Беннетт Натали

Дикари

Переводчик: Цепь

Редактор: Рита Волкова

Обложка: Александра Мандруева

Предупреждение от автора

Я не собираюсь размещать здесь длинное, подробное предупреждение обо всех деталях, которые вы обнаружите в этой книге. Как правило, их все равно игнорируют. Дикари ― первая книга в темной эротической серии с подтекстом антиутопии.

Пожалуйста, учитывайте свои возможности. Книга полна пошлостей. Если у вас есть сложности с прочтением весьма мрачных и порочных сюжетов с полным отсутствием нравственных барьеров, то эта серия не для вас. Если вам необходимы простые и легкие ответы на вопросы, самоотверженные герои и гарантированное «долго и счастливо», то я не ваш автор.

Я не писала эту книгу в надежде, что она станет самой мрачной из когда-либо написанных, а рассказала ту историю, которую хотела поведать. И еще, пожалуйста, примите к сведению,

Это НЕ роман. В настоящее время я не уверена, что это вообще можно назвать любовной историей.

Пролог

Героев здесь нет, лишь монстры.

И я не исключение.

Я ― поверенный Дьявола.

Виновна в невообразимых грехах.

Без него было лучше, а ему в одиночку намного комфортнее, и только красная нить судьбы связала нас воедино. Неважно, как сильно все запуталось или затянулось, это никогда бы не прервалось.

Я нашла в нем свое искупление.

Он спас меня от света, продемонстрировав прекрасную безнравственность, которую можно найти во тьме.

Мой возлюбленный Дьявол сделал так, что каждая увядшая частичка моего естества ожила и расцвела, выпестовав своим греховным разумом. Он вытатуировал себя в моем сердце и обрел постоянное пребывание в моем сознании.

В нашей истории нет ни болезненных милых ноток, ни сказки, основанной только на иллюзиях. Мир, в котором мы жили, очень давно был холоден, и наши сердца стали такими же. Любовь была словом из шести букв, которому никто из нас никогда не обучался, а доверие ― чуждым понятием, о смысле которого мы не были осведомлены. Ставки были против нас со всех сторон.

Наш темный рай достижим, лишь путем крови и трупов.

Некоторым может быть сложно понять, как обычные люди могут творить все, что делаем мы: уничтожать без пощады. Лгать сквозь зубы. Брать все, что хотим, просто потому, что можем.

Все сводилось только к ДНК, генам, которые сделали нас теми, кто мы есть. Кровь, пульсирующая в наших венах, несла в себе прекрасное безумие, понятное лишь нам.

Он был рожден больным.

Мне вы*бали мозги.

А вместе мы ― ДИКАРИ.

Часть 1

Глава 1

Калиста

Четыре с лишним года назад…

Он поджег ее, но именно за мной наблюдал, как сгораю.

В считанные секунды ее тело утонуло в аду. Огонь мерцал красным, заливая кровью ночное небо. Языки пламени танцевали по обнаженной коже девушки, окутывая и разрывая нагую плоть, испаряя влагу из тела. Тянулись за темными прядями волос, устремляясь к черепу.

Ей зашили рот после того, как она была вынуждена раскаяться в своих грехах, заглушив пронзительные возгласы агонии и страха. Знакомый запах обожженной плоти пронизывал воздух, наполняя мои болезненные легкие с каждым рваным вдохом.

Члены Ордена спокойно наблюдали со стороны со скучающими выражениями на лицах, как и у фальшивых монахинь, держащихся за руки, и шептавшим свои искусственные молитвы.

Желала бы я, чтобы это был сон, но была в сознании. Мне не хотелось ничего, кроме как занять ее место. Чтобы кто-нибудь спас нас от этой ненависти, но никто не сделал шаг вперед.

Я так старалась предупредить ее. Умоляла не возвращаться за мной. Почему же она не прислушалась?

Тело содрогалось от беззвучных рыданий, сжимая в груди сердце. Не могла шевельнуться. Дышать было больно. Казалось, что сгораю вместе с ней.

Мне пришлось наблюдать за тем, как жизнь покидала ее тело, оставляя конечности висящими в огне. Кости, которые были обнажены, покрылись пятнами от жира расплавившейся плоти.

В то время как двое мужчин двинулись вперед, чтобы заняться тушением пожара, все еще никто не сказал ни слова.

Старалась не представлять, что будет с останками изуродованного тела, зная, что ее выбросят воронам и диким животным, чтобы они могли пировать на ней.

― Печально, что до этого дошло, ― вздохнул мой отец, убирая свою тяжелую ногу с моего позвоночника. ― Ты подвела меня, Калиста.

Он переступил через меня и опустился на колени, приподняв мое избитое лицо из грязи. Его извращенная логика заставила верить, что если моя боль незаметна, значит, мне не больно, тогда как именно он научил меня справляться с жестокостью.

Взглянув в его холодные серые глаза, понадеялась, что он узрит ненависть, которую я больше не пыталась скрывать. Если бы мне хватало сил, то я бы зубами разорвала его яремную вену.

Я делала все, о чем он просил, даже когда не хотела, а последствия с каждым разом убивали все больше и больше.

Чтобы его успокоить, я подавляла некоторые стороны себя, но как бы усердно ни пыталась, этого было недостаточно.

Однажды, когда-то единственное, чего я хотела, ― это чтобы он вспомнил, что я его маленькая девочка. Теперь же хотела, чтобы он был мертв. Желала ощутить его кровь между пальцев и сохранить голову в качестве трофея.

― Теперь чувствуешь себя лучше? ― прохрипела я, задыхаясь от мокроты.

― Ничему не научилась, ты поистине безнадежна. ― Он сдавил мне щеки, а потом толкнул лицом обратно в грязь, с отвращением морщась. ― Твои прегрешения поглотят тебя заживо.

Покачав головой последний раз, он усмехнулся и уставился на меня бесчувственными глазами, после чего встал и пошел прочь.

― Отведите ее за пределы земель и бросьте, ― потребовал он через плечо моих братьев, которые стояли и наблюдали за развернувшимися событиями.

― Если не убьешь меня… я прикончу тебя, ― крикнула ему.

А он продолжал удаляться, не удосужившись дать мне ничего больше, как смотреть на его спину. Надежда на то, что он развернется и покончит со всем этим, испарилась так же быстро, как и появилась.

Мои братья бросились выполнять, повинуясь его приказу. Каждый из них схватил за плечо и принялся тащить меня лицом вниз по земле. Я стиснула зубы, так как руки были связаны за спиной полосками бечевок.

― Давайте разберемся с этим, я еще не ужинал, ― ворчал старший брат, приподняв меня и бросив в грузовик с раздраженным вздохом. Я издала тихий стон, когда боком ударилась о пластиковый пол.

Через секунду двигатель завелся, и я полетела вперед, в то время как грузовик двигался в ночи.

Намного быстрее, чем предполагалось, на деревьях начали появляться знаки, оповещающие, что мы вот-вот покинем безопасную зону.

Оставаясь лежать на животе, пыталась придумать быстрый план действий. Знала, что, как только мы достигнем цели, неизбежное произойдет в мгновение ока.

И я была права.

Несколько секунд спустя после того, как грузовик остановился, один из братьев опустил задний борт и, схватив меня за связанные руки, вытащил из машины.

― Мы могли бы сейчас трахнуть ее, ― послышался шепот моего младшего брата Ноя, который вдавливал локоть мне в спину, чтобы удержать на месте.

― Нет, Джуди, с меня довольно. К тому же, взгляни на нее, она же вся грязная.

От их слов мой желудок скрутило в узел, а в глотке поднялась кислая желчь. Джуди был нашим тринадцатилетним кузеном.

Как же я не знала, что все это творится? С каких пор братья начали подпитываться дерьмом, которое изрыгал наш отец, как все остальные прислужники, которым промыли мозги? Но это не должно было удивлять меня так сильно.

Весь Орден был сформирован из одной громадной кровосмесительной семьи, которая обменивалась биологическими жидкостями.

― Как пожелаешь; мне плевать, как она выглядит. Мне нужно только то, что у нее между ног, ― рассмеялся Ной.

Он ухватился за темную ткань вокруг моей талии и начал сдвигать вверх.

― Поторопись, я подожду в грузовике.

Звук удаляющихся шагов был одним из самых жутких кошмаров, стремительно становившихся реальностью. В действительности меня бросали в одиночестве, чтобы быть изнасилованной, что было нормальным в обычных обстоятельствах, но не со стороны моих братьев.

― Не делай этого, ― я задохнулась, изо всех сил пытаясь сдвинуться с места.

― Ш-ш-ш, ― дунул он мне в ухо, вдавливая боком в кузов грузовика.

Хватаясь одной рукой за полотняное белье, он с легкостью его сорвал. Тяжелый амулет-крест впивался мне в спину, когда он давил на меня своим весом.

Услышав, как он расстегнул ремень, желудок превратился в камень.

― Остановись, ― умоляла я чуть громче, голос был переполнен эмоциями.

Прочистив горло, он плюнул в ладонь, втирая разделенную с ним ДНК между половинок задницы. Неоднократно я сглатывала, чтобы сдержать рвоту, однако, когда его омерзительный твердый член прижался к чувствительному отверстию, она извергалась изо рта и стекала вниз по подбородку, оставляя на языке кислый привкус.

Я металась из стороны в сторону, пытаясь изо всех сил сбить его с ног, но безуспешно. Мое изможденное тело протестовало против движений, излучающих боль. Луи Армстронг начал напевать «What A Wonderful World» из кассетного проигрывателя автомобиля, заглушая мои мольбы и рыдания.

― Не шевелись, ― рычал Ной, переворачивая меня, так что теперь я лежала на спине, вынужденная головой находиться в собственной рвоте.

Плечи были вывихнуты из суставов, и шпагат перерезал запястья.

― Пожалуйста, не делай этого, ― умоляла я, в то время как брат расположился у меня между ног. Он накрыл мой рот рукой и умудрился впихнуть половину своей длины внутрь меня.

Я резко мотала головой туда-сюда, освобождая рот и делая вдох, выпуская наружу сдавленный крик, пока он выходил и толкался обратно. Трение в сочетании с сухостью разорвало чувствительную ткань, вызвав кровотечение. Разум опустел, не верилось, что это вообще происходило, а мой милый младший брат двигался внутри меня, стонал мне на ухо, испытывая наслаждение.

Тошнота скрутила желудок. Я не могла выбраться из-под него и тратила все силы, пытаясь, но должна была что-то сделать. Меня никто не собирался спасать.

Адреналин разогнал мой пульс до опасной скорости. Я слышал, как бьется сердце в ушах. Сосредоточившись на главном, я затаилась и приблизила нас буквально рот ко рту, застигнув его врасплох.

Вцепилась в его нижнюю губу зубами и укусила так сильно, как только могла.

― Ах, бл*ть! ― он выругался, мгновенно выходя из меня.

Кулак и боль синхронно врезались в правую сторону моего лица. Из-за этого удара я была вынуждена его отпустить, однако, вырвав мягкий кусок его плоти. И выплюнула его вместе с кровью, вкус которой был на языке.

Он отскочил и прижал тыльную сторону ладони к своему лицу. Без всякой возможности удержать равновесие, я свалилась из кузова грузовика. Не успела оправиться, как его ботинок врезался прямо мне в живот.

Задыхаясь, умудрилась перекатиться на бок, получив очередной удар в спину. Согнушись в спине, подтянула плечи и прижала подбородок к груди, чтобы сформировать защитный клубок.

― Еб*ная сука, ты даже этого не стоишь.

Плевок обрушился на мою щеку, а его рука протиснулась в попытке сорвать ожерелье с моей шеи.

Когда же он не смог его забрать, то в последний раз ударил меня по затылку. Боль взорвалась в голове, а я увидела звезды.

Дверь хлопнула, а затем они скрылись. Когда задние фары потускнели, мрак охотно поглотил меня.

Глава 2

Калиста

Когда взошло солнце, с ним вспыхнула жара.

Пыль и мелкие травинки прилипли к потному, распухшему лицу. Я все еще была на обочине дороги, борясь с самой собой, чтобы не сдаться.

Отец не ожидал, что я выживу, и это впервые за девятнадцать лет заставило меня осознать, что я свободна. На этом моя история не закончилась ― не тогда, когда она еще даже не началась.

Хотя я была чертовски измотана. Мысль о перемещении почти вызывала у меня беспокойство, но не могла продолжать бездействовать на обочине дороги. Если бы кто-то здесь нашел меня в таком жалком состоянии, то у меня не было бы никаких шансов против него.

В сотый раз безуспешно пыталась дернуть шпагат вокруг запястий. Скрипя зубами от натиска боли, исходящей из задницы, и с помощью собственных мышц и ног отталкивалась от земли, шипя, когда ребра протестовали.

Поднявшись на ноги, качалась и боролась за то, чтобы остаться в вертикальном положении. Оглядываясь вокруг только одним здоровым глазом, вглядываясь в окружающий пейзаж.

Прежде я никогда не была в Бесплодных Пустошах. Мне вообще не разрешалось отлучаться из Ордена. Даже понятия не имела, куда идти. Слева и справа были длинные полосы дороги, окруженные полями… Ничего…

Рискуя, я выбрала право. Избегая дымящегося черного асфальта, я шла по краю дороги. Даже не представляя, что, черт возьми, буду делать, но, по крайней мере, двигалась, пусть и медленно. Я шла и шла, и шла, и шла.

Грудь вздымалась с каждым сдавленным вздохом, который делала, когда пыталась набрать слюну в рот. Пот катился со лба на потрескавшиеся губы.

Сколько времени понадобится сердцу, чтобы сдаться? Каждая капля крови, которую оно проталкивало по моим венам, была похожа на непрерывный скрежет на бас-барабане, отражающийся в моем мозгу. Теперь вся болезненность и страдания за день до этого стали сильными и мучительными. Левый глаз опух до размеров мяча для гольфа, что снижало обзор. Моя одежда была тяжелой, черной, и служила маяком для солнца.

В конце концов, я остановилась, чтобы передохнуть у дерева, которое создавало некое подобие тени, говоря себе, что это всего лишь на несколько секунд. Зрение было размытым, а ноги едва могли удержать меня. Окружающий вид таким же, как в самом начале, создавая ощущение, что на самом деле я никуда не ушла.

Я была уверена, что выдержу это. Просто мне нужно было идти как можно дольше, не падая. Убедила себя, что все будет хорошо, никаких негативных мыслей, никакого анализа или детального обдумывания всего, что случилось.

Как только начала проваливаться в забытье и терять сознание, внутренний голос не сумел вновь заставить меня двигаться. Лишь тогда, когда на мое лицо положили прохладную ткань, очнулась настолько, чтобы осознать, что находилась в движущемся транспорте, а руки были свободны.

― Это она? ― прошептал мужчина.

Кажется, моя голова покоилась у него на коленях.

― Я не уверен. Она как-нибудь вообще реагирует? ― ответил другой мужчина, звук был чуть дальше.

― Ну, она ведь дышит, так?

― Умник, ― проворчал удаленный голос.

― Почему они заставляют их рядиться как монахинь? Это божественное дерьмо поджаривает мне мозг.

― Ты же в курсе, что они сборище уродов, бро. Я только надеюсь, что Тилли у них нет.

Тилли! Он был знаком с Тилли?

Она мертва! Я пыталась сказать ему, но рот не открывался.

Услышав ее имя, открылись шлюзы, которые я старалась держать взаперти. Воспоминания о том, как ее тело сгорело дотла, были чересчур свежи. Это была уродливая гноящаяся рана, которую не знала, как можно было залечить.

Хотела прокричать. Желая дать себе минутку, чтобы распасться на части и оплакать первого человека, c которым подружилась, но была слишком истощена морально и физически.

По мере того, как снова стала ускользать во мрак, почувствовала, что мерзкие пальцы тянутся к коже, пробираясь к кресту на шее. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что мягкое прикосновение исчезло, когда голова погрузилась в умиротворение.

― Ты меня слышишь? Можешь сказать, кто ты?

Я слышала, но не могла ответить кто я, потому что понятия не имела. Могла сказать, кем должна была быть и что должна была делать; что с тех пор, как помнила себя маленькой девочкой, папочка использовал меня как пешку, чтобы воплотить в жизнь свои планы, передавая меня мужчинам втрое старше с тех пор, как я созрела в одиннадцать лет для оказания сексуальных услуг. Для поселения мужчин и женщин я была живой, дышащей секс-куклой. Меня осудили и признали виновной в том, что отличалась от других и неправильно воспринималась.

Если бы имела возможность говорить, то рассказала бы ему то единственное, что более не имело значения.

Я монстр, которого они сотворили. Шлюха, которой они пристыжены.

Они лишили меня рая.

А теперь я устрою им ад.

Глава 3

Калиста

Настоящее…

Это была еще одна бессонная ночь под раскаленными простынями. Большой электро-вентилятор, вращающийся туда-сюда, ни хрена не способствовал охлаждению комнаты. Я беспокойно играла с перевернутым крестом, который носила на шее, перед тем как наконец сдаться от разочарования. Бессонница была жутко навязчивой мерзостью. В то время как все нормальные люди крепко спали, мои демоны приняли решение вступить в дискуссию.

Пиная простыню ногами, бросила взгляд на Джинкс, дабы убедиться, что не разбудила ее. Поняв, что она не пошевелилась и не заговорила, медленно выскользнула из кровати. Заметив на полу одежду, сложенную в кучку, подхватила ее и на цыпочках пробралась в маленькую ванную комнату.

Когда нацепила шорты и майку, подошла к баку, встроенному в стену, выпила немного холодной воды из-под крана, облегченно вздохнув по мере того, как прохладная жидкость уменьшала сухость в горле.

Скривив губы, наклонила голову и уставилась на призрачное, бледное отражение в разбитом зеркале. Тусклые голубые глаза, окаймленные смазанным темным макияжем, пялились в ответ. Светло-блондинистые пряди обрамляли лицо. Я выглядела живой, тело дышало, сердце все еще билось, но внутри была мертва. Большую часть дней казалось, что я едва ли существую.

Приложив пальцы к стеклу, стала выводить линии. Независимо от того, куда я шла, всегда оказывалась там, где начинала. Жизнь моя была ничем иным, как колесом для хомяка, вращающимся на месте, без прогресса, ведущим в никуда.

