирилла прятал.

Из тоннелей тянуло промозглой сыростью. Стены были покрыты толстым слоем инея, и лишь звук наших шагов нарушал гробовую тишину. Запустение и заброшенность стали для нас привычными пейзажами. Но все равно, когда я попадаю в подобную атмосферу, вдоль позвоночника пробегают огромные мурашки. На складах это ощущается не столь сильно, но когда приходится бродить среди жилых кварталов…

С тенями схлестнулись, когда уже преодолели платформу. Бой на лестнице вышел быстрым: мы попросту порубили в труху четырех тварей и выбрались на относительно освещённую площадку. Да, видимость всё ещё была практически нулевой, однако на фоне сумрака очертания теней читались отчётливо, и дело пошло веселее.

Планомерно уничтожая противника, мы поднялись ко второму выходу и оставили за спиной два камня. Теперь враг мог напасть лишь через главный вход. Я вновь ускорился, перемахнул через заграждение и на ходу рубанул мечом метнувшегося навстречу паука. А затем в два метких броска перекрыл дверь амулетами из гранита. Парни быстро добили оставшихся, и мы снова спустились на платформу.

— Куда теперь? — спросил я.

— Вход, скорее всего, где-то в тоннеле, — предположил Кирилл. — Стандартный подход, как в Москве. Вопрос: в какой стороне?

— Делиться не будем, — сразу отрезал я. — Проверяем вначале левый, затем лучше вернёмся.

— Да мы так здесь неделю будем искать! — возмутился вечно недовольный Карл.

— Надо будет — и месяц потратим. Всё, пиздёж убили, двинули.

Мы спустились на пути и не спеша проследовали вглубь тоннеля. Вскоре он встретился с параллельным, но на вход в бункер пока не было даже намёка. Впрочем, вряд ли его расположили бы так близко к станции. Скорее всего, он будет находиться где-то на резервном пути, так сказать, на технической линии. Как правило, их делают для того, чтобы снять или добавить электричку. Эдакие аппендициты, благодаря которым разгружают линии в час пик.

Однако мы прошли весь маршрут до соседней станции, так и не наткнувшись на что-то подобное. Выходить из тоннеля не стали, а прямо на развилке развернулись в обратную сторону. Да, время работало против нас, зато гости были под присмотром. Опять же, кучкой проще отбиваться в случае опасности.

Вообще, надо бы как следует изучить местный подземный мир. Нижний — город с древнейшей историей, он наверняка хранит в себе миллионы тайн. Не удивлюсь, если предки спрятали здесь очередную печать, а может, и ещё чего, обладающее не меньшей ценностью. С другой стороны, если не знать куда идти, блуждать по бесконечным тоннелям можно до конца жизни. А никаких подсказок на глаза пока не попадалось.

Те ходы, что паутиной раскинулись под кремлём, мы обыскали вдоль и поперёк. Все они оказались переделаны, укреплены бетоном и использовались для отвода сточных вод. Некоторые были обрушены, другие специально перегорожены кирпичной кладкой. А поди теперь разберись, всегда там был тупик или это уже новодел?

— Вон, кажется, техническая ветка впереди, — указал пальцем в темноту Кирилл. — Я же говорил, что найдём.

— Так мы вроде и не спорили, — зачем-то ответил Мишка.

Мы свернули с основной ветки и двинули по «техни́чке». Прошло не менее часа, прежде чем свет фонарей выхватил из темноты грубые очертания металлоконструкций казённой платформы. Опять же, красота здесь не требовалась, и железного монстра попросту сварганили у края тоннеля. Ступени гулко отреагировали на наши шаги, и мы наконец замерли у гермодвери, перекрывающей вход к сокровищнице нашего государства.

— А она снаружи вообще открывается? — задал резонный вопрос Шкет.

— В случае чего завтра вернёмся, резаком выжгем, — ответил я и принялся осматривать стену возле двери. — Но резервный механизм, скорее всего, здесь предусмотрен. Тем более что это даже не основной вход.

— С чего ты взял? — удивлённо спросил Кирилл.

— Сейчас не понял? — Я оторвался от созерцания стены и уставился на старшего рязанских. — Ты же вроде военный?

— И?

— Чё — и? Ты не в курсе, как устроены фортификационные сооружения?

— А, ты об этом, — смутился он. — Я просто думал, может, ты здесь уже бывал.

— Так, стоп. — Я повернулся к гостям и почувствовал, как напряглись мои парни. — Вы чё воду мутите?

— Да чё те вечно всё не так⁈ — подал голос Карл, но старший снова осадил его строгим взглядом.

— Спокойно, Могила, мы просто неверно друг друга поняли. Давай не будем создавать конфликт на ровном месте. У нас с вами договор, ты ведь помнишь? Мы за эту вылазку заплатили.

— Да хули ты с ним цацкаешься? — дёрнулся Карл и тут же захрипел, схватившись за горло.

Мой удар был настолько быстрым, что его не засекли даже витязи. Они с недоумением смотрели на своего приятеля, но вскоре до них дошло, что же случилось на самом деле. А дальше всё выглядело как добром боевике про бандитов и полицейских. Люди схватились за оружие, направляя его на противоборствующую сторону. Обстановка накалилась до предела.

— Я его предупреждал, — спокойным голосом произнёс я. — А теперь хочется услышать правду.

— Да какую ещё, мать твою, правду⁈ — сорвался на крик Кирилл. — Ты заебал со своей паранойей! Нам нужна еда и медикаменты. Это у вас всё как в сказке, живёте — горя не знаете. У нас ситуация сильно хуже…

— Что за той дверью на самом деле?

— Понятия не имею. Ты же видел бумаги, вот и скажи. Кончай хуйнёй страдать, мы вам не враги.

— Серый, не похоже, что они врут, — вступился за гостей Маркин. — Сам видишь, ауры у них чистые.

— Послушай друга, нам не нужны проблемы. Мы просто хотим выжить, как и вы.

— Что, в Рязани негде жратву взять? — Я пустил в ход последний аргумент.

— До неё ещё добраться нужно, — ухмыльнулся Кирилл. — С области мы, с Касимова. Всё, что там было, уже давно вычистили. Хотели в центр перебраться, а там… В общем, нет больше Рязани, воронка на её месте осталась. Мы окраины обыскали, но там особо не разгуляешься, вот и решили военную часть проверить. Дальше ты знаешь.

— Почему сразу не рассказали?

— Да что-то как-то…— поморщился Кирилл и покрутил пальцами в воздухе. — Мы вообще не думали, что этот момент столько вопросов вызовет.

— Просто мы уже однажды нарвались на «своего». — Я специально выделил последнее слово, чтобы они поняли: речь о предателе. — Ладно, извините, надеюсь на ваше понимание.

Я протянул руку Карлу, помог ему подняться и похлопал по спине в качестве примирительного жеста. Понятно, что это вряд ли сгладит натянутость в отношениях, однако есть надежда избежать удара в спину. Нехорошо, когда тот, кого ты прикрываешь, затаил обиду. Впрочем, хер с ним, из внимания я этих ребят всё равно не выпущу. Вроде все объяснения логичны, но вот не нравятся они мне, хоть тресни.

Аура, опять же, о которой упомянул Рустам. Да, выглядит она дружелюбной, без ярких колыханий в красные и коричневые спектры. И, похоже, Маркин тоже обратил на это внимание. Ну не бывает так, чтобы человек, получивший по щам, остался спокоен. Однако аура Карла практически не изменилась. И как такое понимать?

Я специально задушил конфликт и сделал вид, что всё в порядке. Впрочем, и развел его на ровном месте я тоже не просто так. Маркин это понял и незаметно кивнул мне, когда я бросил в его сторону мимолётный взгляд. Сейчас он условными знаками показал это моим парням, а я, в свою очередь, прикрыл их ауры от гостей. К слову, от них этот нюанс не ускользнул, что довольно отчётливо отобразилось на рожах. Да и плевать, я изначально не был настроен к ним дружелюбно, пусть знают, что мы настороже.

— Ну что, есть возможность попасть внутрь? — нарушил неловкое молчание Кирилл.

— Есть, — кивнул я и, просунув руку в небольшое углубление, повернул неприметный вентиль.

Если объяснить простыми словами, данная дверь приводится в действие при помощи гидравлики. Для её активации требуется электричество, потому как давление нагнетает насос в масляном баке. Но что делать, когда наступает нештатная аварийная ситуация и обслуживающий персонал остаётся заперт внутри? А что ещё страшнее, в бункер проникает враг и наглухо там закрывается? Вот на такие случаи и предусмотрен экстренный механизм, простой и надёжный, как любят военные.

Данный вентиль попросту сбрасывает давление из гидравлических цилиндров в обход клапанов. Точно такой же имеется внутри. Да, с точки зрения обороны это не совсем целесообразно, ведь враг может знать о подобном способе. Но этот объект хоть и является стратегическим, но всё же не пункт управления ядерными ракетами. Это всего лишь огромный склад продовольствия на чёрный день. А потому к нему и должен быть доступ как раз вот в таких, самых неблагоприятных ситуациях.

Прошло буквально пару секунд, и плотно прижатая створка слегка отошла от коробки. А дальше совсем немного физических усилий, и мы один за другим протиснулись в образовавшуюся щель.

Как и следовало ожидать, сразу за дверью расположилась вертикальная шахта. Не побоюсь этого слова: «бездна», потому как до него даже фонари не пробивали. Имелся здесь и лифт, вот только по известной причине воспользоваться им не представлялось возможным. И если со спуском всё более-менее понятно, то как подниматься, да ещё с грузом на руках?..

Впрочем, не стоит исключать вероятность, что нам удастся обнаружить (а главное — запустить) генератор. В том, что он там есть, я не сомневался, вопрос в топливе.

Кстати, о птичках.

Я снова внимательно осмотрелся вокруг и вскоре обнаружил искомое: распределительный щит. Его дверца оказалась заперта на стандартный навесной замок, который не выдержал и пары ударов. Затем я с умным видом уставился на кучу автоматических выключателей и другую приблуду, что обычно там располагается.

— Можно взглянуть? — попросил молчаливый Мороз, тоже член группы Кирилла.

— Да сколько угодно. — Я без лишних вопросов уступил ему место.

Парень подошёл к щитку, почесал макушку, а затем крутанул рукоятку на большой квадратной штуковине. Пару секунд ничего не происходило, а затем в ящике что-то щёлкнуло и помещение залил тусклый мерцающий свет.

— Ну, хотя бы не пешком, — пробормотал Шкет.

— Ошибаешься, — спустил я его с небес на землю. — Мы понятия не имеем, сколько там топлива, так что вниз топаем ножками. Если всё нормально, то поднимемся лифтом.

— Поддерживаю, — кивнул Кирил, будто его мнением кто-то интересовался.

— Ладно, я первый, Шкет за мной, затем вы, Миха и Рус замыкающий. Двинули.

Спускаться оказалось тоже непросто. Несмотря на то, что я посвящённый пятой ступени и мои физические возможности сильно превышают обычные, мышцы ног забились примерно на середине пути. Мы трижды останавливались отдохнуть, прежде чем достигли цели.

И здесь нас ожидала ещё одна дверь, призванная защитить хранилище от взрывной ударной волны. Она не была герметичной. Находилась в специальном пазе и при открытии смещалась в сторону, в эдакую нишу в стене. Открылась она довольно просто, нажатием на пускатель. Что-то загудело, захрустело, и она плавно отошла, освобождая проход.

Однако следом за ней нас ожидала ещё одна, уже герметичная затворка, но, в отличие от верхней, — обычная, с механическим замком. Он имел возможность блокировки изнутри, но так как нештатных ситуаций здесь не было, штурвал легко поддался на манипуляции, и спустя несколько секунд тяжёлая створка отошла в сторону, освобождая проход. Всё, мы наконец-то шагнули в святая святых государственных заначек на чёрный день.

— Вот это нихуя себе масштабы⁈ — восхитился Шкет, который впервые попал в подобное место. — У меня фонарь даже до конца коридора не пробивает!

— Так, построение то же. Вначале осматриваем всё, затем решаем текущие задачи. Никому не расходиться, первым делом ищем генераторную.

— Да хули её искать? — усмехнулся Мишка. — Я его треск отсюда слышу.

— Отставить разговоры, — строго осадил его я. — По пути осматриваем всё и закрываем двери. Как поняли?

— Так точно, — вразнобой ответили все.

Перед нами раскинулся просторный коридор, едва освещённый аварийным светом. Его хватало ровно на то, чтобы не переломать себе ноги. Зато пространства здесь и в самом деле было с размахом. Как только закончилась техническая зона с системой вентиляции и предварительным пультом управления с кучей всяческих тумблеров и выключателей, мы столкнулись с типичным армейским бардаком.

Какие-то ящики, выставленные штабелями вдоль стен. Большинство из них вообще оказались пустыми. То ли их подготовили на вывоз, но так и не успели отправить на поверхность, то ли командующий оказался тем ещё скупердяем. Тема довольно распространённая, хоть и не очевидная. Однако если заглянуть в гаражи тех, кто проживает недалеко от военных частей, всё сразу станет ясно. Как говорится: «В хозяйстве и бычий хвост — верёвка». Впрочем, и в самих частях, а тем более на складах, подобные ящики часто являются дефицитом. Вот вечно и копятся в самых непредсказуемых местах.

Дальше начинался полноценный лабиринт из узких переходов между широкими тоннелями и кучей огромных ниш, укреплённых металлоконструкциями и бетоном. В этих нишах как раз и хранилось самое ценное.

Однако мой план по прочёсыванию помещения сразу провалился. Нам попросту не хватит глаз, чтобы удержать всё под контролем. Тем более что все эти переходы оказались связаны, а большинство и дверей-то не имело.

— Ладно, смотрим в оба, — сменил тактику я. — Двигаем к генератору.

— Да нет здесь никого, — подал голос Карл. — Очевидно же, что мы здесь одни. Давайте уже делом займёмся, сколько можно на всё это глазеть⁈

— Будешь глазеть, пока я не скажу «хватит», — огрызнулся я. — Так что закрой рот и делай, что говорят.

Вступать в открытый конфликт ещё раз он не решился, и мы спокойно прошли до генераторной. Странное решение, но его почему-то унесли вглубь хранилища. Обычно его ставят недалеко от комнаты вентиляции, но не здесь.

Ответ оказался на поверхности. Как только мы добрались до заветного помещения, все вопросы отпали сами собой. Прямо напротив, в соседней комнате, обнаружилась огромная холодильная установка, а в торце коридора имелась ещё одна дверь. По инею, что выходил за её пределы, без лишних слов было понятно: за ней находится морозилка.

— Вот это мы удачно зашли, — потёр ладони Карл.

— Вначале проверим уровень топлива, — скомандовал я и первым сунулся в генераторную.

Следом вошёл Серёга, и тут началось то, чего я ожидал от гостей с первых минут нашей встречи: дверь за спиной закрылась, лязгнул замок и рукоятка, которая блокировала механизм, передвинулась в режим «закрыто». Шум генератора сильно мешал разобрать то, что происходило за дверью, но я был уверен, что там сейчас разматывают моих парней. А когда прогремели первые выстрелы, окончательно в этом убедился.

— Держи дверь, — кивнул Шкету я, и он тут же взял её на прицел. — Попробуют сунуться — вали без раздумий.

— Принял, — шмыгнув носом, ответил пацан.

Я же подошёл к грохотавшему генератору, осмотрел панель управления и перевёл переключатель в режим «выкл». Сразу стало тихо. Свет погас, и Серёга включил налобный фонарь. Я вернулся к нему, перекинул автомат на грудь и вдавил тангету на рации, которые мы сразу после спуска перевели на внутреннюю связь. Потому как потеряться в тоннелях легко, а вот найтись не так просто. А во внешний мир через такую толщу породы попросту не пробиться.

— Кирилл Могиле, приём.

— На связи, — вернулся насмешливый голос старшего. — Ну что, витязь, всё равно мы тебя переиграли.

— Рад за вас, — сухо ответил я. — С моими парнями что?

— Да живы они, мы ж не звери какие. Хотя Руса пришлось немножко подстрелить, очень уж шустрым оказался.

— И как это понимать?

— Это ты мне скажи: как так получилось, что от одного мудака зависит жизнь миллионов? Что, думал, больше никто не узнает о твоих разговорах с Баалом?

— Ясно, — буркнул я, но не в рацию.

— Серёг, о чём это он? — покосился на меня Шкет.

— Позже объясню, — поморщился я и снова вдавил клавишу, оживляя устройство связи. — И что собираешься делать? Думаешь заставить меня перерезать себе глотку?

— Хуй знает, посмотрим, — вернулся ответ. — Но согласись, с этим нужно что-то решать.

— Это ты сам такой смелый или тебя кто-то попросил?

— Да ты не дёргайся, Могила. Просто немного потерпи, и скоро сам всё узнаешь.

— Если с моими людьми хоть что-то случится, я тебе горло перегрызу, — бросил в рацию я и отключился.

Пару мгновений боролся с искушением, чтобы не разбить её о бетонный пол, но всё-таки сдержался и переключился на кодированную частоту. Затем ушёл в дальний угол и убавил громкость равно настолько, чтобы разобрать голос, поднеся динамик к уху.

— Лис Могиле, приём, — тихонько произнёс я.

— На связи, — почти сразу отозвались на том конце.

— Мы в генераторной, Рус с Михой трёхсотые. Запускайте операцию «Крыса», как понял?

— Понял тебя хорошо, запускаем «Крысу». Конец связи.

— Так ты знал? — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Блядь, у тебя какой был приказ⁈ — рявкнул я на пацана.

— Дверь держать… — стушевался тот.

— Так какого хуя ты здесь трёшься⁈ Бегом на точку!

— Есть, — отчеканил Шкет и скрылся из вида.

Глава 5

Будут и другие

За дверью раздался громкий хлопо́к. Вспышку я, конечно, не видел из-за герметичности двери, но даже по звуку было понятно, что в ход пошла «флешка». Ох и не завидую я этим пришлым! В темноте тоннелей им теперь все глаза пожгло. Витязям, скорее всего, пофигу, за пару минут восстановятся, а вот обычным людям придётся пострадать.

Шум от борьбы был недолгим. Там и делов-то — подбежать да повалить. Убивать своих никто не собирается, по крайней мере, из-за нелепого недопонимания. Ничего, сейчас в крепость вернёмся и в спокойной обстановке поговорим по душам.

«Бах-бах…» — прогремели два выстрела, а следом затрещали автоматы.

— Блядь! — Я резко сорвался с места и подскочил к двери.

Сейчас как никогда требовалось поймать спокойствие, чтобы воспользоваться силой, но это было нереально. Надеюсь, с моими парнями всё будет в порядке.

Впрочем, стрельба продлилась всего несколько секунд. Реальные бои не бывают долгими, разве что в полях, но там и масштабы другие. Хотя в последние годы война сильно изменилась: артиллерия и дроны стали основными средствами.

По двери что-то грохнуло. Судя по звуку, кто-то выдернул железку, что блокировала штурвал. В этом я убедился, когда через мгновение пришёл в движение запорный механизм. Дверь бесшумно приоткрылась, и я тут же сорвался с места.

Удар ногой в створку отбросил того, кто тянул её на себя. Следующему, я сунул кулаком в кадык, ни на секунду не переживая о сохранности его жизни. Успел даже выключить третьего, прежде чем столкнулся с противником, который смог оказать достойное сопротивление.

Тоже двуручник, только орудовал топорами. Первый выпад я пропустил над головой, а второй поймал на клинок, который моментально выхватил из ножен. Однако топор имеет одно неоспоримое преимущество перед мечом: им можно зацепить оружие противника. Что он и продемонстрировал, потянув клинок на себя и тем самым образуя брешь в моей обороне.

Возможно, с кем-то другим это сработало бы, но я слишком хорошо знаком с подобными приёмами. Всё-таки довольно часто выхожу на спарринг с Лёхой, а тот предпочитает топоры даже кухонному ножу. Сколько раз видел, как он ими нарезает хлеб и не только.

Я поддался на провокацию и повёл клинок вслед за топором, отчего зацеп заметно ослаб и я, слегка довернув лезвие, атаковал двуручника прямым выпадом. Одновременно с этим вторым мечом отбил его атаку, что летела мне в голову по косой траектории, поднырнул под руку и снова в самый последний момент сменил направление меча в зацепе, скользнув лезвием по животу противника. А вторым мечом атаковал ногу. Удар вышел очень сильным, так как бил я со всего замаха. И даже почти не почувствовал сопротивления, когда перерубил кость. Боец нелепо взмахнул руками и завалился на пол, а в следующую секунду я едва не оглох от его вопля.

На всю схватку ушло чуть больше полутора секунд, и это если считать с момента, когда я выбил дверь. Нет, противник ещё оставался, вот только я не смог её продолжить. Двуручник замедлил меня всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы оставшиеся бойцы поймали меня на прицел.

Видимо, убивать меня не собирались, потому как боль вспыхнула вначале в ногах, а затем в плече. Организм уже бросил силы на борьбу с ней, вот только противник снова выиграл драгоценное мгновение. Спину пронзил мощный электрический заряд, а затем бок и даже шею. Мышцы моментально сковало, мне даже показалось, будто остановилось сердцебиение. Дышать я точно больше не мог…

* * *

— … жет он сдох уже? — услышал я окончание фразы.

— Нихуя ему не будет, — прозвучал властный и до боли знакомый голос, — Такое говно не тонет.

— Валить его нужно и уходить, — нервно продолжил первый.

— Успеем ещё. Хочу на его рожу посмотреть, когда он меня узнает. У меня с этим мудаком старые счёты.

— Котёл, старейшины не оценят. У нас чёткий приказ…

— Пасть закрой! — огрызнулся Котёл. — Никуда он не денется.

Котёл? Что-то мне вдруг резко стало не по себе… Неужели этот ублюдок, чтоб его в аду черти трахали, смог пережить конец света⁈ То-то голос его показался очень знакомым.

Фамилию генерала, что отдал приказ атаковать моих ребят, я запомнил на всю жизнь. Ещё бы, столько раз написать её в рапортах. Потом ещё при допросе у особистов. Там я вообще зазубрил свои показания наизусть: не дай бог где-нибудь запятая не совпадет.

Котельников. Стало быть, теперь он Котёл. Стоп! Ни хера не пойму: а какого хрена он здесь делает? О каких таких старейшинах идёт речь?

С большим трудом я разлепил веки. Вроде ничего не болело, но слабость была такой, что я не с первой попытки сумел поднять голову. А когда смог сфокусировать зрение, сам не понял, откуда вдруг взялись силы рвануться вперёд. Однако верёвка оказалось крепкой, и вместо того, чтобы вцепиться зубами в глотку Котлу, я завалился набок вместе со стулом.

Это был действительно он! Чёртов ублюдок выжил и снова положил моих ребят!

— Я тебе лицо обглодаю, падаль! — прохрипел я.

— Ха-ха-ха, — получил я в ответ. — Зубы обломаешь. Что, не ожидал снова меня увидеть? Думал, ты самый умный? Переиграть меня хотел? Да я таких, как ты, сотнями имел, когда ты ещё пешком под стол ходил.

— Что с моими парнями? — спросил я, глядя ублюдку в глаза.

— Понятия не имею, — пожал плечами Котёл. — Срать я на них хотел. А вот за то, что ты моих людей положил, придётся отвечать.

В следующую секунду я получил чувствительный пинок в живот. Внутренности скрутило болью, но тело почему-то не спешило её отключать. Видимо, все резервы были брошены на борьбу с ранениями, а может, сказывалась большая кровопотеря.

— Представляешь, — продолжил издеваться Котёл, присев передо мной на корточки, — мне ведь из-за тебя звёздочку сняли, хотя после той операции я должен был её получить. Тебя от «дизеля» всего вот столечко отделяло. — Он даже показал на пальцах, сколько именно мне не хватило, чтобы сесть. — Благодаря тебе я месяц манную кашу через трубочку сосал. Что, майор, весело тебе? — спросил он, заметив мою ухмылку. — Ну ничего, у меня для тебя есть ещё одна очень смешная история. Я и твоего Авдеева сожрал. Слышал, он в течение года от цирроза сдох, спился от горя, когда его с позором из рядов попёрли. У нас безгрешных нет, у каждого рыльце в пушку. Нужно просто уметь искать.

— Котёл, заканчивай уже, — снова оживился человек в дверях. — Там какая-то канитель нездоровая.

— Мы закончим, когда я скажу! — рявкнул генерал. Или кто он сейчас? — Хочешь знать, почему я здесь? — Котельников снова обернулся ко мне. — Вот не зря говорят, что история ходит по кругу. Вас свои же заказали. Уж не знаю, где ты успел снова так жидко обосраться, но совет старейшин принял решение, что тебя нужно валить. Я когда твою рожу в досье увидел, первым записался в добровольцы. Да-да, не зыркай так, в прошлую нашу встречу я тоже выполнял похожий приказ. Кажется, жизнь тебя ничему так и не научила.

Где-то на грани слуха прогрохотала длинная очередь, и Котельников тут же напрягся. Он подскочил и схватился за рацию.

— Гор Котлу, приём! — прокричал он в микрофон, — Гор Котлу, что там у вас происходит⁈

— Блядь, так и знал, что из-за тебя встрянем, — прошипел напарник Котельникова.

— Рот закрой, щенок! — сорвался на визг генерал, — Сходи проверь, что там.

— Да пошёл ты, — зло оскалился тот и скрылся в темноте тоннеля.

А спустя мгновение до нас долетел его душераздирающий крик. Так голосят только на краю гибели, когда смерть уже вытягивает душу своими ледяными пальцами.

За дверью заклубилась тьма, и это несмотря на то, что освещением там и не пахло. А затем тьма успокоилась, словно растворилась, и из неё вышел Баал.

Котельников, конечно, попытался его пристрелить, даже успел надавить на крючок. Вот только рефлексы старика сильно отставали от верховного демона. Пистолет грохнулся на пол, а сам генерал отлетел в сторону, словно нашкодивший котёнок.

— Упс, кажется, я слегка задержался, — утробным голосом произнёс демон. — А ты, смотрю, не скучаешь.

— Развяжи меня, — попросил я.

Баал некоторое время молча смотрел на меня, а затем картинно щёлкнул пальцами, и возле верёвок заклубилась тьма. Коснувшись пут, она начала разъедать их, словно кислота. Не прошло и минуты, как я был свободен. Однако подняться с пола удалось далеко не с первой попытки: ноги не слушались, раны саднили.

Покачивающейся походкой, сильно хромая, я прошёл мимо Баала и выбрался в коридор. От генераторной меня оттащили не так уж и далеко, буквально в соседнее помещение, которое выполняло роль слесарной мастерской. Я доковылял до конца коридора и опустился на колени — все мои парни были здесь. Мишка поймал в грудь несколько пуль. Не спас даже бронежилет. Он лежал на полу, прижав руки к ране и уставившись пустым взглядом в потолок.

— Серый… — Из оцепенения меня вывел чей-то шёпот.

— Рус! — обрадовался я и перебрался к товарищу. — Жив, чертяка! Потерпи, братан, я сейчас.

Я снова поднялся и вернулся в слесарку, где остановился у входа и осмотрелся в поисках рюкзака. Он обнаружился неподалёку на верстаке. Там же лежало всё наше оружие, но сейчас оно интересовало меня в последнюю очередь. Разве что нож пригодится. Я вытянул аптечку из бокового кармана и поспешил обратно к Рустаму.

Баал всё так же молча продолжал за мной наблюдать.

— Держись, бро, сейчас станет полегче, — забормотал я, снова опустившись перед другом на колени.

Освободив его от броника, я разрезал одежду и приложил к ране толстый тампон. Затем вытянул из аптечки шприц, зубами снял с иглы колпачок и загнал её Маркину в бедро прямо через штанину. Этот коктейль должен его взбодрить и снять боль. Надеюсь, лифт работает, иначе мы отсюда не выберемся, даже если обколемся лекарствами по самые уши.

— Шкет где? — спросил я, когда взгляд Рустама слегка прояснился.

— Не знаю, — прошипел он, а затем вдруг весь напрягся. — Сзади!

Я резко обернулся, готовый в любую секунду отдать последние силы на схватку, но этого не требовалось. К нам в коридор выбрался Баал.

— Всё нормально. Прижми вот здесь. — Я положил в руку Маркина на тампон. — Я Серого поищу.

Много времени это не заняло. Пацан обнаружился в генераторной, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Я быстро осмотрел его на предмет ранений. Не обнаружив таковых, я вытянул нож и разрезал верёвки, затем освободил ему рот и снова поднялся на ноги. Голова закружилась, и я опёрся о стену, чтобы передохнуть.

Снова коридор, Баал с горящими огнём глазами, но мне всё ещё было не до него. Я прошёл чуть дальше к выходу, где вскоре обнаружил людей Лёхи. Увы, все они были мертвы. Эти ублюдки никого не пожалели, одного даже проконтролировали, судя по ранению в голову и кровавому ореолу на полу.

Как только я понял, что помогать больше некому, внутри начала закипать ярость. Я снова вернулся в слесарку и прямой наводкой направился к Котельникову. Нет, я не собирался ничего объяснять этому ублюдку, меня даже не волновало, жив он или уже отдал дьяволу душу. Под молчаливым взором Баала я проследовал к верстаку, взял с него пистолет и вернулся к генералу. А затем молча выпустил в его голову весь магазин. Некоторое время продолжал щёлкать курком, пока до меня не дошло, что я больше не слышу выстрелов.

Ярость сошла на нет, а вместе с ней меня покинули остатки сил, и я устало опустился на уже точно мёртвого Котла. Я сидел на его трупе, положив руки на колени, и пытался выровнять дыхание и успокоить бешеный стук сердца, когда в тишине прозвучали одинокие, неспешные аплодисменты от Баала.

— Ждёшь благодарности? — охрипшим голосом спросил я.

— Скорее, вопросов, — ответил он. — Ты ведь хочешь понять, что здесь случилось?

— Я снова получил удар в спину от своих. Мне этого достаточно.

— Разве ты не хочешь знать, откуда они узнали о нашем разговоре?

— Блядь, да какая разница⁈

— О, поверь мне, эта информация стоит того! Нужно, чтобы ты понимал всю суть происходящего.

— Ну?

— Исай. Он знал, какое решение ты собираешься принять, и поспешил растрепать об этом своим белым и пушистым приятелям. А они не придумали ничего лучше, чем грохнуть тебя, чтобы навсегда оставить границы закрытыми.

— Эти не смогли бы приехать так быстро, — кивнул я на тело Котла. — Что-то в твоих словах не сходится. Когда мы вернулись в кремль, рязанские уже были там и, судя по всему, гуляли по стенам не первый час. Они не могли узнать о нашем разговоре до того, как он состоялся.

— А ты не допускаешь мысли, что это две разные группы?

— Допустим, ты прав, и я даже понимаю, к чему ты ведёшь. Вот только я понимаю и ход Исая. Он защищает своих, и будь я на его месте, скорее всего, сделал бы то же самое.

— Я знаю, что ты так не считаешь.

— Слушай, мне казалось, мы с тобой всё обсудили. Ты дал мне месяц на размышления, так что будь добр, съебни в туман и дай спокойно пожить оставшееся время.

— Спокойно уже не получится. Эти были первыми, но за ними придут другие.

— И я их встречу.

— Ты ведь понимаешь, что на этот раз у тебя не получится меня обыграть?

— По мне похоже, что я собираюсь?

— Подумай как следует. Вместе мы могли бы…

— Баал, иди на хуй! Я никогда не перейду на твою сторону.

— Ты просто не сталкивался с вечностью, — ухмыльнулся он. — Не прощаемся.

Демон снова щёлкнул пальцами и, обратившись в чёрный дым, вылетел в коридор.

Я ещё немного посидел на трупе Котла, размышляя о том, что рассказал огнеглазый. Пока картинка не складывалась. Рязанские тоже знали о нашей договорённости, но они хотели взять меня живым, и это было очевидно. Затем явился Котёл со своими головорезами… Но как он узнал, где нас искать?

Допустим, Исай передал информацию предкам, они посовещались и приняли вполне очевидное решение. На тот момент у нас в гостях были рязанские, которые получили приказ на моё задержание. Они переиграли свои планы, о которых я пока ни сном ни духом. Но тогда за каким хреном припёрся Котельников? Старейшины что, не могли определиться сразу? Нет, не вяжется…

— Ты как? — В дверях появился Шкет. — Кто это был?

— Баал, — кратко ответил я.

— Вы с ним теперь кореша?

— У тебя переходный возраст, что ли, начался? — огрызнулся я.

— Извини, — буркнул пацан и вышел из слесарки.

Я матерно выругался себе под нос и кое-как поднялся. Серёгу застал сидящим возле Рустама. Я прохромал мимо них и вошёл в генераторную. Свет мне не требовался, но без энергии на поверхность нам не подняться. А ведь предстоит ещё и по тоннелю ковылять, но это уже мелочи. Я вернул тумблер в положение «вкл» и вдавил кнопку старта. Спустя мгновение генератор затарахтел, а под потолком вновь вспыхнуло аварийное освещение.

— Нужно выбираться, — сказал я, вернувшись в коридор.

— А с этими что делать? — кивнул на Рустама. — А Мишка?

— Миху в морозилку, с остальными после разберёмся. Ты вон едва дышишь, а всё о покойниках печёшься. Идти сможешь?

— Не знаю, вряд ли, — поморщился Рустам. — Может, я вас здесь подожду?

— Ага, щас. Мы там страдать будем, а он здесь полежит, — отшутился я. — Нет уж, так просто ты не отделаешься. Серёг, сходи поищи какую-нибудь тележку, здесь они точно есть.

— Я мухой, — подхватился пацан и умчался по коридору.

Я устало опустился рядом с Маркиным и легонько толкнул его локтем.

— Не вздумай умирать, понял? Это приказ.

— Хрен дождёшься, я ещё на твоей могилке джигу станцую, — усмехнулся он. — Знаешь, всегда думал, что это так, для красивого кадра…

— Ты сейчас о чём?

— Не поверишь: курить хочу, как медведь бороться.

— Ты ж не курил вроде? — Я удивлённо уставился на приятеля.

— Бросил, — вздохнул он, — Раньше дымил как паровоз. Ко мне в кабинет даже начальство не заходило, такой там туман стоял. А потом как-то сердечко прихватило. Вроде ничего серьёзного, но доктор велел бросать, если в могилу не хочу. Тяжело было, мне даже снилось, как я курю.

— Сколько продержался?

— Прилично, лет десять примерно.

— Вот и нехер начинать.

— Да какая разница, если всё равно подыхать.

— А как же джига?

— Я ног уже не чувствую. Хреново мне что-то…

— Эй… Маркин, мать твою! Не вздумай отключаться, слышишь⁈ Маркин, блядь!

— А?.. Что?

— Шкет! Ты долго там возиться будешь? Давай бегом!

Если до лифта мы докатили Маркина без проблем и даже совершенно нормально на нём поднялись, то в тоннелях метро всё сразу пошло через одно место. Некоторое время мы катили тележку по служебному ходу, который шёл параллельно с путями. Но когда вышли из технического тоннеля, ситуация резко изменилась. Возможно, будь на месте Рустама мешок с картошкой, я бы и не обратил внимания на шпалы, но мы везли раненого, а такая тряска даже здоровому вряд ли пойдёт на пользу.

Нести его было не на чем, да и некому. Я сам едва ноги переставлял, а у Серёги попросту не хватит сил, чтобы в одного вытащить здорового мужика. Пришлось принимать не самое лучшее решение, но других вариантов я не видел.

— Короче, Шкет, давай бегом к выходу и свяжись с нашими. Наружу нос не высовывай, как только сбросишь им координаты, тут же назад, понял?

— Есть, — коротко ответил пацан и рванул по тоннелю.

Я опустился на тележку рядом с Рустамом и ещё раз осмотрел повязку. Кровь вроде остановилась, но пуля всё ещё находилась внутри. И, кажется, я знаю, почему Маркин так плохо переносит ранение. Не уверен, но, скорее всего, пули подверглись модификации, как это делали мы, чтобы они могли наносить урон бесам. Наверняка есть подобное заклятие, которое блокирует нашу силу, в смысле, витязей.

К слову, я испытывал нечто подобное в правой ноге. Левая, так же, как и рука, почти зажила, потому как ранение было сквозным, а вот в правой пуля засела в кости. Мозг, конечно, отключил болевые ощущения, но передвигаться удавалось с большим трудом.

Вскоре вернулся Серёга и доложил, что успешно связался с нашими. Колян обещал примчаться минут за десять, но то такое… Думаю время легко можно удвоить, учитывая условия, в которых нам приходится передвигаться. Плюс ещё до станции пробиваться… Ладно, надеюсь, дождёмся.

— У тебя курево есть? — Я внезапно поймал себя на мысли, что тоже хочу подымить.

— Да я же не курю, — смутился пацан.

— Ты эту хуйню Валеричу будешь вкручивать, — усмехнулся я. — Дай сигарету, не жмись.

Серёга вздохнул и, расстегнув с одной стороны бронежилет, сунул под него руку.

Я принял пачку и вытянул из неё сигарету. Уже вставив её в губы и чиркнув зажигалкой, вдруг задумался: а оно мне надо? Продержаться почти год, чтобы снова подсесть на эту заразу? А затем вспомнил, что мне не так уж и долго осталось, чтобы переживать по таким мелочам. К тому же с одной затяжки ничего не изменится.

Дым ворвался в лёгкие, и я тут же надрывно закашлял. Во рту появился противный горький привкус, а ещё этот запах… Нет, всё же не стоило. Я отбросил сигарету и улёгся на ноги Маркину.

Голова закружилась, и внезапно мрачные мысли перестали казаться такими уж беспросветными. Нет, я определённо ещё побрыкаюсь. Бывало и хуже. Что-то рановато я себя похоронил, наверняка есть и другое решение, нужно просто хорошенько подумать. И да, не помешало бы пообщаться с Исаем. Что-то в последнее время он опять меня игнорирует, но теперь я знаю, как выйти с ним на связь. Лишь бы добраться до дома.

Не знаю, сколько я так пролежал, гоняя в голове различные варианты развития событий. От мыслей отвлёкся, когда в тоннеле раздался отдалённый гул голосов. Замелькал свет от фонарей.

Я приподнялся и приложил пальцы к артерии на шее Рустама. Жив. Теперь бы до дома добраться, а там его обязательно вытянут. Сделают операцию и извлекут про́клятую пулю, а Всеволод ускорит заживление.

— Вон они! — Я отчётливо услышал голос Коляна. — Эй, Могила, это вы там?

— Мы! — вместо меня крикнул Серёга. — Давайте быстрее.

Вскоре нас облепили со всех сторон. Я почему-то совсем не удивился, увидев среди группы прикрытия Лёху. Он что-то спрашивал, трепал меня за плечо, а я никак не мог разлепить губы, чтобы сказать, что его парни мертвы. А ведь мне ещё как-то нужно сказать Насте про Мишку.

Внезапно я понял, что Лёхи передо мной уже нет, а за плечо меня тормошит Люба. И какого хрена она сюда припёрлась? Почему не могли взять Витька?

— Ты как? — словно сквозь вату донёсся до меня её голос. — Сергей, ответь, куда тебя ранили⁈ Серёжа…

«Ой, да пошло оно всё», — мелькнуло у меня в голове, а затем я схватил девушку за затылок, подтянул к себе и впился в такие желанные губы. Вот только она не ответила, упёрлась руками мне в грудь, вынуждая отстраниться.

— Ты чего, совсем обалдел, что ли⁈ — гневно спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Рустаму помоги, — буркнул я и попытался подняться. — Я могу и до дома потерпеть.

— А ну сел на место! — шикнула на меня она. — Герой хе́ров. Мне твои жертвы не нужны! Куда ранили, спрашиваю⁈

— В ногу, — сдался я и ткнул пальцем в правую. — Вот в эту. Ай…

— Терпи, — строгим голосом приказала Любовь и надавила на поршень шприца.

— Маркину помоги, — снова напомнил о приятеле я.

— Его уже в машину унесли, с ним Виктор, — успокоила меня она. — Сиди спокойно, не дёргайся. Вот здесь прижми… Держи крепче.

— Люб…

— Что?

— А я тебе совсем не нравлюсь, да?

— Нашёл время… — Девушка вдруг покраснела и смущённо отвела взгляд, сделав вид, будто проверяет идеально наложенную повязку. А затем привстала, закинула мою руку себе на шею и попыталась поднять. — На меня обопрись. Идти сможешь?

— Ну, сюда я как-то добрался?

— Всё, больше дела — меньше слов, — нахмурилась она. — Пошли, воин, там только нас ждут.

Глава 6

Будем живы

На ноги меня поставили уже к вечеру. Своевременная медицинская помощь плюс немного магии от старика Всеволода поистине творят чудеса. Маркина тоже откачали, но, в отличие от меня, с койки вставать пока не позволили. Зато принесли целый поднос со всевозможными яствами. Когда я заглянул к нему, чтобы проведать, он как шах развалился на подушках и метал за обе щеки, только уши подпрыгивали.

— М-да, нам так не жить, — с ухмылкой прокомментировал я.

— Зависть — это смертный грех, — прожевав очередную порцию, ответил он. — Как там Настя?

— Ревёт, — поморщился я и уселся на край кровати. — Любка ей укол сделала, сейчас уже спит, наверное.

— О чём они говорили?

— В смысле?

— Блядь, Серёг, давай не будем снова затевать эти игры⁈ Я следак, если ты ещё помнишь. Что имел в виду Кирилл, когда запер вас с мелким в генераторной?

— А, ты об этом?

— Я тебе сейчас ложкой в лоб суну!

— Ой, ладно, не ори. Короче, там мутная история…

И я рассказал о нашем договоре с Баалом. Рустам выслушал не перебивая, даже есть прекратил. А затем всё-таки швырнул в меня ложку, от которой я едва успел увернуться.

— Ты конченый мудила! — закричал он. — Вот прям натуральный долбоёб! Ты какого хуя молчал⁈

— Да о чём там говорить⁈ Ты сам-то видел, что там на самом деле происходит? А вдруг это очередная уловка?

— Какая разница⁈ Даже если так, то другие могут в это поверить! Что как раз и произошло… Стоп, а как они узнали?

— Вот в этом и есть главный вопрос. Я только с отцом Владимиром поделился, больше никто не знал. А уже наутро меня старейшины заказали.

— Нет, это точно не он. В смысле, отец Владимир тебя бы не сдал.

— Я и сам это прекрасно понимаю. К тому же гости уже были в кремле, когда я с Баалом общался.

— Думаешь, они приехали для этого?

— А у тебя какие варианты?

— Да вот хрен теперь узнаешь. Они все мертвы, а последнего, кто мог ответить на вопросы, ты пристрелил.

— Была бы возможность, я бы грохнул его ещё раз.

— Ложку подай.

— Чтоб ты ей в меня ещё раз кинул?

— Радуйся, что не тарелкой с супом запустил. Подай, говорю.

— Её бы помыть не помешало.

— Ничего, больше грязи — шире морда.

Маркин принял у меня ложку, протёр её салфеткой и задумчиво уставился в миску.

— Слушай, а не мог сам Баал информацию слить?

— А смысл?

— Ну как… чтобы ускорить процесс. На тебя ведь сейчас давить станут, чтоб шкуры свои спасти.

— Ты упускаешь кое-что важное: я сам должен вскрыть себе глотку, чтобы открыть границы. Меня же хотят завалить, чтобы навсегда похоронить эту возможность.

— Не думаю, что всё обстоит именно так.

— Тогда зачем Баал спас меня?

— Тоже верно… Ладно, допустим… — Маркин снова завис, но сейчас по причине того, что ему требовалось прожевать пищу. — В таком случае если кто-то тебя грохнет, мы будем обречены. В чём смысл объявлять на тебя охоту?

— А кто сказал, что наши владеют полной информацией?

— Вот и я так думаю! — Маркин потряс ложкой. — Выходит, что кто-то желает сорвать планы Баала.

— Хочешь сказать, в его рядах крыса?

— А почему нет? Как я понял, что светлые, что тёмные раньше были обычными людьми.

— В этом есть смысл…— Я задумчиво почесал подбородок. — И что предлагаешь?

— Окопаться как следует, — усмехнулся Рустам. — Прекратить все вылазки, укрепить патрули и пару недель посидеть взаперти. Посмотрим, где прорвёт в первую очередь. Помнится, ты говорил, что давно с Исаем не виделся.

— А это здесь при чём?

— Не знаю, но чувствую, что в эту сторону тоже стоит копнуть поглубже. Когда он перестал выходить на связь?

— Примерно за три дня до разговора с Баалом.

— А до этого вы тренировались ежедневно, так?

— Плюс-минус, — снова задумался я.

— Трёх дней вполне достаточно, чтобы подготовить группу захвата и разработать план.

— Тогда при чём здесь Баал? Как Исай с ним связан?

— Бля, ты это серьёзно сейчас? Думаешь, я всеведущий? Просто накидываю варианты, которые следует проверить. Нам бы ещё какого-нибудь беса допросить…

— Ага, луну с неба тебе не достать? Проще сказать, чем сделать.

— Согласен, говорить эти твари не любят, да и вряд ли расскажут что-то стоящее. Разве что твой этот… Шанс, кажется?

— Опять не понял?

— Смотри, он пришёл к нам с белым флагом, так?

— Ну?

— Что он тогда сказал?

— Что со мной кто-то желает встретиться.

— А спустя пару часов нас тормозит Баал и выдвигает тебе ультиматум. Тебе самому не кажется это странным? Что мешало ему сделать это в лесу? Зачем вообще отправлять парламентёров, если он обладает такими силами? Типа визит вежливости, в императора заигрался?

— Полагаешь, что Шанс работает на ту самую крысу?

— Уверен на двести процентов. Иначе весь этот цирк не имеет никакого смысла.

— Скорее всего, ты прав, но я не знаю, как и где искать Шанса.

— Что-то мне подсказывает, он скоро появится. Может, не сам, но тот, кто играет против Баала. Не думаю, что он всего лишь собирался предупредить тебя о планах босса, в этом тоже нет смысла. Итак: у нас пока две ниточки, за которые нужно потянуть. Исай и Шанс. Кто-то из них точно приведёт нас к ответам.

— Или очередным вопросам, — усмехнулся я.

— Что тоже неплохо, — подметил Маркин. — Ты сам-то что собираешься делать?

— Да хрен его знает, — честно признался я. — Но подыхать не хочется.

— Тебя вроде никто не заставляет.

— П-хах, ну как сказать… Рус, если вопрос будет стоять так, как сейчас, я не раздумывая вскрою себе глотку.

— Ну и дурак.

— Может, и дурак, но в моём понимании умереть за родину — честь.

— А ты уверен, что Баал сдержит слово?

— Это единственное, что меня останавливает. Знай я наверняка, что он выполнит свою часть сделки, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Знаешь, когда мы впервые с тобой встретились, я решил, что ты баран. Так вот — я не ошибся. Для тебя существует только своя правда, а на мнение других тебе насрать.

— Вот только не надо мне сейчас вкручивать, что ты будешь по мне скучать и всё такое.

— Нет, но на твоём месте…

— Рус, ты не на моём месте. Давай закроем тему. Я тебя услышал и попробую разжиться новой информацией. Что касается моей жизни, разберусь как-нибудь сам, без посторонней помощи.

— Ой, да делай что хочешь, — отмахнулся Маркин и снова приступил к поглощению супа.

Я выбрался из лазарета и нос к носу столкнулся с Любой. Я посторонился, чтобы уступить ей дорогу, однако она тоже сместилась, притом в ту же сторону. Мы метнулись ещё пару раз, а затем замерли друг против друга.

— Кажется, нам нужно поговорить, — нарушил я неловкое молчание.

Люба отвела взгляд.

— Мне сейчас некогда. Простите, я должна осмотреть пациента.

Она лихо обогнула меня и скрылась в палате Маркина. Некоторое время я смотрел ей вслед и вдруг разозлился. Да какого хрена я веду себя как пацан⁈ Не хочет — пусть идёт в жопу со своими закидонами! Тоже мне… королева. Не больно-то и хотелось!

Я выскочил на улицу и быстрой походкой направился в храм, к отцу Владимиру. Внутри всё кипело, хотя, вроде бы, ничего страшного не случилось.

Да что со мной не так? Неужели я и в самом деле влюбился? Нет, я бы ещё понял, будь между нами хоть что-то кроме случайных встреч и разговоров ни о чём. Можно было бы списать всё на игру гормонов, некую эйфорию от близости, которая всегда присутствует в начале любых отношений. Так нет же, мы знакомы минимум полгода, а я каждый раз не могу… Да ничего не могу. Стою и хлопаю глазами, не в силах выдавить ни слова.

И вот сейчас, когда я наконец перешёл к решительным действиям, в ответ получил полный игнор. Ух, как же это злит! Всё, хватит с меня этого дерьма. И пусть идут в пешее эротическое все те, кто лез ко мне со своими нравоучениями. А Валерич возглавит это шествие, если ещё раз заикнётся про Любу.

— Здорова, — беспардонно поприветствовал я отца Владимира.

Он обернулся.

— И тебе не хворать. Случилось чего или ты так, за жизнь покалякать?

— А то вы не знаете… Мне нужно срочно поговорить с Исаем. Сам он на связь не выходит, так что без вашей помощи никак.

— Не выйдет ничего. — Священник покачал головой и как-то странно на меня посмотрел.

— Что так?

— Да ты злой как чёрт, прости господи. — Отец Владимир тут же осенил себя крестом. — В таком состоянии в резонанс не войти, и ты лучше меня это знаешь. Что там у тебя стряслось?

— Это к делу не относится, — поморщился я и уселся на скамью. — Ща я…

Я попытался успокоиться, но мысли всё равно каждый раз возвращались к раздражающему фактору. Мне удалось успокоить сердечный ритм, снизить гормональный фон, но на душевное состояние это никак не влияло. Физически я был абсолютно спокоен, но вот морально… И отец Владимир прав, в таком настроении не получится перенести сознание на другую сторону.

— Ладно. — Я поднялся со скамьи и под пристальным взглядом священника снова вышел на улицу.

Похоже, не видать мне покоя, пока я не расставлю все точки над «и». Вот такой я человек. Если на что-то решился, то не смогу игнорировать, пока не доведу дело до логического финала. Без разницы, чем я при этом занимаюсь: выполняю приказ или копаю могилу.

Я ворвался в лазарет и первым делом сунулся в палату к Маркину. И нисколько не удивился, когда застал там Любу, которая как раз закончила перевязку и складывала инструмент в пластиковый контейнер.

— Можно тебя на секунду?

— Я занята, — ответила девушка и (наверняка специально) продолжила собираться ещё медленнее.

— Рус, ты как? — переключился я на приятеля.

— Хоть сейчас в рейд готов, — показал он большой палец.

— Ну вот и отлично, — кивнул я и подошёл к Любе.

— Ай, ты что делаешь? — вскрикнула она, когда я схватил её за руку и потянул к выходу.

Как только за нами закрылась дверь, я прижал её к стенке и заглянул прямо в глаза.

— Долго ещё будем мозги друг другу трахать⁈

— Да что на тебя нашло?

— Ты! Я уже задолбался делать вид, что ты меня не интересуешь.

— И ты решил взять меня силой?

— Извини, — сразу опешил я, сбавил напор и даже немного отстранился. — Я хочу знать, что между нами происходит?

— Нами? — Она приподняла брови. — Кажется, я не давала тебе повода думать, что между нами может что-то быть.

— Я тебя услышал, — кивнул я и развернулся на выход.

— Да постой ты. — Люба ухватила меня за руку в самый последний момент. — Ты мне тоже нравишься, но… Я так не могу…

— Блядь, детский сад, ей-богу, — выругался я. — Что значит — нравишься⁈ Как понять «не могу»?

— Тебе точно нужно это объяснять?

— Послушай, я мужик, мне нужно просто и прямо: да — да, нет — нет. У меня нет времени на эти ваши женские штучки.

— Алиса беременна, — вдруг ошарашила меня она.

— То есть как⁈ — Я окончательно растерялся.

— Серёж, у неё будет ребёнок, что здесь непонятного? Или тебе прочесть лекцию о том, откуда берутся дети?

— Подожди… — Я выставил руку вперёд и привалился спиной к стене. — Как давно ты знаешь?

— Примерно неделю, — ответила Люба. — Она пришла ко мне с жалобой на самочувствие, ну а после осмотра я сразу поняла, в чём причина. Она просила не говорить тебе, извини.

— Господи, да что за пиздец-то такой происходит!— выдохнул я. — Прости, мне нужно было… В общем, я тебя понял.

Я выбрался на улицу, зачерпнул пригоршню снега и протёр им лицо. Следующая горсть полетела в рот. Немного полегчало, даже мысли потекли ровнее. Хотя как сказать? В голове варилась такая каша, что и врагу не пожелаешь. Я даже не понял, как снова оказался в храме, сидящим на скамье со взглядом, направленным в никуда.

— Сергей, что происходит? — словно сквозь вату долетел до меня голос священника.

— Блядь, готов жизнь отдать, чтобы получить ответ на этот вопрос, — буркнул я и тут же получил подзатыльник.

— Не сквернословь в храме, — назидательным тоном добавил отец Владимир. — Рассказывай.

— Я по самые помидоры влюблён в нашу медичку.

— Ну, это давно ни для кого не секрет.

— Алиса беременна.

— Пиздец… — внезапно выдал отец Владимир и несколько раз перекрестился.

Он молча уселся радом со мной и точно так же уставился в одну точку. Неизвестно, сколько мы так просидели. Может, минуту, а возможно, и все десять.

— И чего делать намерен? — нарушил тишину священник.

— Венчаться будем, — пожал плечами я.

— С кем?

— С вами! — огрызнулся я. — С Алисой, естественно.

— Ты не спеши с такими решениями. Венчание — это тебе не роспись в ЗАГСе. Тут ты не перед людьми клятву приносить будешь — перед богом. А душа твоя к другой рвётся, негоже это…

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и схватился за голову. — У меня сейчас мозги закипят. Ну не умею я жить нормально, вот какого хрена полез⁈ Воевал бы себе, горя не знал… Так нет, семью подавай, домашнего уюта захотелось. Как теперь это всё разгребать? Я ведь умирать приготовился…

— Совсем дурак⁈ — Отец Владимир снова отвесил мне подзатыльник. — Не смей даже думать об этом.

— А как? Если я границу не открою, мы ведь все погибнем. Притом мучительно. Вы ведь не хуже меня знаете, что будет, когда АЭС полыхнут.

— Тебе господь выход подсказывает, а ты его замечать не желаешь. Твой род не прервётся, а значит, и смерть будет напрасной.

— Твою мать! — снова выругался я и подорвался со скамьи.

— Куда⁈ — Отец Владимир схватил меня за рукав. — А ну сядь на место.

— Алиса теперь в опасности…

— Ничего с ней не станется. Сядь, кому говорю. Вот в этом твоя проблема: спешишь вечно, словно опоздать боишься. В жизни порой подумать нужно, прежде чем напролом лезть. Ты о ребёнке от кого узнал?

— От Любки.

— Во-от, — протянул священник. — Стало быть, Алиска не хотела, чтоб ты знал.

— Но я знаю. Не понимаю, на что она вообще рассчитывала? Неужели думала это скрыть? Рано или поздно я бы всё понял.

— А ты подумай.

— Да что тут думать⁈ И так всё понятно: злая она на меня, за то, что я её бросил.

— А может, наоборот? Жизнь тебе портить не желает? Насильно привязывать к себе не хочет.

— Да какая разница?

— Большая. Вы почему разошлись?

— По обоюдному согласию.

— Ты ещё скажи — не сошлись характерами. Что у вас вдруг не так пошло?

— Я дурак потому что. Не надо было вообще начинать… Пожалел я её. Ей бы житья не дали после того, как в ней Баал сидел. Я же видел, как на неё косились… У нас с самого начала всё кувырком пошло. А затем… В общем, не самая лучшая идея — спать с одной и при этом желать другую.

— И ты думаешь, если сейчас к ней вернёшься, всё вдруг на лад пойдёт?

— Нет, конечно, я же не полный идиот. Ничего, как говорится: «Стерпится — слюбится».

— Значит, такой судьбы ты ей желаешь? Думаешь, через силу жить — это то, о чём она мечтает? Вы же проклянёте друг друга.

— И чё делать-то⁈

— Не знаю, — вздохнул отец Владимир. — Одно тебе точно могу сказать: спешить в таких ситуациях не стоит. Поговори с ней, узнай, чего она хочет? Может, там и ребёнка уже нет.

— Нет, не думаю, что она решит от него избавиться.

— Женское сердце порой непредсказуемо. Хотя, скорее всего, ты прав. В любом случае этот ребёнок дан тебе не просто так, особенно если учитывать наше положение.

— Мне нужно поговорить с Исаем. — Я всё-таки вернулся к первоначальной причине прихода в храм. — Есть у меня к нему парочка вопросов. Кстати, вы с матушкой поговорили?

— Поговорил, — вздохнул отец Владимир. — Она всё передала архиерею, но ответа мы пока не получали.

— Считайте, что уже получили, — усмехнулся я. — Старейшины выслали за мной ликвидаторов.

— Наслышан. Что ж, бог им судья. Только ты знай, Сергей: мы тебя на растерзание не отдадим.

— И на том спасибо.

— Ты отдохни, а завтра поутру приходи, попробуем твоё с Исаем сознание синхронизировать.

— Да какой там… не до отдыха теперь. Нужно ещё с Лёхой перетереть и Алису проведать. Ваша правда, поговорить нам нужно.

— Ну, с богом. — Отец Владимир поднялся и несколько раз меня перекрестил.

Я тоже не стал задерживаться. На улице давно стемнело, вечерняя служба позади. Отец Владимир, собственно, только ради меня в храме и торчал, а ведь его дома ждут. В отличие от меня.

Кошку, что ли, завести? Хотя где её теперь взять? Бесы потрудились сократить популяцию пушистых питомцев до критического минимума. До сих пор удивляюсь, как нам удалось Катюху заполучить. Но Шкет её ни за что не отдаст. Да она и сама от пацана ни на шаг не отходит. Разве что повезёт и залетит наша кошка от какого-нибудь гастролёра. Вроде как мужики говорили, что ходит здесь один, чёрный как ночь и морда наглая.

Так, что-то совсем не о том я думаю. Мне своих забот по самую макушку, а я о кошачьем благополучии забочусь. Что же делать? Как быть? По сути, ответ на поверхности: нужно поговорить с Алисой да определиться раз и навсегда.

Стоп! А ведь прав отец Владимир. Ситуация в корне изменилась. Я больше не последний в роду Исаевых, а значит, в моей жертве уже нет никакого смысла. Но и вопрос с атомными электростанциями останется открытым. Интересно, а получится у меня провести Баала? Или он уже в курсе происходящего? С другой стороны, если я не выполню свою часть договора, то никакого потомства не будет, потому как нас всех уничтожит радиация. Да, может быть, не сразу, возможно даже, горстка людей найдёт относительно безопасное место. Но меня и моего ребёнка среди них точно не будет.

Слишком много мирного атома в центральной России, у нас под боком, чуть не с десяток можно насчитать. Не на заднем дворе, конечно, но эти расстояния для катастрофы подобных масштабов — ничто. Достаточно пары станций в Подмосковье и лёгкого ветерка, чтобы мы все получили смертельный «загар». Как по мне, ситуация сделалась ещё хуже, чем была.

— О, на ловца и зверь бежит! — откуда ни возьмись выскочил Лёха. — Ты где лазаешь, я тебя по всему лазарету ищу?

— Не поверишь, — усмехнулся я, — за тобой гоняюсь.

— Ясно. Ну, ты как, очухался?

— Физически разве что.

— Короче, я нигде Костю найти не могу.

— В смысле?

— В прямом. Как сквозь землю провалился.

— С Маринкой говорил?

— Только что от неё. Сказала, что в последний раз перед вашим рейдом его видела, он с одним из рязанских о чем-то трепался.

— С кем конкретно?

— Не знает она, но судя по описанию, среди покойников его нет.

— Блядь, вот как чувствовал, что не просто так они сюда приехали. С транспортом что?

— Здесь все машины на месте. Парни в первую очередь проверили. Думаю, у них где-то по пути техника припрятана. К реке тоже ходили, но там рыбаки с утра наследили так, что сам чёрт голову сломит.

— Что за день сегодня? — Я закатил глаза. — Хорошие новости вообще будут?

— Короче, ты у нас один с пятой ступенью, попробуй его ауру запеленговать.

— Проще сказать, чем сделать, — ухмыльнулся я. — Меня весь день колбасит, успокоиться не могу. Ладно, давай в храм, попробую настроиться.

Уже который раз за вечер я вернулся в промёрзшее помещение церкви. Сейчас здесь было темно. Отец Владимир уже ушёл, хотя, может, оно и к лучшему.

Я встал точно под купол, закрыл глаза и попытался успокоиться. Самым сложным оказалось очистить разум от посторонних мыслей. Требовалось поймать особое состояние между сном и явью, а мысли отвлекали, мешали сосредоточиться.

Дело это не быстрое, хоть уже давно ставшее привычным. Вначале в ушах возникает гул, подобный тому, что не покидает стены вокзалов. Будто одновременно разговаривает тысяча голосов. Он то нарастает, то снова ускользает — это разум настраивается на нужную частоту. А когда я наконец поймал нужную волну, раздался тоненький писк. Подобный иногда возникает в обычной жизни, у обычных людей. В такие моменты всегда задают вопрос: «В каком ухе звенит?»

Наконец я вырвался за пределы тела и увидел себя как бы со стороны. Затем начал подниматься всё выше и выше, пока полностью не увидел наш кремль. Люди представлялись крохотными огоньками, мерцающими звёздами. Я прекрасно читал ауры каждого, и среди них не было Константина.

Тогда я поднялся ещё выше. Теперь, помимо кремля, я мог видеть весь город, и выглядел он не очень. Пустой, безжизненный, с крупными скоплениями тьмы. Я видел, как она пробивается в наш мир через трещины в границе. Видел, как вместе с ней к нам проникает другая энергия, та самая, что позволяет создавать материю из ничего. И ещё видел, сколько её там, за пределами, сдерживается уставшей, готовой вот-вот рассыпаться плотиной. Ей оставался последний щелчок. Щелбан, чтобы разлететься на миллиарды осколков. И тогда энергия хлынет сплошным потоком, сметая всё на своём пути.

А затем я увидел три крохотных огонька, которые стремительно мчались по ледяному насту реки. И один из них оказался нашим Константином. Вот только догнать его мы были уже не в силах. Похитителям оставалось всего ничего, чтобы добраться до своих.

Завершив поиск, я собирался вынырнуть обратно в реальный мир, но вдруг заметил нечто странное. В одном месте энергия клубилась как-то иначе, словно живая. Мне стало любопытно, и я подобрался поближе, чтобы рассмотреть это явление чуточку лучше. А затем почувствовал зов. Странный, пугающий, лишённый каких-либо чувств и эмоций.

Я не видел его, но чувствовал, как меня куда-то затягивает, словно у самых ног разверзлась чёрная дыра. Я попытался вырваться, но эта тварь крепко держала меня в своих холодных объятиях. Её щупальца проникли в разум, закопошились там, без труда считывая меня, как открытую книгу. Я уже начал растворяться, терять связь с реальностью, как меня кто-то подхватил.

Напрягаясь изо всех сил, я потянулся к внезапному союзнику, уцепился за воображаемую руку. А когда наконец вырвался из капкана, это нечто взревело. Нет, я не слышал звука, но то, как повело себя существо, было наиболее близко к гневному крику.

— Ты совсем идиот⁈

— Что?.. Как?.. Кто ты⁈

— Тот, кого попросили присмотреть за тобой.

— Кто попросил?

— Исай.

— И где он? Мне нужно срочно с ним поговорить.

— Боюсь, в ближайшие несколько лет это будет невозможно.

— Почему? У нас нет столько времени! Передай ему, что мне нужно срочно его увидеть.

— Я же сказал тебе: это невозможно. Его больше нет среди нас.

— Тогда где он?

— С вами. Неужели ты так слеп, что не смог рассмотреть его?

— Что? Какого хрена⁈ Эй! Подожди…

— Тихо, тихо, Могила! Ты чего⁈ — Внезапно я увидел перед собой испуганное лицо Лёхи. — Что там произошло? Ты вдруг побледнел, упал…

— Сложно сказать, — севшим голосом ответил я.

— Ты нашёл Костю?

— Нашел. Его похитили, и он уже далеко.

— Догнать успеем?

— Нет, — покачал головой я. — Они уже добрались до своих. Готовь группу, выходим на рассвете.

— Принял, — кивнул витязь. — Может, тебя к Всеволоду или в больничку?

— Да нормально всё. — Я попытался подняться, но голова закружилась, и я снова опустился на пол. — Ща, только отдышусь немного.

Глава 7

Выезд

Нет, всё-таки воевать в тысячу раз проще, чем понять то, что творится в женских головах. Буквально на прошлой неделе мы с Алисой нормально общались, а вчера она мне даже дверь не открыла. Нет, после расставания всё же осталось некое напряжение, но то такое… Сложно продолжать дружить, когда кто-то затаил обиду. А иначе и не получится. Разрыв отношений — это всегда больно, даже если оба к этому готовы и устали друг от друга. Никто не хочет быть брошенным, ведь это удар по самолюбию.

Ладно, рано или поздно я её выцеплю. За стенами кремля не так много мест, где можно спрятаться, все на виду. Хотя часто замечаю: когда тебе срочно кто-то понадобился, на его поиск можно полдня потерять. Помню, как-то Всеволода поймать пытался, так несколько часов за ним по территории бегал. И главное, кого ни спроси — «вот только что туда пошёл, буквально минуту назад».

Да, жизнь без мобильных телефонов стала чуточку сложнее. А может, и нет. Ведь в детстве мы как-то без них обходились? Сколько раз вспоминал и удивлялся: как мы находили друг друга? Выходишь на улицу — и уже знаешь куда бежать, чтобы с пацанами пересечься. Зато сейчас, когда у каждого в кармане телефон, — хрен кого отыщешь. Парадокс.

— Ну что, командир, как действовать будем? — подкинув дров в печку, что расположилась позади кузова вахтовки, спросил Лёха. — Нам бы для начала языка взять, примерный план территории заполучить. Боюсь, за день не обернёмся.

— А я с ними драться и не собираюсь, — ответил я. — Это не тайная операция, а визит вежливости.

— Думаешь, они нас с хлебом и солью встречать будут? — усмехнулся витязь.

— Посмотрим, — пожал плечами я. — В крайнем случае перейдём к плану «Б».

— Я всё ещё считаю, что нужно было вначале Мишаню похоронить.

— Его и без нас закопают. Колян присмотрит, чтоб всё нормально прошло, — спокойно ответил я. — Живые важнее мёртвых.

— Пиздец, — прошипел Серёга и отвернулся к окну.

— Тебе что-то не нравится? — Я посмотрел на пацана. — Да ты говори, не стесняйся, здесь все свои.

— Да, не нравится! — тут же взвился Шкет. — Он был нашим другом, мы с одного котелка ели, а ты о нём так…

— Как — так?

— «Без нас закопают», — передразнил меня он. — Какой же ты всё-таки мудак!

— Сидеть! — рявкнул я на рванувшего было к парню Лёху. — Пусть выговорится.

— Да я как бы всё сказал, — шмыгнув носом, буркнул пацан. — Как вернёмся, уйду из отряда.

— Дело хозяйское, — ответил я. — Только ты мне вот что скажи: как, по-твоему, я сейчас должен поступать? Бросить второго нашего друга, который пока ещё жив?

— Я не об этом… Просто… Неважно, короче.

— Да нет, как раз важно. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Думаешь, мне плевать на смерть товарища?

— А чё, разве не так?

— Выходит, если я не рыдаю у его тела, значит, мне насрать?

— Да чё ты передёргиваешь-то⁈

— А в чём тогда твоя претензия? С хуя ли ты решил, что имеешь право осуждать то, как я переживаю потерю⁈

— Эй, Могила, тихо ты, не заводись, — придержал меня за руку Лёха. — Ну, попутал немного пацан, молодой ещё, кровь горячая.

— В твоей группе пойдёт, — кивнул на Шкета я. — И глаз с него не спускай. Домой вернёмся, пусть в гарнизоне месяцок постоит.

— Ну и пожалуйста, — буркнул пацан.

— Рот закрой, — сухо приказал Лёха. — Ты себе уже на десяток нарядов наговорил.

В кузове повисло напряжённое молчание. Наверное, я как никто понимал, что творится на душе у Серёги. Мы с Мишкой тоже были дружны. Однако для парня он стал настоящим отцом. Пожалуй, он со Шкетом проводили больше времени, чем с Настей. Крепко сдружились, ничего не сказать. Я-то думал отвлечь парня работой, а вышло всё с точностью до наоборот. Моя ошибка, недоглядел. Не следовало его тащить с нами. Ну, теперь уже ничего не исправить.

Нет, я нисколько не обижался на его слова, хоть в них не было и толики правды. Да и сам Шкет прекрасно это понимал. Просто ему сейчас тяжело и необходимо выплеснуть злость, вот и выбрал меня крайним. Из отряда он не уйдёт, в этом я уверен на все сто. Постоит месяцок в дозоре под видом наказания, тем более что мы как раз собираемся окопаться, и вернётся в строй.

— Значит, смотри. — Лёха снова плюхнулся на сиденье рядом. — Насколько мне известно, кремль в Рязани — ни в пизду. Там даже забора нормального нет, не то что стены. Может, не стоит лезть сразу в лоб?

— Лёх, я не хочу воевать против своих, — ответил я. — Да, они поступили некрасиво, но я уверен: на то были веские причины. Схватиться за стволы мы всегда успеем, давай попробуем решить вопрос мирно. Хватит с нас смертей, нас и без того мало.

— Ты так и не рассказал, что случилось в храме?

— Да я пока и сам точно не знаю, — честно признался я. — В последнее время вся жизнь кувырком. Не понимаю, за что хвататься. А если сейчас с рязанскими ещё закусимся, вообще гаси свет.

— Но и дружбу с ними водить, после такого… — Лёха поморщился и покрутил пальцами в воздухе.

— Нам в любом случае придётся налаживать отношения с другими выжившими. Хотя согласен, странный поступок с их стороны. Могли бы просто попросить Костю на время, уж решили бы что-нибудь.

— Да они как бы просили… — Виновато глядя исподлобья, витязь почесал переносицу. — Там Валерич в залупу попёр: «Нет», — говорит, и всё тут.

— Вот сейчас не понял? — Я удивлённо уставился на приятеля. — Когда это они успели? И почему я об этом не знаю?

— Там по рации базар был. А потом они приехали, типа в бункер…

— Лёх, вы чё, блядь⁈ — Я запнулся, пытаясь подобрать слова, и приятель тут же воспользовался паузой.

— Мы подозревали, что какая-то херня может произойти, Костя под постоянным наблюдением находился. А потом у вас там завертелось, вот и… Проебали, короче.

— Пиздец, — выдохнул я. — И ты мне об этом только сейчас говоришь⁈

— Ну, извини, — развёл руками товарищ. — Не все же такие безгрешные, как ты.

— Блядь, как дал бы! — пригрозил кулаком я. — Ну, теперь всё встало на свои места.

— Ты о чём?

— О том, зачем нас рязанские в бункере прижали. Они готовились к торгам, а не то, что я подумал. Я ведь всю голову сломал, как они могли узнать о нашем разговоре с Баалом? А всё просто: они и не знали. Нет, скорее всего, им сообщили по рации, ночью, или с утра, перед выездом. Не удивлюсь, если Кирилл отказался меня валить, потому старейшины и выслали группу зачистки. Эти два события — просто дичайшее стечение обстоятельств.

— Выходит, в рядах Баала нет крысы?

— А вот это совсем не факт, — ухмыльнулся я. — Ладно, доберёмся до них, поговорим, выясним, что к чему.

* * *

Рязанский кремль — это скорее место, чем крепость. Там даже забора нормального не оказалось. Он выполнял декоративную роль, потому как даже от воров вряд ли бы спас. А потому местные не стали организовывать в нём лагерь и выбрали куда более интересный, но непредсказуемый вариант: расселились в историческом центре, домах, обладающих защитой предков.

Одному богу известно, что им пришлось пережить, когда они возводили стены между зданиями. Периметр получился так себе, но на тысячу человек места хватило. Получилось вполне надёжно, хоть и не без минусов. Например, у них практически не было земли под посадку, а стена хоть и выглядела надёжной, не обладала защитой от бесов. Не удивлюсь, что наш заклинатель понадобился им именно для того, чтобы должным образом укрепить периметр.

Валерич у меня однозначно получит за свои выкрутасы. Как пить дать, хотел повыгоднее сдать Костяна в аренду. Нет, скорее всего, он действовал с благими намерениями, возможно, даже просто не хотел рисковать ценным членом общины. Но блин… всегда же можно договориться. Как-то же мы смогли решить похожий вопрос с Всеволодом?

— Погуди ещё раз, — попросил в рацию я, и водитель снова надавил на клаксон.

— Твою мать, сейчас всех бесов в округе соберём, — прошипел Лёха.

— Тем хуже для них, — ухмыльнулся я. — Зато сразу пачкой обратно в ад отправим.

— Тоже верно, — согласился витязь, вяло разминаясь в проходе.

— Да сядь ты уже, не мельтеши, — попросил его я и снова поднёс рацию ко рту: — Ну, чё там?

— Всё так же, стволами ощетинились, но ворота не открывают. Думаю, ждут кого-то.

— Ещё раз посигналь, пусть пошевеливаются.

— Командир, там что-то не так. Какая-то нездоровая движуха на стенах.

Меня словно молнией поразило, настолько резко навалилось нехорошее предчувствие. Умение, которое позволяло чувствовать настроение места, просто взревело о надвигающейся опасности.

— Назад! — крикнул я в рацию.

Видимо, водитель уже был готов к чему-то подобному, потому что едва я отдал приказ, машина тут же рванула от ворот задним ходом. Хорошо, что они ещё блоков перед въездом накидать не догадались, иначе нам бы пришёл абзац. Впрочем, езда задним ходом по прямой вряд ли поможет. Пули прошьют металл кузова без проблем.

Буквально в ту же секунду я активировал другой навык, позволяющий искажать пространство. Мир зарябил волнами всевозможных излучений, которые его пронзают, а я получил возможность на них повлиять. Я уплотнил пространство перед машиной, тем самым сильно разрядив его по сторонам, и, как оказалось, вовремя.

Грохнули автоматные очереди, и, как бы я ни старался, некоторые пули всё же достигли своей цели, забарабанили по кузову. Слишком близкое расстояние, чтобы успеть исказить их траекторию.

Я погрузился в некое состояние транса и вырвался за пределы кузова, чтобы осмотреть ситуацию со стороны и скорректировать искажение пространства. Странно, но в мирной обстановке, дома, это удавалось мне с бо́льшим трудом, чем сейчас, когда вокруг царил хаос. Сейчас я был спокоен как никогда, и все манипуляции давались легко.

Внезапно ситуация резко изменилась: появилось новое действующее лицо, которое никто из нас не ожидал увидеть. Чёрный дым рухнул с небес, в мгновение ока обретая очертание человека. Подсказки мне были не нужны, я уже видел, как Баал перевоплощался.

Его удар вынес тяжёлые железные ворота, словно пушинку, превращая их в искорёженный кусок металлолома. Они влетели внутрь крепости, сметая всех и каждого на своём пути. А затем внутрь хлынула стая теней. Пауки и псы, что скопились у крепости с нашим появлением, ринулись в атаку, и стреляющим стало не до нас. Вскоре к звукам стрельбы присоединились душераздирающие крики.

Баал всё так же спокойно стоял напротив ворот, скрестив руки на груди. Позади молчаливо выстроились другие бесы. Они продолжали ткать из тени тварей, друг за другом посылая их в бой.

С начала атаки прошла всего пара секунд, а от защитников крепости почти никого не осталось. Выстрелы звучали всё реже, а крики — чаще.

Я резко вернул сознание в тело, даже голова закружилась, но мне было плевать. Подхватив мечи, я бросился к двери и выскочил наружу прямо на ходу. Заметив меня, водитель ударил по тормозам, а я уже мчался к Баалу.

— Стой! — выкрикнул я. — Останови это!

Несколько бесов заступили мне путь, прикрывая телами босса, но для меня они уже давно перестали быть серьёзными противниками. Клинок свистнул, рассекая воздух, и голова самого резвого покатилась по асфальту. Но это всё, что я успел. Баал медленно обернулся и с эдакой ленцой махнул от себя рукой. Меня смело с ног. Пролетев по воздуху метров пять, я печатался в стену здания и рухнул в сугроб.

Баал неспешной походкой подошёл ко мне, замер буквально в паре метров и натянул на лицо свою фирменную кривую ухмылку.

— Я закончил, — произнёс он. — Можешь не суетиться. Живых внутри осталось достаточно, чтобы рассказать всем о нашей дружбе.

— Да пошёл ты, сука! Я тебе кишки выпущу! — взревел я и с низкого старта рванул в атаку.

От первых трёх выпадов Баал увернулся без особого труда, я сумел поймать его на четвёртом. Вот только клинок не почувствовал сопротивления, когда столкнулся с телом врага. Лезвие прошло сквозь чёрный дым, в который мгновенно превратился Баал. Он обрёл человеческий облик у меня за спиной, и я снова отправился в полёт. На сей раз его прервал фонарный столб, который я осыпал искрами, что полетели из глаз от столкновения.

— Ты ещё не понял, витязь? Отныне для своих ты — предатель. Можешь продолжать брыкаться, но это ничего не изменит. До встречи. Надеюсь, она состоится скоро, — закончил Баал и, обратившись в дым, втянулся в окно ближайшего дома.

Меня трясло от бессильной ярости. Я что-то кричал, сыпал проклятиями, пытался атаковать бесов и их псов, чтобы хоть на ком-то отыграться. Однако они старательно избегали столкновений, даже «тени» отскакивали в сторону и старались держаться подальше. Но самое страшное, что ни одна тварь даже не попыталась на меня напасть. Со стороны это выглядело именно так, как сказал демон. Теперь в глазах тех, кто выжил в крепости, я — предатель…

* * *

Всю обратную дорогу я ехал молча. Лёха пытался как-то сгладить ситуацию, всё время что-то говорил, но я его не слышал. Мысли были заняты другим. Баал победил, и сделал это так искусно, что ни у кого даже сомнений не возникнет в том, что произошло у ворот рязанской крепости. Слухи разлетятся быстрее ветра, а наших оправданий даже слышать никто не захочет. Отныне мы стали врагами человечества, и я просто не видел ни единого способа доказать обратное.

Я чувствовал себя разбитым. Демон ударил в самое больное место. В целом, конечно, мало что изменится, по крайней мере, для нашей общины. Как-то ведь мы выживали самостоятельно всё это время? Да и я не стремился к славе и признанию. Тогда почему так больно? Почему хочется выть от тоски, будто я безвозвратно утратил нечто ценное?

Стоп! А зачем это Баалу? В чём смысл данного спектакля? Отрезать нас от других общин? Так мы вроде не нуждались в их помощи и поддержке. А он никогда и ничего не делает просто так. Возможно, последствия настигнут нас позже, но я не думаю, что они будут критичны. Или я чего-то не понимаю.

За окном мелькнул пригород, а значит, мы уже почти дома. Задачу мы так и не выполнили, Костя остался у рязанских. Мало того, мы привезли дополнительные проблемы, хотя их суть пока ещё остаётся неясной. В общем, «удачно за хлебушком вышли», ничего не сказать. Единственный плюс — успеем попрощаться с Мишкой.

С другой стороны, кое-что важное из произошедшего в Рязани я для себя всё-таки вынес. Ни бесы, ни их отродья меня не трогают и, пожалуй, сейчас самое время воспользоваться внезапным подгоном.

— Останови машину, — попросил я водителя в рацию.

— Ты что задумал? — тут же оживился Лёха.

— Прогуляться, — сухо ответил я.

— В смысле?

— В прямом. Надеюсь, к утру вернусь, — бросил я через плечо и, распахнув дверь, выпрыгнул наружу.

Ноги ушли в снег по колено, но меня это мало беспокоило.

— Постой, — раздался голос Лёхи за спиной. — Может, мне с тобой пойти?

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой я. — Бесы не трогают только меня. Езжайте домой, я постараюсь вернуться к похоронам.

— Уверен?

— Блядь, Лёх!

— Ладно, не ори, — буркнул он и закрыл дверь.

Я осмотрелся и двинулся к городу. Машина, выбрасывая из-под колёс комья снега, отправилась в кремль. Звук двигателя ещё долго звучал эхом в гробовой тишине, которая окутала мир.

Идти по сугробам — не самое простое занятие. Будто кто-то невидимый постоянно держит за ноги, и каждый раз приходится прилагать усилия, чтобы сделать следующий шаг. Нет, нам определённо стоит задуматься о снегоступах. Рыбаки и охотники давно освоили лыжи, но в них, к сожалению, не повоюешь.

Пот ручьём стекал по позвоночнику и лбу, заливал глаза, но я продолжал упорно лезть вперёд. Да, я мог бы подключить скрытые резервы организма, даже заставить себя перестать потеть, но я хотел вымотаться. Усталость помогала отвлечься от мрачных мыслей и думать только о том, как сделать следующий шаг.

Наконец крутой подъём остался позади и показались первые дома, от одного из которых отделились тени и рванули в мою сторону. Я было схватился за рукояти мечей, и даже наполовину вытянул их из ножен, но затем остановился. Вряд ли отродья бесов посмеют на меня напасть.

Так и произошло. Когда до меня оставалась буквально пара метров, два пса и паук вдруг замерли, словно принюхиваясь ко мне. А затем, утратив всякий интерес, развернулись и медленно удалились каждый по своим каким-то неведомым делам.

Я криво ухмыльнулся и отправился дальше блуждать по ночным улицам пустынного города.

Не знаю, сколько времени прошло: может быть, час, а может, и больше, но я наконец встретил первого беса. Он стоял на перекрёстке и смотрел на меня. Я почти на физическом уровне ощущал его взгляд, чувствовал его желание порвать меня в клочья. Однако он, как твари до этого, не посмел нарушить приказ. А бо́льшего мне и не требовалось.

— Здорова, ублюдок, — поприветствовал беса я, остановившись перед ним в паре метров. — Предлагаю сэкономить нам обоим время и нервы. Скажи, где я могу найти того, кто зовёт себя Шансом?

— Я не знаю о ком ты, мясо, — с презрением ответил бес.

— Это мясо сейчас тебе очко на британский флаг порвёт, — огрызнулся я. — Передай своим, что я его ищу.

— Нет, я не стану тебе помогать.

— Как хочешь, — пожал плечами я и резко сорвался с места.

Бес попытался улизнуть, но я оказался чуточку быстрее. Клинок послушно выскользнул из ножен и полетел в спину убегающего противника. «Хлоп», — и вот он уже заваливается рожей в сугроб. Я сбавил скорость, не спеша подошёл к обездвиженному телу и уселся рядом на снег.

— Подумай ещё раз, — продолжил переговоры я. — Мне просто нужно поговорить со старым товарищем. Неужели ты так хочешь сдохнуть?

— Убу-бубу-у, — непонятно ответил бес.

Его лицо утонуло в снегу, который сильно гасил звук. Пришлось подняться, чтобы перевернуть его набок. Можно было бы и на спину, но тогда возникала проблема с извлечением меча.

— А теперь выплюнь хуй и скажи нормально, — попросил я и приободрил беса хорошим пинком в живот.

Понятно, что боли он, скорее всего, не почувствовал, зато мне было приятно.

— Я не боюсь тебя. — Видимо, бес повторил то, что не позволил разобрать снег.

— И напрасно, — оскалился я и выудил из нагрудного кармана маркер. — Сейчас мы прекрасно проведём с тобой время. Тем более что мне как-то нужно его скоротать.

Я уселся верхом на беса, вытянул нож и вспорол рукав куртки, чтобы добраться до тела. А затем принялся старательно выводить символы, которым меня научил Костя.

Бес взревел на всю округу, когда я начертал последнюю руну. Понятия не имею, что он чувствует, но это явно очень больно. Пожалуй, если сейчас вытянуть меч, он станет извиваться как уж на сковородке. Но делать этого я не стану, неизвестно, сколько потребуется времени, чтобы отыскать второго беса.

Когда от его воя у меня начала болеть голова, я подхватил пригоршню снега и принялся стирать надпись на руке. По мере того, как бледнели буквы, успокаивался пленник.

— Ну, ты как, не передумал? — уточнил я, когда бес наконец заткнулся и уставился на меня своими чёрными глазищами. — У меня ещё много всего в запасе, это был лишь пробный вариант, так сказать, бета-тест. Как мне найти Шанса? Я знаю, что он здесь, в Нижнем. А ещё я знаю, что ты можешь его позвать.

— Я не знаю, о ком ты, — заговорил бес.

— Так, кажется, мы перешли к стадии отрицания, — с ухмылкой произнёс я и снова взялся за маркер.

Новая порция воя эхом разлетелась по улицам. Я плюхнулся в снег, наслаждаясь страданиями пленника. Меня в очередной раз накрыло острое желание взяться за сигареты. Идея показалась мне не такой уж плохой, и я осмотрелся, в поисках какой-нибудь лавки. Наверняка поблизости имеется магазин или супермаркет, в котором на полках до сих пор пылиться курево. А может, и ещё что-то такое, позволяющее скоротать ожидание. А этот пусть пока орёт, вернусь — продолжим.

Я двинулся вдоль улицы, и глаза почти сразу зацепились за вывеску какого-то кафе. Может, курева там и не найти, а вот бутылочку пива или шоколадку — запросто. Впрочем, лучше я остановлюсь на сладком. Напитки наверняка превратились в бесполезные куски льда. Можно, конечно, применить силу и растопить его, но газов там, скорее всего не останется.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть дверь. Нет, она не была запертой, просто мешалась гора снега. Но я справился. Протиснулся в узкую щель, продолжая прислушиваться к завываниям беса, оставленного неподалёку. В прошлом году здесь разыгралась настоящая бойня, до сих пор ещё не выветрился запах тухлятины, несмотря на крепкие морозы. То здесь, то там на глаза попадались почерневшие куски тел: чья-то рука под столом, часть ноги в проходе. Однако сейчас это было привычно взгляду и уже не вызывало тех чувств, что посещали нас в самом начале.

Я перебрался через барную стойку, осмотрел витрину с алкоголем, и в голову полезли совсем нехорошие мысли. Некоторое время я колебался, но всё же заставил себя оторвать взгляд от ровного ряда бутылок. Честно говоря, желание нажраться в хлам посетило меня ещё в Рязани. Однако сейчас не самое подходящее для этого время.

Пошарив по ящикам, я всё же отыскал коробку с горьким шоколадом, и, подхватив одну плитку, выбрался обратно на улицу. Идти по своим следам было значительно проще. Я сунул шоколад в карман, присел возле беса и снова взялся стирать надпись на руке.

— Ещё раз попробуем или как? — спросил я.

— Я правда не знаю того, кого ты ищешь, — севшим голосом ответил бес.

Значит, без последствие мой допрос не обходится. И это хорошо.

— Мне насрать, понимаешь? Я продолжу расписывать тебя до тех пор, пока не увижу здесь Шанса. У тебя примерно шесть часов до рассвета, а затем я проверю, какое действие производит на вас восходящее солнце. Так что расслабься, дружище, мы с тобой только начали.

— Стой! — взмолился бес, когда я снова скинул колпачок с маркера. — Я его позову.

— Ну вот, а говорил, что не умеешь, — улыбнулся я и угнездился в сугробе.

* * *

Шанс явился, когда я закинул в рот последнюю дольку шоколада. Всё-таки не врали учёные: настроение он поднимает. В смысле, шоколад. Хотя появление сослуживца тоже сработало в плюс. Он вышел из подворотни в окружении стаи пауков и замер, увидев меня, сидящего на снегу.

— Долго ходишь, — усмехнулся я и отбросил пустую обёртку. — Я уже всё сожрал.

— Зачем искал меня?

— Ты знаешь, — пожал плечами я и поднялся на ноги. — Поговорить нужно.

Я подошёл к пленнику и начертал на нём двенадцатиконечный крест, заставив его снова выть от боли. Меч, торчащий из его спины, не позволял покинуть тело, что явно вызывало неприятные ощущения. Но на сей раз я не стал долго мучить пленника. Снова перевернул его на живот, упёрся ногой в спину и вытянул клинок.

Чёрный дым вырвался из его рта, разметав по сторонам комья снега, и умчался в неизвестном направлении. Вряд ли ему удастся найти новое тело, так что, скорее всего, он снова отправится в ад или где они там обитали, пока не вылезли в нашем мире.

— Лишних ушей больше нет, так что ты можешь говорить открыто, — обратился я к Шансу. — Ты ведь играешь против Баала, я прав?

— Долго же до тебя доходило, Есаул.

— Меня теперь все называют «Могила».

— Хм-м, даже не знаю, что круче, — ухмыльнулся Шанс. — Ты опоздал, моему хозяину ты больше не интересен.

— Тогда зачем явился?

— Меня позвали на ужин. — Он кивнул на тело одержимого. — Я не знал, что инициатором встречи был ты.

— Я хочу увидеть твоего босса.

— Я уже сказал тебе: ему это не интересно.

— А ты уточни. Кто знает, вдруг у меня есть к нему предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Баал очень крепко держит тебя за яйца, Есаул. Боюсь, тебе нечего нам предложить.

— Шанс, ты ведь не первый день меня знаешь, у меня всегда припрятан козырь в рукаве. Я всё ещё жив и являюсь ключом.