Надавив указательным пальцем на торчащий осколок, улыбнулась, когда кровь стала течь с кончика.

Смотрела, как она пробирается по извилистым трещинам, стараясь просто вырваться на свободу и проложить свой собственный кровавый путь.

Неужели все так просто? Похоже, что я не смогла найти выхода. Как бы ни пыталась вырваться и рискнуть в одиночку, все равно оказывалась в западне извилистого лабиринта.

Хотелось бы знать, что пошло не так. В голове росла черная дыра. Ненавидела то, во что превратилась, ― пустую оболочку девушки, которая так долго скрывалась, что понятия не имела, какой она, бл*ть, должна была стать.

У меня не было никаких проблем с воспоминаниями, которые хотелось бы забыть. Ментальная тюрьма, в которой застряла, хранила в себе память о прошлом, запертая со мной в холодной и одинокой камере.

Я, бл*ть, ненавидела это.

Нет, это преуменьшение.

Меня уже тошнило от этого.

Всосав окровавленный палец в рот, отвернулась от зеркала и вышла из уборной.

Пробравшись на цыпочках через комнату, выскользнула в тускло освещенный коридор и захлопнула за собой дверь.

Ожидая, что все остальные на территории поселка будут спать в столь поздний час, сразу же направилась в сторону шепчущих голосов. Чем ближе подбиралась, тем отчетливее они становились. Свернув за угол, остановилась в дверном проеме гостиной.

Тито и Грейди вместе стояли над столом, склонив головы. Я наблюдала за ними несколько минут, удивляясь, не заметят ли они меня, стоящую там и ожидающую обнаружения. Перед ними лежала целая куча бумаг, которые я не могла отчетливо рассмотреть со своего места. Очевидно, что они что-то затевали, как и каждую вторую ночь в последние несколько месяцев. Уровень их секретности был дерьмовым.

― Надо сделать это по-тихому. Никто не должен знать, ― прошептал Тито.

― Что не должен никто больше знать? ― спросила я, заходя в комнату.

Они отскочили друг от друга, оглядываясь по сторонам, чтобы взглянуть на меня. Карие глаза Тито столкнулись с моими, и, как всегда, я вспомнила Тилли, его близняшку. У них были одинаковые полинезийские черты: локоны до плеч и безупречная смуглая кожа. Единственное различие было лишь в том, что один из них был жив, а другая ― мертва.

― Как долго ты там стоишь? ― спросил Грейди.

― Достаточно долго.

Вынуждая себя отвернуться от Тито, сосредоточилась на столе, а они, казалось, были слишком решительно настроены, чтобы воспрепятствовать мне.

― Какого черта вы двое здесь делаете?

Парни держались решительно и безмолвно, вынуждая обойти их, чтобы взглянуть на то, что они пытались скрыть от меня.

― Что это?

― Исследования, ― ответил Тито, развернувшись назад, чтобы посмотреть на меня.

― Исследования, значит?

Глядя вниз, увидела столешницу, заваленную записями, вырезками из статей и полароидными фотографиями.

― Ты полон всякого дерьма и врешь мне в лицо. Зачем тебе изучать это?

Выхватила один из многочисленных листов бумаги, на котором было нацарапано «Дикари».

― Говорил же тебе, что не следовало делать это здесь, ― выплюнул Грейди Тито прежде, чем обратить на меня внимание. ― Кали, это не то, чем кажется.

― То есть, мне просто чудится, что вы, засранцы, встречаетесь тайно, чтобы спланировать нечто, затрагивающее их интересы?

Схватив еще один лист бумаги, позволила ему упасть на пол, когда не сумела разобрать небрежный почерк. В частности, одна фотография привлекла мое внимание. Она не была похожа ни на одну другую.

Потянувшись за ней одновременно с Тито, треснула его по руке, прежде чем он успел ее схватить. Изображение мужчины на фото было в плохом фокусе. Тот, кто сделал снимок, сфотографировал исподтишка.

Его лицо было хмурым, когда он смотрел на нечто незримое объективу. Татуировки покрыли каждый видимый дюйм кожи. Над правым виском была надпись «Дикари», а прямо в уголке глаза ― крошечный, но при этом заметный перевернутый крестик. Не способная отвести взгляд, рассеянно погладила свое ожерелье.

― Он может знать, где Девид, ― в конечном итоге сказал Тито.

― Может? ― внезапно он привлек мое полное внимание.

Парень вздохнул.

― Последние несколько недель они были необычайно сдержанны. Это могло быть связано с тем, что работают сообща. Думаю, может готовятся к чему-то серьезному.

― Моя паранойя требует знать, что, бл*ть, творится, чтобы быть готовой, если грядет дерьмовый ураган, а мы не окажемся в центре событий.

― Мне был необходим человек внутри. Выбор был между Саймоном и Грейди, так что отправляю его, ― сделав жест большим пальцем в направлении Грейди.

― Понимаю, почему ты утаил это от всех остальных, но от меня почему? Зачем тебе скрывать это от меня?

Я была в бешенстве, и он это знал. Годы поисков Девида-моего-донора-спермы. Было чертовски трудно обнаружить его, потому что он никогда не задерживался на одном месте дольше, чем несколько месяцев. Благодаря «сарафанному радио» до меня доходили слухи, что Орден расширялся, а количество безмозглых последователей, похоже, возрастало вместе с ним.

― Чем меньше людей было в курсе, тем лучше. Это не персональный заговор против тебя.

― Все это может быть просто кучей дерьма; как он уже сказал, всего лишь паранойя, ― добавил Грейди, поддержав его.

― Меня не колышет, что это может быть паранойей. Если ты предполагал, что существует ничтожный шанс найти его, то почему бы не сказать мне об этом?

― Возможно, поскольку ты не единственная в этой комнате, кто потерял кого-то из-за этого куска дерьма, ― сорвался Тито.

― Потеряла кого-то? Я утратила все, но не в этом дело. Это не соперничество. Зачем тебе отправлять из всех людей именно Грейди? Почему Саймон вообще был альтернативой? Он не смог бы отыскать свой член, если бы тот не был к нему прикреплен.

― Ну, я не могу доверить это многим людям. И не хочу, чтобы кого-то убили или вовлекли в подобный образ жизни. А кого ты предлагаешь отправить? Тебя?

Я пожала плечами. Как раз на это и рассчитывала. Он рассмеялся, остановившись, увидев, насколько я серьезна.

― Абсолютно, бл*ть, нет. Не-а. Ты спятила, черт возьми? ― он поднял недавнюю вырезку из статьи и держал так, чтобы я посмотрела. ― Видишь, что они творят с женщинами? Взгляни на это!

Вздохнув, внимательно изучила новостное фото. Лишь грудь подтверждала пол человека. Остальное было изуродовано либо отсутствовало.

В центре ее обнаженного тела был вырезан большой перевернутый крест. Он явно не понимал, что творила я.

Мне показалось, что кто-то пытался что-то сказать.

Они делали некий личный посыл.

Тот, кто выстрелил, сделал это задолго до вскрытия. Труп уже начал разлагаться, однако доказывать ему, что ее могло распотрошить что угодно или кто угодно, было бессмысленным.

Не была уверена, какой реакции парень ждал с моей стороны, однако меня это не отпугнуло. Решение уже было принято. И мне нечего было терять и бояться, что, таким образом, сделало меня наилучшим кандидатом.

Переведя взгляд с фотографии, снова пожала плечами.

― Все это ничего не меняет. Эта женщина ― не я.

― Тебя это совершенно не беспокоит?

Он пялился на меня с неверием, оглядываясь на Грейди так, будто нуждался в подтверждении другого человека, что меня это не заботит.

― Что с тобой творится?

Я не удосужилась высказаться, ему бы мой ответ не понравился. Однажды этот жуткий кадр произвел бы на меня какое-то впечатление. Вероятно, удар по затылку выбил что-то из головы. Не могла сказать точно, когда изменилась, или объяснить, каким образом поняла, что я не такая, как прежде. Просто что-то поменялось, а я не предпринимала усилий, чтоб вернуть все обратно.

Они даже не представляли, кого пустили жить под свою крышу. Существовала тайная сторона, которую я никогда никому не показывала, держа под замком. Странное существо, скрывавшееся прямо под кожей, было заключено в клетку и ждало, когда же его выпустят.

Как правило, я старалась лучше скрывать свою жестокость, но с недавних пор боролась за то, чтобы казаться доброй. Мои ангелы и демоны непрерывно посылали противоречивые знаки.

― Вообще-то, Кали просто идеально для этого подходит, ― нерешительно произнес Грейди.

― Какого хера? ― Тито точно озвучил мое настроение, крутя головой так быстро и резко, что шея хрустнула.

― Услышь меня, ― продолжил Грейди, подняв руку, чтобы заглушить любой протест.

― Возможно, она и деловая задница, но она и правда умна. И упряма. Не доверяет никому. О, а еще она ― та самая «она», которая в тысячу раз больше делает нам во благо… ну, знаешь, из-за всей этой фигни с «беспомощной женщиной», ― парень выделил каждый пункт на пальцах.

Когда никто из нас тотчас же не заговорил, взгляд его ореховых глаз скакал между нами, а самодовольная улыбка расплылась по лицу херувима. Я почти ждала, что он может повторить обо мне то, о чем шептались все остальные в лагере, когда проходила мимо. Хотя должна была отдать ему должное.

С того самого дня, как они с Тито меня нашли, приложили все усилия, чтобы позаботиться о моем благополучии. Они были единственными людьми, кроме Джинкс, кто никогда не злословил обо мне. Никогда не осуждал за скрытность и не рассказывал о связи с религиозным культом Девида.

Остальным было необходимо куда-то направить свою ненависть и страдания, а я была идеальной мишенью. Злодеем, которого можно было бы обвинить; меня опасались. Порой я не винила их. Зная, что в моем коде ДНК есть изъян. По правде говоря, мне было пох*й.

― Звучит как повод не отправлять ее, ― наконец-то заметил Тито.

― Нет, именно по этим причинам ты отправишь ее. Кроме того, ей не нравится член, ― подметил Грейди.

Парни пялились друг на друга и между ними шла какая-то безмолвная битва за правоту.

Было такое ощущение, что я что-то упускаю, но с этими двумя всегда так, ничего странного. Решила не вставлять свои два цента, в основном потому, что то, что высказал Грейди, было правдой, если не считать того, что мне не нравится член. На самом деле, мне больше не было дела ни до кого. В стремлении доказать себе, что не сломлена, переспала со слишком большим количеством мужиков. Это не помогло.

Ничего не получая от происходящего, кроме потраченных впустую трех минут и двадцати секунд. Чувствуя себя опустошенной и использованной, как и много лет назад, это того не стоило; только не тогда, когда я знала, что в действительности мне нужно.

Джинкс ― единственный настоящий друг, который у меня когда-либо существовал. Она была великолепна, но, несмотря на то, во что Грейди отказывался верить, я не питала к ней тайного желания.

Стоя наблюдала, как парни обсуждают все «за» и «против», словно меня в комнате и не было, потом заткнула их обоих, когда уже не могла больше это выдержать.

― Неважно, что кто-то из вас считает, что она должна или не обязана делать, поскольку она намерена поступать так, бл*ть, как ей заблагорассудится.

Они прекратили туда-сюда расхаживать и уставились на меня со слегка приоткрытыми ртами.

― «Дикари» ― не группа джентльменов, пытающихся оказать миру любезность. Живут по своему собственному закону. Речь идет не о гребаных бойскаутах! ― проповедовал Тито, отчаянно взмахивая руками. ― Это ― отверженные изгои. Они ничтожества. Больные, бл*ть, на всю голову.

Он не сказал ничего из того, чего бы никогда раньше не слышала. Если честно, звучало так, словно он характеризовал меня.

― Никто не стремится оказать этому миру любезность, Ти, а я не виню их. Это реально еб*нутое место обитания.

Мужчина открыл рот, чтобы отреагировать, затем быстро захлопнул его, не в состоянии опровергнуть то, что я только что заявила. Мы проживали в мире, где человеческая раса не имела никакого гуманизма, а была всего лишь зверем, не обученным правилам поведения.

Существовало место, именуемое «Королевством». Предполагалось, что там была яркая зелень, всегда светило солнце, и любовь преодолевала все ― настоящая, бл*ть, утопия, не имевшая никакого смысла для таких негодяев, как мы.

За пределами тех возвышающихся стен были Бесплодные Пустоши, а в них слабаки противостояли сильным.

Воцарилась анархия.

Мир стал таковым задолго до моего рождения. Если бы у Ордена и Дикарей вправду существовал какой-то дьявольский план для всех нас, то ни я, ни Тито не смогли бы помешать этому.

― Ты же не собираешься это так оставить, верно? ― спросил он меня.

― Очень маловероятно.

― В таком случае, тебе, видимо, следует присесть. У нас много всякого дерьма, чтобы обсудить.

Он развернулся и запер дверь, сделав глубокий вдох перед тем, как встретиться со мной лицом к лицу.

― Давай начнем с его имени.

Глава 4

Калиста

Его звали Ромеро.

Это был первый раз, когда я услышала, как кто-то произнес его имя. Люди были чересчур суеверны, чтобы озвучить это, словно он был каким-то демоническим существом, которое должно было появиться и перерезать их нежные глотки перед тем, как утащить их непрочные души прямиком в ад.

Мы провели часы, обсуждая риски и потенциальные последствия. Со временем нужно было сделать все, что в наших силах, преобразовав ежемесячную информацию о них в план, составленный в последнюю минуту.

Вздохнув, посмотрела в окно «Туарега» и увидела все бесплодные поля, необъятную открытую пустошь, пролегающую вдоль пути.

Все больше и больше мы удалялись от чего-то хоть немного напоминавшего цивилизацию.

В дикий мир. Именно так я и думала ― прочь от мелочных нравственных барьеров и хрупкой чувствительности этого общества.

― Все это может оказаться бесполезно, ― предупредил Тито, должно быть раз в десятый менее, чем за последние два часа.

― Или же это может оказаться всем.

Я сжала губы и прищурила глаза. Хотелось бы поиграть в молчанку, пока вновь не застряла бы рядом с ним в машине. Наши взгляды были прикованы друг к другу в зеркале заднего вида до тех пор, пока парень не был вынужден отвернуться, дабы не рисковать съехать с дороги.

― Просто не хочу, чтобы ты закончила, как его последняя девушка.

Его последняя девушка? Это моментально возбудило мой интерес и еще больше разозлило. Понятия не имела ни о какой девушке.

― Почему? Что с ней произошло?

― Это не имеет никакого отношения к твоей ситуации. Просто он старается тебя переубедить, ― вмешался Грейди.

― Попытка отговорить меня ― пустая трата твоего драгоценного дыхания. Это самая лучшая зацепка, которая была у меня за последние четыре года.

Единственным его ответом было покачивание головой. Я знала, что единственная причина, по которой он уступил, заключалась в том, что понимал, что я просто получу от них информацию и сделаю все, так или иначе. Мне не особенно нравилось, когда говорили, что я не могу что-либо сделать, ибо мои яйца были на груди, а не между ног.

В течение первого часа нашей поездки парень поведал мне каждую жуткую историю о Ромеро, которую мог вспомнить, не осознавая того, что делает. Жестокость не пугала меня, а интриговала. По правде говоря, хотелось посмотреть, кто эти люди и как они жили. Каждая частичка информации, какой бы тревожной ни была, лишь заставляла хотеть познакомиться с ним поближе.

Мне необходимо было выбраться, нужно было нечто, способное высвободить меня из мутной выгребной ямы называемой жизнью.

Ежедневно я ощущала, что лишалась еще одной частички женщины, которой избегала, чтобы ассимилироваться. Мне было необходимо так поступить. Это все, чего ожидала.

Но ничего из этого сказать им не могла. Они никогда бы не поняли, что я утаила. Джинкс была единственной, кто пытался, а мне пришлось уйти, даже не попрощавшись. Искренне надеялась, что она сможет понять, почему.

― Приехали, ― Грейди указал на виднеющуюся вдали лесополосу.

Прищурившись, посмотрела сквозь лобовое стекло, пытаясь определить, о чем он говорил. Проехав еще полмили, Тито припарковался на обочине. Мы несколько минут сидели в тишине. Не могла сказать точно, о чем они думали, но, скорее всего, о том, что все это было безумием.

Я собиралась привлечь львов, которые правят землями овец. Они либо вонзили бы в меня свои зубы, либо впустили бы в свой прайд.

Когда взгляд карих глаз Тито вновь встретил мой, на каком-то уровне точно знала, что он все понимал, и так же сильно, как и я, жаждал отыскать Девида.

― Хорошо, тогда давайте сделаем это, ― произнес он, вылезая из внедорожника.

Положила руку на дверь, чтобы последовать за ним. Но прежде чем успела открыть, Грейди потянулся назад и ухватил меня за запястье.

― Если все начнет идти наперекосяк, убирайся оттуда, Кали. Беги, как из ада, а я клянусь, что обязательно найду тебя.

Я могла лишь кивнуть головой. Эмоции, выражаемые голосом, всегда были одним из моих слабых мест. Парень кивнул в ответ, прежде чем отпустить меня и отвернуться, позволяя мне выбраться. Защищая глаза от солнца, шла туда, где стоял Тито.

― Лучше бы тебе не оказаться убитой, ― поддразнил он, стремясь снять напряжение между нами. Тито размял плечи и устремил взгляд вверх на ясное небо. ― Временами уже забываю, как ты укрывалась. Дам последний совет.

Готовясь к очередному разглагольствованию, получила нечто значительно более простое, несколько сбивающее с толку.

― Они не делают ничего бесплатно. Не дают без возврата. Самое худшее, что можешь совершить ― заключить с одним из них сделку, от которой не получится отказаться.

Чего?

― Последнее время ты твердил, сколько часов мне нужно пройти как можно быстрее, дабы понять, что же происходит. Разве сделка заключается не именно в этом?

Я закатил глаза, когда он драматично ущипнул переносицу, перед тем как ответить на вопрос.

― Ромеро не называют дьяволом за всякую х*рню и насмешки. Он сожрет твою душу, а потом высрет ее.