— В этом как раз основная проблема.

— Назначь встречу. Поверь, мне есть что ему предложить.

Шанс некоторое время, молча сверлил меня взглядом, а затем кивнул, развернулся и скрылся в подворотне.

Я протёр от крови меч, убрал его в ножны и с чувством выполненного долга направился к кремлю. Всё прошло быстрее, чем я полагал, возможно, получится даже немного поспать. Надеюсь, хозяин Шанса хотя бы намекнёт о своих планах, потому что на самом деле мне нечего ему предложить.

Глава 8

Другие

Нет, определённо есть плюсы в том, когда враг не может тебя убить.

Я бродил по ночному городу до самого рассвета, распугивая на своём пути всех, кто имел хоть какое-то отношение к бесам. Это было даже немного забавно, странно и непривычно одновременно. Судя по всему, последним из рода я стал относительно недавно, иначе не объяснить все предыдущие попытки убрать меня с пути. Возможно, они даже боялись, что из всех выживу именно я. И я их прекрасно понимаю, ведь договориться со мной ой как не просто. Однако Баал нашёл способ, поставил меня перед очевидным выбором.

Итак, пора бы подвести итоги. Что я имею на данном этапе? Сомнительных союзников, которые мнят себя вершителями судеб и не хотят, чтобы рухнули границы миров. Посвящённых, которые с радостью прикончат меня, как только представится такая возможность. Зато есть иммунитет от бесов и их исчадий, что даёт мне полную свободу передвижения. Правда, времени у меня не так много, недели три плюс-минус. А ещё я знаю, что среди бесов есть те, кто преследуют иные цели, нежели Баал. И на данном этапе враг моего врага — мой друг. Остаётся выяснить: что им нужно? А то как бы не вышло так, что, победив одного врага, мы заработаем нового, в несколько раз хуже предыдущего. И такая вероятность существует. Вот только вряд ли они честно поделятся планами. Лично я бы так не поступил.

Интересно, что имел в виду Шанс, когда произнёс: «В этом и проблема»? Похоже на то, что они не хотят падения границы. Но тогда зачем нужно было присылать парламентёров? Ведь разговор с Баалом всё равно бы состоялся. Может быть, не в этот день, но на следующий, или через неделю. Он бы нашёл способ сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться.

Одно ясно наверняка: Баал — не последняя шишка в иерархии, он исполняет чью-то волю. И этот кто-то настолько силён и всемогущ, что наша возня для него — утренник в детском саду. Бесы опережают нас шагов на тридцать, и это очевидно. Что бы я ни решил, какие бы действия ни предпринял, меня каждый раз загоняют в угол. Вот как сейчас, например.

Нас лишили союзников, можно сказать, устроили блокаду. И этот ход понятен и логичен. Мне не у кого спросить совета, соответственно, никто не сможет повлиять на мой выбор. Вот только зря они считают, что я настолько предсказуем. Со мной стандартные решения не работают, и брыкаться я буду до последнего. Плюс в моей жертве больше нет смысла, ведь я уже не последний из рода — у меня будет ребёнок.

Стоп!

Я остановился и уставился в никуда, пытаясь поймать ускользающую мысль.

Баал вернул мне Алису, которая впоследствии забеременела. Если он всегда на несколько шагов впереди, а это именно так, тогда зачем? Он слишком много прожил и наверняка как никто другой умеет играть вдолгую, чтобы совершать подобные ошибки. Или это вовсе не ошибка, а часть хитрого плана?

Я снова побрёл вперёд, пробиваясь сквозь сугробы. Физические усилия всегда помогали мне собрать мысли в кучу и разложить всё по полочкам. И как только основные вопросы выстроились в ряд, стало очевидно: я всё ещё не вижу картину в целом. Словно собрал поля мозаики и несколько небольших фрагментов по центру. И вот экспозиция уже видна, однако любая новая деталь способна изменить весь её смысл. Но самое смешное, что у меня не хватает кусочков, без которых я никогда не смогу увидеть законченную картину. А хочется, и потому я натягиваю сову на глобус в попытке додумать детали.

Наконец я выбрался на площадь перед центральным входом и замер, рассматривая наше жилище на фоне восходящего солнца. Мощное монументальное строение, в котором заключено величие нашей земли и её народа. Мы воевали всегда. Так часто, что каждое из поколений носит шрамы, полученные в боях. Даже многострадальная Африка со своими вечными идеями революций и государственными переворотами, которые случаются каждый вторник, не видела столько сражений, как наша земля. Именно поэтому наше оружие всегда было лучшим в мире, как и способы защиты от него.

Так неужели предки не придумали ничего такого, что способно раз и навсегда уничтожить угрозу? Нет, не верю! Исай был воином, и очень крутым. Старейшины утверждают, что зло нельзя победить силой. Тогда для чего они воспитывали витязей? Любая оборона провалится, если не попытается перейти в атаку. Войну не выиграть, отсиживаясь в окопах, врагов нужно давить, чтобы они больше никогда не посмели возвращаться.

И что же, тысячелетняя война, которая завершилась победой, не оставила знаний об оружии? Лишь какие-то обрывки информации о соборах и выстроенных границах? Даже если это единственный способ победить, почему не повторить процедуру? Что мешает обновить печати, сменить замки́, а, соответственно, и ключи тоже?

Так нет же, они ограничили доступ к знаниям, словно боятся, что до истины сможет докопаться недостойный, или ещё хуже — шпион. А значит, есть сила, способная принести победу, заставить врага трепетать от страха. Возможно, оно настолько сильное, что неверное обращение с ним погубит и плохих, и хороших.

Хотя, как правило, когда двое дерутся, оба считают себя правыми. Кто знает, как бы сложились обстоятельства, окажись я по другую сторону баррикад? Где бы тогда была правда?

Я подошёл к воротам и уже занёс руку, чтобы постучать, как они распахнулись. На пороге стоял Мишка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Вначале я решил, что это глюк, и протёр глаза, но десантник никуда не исчез. Нет, я не против чудес, вот только жизнь не раз мне доказывала, что их не бывает. А как ещё назвать воскрешение товарища — я не знаю.

В памяти всплыла беседа с тем, кто вытащил меня из лап чудовища, застрявшего в границе миров. Внимательно присмотревшись, я смог узнать своего предка, Исая.

— Не великоват костюмчик? — мрачно спросил я и, толкнув его плечом, шагнул внутрь крепости.

— Не злись, — бросил мне в спину он, — так было нужно.

— Кому? — не оборачиваясь, буркнул я.

— Он бы всё равно погиб в этот день. Я занял пустой сосуд и не вижу в этом ничего предосудительного.

— Блядь, ты реально не догоняешь? Каково Насте видеть тебя каждый день и понимать, что её мужа больше нет в этом теле⁈

— Он единственный, кто был способен меня вместить.

— Почему?

— Дальний родственник по материнской линии. Надо поговорить.

— Кто бы сомневался, — грустно усмехнулся я. — Говорить ты любишь больше чем делать.

— Опять хамишь старшему?

— Иди на хер, — огрызнулся я. — Я устал.

Больше не останавливаясь, я поднялся в казарму. Скинул автомат, рюкзак и разгрузку в свой шкафчик за изголовьем и устало опустился на кровать. Кажется, я попал в пересменку. Бойцы с ночного дозора ещё не вернулись, а те, кто должен был их заменить, наверняка сейчас завтракают. Тем лучше, может, получится вырубиться в тишине.

Скинув ботинки, я растянулся, закинув руки за голову, и закрыл глаза, пытаясь поскорее погрузиться в царство Морфея. Однако прямо на физическом уровне почувствовал на себе пристальный взгляд. И открыв глаза, нисколько не удивился, увидев возле кровати Исая в Мишкином теле.

— Да ты, блядь, издеваешься⁈ — возмутился я. — А если я срать пойду, тоже вот так в дверях встанешь⁈

— Пойдём со мной, — пропустив упрёк мимо ушей, спокойным голосом позвал он.

— Ты ведь не отстанешь? — на всякий случай уточнил я.

— Слушай, кончай выёбываться, — наконец прорвало предка. — Подними жопу и пойдём поговорим.

Я усмехнулся и рывком поднялся с постели. Сунул ноги в ботинки, затянул шнурки и покосился на предка.

— На улицу будем выходить?

— Да, — ухмыльнулся он. — Шапку надень.

— Очень смешно, — поморщился я, но головной убор всё же натянул.

Мы выбрались на стену и не спеша двинулись по ней в сторону реки. Некоторое время Исай молчал, рассматривая замерший город.

— Вы очень далеко продвинулись, — заговорил он на отстранённую тему. — Все эти дворцы, автомобили, компьютеры…

— Ты меня за этим позвал? Хочешь поговорить о былом величии человечества?

— Нет, просто… ты не должен этого делать.

— Чего — этого?

— Умирать. Тебе не обязательно собой жертвовать.

— Ты хоть примерно представляешь, что такое загрязнение ядерными отходами?

— Я видел, на что они способны.

— Ладно, — пожал плечами я, — какие есть варианты?

— Для начала мне нужно увидеть ситуацию. Хочу понять, насколько всё плохо.

— Поверь, всё гораздо хуже, чем ты представляешь. Речь не о каком-то конкретном месте, это происходит во всём мире.

— Кажется, ты не понимаешь, о каких силах идёт речь.

— Так объясни.

Исай остановился и посмотрел на меня с некой хитрецой, будто задумал какую-то гадость. А затем прикрыл глаза, поднял руку ладонью вверх и… вдруг начало твориться что-то невероятное. Резко похолодало, пространство вокруг загустело, а на ладони Исая появилась бесформенная масса. Она дрожала, будто желе, периодически распадалась и снова формировалась, пока не превратилась в яблоко. Самое обыкновенное, со слегка красноватым боком.

Предок усмехнулся, глядя на моё ошалевшее от происходящего лицо, и, подбросив фрукт, молниеносным движением выхватил меч, рассёк его на две равные части. Поймав их, он убрал клинок и протянул мне половину.

— Ешь, тебе понравится, — заметив мои сомнения, произнёс он.

— Это что, какой-то фокус?

— Отнюдь, всё более чем реально. Как бы тебе это объяснить?.. — Исай задумчиво почесал подбородок. — В мире есть всё необходимое, чтобы созидать и более сложные вещи. Просто вы пошли по иному пути развития. Ведь вы тоже умеете менять форму вещей, смешивать материалы, чтобы получить нечто новое.

— Да, но фрукты из воздуха мы не получаем.

— Это та же материя, правда, я влияю на неё иначе. Ты ведь тоже умеешь управлять энергиями, искажать пространство, влиять на плотность предметов. Мы оставили вам все необходимые знания. Те символы, которыми вы пользуетесь, — это не просто рисунки, а подсказки, как нужно формировать материю, чтобы получить определённые законы. Они указывают направления энергий. Нечто подобное есть и в вашем мире, вы называете это «схема» или «чертёж». Да, когда мы ушли и перенаправили часть потоков, всё стало немного сложнее.

— Подожди…— Я помотал головой. — Как всё это поможет нам?

— Зная, как управлять материей, можно не только созидать, но и разрушать. Этот кирпич, который кажется тебе твёрдым, подчиняется тем же законам энергии. Она как спутанные снасти. Потяни за нужные концы — и узелки развяжутся, превращая его в первичную материю.

— Типа распадётся на атомы?

— Атомы — это тоже узелки первичной материи.

— Я ни хера не понял из того, что ты сказал. Что за первичная материя?

— Всё потому, что ты мыслишь привычными для тебя формами. Повторюсь: вы пошли по другому пути развития. То, что для меня понятно и обыденно, тебе кажется магией. И наоборот: ваши инструменты, машины, процессы, которые в них происходят, слишком сложны для меня.

— Хорошо, давай оставим эти дебри. Вы сможете помочь остановить те процессы, которые происходят на атомных станциях? Сможете обратить их в первичную материю?

— Вот теперь мы наконец подобрались к самому главному. Я уже говорил, что мы перенаправили некоторые потоки энергии, чтобы выстроить границы между мирами. Понадобится очень много энергии для предотвращения катастрофы такого масштаба.

— Что ты хочешь этим сказать? Не получится спасти человечество, если не разрушить границы?

— Есть один способ. Но, честно говоря, я не уверен…

— В чём? Ты можешь говорить нормально, без этих ваших закидонов? Это у вас впереди вечность, а потому можно не спешить и рассуждать о первичной материи.

— Ты ведь видел его? Я знаю, Радомир рассказал мне.

— Ты о том существе, которое застряло в границе?

— Оно там не застряло — мы его заперли. Печати, которые так упорно разрушает Баал, — это антенны. Не совсем так, конечно, но тебе этот термин более понятен. С их помощью мы отвели энергию для поддержания силовых полей. Ты тот самый узел, который удерживает всё в закрытом состоянии, последний узел. Ты не думал, почему так важна именно жертвенность ритуала?

— Наверное, потому, что таков порядок, хрен его знает? Ты ведь принёс себя в жертву, чтобы закрыть границы, значит, я должен всё повторить, чтобы запустить обратный процесс.

— Нет, это вопрос выбора. Когда тело перестанет сдерживать разум, ты всё поймёшь. Сможешь увидеть мир, каким его задумал творец. И в тот момент, когда твоя душа оторвётся от тела, всё будет зависеть от последнего решения. Пойми, ты отдашь жизнь, преследуя конкретную цель. Именно так работает добровольная жертва. Освободившееся сознание сделает всю работу прежде, чем ты поймёшь, что уже слишком поздно.

— Мы снова ушли в теорию. Что не так с тем существом?

— Это скорее разум. Форма жизни иного порядка. Всё началось с его появления в информационном поле. Никто не знает, откуда оно пришло и что ему нужно. Что мы только не пробовали, чтобы его уничтожить! Но ничего не вышло.

— Мозги уже кипят от всей этой информации, — честно признался я. — Так что нам теперь делать? Мне что делать?

— До меня дошли слухи, что против Баала играет кто-то свой. Я хочу его найти.

— У меня для тебя отличная новость, — ухмыльнулся я. — Если всё пройдёт как задумано, то вскоре я с ним увижусь.

— Кто-нибудь ещё об этом знает?

— О чём? Что в рядах Баала крыса или о предполагаемой встрече?

— И то, и другое. Как ты вообще узнал?

— Не ты один умеешь думать. И да, о крысе знают как минимум двое, о нашей встрече — только Шанс.

— Шанс? Кто это?

— Ты вроде жил в моей голове?

— Это не значит, что я следил за каждой твоей мыслью. И я там не жил, просто выходил на связь.

— Бывший боец из моего отряда, был связистом и отличным парнем. Вот только почему-то после смерти попал в ад.

— Значит, что-то терзало его, раз он обрёк себя на страдания. Я так понимаю, он связной в переговорах о встрече?

— Всё верно.

— А кто из наших об этом знает?

— Только ты и я.

— Пусть так и остаётся.

— Хочешь сказать, в наших рядах тоже завёлся шпион?

— Тебя это так удивляет?

— Нет, просто вы ведь все такие белые и пушистые, — не упустил возможности подколоть я.

— Очень смешно, — скорчил рожу Исай. — Ладно, иди отдыхай, мне тоже нужно переварить информацию. Ваш мир слишком странный для меня.

— Не страннее вашего. — Я хлопнул предка по спине. — Развлекайся.

Я снова вернулся в казармы, скинул тёплую куртку и шапку в шкафчик и, сняв ботинки, развалился на кровати. В помещении стало заметно теплее. Видимо, парни, что явились со смены, подкинули дров в печи. Их мерный храп доносился из дальнего угла.

Уснуть не получалось. Мысли беспорядочно метались, перескакивая с одной на другую. Всё-таки Исай хороший дипломат, не сказал ничего конкретного, но смог вселить надежду. Будущее уже не кажется таким мрачным и бесперспективным. С другой стороны, дальше слов дело может так и не сдвинуться. Ладно, пока рано судить… А вот крыса в наших рядах — это серьёзно. Интересно, что он имел в виду: сторону светлых в целом или конкретно внутри наших стен?

К слову, поведение Валерича в отношении Кости, как, впрочем, и вся ситуация с гостями, выглядит странновато. Пожалуй, следует задать ему несколько вопросов. Орать, конечно, будет, но это ничего — потерплю. Да и не верится мне, что он стал бы такое затевать. Похоже на подставу, но исполнение оставляет желать лучшего, как-то всё небрежно, словно планировалось в спешке. А Валерич так не работает. Тогда кто? Лёха? Нет, в это я ни за что не поверю, этот парень патриот до мозга костей, такой же, как и я. Маркин тоже отпадает, в нём я уверен на все сто. Да и с чего я вообще взял, что это кто-то из близких? Может, я даже не знаю этого человека. Однако найти его как-то нужно.

Про сон можно смело забыть. С таким ворохом вопросов уснуть не получится, да и разгулялся уже.

Я поднялся, снова натянул ботинки, накинул куртку и, подхватив мечи, выбрался на стену. Спустившись вниз, я направился решать ещё одно незаконченное дело. По центральной тропе до здания администрации, где ещё совсем недавно мы с Алисой занимали комнату. Теперь она живёт здесь одна.

Я занёс руку и тихонько постучался.

— Ты что-то забыл? — глухо прозвучал её голос, и дверь распахнулась.

Увидев меня, девушка поспешила её закрыть, но я успел просунуть в образовавшуюся щель ногу.

— Чего тебе? — сухо спросила она.

— Нужно поговорить, — буркнул я. — Ты одна?

— Какое тебе до этого дело? Ты меня бросил, я имею право…

— Я не претензии предъявлять пришёл, — прервал я её гневную речь. — Встречайся с кем хочешь.

— Тогда что тебе нужно?

— Этот ребёнок… он от меня? — Я указал на её живот, который ещё не был заметен.

— Кто тебе сказал? Хотя я, кажется, догадываюсь.

— Ответь на вопрос.

— Зайди, пожалуйста, не хочу, чтобы соседи слышали.

Она распахнула дверь, и я вошёл в сильно натопленное помещение. В углу огромная охапка дров, на столе у окна — какой-то пакет со снедью и мокрые следы на полу, словно тот, кто ушёл, заглядывал сюда всего на минутку. Постель тоже заправлена, а значит, гость точно не ночевал, да и одежды лишней не видно. Выходит, я всё не так понял.

— Кто заходил?

— Ты же сказал, что тебе нет до меня дела?

— Алис, не начинай. Я никогда так не говорил.

— Зато думал.

— Это ведь мой ребёнок, верно?

— Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты знал.

— Почему — поэтому?

— Не хочу, чтобы ты отбывал повинность.

— Господи, как же с вами, женщинами, сложно! — Я вздохнул и стянул шапку. — Душно у тебя.

— Валерич заходил, полную топку дров напихал, — усмехнулась Алиса. — Заботится вот, еды принёс.

— Значит, ему ты сказала?

— Нет, я никому не говорила. Твоя возлюбленная не умеет держать язык за зубами.

— Она мне не…

— Серёж, давай не будем, ладно? Мы оба прекрасно знаем, почему у нас с тобой ничего не получилось. Я не собираюсь держать тебя возле себя насильно, так что можешь бежать к своей Любочке.

— Может, обсудим?

— Здесь нечего обсуждать. Я не хочу жить с человеком, который ложится со мной в постель, думая о другой бабе. С ребёнком можешь видеться, когда пожелаешь. Естественно, после того, как он или она родится. А со своей жизнью я как-нибудь разберусь, не маленькая.

— Как-то это неправильно, — пробормотал я. — Не по-людски.

— Серёж, выйди на улицу и осмотрись. Вся жизнь полетела к чёртовой матери, а ты переживаешь о том, что скажут люди?

— Позволь хоть помочь.

— Считаешь, что я нуждаюсь? — Она кивнула на стол и звонко расхохоталась. — Валерич каждое утро что-нибудь приносит, мне это уже складывать некуда. Знаешь, это так странно… Людей почти не осталось, а мы, напротив, стали жить ещё более тесно.

Я молча смотрел на неё и не понимал себя. Красивая, полная сил и энергии, умная… Порой мне очень не хватает таких вот простых и душевных разговоров. Вот только сердце тянулось к другой, и это необъяснимо.

— Ну… тогда я пойду? — Я натянул шапку и развернулся к двери.

— Может, чаю? Или лучше кофе? — вдруг предложила она.

— Давай кофейку, — улыбнулся я и, привычным движением забросив шапку на вешалку, скинул ботинки и куртку.

Обстановка как-то сама по себе разрядилась. Впрочем, Алиса всегда это умела, с первой нашей встречи с ней было легко и уютно. А вот с Любовью мне каждый раз приходится что-то выдавливать из себя, чувствовать неловкость, словно я какой-то пацан, пытающийся обратить на себя внимание одноклассницы. Так, может, я действительно сделал неверный выбор и сто́ит отыграть назад? Тем более что с Алисой нас теперь связывает нечто бо́льшее, чем взаимная симпатия.

— Так и будешь молчать? — Девушка уселась напротив, подобрав под себя ноги. — Рассказывай, что там у вас стряслось. Слышала, тебя чуть не убили. Кстати, ты Мишку видел? Он когда во время службы из гроба выскочил, это было что-то! Настю часа два откачивали.

— Как она?

— В норме, вся светится от счастья. Она ведь с ним уже попрощаться успела, и тут — на тебе.

— Ты же в курсе, что это не он?

— Как не он⁈ — округлила глаза от удивления она. — А кто?

— Исай, это он теперь в его теле.

— Твою же мать! — Алиса хлопнула себя ладонью по лицу. — Настя знает?

— Я её ещё не видел.

— Не говори ей.

— Алис, ну ты дура, что ли? Рано или поздно она сама всё поймёт, и будет только хуже.

— Тоже факт, — согласилась она. — По сути, она ведь будет спать с чужим мужиком. Ох, бедная баба…

Разговор прервал настойчивый стук в дверь. Алиса бросила на меня вопросительный взгляд, в ответ на который я пожал плечами.

— Кто? — крикнула она.

— Простите, а Могила не у вас?

— К тебе, — кивнула на дверь она.

Я поднялся и буквально в один шаг добрался до двери. Распахнув её, увидел на пороге Кирюху. Он служил в дозоре на стене, и раз его прислали, значит, случилось что-то серьезное.

— Тащ майор, вас срочно требуют на стену.

— Что там? — сухо спросил я.

— Пока не ясно, но, кажется, на нас напали.

— Бесы? Сколько их? — Я уже зашнуровал ботинки и накинул куртку.

— Нет, — покачал головой дозорный, — там люди, много.

— Вот так сюрприз, — буркнул я и, натянув шапку, выскочил за дверь. Затем замер на пороге и обернулся к Алисе. — Ты не против, если я ещё как-нибудь зайду?

— А ты хочешь? — склонив голову набок, спросила она.

— Да, — уверенно кивнул я и поспешил за Кирюхой.

Глава 9

«Союзники»

Я взлетел на стену, ожидая увидеть огромную армию, которая окружила кремль. По крайней мере, посыльный со своей паникой и трясущимися руками создал у меня именно такое представление. Однако у главных ворот скопилось максимум три сотни. Нет, это, конечно, тоже серьёзная сила, но не в том случае, когда ты находишься под защитой мощных стен. Да ребята и «мама» сказать не успеют, как их из башни на фарш переработают. Там КПВТ стоит и два «Утёса». Плюс мужики ещё пятёркой из автоматов добавят. Мне даже стадо их немного жаль, когда я представил эту картину.

— … а вы против своих прёте, идиоты, чтоб вас черти драли! — услышал я окончание пламенной речи от Валерича.

— Каких это — своих? — вернулся крик снизу. — Уже каждая собака в курсе, что вы Рязань сожгли.

— А неча было пацана похищать. А то, понимаешь ли, мы их обогрели, накормили, а нам чего? Чуть людей моих не угробили и заклинателя спиздили! Это как, по-людски⁈

— Вы с бесами сговорились! — озвучил свою правду дипломат за стеной. — Так что зубы мне не заговаривай, сдавайтесь по-хорошему.

— Чего? Это ты кого там крысой назвал, гадёныш⁈ У тебя доказательства-то есть? А то за такие слова и ответить можно!

— Найдутся! Ты за меня не переживай, за своих лучше волнуйся.

— Да я вас!

— Валерич, ну-ка отойди. — Я подхватил коменданта. — Дай я попробую.

— Чего с ними вообще разговаривать⁈ Лёх, а ну скажи своим, чтоб над головами им из пулемёта жахнули! — замахал руками он.

— Всё, всё, сейчас жахнем, ты пока чайку сходи попей! Старший в наряде кто?

— Я, тащ майор! — взял под козырёк боец, что стоял у третьей бойницы.

— Уведите пенсионера с укрепления, — распорядился я.

— Это как так⁈ — Валерич аж замер от удивления. — Я пока ещё здесь начальник! А ну не тронь! Ну, Серёга, я тебе это припомню!

Он кричал что-то ещё, пока двое дозорных провожали его к лестнице, придерживая за плечи. М-да, выслушать мне от него точно много придётся, ну да ничего, как-нибудь потерплю. Зато он целее будет, а может, заодно и те, кто пришёл к нам с мечом.

На таких тонах разговор точно до добра не доведёт. Однако войско внизу чувствует себя достаточно уверенно, будто за ними стоит какая-то серьёзная сила. И этот момент лучше бы прояснить наверняка, прежде чем открывать огонь.

— Лёх, дроны что показали?

— Ближние — ничего такого. Дальняя разведка пока не вернулась.

— Ясно. Требования были?

— Одно: чтоб мы сдали крепость, ну и тебя, естественно.

— Как думаешь, какой козырь?

— Да хрен их поймёт, — пожал плечами витязь. — Либо арта, либо воздух. Других вариантов нет, чтоб нас штурмом взять. Да и первые два — тоже фифти-фифти.

— Мужики, — высунулся я в бойницу, — а в чём предъява-то?

— Вот он, предатель! — закричал дипломат и даже пальцем в мою сторону указал.

Люди за ним загомонили, кто-то засвистел и даже выкрикнул пару оскорблений. Не забыли и угрозами своё послание приправить. Впрочем, всё как обычно: когда двое дерутся, оба считают себя правыми.

— Выходи и сдавайся, Могила! — продолжил переговорщик. — Обещаем честный суд, дадим тебе высказаться!

— Да грохнут они тебя, как только представится возможность, — прокомментировал Лёха, стоявший за спиной.

— А если не выйду, тогда что? — на полном серьёзе поинтересовался я.

— Расхерачим здесь всё к ебени-матери!

— Слабёнок маловато! — не удержался и вернул шпильку один из дозорных.

— Нам хватит, — уверенно закивал дипломат. — Откройте ворота, пока по-хорошему просим. Людей не тронем, понимаем, что они ни при чём.

— Серый, может, в натуре жахнуть разок? — предложил Лёха. — Что-то они очень уж смелые.

— Боюсь, именно этого они и выпрашивают, — покачал головой я. — Нужно выяснить, что у них в рукаве. Короче, тянем время по максимуму. Вряд ли они на штурм пойдут, им тоже важнее договориться.

— Согласен, — кивнул Лёха.

— Эй, — я снова показался в бойнице и тут же нырнул обратно, — нам подумать нужно, посовещаться. Я такие вопросы не решаю, проголосовать требуется.

— Два часа у вас, — вернулся ответ, который, скорее всего, уже был заготовлен.

Думаю, сутки сторговать сможем смело. А это уже кое-что. За такой срок много дел наворотить успеем.

— Так, Лёха, давай гражданских в бункер, дозоры усилить, и как только дроны вернутся, доложишь. Исай, кстати, где?

— Сделаю, — коротко ответил он. — Исай твой на северные ворота ушёл. Там тоже движуха нездоровая, но народу поменьше.

— Ладно, действуй, я пока попробую нам время выиграть, — распорядился я и снова вступил в переговоры: — Мало два часа, у нас народ решает, как поступить. Пока вопросы сформулируем, пока всех на центре соберём. Там только объяснять часа два придётся.

— А мне плевать! Это ваши проблемы, не мои! Если через два часа ворота не откроются, хана вам.

— И чё, реально по гражданским бить станете?

— Они на твоей совести будут. Мы вас предупредили.

— Да я же тебе объясняю: не мне такое решать! Как люди скажут, так и поступлю, даю слово!

— Ты своё слово можешь себе в очко затолкать, ему веры нет! Два часа у вас.

— Ну дай хоть восемь? Или тебе так крови хочется? Можешь внутрь зайти, сам проконтролируешь, чтоб всё честно было, раз моего слова тебе недостаточно.

Дипломат замешкался. Явно не ожидал такого поворота в переговорах. Нет, к нам он вряд ли пойдёт, слишком рискованно. Хотя…

— Тогда и вы нам своих парочку дайте, — внезапно, будто с языка снял, ответил дипломат. — Вон, горластого вашего и… отца Владимира, пожалуй.

— Рожа не треснет, двоих за одного?

— Знахарь заштопает. Или так, или у вас два часа, а затем пеняйте на себя.

— Ждите, мне нужно с ними поговорить.

— Говори, но помни, что часики уже тикают.

— Так, никому не стрелять, головы не высовывать и никаких переговоров в моё отсутствие, — предупредил я старшего смены и направился к лестнице.

Отыскать Валерича оказалось проще простого. Дозорные привели его в привратную сторожку. Сейчас оттуда доносилась его гневная речь о том, как он всех уволит, когда уляжется суматоха.

Бедные парни. Уж кто-кто, а я как никто другой знаю, на что способен этот старикан, когда пребывает в подобном расположении духа. Пожалуй, оставлю его на потом, а вначале поговорю с отцом Владимиром. Глядишь, Валерич к тому моменту проорётся и с ним получится пообщаться без повышенных тонов.

Как я уже замечал, когда тебе кто-то срочно нужен, отыскать его становится огромной проблемой. Священника не оказалось на месте. В храме я обнаружил лишь отца Константина, батюшку из нашего первого кремля. И на свой вопрос я получил стандартный ответ:

— Вот, буквально минуту назад вышел. Да вы подождите, он должен скоро вернуться. Может, чаю пока? — вежливо предложил он.

— Не до чаёв сейчас, — отмахнулся я. — Как появится, скажите, что я его ищу. Хотя нет, пусть лучше в привратную сторожку сразу идёт.

— Хорошо, — кивнул священник.

Я выскочил на улицу и попытался прикинуть, куда могло понадобиться пойти отцу Владимиру. Судя по лицу отца Константина, он понятия не имеет, что мы находимся на военном положении. Ну, это дело поправимое, скоро явится Лёха или его люди и по пути в бункер всё ему объяснят. Впрочем, как и многим другим жителям.

Итак, будь я священником, куда бы сейчас пошёл? Чем они вообще занимаются, когда не служат в храме? И да, после этого я называю себя его другом. Хотя, кажется, я догадываюсь, где он может быть: в самой гуще событий.

Я перешёл на лёгкий бег и направился вниз, к северным воротам. Готов поклясться чем угодно: отца Владимира я обнаружу там, стоящего плечом к плечу с Исаем. И это, кстати, объясняет, откуда его знают пришлые и почему хотят его видеть в качестве заложника.

Взлетев на стену, я нисколько не удивился тому, что оказался прав. Священник, размахивая руками, уверенно топил за мою невиновность, доказывая врагу, что всё это происки хитрого Баала.

— И давно он так? — кивнул в сторону отца Владимира я.

— Минут пять как, — спокойно ответил Исай. — За тобой пришли, ты в курсе?

— Ага, уже выпала честь познакомиться. Не против, если я его у тебя заберу?

— Да сколько угодно, — разрешил предок. — Эта болтовня всё равно ни к чему не приведёт. Парни настроены решительно и, похоже, у них есть какой-то козырь. Слишком уверенно себя ведут, хотя прекрасно понимают, что кремль им не взять.

— Мы как раз над этим работаем. Нужно потянуть время, пока Лёха выясняет, что у них в рукаве.

— Под нами сеть тоннелей, — перешёл на заговорщицкий шёпот Исай. — Если что-то пойдёт не так, я тебя выведу.

— Предлагаешь сбежать? — криво ухмыльнулся я. — Что-то я теперь сомневаюсь в нашем родстве.

— Зато я — нет. — Он хлопнул меня по плечу. — Действуй, как задумал, а я прикрою.

— Отец Владимир, можно вас? — Я прервал пламенную речь священника о добре и справедливости. — Есть у меня для вас одно дело: не желаете продолжить проповедь непосредственно в тылу врага?

— Что? А? — потеряв мысль, принялся вращать глазами тот. — Сергей… Ты вообще в курсе, что происходит?

— В общих чертах. Пойдёмте к главным воротам, по пути вам всё объясню.

Отец Владимир кивнул и без лишних вопросов направился к лестнице, да так шустро, что я едва за ним поспевал.

— Да не спешите вы!

— Но там же…

— Нам нужно потянуть время, — уже в который раз повторил эту фразу я. — Так что дышите ровнее и перебирайте ногами пореже.

— Ты что-то задумал?

— Боюсь, вам не сильно понравится моя идея. Я хочу пригласить к нам их старшего, но вам с Валеричем придётся посидеть у них. В этом случае у нас будет около десяти часов, чтобы решить возникшую проблему.

— Ну что ж, здраво. Я готов.

— В этом я как раз не сомневался. Осталось уговорить Валерича. И пожалуйста, присмотрите там за ним, а то ведь сами знаете, он у нас вспыльчивый, как бы беды не произошло.

— Давай я с ним поговорю, меня он послушает.

— Золотой вы человек, — вздохнул я. — Он в привратной сторожке. Вы пока пообщайтесь, чайку попейте и будьте там, чтоб вас не искать по всей территории.

— Могила — Лёхе, приём? — шикнула рация.

— На связи, — бросил в микрофон я и обернулся к священнику. — Отец Владимир, я на вас рассчитываю.

— Сделаю всё, что от меня зависит, — заверил он и потянул на себя дверь сторожки.

— Дрон средней дальности вернулся с облёта, — доложил Лёха. — Будешь запись отсматривать?

— Ясен пень!

— Тогда в Спасскую колокольню двигай.

— Буду через минуту, конец связи.

Это место не просто так выбрали в качестве плацдарма для дронов. Колокольня являлась самой высокой точкой. Отсюда открывался прекрасный вид на всю территорию кремля и ближайшие улицы города. Снайперы дежурили здесь на постоянной основе, а заодно дважды в день проводилась разведка с воздуха.

Я вошёл внутрь и потопал ногами, сбивая с ботинок снег. Слева от двери расположился стол, где за ноутбуком ребята уже начали отсматривать видео, снятое дроном.

— Ну что там, есть чего необычное? — спросил я.

— Пока нет, — покачал головой Лёха. — Разве что… Короче, сам посмотри.

Я зашёл за спину сидящего за ноутбуком и уставился в экран. Запись просматривали на скорости в десять раз превышающей обычную. Иногда парнишка ставил её на паузу, чтобы подробнее рассмотреть некоторые моменты. Помимо основной задачи, второстепенные никто не отменял — я имею в виду рутинные, ежедневные разведки. И боец, чтобы не страдать одним и тем же занятием повторно, делал отметки о перемещениях бесов. И именно это как раз смутило опытного разведчика, который каждый день наблюдал за демонами.

— Вот, смотрите, — указал он на экран. — Они все силы сместили подальше от нас, и это очень странно. Их будто что-то пугает.

— Пугает бесов? — приподнял брови я.

— Вот и я о чём. Возможно, противник имеет при себе какой-то артефакт или посвящённого высокой ступени. Других объяснений у меня нет.

— А с артиллерией что?

— Пока не видно, но я бы на их месте арту в город не заводил. Смысла нет, у неё дальность позволяет…

— Я знаю, как это работает, — перебил парнишку я. — Дальняя разведка ещё не вернулась?

— Рано, — ответил он, бросив взгляд на часы. — Ещё минут тридцать минимум.

— Хорошо, доложите, как вернутся.

— Есть.

— Лёх, что думаешь?

— Вряд ли они такие смелые из-за артефакта или посвящённого. Здесь что-то другое.

— А бесы?

— А что бесы? — повторил мой вопрос он. — Подыхать никому не хочется. Есть у меня одна мысль по поводу, но боюсь, она тебе не понравится.

— Мне вообще сегодня мало что нравится.

— Ракеты средней дальности!— выпалил Лёха и поморщился. — Понимаю, как это звучит, но если подумать…

— Согласен, их можно запустить практически с любой точки страны, и прибудут они точно по адресу.

— Вот тот и хрен, а аргументов против этого у нас нет.

— Предлагаешь сдаться?

— Ага, щас! — возмутился Лёха. — Не для того я полгода жопу подставлял, чтоб каким-то мудакам всё это досталось. Может, воспользоваться ходами? Выведем тебя по-тихой и сделаем вид, что так и было́.

— Не прокатит, — не согласился я. — Они меня уже видели. Плюс требуют, чтоб мы кремль под их руководство сдали. Ладно, гадать можно до бесконечности. Не думаю, что они так далеко зашли, скорее всего, где-то сосредоточена артиллерия. Ракету просто так не выпустишь, на это учиться нужно.

— Можно подумать, с артой любой школьник управится, — саркастическим тоном подметил Лёха.

— Не о том спорим, — отмахнулся я. — Ищите. Я уверен, что прав и в качестве аргумента они будут использовать артиллерию.

— А ты куда?

— Обмениваться людьми, — усмехнулся я. — Сдам им в аренду Валерича на пару часов, может, они сами сбегут.

— П-хах, этот может, — ухмыльнулся витязь.

— Всё, давай, на связи.

Я выбрался на улицу и направился к сторожке. Теперь мне предстояло самое сложное: уговорить Валерича пойти на обмен и желательно не бузить в стане врага.

Подойдя к небольшому домику, я замер у двери и прислушался. Странно, но внутри было тихо. Нет, приглушённое бормотание всё же доносилось — отсутствовали возмущённые возгласы со стороны коменданта. Неужели отцу Владимиру удалось его угомонить?

Я потянул створку на себя и шагнул в жарко натопленное помещение.

— О, явился — не запылился, — тут же получил я упрёк от Валерича. — Ну давай, рассказывай: что ты там задумал?

— Нужно выиграть время, чтобы выяснить, почему они такие бо́рзые. Короче, я там наплёл, мол, у нас все решения принимает народное голосование, так что вы эту легенду поддерживайте.

— В смысле — поддерживайте? — не понял главного Валерич.

— В прямом, — ухмыльнулся я. — Вы пойдёте за стену в качестве заложников.

— От-те на! — хлопнул себя ладонью по бедру комендант. — Ну ты молодец…

— Валерич…

— Не-не, я серьёзно, — продолжая ехидно улыбаться, произнёс он. — Это же гениально! Уж я-то там сейчас шороху наведу.

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Давай без своих закидонов. Посидите тихо пару-тройку часов, а я надеюсь, к тому моменту мы со всем разберёмся.

— Ладно, — как-то слишком быстро сдался старик.

— Бля, Валерич, я серьёзно.

— Так, ты мне здесь давай не это… Всё, веди, куда хотел, мы там как-нибудь без сопливых.

— Присмотрю я за ним, — заверил меня отец Владимир и заговорщицки подмигнул. — Не переживай, работай как задумал.

Так, похоже, ясно, в чём дело. Видимо, отец Владимир что-то применил в отношении Валерича, вот он и стал покладистым. Ну, как вариант, лишь бы не начудил чего. Хотя мужик он умный и достаточно хитрый, не удивлюсь, если ему удастся выведать о козыре быстрее меня.

— Ладно, дуйте к воротам. Я на стену, договариваться.

— Могила — Лёхе, приём, — шикнула рация.

— На связи, — отозвался я.

— Первый дрон дальней разведки вернулся. Тебя ждать?

— Нет, сами посмотрите, я на обмен. Как закончите, собери жителей у входа в бункер, будем устраивать спектакль.

— Уже работаем, — ответил он. — Конец связи.

И снова на мороз. После жаркого помещения лицо сразу защипало, зато стало легче дышать, да и в голове проветрилось. Я бросил взгляд в сторону бункера, где как раз стягивался народ. Некоторых уже спускали, чтобы в случае чего не создавать панику и толкучку. В принципе, для шоу нам и сотни будет достаточно.

Я подхватил пригоршню снега, сунул её в рот и поспешил на стену. Здесь было тихо, никто не кричал, не стрелял и не осыпал друг друга оскорблениями. Уже плюс.

— Эй, как там тебя? — крикнул в бойницу я. — Не передумал ещё насчёт обмена?

— Я, в отличие от некоторых, слово держу, — вернулся ответ.

— Только давай без фокусов, на вас шесть стволов крупняка смотрит.

Дипломат ничего не ответил и бодрой походкой направился к воротам. Естественно, обмен проводили через небольшую калитку. Никто в здравом уме в подобной ситуации не станет распахивать тяжёлые створки, на закрытие которых потребуется немало времени. Я до последнего ждал какого-то подвоха, но всё прошло как по маслу. Валерич со священником вышли наружу, а дипломат вошел внутрь. Ни призывных криков к атаке, ни перестрелок, будто никто нас и штурмовать не собирался. Весь этот процесс лишь укрепил мои подозрения, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

— Тебя как звать-то? — спросил я дипломата, спустившись со стены.

— Никита, — ответил он.

— Серёга, — представился я и протянул руку.

Никита бросил на мою ладонь косой взгляд и ухмыльнулся.

— Я с предателями не ручкаюсь, — выдал он. — Часики тикают, так что давай, веди на своё голосование.

— Да чего на него вести, вон уже людей собирают, — кивнул я на главную тропу, что проходила мимо входа в бункер. — Процесс небыстрый, так что, может, пока пообедаем?

— Спасибо, я сыт, — отказался Никита и по-хозяйски направился к людям.

Однако ему тут же перегородили дорогу двое бойцов.

— Я что, в плену? — обернулся ко мне он.

— Нет, но ты всё ещё считаешься врагом, так что свободно разгуливать тебе никто не позволит. Не хочешь есть — твои проблемы, — ответил я и обратился к бойцам: — В сторожке его пока заприте.

— А ты не охуел⁈ — возмутился Никита.

— Послушай, ты, хуй с горы, это пока ещё мой дом, а ты пришёл в него с оружием. Если нет желания глотать зубы, закрой ебальник и делай, что тебе говорят. Когда всё будет готово, тебя позовут. Уведите.

Никиту подхватили под локотки и проводили в сторожку, где его уже должен был поджидать Всеволод, вооружённый целым набором различных амулетов. Надеюсь, старику удастся его разговорить.

В этот момент над головой с тихим жужжанием прошмыгнул ещё один дрон, и я направился к колокольне. Пока моё присутствие больше нигде не требовалось.

— Ну, чё там? — встретил меня ожидаемым вопросом Лёха.

— Пока всё ровно, как у вас?

— Тихо, — вместо витязя ответил разведчик. — Ни в городе, ни на окраинах ничего нет. Сейчас второго принесут, посмотрим, что за рекой.

— Ладно, маякнёте, как что-то выяснится, — уже в который раз повторил я, а Лёха с парнишкой как-то странно переглянулись. — Чё смотрите⁈ Работайте!

— Ты это, — усмехнулся витязь, — заебал в натуре туда-сюда мельтешить. За десять минут уже третий раз заходишь. Знаем мы, что искать и как это делается.

— Ой, всё, — отмахнулся я и вышел на улицу.

Самое поганое время, когда накал страстей достиг апогея, но дальнейшее развитие зависит только от информации, которую нужно ждать. Примерно час уйдёт на то, пока вернутся все дроны и мы сможем принимать дальнейшие решения. Сидеть без дела в такие моменты невозможно, адреналин уже разогнал кровь и хочется действовать. Но и от пустой суеты толку никакого, разве что народ раздражать.

Армия прекрасно знает, чем в такие моменты занять людей. Именно по этой причине военные не любят, когда кто-то стоит без дела. Не просто так там ходит поговорка: «Кто не курит — тот отжимается». Потому что глаза командованию режет. Так вот, лучший способ отвлечься и подумать — занять себя полезным обществу трудом.

Немного поразмыслив, я свернул вправо, ближе к садам с фруктовыми деревьями. Там у нас расположилась площадка для заготовки дров. Обычно здесь всегда шумно, работают пилы, стучат колуны, а потому мы и вынесли её подальше от основных построек. Да и места свободного здесь побольше. И каково же было моё удивление, когда, подобравшись поближе, я услышал стук топора. Это странно, потому что всех людей должны были снять с работы и собрать у входа в бункер.

— О, а ещё сомневался, что мы родня, — с улыбкой встретил меня Исай. — Что, тоже на месте усидеть не можешь?

— А на стене кто остался?

— Друг твой пришёл, Рустам который.

— Раненый, бля, — хмыкнул я. — Ещё колун есть?

— Вон, в пеньке торчит, — махнул Исай и с одного удара развалил толстое полено на две части.

Я подхватил инструмент и принялся за работу. Спустя пару минут тело разогрелось, и я позволил себе скинуть куртку. Ещё взмах — и колун с хрустом развалил чурку. Вскоре монотонный труд собрал в кучу разрозненные мысли, и мозг принялся спокойно анализировать ситуацию. «Щёлк», — очередное полено отлетело в сторону, а его место занял новый пенёк. Но перед взором стояла другая картинка.

Враги вели себя так, будто точно уверены, что возьмут крепость, и не за счёт полного уничтожения. Нет, на такой шаг они не пойдут, потому что она им нужна. Грамотное расположение у реки, кишащей рыбой, ключевая вода круглый год, притом внутри крепости. Плюс бункер, запасы продовольствия и боеприпасов. Нет, по своей воле никто не откажется от подобного добра. А значит, ни о каком уничтожении и речи быть не может. Тогда как? Каким образом они хотят войти внутрь?

Подземная галерея охраняется, там им не проскочить. Интернатские пацаны пролезли их вдоль и поперёк, а мы составили подробную карту, и нам известна каждая щель. Часть проходов перекрыли сразу, как только чужаки появились в пределах видимости. Так что там даже мышь не проскочит. Однако поведение людей у ворот очень похоже на то, что они отвлекают внимание, а где-то в другом месте разворачиваются главные события. Почему уходят бесы? Что заставляет их бросать насиженные места? А боятся ли они, как предположил Лёха, или напротив, охотятся за кем-то другим?

Я расколол очередной пенёк и замер, вызывая в памяти их расположение, заснятое на камеру дрона. Нет, никакой системы в их отходе не видно, но я и не знаю всей картины в целом. И опять тупик, для выхода из которого нужно дождаться информации.

Я бросил косой взгляд на рацию, что лежала поверх куртки, и, тяжело вздохнув, установил очередной пень на колоду.

— Я думаю, что они уже здесь, — внезапно озвучил мои мысли Исай.

— Кто? — не сразу сообразил я. — А, ты про этих? Я тоже склоняюсь к этому выводу, но никак не могу понять, где они пройдут?

— Под землёй, — уверенно заявил предок.

— Мы все ходы изучили, сейчас их контролируют. Там не проскочить.

— Вы печать нашли? — с некой хитрецой покосился на меня Исай. — Вот тот и хрен.

— И какого хуя мы тогда здесь торчим⁈ — моментально взвинтился я.

— Ты меня не слышишь? Я же сказал: они уже здесь, внутри. Скорее всего, пришли ещё до рассвета. Эти, за стеной, отвлекают внимание, вытягивают часть сил на себя, пока ударная группа прокладывает путь на поверхность. И идут там посвящённые не ниже третьей ступени. А у тебя на выходах кто?

— Блядь! — Я было сорвался с места, но Исай оказался быстрее.

Жёсткий удар ногой в спину отбросил меня на поленницу, а спустя мгновение я заработал короткий хук в челюсть, от которого из глаз полетели искры.

— С-сука, — сдавленно прошипел я. — Я-то всю голову сломал… Теперь понятно, кто крыса!

— Жаль, что ты так решил, — покачал головой Исай. — Мне казалось, мы чуточку лучше понимаем друг друга. Не дёргайся, мы оба знаем, что я быстрее и сильнее тебя. Успокойся и внимательно выслушай. Тебе придётся сдать кремль и предстать перед советом.

— А заебёшься, с мягким знаком?

— Не спорь и делай, как я говорю. Другого способа подобраться к ним у тебя не будет. Так что подыграй мне, понял⁈

— Руки в гору! — вдруг прозвучал громкий крик у Исая за спиной. — Лёг на землю, сука! Лёг, я сказал!

Витязь плавно встал на колени, а затем опустился на живот, закинув руки за спину. Со стороны стены раздались громкие хлопки, кто-то закричал, затрещали автоматные очереди…

Глава 10

Совет

Честно признаться, я думал, меня куда-нибудь увезут. Однако вместо этого меня бросили в клетку в моём же кремле. Впрочем, не меня одного. Вскоре соседние помещения заняли остальные верные мне люди, включая отца Владимира. Естественно, я торчал в одиночке, так как являлся основным виновником всех бед. По крайней мере, так считал пресловутый совет старейшин. Потому они и постарались изолировать всех инакомыслящих. Наверняка бо́льшую часть в итоге отпустят.

Сейчас авторитетные люди сделают необходимое внушение мирным жителям и на их примере покажут, что при новом правительстве не так уж плохо. Затем к заключённым явятся жёны и попросят своих мужиков не чудить, а лучше вообще вести себя посговорчивее. Часть прогнётся сразу, особенно те, чьи бабы беременны. Другие впоследствии, потому как по факту мы всегда подчинялись совету старейшин, и люди это знают. А очернить репутацию одиночки… Пф-ф-ф, да вообще легко.

Часа через два до меня дошла информация о том, что Исая отпустили. И не просто — за ним пришёл сам архиерей. И кусочки мозаики постепенно начали складываться в целую картинку. Я уже однозначно понимал, каким образом противник проник внутрь и почему так странно вели себя бесы. Твари действительно боялись. Посвящённый девятой ступени — это не шутка. И в этом моя основная ошибка: я всё ещё оперирую старым опытом, а ведь условия кардинально изменились. Архиерей оказался круче любой артиллерии. Ну, на будущее я это учту. Если оно, конечно, у меня теперь есть.

Ночь прошла спокойно. Наутро нам принесли завтрак, а когда забрали пустую посуду, принялись выводить людей на допросы. Часть назад не вернулась, и прошёл слушок, мол, их выпустили на свободу. Затем обед, ужин — и ещё часть заключённых оказалась на свободе. И нет, я не пытался пробивать информацию хитрым способом, надзиратель приносил мне её на блюдечке. А значит, в совете хотят, чтобы я был осведомлён о происходящем.

Меня не трогали аж трое суток. Ох и выспался же я! На три жизни вперёд хватит. Однако нервы натурально начали сдавать. Сидеть без дела, без возможности хоть с кем-нибудь поговорить, казалось невыносимым. Нет, внешне я никак себя не выдавал. Совершенно спокойно валялся на матрасе, заботливо брошенном на пол ещё в первую ночь, и глазел в потолок, собирая мысли в кучу. Множество моих гипотез уже подтвердилось, и теперь я практически наверняка знал каждый их следующий шаг. Впрочем, действовали они по давно отработанной схеме любой из силовых структур, а я всё же знаком правилами игры. Сам не раз томил пленников ожиданием, прежде чем приступить к допросу.

Однако старейшины всё-таки умудрились меня удивить.

Утро началось как обычно: с завтрака. Отдав миску, я вернулся на матрас и, закинув руки за голову, в очередной раз попытался пробить барьер, чтобы получить доступ к общему информационному полю. Хрен там плавал! Мне фактически отрубили интернет, если можно так выразиться.

— Исаев, — безразличным тоном произнёс надзиратель. — Руки в окно.

Я молча выполнил указание и дождался, когда на моих запястьях защёлкнут наручники.

— Лицом к стене, — прозвучала следующая команда.

Я снова подчинился и вскоре покинул камеру. В сопровождении конвойных (явно непростых, потому как они были вооружены топорами) меня вывели на улицу. Проводили до надвратной башни, где на верхнем уровне, за составленными вряд столами, расположились мои судьи.

И вот их состав как раз выбил меня из равновесия.

— Ты знаешь, в чём тебя обвиняют? — спросил мужчина в центре.

Довольно крепкий, лет сорока пяти. Густые светлые волосы, ухоженная борода и яркие, практически синего цвета глаза. Сила в нём ощущалась немалая, исходя из чего я сделал выводы, что он и есть тот самый архиерей. Но я был бы не я, если бы не попытался дерзить.

— А кто меня обвиняет? — криво ухмыльнулся я. — Вы уверены, что обладаете таким правом?

— А ты наглец.

Он слегка склонил голову набок, и я почувствовал, как внутри сознания словно закопошились холодные щупальца спрута. И как я ни пытался, выгнать их не получалось — слишком неравны силы.

— Меня зовут Андрей. Я архиерей, хранитель, посвящённый девятой ступени, — представился он и указал рукой на рядом сидящего старика. — Это Александр — знахарь, посвящённый девятой ступени. С оставшимися членами совета ты знаком.

— Судя по всему, не очень хорошо, — добавив в голос нотки сарказма, произнёс я.

— Хорошо, как пожелаешь. Исай — витязь, посвящённый десятой ступени, и Константин, заклинатель, посвящённый восьмой ступени. Мы достаточно авторитетны, чтобы разобраться в твоих преступлениях? Или тебе требуется кто-нибудь ещё?

— А как же право на адвоката? — съехидничал я.

— Выходит, ты не в состоянии сам ответить за свои поступки? — мудро подметил архиерей.

— Я этого не говорил.

— Тогда позвольте, Сергей Николаевич, мы приступим. Итак, повторяю вопрос: ты знаешь, в чём тебя обвиняют?

— Полагаю, в предательстве, — пожал плечами я.

— Скорее, в сговоре с тёмной стороной. Конкретнее — с Баалом. Есть что сказать?

— Вы же уже всё решили, — ответил я. — Смысл распыляться, если мне никто не поверит.

— Расскажи, с чего всё началось? — вкрутил вопрос Исай. — Когда Баал снова появился и что он тебе предложил?

— Ты же знаешь, — с вызовом бросил я.

— То есть ты утверждаешь, что весь мир находится под угрозой радиационного заражения? — надавил витязь.

— Блядь, да чё за цирк вы тут устроили⁈ Ты ведь в курсе, что так и есть!

— Мы проверили информацию, как только нам её передал отец Владимир, — снова вступил в беседу архиерей. — И по нашим данным, на атомных электростанциях ничего подобного не происходит.

— В смысле⁈ — неподдельно удивился я.

— Отработанное топливо надёжно изолировано от внешнего мира и останется в стабильном состоянии до полного охлаждения. Реакторы заглушены автоматикой и тоже не представляют опасности.

— Допустим, — кивнул я. — Мы просто не успели проверить эту информацию. Но и я не предпринимал никаких действий, чтобы меня окрестили предателем.

— Как тогда расценивать твоё нападение на Рязань?

— А я ни на кого не нападал. Мы приехали за ним. — Я кивнул на Костю. — Рязанские наглым образом похитили его, и я справедливо полагал, что мой человек находится в опасности.

— Тогда как вы объясните гибель группы, прибывшей в ваш кремль, чтобы сопроводить вас на совет старейшин?

— Какой ещё группы⁈ — снова удивился я. — Вы сейчас о ком⁈ Не о тех ли ликвидаторах под командованием некого Котельникова?

— Ликвидатора? — приподнял брови архиерей.

— Так точно, — подтвердил я. — Он положил парней из Рязани и ранил моих. А вот он, — я кивнул на Исая, — вообще погиб в той перестрелке. Чё молчишь, расскажи, как ты оказался в теле моего друга.

— Я подтверждаю его слова, — вопреки моим ожиданиям, ответил витязь.

— Тела бойцов были разорваны отродьями бесов, а генерала казнили, выпустив в голову целую обойму заговорённых патронов. Константин определил, что камни в пулях заговаривал именно он. И выпущены они были из вашего пистолета, Сергей Николаевич.

— Так. И будь у меня возможность вернуться, я бы пристрелил этого мудака ещё раз.

— А не подскажете, кто убил членов его группы?

— Баал, — честно ответил я. — И я понятия не имею, как он меня нашёл и зачем это сделал.

— Не слишком ли много совпадений?

— Если рассматривать под вашим углом, ситуация выглядит довольно паршиво, — усмехнулся я. — Но вот в чём загвоздка: рязанские сказали, что приехали отыскать бункер госрезерва. А когда мы в него спустились, напали на моих людей. Следом явился Котельников, который перестрелял всех: и моих людей, и бойцов Кирилла. Генерал чётко и ясно дал понять, что пришёл за моей головой, и если бы не Баал, вы бы сейчас со мной не разговаривали. Его похитили. — Я указал пальцем на Константина. — И он наверняка способен подтвердить мои слова.

— Хочешь сказать, кто-то в большом совете играет против своих? — наконец-то задал правильный вопрос архиерей. — Это очень серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства?

— Уверен, вы и без моих слов об этом догадались. Попробуйте задать наводящий вопрос тому, кто послал за мной Котельникова.

— Мы бы с радостью, только этот хранитель погиб, когда вы прибыли в Рязань — якобы спасать своего человека.

— Неудобно получилось, — усмехнулся я. — Или наоборот, прямо на руку крысе. А кто вообще пустил слухи, что всё произошло по моей инициативе?

— Я так и не смог это выяснить, — скромно подняв руку, словно школьник, впервые произнёс Константин.

Меня наконец отпустило. Стало окончательно ясно, что весь этот фарс разыгрывался вовсе не для меня, а с целью выявить предателя. Совет намеренно закрывал глаза на некоторые происшествия и делал вид, будто ведётся на провокации. Даже захват кремля — не более чем шоу, как, впрочем, и мой допрос, после которого я наверняка вернусь в камеру. Одно пока оставалось неясным: что на самом деле происходит на АЭС, разбросанных по всей необъятной и не только.

Нет, на самом деле вопросов было очень много. Например: какую выгоду получил из всего этого Баал? Зачем соврал насчёт угрозы радиационного заражения? Я дико запутался во всех этих хитросплетениях и интригах, особенно учитывая тот факт, что никогда не принимал в них участия. Я не политик, я оружие. Вы мне скажите, где враг, и дайте хотя бы палку, чтобы его уничтожить.

— Совету ясна ваша позиция, витязь пятой ступени, — нарушил затянувшуюся паузу архиерей. — Вас проводят обратно в камеру.

— Другого я и не ждал, — ответил я и развернулся к выходу.

Вскоре я уже лежал на матрасе и смотрел в потолок, размышляя над новыми данными. И как ни пытался разобрать и разложить всё по полочкам, ничего не получалось. Все гипотезы смешались в кучу и казались совершенно нелогичными. Ну, кроме силового захвата кремля.

А ещё чем глубже я зарывался в этот вопрос, тем больше убеждался, что мое «предательство» на руку именно совету старейшин. Точно так же готовят агентов, которые впоследствии работают под прикрытием в самом пекле.

Но как им удалось заставить Баала участвовать в этом дерьме? Неужели старейшины уже выявили крысу и через неё дезинформировали противника? Как вариант. Но в таком случае зачем Баал рассказал мне об угрозе, которой на самом деле не существует? Ведь рано или поздно я бы выяснил правду. И точно не стал бы приносить себя в жертву. Тогда в чём его выгода? Просто сделать первый ход, двинуть пешку и посмотреть, как отреагирует противник? Или через меня отвлекают внимание от чего-то действительно значимого? Или кого-то… Вдруг я и не ключ вовсе?

Есть, конечно, и более простое объяснение этому бардаку: Баал работает на нас. Лишь в этом случае его действия перестают казаться столь бессмысленными. Или я опять что-то упускаю?

После обеда меня вновь попросили на выход. Однако вопреки ожиданиям, повели не в надвратную башню. Похоже, совет старейшин задумал очередное шоу.

На площади перед главными воротами столпился народ. Гул голосов стоял такой, что за ним не было слышно собственных мыслей. Увидев меня, люди замолкли и расступились, пропуская конвой. Они провожали меня мрачными взглядами, и на лицах большинства читалось осуждение.

Сразу за толпой в ровную шеренгу выстроился совет и, судя по всему, меня не ожидало ничего хорошего. Ладно, будем посмотреть. Всё равно дёргаться сейчас бессмысленно, силы несопоставимы. Меня раздавят раньше, чем я успею что-либо предпринять. Придётся выслушать вердикт, а там уже буду думать. И да, я на сто процентов уверен, что всё это часть какого-то шоу. Понять бы — какого, чтобы не ошибиться с реакцией.

— Нам выпала тяжёлая ноша, — громким, сочным голосом заговорил архиерей, — мы живём в тяжёлое время. Судьба всего человечества находится в наших руках. От того, какие решения мы принимаем, насколько сплочённо работаем, зависит будущее. Впрочем, вы и так это прекрасно знаете. Это видно по вашим поступкам, по тому, чего вы достигли. И я уверен, ваши старания не пропадут напрасно. Вот почему вдвойне обидно, когда из-за одного человека может пострадать вся община.

— Предатель! — раздался громкий крик из толпы, и люди тут же загомонили.

Архиерей замолчал, ожидая, когда гул уляжется. Я стоял лицом к толпе и всматривался в лица тех, кого ещё совсем недавно считал товарищами и ради благополучия кого готов был пожертвовать жизнью. Нет, люди не меняются. Никто даже не вспомнил о том, как мы с парнями рисковали, чтобы им жилось хорошо. Сейчас в их глазах пылал праведный гнев, люди были готовы порвать меня. И не только те, кто знал меня косвенно. Даже близкие знакомые и непосредственные подчинённые, — все смотрели с презрением.

— Я понимаю ваши чувства, — продолжил архиерей, когда народ угомонился, — и обещаю, что зло будет наказано. Сергей Николаевич Исаев, вы признаны виновным в сговоре с врагом человечества и приговариваетесь к казни через повешение…

По толпе пронёсся то ли вздох, то ли стон. Возможно, мы и привыкли к близкой смерти, но такое на их глазах разыгрывалось впервые. Однако шок продлился недолго, и вскоре народ взревел радостным воплем. Разве что шапки в небо не полетели. Вот и верь после этого людям…

Шоу продолжалось ещё какое-то время. Но я уже не слышал ни пламенных речей архиерея, ни рёва толпы, по поводу и без. Происходящее казалось кошмарным сном. Нет, я ожидал чего-то такого, но даже помыслить не мог, что совет перейдёт к крайним мерам.

* * *

На полу у двери стоял давно остывший ужин. Есть совершенно не хотелось, как и вообще что-либо делать. Нет, смерти я не боялся, скорее напротив, с нетерпением ожидал рассвета. Надеюсь, это всё же часть шоу, а не очередной удар в спину от своих. Ведь когда я стоял перед советом, мы во всём разобрались. Очень странно, что я снова стал врагом.

Внезапно внимание привлёк некий шум в коридоре. Я поднялся с матраса и, подойдя к выходу, приложил ухо к полотну, как вдруг дверь распахнулась, неслабо меня перепугав.

— Ёб твою мать! — выругался я. — Шкет, какого хера⁈

— Тебе валить надо, — прошипел пацан и протянул мне рюкзак. — Да шевели ты копытами!

— Куда? Ты где вообще пропадал?

— Мы с пацанами в ливнёвке шкерились. Это сейчас неважно, они ведь убьют тебя!

— Предлагаешь мне попытать удачу снаружи? — усмехнулся я. — Думаешь там у меня больше шансов?

Едва мы выскочили на улицу, к нам присоединился Ванька. Тот самый мелкий проныра, которому до всего есть дело. Он сидел на шухере за сугробом. Однако внимательно осмотревшись, я заметил ещё троих пацанов, что ненавязчиво тёрлись у контрольных точек. Видимо, на случай, если кто-нибудь решит прогуляться по ночному кремлю. Не удивлюсь, если у каждого из них припасена сценка, позволяющая отвлечь внимание от нашего побега.

— Вроде тихо всё, — шмыгнув носом, произнёс Ванёк. — Пересменка началась, успеваем проскочить.

— Нам к Зачатской башне нужно, у нас там схрон. Садами спокойно пройдём, там патрулей не бывает, — затараторил Шкет.

Я молча кивнул и проследовал за Серёгой, который, похоже, прекрасно понимал, что делает. Странно, почему именно он, а не Лёха, или Рустам? Неужели они тоже, как и все остальные, отвернулись от меня? Честно говоря, когда я услышал возню в коридоре, надеялся увидеть рожу Маркина, а оно вон как вышло.

— Стой, — зашипел Шкет, и я замер.

Даже присел, чтобы не сильно выделяться на фоне снега. Ночи сейчас хоть и тёмные, что дальше носа не видно, но сегодня, будто специально, луна светит так ярко, что без труда можно рассмотреть любую деталь. Однако я ничего не видел. Точнее, никого…

— Сюда, — снова привлёк моё внимание Шкет.

А пацаны и в самом деле красавчики! Выкопали в снегу натуральную берлогу, да не просто так, ещё и замаскировали. Я и не предполагал, что этот сугроб у тропы — начало целого тоннеля.

Упав на четвереньки, я юркнул а лаз и пополз вперёд, следуя за Ванькой. Шкет нырнул следом, а снаружи кто-то прикрыл вход, закупорив его большим снежным комом. Так, гуськом, мы добрались до отрытого люка, который вёл в один из тоннелей, что отводили грунтовые воды из кремля.

— Ну, давайте, мужики, — протянул руку Ванька.

— В смысле, давайте? — приподнял брови я.

— Я с тобой пойду, — угрюмо ответил Серёга.

— Нет, — покачал головой я, — ты только жить начал.

— Я всё равно здесь не останусь, — заупрямился пацан. — Если с собой не возьмёшь, значит, сам уйду.

— Этого я и боялся, — вздохнул я. — Послушай…

— Даже не пытайся мне на уши садиться, я всё решил и с этими мудаками жить не стану. Мы за них жопами рисковали, а они…

Шкет внезапно замолчал и посветил фонариком куда-то мне за спину.

— Давай, продолжай, не стесняйся, — донёсся из глубины тоннеля знакомый голос.

— А ты чего здесь забыл⁈ — повернулся к Исаю я.

— Неужели не дошло? — с ухмылкой поинтересовался он и, скрестив руки на груди, опёрся плечом о стену тоннеля. — Организую твой побег, как видишь.

И все события мгновенно встали на свои места. Я был прав, когда думал о намеренном очернении моего имени.

— Вообще-то, в таких случаях внедряемого агента ставят в известность о ходе предстоящей операции, — резонно заметил я.

— Брось, тогда бы у нас вряд ли получилось отыграть всё столь правдоподобно. Ты бы видел свою рожу, когда Андрей зачитывал приговор. Ладно, не злись, так было нужно. Остальные ждут тебя на выходе.

— Остальные?

— Да, Лёха с Рустамом, — ответил Исай. — И да, пацан тоже уйдёт с тобой. Не спорь. Вы команда, и никто в жизни не поверит, что они решили остаться. К тому же нам тогда придётся вздёрнуть кого-нибудь из них в назидание остальным. Как ни крути, а они помогли предателю скрыться.

— Ладно, уговорил. Что требуется от нас?

— Ты вроде как собирался с кем-то встретиться? Вот и действуй. Теперь никто не станет связывать тебе руки. С настоящего момента — ты сам по себе.

— Объяснений не будет?

— Булками шевели, скоро тревогу поднимут. Разберёшься, не маленький уже. И да, чуть не забыл. — Исай протянул мне какой-то амулет на кожаном шнурке. — Когда выберешься из города, активируй в укромном месте. Главное, для начала убедись, что ты в безопасности.

— Что это?

— Внеочередной доступ к следующей ступени. Всё, кончай базар, твоя охрана уже очнулась.

Мы пожали друг другу руки и разошлись.

До выхода на поверхность добрались за несколько минут. Встретились с Рустамом и Лёхой, после чего направились к реке, где у них были припрятаны два снегохода.

В кремле уже поднялся шум. Свет фонарей мелькал в бойницах, а гул голосов хорошо разносился в полной тишине. Вскоре к нему присоединился отдалённый треск генераторов, а на стене вспыхнули прожекторы. Но нас им было уже не достать.

— Ну что, командир, какие планы? — Лёха хлопнул меня по спине.

— Да пока сам не знаю. Думаю, стоит начать с ближайшей АЭС. Хочу убедиться, что там на самом деле полный порядок. Дальше посмотрим.

— Из города валить нужно, нас по-любому искать будут, — резонно подметил Шкет.

— Пока нельзя, — покачал головой я. — У меня здесь встреча назначена.

— Здесь неподалёку посёлок один имеется, в нём старый храм. Можем пока там обосноваться, — предложил Маркин. — Хотя, полагаю, нам вообще нет разницы, куда бежать, все события крутятся возле тебя. Ты же ключ, помнишь?

— Боюсь, мы не до конца понимаем, как всё работает. Будь я настолько важен, нас бы ни за что не выпустили.

— Возможно, с беременностью Алисы всё изменилось, — предположил Рустам.

— Блядь, ты-то уже откуда знаешь? — удивился я тому, как быстро разлетелись слухи.

— Валерич рассказал, — пожал плечами Маркин. — В общем, скорее всего, расклады изменились, но противнику об этом пока неизвестно. Думаю, вся кутерьма как раз из-за этого. Наши спешат воспользоваться лазейкой, и это многое объясняет.

— Как же мне не хватало твоей рассудительности, — усмехнулся я. — Ладно, двигаем к АЭС. Дальше будем плясать, исходя из того, что там происходит.

Глава 11

На вольных хлебах

Протопить зимой храм невозможно. Как ни старайся, сколько печек ни ставь, весь тёплый воздух попросту скопится под куполом. А у нас даже дров нормальных нет, не то что печи. Небольшой костерок, чтобы согреть воду да приготовить пищу — вот и все удобства. Зато вокруг все свои. Самые верные друзья, те, кто не задумываясь прикроет спину, пожертвует собой ради жизни другого. И сейчас это было в тысячу раз важнее, чем тепло и уют.

Маркин помешивал кашу, Лёха развалился на спальном мешке и, закинув руки за голову, смотрел в потолок. Шкет разбивал очередную скамейку, чтобы пополнить запас топлива для костра. А я лежал на боку, так же подсунув под себя спальный мешок, и с улыбкой рассматривал свою команду. Да, с этими парнями хоть в огонь, хоть в воду — ничего не страшно. Да и неудобства эти временные. Завтра с утра осмотримся и подберём себе что-нибудь более подходящее. Или вообще, отправимся дальше, в очередной посёлок, где нет ни бесов, ни их отродий. И гори оно всё синим пламенем…

— Чего зубы сушишь? — спросил Рустам, — Опять какую гадость задумал?

— Ага, хочу послать всё к чёртовой матери и свалить куда-нибудь в тайгу, подальше от этого дерьма, — ответил я.

— Ой, я тебя умоляю, — хмыкнув, присоединился к беседе Лёха. — Мы все здесь прекрасно знаем, что ты никогда так не поступишь.

— Чё это? — не столько ради спора, сколько для поддержания разговора подкинул я.

— Да потому что ты воин. Ну, допустим: вот уехал ты в Сибирь… и на сколько тебя там хватит? Да ты на следующий же день побежишь с медведем бороться, а уже через неделю на африканскую революцию будешь проситься.

— А вот и нет, — заупрямился я. — Жил я в покое, и не один год.

— Бухал ты на кладбище, — усмехнулся Маркин. — А не жил.

— Ой, да в жопу вас, — отмахнулся я и уставился в огонь.

— Завтра на АЭС пойдём? — сменил тему Шкет и с громким хрустом наконец-то переломил доску.

— Да хорош тебе греметь, — попросил Рустам. — Хватит нам дров, чтоб кашу доварить.

— Пусть лучше на углях потомится, — предложил Лёха, — так нажористее. Ты, главное, тушняк в неё перед этим закинь и воду слей. Пусть жирком напитается.

— Не учи учёного, — огрызнулся Маркин.

— Да это я так, — вяло отмахнулся Лёха, — ностальгия навалилась. Мы как-то с парнями выцепляли барыгу одного. Лютый тип, я вам скажу. Он в области деревеньку одну скупил, как барин там жил. Я про такое только в кино видел, как раз про тайгу. Никогда бы не подумал, что у нас это увижу. Так вот мы тоже там, в храме на отшибе, засели, только что костры не жгли.

— А с барыгой тем что? — поинтересовался Шкет.

— Да взяли, ясен пень, — усмехнулся витязь. — Ну просто сама картина… Прикинь! — Лёха приподнялся на локтях. — Он когда в деревню приехал, в лапти переобулся, рубаху льняную натянул и давай на коне рассекать. Во как крыша у людей от бабла уезжает. А нас, главное, отправили уже, а приказа всё нет и нет. Мы там два дня сидели, пока начальство бумажками перекидывалось. В самый ответственный момент какую-то писульку потеряли. И ведь всё знают, всё понимают, а разрешения не дают.

— Как я тебя понимаю, — поддержал приятеля Маркин. — Порой так задолбают, неделями протоколы туда-сюда гоняем.

— Ого! — раздался голос Шкета за спиной.

— Чё там? — Я перевернулся на спину и посмотрел в спину пацана.

— А батюшка-то необычный здесь был, — обернулся тот и продемонстрировал нам гитару.

— О, — оживился Лёха, — дай-ка сюда.

— Не холодновато для концертов? — поинтересовался я.

— Нормально, — с ухмылкой ответил он. — В нашем деле главное настроение, а остальное не помеха.

— Давай вот эту… — попросил Рустам. — «Всё как он сказал» которая.

— Ща, — кивнул витязь и принялся настраивать инструмент.

Зазвучали струны, эхом улетая под храмовый свод, и мне показалось, что я даже увидел лёгкие, едва уловимые вибрации пространства. Ощущение покоя было настолько ярким, что сейчас я мог бы без труда уйти в резонанс. Вот только мне не хотелось.

Лёха прочистил горло, несколько раз бряцнул по струнам, приноравливаясь к расположению пальцев. Даже слегка перебором пробежался. А затем сочным, сильным голосом запел:

* * *

Оттого, что его не слушал,

Потому что не стал просить,

Он заранее отнял душу

И оставил жить.

И с тех пор, как ему хотелось,

То ли сон, то ли забытье,

По инерции дышит тело,

Вот и все.

Всё, как он сказал,

Всё, как он сказал,

Оттого, что и это время

Стороной для меня пройдет,

Понимаю, что я не с теми,

Я не тот.

И теперь из песка и глины

Выбираю себе места,

Потому что не без причины

Дом построил, а жить не стал.

Всё, как он сказал,

Всё, как он сказал,

всё, как он сказал,

всё, как он сказал,

всё, как он сказал.

Потому что его не слышал,

Забывая про все свое,

По инерции тело дышит.

Вот и всё.

(Клип на песню вы найдёте во вкладке «доп. материалы», сразу под аннотацией)

* * *

— Да, ты прав, не лучшее решение — на таком морозе струны дёргать… — Лёха отложил инструмент.

— Чё, думаешь, он всё-таки есть? — бросив взгляд вверх, спросил Шкет.

— Да кто же знает? — пожал плечами тот. — Похоже на то, что мы и после смерти на это ответ не получим. Хотя… выходит, что рай и ад существуют. Может, и всё остальное не вымысел.

— Тему вы, конечно, завели, — поморщился Маркин. — В приличном обществе вопросы религии и политики оставляют при себе.

— А ты где здесь приличное общество увидел? — усмехнулся я.

— Что есть — то есть, — поддержал меня Шкет.

— Тушёнку кто-нибудь откройте. — Маркин поднялся и подхватил походный котелок. — Я пока воду лишнюю солью.

Лёха рывком поднялся на ноги и, вытянув нож, достал из рюкзака жестяную банку. Одним точным ударом пробил крышку, и вскоре по храму распространился аромат тушёной говядины. Мой рот сразу наполнился слюной, хотя ещё секунду назад есть совершенно не хотелось.

Хлопнула входная дверь, пропуская внутрь Маркина, который выбегал слить лишнюю жидкость из каши. Он скинул крышку, выпуская густые клубы пара, а Лёха вывалил в котелок содержимое жестянки, даже по донышку постучал, чтобы внутри ничего не оставалось. Аромат сразу сделался гуще, но к еде мы пока не приступали. Рустам снова накрыл кашу и повесил котелок над тлеющими углями.

— Вещь! — в предвкушении потёр ладони Лёха. — Сейчас распарится, во рту таять будет, гарантирую!

— Ты как блокадный, — подначил приятеля Маркин. — Все мысли только о жратве.

— Так холодно же. На морозе всегда голод острее чувствуется.

— Серый, ты так и не ответил: что делать будем, если на АЭС всё в порядке? — вернул нас в рабочее русло Рустам.

— Не знаю, — честно признался я. — Я уже ничего не знаю и не понимаю. Совет что-то мутит, Баал какие-то интриги плетёт. Понимаешь, Рус, я далёк от всего этого.

— И тем не менее, мы здесь, — обвёл помещение руками Лёха.

— Ждать нужно, — поморщился я. — Только не спрашивайте, чего и зачем — я сам не знаю. Просто думаю, что кто-то должен отреагировать на изменение ситуации. Мы официально изгнанники, не нужны своим, и этим должны воспользоваться наши противники.

— Да завалят нас — и дело к стороне, — подметил Шкет.

— Может, и так, но я думаю иначе, — не согласился я. — Скорее всего, нас попытаются завербовать. Лично я бы поступил именно так.

— Думаешь, явится Баал и вот так просто попросит перейти на его сторону?

— А почему нет? — пожал плечами я. — Я ему нужен, так как являюсь ключом или источником знаний, который к нему приведёт. Мы когда с Рязани вернулись, я спокойно по городу разгуливал, и ни один бес меня не тронул.

— А мы ему зачем? — снова довольно тонко подметил Серёга.

— А вы нужны мне. И даже не вздумайте шутить по этому поводу, — обведя друзей пальцем, пригрозил я.

— А чё тебе там Миш… ой, Исай передал? — поинтересовался пацан.

— Амулет, — честно ответил я и даже продемонстрировал его остальным, вытянув из кармана. — Сказал, что он меня на следующую ступень поднимет.

— И чего не активируешь?

— Понятия не имею, как это сделать, — усмехнулся я. — Он что-то говорил о покое и безопасности, но я, как обычно, ни хрена не понял.

— Да уж, эти могут загадочности напустить, — поддержал меня Лёха. — Ну чё там? Жрать ещё не пора?

— А тебе бы только пузо набить, — усмехнулся Рустам и, открыв крышку, заглянул в котелок.

— Всё, хорош мозги ебать, давай сюда эту кормушку, — на сей раз не выдержал я. — Реально уже кишки крутит.

Однако раньше всех ложку в котелок запустил Шкет. Пока мы отшучивались, пацан начал действовать и присел возле повара с миской. Впрочем, мы и не спорили. Какая разница, кто получит порцию первым, ведь в итоге всем достанется одинаковое количество.

* * *

Сытость в животе быстро перешла в сонливость. Друзья вырубились, а я взял на себя обязательство охранять их покой. В клетке выспался, а вот парням пришлось побегать, чтобы вытащить меня на свободу.

За окном уже брезжил рассвет. Наверняка все бесы сейчас попрятались, и улицы стали безопасными. Но в последнее время их присутствие уже не кажется нам столь сильным препятствием. Мы научились давать им отпор. Да, инциденты случаются, мы всё ещё гибнем, однако и враг несёт немалые потери. Возможно, именно с этим связано то, как действует Баал. В его решениях явно проскакивает поспешность. А дезинформация о положении дел на АЭС выглядит так, словно он уже понимает, что проиграл, и отчаянно пытается выкрутить ситуацию в свою пользу.

Да, воочию я пока в этом не убедился, но что-то подсказывает: я прав. Не может быть, чтобы после Чернобыльской катастрофы инженеры не озаботились безопасностью и не перестраховались лет на десять вперёд. Не исключаю, что могу ошибаться, ведь я сильно далёк от науки, тем более таких масштабов. А потому мы обязаны проверить, как всё обстоит на самом деле.

Я снова вытянул из кармана амулет, который передал мне Исай перед побегом, и принялся рассматривать его под яркими лучами встающего солнца. И когда поднял его на уровень глаз, чтобы взглянуть на просвет, в голове взорвалась бомба. Лица предков промелькнули в памяти, быстро сменяя друг друга. Но я успел узнать отца, деда, Исая…

Обычно на нём моя память обрывалась, но в этот раз процесс пошёл дальше. Лавина чужих воспоминаний заполнила сознание, кровь гулко застучала в висках, а в следующее мгновение я ощутил себя лежащим на полу. С каждым ударом сердца я видел новые образы: какие-то события, людей в странных одеждах… Их круговорот становился всё быстрее и ярче, пока не превратился в сплошной поток мешанины.

Как вдруг всё замерло.

* * *

Я стоял посреди прекрасного города. Тот, кто возвёл его, — истинный мастер. Он проработал каждую деталь, каждую мелочь. Совершенство линий поражало настолько, что любоваться его творением можно было бесконечно. И каждый раз находить что-то новое. Отполированный до идеального состояния мрамор казался прозрачным и невесомым, словно это не каменные глыбы весом в несколько десятков тонн, а пушистые облака, искрящиеся под лучами солнца.

Вокруг сновали люди и будто не замечали того великолепия, в котором им посчастливилось жить. Их лица выражали озабоченность и… кажется, страх. Я прислушался к своим ощущениям и вдруг осознал, что испытываю нечто похожее. Будто сама смерть заглянула мне в душу и сжала сердце холодными пальцами.

Внезапно всё вокруг замерло, даже ветер стих, словно боялся потревожить возникшую тишину. Так бывает, когда надвигается буря. Люди, что ещё секунду назад сновали вокруг, остановились. Их лица выражали обречённость, а глаза были направлены вверх. Именно там развернулось главное событие, что вселяло ужас в их души.

Я не стал исключением. Поддался искушению и, задрав голову, уставился на небосвод. И… это было последнее, что я успел. Смерть настигла меня мгновенно, я даже не успел понять, что её принесло.

Душа покинула тело и влилась в общее информационное поле, растворилась в нём, а вместе с ней и моё сознание. Мир моментально расширился, пространство и время сделались ощутимыми измерениями, как и то, что пыталось пробиться сюда, растягивая и разрывая первичную материю. Это «что-то» не обременяли эмоции, ему не был ведом страх. Словно бездушная компьютерная программа, оно выполняло свою работу. Я это понимал, будто в один миг овладел всеми знаниями когда либо живущих и даже ещё не рождённых.

Люди продолжали умирать, присоединяясь к общему полю, а вместе с ними росло и понимание происходящего. Собственно, ради этой цели существо и уничтожало человечество — оно что-то искало. Каждая душа, что присоединялась к общему полю сознаний, вначале сталкивалась с ним, охранником. О да, это был лишь цепной пёс, которого послал хозяин, чтобы вернуть то, что у него украли. Нечто очень ценное и запретное. И ради этого он был готов стереть всех, методично просеивая каждое сознание на предмет похищенных знаний.

* * *

— Да очнись ты, ёб твою мать! — словно сквозь вату донёсся чей-то крик.

Я вынырнул из глубины воспоминаний и ещё некоторое время нервно всматривался в лица окруживших меня людей, пока не узнал их. Сознание плавно сжалось до привычного состояния, оставляя небольшой шлейф сожаления. Казалось, я был так близок к разгадке, но её умыкнули у меня прямо из-под самого носа.

— Вы чего это? — хриплым голосом спросил я.

— Мы чего? Да ты чуть не сдох! — сорвался на крик Лёха. — Хорошо, я поссать проснулся. А ты лежишь здесь, не дышишь, глаза закатил… Какого хуя тут случилось?

— Не знаю, — честно признался я. — Я на стрёме стоял… Бля, амулет!

— Да ёпт… Куда⁈ — попытался схватить меня витязь, но я играючи отвёл его руку и прошмыгнул к окну.

— Сука… — только и смог выдохнуть я, подняв за плетёный шнурок потускневший камень.

— Может, всё-таки объяснишь, что случилось и при чём здесь амулет? — скрестив руки на груди, навис надо мной Лёха.

Рядом точно в такой же позе встали Маркин с Серёгой, и настроены они были явно очень серьёзно.

— Да хрен его знает, — пожал плечами я. — Я стоял у окна и посмотрел на амулет, а затем…

Я потёр лицо руками и бросил виноватый взгляд на парней. Они ведь реально за меня переживают.

— Че там было-то? — с горящими от любопытства глазами поинтересовался Шкет. — Я про амулет.

— Даже не знаю, как рассказать… Меня занесло куда-то… Кажется, за границы рода или что-то типа того. Похоже, эта штука — что-то типа навигатора для сознания.

— Хорош навигатор, едва на тот свет тебя не завёл, — усмехнулся Маркин.

— Похоже, как раз туда он меня и завёл. Я был в глубоком прошлом, даже точно не скажу, сколько тысячелетий отмотал.

— Динозавров видел? — снова влез с нелепым вопросом Серёга.

— Ага, вот как тебя сейчас, — отшутился я. — Там что-то случилось, страшное… Стоп! Кажется, я наконец понял, из-за чего весь замес! Баалу вовсе не границы нужны, он ищет знания!

— Похоже, у него часть мозга всё же умерла, — покрутил пальцем у виска Лёха. — Я ни слова не понимаю из того, что он там лопочет.

— Какие знания? — Маркин присел передо мной на корточки.

— Кто-то из людей смог проникнуть за ленточку сущего и забрал оттуда то, что не следовало. Оно искало знания, я это точно помню.

— Кто — оно? — продолжил допытываться бывший следователь.

— Я… я не знаю, как объяснить. Рус, это невозможно передать человеческим языком. То, где я побывал, просто необъяснимо. Я видел, как течет время, понимаешь?

— Нет, — ответил он. — Но я тебе верю.

— В этом я как раз и не сомневался.

— И где это знание? — задал самый правильный вопрос Шкет. — Как вообще можно спрятать то, что нельзя потрогать?

— Кажется, теперь я понимаю, зачем ему нужна моя смерть, — усмехнулся я. — Похоже, что оно спрятано не здесь.

Лёха почесал макушку.

— Теперь я запутался ещё больше… Почему бы ему тебя просто не грохнуть?

— Потому что в этом случае я окажусь не на той стороне, — прислушавшись к себе, ответил я. — Ему необходим акт самопожертвования, только так можно перечеркнуть всё то, что я натворил в жизни. Именно это и пытался донести до меня Шанс.

— Но почему ты? — задал резонный вопрос Маркин. — Каким боком это связано с тобой?

— Не уверен, но, кажется, один из моих предков спрятал эти знания. Амулет перенёс меня в его сознание прямо в момент смерти, ну, может за секунду до… Я был там и всё видел. Стоп! — Я задумчиво уставился на Лёху. — Помнишь, тогда, в храме, когда я пытался найти Костю?

— Ну, — кивнул витязь.

— Кажется, эта тварь всё ещё здесь.

— М-да, час от часу не легче, — вздохнул Лёха. — Бесов нам маловато, теперь ещё какая-то потусторонняя тварь будет за нами охотиться.

— Нет, всё обстоит иначе, — покачал головой я. — Кажется, я наконец понял, откуда взялись бесы и кто ими управляет на самом деле.

— Хочешь сказать, их породило то самое существо? — спросил Шкет. — Выходит, если его убить, то всё закончится?

— Боюсь, вы не до конца понимаете, о чём именно идёт речь. Эту тварь невозможно убить. По крайней мере, известными нам способами. Я точно не знаю, как, но нашим предкам удалось её остановить, именно поэтому мы всё ещё живы.

— Кажется, я начинаю понимать, о чём ты, — задумчиво добавил Маркин. — Существо остановили, и оно создало бесов, чтобы закончить работу.

— Именно так, — кивнул я. — Тогда предки и начали учиться с ними бороться, создали систему ступеней, печати, а затем и границы. И, похоже, не обошлось без помощи знаний, что когда-то просочились в наш мир. Они где-то там, у наших, за той самой границей, которую так стремится разрушить Баал.

— Та-а-ак, — протянул Лёха, — а вот теперь становится действительно интересно.

— Ты о чём? — уставился на приятеля Маркин.

— Да всё о том же, — с ухмылкой ответил витязь. — Кажется, кто-то из наших собирается вернуть эти знания законному владельцу, но есть и те, кто этого не желает. Вот только я никак не пойму: как мы должны всё разрулить? Ведь цель там, а мы — здесь.

— Если только наша задача заключается вовсе не в этом, — задумчиво пробормотал я.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Лёха. — Нам специально присвоили статус изгоев, чтобы отвлечь внимание от действительно важных событий?

— Очень похоже на то, — согласился я.

— И чё нам теперь делать-то? — всплеснул руками Шкет.

— То, что и собирались, — спокойно ответил я. — Двигаем на АЭС, затем пробиваем встречу с крысой у бесов.

— Короче мутим воду и наводим как можно больше шороху, — усмехнулся Лёха. — Нужно заставить Баала понервничать.

— Мне нравится, — хищно оскалился Шкет.

— Я один это слышу? — прервал наш оптимистичный настрой Маркин.

Мы моментально заткнулись и прислушались к отдалённому треску, похожему на звук двигателя. И судя по тому, что он приближался, это было действительно так. К нам кто-то едет, и вряд ли случайно. В мире сейчас не так много машин, чтобы не обращать на это внимания.

— Мухой по точкам! — скомандовал я и первым сорвался с места.

Рюкзаки были упакованы ещё с ночи, чтобы в любой момент можно было закинуть их за спину и свалить. Оружие тоже готово к бою в любую секунду. А потому подхватить вещи и занять огневую позицию много времени не заняло. Не прошло и десяти секунд, как помещение храма опустело и погрузилось в тишину. Лишь чёрное пятно от костра намекало на недавнее присутствие человека.