Хмурясь, изучила язык его тела и впервые заметила, насколько он расстроен.

― Почему ты так его боишься?

― Знаю, что ты ничего не боишься, Кали, но в данном случае, очень бы хотелось, чтобы ты боялась, ― он сделал паузу на пару секунд, прежде чем продолжить. ― Я найду способ связаться с тобой через неделю или две. Не смогу ― сочту, что ты мертва. Если все дерьмо пойдет не так, попытайся вернуться в лагерь. Никогда не теряй бдительность и не позволяй им проникнуть себе в голову.

― А если я не смогу их найти?

― Это маловероятно. Просто иди прямо. Видишь это?

Слегка повернувшись в том направлении, куда он указывал, не заметила движение другой руки. Все произошло так быстро, что единственное ощущение ― это резкое проникновение лезвия сквозь кожу и странное покалывание, за которым последовал интенсивный жгучий жар.

― Зачем ты это сделал?

Я инстинктивно обхватила свое туловище руками, отпрянула и уставилась на него.

― Прости, это нужно было сделать. Ты ― идеальная иллюстрация здоровья. Они бы никогда не поверили, что ты оказалась здесь одна. Мне нужно вернуться, а тебе надо идти. Мы не знаем, кто здесь может быть.

Он промчался мимо меня, садясь в машину с окровавленным ножом в руке и уносясь прочь до того, как я успела полностью осмыслить то, что сейчас произошло.

― Черт, ― пробормотала, прижимая руку к боку.

Кровь просачивалась сквозь маленькое отверстие в рубашке, стекала по животу и окрашивала пальцы в багровый цвет.

Осознавая, что в данный момент единственным возможным выходом было убраться с открытого пространства, посмотрев в сторону деревьев, стала двигаться к ним.

Спустя пять минут после начала пути, глубоко сожалела, что носила джинсы. Было так чертовски жарко, что бедра стали потеть.

Добравшись до небольшого ручья, уперлась липкой рукой в ближайшее дерево, остановившись, чтобы перевести дыхание и оценить ситуацию.

Тито даже не сказал, куда именно идти. Каким образом, бл*ть, я должна двигаться прямо, если нет прямой тропы?

― Проклятье, ― прошипела, задирая рубашку, чтобы лучше разглядеть колотую рану, которая стала очень, бл*ть, сильно болеть.

Надавила на середину раны, пытаясь определить, как глубока она была. Если бы он задел что-то жизненно важное, то уже истекла бы кровью.

Понятия не имела, было это правдой или нет, но продолжала идти дальше.

Было слишком много крови, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Бросившись на мель, медленно склонилась и зачерпнула немного воды в руку. Сделала все, что могла, чтобы очистить область вокруг раны.

Будучи сосредоточенной на себе и на том, насколько антисанитарна вода, проигнорировала вопящее предостережение природы о том, что здесь что-то не так.

Не было никаких звуков. Ни птиц, ни жуков, никаких крохотных существ, пробирающихся сквозь заросли. Даже ветра не было. Было абсолютно тихо.

Все еще осматривала себя, когда услышала стремительный звук быстрых шагов, словно кто-то бежал. Не прошло и миллисекунды, как в меня сзади врезалось крепкое тело. Внезапный удар не дал возможности собраться с силами и отправил нас обоих на землю.

― Бл*ть! ― заорала, набрав полный рот мутной воды.

Проигнорировав боль, прострелившую бок, сфокусировалась на мужике, который, черт возьми, практически обрушился мне на спину.

― Я на тя сморел добрую минуту, ― признался он с густым акцентом.

Когда тяжесть от веса его тела уменьшилась, я попробовала сдвинуться с места, однако он резко схватил меня за лодыжки и с небольшим всплеском воды бросил на спину. Проглотив крик, моргнула уставившись на человеческую версию медведя с непослушной каштановой шевелюрой.

― Что тебе нужно?

― Урвал, чо хочу.

Перед тем, как обернуться, сверкнул улыбкой желто-черных зубов. Затем пошел в противоположном моему направлении, волоча меня за собой.

― Отпусти меня! ― кричала ему в спину, крутясь и поворачиваясь во все стороны, цепляясь за землю в попытке выбраться на свободу.

― Успокойся, дорогуша. Совсем скоро мы будем дома, ― заржал он.

Дома? Где, бл*ть, был этот дом?

Глава 5

Ромеро

У большинства людей был утренний распорядок.

Счастливчикам удалось присесть и спокойно почитать газету в удобном, уютном доме, насладиться чашечкой эспрессо. Они сидели задницей в каком-нибудь мягком кресле одетые в флисовой халат или клетчатую пижаму, в которой спали. Вероятно, при этом были обуты в тапочки.

Хвала, бл*ть, небесам, что это был не я. На вкус эспрессо как дерьмо свиньи, а спал я голым.

Несчастным предстояло решить, удастся ли в тот день выпить стакан воды или же съесть что-нибудь. Затем были вынуждены дважды удостовериться, что Бугимен не схватил посреди ночи члена семьи.

Не могли даже помочиться в безопасном месте.

Должен признать, я чертовски ох*енно рад, что не стал одним из них. Беспокоиться о собственной жизни, пока член был в руке, реально пи*дец как испоганило бы мне день.

Значит, вот он я.

Каждое утро смотрел на мир, который прогнил и замерз. Мир, ответственный за то, что лишил меня тех сторон, которые когда-то осмеливались проявлять заботу. Теперь уже не осталось ничего, кроме вихря бесконечной ярости, непрерывно пускающей шипы и яд по венам.

Мне насрать, если посреди ночи пропадал член какой-то семьи. У меня были собственные люди, о которых надо было позаботиться.

Возможно, я мог бы притвориться, что желал измениться, не быть таким безумным. Но так было гораздо лучше, поэтому и отказался скрывать то, что таилось во мне. При анархии выжили лишь сильные. В доказательство чего, под чернилами было множество шрамов. Тела, погребенные во всех моих владениях, лишь укрепляли это.

Рыдания, прорвавшиеся сквозь дисплей, вынудившие отвернуться от окна, положили конец ежедневным утренним размышлениям, фиксировали сделку.

Не удосужившись даже взглянуть, обошел монитор и покинул комнату. В хранилище было тихо, когда я находился вдали от мониторов; не слышны были даже женские крики.

Спустившись на нижний этаж постройки, напомнил себе, что еще нужно избавиться от мертвой рыжей башки на полу в спальне.

За одинокой бронированной металлической дверью в конце короткого коридора был мой новый несчастный друг. Когда я толкнул металл, он застонал и скрипнул, громко захлопнувшись после того, как вошел.

Оглядев пустую комнату, заметил, что плоскогубцы были сдвинуты со своего места на стене. Это значило, что Кобра приходил после того, как я ушел накануне вечером.

Рассматривая женщину, удерживаемую в центре комнаты, я начал приближаться к ней медленными, размеренными шагами.

Напротив нее находилось обнаженное тело ее мужа. Руки по-прежнему были привязаны к столбам, вывернутые из суставов, большая берцовая кость торчала из правой ноги, а заднюю часть бедер и задницу покрывала засохшая кровь. Накануне он истек кровью после того, как его еб*ли на протяжении целого часа, а затем вскрыли запястья.

Женщина прекратила вопить и попыталась развернуть свое подвешенное тело в мою сторону. Я специально закрепил веревки вокруг нее, чтобы не дать ей это сделать, убедившись, что она не найдет возможности облегчить свои страдания и отвернуться от раздолбанной дырки в заднице мужа.

Свежая струйка слюны свисала с ее рваной губы. На полу под головой красовалось рукоделие Кобры ― небольшая кучка окровавленных сломанных зубов.

Она взглянула на меня опухшими зелеными глазами, которые хотелось бы вырезать из глазниц. Слепец увидел бы беспомощную, свисающую с потолка женщину, которую вынудили одеться по старинке, как монашку. Я же видел ягненка, ожидавшего, когда его прикончат.

― Ты помнишь, где сейчас Девид? ― допытывался я.

― Никогда не скажу тебе, ― она пыталась звучать решительно, но слюна, летящая изо рта, да еще почти исчезнувший голос, меня особо сильно не впечатлили.

― Забавно. Клянусь, еще несколько часов назад ты говорила, что не можешь вспомнить.

Схватил ее за щеки и сжал, надавливая на нежные десны. Болезненное блеяние было ох*енно восхитительным звуком. Знал, что она никогда не скажет мне, где ее драгоценный пророк. Никто и никогда из них не говорил. Потеряв счет всем, кого убил, пытался получить убедительный ответ. Ублюдок промыл мозги своим последователям.

Слабые развращенные умы этих людей верили, что его интересы и их устремления одинаковы. Орден не являлся религиозной общиной; это был широко распространенный культ с выдуманной доктриной, которая почитала Девида, как бога. У них имелись собственные удобные определения греха, которые соответствовали их дерьмовой религии, а тот факт, что Девид использовал гребаный крест всего сущего в качестве своего знака отличия, был весьма комичен.

Я же использовал символ более подходящим образом. Это был мой очаровательный способ сказать «нах*й его». Никогда не смогу принять это дерьмо. Единственный бог, в которого я верил ― я сам и Cмерть, а она всегда была на моей стороне.

Пока наблюдал, кровь начала сочиться между губ женщины. Интересно, сколько детей она помогла украсть. Сколько женщин и мужчин было убито на ее глазах. Это не волновало меня, просто было любопытно.

Я все еще сдавливал, когда вошли Кобра и Гримм, неся с собой бутерброды.

― Избавься от нее. У нас проблема, ― заявил Кобра с полным ртом еды.

― Лена до сих пор не вернулась, ― пояснил Гримм.

― Ну, меня это ни хрена не удивляет.

Отпустил женское лицо, чтобы достать нож Браунинга (прим.: складной нож, главной особенностью модели является ее мощность и прочность конструкции), который держал в заднем кармане. Одним плавным движением открыл его и воткнул семидюймовое лезвие ей в шею, затем так же спокойно вытащил.

Она булькала, задыхаясь от собственной крови. Тело покачивалось, невольно содрогаясь, когда умирало. Приложив ладонь к ее сердцу, закрыл глаза. Оно билось в неустойчивом ритме, так отчаянно сражаясь, цепляясь за жизнь, которая была уже потеряна.

Тихо вздохнув, открыл глаза и увидел, как по ее лицу стекает кровь, превращая медово-каштановые волосы в ярко-бордовые, а затем капает ровным узором на бетонный пол.

Смерть была столь прекрасной вещью. Могла забрать все в мгновение ока или растянуть страдания так надолго, как ей угодно.

Вытер нож о женскую одежду, а потом повернулся лицом к своим братьям.

― Полагаю, что нам нужно поискать Лену. Попозже я ее спущу.

― Я поведу, а ты поешь, ― откликнулся Гримм, бросив мне сэндвич по дороге из комнаты.

***

Мы обыскали единственное место, где можно было заблудиться ― лес, расположенный в двенадцати милях вниз по дороге. Чем дольше мы искали эту иглу в стоге сена, тем сильнее становилось наше раздражение.

Должен признать, что по большей части общество держало свое дерьмо при себе. Нас не считали частью этого самого общества. Мы не жили в шикарных, бл*ть, домах, где был патруль двадцать четыре на семь и забор, чтобы не подпускать к себе таких, как мы. Знаете тех, кто связывает папочку, терроризирует детишек, а потом трахает мамочку, чтобы усилить отчаяние? Мы были именно такими людьми.

Было глупо идти куда-нибудь в одиночку, если ты не был тем, с кем знают, что не надо, бл*ть, связываться. Хотелось верить, что Лена не наткнулась на кого-то столь чертовски тупого, но факты были не в ее пользу.

― Не думаю, что она где-то здесь, ― сказал Гримм, нарушая нашу дружескую тишину.

― Думаете это человек?

Кобра указал на растоптанное растение с небольшим количеством свежей крови на его листве. Глядя за него, было совершенно очевидно, что кого-то или что-то недавно протащили по грязи.

Полагал, что мы собирались выяснить, кто это был.

Глава 6

Калиста

Он закрепил цепь на моей шее и ударил по заднице, прежде чем уйти.

Я немедленно обернула руки вокруг толстого металла и безрезультатно потянула, сдирая на ладонях влажную кожу.

― Этого просто не может происходить со мной.

Стиснув зубы, попробовала вновь, дергая со всей силы, что была.

― Это ничего не даст. Поверь, я пыталась.

Остановившись, посмотрела через амбар в том направлении, откуда доносился голос.

Девушка, выглядевшая на несколько лет моложе меня, была прикована цепью к соседней стене. Солнце, проникающее снаружи, отражалось от длинных шоколадно-каштановых волос и освещало пару глаз коньячного цвета.

На бронзовую кожу были нанесены различные цветочные татуировки чернилами и хной.

― Как давно ты здесь? ― спросила, хорошенько осматриваясь.

― Дня два, может быть, три. Она была здесь до меня.

Жестом пленница указала на мертвую девушку, привязанную к старому столу в задней части амбара.

Прогорклый запах, исходящий от четырех ржавых бочек для нефти, стоящих вдоль передней стены, не требовал объяснений, как и гниющий торс, лежащий перед нами. Осталась лишь голова; остальное, кем бы оно ни было, находилось или в одной из бочек, или в чьем-то желудке.

― Он возвращается, ― предупредила она тихо.

Прижалась к стене спиной, чтобы получить полное представление, что здесь творилось, морщась от острой боли в боку. Лесоруб вошел в сарай с ножовкой в одной руке, а другой держал маленького мальчика.

Мы молча наблюдали, как они прошли мимо нас к столу в задней части.

― Прихвати ведра, Декс.

Мальчишка сделал то, что ему сказали: вылетел и вернулся с двумя круглыми, окровавленными емкостями. Поставил их у края стола, а потом залез на табуретку, чтобы посмотреть, как работает человек, который, как я предполагала, был его отцом.

― Не забывай держать свои руки подальше, ― предупредил мужчина, когда начал пилить руку мертвой женщины.

Было слышно, как лезвие скользит взад-вперед, рассекая кости и мышцы.

― Я видел, как тот мужчина ударил тебя ножом, ― произнес он через минуту. ― Досадно. Если бы я не был женат, возможно, приберег бы тебя для себя.

Какой же это был бы гребаный кошмар.

― Я заполучил там Арлен, когда ее дядя любезно остановился и предложил меня подвезти. А это он.

Он жестами показал в сторону обезглавленного туловища, лежащего у бочек для нефти. Я взглянула на Арлен; сейчас она уставилась в землю.

В целом, я не испытывала жалости к людям, но надеялась, что ради ее здравомыслия ей не придется наблюдать как это происходит.

Мужик продолжил распиливание, время от времени что-то говорил ребенку, раздирая тело и бросая случайные кусочки в ведра.

― Терь тебе никада не захочется есть мозг. Это никуда не годится, за исключением СКЯ. Это синдром Кре́йтцфельдта-Я́коба (прим.: прогрессирующее дистрофическое заболевание коры большого мозга, базальных ганглиев и спинного мозга), ― пояснил он, достаточно громко, чтобы все мы могли слышать. ― Ребрышки, ну, кому же не нравится хорошее барбекю? ― шутил он. ― Предплечья ― жесткое мясо. Жена любит использовать эти куски для супа. Плечи нужно немного проработать, чтобы сделать их нежными, но как только закончишь, то получишь отличный стейк. О, и все, что сзади, предоставит тебе хороший выбор. А теперь, может ли кто-нибудь из хорошеньких леди угадать, какая часть моя самая любимая?

С омерзительным зубастым оскалом он взглянул между мной и Арлен, перевернув тело на живот.

Рука, над которой он работал, болталась на небольшом участке сухожилий, которые медленно разрывались на части.

― Это ягодицы! ― он рассмеялся и шлепнул мертвую девушку по заднице. ― Положи это в мультиварку на несколько часов, и оно напомнит мне воскресное жаркое моей мамы.

Никто из нас не произнес ни слова. Понятия не имела, почему он почувствовал необходимость поделиться всем этим, хотя эта информация мне никогда не была нужна и не интересовала.

Я уже слышала раньше о каннибалах. Они отказались быть простыми изгоями, а никто другой их не принял. У Дикарей не было политики открытых дверей, и они чертовски не могли жить в Центриоле ― мегаполисе.

Однако, как и все остальные, они обычно собирались группами; безопасность в численности и все такое прочее.

Они не могли достать пищу через каналы связи или другими способами, так что животные и люди были их единственными вариантами.

Тем не менее, слышать о чем-то и видеть это ― две совершенно разные вещи.

Прислушиваясь к его тяжелому дыханию, по мере того, как он уставал и начинал потеть. Я отвернулась, когда мужик начал обдирать отдельные кости, используя коготь молотка, чтобы тянуть и поддевать.

После очередной молчаливой паузы, он начал насвистывать, работая. Отгородившись от окружающего шума, откинула назад голову и уставилась в потолок.

***

Гигантский таракан, мчащийся по руке, разбудил меня.

Отбросила его и наблюдала за тем, как он летит через грязный пол. Цепь на шее звякнула от внезапного движения, мгновенно напомнив мне, где я была.

Взглянув в открытую дверь амбара, увидела, что начал моросить дождь. Туманное серо-голубое небо подсказало о раннем рассвете.

Благодаря каннибалу я потеряла целый день.

Сделав первый настоящий вздох, как никогда раньше, была благодарна за крепкий желудок. Запах разлагающейся плоти был настолько сильным, что опалил волоски в носу.

К черту все, очередной раз дернула цепь, зная, что она волшебным образом не развяжется и не отвалится от стены.

― Он хранит ключи в петле на ремне, ― прокомментировала решительно Арлен.

Казалось, она смирилась с тем, что нас будут тушить, как филе, а затем съедят этот рулет из плоти. Я же была полна уверенности, что такого не случится. Это была всего лишь небольшая помеха, которую следовало предусмотреть.

Всякий раз, когда думала, что наконец-то доберусь куда-то, эта сука по имени «Жизнь» решала, что попробует сломить меня вновь.

Я полагала, что она уже отъ*балась и догадалась, что этого никогда не случится. Уже побывала в аду и вернулась обратно, теперь это было частью меня. Она не так много могла выкинуть на моем пути, чего я не смогла бы преодолеть. Похоже, она совсем забыла карты, что уже сдала.

― Отлично, Кали, ты справишься.

Оглянувшись вокруг, изучила то, что осталось от женщины на столе. Проклятье, почти вся плоть была отделена от костей, за исключением лица, которое осталось нетронутым.

Это не только сформировало план в голове, но и заставило обратить взгляд на перевернутый крест, вытатуированный под ее глазом, выделяющийся как маяк в ночи. Если она была частью группы Ромеро, это означало, что они должны были быть неподалеку, как и сказал Тито.

― Выглядишь так, словно у тебя есть план, ― сказала Арлен, внезапно звуча гораздо бодрее.

Оглянулась на нее и улыбнулась.

Я ни черта не знала об этой девушке, но не собиралась бросать ее здесь, чтобы она стала чьей-то полуночной закуской.

Взглянув за дверь, чтобы быть уверенной, что Лесоруб не появится, начала все объяснять.

Глава 7

Калиста

Закусив губу, затолкала в ножевую рану два грязных пальца.

― Бл*ть, это больно, ― дыша ртом, моргнула, чтобы избавиться от слез.

Арлен издала горловой звук, хмуро глядя на меня. Кровь быстро просочилась сквозь уже испачканную рубашку. Я вытащила пальцы, надавила на воспаленную кожу, наклоняясь так, чтобы кровь капала на землю, и остановилась, когда закружилась голова и казалось, что вот-вот стошнит.

Не уверена, как долго мы сидели, пока не появился Лесоруб, реагируя так, как предполагалось.

― О, нет, так низя! ― он бросился ко мне, хватаясь за ключ. ― Если ты умрешь, мне придется снять с тебя шкуру, иначе мясо испортится.

Я не сдвинулась с места, намеренно коснувшись земли. Позволила ему отпереть замок, снять цепь и тащить в сторону стола.

Играя полумертвую, не могла не задаться вопросом, как много людей были живы и в полной мере осознавали, что происходит, когда их расчленяли на части. Не то чтобы меня это волновало, просто было любопытно.

Его ошибкой было то, что он недооценил мою волю к выживанию. Поднял меня и опустил прямо на голый труп. Кости сдвинулись и свалились под моим весом, впиваясь в спину. Неоднократно сглотнула, чтобы не блевануть от вони.

Как только он развернулся, чтобы схватить одно из ведер, я потянулась за ножовкой, оставленной им у края стола.

Между ребристыми лезвиями все еще находились кусочки ткани и плоти.

Схватилась за ручку, покрытую кровью, и без колебаний взмахнула.

Он заорал и склонился вперед, когда лезвие соприкоснулось с задней частью верха бедра. Прежде чем мужик смог подняться, снова замахнулась, шипя и всасывая воздух, когда боль прострелила всю левую часть тела.

На сей раз лезвие врезалось в заднюю часть шеи. Вместо того, чтобы вытащить его, втолкнула, совершая качели, чтобы закрепить на месте.

― Ты ублюдок-людоед! ― триумфально завопила Арлен.

Скатившись со стола, толкнула его. Он дотронулся до шеи, а я потянулась за ключом, рванув его прямо с изношенного ремня.

Взяв ключ, побежала к Арлен, сделав быстрый вздох облегчения, когда он легко поместился в замок, удерживающий цепь на руках.

― Билл? ― кто-то позвал снаружи амбара, как раз тогда, когда цепь упала на пол.

Мы замерли и уставились друг на друга. Человек вновь позвал, звуча чуть ближе. Билл встал и спотыкаясь шагнул вперед, пытаясь позвать на помощь.

Поскольку пила больше не торчала из шеи, кровь свободно струилась по мясистым пальцам.

― Нам надо идти, ― торопила Арлен.

Схватив меня за руку, подтянула нас ближе к стене, используя тени, чтобы скрыться.

― Билл! ― женщина вопила прямо за дверью амбара.

Она промчалась мимо нас, а мы, не теряя времени, выскользнули. Я все еще слышала ее крики, когда мы рванули через поле справа от ветхого здания. Вскоре после этого хлопнула сетчатая дверь.

― Они пошли в том направлении, ― единственные четкие слова, которые разобрала сквозь громкую суматоху.

― Дерьмо! Сколько же их там? ― спросила, когда мы петляя пробирались сквозь высокую траву.

― Пятеро… четверо… ― ответила Арлен, прежде чем задохнуться. ― Лес!

Мы сделали передышку, услышав за спиной несколько мужских голосов. Сердце, казалось, словно вырывалось из проклятой груди. Адреналин заставил мозг так сосредоточиться, чтобы убраться подальше, что я почти забыла об этой чертовой дыре, кровоточащей в боку.

Морось превратилась в небольшой дождь, и земля стала мокрой. Я увидела крутой спуск, но Арлен ― нет. Мне удалось проскользить до остановки; она сорвалась вперед и схватив меня, свалила нас обеих.

Список отборных ругательств вылетел изо рта, когда мое тело перекатилось через нее, и мы кувыркались, как бревна. Листья и грязь прилипли ко мне, как липучка. Боль в боку внезапно обрушилась на меня, как молоток на гвоздь, слегка размывая зрение.

― Давай, девочка, нам надо двигаться.

Арлен первой пришла в себя и вцепившись в мое плечо, практически тащила, пока я снова не побежала рядом с ней ― еле-еле.

Она была в довольно хорошей форме учитывая то, что не ела последние два-три дня. Земля была неровной, и никто из нас, похоже, не догадывался, где мы находимся ― не то чтобы это имело значение, потому что мы, черт побери, далеко не ушли.

Они должны были увидеть нас задолго до того, как мы увидели их. На сей раз передышек не было. Я врезалась прямо в него, а он будто ждал, когда это сделаю. Руки схватили меня за предплечья, чтобы удержать, а не оттолкнуть.

Боковым зрением видела, как Арлен схватил рыжий и еще один темноволосый мужик с бородой. Попыталась повернуть голову, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но застряла. До этого момента никогда не наступала в зыбучие пески, но воображала, что ощущения были похожими.

У него были самые темные глаза, которые я когда-либо видела. Моргнула, подумав, что боль влияет на то, как вижу то, что было прямо передо мной.

Не-а, все еще пялилась в две черные дыры с нескончаемой глубиной. В них печаль, боль и столько гнева, что это было похоже на то, как смотреть в зеркало ― разбитое зеркало с изломанными краями.

Улыбнулась. Я была чертовски грязной и в крови, но улыбнулась, а он оскалился в ответ. Одно лишь это сбило бы с ног, если бы он не держал меня. Похоже на дежавю; он казался таким знакомым.

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы заговорить, он обернул руку вокруг моего горла. Развернул меня и прижал свою каменную грудь к моей спине. Я потянулась вверх, чтобы убрать его проклятую руку, когда двое мужчин соскользнули с насыпи гораздо грациознее, чем мы только что.

― Эти недоразумения принадлежат нам, ― сказал один из мужиков, когда они подошли, ― несомненно родственник каннибала Билла.

― Неужели? ― лениво спросил Ромеро.

Глубокий тембр его голоса вызвал у меня мурашки по позвоночнику.

― Если она принадлежит тебе, то почему моя рука обернута вокруг ее глотки?

Другой мужчина открыл рот, чтобы ответить, но был быстро прерван.

― Мы не принадлежим ни к каким низкопробным кормушкам! ― завопила Арлен, пытаясь вырваться из рук темноволосого человека, который теперь держал ее удушающей хваткой.

― Нам не нужны неприятности, Ромеро. Мы просто хотим девочек, ― уступил более понимающий.

В его голосе была нервозность, которая напомнила мне, насколько хорошо известны Дикари и как люди сознательно избегали их любой ценой.

― Там была девушка с вашей татуировкой. Они ее съели. Они сожрали вашу подругу, ― убежала Арлен.

Никто из мужиков не отреагировал. Ее признание было встречено громогласным молчанием с обеих сторон.

― Так она твоя? ― снова задал вопрос Ромеро, прикрывая мне рот татуированной рукой, когда я пыталась заговорить.

― Они обе.

― Хорошо, тогда бери ее, ― он толкнул меня вперед и отступил. ― И эту, ― кивнул на Арлен.

Едва она оправилась от толчка вперед, когда спутник каннибала схватил ее за волосы и начал тащить за собой, будто тряпичную куклу.

― Нет, подождите! ― крикнула, когда меня частично перекинули через плечо мужчины.

Я ударила его по затылку сжатым кулаком, и он отпустил меня. Отшатнулась, споткнувшись о собственные ноги, когда попыталась отойти, приземлившись прямо у ног Ромеро. Воздух покинул легкие, а я рефлекторно схватилась за бок.

С сердитым рыком он опять потянулся ко мне, на этот раз к лодыжкам. Ситуация изменилась за считанные секунды.

Я уставилась в замешательстве, когда он дернулся, а кровь стала заливать его спереди. Ромеро обошел меня, а я смотрела, как он вытаскивает нож из груди человека, бросая его на землю.

― Пойди займись другой, ― обратился он к друзьям, поставив свой черный сапог на живот мужика, чтобы не дать ему подняться.

Не сказав ни слова, его товарищи отправились вслед за Арлен. Ромеро взглянул на каннибала и принялся давить. Болезненный крик мужчины эхом разнесся сквозь верхушки деревьев, когда Ромеро вонзил свой металлический носок в рану на груди. Я наблюдала за его страданиями с глубоким чувством самоудовлетворения. У*бок это заслужил.

― Остановись, пожал…

Ромеро сделал выпад и вогнал серебряный клинок прямо в центр лба человека, оборвав его мольбу. Мышцы под рубашкой напряглись от усилия, которое было необходимо, чтобы пробить череп мужчины.

Губы мои приоткрылись, когда я уставилась на них обоих в завороженном трепете. Тихая пунцовая река пробилась в лесную землю. Нож издал легкий хлюпающий звук, а затем «хлопок» во время извлечения.

При легком движении его запястья, с лезвия отлетело нечто крупное и розовато-красное, что приземлилось на близлежащее растение. Потом он взглянул на меня, этот оникс проник в меня ― тьма познала свет, ― и подарил великолепную коварную улыбку.

― Передумал, ― он пожал плечами. ― Было ничье ― стало мое.

От его слов из моей груди дыхание испарялось. Уставившись в его глаза, отчетливо поняла, как падаю прямо в пустоту.

Я так, бл*ть, влипла.

Гневный крик неподалеку вырвал меня из тоннеля. Моргнула и взглянула по сторонам, надеясь увидеть Арлен. Вспоминая свою конечную цель, голос Тито прозвучал как предостерегающий колокол в голове.

― Они не должны понять, что ты их нашла специально. Если поймут, что с тобой что-то не так, и не задумываясь прикончат.

Ну, бл*ть. Осознав, что практически облажалась, принялась словно краб, потихоньку пятиться задом наперед.

Наши взгляды вновь встретились, и он усмехнулся, сверкнув идеальными белыми зубами. Почему-то эта улыбка была мрачнее предыдущей, ведь теперь он кажется забавлялся.

― Куда это ты направляешься? ― тон его был издевательски насмешливым.

Он склонил на бок голову, не пытаясь следовать за мной. Просто наблюдал за каждым моим движением угольно-черными глазами.

Спина ударилась об дерево, и я использовала его как рычаг, чтобы приподняться, держась за травму другой рукой. Мы были на расстоянии всего нескольких футов друг от друга. Лишь мое прерывистое дыхание наполняло тишину, которая нарастала между нами.

Крики Арлен становились громче.

Мужской хохот свидетельствовал, что его друзья ее поймали и тащили назад против воли. Я старалась определить, откуда они движутся, но все равно ничего не вышло.

Он что, подбирается ближе?

Оглянувшись на Ромеро, клянусь, что он переместился с того места, где стоял ранее. Его лицо не выдавало никаких эмоций.

― Почему ты все еще здесь?

― Почему я все еще здесь? ― повторил он.

― Это то, что я сказала, так ведь? Не понимаю, чего ты хочешь. Мне нечего дать. Так почему ты все еще здесь торчишь?

― Тогда ставки должны быть в твою пользу, детка, потому что я пока ничего от тебя не хочу. Можешь даже не благодарить меня за то, что спас твою эльфийскую задницу, но ты пойдешь со мной.

Сзади подошли его приятели, а рыжий ухмыльнулся мне. Тот, что с темными волосами, держал на руках бессознательную Арлен.

― Что вы с ней сделали?

― Вырубил ее, ― ответил он, слишком радостно.

Вот у*бок.

Сделав непроницаемое выражение лица, я оглянулась на Ромеро.

― Никуда я с тобой не пойду, как и она, так что можешь просто оставить ее в покое и радостно топать отсюда.

Он сверкнул очередной мрачной усмешкой перед тем, как встретиться лицом к лицу со своими приятелями.

― Она не просто еб*ная идиотка, но еще и болтливая? Хм-м… Похоже, не стоит так удивляться. В смысле, взгляните на нее, ― отвернувшись от них, медленно скользил глазами по моему телу, снова остановившись на лице. ― Красотка, но без мозгов, ― усмехнулся.

Этот засранец только что назвал меня идиоткой? Я была грязной, раненой и раздраженной, миллион разных вариаций слова «засранец» крутились в голове. Он оскорбил меня несколько раз за последние пять минут.

― Чисто гипотетически, предположим, я оставлю тебя здесь с твоей подружкой. И какой же твой следующий шаг? Ты ранена. Она без сознания, а вы посреди леса. Куда отправитесь? ― тон был слишком высокомерным.

Мысленно попытавшись сосчитать до десяти, добралась лишь до трех. Тито и Грейди разработали план и установили жесткие правила, заставив меня поклясться, что я буду следовать им, перед тем как отправить сюда. Предполагалось, что притворюсь напуганной и беспомощной. Другими словами, не дразнить зверя. Им следовало догадаться, что долго это не продлится.

К черту план и нах*й правила. В любом случае, никогда не умела их соблюдать. Я собиралась сделать все по-своему. Кроме того, план можно было спустить в канализацию в ту же секунду, когда Тито пырнул меня ножом. Так или иначе, он вычеркнул эту важную деталь из обсуждения.

― Слушай, придурок, я не какая-то бедняжка, попавшая в неприятности. Благодарю за содействие, весьма признательна, но не нуждаюсь в тебе…

Внезапно я оказалась прижатой к дереву, а его рука обхватила мое горло.

― Не нуждаешься во мне? Докажи. Освободись, ― насмехался он, начав сжимать.

Я накрыла его чистую руку своей грязной, но не попыталась убрать ее. Возможно, из-за недостатка кислорода и ощущения жара, распространившегося по мозгу, но могу поклясться, что между нами что-то произошло.

Что-то сдвинулось, что-то щелкнуло. Это была не любовь. Нет, это было такое же единение, которое ощущалось буквально мгновение назад, словно воссоединение со старым знакомым. Наши взгляды встретились, между нами было непостижимое взаимопонимание. Одна разрушенная тьмой душа всецело признала другую, протянув руку помощи и зазывая поиграть с ней.

Его рот шевелился, я насчитала три слова, но ничего не слышала. Перед моим взором начали танцевать пятна.

Он отпустил меня и отступил. Я вздрогнула и потеряв равновесие, качнулась вперед.

Земля стремительно приближалась ко мне, но удара не последовало. Он схватил меня до того, как я успела рухнуть, и с легкостью удержал.

― Ты пойдешь со мной, ― повторил он, схватив за левое запястье и направляя к своим приятелям.

Однажды, оглянувшись на это воспоминание из далекого будущего, поняла бы, насколько оно было значимо. Припоминала бы, что именно в этот самый момент действительно все началось. Жизнь стала полной, лишь после встречи с ним.

Глава 8

Калиста

Я оказалась именно там, где и должна была находиться, пусть и совершенно обессиленная и жаждущая чего-то, чтобы облегчить боль.

Не могла бы сказать то же самое об Арлен, которая очнулась безумной до чертиков. Она держалась рядом со мной, не смотрела по сторонам, а только прямо.

Мы были окружены. Рыжий слева, а Ромеро справа. Третий шел позади нас. Я беззастенчиво изучала их всякий раз, когда была возможность.

Они выглядели так, словно были примерно одного возраста, покрыты разнообразными чернилами с одной и той же татуировкой в виде перевернутого креста под одним из глаз. Все одеты в черное: черные рубашки, темные джинсы и черные сапоги, напоминающие небольшую армию теней.

В основном, мы шли в тишине, а я полностью сконцентрировалась на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Мозг работал со скоростью миля в минуту, но пока еще ничего не могла проанализировать.

К тому времени, как мы прочесали лес, я была в еще большем беспорядке. Рубашка прилипла к телу рядом с открытой раной, грязь, покрывающая кожу, засохла и начала чесаться, и я вот-вот превращусь в потную лужу.

Мы вышли из-за деревьев и подошли к черному матовому джипу, который выглядел так, будто его специально приспособили для поездок через все, что угодно.

― Погодите, ― Ромеро поднял руку, останавливая нас у автомобиля. ― Выруби их.

― Что?.. Что ты творишь? ― вопила я, когда мне глаза закрыли чем-то черным.

― Безопасность превыше всего, ― пошутил рыжий, убедившись, что я не смогу снять эту чертову штуку.

― Это полная херня, просто отпустите нас! ― сорвалась Арлен, вслепую врезавшись в меня.

Но нас просто проигнорировали и грубо засунули внутрь джипа. Никто из нас даже и не представлял, куда нас везут, и что планировали сделать, когда доставят туда.

Чтобы добраться до того места, куда мы направились, потребовалось не так много времени. Нас вытащили из машины, минут через двадцать. Дверь ― огромная, судя по громкому звуку, ― открылась и захлопнулась за мной. Я дышала через рот, пытаясь прислушаться к любому звуку, но ничего не было, кроме наших шагов. Открылась еще дверь, меня обдало прохладным сквозняком, сделав несколько шагов вперед, остановилась.

― Давай спускайся, ― произнес рыжий, надавливая на мои плечи.

Вслепую нащупала рядом с собой что-то гладкое и металлическое. Прежде чем успела догадаться, что же это такое, кто-то толкнул меня вниз прямо в спину.