Мерный рокот дизеля приблизился к храму. Вскоре послышался стук закрываемой двери и хруст снега под ногами. Тот, кто приехал, точно знал, где нас искать, и это настораживало.

Я чуть сильнее вдавил приклад автомата в плечо и медленно перевёл палец на спусковой крючок. Напряжение нарастало по мере того, как приближались шаги к двери храма. Наверняка снаружи остались чёткие следы нашего здесь пребывания.

Скрипнули петли, эхом улетая под купол пустого помещения, и в проёме появился силуэт в бесформенном тулупе. Человек не таясь шагнул внутрь, а в дополнение ко всему ещё и ногами потопал, сбивая с ботинок налипший снег. Непохоже, что он явился нас убивать, потому как более тупого захода в стан враг, я в жизни не видел.

— Блядь, кажись, не успел, — прозвучал знакомый голос.

— Колян, ты, что ли? — опустив автомат, спросил я.

— А ты кого ждал? Деда Мороза? — огрызнулся тот. — Ну и сволота вы, конечно.

Шкет выбрался из укрытия.

— Ты это, базар-то фильтруй.

— Совести у вас — вот ни на столько. — Колян даже изобразил тот мизер, на который надеялся. — А ещё друзья называются.

— Ты как нас нашёл? — спросил я. — И какого хера вообще сюда припёрся?

— Я своих в беде не бросаю, в отличие от некоторых, — ответил он. — Кинуть меня решили, с этими оставили, думали, я вас не найду⁈ В общем, это… валить нам надо, пока остальные не подтянулись. Вы за собой такой след на снегу оставили, только слепой не увидит. На вас всех собак спустили, почти десять отрядов на поиск отправили. Я своих у начала следа кинул, но они наверняка уже с остальными связались, так что вопрос времени, когда по ваши головы явятся.

— Ну и чего стоим тогда, языками чешем? — Маркин выбрался из-за колонны. — Рад тебя видеть, дружище.

— Всё, потом целоваться будете. — Лёха прошмыгнул мимо нас, на ходу закидывая автомат за спину. — Поехали.

— Тьфу, — брезгливо сплюнул на пол Колян. — От жешь придурок, а?

— Потом подерётесь. — Я хлопнул приятеля по плечу и тоже направился к выходу.

Глава 12

Костовская АЭС

— Лёх, мы заходим, — бросил я в гарнитуру.

— Принял, — вернулся ответ, и мы со Шкетом нырнули внутрь помещения.

Да, нас определённо ждали. Похоже, приказ о моём статусе неприкасаемого был отменён. Или я опять не до конца понимаю ситуацию?

Твари метнулись к нам сплошным потоком, но именно этого мы и добивались. Шкет тут же выскочил обратно, предварительно послав каменное крошево из дробовика прямо в чёрную пасть самого шустрого пса. А затем вся эта масса завязла в дверном проёме, и нам осталось только забрать подарок в виде их жизней. Хотя это большой вопрос, имеют ли они к данному понятию хоть какое-то отношение?

Мечи со свистом рассекли воздух, и первые тени осели на порог кучкой праха. Прошло не менее секунды, прежде чем до их хозяев дошло, что такая тактика победы не принесёт. Однако в узкий проход едва удавалось проскользнуть двум тварям за раз. Мне, как витязю, это словно семечки плевать, даже вспотеть вряд ли получится. И всё же я здраво оценивал противника. Расклад может измениться в одно мгновение, так что расслабляться я себе не позволял.

Шкет прикрывал спину, но его дробовик всё ещё молчал. Лёха с Русом ожидали в резерве, чтобы в случае чего дать нам возможность отдохнуть или вовсе отступить. Но ситуация была под контролем, несмотря на то, что тени постоянно меняли тактику. Вот только проход от этого шире не становился, а бесы всё так же не осознавали ошибки и продолжали посылать свои отродья вперёд.

Через несколько мгновений схватки что-то щёлкнуло в их головах, и атака моментально сошла на нет. Твари попросту разбежались, попрятались по тёмным углам. Вот теперь настало время нашего хода, и аргумент для него у меня имелся. Я сместился в сторону, и Шкет ловким отработанным движением забросил две светошумовые внутрь. Затем мы прижались спинами к стене по обе стороны от двери в ожидании громкого хлопка. В этот момент твари снова перешли в атаку, но и здесь мы были уже готовы: в рожи теням полетела заговорённая картечь из окатанных камней, обращая противника в пыль целыми пачками.

Внутри дважды грохнуло, и мы со Шкетом снова нырнули в проход. Здесь широкое фойе переходило в узкий коридор. Первая зона контроля, святая святых любого предприятия — проходная с вертушкой. В помещении тишина, лишь откуда-то из глубины от затаившихся тварей доносится едва различимый шорох. Будто острые коготки цокают по кафельной плитке.

Я расположился в стороне от вертушки, держа мечи наготове. Шкет взял коридор на прицел, а в дверь уже входили Лёха с Русом. Последний тут же запер дверной проём, бросив на пол два заговорённых камня. И в отличие от тех, что мы оставили на станции метро, эти придётся забрать. Ведь других нам больше не сделают.

На улице день, и внешний коридор прекрасно просматривался. Свет попадал сюда через широкие окна, и это не очень хорошо. Если твари атакуют снаружи, то пройти эту полосу препятствий будет непросто. Однако внешней атаки до сих пор не было, отчего у меня родилось ощущение, будто мы совершаем какую-то глупость. Почему они так отчаянно пытаются не пустить нас внутрь? Или напротив, тем самым намеренно заманивают? Ведь сопротивление с их стороны тоже такое себе.

Мы выстроились друг за другом и двинулись вперёд. Коридор до первого поворота пришли без приключений, а за тем снова вступили в ожесточенную схватку. Твари опять атаковали сплошным потоком, но на сей раз, ширина коридора позволяла им навалиться на нас довольно приличной кучей. К тому же отродья в виде пауков, способные передвигаться по стенам и потолку, совсем не облегчали нашу работу.

Я остался в авангарде, перемалывать в пыль атакующих снизу, а Рус с Лёхой сбивали тварей со стен и потолка. Шкет терпеливо держал под прицелом тыл, не отвлекаясь на бой спереди. И возможно, ему приходилось гораздо сложнее, нашего. Морально, естественно. Попробуй вот так смотреть в другую сторону, когда твои товарищи завязли в бою. Но контроль терять нельзя, тем более если о помощи никто не просит.

— Пустой! — крикнул Маркин.

Шкет, будто только и делал, что ждал команды, развернулся на сто восемьдесят градусов и принялся посылать каменную картечь в чёрные паучьи тела. Теперь Маркин контролировал тыл, одновременно набивая патроны в приёмник дробовика. Лёха работал из АКСУ и скорее помогал контролировать основной огонь Шкета на случай, если какой-нибудь твари удастся проскочить.

Вскоре поток схлынул, но не остановился, а значит, бесы продолжали ткать отродья, пусть и не успевали пополнять их ряды. Разрубив очередные две туши, я резко высунулся за поворот и вынужден был тут же шмыгнуть обратно. В ответ на мои действия оттуда прилетела короткая очередь. Пули защёлкали по бетонной стене и, предательски взвизгивая, разлетелись рикошетами.

А вот это уже не шутка. При таком раскладе легко можно заработать ранение, даже будучи за пределами прямого огня. Бесам-то как раз плевать, в отличие от нас, на них раны заживают практически мгновенно.

Однако высовывался я не просто так. Данный способ понять картину происходящего я использовал ещё до того, как приобрёл сверхъестественные способности. И с тех пор мои навыки сильно подросли. Теперь достаточно доли секунды, чтобы в памяти отпечаталось всё, что зафиксировал взгляд. Вызвав этот образ, словно на фотографии, я смог рассмотреть, что творилось за поворотом.

Всё-таки бесы кое-чему научились. Но главное не это: они явно готовились к встрече с нами. Иначе никак не объяснить мешки с песком, за которыми они сейчас прятались.

— Там трое, с автоматами, — доложил я. — Засели за мешками, метрах в пяти от поворота. Я пойду первым, Лёха прикрывает.

— Принял, — тут же отозвался он.

В очередной раз я рассёк парочку тварей, что выскочили к нам, и убрал мечи. Затем вытянул из поясной сумки две «флешки», удалил с обеих предохранительную чеку, высвободил обе скобы и, мысленно досчитав до трёх, швырнул одну за другой за угол. За спиной грохнул выстрел, обращая в прах ещё две выскочившие тени, а следом за ним прозвучали громкие хлопки.

Заменив мечи автоматом, а выскочил за поворот. Время замедлилось, по крайней мере, мне так казалось в состоянии ускорения. Расстрелять, вмиг ослепших бесов — дело несложное, и я отлично с ним справился. Их тела ещё не успели осесть на пол, когда я преодолел разделяющее нас расстояние и ворвался за баррикаду.

Здесь меня ожидала встреча ещё с двумя, теми, кто ткал тварей из тени. Этот процесс всегда занимал их полностью, не позволяя отвлекаться ни на что другое. Однако сейчас они были вынуждены принять бой. Хотя правильнее сказать — умереть, ведь я не дал им и малейшего шанса к сопротивлению.

Хлопнули одиночные выстрелы, и тела бесов выгнуло дугой. К сожалению, заклятье, заточенное в камень, что находился на кончике пули, натурально выжигало их сущность, забирая и носителей. Мы пробовали различные варианты, чтобы этого избежать. Увы, но для других заклятий требовались определённые условия. Например, камень обязательно должен остаться в теле. А в бою нет места для сожалений, здесь важна эффективность. Чаще всего автоматная пуля всё-таки пробивает мягкую плоть навылет. Да, для данного заклятия тоже требовалось некое условие, но оно было приемлемым. Всего-то и нужно нанести одержимому смертельное ранение, чтобы высвободить энергию символа. Собственно, этим мы как раз и занимались.

— Чисто, — бросил я в гарнитуру, и буквально в следующую секунду за моей спиной собрались остальные члены отряда.

Далее мы нырнули в дверь с надписью «Зона особого контроля». Последний коридор, ведущий в помещение с реактором. Именно здесь располагаются те самые «бассейны для передержки», в которых остывают отработавшие своё стержни с ядерным топливом. На их охлаждение уходят годы, и только после этого можно заниматься их утилизацией. Из-за них как раз весь шум.

Я всё ещё не мог понять, зачем бесы охраняют это место? Если вначале мне показалось, что они устроили нам засаду, то, увидев мешки с песком, я изменил мнение. Нет, они точно готовились к проникновению и определённо не хотели, чтобы кто-то попал внутрь. Так чего же они боялись? Что за секреты пытались сохранить? Надеюсь, мы движемся к цели не впустую и вскоре получим ответы.

Мы едва успели втянуться в очередной (теперь уже тёмный) коридор, который оказался полностью изолирован от внешнего мира сплошным бетоном, как позади раздался звон разбиваемых окон. А значит, подошло подкрепление, которого я ожидал всё это время. Задержись мы хоть на секунду, сейчас бы завязли в схватке с тенями.

Но мы оказались чуточку быстрее. Камни легли у порога, полностью преграждая путь тварям снаружи. Разбираться с ним будем на выходе, а пока предстоит сразиться с очередной партией охраны.

Твари посыпались на нас как из рога изобилия. Я врубился в их строй, орудуя мечами с такой скоростью, что со стороны они могли показаться сплошным куполом. Вокруг — непроглядная темнота и лишь ночное зрение позволяло различать тёмные силуэты, что стремились разорвать нас на клочки. По правую руку от меня размахивал топорами Лёха, а Маркин с Серёгой добивали проскочивших тварей позади.

Медленно, но верно мы продвигались к заветной двери, что вела в святая святых здания реактора. Оставалось преодолеть каких-то пару метров, когда наконец атака отродий сошла на нет. А впереди ожидало очередное непреодолимое препятствие в виде герметичной заборки. Открывающий штурвал оказался обломан и валялся радом на полу, прямо у стенда с дозиметрами. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы мы попали внутрь.

— И как её ебсти? — спросил Лёха, рассматривая переборку.— Они даже редуктор вырвали, чтоб наверняка.

— Может, петли рвануть? — предложил Шкет.

— А толку? Там наверняка риггель, штифты на все четыре стороны выходят. Да и хрен его знает, что там взрыв натворить может. Это тебе не в банковское хранилище дверь, — разжевал тему витязь.

— Выходит, мы зря сюда пёрлись, — высказался Маркин.

— А если стену пробить? — не унимался Серёга.

— Это внешний контур, — пояснил Лёха, — из напряжённого бетона. За ним пустота и ещё один, точно такой же. Здание изначально просчитано так, чтобы ядерный взрыв изнутри выдержать. Мы здесь пару месяцев провозимся, пока лазейку внутрь проковыряем, если не дольше.

— Прикройте, я попробую выйти из тела, — нашёл решение я.

— Уверен, что это хорошая идея? — поморщился Лёха.

— У тебя есть ещё варианты?

— Ладно, осторожнее там. Чует моя пятая точка, что именно этого они и добивались.

Я молча кивнул и сосредоточился на внутренних ощущениях. Мир вокруг изменился, наполнился красками, которые невозможно рассмотреть, используя человеческие органы чувств. Излучения, измерения и всё то, из чего соткана реальность, стали доступными и понятными. Мне показалось, переход из физического состояния в энергетическое дался куда проще, чем раньше. Практически без усилий.

Сознание воспарило над телом, и я смог увидеть то, что ещё недавно было от меня скрыто. Здание реактора сделалось простым и понятным, ведь я сумел охватить его целиком. Для меня больше не было границ в виде стен и дверей, а потому я смело шагнул внутрь, под бетонный купол, что отделял смертоносный распад частиц от такого хрупкого человечества.

Я ожидал увидеть кипящий бассейн и радиоактивный пар, окутавший помещение. Но ничего этого здесь уже не было. В реальности, ситуация давно вышла из-под контроля. Вода из резервуара для передержки отработанного топлива уже испарилась, и сейчас там, на дне, творился настоящий ад. Температура внутри помещения достигла таких величин, что даже краска на металлоконструкциях обгорела. Бетон на стенах начал трескаться и разрушаться, а в самом бассейне он натурально кипел.

И виной тому была вовсе не человеческая непредусмотрительность. Кто-то специально приложил усилия, чтобы всё обстояло именно так, и огромный, источающий мощную энергию символ на полу отчётливо на это намекал. Баал не лгал, когда говорил о сроках, но и всей правды он не озвучил. Именно бесы позаботились о том, чтобы разрушительная сила атома вырвалась из-под контроля.

Нет, приказ о моей неприкосновенности, всё ещё в силе, иначе мы не прошли бы и половины пути. Теперь стало ясно, почему нас так старательно сдерживали. Любой другой был бы разорван на мелкие кусочки, попытайся он переступить порог этого здания. Но у меня иммунитет, а потому твари могли лишь давить, пугать количеством.

Но тогда почему старейшины отрицают реальное положение дел? Или подобное происходит лишь здесь, в непосредственной близости к нашей общине?

Я решил это выяснить и рванул ввысь… Точнее, попытался это сделать. Однако какая-то неведомая сила сковала моё сознание. А ещё возле моего тела явно творилось что-то неладное. Я не видел и не слышал происходящего, но та тонкая нить, что продолжала связывать с ним разум, передавала очень тревожные сигналы.

Я рвался обратно изо всех сил, но чем больше сопротивлялся, тем сильнее сжималась ловушка, в которую я угодил. Словно зыбучие пески или болото, нечто затягивало меня всё глубже. И эти ощущения казались очень знакомыми. То же самое я чувствовал, угодив в лапы охранника, того самого инородного существа, что было вморожено в границы реальностей. Его холодные щупальца проникали в мой разум всё глубже, разрушая ментальные барьеры. Оно не замечало моего сопротивления и настойчиво копошилось в воспоминаниях, проникая в самые потаённые уголки. О некоторых из них я даже не догадывался.

* * *

Я очнулся на полу, в полной темноте. Понятия не имею, сколько я так пролежал и куда делись мои друзья? Ночное зрение мерцало, будто перегорающая люминесцентная лампа. Однако его хватало, чтобы окинуть взглядом помещение. Я всё ещё находился в зоне особого контроля, у входа в реактор. Позади гермозатвор, по полу разбросаны дозиметры — и на этом всё. Ни тел товарищей, ни бесов, ни их отродий.

Нет, я прекрасно помнил, что произошло со мной у реактора, но совершенно не понимал, как и когда вернулся обратно в тело. Чёрт побери, почему они меня бросили⁈ Что вообще здесь произошло?

Я поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Голова кружилась, колени тряслись, и вообще, я чувствовал себя так, словно не ел неделю. Стоило вспомнить об этом, как желудок громко заурчал, намекая на верный ход мыслей. Пришлось отложить самокопания и заняться более насущными проблемами.

Рюкзак послушно скользнул с плеч, и я извлёк из него упаковку с сухим пайком. Трясущимися руками разорвал её, бесцеремонно вывалив содержимое на пол. Затем выудил банку тушёнки, взялся за нож и, грубо открыв жестянку, принялся прямо руками поглощать её содержимое вприкуску с галетами из пайка. Я натурально жрал, не забывая при этом постанывать.

Память услужливо подкинула похожую ситуацию, когда однажды мы с парнями трое суток просидели в окружённом доме. Нам удалось отразить четыре атаки, прежде чем враг понял, что к нам лучше не соваться. Так и торчали там, пока наши не подтянули свои силы. Удивительно, оружия и боеприпасов, вокруг было полно, но вот касаемо воды и еды… М-да, тогда мы жрали точно так же, прямо руками. Просто не могли дождаться, когда парни принесут нам ложки.

Я вытер рот рукавом и, свинтив крышку с алюминиевой фляги, надолго присосался к горлышку. На секунду мне показалось, что силы возвращаются, однако вскоре навалилась такая усталость, что глаза закрывались, несмотря на все мои усилия удержаться от сна. По опыту знаю, что поддаваться порыву не стоит: нужно двигаться, и тогда сонливость отступит. А потому я встал на четвереньки и принялся собирать остатки пайка с пола. Кто знает, возможно, они мне ещё ой как пригодятся.

Небрежно закинув всё обратно в рюкзак, я кое-как поднялся. Убедился в наличии мечей, проверил подсумки и оружие… Вот же чёрт, очередная странность: все мои вещи оказались нетронуты. Оружие готово к бою, даже наполовину пустой магазин болтался в набедренной сумке.

Я снова скинул рюкзак и выудил пачку с патронами из бокового кармана. Добил магазин до полного и вставил его в карман разгрузки на груди. Вот теперь можно идти.

До двери я брёл, придерживаясь за стену. Постепенно головокружение отступило, но его место заняла тошнота. Видимо, зря я набил живот жирной пищей после нескольких дней голодовки. Так и заворот кишок недолго заполучить. Но надеюсь, моё тело справится с этой проблемой. Как говорил мой первый командир: «желудок бойца должен переваривать гвозди». И он реально мог жрать всё, что не прибито. В части ходили слухи, что однажды его группа десантировались в тыл врага, но пилоты что-то напутали, и они неделю брели по степи. И чтобы выжить, жрали всё, что только могло ползать. Ну, то такое… Не всем армейским байкам стоит доверять, хотя допускаю, что подобная ситуация имела место в рядах нашей доблестной.

Я толкнул дверь и тут же прикрыл глаза от ударившего в них солнечного света. Пришлось подождать, чтобы привыкнуть, и это снова показалось мне странным. Ведь до этого зрение без особого труда моментально перестраивалось, даже если в полной темноте кто-то светил мне прямо в лицо мощным фонарём.

Нет, со мной определённо что-то не так. Я чувствовал, что мои способности всё ещё на месте, знал, как заставить их работать, но тело будто сопротивлялось, не хотело задействовать скрытые резервы.

Не стоит исключать, что оно разбирается лучше. Истощение — это не шутка. Заставляя работать что-то одно, организм забирает энергию у другого. Так что правильнее потерпеть и как следует восстановиться, а уже затем копаться в подсознании и снимать блоки, если они там всё-таки есть.

Покачивающейся походкой я наконец выбрался на улицу. Морозный воздух быстро прочистил мозги, даже тошнота немного отступила. Я осмотрелся, но вокруг, кроме снега, не было ничего. А ведь я точно помню, где мы оставили машину и как пробивались к зданию реактора через глубокие сугробы. Сейчас о нашей тропе напоминала лишь лёгкая неровность. Похоже, я и вправду провалялся на полу не один день.

Но почему мои парни меня бросили? Что произошло? Что заставило их так поступить⁈ Гипотеза у меня, конечно, имелась, но я старался отогнать её как можно дальше. Скорее всего, они решили, что я мёртв, и произошло это вовремя схватки. Только это могло стать оправданием, ничего другого я принять не смогу.

Но впереди у меня очень много времени для размышлений. Ведь нужно как-то отсюда выбираться. При всей современной системе безопасности, АЭС по-прежнему стараются выносить подальше от населённых пунктов. И по сугробам до ближайшего посёлка Костово мне предстоит пробиваться не один час. Так что силы явно ещё пригодятся.

Глава 13

Бродяга

Прежде чем отправиться в путь, я всё же соорудил себе нечто похожее на снегоступы. Переть напролом через сугробы, которые местами доходили аж до груди, — такое себе удовольствие. А в моём нынешнем состоянии я бы и ста метров не прошёл. Даже просто бродить по опустевшим коридорам АЭС — и то давалось с большим трудом. Я пытался отыскать хоть какое-то подобие мастерской, и когда набрёл на слесарку, радости не было предела.

Для начала я всё же передохнул в пропитанном промышленными смазками кресле. А когда глаза вновь начали закрываться, пересилил себя и взялся за обыск помещения. В идеале сообразить бы лыжи, но в данных условиях это нереально. А вот прикрутить к ботинкам по куску фанеры — вполне себе. Осталось лишь найти хоть что-то для этого подходящее. Вот только, как назло, на глаза ничего не попадалось. Я даже хотел разобрать один из информационных стендов, но тот оказался из пластика. Идти в таких просто нереально, слишком сильно скользит. Дерево подойдёт гораздо лучше…

«Стоп! Вот я осёл!» — В голове промелькнула дельная мысль, и я снова вернулся в коридор.

Сняв со стены два стенда, я принялся за работу. Решение оказалось на поверхности и хорошо, что идея возникла сразу, а не «опосля», как в известной поговорке. Пластик прекрасно меняет форму при нагреве, а значит, короткие лыжи из него выйдут просто загляденье. Сантиметров по двадцать в ширину и почти восемьдесят в длину. Такая площадь должна удержать меня на поверхности снега. Единственное, нужно как-то обеспечить жёсткость конструкции. Слишком уж хлипкий материал. Наверняка будет прогибаться под моим весом, а на морозе, чего доброго, сломается. Видимо, без деревяшек всё же не обойтись.

Я снова принялся шарить по мастерской, но ничего подходящего на глаза так и не попалось. Но когда я в очередной раз вернулся в кресло, чтобы перевести дух, взгляд упёрся в коробку, в которой, среди прочего, лежало несколько баночек с цианокрилатом. А ведь это отличный клей для пластика! К тому же не требует много времени для высыхания. Не факт, что его хватит надолго, но уж до посёлка я точно доскоблю. А там придумаю что-нибудь, может, даже нормальными лыжами разживусь. Наверняка там есть какая-то школа.

Первым делом я сунул обледеневшие баночки с клеем себе в промежность. Пришлось немного пошипеть и перетерпеть неприятные ощущения, но другого способа согреть содержимое я не видел. Мороз слишком крепкий, и я понятия не имел, как цианокрилат себя поведёт. Всё-таки мне нужна максимально надёжная конструкция. Остаться без средства передвижения посреди поля очень не хочется. Затем я выбрался в соседний кабинет, где подхватил несколько папок с документацией и какие-то книги. Приличный костёр из этого не развести, но чтобы прогреть пластик, за глаза хватит.

Несколькими струбцинами я зафиксировал стенд на верстаке, разметил рулеткой и взялся за ножовку. Размеренный физический труд быстро привёл мысли в порядок. Я даже видел финальный результат готового изделия и не спеша двигался к заданной цели. Вот не зря в народе ходит поговорка: «Голь на выдумки хитра». Надеюсь, у меня всё получится.

Четыре ровных отреза легли на соседний стол, и я принялся кроить остатки пластика, шинкуя его на мелкие кусочки. Им суждено стать рёбрами жёсткости. Затем пришла очередь наждачной бумаги. Вначале нужно сгладить линии отреза, а следом заматовать склеиваемую поверхность. Так детали лучше схватятся.

Когда всё было готово, я перешёл ко второму этапу — сборке. Вначале разложил все детали, примерил и прикинул, как лучше всего их распределить. Разрезал пожарный рукав, сделав из него два ремня, и при помощи рулетки поставил две отметины на заготовках. Затем подумал и отхватил от рукава ещё два куска, которые собирался приклеить к верхней части лыж, чтоб ноги не выскальзывали из петли. Собрав первый макет, я отошёл подальше и довольно кивнул. Выходило очень даже сносно. Осталось доделать и испытать.

Я намял небольшую кучку шариков из бумаги, чтобы они дольше горели, развёл огонь и принялся разогревать детали. Затем смочил кусок ветоши ацетоном и, обезжирив поверхность, приступил к сборке. Каждую деталь прижимал с помощью струбцины, чтобы максимально надёжно склеить их между собой. На нижнюю часть, поперёк, с равномерным шагом, разместил небольшие отрезы, выждал для верности несколько минут и попробовал их оторвать. Ничего не вышло, а значит, я всё делаю правильно. Теперь пришла очередь верхней части. Её я тоже предварительно разогрел, обезжирил и нанёс клей. Затем установил на предварительную отметку сшитое из пожарного рукава кольцо, ровно уложил поверх кусок пластика и ещё прижал струбцинами к столу.

Спустя несколько минут у меня получилась довольно прочная, но всё ещё гибкая конструкция. Я снова разогрел один из концов, слегка изогнул его, чтобы не черпать снег при ходьбе, и побежал испытывать готовое изобретение. Лыжа прекрасно скользила и выдерживала мой вес, что, собственно, от неё и требовалось. Довольный собой, я вернулся в слесарку и занялся изготовлением второй.

Убив на работу почти три часа времени, я был счастлив как слон, которому почесали спину. Даже про отдых забыл: сразу выскочил на улицу и помчал в направлении посёлка. С палками, конечно, вышло так себе. Пластиковые отрезы из труб сильно гнулись при ходьбе, но это были мелочи, которые я легко игнорировал. Главное, не пришлось пробиваться сквозь толщу снега, завязая в нём по самые помидоры. Мне, конечно, предстоял ещё тот марш-бросок, но сейчас я был хотя бы уверен, что он мне по силам.

* * *

До посёлка я добрался на последнем издыхании. В отличие от меня, лыжи прекрасно прошли испытание на прочность. Да, возможно, все мои проблемы — от истощения. Но шутка ли: пробежать почти десять километров без остановки? И это не учитывая качества спортивного инвентаря, который пришлось использовать.

Первые дома в посёлке я пропустил. Они не слишком подходили для ночлега. Во-первых, хотелось тепла, а во-вторых — пожрать. А потому под прицел попадали только строения с печными трубами или банями на заднем дворе. Не исключено, что придётся потрудиться ещё немного, зато впоследствии я расположусь с комфортом и размахом.

Прогоняя в голове имеющийся план, я не сразу почуял сторонний запах, не свойственный оставленному человечеством миру. В то же время он казался таким знакомым, что подсознание не заострило на нём внимания. Но когда очередной порыв ветра принёс новую порцию, я тут же навострил уши. Ведь пахло тем, о чём я думал с тех самых пор, как только увидел посёлок: дымом. Следовательно, рядом огонь и тепло, которое от него исходит.

Уже вечерело. Однако на фоне начинающего темнеть неба столбик дыма просматривался очень отчётливо. Естественно, первой мыслью было то, что мои друзья всё-таки не полные козлы. Да, пусть они бросили меня в здании реактора, но это объяснимо. Там нечем согреться, нет ни еды, ни воды. Слабое, конечно, оправдание: есть запасы сухого горючего в таблетках, есть сухие пайки. В общем, воду можно получить, натопив снега, а про еду и так всё понятно. Однако… Ладно, не мне их судить, потому как я понятия не имею, что произошло в моё отсутствие. Хотя этот вопрос не закрыт, и мы его точно обсудим.

Я сориентировался в направлении и пошмыгал в сторону тепла и уюта, уже предвкушая, как сломаю нос вначале Маркину, а затем Лёхе. Что буду делать со Шкетом, пока не решил, но время ещё есть, так что обязательно придумаю. Вот же… про Коляна забыл, но этому вполне хватит и пары подзатыльников.

Но чем дальше я продвигался, тем больше убеждался в том, что этот дым не имеет отношения к моим приятелям. Если их ещё можно так называть? В первую очередь потому, что вокруг отсутствовали следы жизнедеятельности. Единственная двойная колея вела к бане на заднем дворе частного дома. И тот, кто там сейчас находился, тоже использовал лыжи. Насколько я помнил, Колян привёз нас к станции на грузовике, и вот его поблизости что-то не видно. Такое в принципе невозможно, чтобы Колян оставил машину. Когда нашу «Газель» расстреляли тени, он мне чуть весь мозг не проел, упрашивая вернуться и забрать тачку. Так что нет, здесь обитает кто-то другой. Но кто?

Я с большим трудом представляю себе человека, который способен выживать вот так, в одиночку. А в том, что в бане засела не группа, я был уверен на сто процентов. Колея свежая и не так сильно продавлена для того, чтобы по ней прошли группой. Мне прекрасно было видное её в бинокль. А ещё — слышно, как кто-то крадётся сзади, пытаясь не производить лишнего шума. Вот только на таком морозе снег всё равно предательски скрипит, даже если использовать уже проторенную мной лыжню.

— Уверен, что хочешь начать знакомство именно с этого? — не отрываясь от бинокля, спросил я.

— Может, хоть ради приличия руки поднимешь? — прозвучал в спину густой, сочный бас.

— Может, и подниму, — флегматично пожал плечами я. — Дай только убедиться, что ты точно один.

— Я ведь могу и стре́льнуть, — сделал неправильное ударение собеседник. — Не посмотрю, что ты человек.

— Как догадался? — спросил я и всё-таки убрал бинокль от глаз. Медленно поднял руки и обернулся. — Ты ведь лица моего не видел.

— Голос у тебя человеческий. А эти выродки, вообще-то, болтать не любят.

— Это факт, — согласился я. — Может, ружьишко тогда опустишь?

— Подумаю, — усмехнулся мужик.

С виду крепкий. Нет, не здоровый, как шкаф, но чувствуется внутренний стержень. Руки не дрожат, смотрит уверенно, нижнюю часть лица скрывает густая рыжая борода, которой уже успела коснуться седина. Одет обычно, в зимнюю «горку», на ногах — настоящие охотничьи лыжи. Широченные и наверняка дорогие, если судить по креплениям и ботинкам. В таких можно даже без палок ходить. Уж с моими самопальными точно не сравнить.

— Ты откуда такой нарядный?— Словно прочитав мои мысли, мужик кивнул на мой инвентарь.

— Из реактора, — честно ответил я.

— А туда тебя каким ветром занесло?

— Долгая история.

— А по мне видно, что я спешу? — усмехнулся в бороду он.

— Можно мне хоть руки опустить? Затекают.

— Ну опусти. Только цацу свою не трогай, я всё равно на крючок быстрее тебя надавлю.

— Спорный вопрос, — нагло ухмыльнулся я.

— Чё? Типа крутого из себя строишь?

— Да какой там… — буркнул я и тяжело вздохнул. — Погреться-то пустишь?

— А может, ты лучше на хер пойдёшь? Ну или куда ты там шёл?

— У меня две банки тушёнки в рюкзаке и сухой паёк в заводской упаковке.

— По-твоему, я похож на того, кто нуждается?

— Нет, надеялся, что я похож.

— Так кто ты и откуда?

— Я же сказал: из реактора.

— Слушай, мужик, мне глубоко насрать на твои секреты, я просто хочу понять, можно ли к тебе спиной поворачиваться?

— Если я скажу «можно», ты поверишь?

— Нет, конечно.

— Тогда какой в этом смысл? Ладно, бывай… Извини, что побеспокоил.

Я практически заставил себя повернуться к нему спиной. В этот момент все мои чувства обострились, адреналин разлетелся по крови и, кажется, я даже смог услышать, как опускаются редкие снежинки на мягкий покров. Однако как психологический тест мой поступок преследовал другую цель. Я хотел показать незнакомцу, что доверяю ему, и тем самым должен был вызвать ответные чувства по отношению к себе.

И это сработало.

— Постой, — прогудел бородач. — Пойдём, я тебя чаем угощу.

Хруст снега оповестил меня, что незнакомец начал движение. Думал я недолго, точнее, совсем не думал. Все мысли были заняты только теплом и горячим чаем. По идее, по прямой до бани оставалась пара сотен метров, но бородач повёл меня в обход, специально делая большой крюк. Возможно, проверял меня ещё раз, а может, просто не хотел оставлять дополнительных следов.

— Тебя как звать-то? — бросил ему в спину я.

— Швеллер, — буркнул в ответ он.

— Сурово, — хмыкнул я.

— А тебя?

— В народе Могилой окрестили.

— Угу. И кто теперь из нас более суровый? — насмешливо спросил он. — А почему Могилой?

— По профессии. Я на местном кладбище работал, ямы копал, а потом закапывал.

— Тоже дело нужное.

— А тебя почему?

— Не знаю, в тюрьме прилепили. Цыганёнок один всякую ерунду выкрикивал, а я возьми да на «швеллер» и обернись. А он и говорит: «Всё, теперь ты Швеллер будешь». Я вначале подумал, что он шутит, а нет, на полном серьёзе. А потом как-то прилипло…

— Я думал, у тебя более поэтичная история выйдет, типа: несгибаемый, суровый как металлоконструкция, — подколол я.

— Ну извини, — не оборачиваясь, пожал плечами он.

— А сидел-то за что?

— За дело, — сухо отрезал Швеллер.

— Извини, понимаю, что такие вопросы обычно не задают, но почему-то вдруг любопытно стало. Ну не похож ты на лютого преступника, разве что украл чего-то?

— Я не вор! Никогда чужого не брал! — На сей раз он обернулся и сверкнул недобрым взглядом.

Выходит, я зацепил его за живое. Вообще, он производил впечатление принципиального человека, местами даже слишком. Хотя опять же, это не мне судить. Ладно, может, за чаем расскажет. А нет — да и хрен с ним. Каждый имеет право на свои скелеты в шкафу, у меня их там тоже с избытком.

— Ладно, не заводись, — повинился я.

— Очень надо, — хмыкнул Швеллер, и остаток пути мы преодолели в неловком молчании.

Прежде чем войти в баню, мы скинули лыжи и оставили их снаружи. Внутри было жарко, лицо сразу приятно защипало. На печи стояла небольшая алюминиевая кастрюлька, в которой вовсю что-то бурлило. Швеллер первым делом заглянул в нее и поворошил содержимое деревянной ложкой. Аромат, что оттуда исходил, тут же напомнил мне о голоде, а живот предательски заурчал, выдавая меня с потрохами.

— Раздевайся, садись, сейчас жрать будем, — кивнул на скамью Швеллер.

Баня была хоть и небольшая, но видно, что хозяева относились к ней с большой любовью. Чистенькая, вся обшита вагонкой. В предбаннике — кухонный уголок, за которым приятно отдохнуть от пара. Даже печь с виду обычная, самодельная, но дверцу к ней приладили со стеклом, чтобы любоваться огнём. На стене у входа прикручена резная вешалка, на которую я и повесил куртку. Шапку сунул в рукав, разгрузку и автомат аккуратно пристроил в угол, на табуретку. Затем пришла очередь вязаного свитера и тёплых, пуховых штанов. В итоге я оставил на себе лишь термобельё. Впрочем, как и Швеллер, который тоже укутался, словно капуста.

— Миска есть у тебя? — спросил он, водружая на центр стола кастрюлю с варевом.

— Ага, и ложка где-то завалялась, — кивнул я и полез в рюкзак. — Кофе вот ещё есть в пакетиках.

— Я чай люблю, — отказался бородач и установил небольшой ковш с водой на печь.

— Как скажешь. Ну, и какими судьбами тебя в наши края занесло?

— Жри давай, потом языками почешем.

Вот правда что Швеллер. Прямой и жёсткий, как тот металлопрокат. Но именно этим он мне и понравился. Вот бывает такое: встречаешь случайного человека и понимаешь, что вы родственные души.

В кастрюльке оказался суп. От одного его вида рот наполнился слюной. Я едва смог дождаться, когда Швеллер начерпает свою порцию. А затем набросился на еду, будто неделю голодал, даже язык обжёг, забывая дуть в ложку. Моя миска быстро опустела, в отличие от хозяина. Он ел не спеша, вдумчиво, посматривая на меня с эдакой хитрецой.

— Если хочешь, добавки — подложи, — кивнул он на кастрюльку. — Заодно и посуду помоешь.

— Спасибо, — поблагодарил я и прямо через край перелил остатки супа в свою тарелку.

На этот раз постарался не метать ложкой как сумасшедший, хотя всё равно опустошил свою тарелку быстрее Швеллера. Затем выбрался на улицу, зачерпнул снега и поставил посуду на печь, рядом с ковшом. Пусть пока греется, потом отмою.

— Ты так и не рассказал, чего в реакторе забыл? — напомнил о беседе бородач.

— Да ты тоже не особо откровенничаешь, — заметил я.

— Ну как знаешь, — пожал плечами он. — Здесь ляжешь или в парной?

— Ты хозяин, тебе и решать.

— Тогда я в парную пойду.

— Дежурство распределять не будем?

— Не нужно, я камнями периметр отсёк.

— Ясно. И давно ты в одного путешествуешь?

— Почти с самого начала.

— И что, ни разу не хотелось к кому-нибудь примкнуть? Общин вроде хватает.

— Не люблю людей, как и они меня.

— А здесь чего забыл? Или ты так, без особой цели?

— Тебя ждал, чтоб ты мне о реакторе поведал.

— Дался тебе этот реактор.

— Чую, что-то важное там происходит. Просто так люди в подобные места соваться не станут.

— И то верно. Ладно, умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый. В общем, хреново всё…

И я вкратце рассказал Швеллеру свою историю, не вдаваясь в особые детали. Вышло не так уж и долго, как мне поначалу казалось, минут в пятнадцать уложился. Он слушал не перебивая и всё это время внимательно смотрел мне прямо в глаза.

— Стало быть, от тебя наши жизни зависят? — усмехнулся в бороду он.

— Выходит, что так, — кивнул я.

— И сколько нам осталось?

— Может, неделя, а может, год. Я ведь не физик-ядерщик, понятия не имею, как всё это работает.

— М-да, херово, — впрочем, без особого сожаления произнёс Швеллер.

Он вышел из-за стола подхватил рюкзак и забросил его на поло́к, куда вскоре завалился сам, разместив поклажу под головой. Я поступил его примеру, только на узкой лавке кухонного уголка.

— Фонарь погаси, — буркнул из парной Швеллер. — Батарейки нынче в дефиците.

Я приподнялся и щёлкнул клавишей. Баня погрузилась в темноту, лишь из топки разливался слабый свет от томящихся там углей. Внизу, на скамье, уже не было так душно, а значит, поспать получится в относительном комфорте. В любом случае это гораздо лучше, чем на полу возле реактора.

— Мстительный я, — вдруг прозвучал голос Швеллера в темноте, — Потому и сел.

Я промолчал. Не потому что боялся спугнуть его откровение, просто не знал, что на это ответить.

— Спишь?

— Нет, рассказывай.

— Нас четверо было. Лучшие друзья, с самого детства друг друга знали. Про таких говорят: «не разлей вода». Потом взрослая жизнь. Всех раскидало: семьи, работа, у каждого свои интересы, но мы всё равно собирались, обычно на Новый год. Дни рождения тоже повод, но не всем удаётся вырваться из водоворота, а тут сразу десять выходных. Не знаю, как так получилось, что мы втроём её полюбили, а досталась она одному. Я сразу отступил. Понимаешь? Дружба — это святое, для меня это не пустой звук. А он не хотел… Каждый раз когда мы собирались вместе, не оставлял её в покое, и в тот вечер тоже. Мы напились… Он даже не знал, что я всё видел, думал, я домой пошёл. Вовка напился в стельку и вырубился, а он… он опять начал к ней приставать.

— Не хочешь произносить его имя?

— Не хочу.

— Он её изнасиловал?

— Нет, тогда бы я ему голову прямо там отрезал. Нет, он её просто ударил. Потом, видимо, понял, что перегнул, не стал продолжать, хотя, наверное, мог бы. Не знаю, я тогда слабо соображал. Гнев затмил разум. Я много раз ему говорил, что так нельзя, что она сделала свой выбор и стала женой нашего друга.

— И что ты сделал?

— Пришёл к нему ночью. Убил его пса, отрезал ему голову и оставил на пороге. А наутро вернулся и доступно объяснил, что если он ещё хоть раз к ней притронется, я поступлю с ним так же, как с его псом. Я не злой человек и собак очень люблю.

— И чем закончилась ваша история?

— Я сел, затем с военной кампанией контракт заключил…

— Бывал, значит?

— Да, немного, в центральной Африке пару лет. Думал, смогу грехи искупить, стать прежним, добрым и улыбчивым человеком, а вышло с точностью до наоборот.

— А с друзьями что стало?

— Он всё-таки смог разрушить семью и уничтожить нашу дружбу. И этого я ему никогда не прощу.

— Подожди… — Я даже на локтях приподнялся, словно Швеллер мог меня видеть. — Ты что, за ним сюда пришёл?

— Угу.

— Хуясе, — только и смог вымолвить я. — А ты упёртый. И с чего ты взял, что он где-то здесь?

— Люди говорят, а я умею слушать.

— Выходит, он жив? Если так, то он может быть только в одном месте: в кремле.

— Нет, там его точно быть не может. Выродкам туда ходу нет.

— А, так он одержимый, — наконец понял я и снова улёгся на рюкзак.

— Одержимый, — повторил Швеллер. — С горящими глазами.

Я аж подскочил, услышав последнюю фразу.

— Блядь, ты это серьёзно сейчас⁈ Ты хоть понимаешь, о ком говоришь⁈ Как ты вообще себе это представляешь?

— Не знаю, пойму, когда его найду, — всё тем же спокойным голосом ответил Швеллер. — Спать надо, я весь день на ногах.

— Как ты вообще умудрился выжить в одиночку?

— Как-то, — неопределённо ответил он.

— М-да, по твоей истории хоть книгу пиши, — усмехнулся я. — Жаль, что финал у неё пока ещё открытый. А вдруг это твоя судьба, предназначение? Может, вовсе и не я избранный, а ты?

Однако ответом мне было мерное сопение. Не знаю, слышал он меня или действительно уже спал? Я ещё долго смотрел в потолок. Несмотря на усталость, сон никак не хотел идти. Его слова раскалённой иглой засели в мозгу, не давая покоя. Впервые за всё это время, с того самого момента, когда я узнал о бесах, посвящённых и прочих не поддающихся логическому объяснению вещах, я вдруг кое-что осознал: никакой я не избранный. Не всё в этом мире крутится возле меня.

Нет, я никогда не страдал эгоизмом… Хотя кого я обманываю? Именно на себе я был зациклен всю свою жизнь. Что в ссорах с отцом, что в ситуации с парнями… И даже сейчас, когда жизнь во всём мире висит на волоске, я вдруг решил, будто это зависит лишь от меня.

— Спасибо, дружище, — едва слышно произнёс я и провалился в сон, словно младенец.

Глава 14

Одиночество

Проснулся я от какого-то скрипа. Скосив заспанные глаза, увидел Швеллера, который разводил огонь в печи. За ночь баня успела остыть, но не так чтобы критично. Температура всё ещё была плюсовой, и особого дискомфорта я не испытывал. Да и отдохнувший, набравшийся сил организм, кажется, уже использовал приобретённые от предков таланты.

— Ну ты здоров спать, — начал беседу Швеллер. — Я здесь уже минут десять дверями хлопаю, хоть бы ухом повёл.

— Помочь чего?

— Нет, уже не нужно. Сейчас чай пить будем.

— Мне бы кофейку, — попросил я. — Если кипятком поделишься, буду рад.

— Даже как-то обидно стало, — усмехнулся тот. — Думаешь, мне жалко?

— Я не это имел в виду.

— Расслабься, шучу.

— Ясно. Как там погодка?

— Снег опять валит. Зима в этом году лютая. На градуснике минус семнадцать, а снегопад такой, что в пяти метрах ничего не видно.

— Ну и какие планы?

— Да особо никаких, — пожал плечами Швеллер. — Думал по городу пройтись, продукты пополнить.

— А потом что?

— Ты не мент случаем? Что-то больно дохуя вопросов задаёшь.

— Да какой там, — отмахнулся я. — Скорее наоборот.

— О как, а вчера совсем другое рассказывал.

— Просто в детали не углублялся. Да и не успел толком баланду хозяйскую распробовать. Всего неделю в СИЗО провёл, да и то бо́льшую часть в карцере.

— Ясно. С соседями, значит, не подружился.

— Было дело, — усмехнулся я.

— Ну а у самого какие планы?

— Да хер его знает, — пожал плечами я. — Хотел ребят своих отыскать да пару наводящих вопросов задать. Потом думал бесов покошмарить. А сейчас вот… не знаю, короче. До пятницы я совершенно свободен.

— Можешь ещё на ночь остаться, если моя компания тебя не смущает.

— А с чего вдруг ты меня смущать должен?

— Ну как? Я ведь вон как начудил. — Швеллер отвёл глаза. — Привык, что все меня осуждают.

— Поверь, дружище, я встречал людей гораздо хуже тебя. А твой поступок я где-то даже понимаю, хотя методы у тебя, конечно… — Я покрутил пальцами в воздухе. — Ну, это уже не мне судить. Ты с этим получше меня справляешься.

— Что есть — то есть, — согласился он. — Но с собой я тебя не возьму, уж извиняй. Это моя месть.

— Не больно-то и хотелось, — улыбнулся я. — Хотя по большому счёту враг у нас с тобой общий.

— Догадался уже.

Швеллер поднялся и вышел в парную, проверить воду в ковше. А я полез в рюкзак, извлекая на стол всё, из чего можно сварганить нехитрый завтрак. Вскоре мы уже хрустели галетами, поверх которых уложили тоненько нарезанную ветчину из консервной банки. Ели молча, думая каждый о чём-то своём. Чужие мысли я пока читать не научился, а мои уже в который раз возвращались к событиям на АЭС.

Нет, я не осуждал своих друзей, потому как понятия не имел, что за обстоятельства заставили их так поступить. Голова была больше занята другим. Я хотел разобраться в том, что произошло со мной. Какие силы удерживали меня в помещении с реактором, а главное: с какой целью? Ждать ли теперь последствий?

— Твою мать! — вдруг резко подскочил Швеллер, неслабо меня перепугав.

Я удивлённо уставился на него. А он, ничего не объясняя, подхватил ружьё и навёл ствол в тёмный угол парной. Затем выскочил на улицу и некоторое время отсутствовал. Наученный горьким опытом, я тоже ровно не сидел и ожидал приятеля, вооружившись мечами. Однако по возвращении он поставил оружие в угол у двери, вернулся за стол и ещё раз задумчиво покосился в тёмноту.

— Ты чего? — поинтересовался я.

— Да чёрт его знает, — пробормотал он. — Показалось, видимо.

— А что именно?

— Да тень в том углу клубиться начала, будто тварь зарождалась.

— Странно, я ничего не почувствовал, — произнёс я и убрал мечи в ножны.

А затем предбанник вдруг закружился, и пол прыгнул мне прямо в лицо…

* * *

Сознание возвращалось неохотно. А ещё было очень холодно. Меня трясло так, что стук зубов наверняка разносился на всю улицу. Руки замёрзли до полной потери чувствительности, как, впрочем, и ноги. Глаза я разлепил с огромным трудом, а повернув голову, едва смог сдержать стон от боли в затёкшей шее.

— Твою мать, Швеллер, ты же вроде только что дро… — Я замолчал на полуслове и осмотрел пустое помещение.

Огонь в печи, кажется, давно погас, пол и стены заляпаны кровью. Багровый отпечаток в форме ладони остался на двери, словно раненый человек покидал баню в спешке. Кажется, даже рюкзак свой оставил.

— Да что за хуйня со мной творится? — пробормотал я и попытался подняться с пола.

Ноги не гнулись, так сильно они замёрзли. Внутри, где-то в глубине души, ощущалась тянущая пустота, то самое чувство, когда понимаешь, что виноват, но не помнишь, в чём именно. Я попытался разогнать кровь по телу, чтобы повысить температуру, и к моему удивлению, получилось без особого труда. Кожу сразу закололо, будто я из сугроба в раскалённую парную вошёл. До неё, конечно, рукой подать, вот только температура там вряд ли выше, чем на улице. Разве что на пару градусов, и то не факт.

Я дождался, когда перестанет жечь пальцы, и наконец поднялся во весь рост. Закинул дров в топку, поджёг кусок бересты и бросил поверх неё небольшую горсть заготовленных заранее лучин. Закрыв дверцу, вернулся за стол и посмотрел на замёрзшие недоеденные бутерброды. Они явно говорили о том, что здесь произошло нечто очень плохое. Хотя по кровавым следам и без них всё понятно.

Вскоре из топки начал доноситься треск разгорающихся дров, и я снова выбрался из-за стола, чтобы сходить за новыми. Накинул куртку, шапку, сунул ноги в ботинки и толкнул плечом дверь. Вот только она не открылась, будто что-то очень сильно мешало этому снаружи. Мозг тут же подкинул самое страшное: что там лежит окоченевший труп Швеллера. Я надавил на полотно посильнее и всё-таки смог сдвинуть его с мёртвой точки. А когда щель оказалась достаточной для того, чтобы протиснуться наружу, убедился, что никакого тела там нет и в помине. Просто снега навалило почти по колено, а деваться ему было особо не куда.

Пошарив глазами, я отыскал лопату, сжал черенок и привычными движениями взялся за дело. Мысли сразу потекли ровнее, а нервное напряжение отступило. Впрочем, физический труд всегда оказывал на меня подобное действие, именно за это я его и любил.

Не сказать, что всё сразу встало на свои места и я моментально понял, в чём заключается моя проблема. Но кое-что всё же по полочкам улеглось. Одно было очевидно: на АЭС со мной произошло нечто, изменившее мою сущность. Я не был уверен, что ко мне подселился бес. Вряд ли смогу это объяснять, но я просто чувствовал, что внутри нет никого постороннего. Никто не нашёптывает на ухо, нет чужих мыслей, я — это я. Но что-то со мной происходит, когда я теряю сознание. Будто внутренние демоны пробиваются наружу и начитают творить бардак. И да, это многое объясняет.

Если всё обстоит именно так, становится ясно, почему меня бросили мои парни. Убить рука не поднялась, а тащить за собой беса… ну такое себе. И, похоже, я точно дал им понять, что моё тело всё так же принадлежит мне.

Получается, что Баал смог заманить меня в ловушку. Вот только она никак не была связана с утечкой радиации, он расставил сети именно на меня. Хотя какие-то неприятные процессы в реакторе всё же происходили. Или это тоже был морок? Но не стоит исключать, что именно здесь, на ближайшей к кремлю атомной станции, бесы специально устроили диверсию. Возможно, там, куда совет старейшин посылал разведку, действительно всё в порядке. И Баал прекрасно понимал, что я полезу в реактор, чтобы убедиться и проверить слова — как его, так и старейшин. А там меня уже ждали. Обезвредили при помощи символа, что был нарисован на полу, и провели какой-то ритуал. И теперь я постепенно обращаюсь в демона.

Новости, конечно, не из приятных, но наверняка с этим можно что-то сделать и обратить процесс вспять. Очень уж мне не хочется нападать на своих. Надеюсь, Швеллера я ранил не смертельно. Если вдруг снова встретимся, надо бы извиниться.

Я воткнул лопату в сугроб возле сарая. Вытянул деревянный шплинт из проушины и, растворив дверь, заглянул внутрь. Да, я не ошибся, дрова находились именно здесь. С другой стороны, копал я сюда тоже не просто так. Хоть снег практически и сравнял тропу, всё же её очертания были узнаваемы.

Набрав полную охапку поленьев, я перенёс их в баню, затем вернулся и набрал ещё. После того, как сложил их у печи, принялся набивать снегом ёмкости для воды. Раз уж подвернулся шанс, почему бы не попариться как следует. Парную потом проветрю, чтобы спать было комфортно. Но для начала, пожалуй, стоит сходить в город. Осмотреться, пополнить запасы, а в идеальном варианте ещё и лыжи нормальные присмотреть.

Убрав недоеденную снедь со стола, я как следует упаковал свой рюкзак, оделся, уже не на скорую руку, а нормально, как следует, и снова покинул уютную баню, в которой уже начинало теплеть. Мои лыжи Швеллер не тронул, они так и стояли там, где я их оставил. Вытянув их из сугроба, я сунул ноги в кольца, подхватил палки и двинулся в центр города.

* * *

Первым делом я направился к спальному району. Найти такие несложно, потому как в большинстве своём все они состоят из высоких многоквартирных домов. Нет, сами квартиры меня интересовали мало, чтобы заниматься их обыском, нужно примерно представлять, какие люди здесь жили. Иначе поиск полезного затянется на неопределённо долгий срок. Зато любой бизнесмен понимает: расположи магазин рядом с таким районом — и на хлеб с маслом всегда заработаешь. Именно такие лавки как раз и вызывали у меня интерес.

Много мне не нужно. Несколько банок консервов да чуть-чуть сыпучки типа риса, гречки или, на худой конец, перловки. Соли в рюкзаке хватит на приготовление сотни обедов, так что о её запасах можно пока не беспокоиться. А вот лавровый лист и перец полетели в рюкзак за милую душу, как и две пластиковые пачки растворимого кофе. Заодно сверху припорошил это дело сладкими батончиками. Сейчас, на морозе, об них только зубы ломать, но в качестве десерта и после плотного ужина улетают на ура.

Поклажа знатно потяжелела, но тяжесть эта приятная, хоть и на плечи давит будь здоров. Однако в моём случае не до удобства — нужно выживать. Пока не найду решение своих проблем, к людям лучше не выходить. Впрочем, я и не против. Никогда не питал особой любви к шумной толпе. Одному мне всегда было комфортнее. Не нужно за кого-то переживать, или отвечать за чужие поступки, а самое главное — никто не ударит в спину. Правда, в данный момент последнее утверждение скорее относится ко мне.

Я выбрался обратно через окно, сунул ботинки в петли на лыжах и поскользил дальше. Теперь меня интересовала какая-нибудь школа. Может, сами полозья я менять и не стану, но вот хорошими креплениями и ботинками озаботиться стоит. А то в этих того и гляди щиколотку подвернёшь. В общем, для долгих путешествий моё изобретение вряд ли подходит.

Бо́льшую часть жизни я прожил в подобном городке или даже посёлке, а потому легко ориентировался, полагаясь на интуицию и похожесть инфраструктуры. Отыскать главную дорогу оказалось несложно, тем более что по ней я как раз добирался до спального района.

Почесав макушку, я почему-то свернул на северо-запад. Эта дорога огибала тот самый район, из которого я только что выбрался. Наверняка где-то поблизости должны располагаться школы, детские сады и прочие заведения. Как правило, они всегда являются неотъемлемой частью таких вот кварталов. Шаговая доступность порой решает больше, чем элитарность. Хотя это тоже такое себе утверждение.

Однако моя логика вскоре принесла плоды. Едва я прошёл затяжной поворот и проскользнул мимо очередной высотки, как на глаза попалась вывеска с надписью «Детская юношеская спортивная школа».

— То, что доктор прописал, — с ухмылкой произнёс я и направил лыжи к зданию.

На входе меня встретили человеческие ошмётки. Похоже, сторож честно отрабатывал свою крохотную зарплату, когда в здание ворвались твари. Как раз за его рабочим, продавленным пятой точкой креслом, и расположился небольшой стенд с ключами.

Они-то мне и нужны. Глядя на бирки, удалось быстро разобраться, какой именно мне нужен. Теперь осталось понять, где находится то самое помещение, дверь которого и открывает ключ с надписью «лыжи». Впрочем, времени у меня предостаточно, могу позволить себе пошататься по зданию.

На первом этаже обнаружился тренажёрный зал. К слову, довольно неплохо оборудованный. Пройдя по нему, я на некоторое время задержался у зеркала и критически себя осмотрел.

— М-да, Сергей Николаевич, стиль «Сифон и Борода» вам явно к лицу, — скептически подметил я и почесал заросшую щетиной щёку.

Пожалуй, стоит на обратном пути наведаться в супермаркет и прихватить бритвенные принадлежности. Тем более я как раз собирался попариться в бане.

Оставив процесс самолюбования, я отправился дальше. Следующий зал оказался танцевальным. Станок для растяжки по всему периметру и две стены, оборудованные зеркалами во весь рост. Сюда нам точно не нужно. И вообще, на какой хрен сторожу столько ключей, если здесь все залы нараспашку? С другой стороны, воровать тут тоже особо нечего.

Следом обнаружился санузел, а за ним — душевые, но комнаты с лыжами по-прежнему на глаза не попадалось. Коридор привёл меня ко входу в подвал, и вот он оказался заперт. Никаких табличек на двери не обнаружилось, но я всё же сунул ключ в навесной замок и нисколько не удивился, когда дужка послушно отпрыгнула. Ну правильно, лыжников всегда стараются убрать подальше с глаз. Тем более что под их инвентарь, который простаивает чуть ли не половину года, требуется немало места.

Спортивные лыжи — это, конечно, не охотничьи. По рыхлому, свежему снегу в них особо не побегаешь. А ведь для лучшего скольжения ещё и смазку необходимо подобрать. И вообще следить и ухаживать на регулярной основе. Однако это всё равно гораздо лучше, чем мои самопальные, в которых не то что бегать, ходить едва получается.

Недолго думая, я принялся подбирать наиболее подходящий инвентарь. Первым делом ботинки, желательно удобные, чтобы на тёплый носок налезали. А большинство размеров из того, за что цеплялся взгляд, были слишком малы. Что вполне логично, ведь я находился в детской спортивной школе. Однако «кто ищет, тот всегда найдёт», гласит народная мудрость. Вот и мне наконец подвернулся подходящий размер. Нехитрым методом я отыскал и лыжи, на крепление которых подходила данная обувь. Если передняя часть у них стандартная, то пятка выставляется строго под размер ноги. Нет, можно, конечно, переделать, особой хитрости в этом нет. Но смысл? Палки подобрать оказалось проще простого. Лёгкие, прочные, из стекловолокна — бегать с такими одно удовольствие. Осталось лишь отыскать воск для смазки, и он обнаружился здесь же, в одной из тумбочек.

Довольный собой, я выбрался на улицу и примерил новые лыжи. Да, они всё же утопали в снегу, но не столь критично, чтобы от них отказаться. Скользили тоже достаточно хорошо, и, пару раз оттолкнувшись, я перешёл на коньковый стиль. При этом в душе радовался, словно ребёнок. Вот теперь я был готов к переходу на любые расстояния. К слову, сила и энергия во мне просто кипели, что я с удивлением заметил, лишь когда остановился у ближайшего супермаркета.

В прошлый раз, когда я очнулся в здании реактора, меня можно было соплёй уложить, но сейчас я натурально готов горы свернуть. Не знаю, плохо это или нет? О чём вообще говорят эти изменения? Даже будучи витязем, я никогда не чувствовал себя столь хорошо. Разве что вовремя тренировок, да и то приходилось сосредотачиваться, чтобы разбудить скрытые резервы. Неужели бесы ощущают подобное постоянно? Возможно, именно этим и объясняется их излишняя самоуверенность.

Я свернул с главной дороги к частному сектору и вдруг замер, понимая, что мне туда уже не нужно. С той стороны в небо поднимался густой столб чёрного дыма. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: там горит моя баня. И вряд ли в том пожаре виноват я. От одной топки дров подобного не случается, тем более что огонь в печи находится под полным контролем. Нет, я слышал истории о том, что кто-то слишком сильно раскочегарил печь и баня сгорела. Однако в моём случае ничего подобного произойти не могло. А значит, кто-то решил меня в ней зажарить, и я даже догадываюсь — кто.

Надо признать, меня это нисколько не расстроило. В первую очередь потому, что Швеллер жив, а значит, не всё так плохо. То есть даже будучи в отключке, я каким-то образом могу себя контролировать. Я прекрасно знаю, на что способно моё тело, и тем не менее не нанёс человеку смертельную рану. Выходит, таким образом я намеренно его отпугнул. Или прогнал, если угодно. И это радует.

Но есть и минус: теперь мне придётся куда-то сваливать, и желательно поскорее, пока Швеллер не напал на мой след. Стать кровником этому человеку — последнее, что приходит на ум при знакомстве с ним. Очень уж он упёртый. Нет, он хороший мужик, хоть и с тараканами в голове, а потому убивать его мне не хочется.

Осталось лишь решить: куда мне двигаться дальше? В Нижний? А смысл? Меня там никто не ждёт, даже самые близкие друзья предпочли меня бросить. В кремль дорога закрыта, там я числюсь как беглый предатель. И что остаётся? А ведь не так уж и мало. Наша земля простирается аж на двенадцать часовых поясов, и этого места мне хватит с запасом. Главное — обходить стороной общины.

Я развернулся в противоположную от Нижнего сторону и, отталкиваясь палками, поскользил по снежному насту куда глаза глядят. Уже не в первый раз я остался один и без цели. Как-нибудь проживу. А что касаемо Баала, так этот демон сам меня найдёт, если я ему вдруг понадоблюсь. Может, даже и хорошо, что к тому моменту я буду рисковать лишь собственной жизнью. Так лучше, так проще, так привычнее…

Тогда почему на душе погано? Чем дальше я ухожу от своих, тем сильнее сжимается сердце, а внутри зарождается тянущее чувство тоски, словно я делаю неверный выбор, иду против совести.

Я остановился, прислушался к себе и вдруг разозлился. Ведь я едва не совершил ту же ошибку, что пять лет назад, когда уволился из армии. От проблем не убежать, рано ли поздно они снова настигнут, навалятся, будто снежный ком, и обязательно утянут на дно. Нет, я воин и не привык отступать! Моя жизнь — это бой, и я продолжу его, несмотря ни на что.

Стиснув зубы, я развернулся и направился в сторону Нижнего Новгорода. Может, я и не избранный, но от моих действий всё же что-то зависит, иначе Баал не стал бы заострять на мне столько внимания. Выходит, пришло время с ним встретиться один на один и поговорить, как мужчина с мужчиной. Хватит плясать вокруг да около, пришла пора переходить к активным действиям. Не просто так старейшины выпустили меня из-под контроля. Этот побег должен был развязать мне руки и позволить начать собственную игру. Да, Баалу удалось лишить меня друзей, но он даже не догадывается, какого зверя выпустил на свободу.

Я с силой толкал палками снег, сосредоточенно думая о том, как буду выпускать кишки этому ублюдку. И вдруг, самым краем периферийного зрения заметил, что с обеих сторон от меня мчатся какие-то тени. Скосив глаза, я хищно оскалился. Моё подсознание соткало из тени двух огромных медведей с пылающими адским огнём глазами. Вот теперь мы точно посмотрим, кто кого. Блохастые шавки бесов моим тварям на один зубок.

Глава 15

Толстозадый

Вот ведь бывает такое: стараешься пройти тихо, незаметно и обязательно нарвёшься на неприятности. А когда наоборот, прямо-таки жаждешь ввязаться в драку, все противники разбегаются, как крысы. На самом деле я не знал, бегут они от меня или это лишь мои догадки. Но сколько я ни бродил по ночному городу, ни одного беса так и не встретил. Мало того, на глаза не попадались даже твари. А так хотелось испытать в бою своих мишек.

После пары часов бесполезных блужданий я набрёл на крохотный рыболовный магазинчик, который расположился неподалёку от спального района. Собственно, именно туда я и топал в поисках угла, где можно заночевать. А теперь задумался, стоит ли лезть через ошмётки тел? К тому же ещё не факт, что удастся отыскать чистую квартиру. Этот ларёк вполне сгодится для ночлега, так чего ради бродить дальше? Нужно лишь дверь вскрыть, но с этим проблем не возникнет, потому как заперта она на обычный навесной замок.

Уже в который раз я мысленно поблагодарил заводских мужиков за прекрасное оружие, что они для меня изготовили. Он точный удар играючи расколол замок, а на клинке — ни царапины. Правда пришлось ещё немного погреметь, чтобы сбить с дужки остатки — и вскоре я смог распахнуть железную дверь. Хотя как распахнуть? Раза с десятого удалось продавить полотном снег, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель.

Однако прежде чем сунуться внутрь, я обошёл магазинчик и раскидал вокруг защитные камни. Может, я и стал крутым демоном, но ночные гости мне не нужны, и без них забот хватает. Закончив в охранным периметром, я наконец смог пробрался в лавку и едва не запрыгал от радости, когда глаза упёрлись в небольшую походную печь. Хозяин соорудил целый стенд рыбака на самом видном месте, напротив входа.

Наверняка здесь работали очень ленивые продавцы, и только благодаря им сегодня я буду спать с комфортом. Почему я так решил? Да всё просто. Демоны обрушили мир в июне, и ни один уважающий себя бизнесмен не станет торговать зимним снаряжением в летний сезон. Хотя, может, я что-то не до конца понимаю. Островок выглядит очень даже презентабельно. С такими снастями и прибамбасами даже я бы с удовольствием рыбку половил. Но надо признать, не люблю это дело — охота ближе.

Прогулявшись по залу, я собрал в кучу всё, что способно гореть. На ночь должно хватить с запасом. Нет, я не дурак и прекрасно понимаю, что такое помещение этой крохой мне и за сутки не протопить. А вот палатку — запросто. Она как раз разложена рядом, на искусственном газоне. Нужно лишь подвинуть всю экспозицию поближе к окну, чем я и занялся, бесцеремонно разобрав одну из витрин.

Приготовления к ночлегу много времени не заняли. Газон вместе с палаткой прекрасно скользил по выстеленному плиткой полу. А вот с печкой пришлось немного помудрить. Даже не столько с ней, сколько с отводящей дым трубой. Завод-изготовитель вряд ли предполагал, что кто-то решит использовать её в помещении, отчего не предусмотрел в конструкции отводы. Труба могла собираться исключительно в вертикальном положении. Но, немного поработав руками, я всё же смог её изогнуть. Надеюсь, дым сможет пройти через все эти морщины, которыми я наградил отдельные секции.

Прежде чем растопить печь по-серьёзному, я сжёг в ней несколько листов бумаги и убедился, что не задохнусь во время сна. Затем загрузил топку дровами, щедро напихав между ними кусков картона, и наконец развёл нормальный огонь. Палатку закрыл, чтобы не терялось драгоценное тепло, и приступил к приготовлению ужина. Для этих целей приспособил походную газовую плиту, которую обнаружил тут же, в магазине, на одном из стеллажей, притом вместе с баллонами. Пригодился и складной столик со стульями. В общем, расположился я с максимальным комфортом.

Снег в кастрюльке быстро растаял, и я подкинул ещё, продолжая топить его, пока не набралось чуть больше половины. Затем дождался, пока вода закипит, и всыпал в неё готовый суп из пакетика. Помешал, убавил огонь и накрыл крышкой. Пусть немного побулькает, разварится. Жаль, хлеба нет, но даже просто поесть горячего — уже кайф.

Вот хрен знает почему, но мне очень нравились эти супы. Всегда, когда попадались на глаза, покупал пару пакетов. Вроде и запах у них синтетический, и есть там особо нечего, но тянет иногда какой-нибудь гадостью брюхо набить. Зато «бич-пакеты» вообще не признаю, хотя и особого различия не вижу.

Я снова сунул руку в рюкзак и извлёк банку тушёнки. Вскрыл ее, снял крышку с кастрюльки и вывалил в неё всё содержимое. Снова прибавил огонь, дождался, когда всё закипит, и, сняв с огня, водрузил на её место чайник. Сегодня у меня прямо праздник какой-то. Возможно, это воздаяние за все предшествующие неудачи.

Заставить себя остановиться, чтобы было чем утром позавтракать, оказалось непросто. Раза четыре себе говорил: «вот сейчас последнюю ложку — и хватит», но следом обязательно зачерпывал ещё. В итоге здравый смысл победил и, отставив кастрюльку в сторонку, я налил себе чай. Остаток нездорового аппетита притупил конфетами, которые именно на этот случай и прихватил. Запив чаем два шоколадных батончика, я наконец сыто отвалился на мягкую спинку складного стула. Полежал пару минут и понял, что пора перебираться в палатку, потому как рискую уснуть прямо здесь.

Куртка и штаны полетели в сторону и я, оставшись в одном термобелье, нырнул в прогретое нутро своего крохотного жилища. Подкинул ещё немного дров в прогоревшую топку и растянулся на спальном мешке. А затем какого-то хрена решил скинуть ботинки. Хотя нет, сделал я это с вполне конкретной целью, вот только не думал, что в пластиковой обуви мои носки превратятся в химическое оружие массового поражения. И это всего за день. Мои старые военные ботинки себе такого не позволяли. Впрочем, эта обувь и не предназначена для длительного ношения. Ну сколько обычно человек проводит с лыжами на ногах: часа два в день? Максимум три?

Однако пришлось с этим как-то мириться. В конце концов, не выпускать же теперь тепло, которое с таким трудом получилось добыть. Да и что это даст? Ведь ноги помыть всё равно негде, разве что из чайника полить. Нет — лень. Хрен с ней, с этой вонью, в казармах порой и не такие ароматы витают и ничего, никто от этого ещё не умер.

С этими мыслями я и погрузился в сон.

* * *

Пробуждение было странным и очень холодным. Снаружи было ещё темно, а я весь продрог, хотя тепло в палатке должно было сохраниться до утра. Вот только я почему-то не в ней, я вообще чёрт-те где! Какого хрена вообще происходит⁈

Я подскочил и принялся махать руками, разгоняя кровь. Помимо прочего подключил внутреннюю силу и повысил температуру тела, чтобы согреться. В первые мгновения стало ещё холоднее, но затем организм перестроился, и я более-менее согрелся. Однако продолжал интенсивно двигаться. Здесь главное — не переборщить, чтобы не вспотеть на морозе, иначе потом никакие манипуляции не помогут.

Так, а теперь самый главный вопрос: какого хера⁈ Почему я проснулся в подъезде, не пойми где, в одном термобелье и носках? Неужели в палатке так сильно воняло, что я решил её покинуть, даже не проснувшись? Вроде лунатизмом я не страдал. Интересно, как далеко я ушёл? Очень не хочется бросать вещи, особенно мечи. Впрочем, и специализированные патроны так просто не найти. А там, как ни крути, шесть полных магазинов, плюс россыпью шестьдесят штук.

Спустившись по лестнице, я вновь замер. Сюрпризы продолжали сыпаться как из рога изобилия и ни фига не приятные. На площадке первого этажа обнаружился растерзанный труп. Очень похожий на те, что после себя оставляют бесы. Однако это был более целым и совсем свежим. Выходит, что я ещё кого-то порвал, пока лунатил. Нет, с этим определённо нужно что-то делать. Для начала — вернуться в рыболовную лавку, чтобы забрать свои вещи. Ну и одеться в тёплое не помешает.

Я распахнул дверь и снова почесал макушку, удивлённо рассматривая глубокую борозду в сугробе. Похоже, отыскать обратный путь будет совсем не сложно. Но переть по снегу босиком удовольствия никакого, и раз уж я в подъезде многоквартирного дома, лучше присмотреть себе какую-нибудь обувь. А там и штаны с курткой отыщутся. Всё-таки зима в наших широтах явление регулярное, и люди вряд ли выбросят зимние шмотки.

Распахнутых дверей в подъезде хватало. В момент, когда людей рвали чёрные псы, многие пытались спастись, покидая свои дома. Поэтому подъезды до сих пор выглядят так, словно их переместили сюда из самого́ ада.

Всё необходимое удалось раздобыть в первой же квартире. Человек я в плане телосложения обычный, размер, так сказать, среднестатистический. А потому проблем с покупкой одежды никогда не испытывал. Вот и сейчас довольно быстро отыскал в шкафу тёплые вещи, а заодно и обувь. Да, попалась буквально на размер больше необходимого, но мне не до капризов. До магазина добраться хватит, а там уже в своё переоденусь.

Немного покопавшись по ящикам в комоде, прихватил ещё носков. На неопределённый срок они теперь у меня одноразовые. Надо бы ещё в аптеку заглянуть, присмотреть какие-нибудь порошки, чтоб окончательно ноги не убить. Стоит слегка запустить проблему, и избавиться от неё станет в сто раз сложнее.

На кухне, по русской традиции, обнаружился пакет с пакетами. Выудив один из них, я сунул в него носки, плотно свернул и убрал в рукав, чтоб не мешался. Свободные руки могут пригодиться. И плевать, что в них нет оружия, кулаками я пользоваться умею… Кстати, а где мои медведи? Сейчас они пригодились бы как нельзя кстати.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Попытался вспомнить то состояние, при котором сумел соткать их впервые, и вуаля! — тень в углах заклубилась, постепенно принимая нужную форму. Хоть какие-то плюсы от этой одержимости.

Я выбрался на улицу и побрёл по колее в обратном направлении, продолжая при этом размышлять.

Некоторые моменты всё ещё казались очень странными и нелогичными. Например, как я смог преодолеть защитный периметр, будучи одержимым. И ещё один, не менее странный вопрос, не давал мне покоя: а как вообще им удалось поместить в меня беса, если на моей груди набита защитная татуировка? Нет, я предполагал, что со мной всё немного иначе. Допустим, в меня никого не подселяли, ибо соседа я бы обязательно почувствовал. Данные изменения происходят со мной лично, и в этом случае защитный символ мог не сработать. Но камни — это другое. Они вообще не пропускают ничего постороннего, даже мои медведи рассыпались, едва я переступил черту. В тот момент я думал только о том, как бы поскорее набить живот и завалиться спать, но сейчас… В общем, очень странно и совершенно необъяснимо.

От магазина я отошёл не так уж и далеко. Каких-то двадцать минут ходу — и вот я уже перед дверью, снова чешу макушку, пытаясь разобраться в случившемся. Да я когда прибухивал, так с памятью не ссорился. Какого хрена здесь произошло?

Вчера, когда я забрался внутрь, запер дверь на щеколду, которую заботливо смастерил сварщик, изготовивший данную дверь. Однако выходил я отсюда явно в ударе, раз не смог справиться с простейшим механизмом. Дверь выглядела так, словно её бульдозером изнутри выбивали. Обрамление из сорокового уголка, поверх которого приварено листовое железо толщиной в три миллиметра. Всё это представляет собой достаточно крепкую конструкцию, способную сдержать человека. Однако я каким-то неведомым образом смял её до неузнаваемого состояния.

Внутри тоже царил натуральный бардак, будто там стадо кочевников пронеслось, ну или слон попытался развернуться. Товары разбросаны по полу, удочки поломаны, витрины разбиты, от палатки только лохмотья остались. А где печь?

Я шагнул в проём и осмотрелся, а заодно и печку отыскал, точнее то, что от неё осталось. Кто-то очень тяжёлый на нее наступил, расплющив, словно жестяную банку из-под пива.

— Так, вот это уже совсем не смешно, — пробормотал я, подняв разорванную кастрюлю, в которой должен был остаться мой завтрак.

Лучше бы я вчера всё доел. Жалко, блин, там ведь почти половина осталась. Такими темпами я быстро добро на говно переведу. Нет, я не жадный, когда дело не касается еды. Кстати, именно этот момент у нас с Алисой был основным камнем преткновения. Меня аж подбрасывало, когда она воровала что-то из моей тарелки. И ведь я предварительно спрашивал, хочет ли она есть, и получал отрицательный ответ. Нет, мне не жалко… Хотя кого я обманываю? За кусок колбасы спину прогрызу, а здесь полкастрюли вкуснейшего супа — и на пол.

Ладно, не самое подходящее время для шуток, тем более что их даже оценить некому. А вот разобраться в случившемся точно пора. В конце концов, я без труда способен вспомнить, что вытворял мой пра-пра хер знает сколько раз прадед. Неужели не смогу освежить образы вчерашней ночи? Но для начала нужно как-то успокоиться. Сука, суп жалко…

Я бродил по разгромленному магазину, собирая в кучу свои вещи, которые тоже оказались разбросаны по углам. А заодно пытался составить примерную картину произошедшего из найденных кусочков пазла.

Человек, труп которого я обнаружил, скорее всего, имел прямое отношение к бесам. Вряд ли кто-то в своём уме решит шляться по окраине города ночью. Здесь сплошной новострой, и в случае опасности спрятаться будет негде. Выходит, что даже в полном беспамятстве я рву именно врагов. Соображаю, стало быть. По крайней мере, у реактора тел друзей я не нашёл. Да и Швеллер жив. Запалив баню, он это доказал, чем помог скинуть огромный валун с души.

Однако беса я порвал, магазин разгромил и точно знаю, что от моего вида люди нихера не в восторге. Тогда кем я становлюсь, когда вырубает мозги? Раздавленная печь, порванная кастрюля… Про дверь вообще молчу, даже боюсь представить, сколько силы у того монстра, в которого я превращаюсь. Осталось понять, как я при этом выгляжу. Есть ли рога или перепончатые крылья? Может, хвост вырастает с каким-нибудь шипом в окончании? Жаль, снег взбит до такой степени, что я не смог обнаружить следов. Это могло подбросить чуть больше ответов.

Собрав все вещи, я произвёл ревизию. Заодно убедился, что хомячество мне не чуждо, и отбросил в сторону несколько лишних ножей. А вот пару мотков лески — оставил. Пригодится. Учитывая её прочность при довольно тонком волокне, можно много дел наворотить. Да хоть элементарную растяжку поставить. В траве или полумраке подъезда ни в жизни не заметишь.

Немного подумав, с очень тяжёлым сердцем отставил и походную плиту с запасными газовыми баллончиками. Как бы мне ни хотелось обедать и ужинать горячим, рюкзак не бездонный. Спальников больше не нашёл, а вот палаткой обзавёлся и привязал её к лямкам рюкзака. Затем подумал и благоразумно отставил всё своё добро в дальний угол. Вот теперь можно заняться собой.

Я уселся в складной стул, откинулся на спинку и расслабился. Контроль дыхания прошёл легко, а вот сердечный ритм долго пытался от меня бегать. Но в итоге я завладел и им тоже. Мысли потекли ровнее, и я наконец смог нырнуть в память. Некоторое время ничего не происходило, а затем на меня вдруг что-то напало. И в этом нечто было столько ярости, что я едва в ней не растворился. В висках застучали молоточки, в ушах зазвенело, звуки запульсировали, то появляясь, то исчезая. Гнев также накатывал волнами, с каждым разом усиливая натиск и пытаясь захлестнуть меня с головой. Но сейчас я был к этому готов.

Ментальный бой тоже требует опыта. Каждый раз сражаясь с Исаем, я ограничивал себя, представляя нас людьми. От этого вечно терпел поражение, пока однажды не вышел за рамки типичного восприятия. И тогда, поняв за какие ниточки нужно дёргать, что именно контролировать, научился сводить поединки к ничьей. Порой мы сражались часами, подавляя и усиливая различные эмоции. Контролируя энергетические процессы, что проходят внутри организма, можно легко повлиять на работу любого органа, даже заставить человека делать всё что угодно. Хоть в зомби превратить.

И когда я наконец вывернулся из цепких лап чудовища, что во мне поселилось, и присмотрелся к нему, вдруг осознал, что борюсь сам с собой. Впрочем, нечто такое я и ожидал, потому как уже размышлял по данному поводу. Защитные камни ни за что не пропустили бы чужеродную сущность. Баал, конечно, проходит, но там столько силы, что даже сложно представить. Однако он полностью контролирует тело носителя и не даёт тому даже носа наружу высунуть. Я же бо́льшую часть времени пребываю в сознании. И да, наверняка бы почувствовал присутствие нежелательного соседа. Плюс татуировка.

Короче, с этим и так было всё ясно. А вот что делать с яростью, которая пылает будто ядерная реакция, сложный вопрос. Избавляться от части себя? Нет уж, это путь бесов, никак не мой. Значит, нужно взять её под контроль, чтобы не лезла наружу, когда не просят. Ведь это просто. Могу же я в нужный момент заставить своё тело ускориться или изменить зрение, чтобы лучше видеть в темноте. И здесь то же самое… Тогда почему мне так страшно⁈

Я вновь ухватился за сияющую нить и начал впитывать её, принимать ту часть себя, которую почему-то отверг, сделал отдельным существом. Мышцы тут же начали наливаться силой, а где-то внутри, в районе сердца, запылала энергия солнца. Такая же мощная, неукротимая, хоть и сильно меньшего размера. Пришлось остановиться, чтобы перевести дух, иначе я снова себя потеряю. В том смысле, что кукуху оторвёт и я окончательно сравняю с асфальтом магазин. Уж по сугробы точно укорочу. Просто чувствую, что мне это по силам.

Успокоив сердце, я продолжил впитывать жидкую энергию. Как вдруг почувствовал, что подо мной сложился стул. И вовсе не там, где это продумано заводом изготовителем. Всего на мгновение я утратил контроль и вобрал в себя весь оставшийся комок ярости. Накрыло меня конкретно. Однако в отличие от всех предыдущих случаев я продолжал цепляться за крохотную нить, связывающую моё сознание с реальностью.

В уши уже врывался грохот разбиваемого помещения. Кажется, снова досталось многострадальной двери, слишком уж явный скрежет рвущегося металла сейчас прозвучал. Я попытался унять тело, заставить его слушаться, но единственное, что смог подчинить — обоняние. Да, всё лучше, чем только слух, но ещё недостаточно. В ноздри ворвался целый поток всевозможных запахов. Мир заиграл новыми красками, помогая мне хотя бы понять, в каком направлении несётся моя туша.

Ещё один рывок на поверхность — и вот я уже могу видеть, как от меня во все стороны разлетается снег. Я будто машина пёр сквозь него, даже не замечая сопротивления. Лапы толкали меня вперёд, выбрасывая снег с такой силой, что он натурально взлетал выше окон второго этажа мелькнувшей мимо пятиэтажки.

Стоп! Лапы?

Я вдруг замер как вкопанный, рассматривая свою руку с огромными загнутыми когтями, покрытую густым, бурым мехом. Такие могли принадлежать лишь медведю, но их размер…

«Нихуясе!» — попытался произнести я, но из пасти вырвался дикий рёв, от которого задрожали стёкла. Птицы сорвались с крыш и чёрной тучей поднялись в небо.

И тут меня накрыло. Слишком сильными были те эмоции, что я испытал в момент осознания. Меня вышибло в забытье быстрее, чем удалось взять их под контроль.

* * *

— Да чтоб тебя черти дрючили! — выругался я, очнувшись в том же подъезде.

И вряд ли я смогу объяснить, как это понял. Просто всё вокруг было знакомым: запахи, завывание ветра в разбитом окне, радиатор отопления с облупившейся краской на левой крайней секции… Окончательно я в этом убедился, увидев на стене надпись: «Дёма — петух», а рядом — схематичное изображение члена. Ну так себе художество, видали и получше.

Однако какого хера я здесь делаю? Почему снова сюда?

Да какого чёрта⁈ Я точно сейчас должен об этом думать⁈ Я, мать его, медведь! Огромный, сука, как не знаю что! Как⁈

Эмоции не просто переполняли меня, они натурально били через край. Мысли метались, будто бешеные кони, и мне никак не удавалось сосредоточиться на чём-то одном. Зато все предыдущие вопросы разрешились сами собой. Я бы, наверное, тоже улепётывал куда глаза глядят, если бы мой друг у меня на глазах превратился в огромную медвежью тушу.

А почему одежда цела? По идее, я должен её разорвать, при такой-то объёмной заднице. Странно, может, превращение происходит как-то иначе? Возможно, со временем я это пойму, а пока стоит даже порадоваться данному обстоятельству. Было бы очень «комфортно» приходить в себя на лютом морозе голым.

Не зря в своих репризах Задорнов всегда упоминал пытливый русский ум. Мне вдруг вновь захотелось обратиться и проверить границы возможностей своего зверя. Ну машину, к примеру, разорвать, или попытаться пробить стену. А по деревьям лазить я умею? На что вообще я способен в этом обличье? И на сто процентов уверен: подобные вопросы волновали бы каждого, кому досталось такое чудовище в качестве второго «я». А уж попробовать сознательно постучать в бубен кому-то из бесов я желал больше остального.

Однако зверь молчал, словно у него сели батарейки. Зато внутри меня ревели кишки, которые просто умоляли закинуть в них чего-нибудь вкусненького, и как можно больше.

Но вместо этого я принялся обшаривать подъезд. Ведь не зря же меня принесло сюда второй раз подряд?

Глава 16

Фарш

В своё прошлое пребывание в этом подъезде выше второго этажа я не поднимался. Во-первых, мало приятного перешагивать через примёрзшие ошмётки, а во-вторых, не было цели обыскивать все квартиры. Мне лишь требовалось отыскать что-нибудь съестное, что я и сделал за первой попавшейся открытой дверью. Но сейчас мне требовалось что-то найти, и я понятия не имел, что именно.

Не помню, кто говорил: «Если человек выпадает из окна пятого этажа и остаётся жив — это случайность, второй раз — совпадение, а третий — уже привычка». Пока медведь привёл меня в этот подъезд дважды, но что-то подсказывает: был бы и третий заход, предоставь я ему эту возможность. Он явно здесь нечто учуял, а я, естественно, ни черта не помню. При этом честно несколько раз пытался вызвать в памяти хоть малейший намёк. Без разницы, будь это подозрительный запах или звук. Но тщетно, по данному поводу в голове царила абсолютная пустота.

Не знаю почему, но обыск я решил производить сверху вниз. Поднявшись по лестнице, замер на площадке третьего этажа. Взгляд упёрся в равностороннюю трёхгранную пирамиду, сложенную из оторванных голов. Впервые вижу, чтобы бесы развлекались подобным образом. Обычно им плевать на всё, будто они вовсе не испытывают никаких эмоций. Неужели люди? От нас всего можно ожидать. С другой стороны, головы редко находились после атаки бесов. Мы, конечно, особо и не искали, но и на подобную конструкцию я нарываюсь впервые. Никогда даже не слышал, чтобы кто-то встречал такие пирамиды.

Присутствовала в ней и некая энергия. Я чувствовал её, но опознать не мог, потому как принадлежала она тьме. Да и фонила не сильно, а так, будто лёгкое дуновение ветра, едва уловимый сквозняк, который можно почувствовать, лишь поднеся руку к месту из которого тянет.

Здесь этот принцип не сработал, зато возбудил любопытство. Я попытался снять верхнюю голову, чтобы заглянуть внутрь. Однако она и не подумала сдвинуться с места. Первой мыслью было «Примёрзла», и на таком морозе это совсем не удивительно. Вот только даже хороший пинок не смог сбить голову с навершия пирамиды.

Почесав макушку, я решил вернуться к данному занятию чуть позже, после того, как проверю подъезд и сгоняю за своими вещами. Перед натиском заговорённого меча эта штука вряд ли устоит. Но странности и не думали заканчиваться. Стоило шагнуть на ступень, чтобы подняться выше и продолжить обыск, меня повело. Голова закружилась, в глазах потемнело, а колени затряслись от внезапно нахлынувшей слабости. Я едва успел схватиться за перила, а другой рукой опереться о стену, чтобы не рухнуть рожей в бетонную лестницу.

Некоторое время я собирался с силами, однако после второго шага зашатался ещё сильнее. Тьма сделалась гуще, и даже ночному зрению не удалось её пробить. Будто я в другое измерение попал… Стоп! А что, если?..

Я обернулся на пирамиду и шумно выдохнул. Удерживая равновесие при помощи рук, медленно опустился на лестницу и уселся на третью ступень. Так я хотя бы не рухну от нахлынувшей слабости и смогу получше рассмотреть странную конструкцию в совершенно ином спектре.

А поглазеть здесь было на что.

Пирамида источала тьму. Эта субстанция исходила из глаз и распространялась выше по подъезду. Внешне потоки походили на кровеносную или корневую систему, которая проникала в стены и потолок, пропитывая их энергией. А при взгляде наверх тьма становилась совершенно непроглядной и казалась густой, как кисель. Она полностью блокировала любое проявление света, а возможно, высасывала его, поглощала, становясь от этого ещё плотнее. Что, собственно, и объясняло мою слабость.

У меня вдруг возникла совершенно безумная идея. Я осторожно, чтобы не загреметь на пол, спустился пониже. Подняться решился, лишь когда ноги коснулись площадки, а тьма отступила. Однако слабость ещё некоторое время преследовала меня. Более-менее нормально я почувствовал себя, когда окончательно выбрался из подъезда на улицу. Окончательно отошёл только возле магазина.

Зайдя внутрь, я подхватил свои вещи, которые благодаря моей предусмотрительности на сей раз остались нетронуты. Нацепил разгрузку, повесил на грудь автомат, а рюкзак на спину, надел пояс с мечами и наконец перестал ощущать себя голым. Как ни крути, а к весу оружия я привык настолько, что в его отсутствие испытывал сильный дискомфорт. Лыжи тоже оставлять не стал. Это сейчас я хожу по пробитой медвежьей тушей борозде, но стоит свернуть — и меня ждут сугробы по пояс.