― Что ты делаешь? ― спросила, задыхаясь от удушья, когда что-то засунули под мешок и запихнули прямо в рот. ― Нет, ― протестовала, поняв, что это была какая-то таблетка.

― Глотай, ― приказал Ромеро, накрыв рот одной рукой, а другой потирая мне горло. ― Кобра, захвати выпивку.

Другого выбора не было, поэтому пришлось проглотить круглую сухую пилюлю, и его рука исчезла. Начинала крутить головой из стороны в сторону, чтобы постараться снять чехол с нее. А когда постаралась сесть, меня тут же толкнули обратно.

― Сделай это снова, я тебя свяжу, ― предупредил Ромеро.

― Вот, ― сказал рыжеволосый Кобра, минуту спустя, надо мной.

Какого хрена они творят?

― Хватит!

Я оттолкнула чьи-то руки, получив возможность поднять свои и прижать к голове.

― Ух-х-х, ― прорычала, умудрившись наконец-то сорвать этот дурацкий колпак со своей головы.

Первое, что бросалось в глаза ― металлические балки, пересекающие высокий потолок, и Кобра, удерживающий меня на месте. Затем, повернув голову, обнаружила два трупа.

Сразу же распознала своеобразное одеяние, присущее Ордену, но не подозревала, что это носила женщина. Кто-то до нелепости аккуратно раскроил ей горло и повредил рот. Она висела вверх тормашками, обмотанная толстой веревкой вокруг рук и ног. Покойник напротив нее выглядел так, словно заключил самую худшую сделку.

Посмотрев, в итоге, на конец стола, увидела Ромеро, держащего нож, которым он недавно пробил череп человека, в одной руке, а в другой ― бутылку спиртного.

― Черт, ― задохнулась, когда его бездушные глаза встретились с моими.

Он начал подходить ко мне, нарочито медленными, размеренными шагами. Мне представлялась собственная смерть в миллионе различных сценариев. Быть выпотрошенной или разрубленной никогда не приходило в голову. Хотелось бы надеяться, что это не настигнувшая меня карма.

― Полегче, ― предупредил Кобра, пока я извивалась, ужесточая его хватку, так что ничего не могла поделать.

Не произнеся ни слова, Ромеро схватился за подол моей разорванной рубашки и разрезал ее прямо посередине, с легкостью срывая с меня. Я была лишь в грязном лифчике. Зашипела, когда он содрал остатки ткани, отрывая их от кожи.

Черт. Следуя за его пристальным взглядом, который был направлен на мой живот, увидела, что колотая рана окружена воспаленной пурпурной кожей и медленно просачивающимся гноем.

― Будет очень больно, ― предупредил он, сверкнув на меня глазами.

― Что будет больно? Какого черта ты себе думаешь, что ты…

Он не дал мне закончить, когда наклонился и оросил рану спиртным, чтобы использовать его для промывания.

Это. Было. Мучительно. Обжигающая жидкость обрушилась на мою плоть.

― СукинСын!

Втянув воздух, проглотила крик, неосознанно передавливая кровообращение в предплечьях Кобры.

Я услышала шипение в этом месте и умудрилась краем глаза заметить кровь, гной и прозрачную жидкость, стекающую одновременно. Когда он сделал это снова, я спланировала его убийство у себя в голове. Вонь была ужасная. Понятия не имела, исходила ли она от меня или же от мертвой монахини в другой части комнаты.

― Сделай глоток, ― потребовал он чуть мягче, прижав бутылку к моим губам.

Мне не нужно было повторять дважды. С удовольствием приветствовала ощущение жжения в горле, сродни тому, что и на теле.

Через несколько секунд он молча отодвинул бутылку и исчез из поля зрения.

Запрокинув голову назад, сглотнула, уставившись прямо в дымчато-серые глаза Кобры.

― Кажется, ты ему нравишься, ― он ухмыльнулся надо мной.

Попыталась нахмурить брови, чтобы произнести:

― Ты издеваешься надо мной? ― однако все, что меня только что заставили проглотить, начало уже действовать.

К сожалению, это было недостаточно быстро. Когда снова взглянула вниз, Ромеро нагревал зажигалкой то, что смахивало на огромный рыбацкий крюк.

― Даже не… ― как только начала протестовать, Кобра тут же прикрыл мой рот ладонью и надавил своими локтями мне на плечи, по сути блокируя верхней частью своего тела мне обзор.

Я почувствовала пальцы Ромеро рядом с раной за секунду до того, как началось давление. Он толкал до тех пор, пока конец крюка не проткнул кожу, протянув что-то прикрепленное к концу, после чего выталкивал с другой стороны.

Не знаю, было ли это от боли, когда крюк протыкал мою плоть вновь и вновь, из-за таблеток, или от того и другого. Так или иначе, закрыла глаза, чтобы скрыть слезы, и больше не открывала их.

Глава 9

Ромеро

Откуда, бл*ть, она взялась?

Ее вопли звучали повторяющимся саундтреком в моей голове. На руках все еще была ее кровь. Кстати, а когда в последний раз мой член был настолько твердым?

Сделав еще один глоток из бутылки, передал Гримму. Был почти рассвет, но никто из нас не спал. Я не мог уснуть, потому что, ну, вообще редко спал, а также потому, что не мог перестать думать о потенциальной проблеме, которую уложил в свою постель.

Была проблема с длинными светлыми волосами, белой как снег кожей и выгребной ямой ярости и боли за парой васильково-синих глаз, которые зеркально отражали мою собственную.

Она напомнила мне ангела, лишенного крыльев. Это было подходящее описание, когда я размышлял об окружающих ее обстоятельствах, делая это чертовски часто (прим.: высказывание ― Л. Рон Хаббард, Основатель Церкви сайентологии, автор книг по дианетике и сайентологии и связанного с ними комплекса идей и практик, которые его последователи считают религиозными, а ученые и критики осуждают как псевдонаучные).

― Ты был прав насчет нее, ― признал Гримм.

Его шея была наклонена вперед, и он уставился на бутылку с выпивкой, словно в ней были все ответы на вопросы. Прядь его темных волос немного прикрывала лоб.

― Откуда она взялась?

Он взглянул на меня в поисках ответа, который, как понимал, в конце концов получу. Я подозревал, что это будет самая яркая эмоция, которую он выразил на сей счет, пока не будет готов поговорить об этом, чего не могло быть никогда, причем меня это более чем устраивало.

Когда мы впервые увидели Кали, нам было десять, а ей всего пять. На ней была розовая ночнушка, а волосы заплетены в две длинные косички. Ребенок был таким оху*нно бледным, что походил на привидение.

Не знал, где именно она была последние несколько лет, но теперь в этом было много дерьма, которое имеет смысл.

― Так мы оставим их обеих? ― спросил Кобра, будто мы говорим о паре щенков.

― Нам действительно нужна эта громогласная? ― спросил Гримм, имея в виду брюнетку, которая сейчас спала в собачьем вольере.

― Она может быть средством достижения цели.

Он хмыкнул в ответ.

Я уже знал, что собираюсь делать, но не хотел, чтобы они почувствовали, что их мнение ни хрена для меня не значит, так что каждый раз их слушал, а затем выкладывал свой вердикт. В очень редких случаях они не соглашались.

― Думаю, это может быть полезно на какое-то время. Нам бы не помешало женское присутствие сейчас, с тех пор, как Лена пропала, ― добавил Кобра.

Эх, Лена. Сучка тупая, скорее всего, сбежала в истерике и погибла.

Нам еще предстояло обсудить, что мы будем делать в связи с ее смертью, но со временем что-нибудь придумаем.

Наклонившись вперед, уперся локтями в колени, убедился, что привлек их внимание.

― Пока не выясню, кто, что, когда и почему, держу Кали при себе.

Гримм скептически взглянул на меня, в то время как выражение Кобры стало самодовольным. Они знали, что случилось в последний раз, когда я держал рядом с собой женщину, и это не очень хорошо закончилось. Каждый из них сыграл свою роль в ее окончательном фиаско. Это было много лет назад, но я получил все, что хотел, от той ситуации. Сейчас было иначе.

У меня были скрытые эгоистичные мотивы. За долгое еб*ное время не был так заинтригован женщиной, которая, как предполагалось, должна была быть мертва.

До этого мы уже встречали сучек, которые умоляли их принять, не осознавая, о чем вообще просили, клялись, что в глубине души подобны нам, но все оказывалось полной х*рней. После того, как их использовали несколько раз, в конечном итоге прогибались, а их приходилось убивать. Было чистым удовольствием наблюдать за тем, как они старались быть теми, кем не являлись.

Никогда никому не упрощал вход, так же никогда не принимал все за чистую монету. Слишком много всякого дерьма было поставлено на карту, чтобы быть тупым и беспечным. Множество людей полагались на меня.

А эта девушка? Она была другой, чертовски непохожей на то, что представлял себе. Когда она посмотрела на меня и улыбнулась, я увидел безумие, танцующее за гипнотизирующе-синими радужками. Именно этого люди боялись до усрачки. Видел, как она взглянула дьяволу в глаза и приняла то, чего боялись прочие.

Мгновенное притяжение между нами ощущалось почти магнетическим. Уверен, что это была не любовь, но определенно похоть, а может быть что-то еще. Не мог полностью осмыслить это и, честно говоря, не был уверен, что хочу.

― Кали жила с Орденом девятнадцать лет. Она знает о чем-то, что может нам помочь, ― первым заговорил Кобра, передавая бутылку обратно мне.

― Ага… ну, в Ордене также заявили, что она мертва. Мы не знаем, что случилось за последние годы. Они сами могли ее послать, ― подчеркнул Гримм. В его интонации звучала горечь, которую мы все испытывали.

Еб*ный Орден был огромной занозой в моей заднице. Было столько всякого дерьма, с которым необходимо было разобраться, а Девид составлял пятьдесят процентов этого. У всех нас были причины жаждать разыскать ублюдка, и мы были чертовски близки к этому.

― Мы можем воспользоваться этим в своих интересах. Просто дайте подумать минутку.

Поскольку все, что у меня было ― минута. Время заканчивалось, часики тикали быстрее с каждым днем, а это было то, с чем не готов был столкнуться.

Тщательно спланировав все дерьмо. Точно знал, когда на моем пути появятся преграды, ухабы и повороты, но вот этого никогда не предвидел.

Я не подозревал, что голубь приземлится среди ворон, и в то время как ее белоснежные перья олицетворяли чистоту, угольно-черное сердце породило прекрасную вероломную душу.

***

Калиста

Он был первым, кого я увидела, когда открыла глаза. На несколько секунд показалось, что вновь приснился один из редких прекрасных снов. Он отвернулся от меня, доставая из комода рубашку. Тело его было… потрясающим.

Узоры чернил и четко вылепленное тело, сделали его похожим на живое, дышащее произведение искусства.

Волосы были идеально уложены, подстрижены и зачесаны назад к татуировкам, повторяющим линию среза. Я все еще восхищалась им, когда он обернулся, что позволило быстро взглянуть на твердый пресс, также покрытый татуировками, одна из которых была почти скрытой козлиной головой Саббата (прим.: др. имя Бафомет — демон, идол. В Средние века было поверье, что имя Бафомет являлось одним из имен Сатаны. Изображение Бафомета является символом сатанизма), сопровождаемая цитатой, которая гласила: «Плоть костей и крови».

Облегающая черная футболка была надета и медленно все вернулось на круги своя. Пытаясь сглотнуть, чуть не задохнулась от горячего воздуха. Рот был словно набит горстью ваты. В разгар кашля мочевой пузырь дал понять, что находится в нескольких секундах от того, чтобы разорваться.

― Уборная? ― спросил он, вырывая мысль прямо из моей головы.

Взглянув на него, кивнула.

― Это вон там. Делай свое дело и приводи себя в порядок. В коробке есть всякое барахло.

Он указал на приоткрытую дверь слева, прежде чем выйти из комнаты, почти не обращая на меня никакого внимания. Слышала, как щелкнул замок, а затем звук удаляющихся шагов.

Откинув одеяло ногами, медленно села, взглянула вниз, чтобы обнаружить, что на мне огромная черная футболка, очень похожая на ту, что только что надел Ромеро. Лифчик все еще был на месте ― не то чтобы меня волновало, если бы было не так. Дорогой папочка позаботился о том, чтобы мне было комфортно находиться голой в компании незнакомцев. Просто интересно, кто взял на себя смелость оттереть грязь с моего тела.

Соскользнув с (удивительно удобной) кровати так быстро, как только могла, проверила состояние раны, с облегчением обнаружив, что, несмотря на болевые ощущения, все было не так плохо, как ранее.

Не торопясь, пошла в уборную, осматривая комнату по ходу дела.

Там не было ничего особенного. Серые стены были голыми, а постельное белье ― черным, как и немногочисленные предметы мебели. Ванная комната выглядела столь же унылой, с той же холодной, стерильной атмосферой. Ни одно из помещений не раскрывало ничего о человеке, которому принадлежит, за исключением запаха.

Это был его аромат. Я вдохнула его в ту же секунду, как только парень не позволил мне упасть лицом вниз ― дважды. Он не был синтетическим ― полностью натуральным. Это было экзотично, немного расслабляло, а после сна в постели опьяняло.

Босые ноги несли меня по прохладному сланцевому полу. Плюхнувшись на металлическое сиденье, закрыла глаза. Теплый солнечный свет падал на лицо из овального окна над унитазом.

― Дерьмо, я влипла.

Глаза распахнулись, словно я только что проснулась. Сделав свои дела, бросилась к раковине. Вспышку боли в боку почти не заметила.

Слишком сосредоточившись на том факте, что проникла в это место, чем бы оно ни было, черт подери.

Волнение слегка поутихло, когда напомнила себе, что попасть внутрь должно быть было проще простого. Ничто из того, через что пришлось пройти, не представляло собой легкую прогулку. Скрытые препятствия, медленно, но верно становились очевидными.

В зеркале над раковиной взглянула на отражение, хмурясь на женщину, уставившуюся на меня. Светлые локоны были спутаны в колтуны, также имелось несколько ярких синяков от моей недавней эскапады, которые резко выделялись на коже. Мне не слишком понравилось это зеркало. В нем вообще не было никаких трещин.

Проведя пальцами по краю футболки, подняла ее и осмотрела колотую рану. Ромеро на удивление неплохо зашил меня. Немного крови и струпьев все еще цепко липли ко мне, хотя этого следовало ожидать. Область все еще была чувствительной на ощупь, вдобавок к уродливому красноватому цвету.

Дав футболке вернуться на место чуть выше колен, включила кран и, наконец, заглянула внутрь картонной коробки на стойке. Там были разные размеры мужской и женской одежды, а еще несколько пар обуви. Если Ромеро и его приятели не собирали вещи на черный день, то можно лишь предположить, что все это принадлежало каким-то жалким, несчастным, мертвым душам.

Вытащив клетчатую рубашку с длинными рукавами, которая была примерно на пару размеров больше, отложила ее в сторону. Еще через несколько секунд раскопок у меня была пара черных ботинок и чей-то кружевной бюстгальтер. Подняв и посмотрев на номер, пожала плечами. Было бы немного тесновато, но он выглядел чистым, и не похоже, что предыдущий владелец мог возразить.

Стянув футболку Ромеро, умылась как можно быстрее краем скомканной банданы, уделив несколько секунд тому, чтобы попить из-под крана.

Результат был далек от совершенства, но я не стремилась победить ни в одном конкурсе красоты.

Двигаясь к двери на цыпочках, пыталась что-то услышать. Лишь безмолвие. Со счетом каждой секунды и тиканья часов, старалась привести мысли в порядок.

Девид недолго оставался на одном и том же месте. Если бы Ромеро знал, где он, ему пришлось бы как-то действовать в ближайшее время. В том случае, если они не сотрудничали. Потенциально это могло привести к различного рода неприятностям. Я хорошенько осмотрелась и задала себе вопрос, меняющий правила игры: Что, бл*ть, теперь?

Направившись обратно в уборную, закрыла крышку и использовала ее как ступеньку к бачку наверху. Держась за едва существующий оконный край, встала на цыпочки и подтянулась настолько, насколько позволял бок, прищуриваясь от солнечного света. Что за черт?

Сузив глаза, еще немного вытянувшись, попробовала определить, где же именно находилась, но все, что увидела ― пустоши.

Посмотрев, как можно дальше влево, при этом немного наклонившись, увидела маленькие черные пятна в воздухе над круглой ямой, полной виднеющихся трупов.

Справа не было ничего, кроме здания, в котором я находилась: своего рода отремонтированный склад. Старые товарные вагоны были уложены друг на друга и служили забором, который соединяла большая пара ворот, связанных цепью. Они были заперты, как догадывалась, механическим замком. Совершенно очевидно, что у них было две цели ― не впускать одних людей и удерживать других внутри.

Если все пойдет не по плану, это был единственный выход.

Проклятье.

― Пытаешься определить путь для побега?

Да.

― Нет, пытаюсь понять, где, черт возьми, нахожусь.

Не обращая внимания на то, что он только что застал меня врасплох, а мой бок теперь болел, как сукин сын, медленно спустилась на пол и выпрямилась.

Повернувшись, скрестила руки, открыто разглядывая его с ног до головы. Он выглядел загадочным и грешным, прислонившись к дверному проему с нечитаемым выражением на красивом лице.

Кольцо в форме черепа на указательном пальце выглядело знакомо, но я не могла вспомнить. Когда мой взгляд вернулся к его лицу, там уже ждала дерзкая ухмылка.

― Я и раньше находил множество женщин за этими воротами, но ни одна из них не была похожа на тебя.

― Ты не находил меня, я встретила тебя, и была бы признательна, если бы ты позволил мне сейчас уйти, ― выдала частичную ложь, приготовив весь свой арсенал фальшивых отговорок.

― Уйти? Зачем тебе уходить, если ты только пришла сюда? ― он оттолкнулся от двери и сделал пару шагов ко мне. ― Как ты думаешь, я тебя спас по доброте душевной? ― голос стал серьезным. Если это было возможно, то его глаза стали еще темнее.

Не понадобилось много времени, чтобы прийти к выводу, что с этим человеком лучше быть осторожнее. Но разве это весело?