Крепления послушно щёлкнули, фиксируя ботинки, и я классическим стилем двинулся обратно к подъезду. Уже приближаясь, наконец понял, почему меня так сюда тянуло, когда я находился в образе медведя. Его привлекала энергия тьмы, исходящая от этого места. Каждый раз, приходя в себя на лестничной площадке, я думал, что слабость — это следствие лунатизма. Ну, или как оказалось, обращения в зверя. Но на самом деле на меня влияла сторонняя энергетика.

Дверь тихонько скрипнула, пропуская меня внутрь. Лыжи я поставил к стене, в тамбуре, пристроив рядом и палки. Затем вытянул клинок и поднялся на третий этаж, к жуткой пирамиде. Перехватив меч двумя руками, примерился и рубанул по верхней голове сверху вниз. Раздался глухой стук, инерция удара передалась в руки, но с пирамидой ничего не произошло. Она как стояла невредимой, так и осталась в том же положении. А ведь эта сталь способна с одного удара разрубить арматуру диаметром в двенадцать миллиметров. Плюс ко всему, оружие заговорённое, предназначенное как раз для борьбы с тёмными силами. Вот только сейчас оно оказалось бесполезным.

— Ну, как-то так я и думал, — пробормотал я и, сделав глубокий вдох, направился к лестнице.

Меч предварительно убрал, чтобы не мешал держаться за перила.

Поднимался не спеша, отдыхая по несколько минут на каждой ступени. Однако взобравшись на четвёртую, всё же опустился на корточки. Ноги просто отказывались держать вес тела, которое тряслось и обливалось холодным потом.

Я присел на ступень, немного подождал, когда восстановится дыхание, и вытянул из подсумка на правом боку светошумовую гранату. Разогнув усики чеки, выдернул её и, ухватившись за перила, подтянул тело, помогая себе подняться. Из сидячего положения метнуть гранату вряд ли получилось бы, по крайней мере, корректно. Бросок вышел так себе, но главное, что на площадку четвёртого этажа я всё-таки её зашвырнул. А затем поспешил опустить пятую точку обратно на ступени и, закрыв глаза, прикрыл уши руками и разинул рот. На самом деле обычному человеку досталось бы, даже примени он все вышеперечисленные действия. Помещение замкнутое, а кирпичные стены прекрасно отражают звук. Но я витязь, и мне доступно многое из запредельных арсеналов.

Однако хлопок оказался едва слышным, будто это не граната сработала, способная одним лишь звуком контузить человека, а крохотная петарда, да и та накрытая подушкой. Подозреваю, что вспышка тоже была едва заметна.

М-да, интересное кино. Эдак я здесь до самого рассвета проковыряюсь, а толку так и не добьюсь. Остался последний вариант: жахнуть светошумовой по самой пирамиде, может, это хоть как-то сработает. Уж очень мне любопытно, что скрывается там, этажом выше. Но если и это не сработает, перейду к плану «б», а именно: дождусь когда явятся хозяева данного сооружения и поговорю с ними лично.

«Может, и не стоит тратить ценный ресурс, а сразу поискать место для засады?» — подумал я, но всё же вытянул ещё одну гранату и, не особо переживая о последствиях, сбросил её вниз, к подножию кошмарной пирамиды. На сей раз грохнуло знатно, хорошо, что я не поленился предпринять необходимые действия по смягчению последствий. По крайней мере, нос мне прочистило — чуть соплями не подавился.

И нет, пирамиду даже не поцарапало. Неведомая сила, что сдерживала головы вместе, оказалась нерушимой. Наверняка в мире есть силы, способные разбить это заклятие, но мне они неизвестны. А значит, хватит тратить энергию на бесполезное занятие, пора озаботиться норой, в которой я просто дождусь виновников торжества. Что-то подсказывает, они не заставят себя долго ждать. Ведь куда-то они уходят на рассвете? Так почему не сюда? Для чего-то они соорудили эту хрень? Вот заодно и выясню, прав я или нет.

А вдруг это вообще портал? Тот самый, через который бесы проникают в наш мир. Потому он меня и не пускает, что я жив и не имею права посещать мир мёртвых. Тогда за каким хером сюда стремился попасть медведь? Нет, тёмная энергия, скорее всего, обеспечивает бесам убежище. И хоть на это ничто не указывает, я будто знаю правильный ответ, внутренние ощущения подсказывают.

Спустившись на первый этаж, я занял одну из открытых квартир. Сегодня мороз слегка отпустил, отчего внутри помещения было в разы холоднее, чем на улице. Поэтому о спокойном ожидании не могло быть и речи. Приходилось постоянно двигаться, чтобы не превратиться в сосульку. Можно, конечно, задействовать и скрытые резервы организма, но я решил, что лучше приберечь их для боя. Вряд ли мне удастся его избежать, когда сюда полезут бесы.

И ждать предстояло долго, потому как день только начался. Судя по разорванному телу на первом этаже, медведю удалось застать лишь одного ублюдка. Ну это ничего, я не гордый, могу и подождать. Вот только грёбаное время, тянется словно резиновое. Мороз ещё этот… Я умею сидеть в засаде, при этом терпеливо ждать, когда явится враг, но из-за лютого холода приходится постоянно подскакивать, чтобы разогнать кровь. Как следствие, сразу возникает желание действовать, и это раздражает.

Пообедал я спокойно, а вот от ужина отказался. Впереди меня ждала долгая зимняя ночь, не хотелось уснуть от тяжести в животе. Да и в бой с полными кишками не лезут. Понятно, что до рассвета всё успеет рассосаться, однако может и до ветру припереть в ответственный момент. Так что лучше перетерпеть голод, хоть он и сделался зверским, как у медведя. На меня теперь жратвы не напасёшься, всё пролетает, будто внутри образовалась чёрная дыра.

Ночь прошла в беспокойстве. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы оставаться на месте. В голову лезли различные идеи о том, как разобрать пирамиду. Но я терпел, потому как финальная цель стоила того, чтобы ждать. И когда наконец горизонт начал светлеть, я увидел их тёмные силуэты на фоне кипенно-белого снега. А когда подсчитал врага, внутри зародились сомнения. Почти три десятка особей спешили укрыться в убежище.

— Ща я вас встречу, — ухмыльнулся я и, усевшись на пол, сосредоточился на внутренних ощущениях. Вещи я предварительно спрятал подальше, памятуя о характере своего зверя.

К моему удивлению, обращение прошло довольно быстро и совсем не так, как впервые. В смысле — осознанно. На сей раз ярость наполнила мышцы, но я прекрасно контролировал каждую клеточку тела. Возможно потому, что уже не испытывал тех первичных эмоций, что дало возможность подчинить медведя. А заодно я получил ответ на мучивший меня вопрос, почему одежда оставалась целой. Всё оказалось просто: образ зверя обволакивал меня, а не прорывался изнутри. Вначале меня окутало некое свечение, которое впоследствии обрело плотность.

Как только трансформация полностью завершилась, пять центнеров ярости вырвались на свободу. Вначале я собирался воспользоваться дверью, как приличный человек, но побоялся, что моя новая тушка там просто застрянет. Одним большим прыжком я преодолел расстояние до окна и вышел на охоту.

Первого беса, что попал под горячую лапу, смело с моего пути, отшвырнув на несколько метров. Уверен, что мой удар переломал ему все рёбра, я это почувствовал. Однако он всё ещё оставался жив, и ускоренная регенерация быстро вернёт его в строй. Но ведь тот, что валялся выпотрошенным на площадке первого этажа — умер. Хотя в этом образе я не мог применить заговорённое оружие. Я сам им являлся. Тогда как?

В бою некогда думать, особенно с таким противником, как бесы. И я отпустил ситуацию, точнее, убрал контроль со зверя. Похоже, что он лучше меня знает, что и как нужно делать, а я лучше понаблюдаю за схваткой изнутри.

Это точно было наилучшим решением, что я принимал в последнее время. Медведь, предоставленный сам себе, встал на задние лапы и взревел так, что задрожали стёкла, а затем обрушился на бесов. Мне даже стало их немного жаль.

Глупцы, они решили прибегнуть к привычной тактике. Разделились на два равных отряда, часть из которых ткала тварей из тени, а другая брала их под контроль. Вот только у меня имелся козырь, способный покрыть даже эту карту. Не знаю как, но вскоре от мишки отделилась тень и обрушилась на шавок и пауков, что успели наклепать бесы. А сам зверь принялся рвать тела их хозяев.

Это даже нельзя было назвать боем. У меня сложилось ощущение, будто профессиональный боец ММА ворвался на детскую песочницу, раздавая тумаки направо и налево. Бесы сломанными куклами вылетали из-под лап разъярённого зверя. Медведь натурально вырывал из них огромные куски плоти. Его, казалось бы, тупые, слегка изогнутые когти работали лучше самых острых ножей. А сил было столько, что хруст костей ощущался при каждом ударе. Зверь вскрывал рёбра одним движением, и когда его когти вырывали сердце, бес безвозвратно умирал.

Мы столько времени искали верный способ убить этих тварей, а всё было на поверхности. Сущности прятались не в голове, как мы от чего-то считали. Они занимали сердце, овладевая человеческим телом через кровеносную систему. Ведь она, как и нервные окончания, пронизывает нас до самых кончиков пальцев. Нет смысла ранить демона в голову, потому как там лишь его малые отростки, тогда как основа прячется в груди. Да, простая пуля их таким образом не убьёт, а вырвать сердце вряд ли под силу обычному человеку. Но прямое попадание заговорённой стали способно решить вопрос раз и навсегда.

Очередной бес решил, что его сил и скорости будет достаточно для схватки с медведем, и рухнул в снег с развороченной грудиной. Но даже после смерти его тело не обрело покой. Зверь мощным ударом отправил его в полёт, сметая с ног сразу двоих, а затем с диким рёвом обрушился на них сверху. Первому он просто перебил позвоночник, вырвав из него небольшую секцию. Второму так же достался удар в спину, который пробил его насквозь. А я почувствовал, как под подушечками медвежьей лапы в последний раз трепыхнулось сердце и лопнуло, словно наполненный водой шарик. Впрочем, предыдущий бес прожил не сильно дольше: зверь запустил в его тело когтистую лапу и мгновенно прикончил ублюдка. При этом я впервые почувствовал, что он не просто рвёт мышечную ткань, а дополняет удар неким энергетическим выплеском.

Вокруг первых убитых медведем тварей уже образовались чёрные вязкие лужицы. От трёх десятков демонов остались лишь жалкие крохи, когда горизонт окрасился в алые цвета. Бесы замерли. Медведь рванулся в атаку, но я вовремя спохватился и вернул контроль над зверем. Не прошло и секунды, как его личина истончилась, а затем и вовсе истаяла, оставляя меня в человеческом обличье.

Бесы так и остались в тех позах, в которых их застало восходящее солнце. Даже выражения на их лицах замерли, словно маски, будто кто-то невидимый поставил изображение на паузу. Надо сказать, выглядело это довольно жутко. Нелепые позы, открытые рты… А если учесть два десятка растерзанных тел, что были разбросаны по двору, картина и вовсе казалась кошмарной, словно стоп-кадр из голливудского фильма ужасов.

Солнце поднималось всё выше. И в один момент, когда над горизонтом показался его край, тела бесов начали па́рить тьмой. Вначале это было не сильно заметно, лишь тоненькие нити поднимались от открытых участков кожи. Если бы не белоснежный фон, я, возможно, этого даже не заметил бы. Но чем больше становился диск небесного светила, тем гуще валил дым.

Энергия восходящего солнца не просто изгоняла иномерные сущности из человеческих тел. Теряя защиту земной оболочки, они сгорали под его лучами. И надо признать, выглядело это очень красиво, если не сказать больше: сказочно. Я смотрел на невероятное явление, не в силах отвести взгляд, а вокруг царила гробовая тишина и безмятежность просыпающегося мира.

Как только солнце окончательно выглянуло из-за линии горизонта, люди словно по команде одновременно рухнули на снег. Я рванул к ближайшему из них, если это можно так назвать, когда человек пробивается сквозь снег, чуть ли не падая при каждом шаге. Достигнув цели, я прижал пальцы к шейной артерии и убедился, что они живы. Но что с ними делать дальше, я не знал. В идеале, конечно, их бы доставить к кремлю, но как? Не тащить же волоком? Хотя можно дождаться, когда они придут в себя, и просто сопроводить.

Главное — при встрече с бесами не обратиться, вряд ли люди оценят мой медвежий образ. Скорее всего, разбегутся в страхе, как это делали другие, и, как следствие, — погибнут. К тому же мне придётся им объяснять, что произошло с нашим миром. Одержимые всегда возвращаются с девственной памятью. Последнее, что они помят, — как ложились спать, когда они ещё были людьми, а жизнь вокруг не сулила ничего страшного. Не каждый выдерживает суровую правду, а изначально так и вообще слабо верят в случившееся. Так устроен мозг. Кому хочется знать, что он своими руками прикончил близких?

Пока я крутил всё это в голове, кипела работа. Одно за другим я перетаскал тела в подъезд, а затем и в квартиру, где совсем недавно терпеливо дожидался бесов. Не лучшая идея, учитывая, что мороз внутри помещения был гораздо крепче, чем на улице. Но я делал это не просто так.

Быстро собрав в квартире все одеяла, что удалось отыскать, я застелил ими пол. На них уложил четверых выживших, после чего укрыл их оставшимися. Поверх ещё и всяких курток накидал. Да, все эти вещи тоже были промёрзшими, но даже в таком состоянии они способны удержать тепло внутри тел. Ничего, несколько минут — и согреются. По крайней мере, насмерть не замёрзнут — уже хорошо.

По опыту знаю, что такое состояние может продлиться несколько часов, и чтобы не тратить это время попусту, я занялся делом. Тем более что жрать хотелось просто невыносимо. Сейчас бы целого поросёнка в одно жало втрепал и ещё добавки бы попросил. И люди тоже очнутся голодными. Бесы не балуют носителей регулярным питанием, хотя периодически подкармливают. Из-за этого запасы продуктов тают гораздо быстрее, чем нам бы хотелось. Как ни крути, а для поддержания жизни нам требуется энергия, и я пока ещё не встречал людей, способных питаться от солнышка. И это несмотря на то, что я уже не раз видел, на что способно наше светило и какие возможности оно даёт. Один медведь чего стоит.

Прогулявшись по ближайшим квартирам, мне удалось заготовить немалое количество дров. Увы, но других вариантов приготовления пищи я не видел. Я выбрался на балкон и расчистил место под костёр, убрав все, что могло воспламениться. Затем соорудил из подручного хлама и старой швабры держатель для ведра и, разведя под ним огонь, принялся топить снег.

* * *

Вопреки ожиданиям, гости очнулись гораздо раньше, чем мне удалось приготовить завтрак. И это плохо, ведь я надеялся набить брюхо, пока ситуация не вышла из-под контроля. Ведь естественным, первым решением у каждого из них было сбежать. Ну так ещё бы, ведь когда они ложились спать, мир вокруг оставался привычным и понятным. Мало кто предполагал, что проснётся лишь спустя полгода, в промёрзшей квартире, под кучей одеял, с совершенно незнакомыми людьми. Я бы тоже решил, что меня похитили и увезли чёрт-те куда.

— Да стой, блядь! — рявкнул я, перехватывая женщину, которая уже в третий раз попыталась проскочить мимо меня к выходу. — Я не бандит и не причиню вам вреда.

— Не трогай меня, понял⁈ Даже не подходи!— продолжила истерить она. — Ты знаешь, кто мой муж? Он тебя на куски порежет. Он крутой, да-а, он очень крутой…

— Тьфу ты, ёж твою мать, — в сердцах сплюнул я. — Посмотри вокруг, дура! Ты действительно думаешь, что он тебя спасёт? Всё, пиздец, привычный вам мир больше не существует!

— Кажется, чем-то горелым пахнет, — спокойным голосом произнёс мужик с залысиной.

— Блядь, — выдохнул я и рванул на балкон, но у самой двери остановился и обвёл пальцем выживших: — Хотите жить — оставайтесь на месте.

Снять ведро со швабры и занести его в квартиру много времени не заняло. Однако по возвращении я всё же не досчитался истерички. Под моим строгим взглядом начинающий лысеть мужик виновато развёл руками.

Я пинком сбросил с тумбы телевизор, который теперь превратился в ненужный хлам, и водрузил на его место ведро с макаронами.

— На, помешай пока. — Я протянул лысому шумовку на длинной ручке.

Из всех присутствующих он показался мне наиболее адекватным. Уже покидая комнату, я замер в дверях, обернулся, снова обвёл оставшихся людей пальцем, а затем махнул на них рукой и вышел. Всё равно если захотят сбежать, мои слова на них не подействуют. Блин, вот ни раньше, ни позже! Жрать охота, аж зубы сводит, так нет, теперь придётся этих придурков по всему двору собирать.

Как и следовало ожидать, женщину я обнаружил прямо у подъезда. Она стояла на коленях и выворачивала желудок себе под ноги. Ещё бы, даже мне неприятно смотреть на разорванные тела бывших бесов, которыми я щедро присыпал небольшой пятачок у самого выхода.

— Ну всё, всё, успокойся. — Я терпеливо похлопал женщину по спине. — Надеюсь, теперь ты мне веришь?

— Что?.. — Она запнулась и посмотрела на меня затравленным взглядом. — Что здесь произошло?

— Они не слушались старших, — не совсем удачно пошутил я. — Пришёл злой медведь и всех убил.

— Медведь? — даже с какой-то надеждой в голосе спросила женщина. — Обычный медведь?

— Ну, типа того, — кивнул я, — Цирковой, дрессированный.

— Он ушёл, да? Он ведь больше не вернётся?

Похоже, для её мозга это объяснение показалось приемлемым. Историю про бесов и конец света она воспринимать отказывалась, а вот медведя — запросто. Странная всё-таки вещь — человеческая психика. Ну это ничего, привыкнет. Рано или поздно мы приспосабливаемся к любым условиям, даже к таким, где порой кажется, что жить совсем невозможно. А оно иди ж ты, целый кремль народом набили — и ничего, все как-то справляются, некоторые даже новыми семьями обзавелись.

— Не придёт, если будешь меня слушаться, — улыбнулся я. — Пойдём, нужно поесть, пока макароны не остыли.

— Я… Я не хочу, — помотала головой она и с опаской покосилась на трупы.

— Знаю, но нужно. Тебе пригодятся силы.

— Зачем?

— Чтобы жить дальше. Я отведу вас в безопасное место.

— Зачем? Кому нужна такая жизнь?

— Ты удивишься, но в мире остались люди, которые готовы не просто жить, но и сражаться. Я понимаю, тяжело всё такое принять, но тебе придётся это сделать.

— А если я не хочу?

— Ну и дура, — буркнул я не найдя других аргументов, — Хочешь — вали. Я не стану с тобой нянчиться, чтобы наутро вытаскивать твой обосранный труп из петли.

— Сам ты обосранный! — оскорбилась она.

— Ты когда-нибудь повешенных видела? — усмехнулся я, наконец обнаружив её слабое место. — После смерти расслабляются все мышцы, отчего освобождается кишечник. Вот и ты будешь висеть и вонять дерьмом и мочой, стекающими по ногам.

— Фу бля, это же отвратительно, — сморщилась женщина.

— Именно. Так что оставь эти мысли, и пойдём уже пожрём.

— Меня Кристина зовут, — внезапно перешла к знакомству она.

— Серый, но друзья называют меня Могила.

— А почему Могила?

— Слушай, я жрать хочу, как медведь бороться. Давай все вопросы потом, ладно?

При слове «медведь» она снова покосилась на растерзанные тела, но теперь почему-то прыснула от смеха. Я не стал разделять её веселья, развернулся и поспешил обратно в квартиру, где меня дожидались макароны с тушёнкой.

— Нет, вы нормальные люди вообще⁈ — возмутился я, войдя в комнату.

Трое мужиков, которых я оставил следить за едой, уже вовсю работали ложками. При этом даже не удосужились по тарелкам разложить, метали прямо из ведра.

— Жрать охота, — виновато, с набитым ртом ответил лысый.

— Ну не из общего же котла! Вон же чашки стоят, — указал я рукой на стопку посуды, которую поставил на подоконник.

— Ну извини, — пожал плечами тот, — не заметили.

— Кристин, будь добра, отгони этих варваров от котла и наложи всем по совести, — попросил женщину я. — Мне можно побольше, я не обижусь.

Уже через пару минут комната погрузилась в молчание и наполнилась чавканьем и стуком ложек о тарелки. К слову, Кристина ковырялась в макаронах лишь первые несколько секунд, а затем начала метать их с такой скоростью, что я едва за ней поспевал. И это хорошо. Значит, умирать она передумала, и в дальнейшем проблем от неё не будет. А вот мрачный парнишка с густой кудрявой шевелюрой мне не нравился. Его сосед по дивану тоже молчал, однако его взгляд просто был задумчивым. Этот же натурально мрачен и, судя по всему, гоняет совсем нехорошие мысли.

Ладно, надеюсь, до вечера успею сдать их на поруки, и тогда они перестанут быть моей проблемой. А я смогу плотнее заняться бесами. Глядишь, когда их поголовье резко начнёт сокращаться, Баал высунет нос из своей берлоги. Пора бы нам уже пообщаться по-взрослому, время игр закончилось. Теперь у меня есть аргумент, которому он мало что сможет противопоставить.

Глава 17

Провожатый

— Местный кто? — спросил я и с сожалением бросил косой взгляд в опустевшее ведро.

В брюхо уже провалились две полные миски, но медвежий аппетит и не думал успокаиваться. Но хотя бы руки трястись от голода перестали — и то хлеб. Веки в раз потяжелели. А учитывая бессонную ночь, бороться с этим удавалось с великим трудом.

— Я, — лениво ответил лысый.

— Головка от… Ладно, — отмахнулся я. — Звать тебя как?

— Антоха.

— А я Толян, — ответил молчун.

А вот депрессивный, тот, что с гнездом на голове, словно не услышал вопроса. Очень нехороший знак. Кажется, парню не помешает помощь психолога. Он однозначно сломается, даже если переживёт этот момент. Непонятно пока: в какую сторону? Может статься, что превратится в маньяка. Однако пока все его мысли о другом, и это будет сильно мешать.

Ну, то такое. Есть вопрос гораздо важнее: как идти? Сугробы вымотают нас раньше, чем мы покинем район, а запасных лыж у меня нет. Получается, снова в школу. Осталось выяснить, где ближайшая. Надеюсь, Антоха не с противоположной окраины…

— Школа ближайшая знаешь где находится? — спросил я. — Или любое другое место, где лыжи раздобыть можно?

— Универ неподалёку. Минут десять на машине, — ответил лысый.

— Значит, часа два пешком, — пробормотал я, прикидывая наши шансы.

— Почему два? — удивился Толян. — Минут за тридцать дворами дойти можно.

— Выходит, ты тоже местный? — повернулся к нему я.

— Лет десять как.

— Ты сугробы на улице видел? Тридцать минут… Всё, подъём, хотелось бы до заката к кремлю выйти.

— Так, может, сразу туда и пойдём? Чего круги наворачивать? — поинтересовалась Кристина.

— Мы с тобой минут через пять на эту тему поговорим, хорошо? — ухмыльнулся я. — Значит так, бригада «Ух»: я иду первым, за мной кудрявый, Кристина в центре, следом Толян и ты — замыкающим, — указал я пальцем на Антоху. — Если увидишь что-нибудь странное — ори, понял?

— Например? — тут же последовал вопрос.

— Тень живую, или человека. В общем, всё, что шевелится — враг. Вопросы?

— А если не шевелится, но тоже странное?

— Понятно, — вздохнул я. — Всё, кончай базарить, двинули.

И вот вроде только что определил порядок идущих, а всё равно выстроились как на душу легло. Тяжёлая будет прогулочка.

— Эй, кудрявый, я тебе где идти велел? — Я дёрнул парня за рукав и тут же отпрянул, получив неадекватную реакцию.

— Не трогай меня! — срываясь на визг, прокричал паренёк. — Не подходите ко мне!

— Эй, эй, успокойся, бро, — попытался угомонить его лысый и тут же получил сочный пинок в промежность.

Я даже поморщился, представив, какую боль он сейчас испытывает. Однако ситуация накаляется. У парня все признаки истерики, а это уже плюс. Значит, организм справляется, нужно лишь слегка помочь.

«Щёлк», — звонко столкнулся мой кулак с его челюстью, и кудрявый рухнул на пол. Кристина в ужасе прижала ладошки ко рту, будто на её глазах только что произошло убийство. Толян лишь криво ухмыльнулся, ну а лысый продолжал стонать, придерживая руками отбитые яйца. Я опустился в кресло и принялся терпеливо ждать, когда наконец закончится весь этот цирк с конями.

Девушка, отойдя от шока, который мне показался больше наигранным, бросилась к кудрявому на помощь. Тот уже приподнялся на локтях, окидывая нас осоловевшим взглядом, словно впервые увидел. Кристина зачем-то проверила его пульс и резко обернулась ко мне, глядя с нескрываемым осуждением.

— Как звать? — спросил я кудрявого.

— Вася, — ответил он.

— Идти можешь?

— Д… да, наверное, — помотав головой, отозвался он.

— Обязательно было его бить? — всё же не выдержала и предъявила Кристина.

— А ты ему мама, что ли? — уточнил я.

— Что⁈ — Она округлила глаза. — Да мне всего двадцать два!

— Ты как? — Я похлопал Антоху по ноге.

— Хреново, — прохрипел он.

— На пятках попрыгай, отпустит.

Тот покосился на меня, как на дурака, но всё же попробовал. Теперь его взгляд выражал удивление.

Однако пришлось ждать ещё минут пять, пока пёстрая компания окончательно придёт в себя и станет способной передвигать копытами. Ну, хоть из подъезда мы вышли без приключений. Я уже начал опасаться, что они продолжат чудить на каждом метре.

Определив направление, мы двинули по сугробам в сторону института. Естественно, я сразу встал на лыжи, за что заработал очередной испепеляющий взгляд Кристины. Видимо, она полагала, что я всячески обязан облегчать ей жизнь. Вот только моя задача несколько иная. Мне предстоит защищать людей, а для этого требуется манёвренность.

Приключения не заставили себя долго ждать. Едва мы вышли со двора, как первые твари решили попробовать нас на вкус. Три чёрных пса и два паука атаковали одновременно. Но били глупо, прямо в лоб, словно не ожидали нашего появления.

Вначале я хотел убрать их по-тихому, даже успел наполовину вытянуть меч, но все мои планы полетели псу под хвост из-за пронзительного визга Кристины. Теперь можно было не беспокоиться о скрытности передвижения, и я расстрелял теней из автомата. Последний пёс рассыпался прахом, окатив чёрной волной мои ботинки, и район снова погрузился в тишину. Я быстро сменил магазин и некоторое время осматривал окрестности через прицел. Но повторного нападения не последовало. Видимо, хозяева бестий находились где-то далеко.

На всякий случай я соткал из тьмы пару медведей, памятуя о том, как они лихо трепали бесовские отродья. Наверняка вскоре твари снова попадутся нам на пути и не факт, что опять повезёт встретить их вдалеке от хозяина.

Первый мишка вывалился из ближайшего подъезда и, подчиняясь моей воле, рванул в сторону группы. Кристина вновь перешла на визг, заставляя меня поморщиться.

— Да заткните вы её! — рявкнул я. — Сейчас тварей со всего города сюда стянем.

Я ожидал чего угодно, но не того, что Вася коротким боковым ударом свернёт девушке челюсть. Кристина рухнула в сугроб, словно срезанная острым лезвием травинка. Но хотя бы заткнулась.

— Ну и зачем? — впрочем, без какого-либо упрёка поинтересовался я.

— Так вы же сами попросили, — пожал плечами кудрявый.

— Да давайте её здесь оставим, — вдруг предложил Антон. — Заебала, честное слово, одни понты.

— Нет, мы своих не бросаем, — покачал головой я. — Приведите её в чувство.

— Я тут подумал… — влез в беседу молчун Толик. — А за каким хреном мы по этим сугробам лезем? Может, машину какую взять? Вон их, целая куча вокруг.

— Так, стоп! Заткнулись все! — рявкнул я. — Никто не думает, не орёт и не гасит ближнего без команды! Как поняли⁈

— Да я просто спросил. — Толян обиженно надул губы.

— Вы и понятия не имеете, как здесь всё устроено. На машине мы и ста метров не проедем, как нас порвут на куски. Закройте рты и делайте то, что вам говорят, если хотите жить. Что с ней? — спросил лысого я.

— Ну, вроде дышит, — пожал плечами тот и под шумок потрогал девушку за грудь. — Сердце тоже бьётся.

— Ясно. Отошёл от неё. — Я подкатил поближе и присел на корточки. — Голову ей подними.

— То отошёл, то подними, — недовольно забормотал Антон, но команду всё же выполнил.

Я скинул перчатки, растёр девушке уши и виски, увеличивая приток крови к мозгу. Прошло немало времени, прежде чем она разлепила глаза, а затем резко перевернулась и вывалила в снег недавно съеденные макароны. Лучше бы мне её пайка досталась…

— М-да, — тяжело вздохнул я. — Так мы далеко не уйдём.

— А какие ещё варианты? — Антон развёл руками и с опаской покосился на стоящего рядом медведя.

А вот Василий разглядывал нашего телохранителя совсем без страха, с нескрываемым любопытством. Даже палец к нему потянул, намереваясь потыкать в бок.

— Не советую, — на всякий случай предостерёг его я.

— Почему? Он вроде не агрессивный.

— Потому что я понятия не имею, что с тобой после этого произойдёт. Моего товарища как-то в бою чёрный пёс покусал, так мы едва его спасти успели. И я только что просил вас без самодеятельности…

— Тебе пиздец! — злобно прошипела Кристина, вытерев рот рукавом. — Понял, ублюдок? Я этого так не оставлю…

— И чё ты сделаешь, мажорка? — насмешливым тоном спросил он. — Своему ебарьку пожалуешься? Ну давай, вперёд.

— Урод, — презрительно скривившись, выдохнула Кристина.

— Мразота, — не стал сдерживаться тот.

— Да вашу ж мать… — Я в бессильной ярости сжал кулаки, сдерживая порыв перестрелять этих идиотов.

Однако без последствий всё же не обошлось. Слишком велико было желание разорвать подопечных, и я не заметил, как утратил контроль над внутренним зверем. Глядя на их перепуганные лица, я понял, что уже обратился, и едва успел подчинить медведя воле. Ещё немного — и у этой проклятой пятиэтажки прибавилось бы выпотрошенных трупов.

Подопечные бросились врассыпную. Хотя как бросились? Лично мне было смешно наблюдать за их жалким барахтаньем в снегу. Неужели они в самом деле думают, что смогут от меня убежать? И зачем вообще так орать? Медведей, что ли, никогда не видели? К слову, на мою копию из тени они отреагировали в разы проще.

«Да стойте вы!» — попытался произнести я, но из звериной пасти вырвался лишь дикий рёв, что сделало ситуацию только хуже.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы развеять образ зверя. Но самым большим разочарованием стали лыжи. Пластик попросту не выдержал медвежьего веса и сломался. А я едва вновь не обратился от очередной волны раздражения и злости. Уж не думал, что будет так сложно доставить горстку выживших до безопасного места. Где-то я явно согрешил, раз мне послали такое испытание.

Я зачерпнул горсть снега, сунул её в рот, а второй пригоршней растёр лицо. Бывшие бесы всё ещё орали и пытались отползти от меня подальше. Я уже всерьёз задумался над тем, чтобы бросить их и уйти, но совесть не позволила. Нет, их можно понять. Наверняка я бы тоже отреагировал на оборотня не самым адекватным образом. Да что там говорить, близкие друзья, которые прекрасно меня знали — и те свалили от греха подальше. Хотя в свои первые перевоплощения я вёл себя крайне агрессивно, и разбитый в хлам магазин тому подтверждение.

Но не зря говорят: «Нет худа без добра». Побывав в шкуре медведя всего несколько минут, я успел кое-что почувствовать. И на этот раз ощущения были знакомы. Точнее, сила, отголоски которой уловил мой зверь. Она принадлежала нашим. Я не понял, что она собой представляла или что могло её излучать, зато чётко определил направление.

— Эй, да хватит уже орать! — крикнул я. — Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.

Однако меня, похоже, не услышали. Некоторое время я колебался, а затем всё же перешёл к крайним мерам. Перехватил автомат, перевёл предохранитель на стрельбу одиночными и дважды пальнул в воздух. Этот звук был знаком людям, даже тем, которые провели жизнь вдалеке от боевых действий, а потому сразу привлёк внимание.

— А ну замерли, суки! — рявкнул я. — Руки в гору! Увижу, кто дёрнется, завалю нахуй!

И это сработало. Несмотря на то, что они и без того были до усрачки напуганы, тот страх, что они испытывали в данный момент, был, в отличие от оборотня, понятен. Они даже орать перестали. Тупо пялились на меня, пытаясь осознать происходящее. Лишь тихое бормотание со стороны Кристины нарушало гробовую тишину.

— Не ешь меня, я невкусная, во мне полно дерьма… Не ешь меня, пожалуйста…

— А теперь ползите обратно, и чтоб больше не звука от вас! Как поняли⁈

Лысый с Толиком часто закивали, но почему-то с места так и не сдвинулись. Пришлось повторить угрозу и даже взять одного из них на прицел. Василий никак на это не отреагировал, а Кристина предприняла очередную попытку отползти подальше. Но я пресёк её, отправив на перехват медведей из тени.

Прошла пара минут, прежде чем наша дружная компания вновь воссоединилась. Ещё минут пять ушло на объяснения и инструкции. Радовало одно: всё это время выжившие молчали, обошлось даже без дебильных вопросов.

Не знаю почему, но направление я сменил в пользу энергетического фона. Что-то подсказывало: это правильное решение. К тому же я лишился своих лыж, поэтому сейчас мы все находились в равных условиях. Хотя это как посмотреть… Ведь мне приходилось играть роль первопроходца, пробивая сугробы. Но я не жаловался: сил и энергии хватало с избытком.

— А почему твои медведи в снег не проваливаются? — внезапно нарушил тишину Антон.

— Понятия не имею, — честно ответил я и покосился на теней, которые действительно шли по рыхлому снегу, словно Иисус по воде.

— Может, они бесплотные? — предположил Вася.

— Хреново, — тяжело вздохнул лысый. — Можно было бы попробовать их оседлать.

Я даже остановился и покосился на гения. И как мне самому в голову не пришла эта идея? Наверное, я привык воспринимать их исключительно как оружие.

— Вот молодец, — похвалил я Антона. — Можешь ведь, когда захочешь.

Потянув за ментальную ниточку, что связывала меня с тенями, я приманил к себе одного из медведей и попробовал положить руку ему на загривок. Однако рука прошла сквозь тень, не ощутив даже малейшего сопротивления. И это странно, ведь в бою они способны наносить настоящий урон, стало быть, умеют становиться материальными. Или я опять что-то не понимаю.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на материи, из которой были сотканы звери. Зрение изменилось, позволяя рассмотреть колебания энергий и увидеть ядро, вокруг которого был сосредоточен образ. Однако разобраться в хитросплетении узелков оказалось непросто. Это сродни тому, как если бы я впервые попал в кабину пилота с кучей кнопок и тумблеров. Да, по наитию, на каком-то подсознательном уровне мне удалось соткать образ медведей, но внести нужные изменения я не мог — не хватало знаний. А на метод научного тыка попросту нет времени. Это пока нам везёт, потому как на окраине практически нет бесов, хотя их отродья нет-нет да и попадаются. Но ближе к кремлю ситуация сильно изменится, и мишки как раз пригодятся именно в этом виде. То есть в качестве боевой единицы.

Объяснять выжившим я ничего не стал и, отпустив тень охранять периметр, двинулся дальше. Отголоски энергии, которые я уловил, находясь в образе зверя, удалось получше рассмотреть, когда я изучал тень. Теперь я точно знал, в каком направлении нужно двигаться, но всё ещё не понимал, что именно удастся там обнаружить. Надеюсь, эта штука окажется полезной.

Идти оставалось недолго. Мы уже перебрались через основную магистраль и двигались по частному сектору. Этот посёлок выстроили здесь относительно недавно, по крайней мере, к предкам он не имел никакого отношения. Однако что-то здесь всё-таки есть…

— Твою мать! — выругался я, внезапно потеряв энергетическую нить.

— Что, заблудились, да? — тут же сделала собственные выводы Кристина.

— Типа того, — нехотя буркнул я, пытаясь вновь ощутить разливы знакомой энергии.

Но первичная материя выровнялась, мерцая стандартными всполохами, словно её ничто не беспокоило ещё мгновение назад. Хорошо, что я запомнил направление, откуда разливалась энергия предков. Однако кое-какие мысли по поводу всё же возникли. Скорее всего, мне удалось обнаружить вовсе не древний артефакт, а кого-то из своих. И на самом деле, это гораздо лучше. Да, среди посвящённых я персона non grata, но мне и не обязательно показываться им на глаза. Зато это прекрасный шанс избавиться от балласта. А уж с людьми-то мне дело иметь гораздо привычнее.

Я снова остановился и раскинул ментальные щупальца чуточку шире. Но теперь они были настроены на поиск живого. И вуаля — мне удалось зафиксировать аж четыре ауры на соседней улице. Сердце предательски дало сбой, потому как все они были мне очень знакомы. Именно поэтому медведь заострил на потоке энергии особое внимание. Интересно, чем они там занимались, что фонило аж на весь пригород?

Наконец-то столкнувшись с чем-то понятным и объяснимым, я буквально за мгновение выстроил план дальнейших действий. Для начала нужно спрятать группу выживших. Во-первых, чтобы не мешались под ногами, а во-вторых, чтобы раньше времени не засветить свою позицию. Я прекрасно знал, на что способны мои парни. И если они уйдут в глухую оборону, я не смогу к ним подобраться, даже задействовав все имеющиеся силы и навыки. Я сам их этому научил. Варианты, конечно, есть всегда, но в данном случае большинство из них приведет к потерям. А оно мне надо?

— В дом все, быстро! — максимально нервно скомандовал я. И да, сделал это намеренно. В страхе люди лучше подчиняются, а если ещё их и по времени ограничить, то даже лишних вопросов задавать не станут.

Так и вышло. Выжившие погребли через сугробы к ближайшему дому, помогая себе руками. Со стороны действительно казалось, будто они плывут. А я продолжал давить им на нервы, периодически подгоняя и не давая возможности расслабиться.

— Да шевелись ты! — Я подтолкнул девушку в спину и сделал вид, что собираюсь её обогнать.

Та промолчала, стиснула зубы и ускорилась, хотя ещё секунду назад собиралась сдаться.

В дом мы ввалились, протискиваясь в проём чуть не всей кучей разом. Нас встретил лёгкий запах тухлятины, который заметно ослаб на морозе. Но обошлось хотя бы без человеческих останков прямо у порога. Неизвестно, как на это отреагировали бы не приученные к подобным зрелищам бывшие бесы. Им ещё многое предстоит осознать и осмыслить, но лучше пусть это происходит потом, без моего участия.

Пока выжившие валялись на полу, жадно хватая ртом воздух, я быстро осмотрел комнаты на первом этаже. Остатки хозяев дома обнаружились в задней части просторной гостиной, которая, к сожалению, не имела дверей. Быстро прикинув варианты, я вернулся к людям и снова принялся их тормошить, не оставляя возможности осмотреться.

— Подъём! Да шевелитесь вы, мать вашу! — зашипел я, раздавая пинки. — Туда, в комнату все. Давай, давай, передвигай копытами!

Мужики, зачем-то пригнувшись, нырнули в указанном мной направлении, а Кристина решила передвигаться на четвереньках. Меня этот цирк устраивал, пока они беспрекословно исполняли все мои требования.

— Укройтесь, чтобы тепло не терять, — продолжил суетиться я и сбросил с хозяйской кровати одеяло.

Затем поковырялся в шкафу, где отыскал плюшевый плед, который тоже отдал выжившим. Продолжая вести себя максимально суетливо, я раскидал по углам комнаты заговорённые камни и приказал медведям сторожить оба выхода. В смысле, дверь и окно. Внутрь они попасть не могли, зато прекрасно дежурили снаружи. Камни, в случае реальной опасности, спасут людей от бесов, а вот мишки обезопасят их от глупостей. С такой охраной покинуть комнату они не посмеют.

— Что… Что там? — нервно заикаясь, спросил Антон.

— Бесы, — коротко ответил я первое, что пришло на ум.

— Кто? — удивлённо переспросил он.

— Чёрные твари, — не стал вдаваться в подробности я. — Их много. Так что сидите тихо и не высовывайтесь. Медведи вас защитят.

— А ты куда? — тут же оживилась Кристина, поняв, что я собираюсь их покинуть.

— Попробую увести их за собой, — включил героя я. — Если не вернусь через час — уходите без меня.

— Хорошо, — преданно глядя мне в глаза, ответила девушка.

Я лишь криво усмехнулся и подался на выход. Впрочем, чего ещё я от них ждал? Что кто-то вдруг сорвётся с места и решит пожертвовать жизнью ради меня? Или Кристина внезапно обзаведётся совестью и пообещает дождаться меня во что бы то ни стало? Ладно, лишь бы живы остались, а со временем привыкнут, пообтешутся. Может, даже научатся ценить жизни других людей и помогать ближнему. Ну а если этого не случится, скорее всего, сдохнут в течение месяца. Естественный, мать его, отбор. Человек либо приспосабливается к новым правилам игры, либо погибает, как ненужный пережиток прошлого.

Двор я покидал, всё ещё продолжая изображать приближение опасности. Но как только скрылся с прямой видимости, успокоился и осмотрелся в поисках точки для наблюдения. Надеюсь, мои парни нас не заметили. Наверняка Шкет сейчас бдит где-то на верхней точке…

Я снова прикрыл глаза, чтобы определить позиции аур, и, обнаружив их, криво ухмыльнулся. Нет, зря надеялся. Судя по всему, они уже пытаются обойти дом, в котором я спрятал выживших. Шустро работают, ничего не скажешь. Может, стоит их просто дождаться?

Однако тело уже начало действовать, поддавшись боевому азарту. Я перемахнул через забор и на максимальном ускорении преодолел двор. На такой скорости я попросту не успевал проваливаться в снег. Правда, без хитростей тоже не обошлось: всё-таки его поверхность была слишком рыхлой, что не позволяло как следует оттолкнуться. Но в последнее время мои способности сильно расширились. А связать между собой кристаллы, понимая принципы того, как устроена первичная материя, не особо сложно.

Очередной забор остался позади. Я уже почти достиг первого противника, когда его аура довольно быстро начала смещаться влево. Пришлось менять траекторию и спешить на перехват. Не знаю почему, но я предположил, что охочусь на Лёху. Вряд ли Маркин успел подрасти так сильно, что почти сравнялся со мной. Однако аура, за которой я наблюдал, двигалась стремительно даже для посвящённого пятой ступени. И тем не менее её яркое, почти оранжевое свечение оставалось очень знакомым.

К сожалению, я слишком поздно понял, с кем на самом деле играю в кошки-мышки. Вырвавшись на открытое пространство, я нос к носу столкнулся с огромной медвежьей тушей. Доли секунды хватило, чтобы окончательно убедиться в личности того, на кого я устроил охоту. Хоть и шуточную, но всё же признавать поражение я не спешил. А зная характер своего далёкого предка, был на сто процентов уверен: избежать схватки он мне не позволит.

Ярость ворвалась в сознание, и я растворился в ней, призывая образ зверя. И снова момент обращения прошёл гораздо проще, чем в предыдущий раз, и, как мне показалось, быстрее.

Улицу огласил дикий рёв двух звериных глоток, и обе туши бросились навстречу друг другу, поднимая в воздух облака снега, что вылетал из-под мощных лап.

Глава 18

Как обычно

Звериный бой сильно отличается от человеческого. Нет в нём той красоты и грации, точных выверенных движений, что позволяют блокировать атаку и моментально перейти в наступление. Никто не стремится уклониться от выпада, да так, чтобы удар просвистел в миллиметре от уха. Когда в схватку вступают инстинкты и первобытная ярость, остаётся уповать лишь на выносливость.

Две огромные туши с оглушительным рёвом сцепились в единую массу. Когти Исая рванули шкуру на моём боку, а клыки порвали верхнюю губу. Но и я в долгу не остался, оставив рваную рану на медвежьей морде, а затем уличил момент и вцепился зубами ему в шею. Однако толстую шкуру оказалось не так-то легко прокусить. Исай крутанул огромной башкой и вырвался из моей пасти, отделавшись всего парой неглубоких царапин.

Схватка вспыхнула и точно так же мгновенно угасла. Продолжая реветь, мы принялись выписывать круги, примеряясь к очередной атаке. Рывком подскочив на задние лапы, Исай снова бросился в бой, но я успел уйти в сторону, чтобы контратаковать его с фланга. Мне опять удалось вцепиться зубами в толстую шею. Противник попытался вырваться, однако в этот момент я с силой толкнулся вперёд и завалил его на бок. А затем пропустил мощный пинок задней лапой в брюхо и вынужден был отступить.