Также мне не понадобилось много времени, чтобы осознать, что ранее приняла верное решение. План Тито и Грейди был дерьмовым. Перед этими людьми я не могла притвориться слабой или беспомощной, они сожрали бы меня заживо. Однако, чрезмерное упрямство, будучи самой собой, могло бы убить меня. Это было перепутье, на котором действительно не хотелось бы находиться, поэтому выбрала наиболее логичный вариант.

― Разве мы уже не проходили это? Твоя помощь мне никогда не нужна была. Не надо было меня спасать.

Решительно подражая его действиям, сделала два шага навстречу.

― Видишь ли, то, что ты только что сделала, заставило меня задуматься, действительно ли ты заблудилась, ― его взгляд путешествовал вверх и вниз по мне так, что по коже побежали мурашки.

― Думаешь, что я специально отправилась в лес, чтобы встретиться с каннибалом?

― Я не уверен. Возможно. Почему бы не выяснить это?

Он шагнул вперед, прижимая нас грудью к груди, вынуждая меня запрокинуть голову, чтобы можно было взглянуть на него. Одним резким движением он прижал большой палец к моей трахее, мягко надавливая.

― Что ты делала в лесу?

― Ты видел, что я там делала.

― Брось, Кали, я знаю, что ты намного сообразительнее, ― он покачал головой и надавил сильнее.

Мне вновь пришлось сохранять бесстрастное лицо. Откуда мужчина знал мое имя? Он наклонился так близко, что я почувствовала запах мяты в дыхании. Его близость вызвала дискомфорт, по непонятным причинам.

Не отрывая от него взгляда, обернула одну руку вокруг его запястья, а другую положила на крепкую грудь, давая понять, что вовсе не напугана.

― Тебя это заводит? Допрашивать беспомощную женщину?

― Ну, теперь мы оба понимаем, что ты весьма далека от беспомощности. Хотя да, это вроде как делает мой член твердым.

Закашлялась, чтобы скрыть смех, который чуть не вырвался. Его приподнятые брови сказали мне, что он все равно это услышал. К счастью, никак не прокомментировал.

― Я все еще жду ответа, Кали, ― произнес мое имя, будто это что-то испорченное.

Он начал водить большим пальцем вверх и вниз по моему горлу. Ощущение его кожи на моей вызвало чувство, которое я не могла описать. Прикосновение не заставило мое сердце биться от беспокойства, конечности нервно не дрогнули, колени не ослабли так, чтобы рухнуть к его ногам. Оно вызывало во мне необъяснимое спокойствие и в то же время жар, словно в любую секунду кожа вспыхивала, но это было нормально, до тех пор, пока его рука оставалась обернутой вокруг моего горла.

― Ты такое хрупкое существо, ― пробормотал он.

Когда снова наклонился, то подумала, что собирается прикоснуться своим ртом к моему. Я была готова вогнать его яйца ему в живот за то, что назвал меня хрупкой.

Вместо этого он заговорил прямо мне в ухо.

― Что ты делала в моем лесу?

Теплое дыхание струилось по моей коже, голос низкий и угрожающий. Он отступил, но держал большой палец на месте, рассматривая мое лицо. Темный взгляд пронизал меня прямо насквозь, заставляя произнести ложь, которая застряла на кончике языка. На секунду забыла, как дышать.

― Я заблудилась. Я…

По небольшому наклону головы, поняла, что он мне не верит.

― Я была с парнем. Он бросил меня на обочине дороги после того, как сделал это, ― указала на ножевое ранение. ― Все, что я пыталась сделать, это уйти с центральной дороги.

Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем произнести:

― Ладно.

― Ладно?

― Ага, тогда давай попробуем еще разок, и теперь не лги, бл*ть, или сверну твою милую маленькую шейку.

Глава 10

Ромеро

Своим телом я прижал Кали к стене в ванной, пригвоздив запястья по обе стороны от нее.

― У тебя супер оригинальный метод обращаться с женщинами, ― язвила она.

Я не мог удержаться, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Что, бл*ть, было не так с этой девушкой? Либо люди, которых мы убивали, были актерами-лауреатами премии «Оскар», которые охотно ссали в штаны от страха, либо она была немного талантливее, чем я думал. Ни у кого не хватало смелости быть таким наглым.

Возможно, она была психопаткой. Мне это очень понравилось.

Ее горло дрогнуло, когда она сглотнула.

Кончик языка выскользнул, она облизала губы. Я проследил за движением, как чертов волк, преследующий оленя.

Используя свое колено, раздвинул ее ноги и сдвинул запястья в стороны так, что ее тело изобразило «Т», случайно приподняв рубашку, которую она выбрала. Одежда мертвеца ― она превратила ее в платье.

Пришлось взглянуть вниз, чтобы увидеть, насколько она маленькая. В ней все было крошечным, в точности как у гребаного эльфа. И на ней не было еб*ного нижнего белья.

Ее голая киска была прямо на моем колене, облаченном в джинсы. Словно осознав то же самое, маленький вздох сорвался с ее губ, а кровь устремилась прямо к члену. Рассматривая ее напряженное лицо ― усмехнулся.

― Тебе же это нравится, верно? Потому что если это так, то тебе очень понравится, как я трахаюсь.

― Знаешь, у мужчин, которым не хватает яиц и которым нужно компенсировать их крошечные члены, всегда самое большое эго.

― Это вызов? Хочешь узнать, что я могу с тобой сделать? Потому что рад услужить, но обещаю, детка, ты никогда не будешь прежней после того, как я закончу.

Подарив ей дьявольскую улыбку, убедился, что она почувствовала мой член у нижней части ее живота.

― Я буду трахать тебя настолько сильно, что разорву на части и буду продолжать еб*ть, пока основание моего члена не будет залито твоей кровью.

Ее милые розовые губки раскрылись, и она попыталась выкрутиться. Придавил ее больше.

― Трахну тебя так сильно, что Иисус Христос совершит свое второе пришествие до того, как я кончу.

Она мгновенно отреагировала на мои слова. Колени раздвинулись, девушка вновь облизала и закусила губу, издавая сексуальный рык, когда я приблизил рот достаточно близко, чтобы лизнуть ее.

Женщина прикусила мою нижнюю губу, заставив усмехнуться.

Перекинув ее запястья в одну руку, поднял другую и грубо схватил ее за челюсть, вынуждая распахнуть рот и просунул язык внутрь. Глаза оставались широко открытыми, а взгляды крепко сцепленными.

Она одарила меня яростным, горячим взглядом, который устремился прямо к члену, начав целовать в ответ, вышибая из меня все дерьмо. Усмехаясь ей в рот, я пришел в себя и усилил натиск, наблюдая за ее игрой так, словно она никогда раньше такого не делала.

Чувственный стон, вырвавшийся из ее рта, имел смысл, в попытке отвлечь меня. У этой сумасшедшей сучки был вкус, который меня ошеломил. Она ощущалась, как все мои безнравственные мысли.

Почувствовав, что она напряглась, пришлось заставить себя отпустить и отступить. Ее грудь поднималась и опускалась, но дыхание было тихим, а губы сжаты.

С секунду она смотрела на меня в замешательстве, прежде чем выражение ее лица изменилось и стало в равной степени испуганным и возбужденным.

Я знал, что если прикоснусь рукой к ее киске, то обнаружу, что она влажная. Быть джентльменом ― не моя сильная сторона. Часть меня хотела обернуть ее ноги вокруг поясницы и похоронить свой член в ней лишь для того, чтобы ощутить изнутри ее дрожь от страха, услышать ее мольбу и крик, чтобы я остановился.

Посмотрев ей в лицо, сразу все понял. Я был уверен, что кто-то что-то с ней сделал так же, как осознавал, что она будет моей. Зверь внутри поднял свою гребаную голову и предъявлял на нее права без разрешения.

Хотелось узнать имя и местонахождение каждого долб*еба, который причинил ей боль, чтобы я мог медленно и мучительно расчленить его или ее на части.

Сохранил самообладание только потому, что сейчас не время трахать ее у стены и вынуждать рассказывать все, что хотел знать.

Выяснилось, что это было не обоюдное желание.

Маленькая распутница накинулась на меня. В одну секунду смотрела с ненавистью, а в следующую ― ее руки были на моем лице, а рот снова на моем.

Я засунул язык ей в глотку, прежде чем понял, что, бл*ть, происходит. Она потянулась, чтобы добраться до меня, а я понимал, что это должно быть больно. Схватив ее за задницу, обернул ноги вокруг талии, и она цеплялась за шею, будто это спасательный круг.

Отпрянув, она заглянула мне в глаза и произнесла два слова, которые были слишком хорошо знакомы.

― Трахни меня.

Может, следовало предупредить ее о том, чего она просила. Было бы лучше упомянуть об истинных намерениях, это было бы правильно, но я не был человеком, который поступает правильно.

Глава 11

Калиста

Он без колебаний согласился.

Сказал, что разорвет меня на части и заставит истекать кровью. Я так много раз прокручивала эти слова в голове, будто нажимала на спусковой крючок, а щелчок рубильника как бы открывал занавес.

Он возродил в моем теле массу незнакомых ощущений, что, как казалось, было уже невозможно. Будь я проклята, если бы позволила ускользнуть этому.

Ромеро отнес меня обратно в свою комнату и швырнул на кровать.

― Ни единого слова, бл*ть. Просто раздевайся, ― его голос был жестким, взгляд холодным.

Я прикусила губу, чтобы скрыть усмешку, и сделала, как велено. Знала, что он будет именно таким, хотя, в этот раз, не возражала.

Никогда по своей воле не отказывалась от контроля, но ситуация была иной. Хотела, чтобы он доминировал надо мной и, как представлялось в моей голове, брал все то, что я не по собственной воле отдавала. Желала, чтобы его бесстыдные руки обхватывали мое горло, а член оказался похоронен во мне.

Его взгляд путешествовал по каждому дюйму моей кожи. Как только слово «красиво» сорвалось с его уст, я взглянула вниз, попытавшись понять, что он имел в виду.

Я бы предположила, что бледная покрытая синяками кожа, худощавое тело и в целом растрепанный вид произвели бы обратный эффект. Была почти в самом отвратительном состоянии, а он назвал меня красивой. Судя по выражению его лица, это было не то слово, которое парень часто использовал. Мне было неудобно, я чувствовала себя неловко, понятия не имела, как к этому относиться.

Он ни разу не отвел взгляд, пока снимал рубашку и стягивал брюки и трусы, не снимая их до конца.

М-м-м… этот мужчина был великолепен. Я скользнула взглядом по его идеальным мускулистым рукам, вниз по животу и остановилась на члене. Прикусив нижнюю губу, удивилась, насколько он толстый и длинный. Металлический стержень, проходящий через головку, заворожил меня.

Внизу живота разлился жар, боль, которую он спровоцировал между моими бедрами, превознесла возбуждение на невыносимо высокий уровень.

Он издал грудной звук и схватив меня за лодыжки, притянул к краю кровати. Выдохнула, когда его член вдавливался в меня, а ноги мои Ромеро развел предплечьями.

Тихое ворчание вырвалось из моего рта от растяжения и медленного жжения при вторжении. Протянула руку и двумя пальцами расширила себя сильнее.

Он полностью проник внутрь, а воздух с криком покинул легкие. Между моим разумом и телом был временный разрыв, который привел к ошеломляющей вспышке эмоций.

Так давно у меня этого не было, а с таким человеком, как он, никогда раньше не была. Тело старалось приспособиться к его размеру, растягиваясь. Однако это не мешало ему задавать жесткий темп. Выдыхая, он сыпал проклятьями, впиваясь пальцами в мою плоть.

Закрыв глаза, изо всех сил пыталась сдержать стоны, рвущиеся из груди. Лишь после того, как по-настоящему сосредоточилась на его лице, сквозь дымку похоти просочился огонь ясности. Его полуночный взгляд был полностью прикован ко мне. Он двигался внутри, но казалось, что едва дышал.

С каждой секундой, когда его взгляд безэмоционально взирал на меня, интуиция подсказывала остановиться, даже если не хотела этого. То, как он смотрел на меня, казалось, будто видел душу, словно анализируя что-то.

― Остановись, ― выдохнула я, пытаясь приподняться на локти.

― Вот оно. Ждал этого, ― на его лице появилась зловещая улыбка. ― Зачем нам останавливаться? Мы еще даже не начинали.

Я сглотнула, втягивая воздух, когда он стянул меня по матрацу, пока задница не оказалась висеть в воздухе.

Его слова были полны двойного смысла, я достаточно умна, чтобы это понять, но Ромеро не дал мне времени подумать о том, что это было. Он закинул мои ноги себе на плечи и прижал колени к груди, согнув пополам. Слабый стон вырвался изо рта, когда мой бок запротестовал.

― Перестань.

― Заткнись, нах*й, ― он толкнул меня вниз и придавил за шею. ― «Перестань» звучит как «нет». Мне неизвестно значение этого слова, а сейчас и тебе тоже.

Он толкнулся бедрами, засадив так глубоко, что яйца прижались к заднице.

― Не могу, ― наполовину стонала, наполовину взмолилась.

Я выгнула дугой спину в попытке уменьшить интенсивное внутреннее давление и полноту проникновения, делая еще хуже и увеличивая нагрузку на раненый бок.

― Ты же хотела, чтобы тебя трахнули, не забыла?

Он жестоко насмехался надо мной.

Мужчина, который играл главную роль во всех моих грязных, унизительных, кошмарных фантазиях, наконец-то, воплотился в жизнь.

Он просто буравил меня. Чем громче я стонала, тем сильнее меня трахали. Матрас подо мной скрипел, кожа терлась о кожу, а хватка на шее становилась все жестче. Казалось, что меня раздирают на части, посередине, изнутри и снаружи.

Что-то дернулось и порвалось. Я рыдала от боли, чувствуя, как нечто влажное стекало по животу. Ничего не могла сделать, кроме как лежать неподвижно и позволить этому происходить.

Все это я и раньше испытывала, но никогда не любила. Тело пылало от боли и удовольствия.

Сжимала простыни кулаками, словно это спасательный круг, так как он исполнил свое обещание трахнуть меня достаточно сильно, чтобы разорвать на куски. Этот металлический стержень в головке, стал ударять по чему-то внутри меня, о наличие чего, даже не подозревала.

Моя киска была перевозбуждена, становясь более влажной, чем раньше. Чувствовала, что его мышцы напряжены, и понимала, что он сдерживается.

― Кончи для меня, Кали, ― приказал он низким голосом, усиливая хватку, ограничивая поток кислорода.

Схватила его за руку, не в силах отдернуть. Грудь разрывало от отсутствия воздуха и удушливых стонов. Пыталась делать то, что он говорил, но не знала, как. Никогда не сходила с ума, пока внутри был член.

― Кончи, бл*ть, и я позволю тебе снова дышать, ― он сорвался, полностью перекрыв мне воздух.

Ромеро переместил бедра и отпустил одну мою ногу, наклонившись и проникая так глубоко, как только мог.

Что-то мгновенно сформировалось в середине, пронизывая, как жидкая молния, когда он, вновь и вновь, жестко ударял в сладостное местечко.

О, мой Бог.

Он отпустил мое горло и наклонился вниз, чтобы поймать шквал стонов своим ртом, когда я разлетелась на части вокруг него. Ничего не видела. Черная пелена застилала все вокруг. Полностью перестала дышать. Никогда не подозревала, что могу испытывать удовольствие каждой частью тела настолько сильно, чтобы дрожать и притягивать его к себе, чтоб погрузить глубже, расцарапывая спину.

Перед глазами танцевали расплывчатые белые пятна, пока он продолжал втрахивать меня в матрац. Когда его член набух, он сразу же вынул его с низким стоном, жарко кончая мне на грудь. Пальцами втирая сперму в мою кожу.

― Бл*ть, ― мягко выругался.

Все еще ловя ртом воздух, приподняла голову и взглянула между нами, увидев, как сперма смешивается с кровью между бедер и струйками из раны.

Глава 12

Калиста

Он оттолкнул мои руки, чтобы проверить, остались ли на месте швы, которые наложил.

― У меня есть аптечка…

― Не нужно, все не так уж и плохо, ― солгала я.

Его руки опустились мне на плечи, чтобы я не спрыгнула со стойки раковины, куда он усадил меня.

― Я проигнорирую тот факт, что ты только что сказала. Будешь держать свою задницу здесь до тех пор, пока не вернусь с аптечкой.

Отойдя, бросил на меня предупреждающий взгляд.

Как только услышала, что дверь спальни захлопнулась, встала на дрожащие ноги.

Схватившись руками за голову, пыталась заставить себя раскаяться в том, что случилось между нами, но это ощущение не пришло. Меня использовало так много мужчин, но ни один из них никогда не заставлял чувствовать себя так, как он.

Стоило предвидеть, что так будет. Мощная связь между нами, бл*ть, сплела наши души до того, как мы дотронулись друг до друга. Нет, я никогда не пожалею о мучительно-сладкой боли, которую испытывала между бедер.

С тех пор, как два года назад узнала, кто он такой, парень совершил невозможное. Заинтриговал меня так, как никто другой. Он был великолепен и ненормален, как и я. Ромеро ― звезда всех непристойных фантазий.

Пульсирующий бок, неуклонно напоминал о том, что он реален. Это было больше, чем просто картинка и эротические ночные кошмары, о которых мечтала.

Однако эта похоть, тайная одержимость, были опасны. Я еще не видела, на что он способен, но я знала, что Ромеро беспощаден, безжалостен. Вокруг него была настолько темная аура, что это могло затмить солнце. Просачиваясь во все, что окружало. Я понимала, что не стану исключением, но это не беспокоило, внутри меня скрывались собственные демоны.

Сквозь белый шум в голове, отчетливо запомнилось предупреждение Тито:

― Ты не захочешь кончить, как последняя его девушка.

А теперь, когда задумалась, что он говорил, стало тревожно. Очевидно Тито знал больше, чем выдал. Некоторые моменты из сказанного, не могли содержаться на бумаге или в результате глубоких исследований. Это было слишком личным. Дикари слыли печальной известностью, но в то же время они были очень защищены и уединены.