Очередной рывок — и вот мы снова сплелись в борьбе. Биомеханика животного довольно сильно отличается от человеческой, однако я попытался применить некоторые боевые навыки. В прошлый раз, уходя с линии атаки, мне удалось повалить тушу Исая. Так почему бы не использовать ударную технику?

Я сместился влево, заставляя противника провалиться, и атаковал его мощным ударом лапы в челюсть. М-да, как слону дробина. Медведь лишь тряхнул головой и в одно движение сменил траекторию броска. А в следующее мгновение я уже оказался прижат к обледеневшей земле, а зубы Исая сильно сдавливали моё горло.

— Молодец, быстро справился, — прозвучал в голове его насмешливый голос. — Не каждому удаётся так быстро подчинить себе зверя.

— Слезь с меня, у тебя из пасти воняет, — ответил я.

Медведь-Исай ослабил хватку и, косолапо переваливаясь, отступил. А через пару секунд принял человеческий облик. Я тоже перевоплотился и, зачерпнув горсть снега, протёр им разгорячённое лицо. Шея саднила, как и живот, куда прилетел удар, хотя видимых повреждений не обнаружилось. Снег вокруг так и остался кристально-белым, а ведь я был уверен, что распахал Исаю морду до крови. К слову, его лицо пересекал заметный лиловый синяк как раз в том месте, куда пришёлся мой удар.

— И что это было? — спросил я.

— А сам как думаешь?

— Ты ради этого меня из общины изгонял?

— И да, и нет. Стены кремля тебе бы пришлось покинуть в любом случае. Сам понимаешь, мы не могли рисковать людьми. Первое обращение никогда не бывает контролируемым. Ну а касаемо принародной порки… так это мы совместили полезное с приятным. За время твоего отсутствия удалось кое-что выяснить.

— Я был в реакторе, — прервал речь Исая я. — Ничего хорошего там не происходит. В бассейне передержки творится натуральный ад, там бетон плавится, и неизвестно, сколько ещё он продержится. Если это дерьмо попадёт в грунтовые воды, здесь будет отравлено всё, на многие километры вокруг.

— Уверен? — с некой хитрецой спросил он. — Может, тебе показалось?

— Ты чё меня бесишь-то опять? — огрызнулся я. — Говори, если что-то знаешь.

— Раньше, когда воин проходил обряд инициации, чтобы высвободить внутреннего зверя, мы использовали энергию, разлитую в атмосфере. После закрытия границ это стало невозможно. Да, Баал смог разрушить некоторые печати и перенаправить часть потоков в старые русла, но тех крох всё равно недостаточно. Не молнию же мне было ловить?

— Блядь, порой у меня возникает мысль, что Баал со своими приятелями не так уж и неправ. А если бы я туда не пошёл?

— Но ведь ты пошёл, — пожал плечами Исай.

— Вот ты объясни мне, дураку: в чём сложность взять — и рассказать о своих планах человеку, над которым ты собираешься ставить эксперименты? Зачем вы вечно что-то мутите, скрываете?

— Таковы правила. Ты сам должен определить свою судьбу. Моя задача — показать тебе путь, а не рассказывать о том, какие преграды на нём поджидают. Так и только так мужчина становится воином.

«Бах… Бах…» — прозвучали два одиночных выстрела.

— Пиздец мишкам, — пробормотал я, предварительно прислушавшись к себе. — Ты говорил, вам удалось что-то выяснить?

— Да, я пообщался с твоим связным. Надеюсь, ты не в обиде?

— Давай ближе к делу.

— Когда-то давно я попросил одного заклинателя заговорить клинок. Он был самородком, гением того времени. Константин чем-то мне его напоминает. К слову, тогда правил и запретов было гораздо больше, чем сейчас…

— Да-да: трава была зеленее, а девки — сисястее.

— Ты удивишься…

— Исай! Можно хоть раз без всей этой лирики?

— Вот поэтому вы так и живёте! Всё у вас на бегу, даже подумать времени не остаётся. Ты слушай, что тебе старший говорит, а не спорь!

— Может, хоть в дом зайдём? Жрать охота, аж переночевать негде.

— И то верно. Глядишь, пока у тебя рот будет занят, удастся нормально всё рассказать.

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся я. — Сколько тебя знаю, ты ещё ни разу ничего до конца не рассказывал.

— Здорова, шеф! — крикнул Шкет и помахал свободной рукой.

Я кивнул в ответ и проводил взглядом вереницу людей, которых сопровождали Серёга с Рустамом. Исай дружески толкнул меня кулаком в плечо и направился следом за ребятами. Уже у калитки я встретил Лёху, который сдержанно со мной поздоровался и, как мне показалось, виновато отвёл взгляд. Судя по всему, он прекрасно знал о предстоящих испытаниях, в том числе и о реакторе.

В доме пахло едой. За кашевара, видимо, оставили Коляна, который сейчас мерно помешивал варево в эмалированном ведре. В последнее время данная ёмкость приходится как нельзя кстати, особенно если учитывать мой зверский аппетит.

— Возвращение блудного сына, — с ехидной рожей прокомментировал он моё появление.

— Вообще-то, это вы меня кинули, — заметил я.

— Ага, кинули, — скептическим тоном повторил он. — Я после этого весь вечер штаны стирал. Ёб я в уши такие приключения! Мы еле ноги унесли. Если бы не твари, на которых ты отвлёкся, — всё, хана нам…

— Давай накладывай уже, пустомеля, — осадил приятеля Рустам. — Сколько можно её гладить?

— Сколько нужно, столько и буду. Потерпишь, не готово ещё.

— Вы что, знакомы? — запоздало отреагировала на происходящее Кристина.

— Поверь, всё гораздо хуже, — произнёс вошедший в дом Лёха.

— В смысле? — Девушка ещё больше растерялась и захлопала глазами.

— Не слушай ты этих придурков, красавица, — вернулся к болтовне Колян. — На самом деле мы первый раз друг друга видим.

— По-моему, вы мне врёте. — Она с недоверием покосилась на кашевара.

Я с улыбкой наблюдал за мирной суетой. Все тревоги и заботы как-то сами собой развеялись, когда я окунулся в знакомую обстановку. Словно домой вернулся. Хотя по факту так оно и было. Ведь дом — это не только место, в котором ты живёшь, но и близкие люди, что тебя окружают и создают тот самый уют, в который всегда хочется вернуться. Я немало времени провёл в казармах и считал их своим домом. А когда приехал в свой город, туда, где родился и вырос, обходил родной очаг стороной.

И теперь, спустя несколько лет, я наконец осознал истинную причину. Мне было стыдно. Я не смог проводить отца в последний путь, так как находился под следствием. Я винил себя в смерти боевых товарищей, тех, кто заменил мне семью, и напрочь забыл о человеке, что искренне и безвозмездно заботился обо мне всю свою жизнь. Да, мы часто ругались, не понимая друг друга. А что делать, если оба упёртые как бараны? Но сейчас я понимал, от чего батя пытался меня оградить. И когда его не стало, дом, в котором я родился и вырос, перестал источать тот самый уют. Вместо него я испытывал лишь муки совести, оттого и стремился сбежать подальше.

— Чего задумался? — вырвал меня из воспоминаний Рустам. — Подставляй миску.

— Подожди, вначале сюда положи, — влез в раздачу Лёха. — Пойду Шкету отнесу, он весь день на точке сидит.

— Ща я ему сразу с добавкой тогда, — подкинул в тарелку дополнительный черпак Колян.

— Хватай пайку и пойдём пообщаемся, — толкнул меня в плечо Исай и, подхватив свою порцию, выбрался из комнаты.

Я нашёл его на террасе, которую бывшие хозяева выстроили на заднем дворе. Пращур вовсю орудовал лопатой, расчищая пятачок с мебелью от снега, а на столе одиноко па́рила маска с едой. Я поставил рядом свою, стряхнул снег со стульев и, угнездившись, принялся за еду.

— Да нормально всё, успокойся. Пожри, пока горячее, — остановил Исая я.

— Думаешь? — Тот замер и критично осмотрел свою работу.

— Ты вроде поговорить хотел?

— А ты готов слушать?

— Кончай ёрничать. Рассказывай, что там за клинок такой?

— Честно говоря, я даже не думал, что он его закончит… — Исай продолжил рассказ прямо с середины. — Очень уж специфический был запрос. Ты ведь в курсе, что некоторые символы нельзя совмещать. Они или не будут работать, или вступят в такой конфликт, что мало не покажется.

— Знаю, — прожевав, подтвердил я и снова сунул ложку с едой в рот.

— В те дни хранители как раз изучали хитросплетения узоров и символов, чтобы избежать опасных наложений. У нас имелись строгие наборы, отходить от которых было нельзя. Но тот заклинатель… он словно знал, каким образом следует плести заклятия, чтобы они работали как нужно. Вот точно как Константин.

— И ты пришёл к нему.

— П-хах, пришёл. Этот парень был вне закона, его ещё нужно было отыскать.

— Ты сейчас на самом деле мне будешь всю историю рассказывать?

— А тебе что, жалко послушать старика?

— Ты ещё слезу пусти, — ухмыльнулся я. — Ладно, не куксись. Судя по всему, заклинателя ты нашёл?

— Нашёл, — кивнул Исай. — И заказ сделал.

— Ну, и?..

— Я хотел, чтобы он создал оружие, способное убить первого поводыря.

— Кого?

— Так мы называли бесов за то, что они тенями руководили.

Я замер с ложкой на середине пути ко рту и пронзил предка немигающим взглядом. Нет, я уже понял, куда он сейчас клонит, но мне хотелось, чтобы он произнёс это сам, прямым текстом, без всех своих метафор и закоулков.

— Да, я заказал ему нож, способный убить Баала.

— А вот и добрые вести пожаловали, — усмехнулся я и наконец отправил кашу в рот.

— Не совсем, — поморщился Исай. — Дело в том, что в день, когда заклинатель закончил работу, я отправился к праотцам, и он вынужден был его спрятать.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь?

— Мы искали этот клинок. Все посвящённые были задействованы, но он как сквозь землю провалился.

— Короче, я уже понял, что его нашли.

— Нашли, — как-то странно ответил Исай. — Только мы понятия не имеем, кто и где он сейчас.

— Тогда с чего вы взяли, что клинок нашёлся?

— Как бы тебе это объяснить… — усмехнулся пращур. — Оружие, обладающее такой силой, всегда оставляет след.

— Ну так пройдите по этому следу.

— Прошли. Он привёл нас сюда.

Я снова замер и задумчиво уставился на Исая, помахивая в воздухе пустой ложкой.

— Ты только что сказал, что вы не знаете, где он. Я правильно тебя понял?

— Верно.

— Но сейчас утверждаешь, что след ведёт сюда, так?

— Именно.

— Что-то не сходится. — Я покачал головой и принялся собрать остатки каши по краям тарелки.

— Думаю, что заклинатель создал нечто, способное скрыть силу клинка. Поэтому мы так долго и не могли его обнаружить. Впервые он объявился через несколько дней после того, как вы вошли в Нижний Новгород. Словно на него наткнулся кто-то случайный, даже не подозревающий о том, что попало в его руки. Излучение энергии было недолгим и снова исчезло. Когда отряд посвящённых прибыл на место, они ничего не нашли. А затем он вновь появился, и на этот раз им воспользовались. Мы зафиксировали мощный выброс энергии.

— Хочешь сказать, что этот нож то появляется, то вновь исчезает, и его последнее появление заметили где-то неподалёку?

— Всё верно.

— А откуда тянется след?

— От самого Урала.

— Вот же больной ублюдок, — усмехнулся я, помахивая ложкой.

— Слушай, у тебя очень серьёзные проблемы с субординацией. — Похоже, Исай принял моё замечание на свой счёт.

— Вообще-то, это я не о тебе, — на всякий случай уточнил я. — Хоть ты меня временами и бесишь.

— Хочешь сказать, что знаешь, у кого может находиться этот нож?

— Думаю — да. Но это не точно. Я-то всё голову ломал: как ему удаётся выживать всё это время. Вообще, довольно странно, что Баал до сих пор не устроил на него охоту.

— Да на кого? Ты можешь нормально объяснить⁈

— Во-о-от, — с довольной рожей протянул я. — Ну и каково тебе на моём месте?

— Ладно, уел, — согласился пращур. — Так о ком речь?

— Я когда из реактора выполз, соображал очень туго. Доскоблил на самодельных лыжах до посёлка, хотел где-нибудь в частном секторе залечь. Пока местечко искал, запах дыма почуял, ну и пошёл на него. Так этот мужик умудрился мне в спину выйти.

— Издеваешься, да?

— Есть немного. Ладно… Он назвался Швеллером и рассказал о себе очень занимательную историю. Интересный человек, с характером.

— Отпечаток ауры запомнил?

— Да как-то не нужно оно мне было.

— Так, где конкретно ты его видел? Возможно, место его ещё помнит. Нам бы хоть какой-то отголосок поймать.

— А вот с этим как раз всё сложно. Слушай, сгоняй за добавкой, а⁈

— А ты не прихуел часом⁈ — округлил глаза от такой наглости Исай.

— Тебе сложно, что ли? Жрать охота невыносимо. У этого медведя аппетит такой, всё как в бездонную пропасть пролетает. Как ты вообще с этим борешься?

— Никак, — пожал плечами Исай. — Со временем само устаканится. Поначалу тоже жрал без продыха.

— Ясно.

— Так что там с местом этим?

— Сгорело всё. Я, похоже, при нём обратился, подранил даже… В общем, пока в город за едой бегал, вернулся уже к пожарищу.

— Ранил, говоришь?

— Ну.

— Твой зверь должен был его запомнить.

— Понятия не имею, как этим пользоваться.

— Я научу.

— Давай только не сейчас, ладно? Я всю ночь не спал, бесов выслеживал. Этих потом спасал ещё… — Я кивнул за спину, намекая на выжившую четвёрку.

— Ладно, поехали.

— Куда?

— Домой, — спокойно ответил Исай. — Или ты не хочешь?

— Я же предатель? — продолжил ёрничать я.

— Брось, мы оба знаем, что так было нужно. Только благодаря этому мы завладели информацией о клинке.

— Ты только что говорил, что вы за ним следили.

— Мы следили за неизвестными выбросами энергии, а теперь точно знаем, что именно они из себя представляют.

— Я вот одного не пойму: зачем Баал ставил ультиматум, если с реакторами всё в порядке? У меня многое сходится, но этот момент никак не укладывается в логику.

— Может, потому, что её здесь попросту нет? — предположил пращур.

— Или мы не видим всей картины, — не согласился я. — Баал ещё никогда и ничего не делал просто так. С чего вдруг он решил сделать исключение?

— Извини, но у меня нет ответа.

— Как и у меня, — вздохнул я. — Лишь бы не стало поздно, когда мы наконец его получим. Ладно, поехали, всё равно мы здесь больше ничего не высидим.

* * *

Места в вахтовке хватило впритык. Печь топить не стали. Всё равно быстрее до кремля доедем, чем она успеет салон прогреть. Это Коляну хорошо: подвинул бегунки в нужную сторону да тёплый воздух в ноги направил. В будке о такой роскоши можно только мечтать, хотя это очень странно. Могли бы и предусмотреть пару вентиляционных шахт для удобства пассажиров. Хотя и так сойдёт — не графья, потерпим.

Загрузились быстро. Колян врубил первую передачу, и наш грузовик, рыкнув дизелем, пополз вперёд. Сугробы этой машине нипочём, она и худшее бездорожье способна преодолеть в два счёта. Три моста — это не шутка. Мы по осени, когда лес вывозили, почти по самую раму в грязи тонули, а «Уралу» хоть бы что. Знай себе тянет, изредка задом повиливая. Когда мы на эти вахтовки наткнулись, я думал Колян от радости штаны намочит. Однако впоследствии убедился: есть от чего. Этой технике цены нет, не зря её на Дальнем Востоке так уважают.

Всю дорогу я дремал, постукивая на кочках головой о стенку кузова. Мысли путались, а сознание находилось где-то между сном и реальностью. В один из таких моментов в уши ворвался гул голосов, словно меня окружает толпа людей. Он то нарастал, то сходил на нет, вычленяя из общего фона отдельные, ничего не значащие фразы. И вдруг я будто провалился в бездонную пропасть, чтобы в следующее мгновение оказаться в странном месте.

Это не было комнатой, но и открытым пространством его не назовёшь. Некий пузырь на пересечении потоков энергий и материй, которые переплетались, образуя причудливые фигуры. Лишь спустя несколько ударов сердца я понял, что всё ещё нахожусь в кузове вахтовки, которая мчится сквозь снежные завалы. А формы, сплетённые из разноцветных искр и потоков — люди и предметы интерьера.

Миг — и всё это сжалось до размеров атома, а я уже смотрел на то, что мы называем планетой. Её структура была настолько сложна и неописуема, что все наши познания и научные труды, накопленные за тысячелетия, выглядели детским рисунком. Человечество не смогло познать и миллионной доли процента от всех тех процессов, которые определяли саму суть существования Земли. Всё, что мы знали и умели, всё то, что делало нас великой цивилизацией, являлось лишь песчинкой истинных возможностей. Где-то мы оступились, а поднявшись, потеряли верное направление и пошли не в ту сторону.

И снова, всего за мгновение мир сжался до пределов галактики, окончательно уничтожая всё, что мы знали о процессах формирования звёздных систем. Мы копошились даже не в песочнице, создавая куличики и представляя себя великими созидателями в этот момент. Наше познание сущего больше походило на тыканье слепых котят в пушистое брюхо матери-кошки. Притом на той стадии, когда без её помощи они даже не способны отыскать сиську, чтобы поесть.

А ещё скопление звёздных систем очень сильно напоминало нечто живое. Из тех же потоков были сотканы люди в будке вахтовки, они даже сплетались аналогичным образом. И то место, что образовывало центр масс, излучало сознание. Оно мыслило, диктовало условия, создавало законы, которым подчинялось всё.

Эти существа были повсюду. Некоторые образовывали группы, другие находились в гордом одиночестве, и все они одновременно являлись единым целым. Множество энергетических потоков связывало их между собой, создавая бесконечную сеть сознаний, по которым непрерывно метались импульсы.

Всё то, что мы представляли хаосом, на самом деле имело порядок. Невероятный, колоссальных размеров и совершенно непостижимый для простого человеческого понимания, но в то же время объяснимый одним словом «жизнь».

— У тебя нет права находиться здесь, — внезапно прозвучал в голове приятный, с бархатными нотками голос.

— Кто ты? — ляпнул я первое, что пришло на ум. — Ты бог?

— Нет, я не совсем подхожу под понятие, которое ты вкладываешь в это слово. Более важно: кто ты и как ты здесь оказался?

— Человек, — ответил я и зачем-то уточнил: — С планеты Земля.

Голос не ответил, но я почувствовал, как меня за мгновение будто разобрали на атомы и снова собрали обратно. А затем по всему пространству пробежала волна, будто говорящий со мной обменивался информацией с другими существами. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем голос появился вновь.

— Я понял: вы случайный эффект отмирающей ветви.

— В смысле — случайный? И почему отмирающей?

— Ваше существование — ошибка.

— Почему? Кто это решил?

— Смотри, это твоя ветвь.

Вселенная вновь сократилась до галактических масштабов. Не знаю, что именно хотел показать мне голос, но я увидел лишь очередное звёздное скопление с очередным ядром разума в центре.

— И что я должен увидеть? — спросил я у невидимого собеседника.

— Смотри, — не стал вдаваться в объяснения он.

Галактика плавно отдалилась, не резким скачком, как было до этого. И когда существ вокруг стало сильно больше, я наконец увидел то, о чём говорил голос. Мы были отрезаны от других. Нет, никакой видимой границы или ещё чего-то подобного я не заметил. Однако все импульсы, что постоянно метались между сущностями, проходили мимо. С нами никто не общался. Да и на фоне других мы выглядели более блекло.

— Но почему? Что с нами не так?

— Разум.

— Я не понимаю…

— Мне сложно оперировать в рамках твоих знаний. Они слишком скудны.

— Так объясни на своём языке.

И в следующее мгновение меня захлестнул поток информации. Он был настолько огромным, что сознание просто смело, будто волной цунами. В один миг я разлетелся на триллионы осколков, которые попросту в ней растворились.

Глава 19

Другой уровень

— Что с ним? — участливо спросил Маркин.

— Понятия не имею, — пожал плечами склонившийся над телом витязя Всеволод. — Впервые в жизни сталкиваюсь с таким.

— У тебя получится его вылечить? — уточнил стоящий у двери Исай.

— Возможно, но я не знаю как. Что вообще произошло?

— Мы думали, он уснул, — ответил Лёха, который сидел на корточках в углу, недалеко от Исая.

— Все его показатели именно на это и указывают, — произнёс знахарь. — Но аура… Никогда не видел ничего подобного.

— Так он что, умер? — уточнил Шкет.

— Типун тебе на язык, — выругался старик. — Живой он, дышит вон, и сердце стучит.

— Летаргический сон, — с умным видом добавил пацан. — Я про такое по телику видел. Он так может лет сто проспать.

— Если ты хоть немного прав, то нам жопа, — задумчиво пробормотал Исай. — Сев, ты же всемогущий, неужели ничего нельзя сделать?

— Наверное, можно, но я не знаю как.

Я слышал их. Голоса доносились, словно сквозь вату и были одновременно гулкими, как в бесконечном тоннеле. Порой приходилось додумывать фразы по контексту, потому что некоторые слова попросту терялись в фоновом шуме миллиардов других голосов.

Иногда мне удавалось вынырнуть на поверхность, вот как сейчас, но такие моменты длились недолго. Вскоре меня накрывало очередной волной и вновь тянуло на дно информационного безумия, в котором я оказался. Знания миллиардов вселенных от начала времён продолжали рвать моё сознание, которое и без того распалось на атомы, а может, и того меньше.

Я одновременно ощущал себя везде, в каждом мгновении жизни всех миров. Я видел то, что неподвластно пониманию человеческого мозга. Я был всюду и одновременно нигде.

— Хватит! — в очередной раз вынырнув на поверхность, взревел я.

И в тот же миг неведомая сила собрала меня в единое целое. Голоса стихли, и пространство заполнила звенящая тишина. Меня окружала абсолютная пустота…

* * *

«Как же хочется жрать!», — было первое, о чём я подумал. А затем подумал о том, что, оказывается, вновь могу думать, и распахнул глаза. Вокруг царила темнота, да такая что глаз коли, даже зрение витязя не спасало. Всё-таки в его основе лежит природный механизм, который требует хоть толики света, чтобы усилить его до видимого спектра. Похоже, что сюда не проникало нисколько. Интересно, а где я?

Я попытался подняться, но у меня ничего не вышло. Нет, совсем немного дёрнуться удалось, но голова упёрлась во что-то жёсткое…

— Да ну нахуй! — возмутился я, и голос прозвучал очень плотно, будто я нахожусь в хорошо изолированном помещении.

Впрочем, не так уж я и неправ. Земля прекрасно скрадывает звук. Едрить-колотить, они меня что, похоронили? У них что, совсем мозгов нет? Или я действительно того?

Бред, с того света не возвращаются. Хотя Исай, опять же… Жарко здесь, первый звоночек, что пространство перенасыщено углекислым газом. А значит, пора выбираться из этой ловушки. Надеюсь, снаружи никого нет. Забавно, конечно, выйдет, когда я выберусь из-под земли. С другой стороны, реакция на испуг у всех разная. Обидно получится, если я сдохну от пули, едва выбравшись из могилы.

Осталось разобраться, как выкарабкаться из этого чёртового ящика. Слишком уж здесь тесно, чтобы размахнуться и разбить доски. Давить тоже не вариант. Может, я и сильнее обычного человека, но не настолько, чтобы поднять несколько сотен килограммов сырой земли. В том, что она сырая, сомневаться не приходится.

Кстати, совсем не холодно. А ведь в наших широтах земля имеет свойство промерзать аж на пару метров. Но даже если в этом году из-за сугробов глубина промерзания меньше, холодрыга в могиле должна стоять знатная. А с меня аж течёт, вся спина уже насквозь мокрая. Сколько же я здесь пролежал⁈

Меня вдруг охватила паника. Впрочем, неудивительно, учитывая моё положение. Да здесь любой человек с ума спрыгнет, обнаружив, что его заживо похоронили. Наверное, хуже смерти и не придумать, хотя… Нести уже не придётся, да и близкие попрощаться успели. Наверняка даже фразы стандартные звучали, мол: как живой лежит, даже улыбается.

— Вылезу — всем челюсти попереломаю, — буркнул я. — Да как же тебя ебсти, мать твою⁈

Вот теперь я натурально разозлился. И как только почувствовал нарастающую ярость, ухватился за неё, словно за спасательный круг. Пространство внутри гроба залило ярким светом, прочерчивая ореолом медвежий силуэт. И как только он начал уплотняться, доски не выдержали и с хрустом разошлись в стороны. Грунт провалился и засыпал мою морду, но это не беда. Медведи спокойно переносят подобные неудобства. К тому же отлично умеют копать, например, берлоги. Впрочем, и я с землёй на «ты». М-да, вот такая ирония: Могила в могиле, даже какой-то тавтологией отдаёт.

Мишка и впрямь оказался хорош в качестве землеройки. Прочные загнутые когти без особых усилий рыхлили землю, к слову, успевшую прилично слежаться. Ближе к поверхности под лапы начали попадаться кирпичи, через которые уже виднелся свет. Это навело не на самые хорошие мысли. Вначале я заволновался: как бы над моей могилой памятник во весь рост не воздвигли, с моих станется. Но нет, это больше походило на завал.

Медвежьих сил хватило с запасом, чтобы покинуть собственное захоронение всего за пару минут. Кирпичи разлетелись в стороны, и я наконец смог вдохнуть полной грудью. Но не успел вернуться в образ человека, как у самого уха что-то пронеслось, издавая характерный электрический треск. Даже шерсть зашевелилась. А затем грохнуло так, что зазвенело в ушах, однако я всё же услышал фразу: «Валим».

Пока я силился сообразить, что здесь происходит, обидчиков и след простыл, зато у меня появилась возможность осмотреться. Заодно и репу почесать, потому как увиденное совсем не радовало.

Крепость пала. Это было так же очевидно, как и то, что в ней больше никто не живёт. Но больше всего напрягало другое: руины выглядели так, словно битва случилась несколько лет назад. Нет, я понимаю, что природа быстро отбирает у человека территорию, если за ней не следить, но не настолько же! На стене мало того что трава проросла, так ещё и молодые берёзки на ветру качаются. А тут уж как ни крути, за год-два такие не вырастут. Сколько же я в земле пролежал? И вообще, какого хрена здесь произошло? Ну и последний, но не по значимости, вопрос: кто швырнул в меня молнией и как давно такие фокусы стали доступны человеку?

Я вернулся в нормальный облик и сразу же ощутил жару, что висела в воздухе. Оказывается, медвежья шкура защищает не только от холода, хотя чему вообще я удивляюсь? Вокруг есть более загадочные вещи, как, например, одежда, которая превратилась в прелые тряпки. А ещё я бы не отказался чего-нибудь сожрать, и желательно — побольше.

И снова беглый осмотр не дал ничего конкретного. Место, где должен располагаться склад с едой, превратилось в холм с торчащими в разные стороны остатками крыши. Хотя административные здания всё ещё целы, разве что зияют пустыми глазницами разбитых окон. Башня тоже на месте, но какая-то неведомая сила укоротила её почти вдвое.

— Точно, бункер, — пробормотал я и направился к пятиэтажкам.

Как раз за ними и должен прятаться вход в бункер. Хотя, судя по внешнему состоянию кремля, вряд ли я там найду что-нибудь полезное. Но лучше убедиться, чем потом всю дорогу переживать.

Проходя мимо одной из пятиэтажек, я невольно скользнул взглядом по окну квартиры, где жила Алиса. Сердце моментально сжалось в нехорошем предчувствии, а память быстро подкинула всё, что творилось в последнее время. Мысли свернули в сторону друзей и близких, отчего к горлу подступил ком.

Как же так? Неужели я снова всех потерял?

Недолго думая, я нырнул в проём, в котором валялась выбитая дверь. На второй этаж я натурально влетел. Ноги сами принесли меня к квартире Алисы, где я замер на пороге, рассматривая бардак, что царил внутри. Хотя при более тщательном осмотре всё оказалось не так уж и плохо.

Понятно, что здесь успели покопаться мародёры, но в целом вся мебель на местах, очевидных следов борьбы или перестрелки не видно, а значит, надежда есть. Остаётся ещё понять, сколько времени прошло. Навскидку, не менее трёх и не более десяти, но это очень расплывчато. В любом случае за это время могло произойти всё что угодно. Про то, как я остался жив, будучи закопанным, лучше не думать. Как обычно, по ходу пьесы разберусь, а вот близких следует отыскать, и желательно в темпе вальса. Наверняка они смогут закрыть бо́льшую часть пробелов. В том числе и о моих похоронах расскажут.

Я уселся на край кровати и сосредоточился на внутренних ощущениях. Сознание моментально подключилось к информационному полю, и энергетика в нём зашкаливала. Хватило мгновения, чтобы рассмотреть её потоки, а также заметить отсутствие границы, а заодно и стража, что был в неё вморожен.

Беглый осмотр биосферы принёс и другие открытия. Люди в Нижнем всё ещё живут, хоть и в другом месте. Бесы тоже никуда не делись, но их стало в разы меньше. Зато появились какие-то совершенно незнакомые ауры, явно принадлежащие существам, плотно связанным с энергетикой. Я бегло осмотрел ближайшие посёлки, коих в округе насчитывалось аж целых пять, но ни одного знакомого отпечатка не нашёл. Можно было бы осмотреться и шире, но пустой живот натурально выл от голода. Пришлось на время оставить эту затею и заняться более насущными вопросами.

Спустившись по лестнице, я едва успел нырнуть в коридор, чтобы избежать очереди в грудь. Пули защёлкали по стенам, противно взвизгивая при рикошетах. Нападавших я не рассмотрел, было не до этого, но их позиции определил безошибочно. Опыт. А они, похоже, точно знали, где я. Засели грамотно, ждали.

Хруст стекла в одной из комнат, заставил меня вновь сорваться с места. Но на сей раз я не собирался отступать. Нападавшие отправили человека в обход, вот только совершили большую ошибку, решив, что для меня достаточно одного. Выходит, они и понятия не имеют, с кем связались.

Я подобрался к двери и затих, ожидая первого хода от противника. Врываться с голым пузом на автомат — дело не самое благодарное, даже при условии, что моя скорость и реакция в разы превышают человеческую.

— Выходи, бесовское отродье! — донеслось с улицы. — Тебе всё равно не спрятаться.

Вот как? Перепутали с бесом, значит. Хорошо хоть, обозначились. Глядишь, живыми останутся. Я, конечно, буду стараться, но не обещаю. Рефлексы — дело такое. Ну да ладно, не я первым начал, так что если что, мужики, не серчайте.

Мысли пролетели за мгновение, а в это время тело уже действовало. Человек, которого отправили в тыл, попытался швырнуть в коридор светошумовую гранату. Вполне логичный поступок, если имеешь дело с бесами, а вот подготовленному и закалённому в боях витязю это просто подарок. Я перехватил воина за запястье, надавил большим пальцем на кисть и резко дёрнул руку вниз, выкручивая её против сустава. Судя по грохоту за стеной, приём отработал как надо. Граната, естественно, грохнулась на пол, и я сильным пинком отправил её в сторону лестницы. По идее, там меня поджидал основной штурмовой отряд. Сам нырнул в комнату к горе-бойцу и точным ударом в челюсть отправил его на покой.

На всё это ушла максимум секунда. Зато теперь я был вооружён трофейным «Калашниковым», ножом и даже пистолетом. Пока разоружал поверженного противника, со стороны лестницы прогремел взрыв, послышались крики, топот ботинок. Судя по всему, гранату я пнул слишком сильно, и она улетела в противоположный коридор. Жаль, придётся стрелять.

Человек, не умудрённый боевыми схватками, чаще всего учится целиться в грудь. Даже опытные спецназовцы часто этим грешат. Мало кто во время штурма контролирует область пола, и именно этой лазейкой я и воспользовался. Да, я рисковал, но мне очень не хотелось убивать людей, которые попросту ошибочно приняли меня за беса.

Я рухнул на пол и совсем немного высунулся из-за откоса. Просто чтобы видеть, куда палю. Пистолет послушно захлопал, ударяя по ушам, и штурмовики с криками полетели на пол. Ну а как, на простреленных ногах особо не побегаешь.

Однако дальше снова произошло нечто из ряда вон. Вместо ответного выстрела по коридору с жутким гулом промчался огненный вихрь, вслед за которым вновь хлестнула молния. И только затем заколотил автомат. Я успел втянуть голову в помещение ещё до того, как кто-то жахнул по мне из огнемёта. Или это было что-то ещё?

Дожидаться внятного ответа я не стал и рыбкой, в одно движение, нырнул в разбитое окно. Приземлился на руки, ушёл в кувырок и на ускорении добрался до угла здания. Быстро высунулся, осмотрелся и, не обнаружив противника, продолжил манёвр обхода. Уже через мгновение я оглядывал пространство с парадной части. И снова противника в зоне видимости не оказалось.

Странные парни. Вот так ломиться внутрь и не оставить прикрытия? Похоже, они действительно сражались с кем-то тупым. Или у них попросту нет опыта в схватках с человеком. И это, опять-таки, выглядит очень странно. Ну не колхозники же за мной пришли? Или?.. Ладно, проще спросить, чем гадать.

Очередной рывок на ускорении — и у моих ног лежат ещё три тела в полной отключке. По-хорошему, их бы связать, но некогда. Огонь, которым они по мне жахнули, успел зацепиться за какие-то тряпки и щепки. Разгореться как следует у него пока не вышло, но вот дымом коридор уже знатно заволокло. Так что прежде чем приступать к допросу, придётся спасти придурков.

Боец, которого отправили мне в тыл, застонал, когда я волок его за ноги по коридору на выход. Он и стал первым клиентом на костюм гусенички. Его же ремнём я плотно перехватил ему ноги, затем отрезал кусок ткани от одежды и связал запястья. Всё — первая личинка готова. Так, по очереди, все бойцы были обездвижены, а я принялся шарить по их рюкзакам. Жрать хотелось уже так сильно, что я готов был пленников на филе распустить, лишь бы хоть что-то в живот упало.

Первым делом я присосался к фляжке с водой и едва не взвыл от боли. Жидкость отказывалась проваливаться в организм, будто у меня сросся пищевод. Я чувствовал, как она ледяной струйкой стекает в желудок, но стоило ей коснуться его стенок, как меня тут же вывернуло наизнанку. Спазмы скрутили живот, и я скорчился на земле в позе эмбриона, пытаясь хоть как-то унять острую режущую боль.

Второй глоток я сделал более осторожно, и даже обошлось без последствий. Так, по чуть-чуть, я за несколько подходов утолил жажду. Пленник, который пришёл в себя, внимательно за мной наблюдал, но молча.

— Вы кто такие и за каким хреном на меня напали? — более-менее успокоив кишечник, спросил я.

— Да пошёл ты, бес вонючий! — с презрением ответил тот. — Можешь меня убить, я тебе ничего не скажу.

— Похвально, — кивнул я и вдруг заметил тень слева.

От удара в голову ушёл кувырком, быстро поднялся на ноги и с удивлением обнаружил одного из пленников, который умудрился освободиться от пут. А ведь это нереально проделать за такой короткий срок, при том что я прекрасно умею превращать людей в гусениц.

Естественно, на ногах он продержался всего мгновение, после чего отправился в глубокий нокаут, скорее всего, с сотрясением. А я присел перед бывшими путами, рассматривая их с кривой ухмылкой. Я ожидал, что пленник их разрезал. Ну мало ли мест, где можно незаметно спрятать тонкое острое лезвие для подобных случаев. Но нет, ткань чем-то пережгли, а затем свободными руками развязали ремень. Запах гари, которым несло из здания бывшей администрации, скрыл от моего внимания диверсию. Ну а в приступе боли я не заметил, как пленник освободился от ремня.

Стоп! Я же им ноги прострелил! Вон даже все штанины кровью пропитаны, а от ран ни царапины не осталось. Так, небольшое розовое пятнышко новой кожи. Интересное кино! Они что, какой-то суперсилой обладают? Тоже посвящённые или что-то типа того? Нужно как-то ненавязчиво выяснить этот момент, а заодно и остальных осмотреть, убедиться, что всё в порядке.

Проверка много времени не заняла, как и повторная процедура обездвиживания диверсанта. Затем я слегка передвинул мужиков так, чтобы все они оставались в поле зрения, и снова приступил к разговору.

— Так, мужики, давайте знакомиться заново. Я не бес, я — витязь.

— А я тебе говорил, придурок! — вдруг пнул один из бойцов другого.

— Да я сам видел, как он из медведя в человека превратился! — возмутился тот.

— А бесы разве такое умеют? — на всякий случай спросил я.

— Ты точно витязь? — как-то подозрительно покосился на меня тот, который пнул приятеля.

— Короче, это очень долгая история, и мне не очень хочется вам её рассказывать. Как давно кремль в руинах лежит?

— Странный ты какой-то, — усмехнулся тот, которого пнули. — Таких вещей и не знаешь?

— Кирпич на голову упал, память отшибло.

— Бывает, — с участием произнёс третий, тот, что пытался взять меня с тыла. — Помнишь, у Митрича…

— Да заткнись ты, Кнут, со своим Митричем! — прикрикнул на него тот, что пинал, по ходу, он был у них за старшего.

— Темнишь ты что-то? — с недоверчивым прищуром спросил пнутый.

— Мужики, если вы не заметили, вообще-то, это вы у меня в плену. Так что отвечайте на вопросы, а о себе я вам после расскажу.

— Ну дак спрашивай? — разрешил Кнут.

— Как давно кремль пал? — повторил я свой вопрос.

— Лет семь как, — тут же ответил он. — Как покойный Могила границы обрушил, так и пал. В тот день страшная битва была, много витязей головы сложило.

— И кто победил?

— Никто, — пожал плечами Кнут. — Прямо посреди битвы какой-то мужик появился и грохнул главного демона. Бесы сразу разбежались кто куда. Вот теперь иногда вылезают из своих нор, но мы их отлавливаем и того…

— Понятно, — вздохнул я. — А живые в кремле остались? Ну, после битвы этой?

— А как же, — вступил в разговор старший. — Шкет, ученик самого Могилы, посёлком нашим руководит.

— Шкет? — усмехнулся я. — Ну молодец, бродяга. А посёлок ваш где?

— Ага, а хо-хо тебе не хе-хе, бес вонючий? — тут же взвился тот, которого пнули.

— Бля, — выругался я и рванул грязную рубаху, оголяя левую грудь. — Смотри…

— И чего там? — с ухмылкой спросил тот, заставляя меня покоситься на то место, где у меня находилась защитная татуировка.

Оказывается, она скрывалась под толстым слоем грязи. Пришлось на ладонь поплевать, чтоб хоть немного её оттереть.

— С этого и надо было начинать, — тут же расплылся в дружелюбной улыбке пнутый. — А то выскочил весь чумазый, как чёрт, и ещё удивляется, что его за человека не считают. Развяжи, хоть воды тебе на морду плесну.

— Будешь чудить — я тебе челюсть сломаю, усёк?

— Удар у тебя что надо, — закивал Кнут. — Вон Тёртый до сих пор в ауте, а он у нас может подкову разогнуть.

— Ой, да чё он может? — тут же возмутился старший. — Видел я, как он её вначале силой раскаляет.

— Так а чего она тогда не красная? — вступился за Тёртого пнутый.

— А ты сам не догадываешься? Чтоб никто не понял. Я как-то спецом после его фокусов подкову трогал, горячая она…

— Эй, давайте потом разберётесь, кто у вас фокусник, а кто силач, хорошо? — прервал я бесполезный спор.

Однако прежде чем мне позволили умыться, странная компания ещё минут пять языками чесала. А когда с моего лица наконец был смыт толстый слой грязи, они как-то враз замолчали и принялись озабоченно друг на друга коситься.

— Ну и чего замерли? — не понял их замешательства я.

— Да так… — Старший смущённо отвёл взгляд. — Очень уж ты на покойного Могилу похож.

— Да какой там похож — высратая копия! — вставил своё слово Кнут.

— Отличный комплимент, — одобрил выражение я, показав большой палец. — Вот только с говном меня ещё не сравнивали.

— Ой… Да ты это, не серчай. Я ж так, для связки слов.

— Ладно, кончай базар. Ведите уже в свой посёлок.

— Не, мы Тёртого здесь не бросим. Ты его не убил часом?

— Да не-е, какой там, дышит вон, — присмотрелся к приятелю пнутый.

Пришлось приводить его в чувство, иначе весь этот цирк обещал затянуться надолго.

* * *

— У нас выбора другого не было, — уже второй час рассказывал Шкет о том, что я пропустил. — Баал целую орду созвал, они защитные камни враз выжгли. Мы даже не знали, что такое возможно. А ты как колода лежал, дышал через раз. Исай с Всеволодом какой-то ритуал замутили, типа в анабиоз тебя погрузили. Сердце почти не билось, дышал раз в минуту. Ну, мы тебя у стены и прикопали, трубочку проложили, чтоб ты там не задохнулся.

— А Баала кто завалил?

— Да хрен его знает. Выскочил какой-то псих, прям в самую гущу сражения ворвался и Баалу нож в спину вогнал. Там так знатно грохнуло, что стены кремлёвские развалило и закладные камни выжгло. Мы потом несколько дней наших откапывали да бесов по округе гоняли.

— И чего потом с этим психом стало?

— Без понятия. С ним о чём-то Исай долго тёр, а потом он ушёл.

— Кто, Исай или мужик этот?

— Вначале мужик, затем Исай. Да все вообще разбежались.

— А Алиса где?

— Её старейшины увезли. Сказали, что твой сын — последняя надежда человечества. Тут теперь такая дичь творится, порой хрен разберёшь, откуда удара ожидать. Всякая нечисть повылезала, я о таких только в сказках читал, не думал, что они реально существуют. У нас в реке теперь русалки водятся, прикинь?

— Чё, прям натуральные русалки?

— Ага, — ухмыльнулся Шкет. — Сам лично видел, вот с такими бидонами. — Парень — точнее, уже мужчина — изобразил размер тех самых бидонов.

— А Маркин с Лёхой где?

— Маркин в соседнем посёлке, тут недалеко, километрах в тридцати, выше по Волге. Лёха снарядился Алису твою сопровождать, да так и не вернулся. Мы пытались через совет старейшин пробить, но вместо ответов только по шапке получили. Когда границы пали, в мир какая-то херня прошмыгнула. В первое время много шума по этому поводу было, старейшины всё к войне готовились. Но вот уже семь лет прошло, а так ничего страшного не случилось. Хотя месяца два назад снова бесы начали появляться, так что, может, и не зря суетились. Кстати, они теперь другие, им наши тела не нужны…

— Как это?

— Как-то так. Видимо, из-за энергетических потоков. У нас ведь теперь каждый второй себя магом мнит. Камни только так заряжают. Кто огнём, кто водой, а кто и электричеством. Чаще всего, конечно, лечебные силы заливают, такие даже переломы за пару минут лечат, очень полезная штука…

— Это многое объясняет, — усмехнулся я.

— Я рад, что ты вернулся. — Шкет уже в который раз перевёл разговор в другое русло и хлопнул меня по плечу. — Ну что, какие планы, командир?

— Нужно команду собрать и со старейшинами этими пообщаться. Чует моя пятая точка, наша битва ещё не окончена.

— Это как пить дать, — согласился Шкет. — Мы им теперь всем покажем.

— Ага, обязательно. Достанем и покажем. Возможно, даже помашем ещё.

— Ха-ха-ха, — оценив шутку, грохнул от смеха Шкет.

А вот я крепко призадумался. Очень уж мне не нравилась эта история про херню, которая в наш мир прошмыгнула. Если это тот самый страж, то теперь у нас противник гораздо серьёзнее, чем Баал со своими прихвостнями. Одно то, что бесам больше не требуются наши тела, уже говорит о многом.

Похоже, не у одних самураев есть только путь, с витязями история как бы не похлеще.

* * *

Уважаемые читатели, всем добра!

Третий том цикла «Они» завершён, но история ещё не закончена. В ближайшие дни состоится старт продолжения.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/323499

Content

Среди нас 3

Глава 1 Полгода спустя

Глава 2 Боль прошлого

Глава 3 Гости

Глава 4 Свой-чужой

Глава 5 Будут и другие

Глава 6 Будем живы

Глава 7 Выезд

Глава 8 Другие

Глава 9 «Союзники»

Глава 10 Совет

Глава 11 На вольных хлебах

Глава 12 Костовская АЭС

Глава 13 Бродяга

Глава 14 Одиночество

Глава 15 Толстозадый

Глава 16 Фарш

Глава 17 Провожатый

Глава 18 Как обычно

Глава 19 Другой уровень