Из того, что мне удалось о нем узнать, ни одна женщина не всплыла. Так откуда Тито узнал, что она вообще существовала? В смысле, ее явно уже не было рядом. Если она вообще когда-либо существовала. Он мог с легкостью выдумать все, пытаясь отпугнуть меня.

Я склонялась к мысли, что она уже не дышит или же их отношения закончились на неприятной ноте.

В моей голове пыталась сформироваться цепочка фактов, но не хватало слишком много чертовых звеньев. Также не могла спросить, не выдав информацию о себе и не рискуя быть обвиненной во лжи. В тот момент даже сама едва доверяла себе.

― Разве я не сказал тебе не двигаться?

― Мне не понравилось, как ты попросил, ― приподняв голову, плотнее прижала рубашку, прикрывающую талию, и быстро осмотрела вещи в руках Ромеро, когда он вернулся в комнату.

― Я, бл*ть, ни о чем тебя не просил. И знаешь, что? Нам надо кое-что прояснить.

Он прошел мимо и положил все на раковину. Потом схватил меня, словно тряпичную куклу, усадил обратно на стойку, протискивая свое мускулистое тело между моих ног.

― Ты великолепна, ― пробормотал Ромеро, убирая пряди волос с моего лица. ― Не хочу делать тебе больно… погоди… Это не то, с чего хочу начать.

Он криво ухмыльнулся и покачал головой.

― Я хочу причинить тебе боль. Есть так много… того, что хочется сделать. Так и будет. Ты насладишься каждой мучительной секундой… в конечном итоге.

Большим пальцем Ромеро провел по моей нижней губе.

― Кали, мне не хочется причинять тебе боль за то, что разозлила меня, не в начале наших отношений.

В начале наших…

― У нас нет отношений, ― возразила.

― У нас будет все, что я захочу.

― Нельзя так поступать. Ты не можешь просто принимать за меня решения.

― Я могу делать все, что угодно. Это у тебя больше нет другого выбора.

Мой взгляд устремился в пол, а затем вернулся к нему. Пока еще не вступая в перепалку, задала вопрос, который до сих пор крутился в голове.

― Откуда ты знаешь мое имя?

Следовало ли спросить, откуда он знал его, прежде чем потребовать трахнуть меня, как озабоченную шлюху? Вероятно.

Он ухмыльнулся.

― Интересно, а откуда ты узнала мое имя, поскольку повторяла его, как прекрасно заученную мантру.

Черт, я действительно это сделала? Сжав губы в тонкую линию, взглянула на него, отказываясь сдаваться.

― Тебе нужно поработать над искусством соблазнения.

Протянув руку, он схватил меня за подбородок.

― Хочешь, чтобы я соблазнил тебя, Кали?

Поперхнувшись сглотнула, оттолкнула его руку. Поскольку он все еще был без рубашки, то решила сосредоточиться на тату козлиной головы саббата.

«Да, да, да!» ― взволнованно повторяла в голове. Он мог бы стать моим, а я ― его. Но не успела бы так быстро отказаться от плана. Пусть и не смогу следовать замыслу Тито, но и проявить полное неуважение, тоже не выйдет.

Хорошо, вдохни глубоко. Притворяйся, пока не справишься, Кали. Ненавидела отвергать его, но так свободно уступать тоже не могла. Сделав небольшой вздох, улыбнулась и положила руку на его широкое плечо.

― Хочу, чтобы ты перестал творить… что бы ни делал. Я не знаю тебя настолько хорошо, чтобы ты был моим… парнем. У меня даже никогда не было бойфренда. А что делает тебя настолько особенным, чтобы стать первым?

Он откинул голову назад и рассмеялся.

― Ты достаточно хорошо меня узнала, чтобы впустить в свою маленькую узкую киску и забраться на мой член. Будешь поражена, что можно узнать о женщине, когда находишься в ней по самые яйца. И где же ты слышала, что я хочу стать твоим парнем? Это, бл*ть, по-детски. Бойфренды ― временно, а я ― нет.

«Продолжай», ― подумала, втайне взволнованная его словами. Волосы на затылке встали дыбом. Положив свободную руку ему на другое плечо, слегка отпрянула назад

― Не понимаю, что ты пытаешься сказать.

― Ты впустила внутрь себя дьявола, детка. И в ближайшее время он никуда уже не уйдет.

Я моргнула, услышав сказанное, но не полностью осознавая. Это не могло быть так просто. По слухам, Ромеро Девилл был не из хороших парней. Как сказал Тито, Дикари не давали, не получив ничего, так чего же он хотел от меня, и почему так ничего не уточнил?

Восприняв молчание, как сигнал к продолжению, он схватил меня за шею, убедившись, что получил полное внимание.

― Не знаю, что это за чертова связь, но не позволю ей исчезнуть, пока мы не дадим ей шанс. Не заморачивайся, что я стану твоим первым, когда буду последним. У меня будет вся твоя жизнь, чтобы разорвать тебя на части, а потом вновь собрать воедино.

Что же, первая часть прозвучала несколько романтичнее, концовке не помешала бы небольшая доработка. Чтобы подумать, мне нужна была минутка, необходимо было отдохнуть где-нибудь в тишине.

Было несколько моментов его заявления, которые особенно выделялись, но какое это вообще имело значение, если мы оба, похоже, двигались в одном и том же направлении?

― Ты же не намерен отпустить меня отсюда, верно?

Он со вздохом посмотрел в потолок. И когда его взгляд вновь встретился с моим, я прочла ответ, прежде чем Ромеро повторил простые слова, которые изначально прокляли меня.

― Было ничье ― стало мое.

Глава 13

Калиста

Что-то должно было произойти, просто чувствовала это. Мой разум продолжал прокручивать худшие сценарии.

Ромеро промыл мою рану и закрыл ее марлей, прежде чем вывести меня из комнаты. В тишине мы спустились на нижний этаж.

Сразу же заметила Арлен, сидящую за длинным фермерским столом. Она все еще была грязной и, похоже, не выспалась. Капелька вины просочилась в мое сознание. Как же я так быстро забыла о ней?

Гримм и Кобра спокойно стояли по обе стороны от нее, словно им было это приказано. Облизнув губы, бросила беглый взгляд на Ромеро. Было что-то неправильно ― не так, как прежде.

Гримм медленно подошел к нам, держа что-то в руке. Он передал это Ромеро, а затем прошептал нечто, чего я не расслышала. Что бы это ни было, взгляд Ромеро окаменел, а челюсть сжалась.

― Что происходит?

― Думаю, нам нужно обсудить более подробно некоторые детали, ― в голосе не было эмоций, он ничего не выдавал. За десять секунд его поведение резко изменилось.

Когда он провел меня к столу, мы обошли большую круглую часть. Прямо перед ним на полу был нарисован перевернутый пентакль. Пятиконечная звезда имела единственный нисходящий выступ, обращенный вниз, указывая на праведное зло.

Прежде чем спросить, в чем дело, заметила большой череп барана с такой же пентаграммой, нанесенной на лоб красным цветом и служащей центральным элементом.

Они что, сатанисты?

― Присаживайся.

Ромеро выдвинул для меня стул в конце стола, и я осторожно села. Арлен была в противоположном конце, взгляд ее, коньячного цвета глаз, выражал предупреждение и возможно… страх.

― Калиста, ты была весьма занятой девочкой.

Он встал позади и положил мое ожерелье на стол передо мной. Я даже не заметила, что оно пропало.

Черный перевернутый крест резко контрастировал с коричневой столешницей. Слышала, как он отошел, но не стала поворачиваться, чтобы посмотреть, что происходит.

― Ты еще не рассказала? что делала в моем лесу, но к этому можно вернуться позже. Что действительно интересно, так это как долго ты являешься последователем.

Я пялилась вниз на каждое фото, которое он медленно положил передо мной. Четыре детализированных изображения четырех изуродованных тел с вырезанным крестом в центре.

― Слишком сложный вопрос? Может, тебе нужно несколько минут, чтобы придумать разумное объяснение?

― У тебя отличный фотограф.

Он накрутил мои волосы на свой кулак и оттянул голову назад, заставив меня посмотреть вверх на него.

― Не е*и мне мозг, Кали. Я именно тот человек, с кем тебе не надо, бл*ть, шутить. Хотела привлечь мое внимание, теперь оно у тебя есть. Почему. Ты. Здесь? ― c каждым словом он тянул за волосы, заставляя боль усиливаться. Глаза горели непролитыми слезами от того, как сильно натягивалась кожа головы.

― Откуда тебе известно, что я обожаю, когда дергают за волосы?

С противоположного конца стола раздался смех. Он не нашел это таким уж забавным. Выбил стул из-под меня, поднял за голову и швырнул об стол.

Вырванные пряди остались в его руке. Когда моя челюсть ударилась о деревянную поверхность, я так сильно прикусила язык, что почувствовала вкус крови. Его тело накрыло мое, чтобы помешать сдвинуться.

― Девочки вроде тебя не бродят по лесу, и тебя, бл*ть, точно не вышвырнули бы. Спрашиваю в последний раз. Зачем ты здесь? Знаю, что все это было не для того, чтобы получить образцовый трах, это полное сумасшествие.

Что за наглый еб*ный засранец.

Я пыталась врезать ему коленом по яйцам, но не смогла поднять ногу достаточно высоко.

― Ты никогда не встречал такую девушку, как я, потому что если бы это произошло, то не сделал бы это тупое заявление. Мне просто нужна была помощь!

― Это определенно что-то новенькое, ― заметил Кобра с другого конца стола.

― Это правда, ― прорычала я.

― Ты сделала все это в надежде, что я помогу тебе, потому что являюсь хорошим парнем? ― усмехнулся Ромеро.

― Нет. Думала, что ты мне поможешь с еб*ным Девидом. Только у тебя достаточно большие яйца, чтобы выследить его.

Он пялился на меня с нечитаемым выражением лица.

― Я говорю тебе правду, ― сорвалась.

Так и было. Месяцами по ночам я тайком выбиралась убивать женщин в надежде, что наткнусь на одного из Дикарей, всегда придерживаясь одного и того же района. Выслеживая женщин, всегда предпочитая последовательниц Девида.

Мне потребовались часы, чтобы расчленить их и удостовериться, что они находились в тех местах, которые обнаружат газетчики. Пришлось быстро пробираться внутрь и наружу, бросать окровавленную одежду и прятать оружие.

Тито и Грейди были моей удачей. Я случайно оказалась на их тайной встрече. Пробиралась назад в свою комнату, пока Джинкс не проснулась и не заметила пятна крови на моих руках.

Ромеро взглянул на своих друзей и произнес какую-то молчаливую чушь, прежде чем отступить, отпустив меня. Я осела, только чтобы меня стащили со стола и повернули. Ладони ударились о деревянную поверхность, когда он схватил меня сзади.

Сцена на противоположном конце стола заставила меня сжать челюсть и кулаки.

Гримм держал мачете над головой Арлен. Ее взгляд был обращен ко мне, она выглядела совершенно испуганной.

― Что ты можешь предложить, что принесет мне хоть какую-то выгоду? ― спросил Ромеро.

― Знаю, где мой дядя встречается со своими представителями.

После моих слов наступила гнетущая тишина.

― Хорошо, теперь что-то проясняется. Я заключу с тобой сделку, Эльф. Слушай очень внимательно. Ты проводишь меня в это предполагаемое место встречи, ― он прижался ко мне и слегка приподнял за горло. ― И ты дашь мне все, что захочу…

Когда он не сразу закончил фразу, мысли разлетелись. Если бы он спросил, где я была, или откуда пришла, то не смогла бы сказать ему, просто не стала бы.

Кроме того, я понятия не имела, во что он играет. У меня ничего не было. Ни дома, ни денег, ни возможностей. Если подумать, это было немного жалко. У меня на самом деле ничего не было, и я испытывала потребность извиниться за это.

― Мне жаль, но…

― Я хочу тебя.

Мой мозг замер, врезавшись в стену замешательства. Его резкие ответы сильно раздражали. Обращение не сильно беспокоило. Вообще-то, даже нравилось, хотя предпочтительнее, чтобы это происходило при других обстоятельствах.

― Ты уже… Что значит «хочешь меня»? Только что мы все сделали… наверху.

― Все это я сделал наверху. Ты просто лежала там. Зачем ждать, чтобы все стало официально? У нас тут есть даже три внимательных свидетеля.

― Свидетели… ты что, хочешь, чтобы я за тебя замуж вышла?

― Это намного глубже, чем брак.

Тон был настолько серьезен, что я свалилась с поезда размышлений. Никто не смеялся и не прокомментировал это заявление.

Что может быть глубже брака?

Если для этого мужчины было недостаточно обета почитать, беречь, лелеять, пока смерть не разлучит, то его предпочтения были слишком завышены.

Меня так чертовски озадачили, было трудно ясно мыслить, когда его твердый член прижимался ко мне сквозь джинсы, а жизнь Арлен висела на волоске. Я пыталась объяснить свое недоумение таким образом, чтобы не обидеть его и, возможно, не оказаться убитой вместе с ней.

― Ты хочешь все, что я знаю, и меня саму таким образом, о котором намеренно говоришь расплывчато? Как по мне, так это не очень честная сделка.

― Я несправедливый человек.

― О, неужели ты серьезно? Я и не заметила.

― Кали, позволь мне объяснить, что случится, если не согласишься.

Он заставил меня выгнуть спину, заставляя почувствовать, насколько силен.

― Я заставлю тебя смотреть, как мои братья разорвут каждую дырку в теле твоей подружки, прежде чем оторвут ей голову, пока я буду трахать твою маленькую сладкую задницу.

Но после всего этого, все равно получу то, что хочу. Просто буду обращаться с тобой, как и со всеми другими сучками, которые приходят сюда и умоляют стать частью моего мира, в котором они не продержались бы и шестидесяти секунд. Знаешь, что мы с ними делаем, красавица?

Мы используем их. Ломаем, пока им больше ничего предложить. Мы берем то, что когда-то было целым, и разрушаем на миллион частей, которые не подлежат восстановлению. В половине случаев, наши члены все еще внутри них, когда мы сворачиваем им еб*ные шеи.

Срань господня. К тому времени, как он закончил, услышанное заставило меня промокнуть, чертовски приближая к тому, чтобы вновь попросить его трахнуть меня.

Не хотела, чтобы меня сломили. Мысль о том, чтобы разорвать с ним кого-нибудь еще… была похожа на крутую вечеринку. Но если бы пошла по этому пути, понимала, чем все закончится, поэтому не могла дать ему понять, что он сделал со мной, какие чувства вызвал.

Не говоря уже о том, что жизнь Арлен была в моих руках. Если бы хоть на секунду задумалась, что он блефует, сразу же сказала об этом, но понимала, что он в мгновение ока отреагирует на этот вызов. Оставалось лишь надеяться, что она достаточно сильна, чтобы пережить безумие, на которое мы подписывались. В конце концов, я бы трахнула даже кондуктора, чтобы выжить.

Понимала, что сделка была эквивалентна продаже души, но у меня все равно таковой не имелось.

― Я сделаю это.

― Кали, оно того не стоит. Не смей заключать эту сделку!

Я приняла это. И все в комнате, кажется, знали то, о чем я понятия не имела.

Часть 2

Глава 14

Калиста

Он позволил мне встать, но не отпустил.

Я все еще находилась между ним и столом, когда Ромеро приказал своим друзьям забрать Арлен, чтобы привести в порядок после того, как заверил, ― она может быть ранена, но не убита, что вовсе не звучало так обнадеживающе.

― Есть кое-что, что ты должна сделать, прежде чем обсудим план действий, но сначала развернись.

Повернувшись лицом к нему, потерла челюсть, задаваясь вопросом, что он намерен делать дальше. Взглянув на него, меня снова охватил трепет. Его великолепие было лучшей иллюзией, которую когда-либо видела. Тот, кто научил его маскировать свою истинную природу, проделал феноменальную работу.

Снаружи ― безупречно великолепен, внутри ― порочен и омерзителен.

Он был совершенством.

Мне не нужно было, чтобы кто-то сказал, что это плохая идея, которая скорее всего закончится тем, что меня убьют. Это было частью очарования. Знала, что он причинит мне боль, но именно этого и хотела. Оно бы компенсировало всех других мужчин, которые делали это без разрешения.

Была готова отдать себя безжалостному убийце, прекрасно понимая, каковы возможные последствия. Я была взрослой женщиной, принимающей собственные решения и больше никто не мог забрать у меня это право.

Достаточно долго я следовала правилам. Просто хотелось найти себя. Все было слишком ново, чтобы понимать, будет ли это длиться вечно, и не будет считаться нормальным, но это мой дар, и хотелось потакать ему. Он был опасен и загадочен, никогда в жизни ни в чем не была так уверена. Независимо от того, что было между нами, мне, бл*ть, это было необходимо.

Он шагнул вперед и приподнял мой подбородок костяшками пальцев, нежно провел губами по щекам, прежде чем приблизить к моим.

― Сядь на стол и раздвинь ноги.

Не сводя с него глаз, попятилась, пока край деревянного стола не оказался у моей задницы, подпрыгнула. Все еще наблюдая за ним, раздвинула ноги. Без нижнего белья, возбуждение было явно заметным.

― Кали, ― поцеловал меня, прикусив нижнюю губу, сокращая небольшое расстояние между нами. ― Какая именно часть сделала твою киску такой влажной?

Он уперся руками в ушибленные колени и скользнул губами по моей шее. Я прерывисто вздохнула, впиваясь пальцами в ладони, борясь с желанием прикоснуться к нему.

― Визуализация, когда трахаю тебя в задницу, наблюдение, как мои друзья трахают твою подружку, или идея того, как разрываю на части другую женщину?

― Все вместе, ― выдохнула, повернув голову, чтобы поймать его рот.

Провела языком по его губам, ища вход, переплетая наши языки, когда он впустил меня. Его большие руки обхватили мое лицо, он слегка отстранился.

― Я собираюсь довести тебя до безумия, ― прошептал мне на ухо, прежде чем упасть на колени. ― Это мое, ― прорычал, уткнувшись лицом между моих бедер. Не торопясь скользнул языком вверх и вниз по моей щели. ― Мне нравится твой вкус, ― выдохнул.

Дернулась, когда почувствовала, как он вводил в меня два пальца, а затем медленно выскальзывал наружу, боль от того, как Ромеро взял меня менее часа назад, все еще была сильна.

Он прикусил мой клитор и держал его между зубами, лаская кончиком языка.

Чтобы заглушить стоны, прикусила губу и в ритме томительных движений стала прижимать бедра к его рту.

Звук того, как он лакомился мокрой киской и мои неистовые всхлипы наполнили воздух.

Его язык был таким же волшебным, как и член, заставляя меня видеть краски, о существовании которых даже не подозревала. Тяжело дышала, когда почувствовала, как внутри растекается знакомый жар, распространяющийся по позвоночнику.

― Ром, ― простонала и схватила его сзади за шею, прижавшись сильнее к лицу.

Он ответил, вытащив пальцы и погрузив язык так глубоко в меня, что ощутила, как сжимаю его. Мужчина взглянул с тем же напряженным выражением лица, как когда трахал меня на краю своей кровати, и укусил за клитор.

― О, Ром, ― повторила с тихим стоном, опираясь на локти, когда меня охватил второй сильнейший оргазм в жизни.

Он продолжал поглощать мои соки, пока я кончала.

Ромеро использовал большой палец, чтобы поиграть с моим опухшим клитором, толкая за новую грань удовольствия.

Когда он встал и вытер мои соки со своего лица, я все еще дрожала. Ром подарил мне ухмылку, когда я уселась и неторопливо свела ноги вместе.

Его взгляд устремился на пол, где упало мое ожерелье. Он подобрал его и снова надел мне на шею. Я сидела неподвижно, закрыв глаза, а Ромеро отодвинул мои волосы и застегнул замок, чувствуя свой запах в его дыхании.

Я распахнула глаза, когда Ромеро отступил, и мгновенно заскучала по теплу его тела.

― Что насчет тебя? ― жестом показала явную выпуклость в джинсах.

Признаться, я не была фанаткой минетов, но хотелось, чтобы он также почувствовал себя хорошо.

Он ухмыльнулся и протянул руку.

― Сделаешь это попозже. Пойдем со мной.

Усмехнулась на очевидную двусмысленность.

После того, как помог мне спуститься, парень повел меня через отремонтированный склад к короткому коридору с большой металлической дверью в конце.

Пока шла, все еще ощущала его между бедер, что приводило к желанию большего. Этот изменчивый человек обладал потрясающей способностью превратить меня в сумасшедшую нимфоманку.

Он устроил секс-драйв, который требовал мощной отдачи, чтобы выплеснуться в шикарный финал, и вознес его до небес. Взглянув на него краем глаза, ощутила себя немного глупо из-за того, куда уплыли мысли. Несмотря на то, что встретила его совсем недавно, было чувство, словно знала уже давно и жаждала нечто большее, чем похоть и влечение.

― Куда ты меня ведешь?

У меня уже возникла неплохая идея, но нужно было сосредоточиться на чем-то еще, кроме того, что он заставлял меня испытывать, на сделке, которую только что заключила, и на том, насколько все было пи*дец как круто.

Он дождался, пока мы дошли до конца коридора, прежде чем ответить.

― Хочу показать место, где люблю играть.

Сверкнув дьявольской улыбкой, толкнул дверь.

Глава 15

Калиста

Спокойно вздохнув, запихнула все это дерьмо в уголок разума, пока не будет достаточно времени разобраться в запутанных, хаотичных чувствах.

Дверь за нами захлопнулась, и я оказался в той же комнате, в которой Ромеро меня зашивал. В этой части здания сквозняк от кондиционера был сильнее. От чего крошечные волоски на руках встали дыбом. Рассеянный свет озарял большое пространство.

Оба трупа исчезли и были заменены человеком, привязанным к металлическому стулу в центре комнаты. На голове был уже знакомый черный мешок, а одет он был в белую мантию последователей Девида.

Увидеть его было все равно, что окунуться в ведро с холодной водой.

Это подтверждало один из вопросов, ответ на который меня отправили получить, заменив его другим. Дикарей не похищали, не убивали члены Ордена и не сотрудничали с ними.

― Почему ты их убиваешь?

― По той же причине, что и ты. Полагал, что могу получить ответы и привлечь внимание Девида. Двух зайцев ― одним выстрелом.

Кивнув, хорошенько оглядела комнату. На одной стене был набор инструментов. Все остальные, за исключением последнего, было обычным. На дальней стене прямо перед нами был изображен крест Левиафана, окрашенный яркой красной краской, внутри другого перевернутого пентакля. Над символом бесконечности и нижней частью креста был нарисован глаз.

У этого помещения было единственное предназначение. Людей сюда приводили, чтобы они страдали и умирали перед символом, разрушающим райские кущи.

― Есть ли причина, почему у тебя по всему дому официальный символ Сатаны… и по твоему телу?

Он так долго молчал, что казалось, словно меня игнорируют.

― Думал, ты знаешь, ― в конце концов последовал ответ, повернувшись полностью ко мне, одарил таким взглядом, который не удалось расшифровать.

Он был таким пристальным, что я отступила на шаг. В масштабе от мала до велика он был мизерным, но мужчина это заметил. Когда дело доходило до меня, мужчина замечал все. Улыбка, озарившая его лицо, была настолько зловещей, что пришлось подавить дрожь. У меня перехватило дыхание, и я ощутила покалывание кожи.

― Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

Я не имела ни малейшего представления, что он имел в виду, а объяснений ждать не приходилось.

Мне было известно, что перевернутый крест ― символ Дикарей, но всегда считала его скорее эмблемой. То есть, я носила такой же крест на шее. Знала, что Ромеро называли дьяволом, но полагала, что это потому, что он ― жестокий и бессердечный засранец.

Он не мог быть настоящим существом ― это же, бл*ть, была реальность. И что же я упустила? Какое отношение это имеет ко всем меткам?

― О, так ты Сатана, ― щелкнув пальцами, указала на него.

Не сказав ни слова, он хмыкнул и прошел мимо, к мужчине в центре комнаты.

― Ты собираешься объяснить? ― крикнула ему вслед.

Развернувшись, он пошел назад.

― Если бы я объяснил, как пройти все испытания и трудности, дав все ответы, то испортил бы половину удовольствия. Просто оставайся любознательной и продолжай сохранять улыбку на этом милом личике.

Скрестив руки, вздохнула.

― Так теперь начались загадки? Серьезно?

Подмигнув, он развернулся.

― Иди сюда, детка, нам нужно как следует поприветствовать нашего друга.

Скрывая то, в какой восторг меня приводило такое его обращение, закатила глаза и подошла к стулу.

Ромеро стянул мешок с головы человека и несколько раз ударил по щеке, чтобы разбудить. Он очнулся, крутя головой во все стороны. В тот момент, когда взглянул мне в лицо, его глаза почти вылезли из орбит.

― Калиста! Что они с тобой сделали? ― задохнулся.

Даже привязанный к стулу, парень имел наглость выглядеть потрясенным, хотя его синяки были такими же, как и мои, если не хуже. Попыталась найти в памяти намек на узнавание, но понятия не имела, кто этот человек. Тем не менее, он определенно меня знал, что еще больше спутало мой разум, потому что уже много лет не была в Ордене.

Я посмотрела на Ромеро и увидела, что он снова наблюдает за мной со всем своим вниманием. Было ли это одним из тех испытаний или трудностей, о которых он только что упоминал? Выяснить, не работала ли я в тайне с Девидом?

Мой взгляд устремился к блестящему черному амулету на шее мужчины.

При виде которого фыркнула.

― Смотрю, Девид все еще проповедует выдуманное им Евангелие.

Как по команде он замкнулся, а челюсть сжалась. Крошечный щелчок вернул мое внимание к роскошному мужчине рядом. В его руке, протянутой в мою сторону, была уменьшенная версия ножа, который он использовал накануне.

― Возьми это и перережь ему глотку.

― Гм, ладно.

Это было достаточно просто. Пожав плечами, взяла нож и полоснула шею епископа. Он закрыл глаза и собрался с духом, но в последнюю секунду его пощадили.

Сбитая с толку, посмотрела вниз туда, где Ромеро схватил меня за запястье.

― Разве это не то, чего ты ждал?

― Ты слишком быстро двигаешься.

Отпустив и обойдя меня сзади, нежно положил руки на плечи.

― У меня есть пистолет, но редко им пользуюсь.

― Это несколько мешает творческому подходу, который обычно бывал у меня с ножом. Обожаю убивать медленно. Вынимать его и наблюдать, как они ломаются, смотреть в глаза, когда страдают, а их жизнь угасает.

Одной рукой он схватил меня за талию. Другой перекинул волосы на одну сторону, чтобы мог говорить прямо в ухо, лаская дыханием кожу.

― Хочу, чтобы ты расслабилась. Наклонись ко мне и посмотри на него. Взгляни чертовски внимательно, а потом признайся, что чувствуешь, ― голос был мягким и успокаивающим, он коснулся мочки уха.

Прерывисто вздохнув, посмотрела на мужчину передо мной. Капля пота скатилась с седеющего виска к подбородку. Он изо всех сил старался сохранить бесстрастное лицо, но взгляд карих глаз отражал панику, которую пытался скрыть.

Потребовалась минута, чтобы блокировать все, кроме безопасного объятия мужчины позади и сосредоточиться только на том, что было передо мной.

Когда смотрела на него ― действительно глядя на него, ― всплыли воспоминания из холодной темницы разума. Его мантия ― явная преданность, и то, как мой желудок начал сжиматься с каждой его секундой пребывания в поле моего зрения, все возвращалось обратно на первый план в сознании.

Никогда намеренно не сталкивалась со своим прошлым. Всегда смотрела в будущее в ожидании того дня, когда смогу заставить их страдать так же, как я. Однако это заставило осознать, насколько неподготовлена. Была близка к этому моменту, как никогда.

Пробираясь в церковь, где дядя проповедовал свою херню последователям, он всегда был в центре. Пряталась, как можно дальше, в ожидании идеальной возможности утащить одну из безмозглых сучек, чтобы расчленить. Одного его голоса было достаточно, чтобы кожа покрылась холодным потом.

Вновь видела их всех ― ощущать запахи, вкусы, слышать голоса, ощущать дыхание на шее, потому что они по очереди трахали меня в оба отверстия, пока истекала кровью.

Покачивая головой взад-вперед, вцепившись в руку, обвивающую талию, внезапно почувствовала, что моя грудь вот-вот разорвется.

― Нет-нет-нет… ― голос дрогнул, а я возненавидела себя за проявление слабости.

Не обращая внимания на то, как царапала его руку, Ромеро поднял ее и мягко сжал мое горло. Поцеловал в висок и начал тихо говорить на ухо.

― Дыши глубже. Держу тебя, детка. Я здесь. Он, бл*ть, не может прикоснуться к тебе.

Парень сильнее сжал мою талию, намеренно сдавив рану. Хныкнув, оттолкнулась от него, успокаиваясь в безопасности, избавляясь от боли.

― Взгляни на него, Эльф. Как ты себя чувствуешь?

Вновь сфокусировавшись на епископе, посмотрела на него безумным взглядом. С вздымающейся грудью я могла собраться, чтобы почувствовать лишь одну эмоцию.

Ненависть.

Я ненавидела его.

Я не узнала его по той дыре в стене, но, бл*ть, ненавидела на самом деле. Ненавидела то, что он олицетворял, как заставлял стыть мою кровь, что они делали, что выпили каждую каплю моей невинности своими педофильскими членами.

Ненавидела его за все, что отняли у меня, и за нанесенный ими непоправимый ущерб. Понятия не имела, как его поймали, да и было все равно, ― он ― паразит, которого нужно было уничтожить.

― Я… я ненавижу его, ― выплюнула злобным тоном.

― Умница девочка, ― выдохнул Ромеро похвалу мне на ухо. ― Держись за эту ненависть, детка. Заставь его истекать кровью.

Это был словно транс. Шагнув вперед, нацелилась на епископа в кресле и повернув рукоять ножа в ладони, усилила хватку.

Наклонившись, грубо вцепилась ему в волосы, убедившись, что он не может повернуть голову, и воткнула тонкое серебряное лезвие в левое ухо.

Он начал орать, но этого было недостаточно. Стиснув зубы, продолжила проталкивать его, минуя ушную раковину, вкручивая в канал и разрывая барабанную перепонку.

Нож был как открывалка для бутылок. В тот момент, когда вынула его, кровь хлынула, будто выбило пробку, попала на мою рубашку, стекала по мочке уха и капала на его белую одежду. Кожа стала темной вишнево-красной, когда он зарыдал. Ему явно было очень больно, но мужик не был близок к тому, чтобы умереть… пока что.

Я провела окровавленными кончиками пальцев по его лицу и использовала слезы, чтобы смыть кровь. Он задыхался и давился от сильных рыданий, дергаясь так сильно, что чуть не опрокинулся.

Мне нравилось видеть этого беспомощного человека, с воплями выпучившего глаза, пока свободно капала кровь. Единственное, что могло сделать этот момент более совершенным, если бы он вымаливал прощение у моих ног.

Ладонью запрокинула его голову назад, пока он не уставился в потолок.

― Вы выглядите очень жалко, мистер Бишоп, ― садясь к нему на колени, оглянулась на Ромеро, робко улыбнувшись. ― Пожалуйста, не мог бы подержать его неподвижно для меня?

Без единого возражения он обошел вокруг стула и крепко схватил епископа за седые волосы.

Приставила кончик ножа к основанию горла и медленно вкрутила его. Мужик разразился низкими стонами между рыданиями.

― Ой, неужели так уж больно? ― ворковала, прикусив нижнюю губу.

Сильным толчком прорезала кожу, воткнув лезвие прямо туда, где была трахея.

Взгляд карих глаз расширился, так как он был вынужден полоскать горло собственной кровью. Вытащив нож, сжала скользкую рукоять и начала вслепую загонять его всюду, куда только попадала, наконец добившись желанной реакции.

Его предсмертные, испуганные крики эхом раздавались по комнате и подбадривали меня. Зубчатое лезвие разрезало плоть с поразительной легкостью. Я не останавливалась, пока моя грудь не начала вздыматься, а его шея не стала похожа на малиновые соты.

Я чувствовала кровь на лице, в волосах и видела ее на руках до самых локтей. В комнате не было зеркала, поэтому могла только представить, как выгляжу. Волосы епископа уже не были седыми, а голова висела под странным углом. Облизнув губы, ощутила сладкий металлический привкус крови страдальца.

Моргнула и отвернулась от него, понимая, что Ромеро больше не стоял позади стула. Он отступил на несколько шагов, чтобы взглянуть на меня.

Похоже, это было его привычкой ― наблюдение за всем, что я делаю, словно он что-то анализировал.

Глядя на него сквозь опущенные ресницы, еще раз робко улыбнулась, чувствуя себя немного смущенной.

― Упс, прошу прощения. Немного увлеклась.

― Подойди сюда.

В голосе не было изменений, не могла разобрать его настроение. Вытерев окровавленные ладони об испорченную рубашку, без колебаний подошла к нему.

В ту же секунду, как приблизилась, он запутал в моих волосах свою руку, слегка запрокинув голову назад, так что теперь я смотрела на него снизу-вверх.

― Скажи, как себя чувствуешь.

― Чувствую себя… лучше.

― Прекрасно.

Он одарил меня улыбкой, которую я быстро начала обожать, и прижался своими губами к моим, скользнув рукой из моих волос к затылку. Мужчина поцеловал меня сильно и крепко, не произнося ни слова. Казалось, что знаю его уже тысячу лет.

Отступая назад, мы перебрались в другой конец комнаты, не отрываясь друг от друга. Без предупреждения он развернул меня, и я обнаружила, что согнута над металлическим столом, у которого Ромеро меня зашивал.

Его нога оказалась между моими и раздвинула их. Недвусмысленный звук опускающейся молнии вызвал у меня ликование от нетерпения. Одобрительно хмыкнула, когда Ромеро скользил гладкой головкой своего члена вверх и вниз по губкам, растирая влагу возбуждения.

― Ты грязная маленькая сучка. Бл*, Кали, твоя киска просто течет на мой член.

― Я лишь для тебя такая, Ром, ― простонала и подтолкнула себя к нему, пытаясь заставить его войти внутрь.

Очевидно, это было правильное заявление. С рычанием он схватил меня за волосы и вонзил свой член.

Моя киска сжимала его длину, как тиски. Раздвинув ноги чуть больше, схватилась за край стола, чтобы держаться, пока он вбивался в меня.

― Твоя киска так ох*енно чувствуется, ― прорычал он. ― Положи ручки между ног, детка. Потрогай себя.

Охотно откликнулась на его приказ. Зажав руку между бедрами, больше не узнавая себя, лаская свой и без того чувствительный клитор. Грязные разговоры никогда раньше не делали меня влажной, а убийство кого-то, не вызывало такой страсти. По мере того, как струилась кровь ― возбуждение резко усиливалось. Мне нужно было трахнуться ― жестко, а Ромеро дал именно то, что необходимо.

Одной рукой он сжал в кулаке мои волосы, а другую прижал к талии, надавливая на рану. Мои ноги чуть не подкосились.

― Тебе ведь нравится это?

― О, да! Не останавливайся! ― умоляла его.

― Скажи, что тебе нужно, ― требование было риторическим.

Этот мужчина знал, что мне нужно, лучше, чем я сама, однако была настолько безрассудна, что прочла бы алфавит, если бы он попросил об этом.

― Мне нужен ты, Ром. Трахни меня, сделай больно.

С очередным рыком, который прозвучал скорее по-звериному, чем человечески, он дал именно то, о чем просила.

Парень повернул мою голову так, что я едва могла глотать, прижал ладонь к ране и укусил за плечо настолько сильно, что мои эндорфины сошли с ума от боли. Стол накренился и упал от силы толчков наших тел, ударяясь об пол с громким стуком.

― Ром! ― имя выплеснулось из легких и прокатилось эхом по всей комнате.

Издав беззвучный крик, я сжималась вокруг него, когда мои глаза закатывались к затылку.

Он, сыпля проклятьями, вышел до того, как я успела кончить.

― На колени, ― прохрипел мужчина, скручивая мои волосы.

Немедленно упав, тихонько зашипела, когда ударилась о бетон.

― Рот.

Как только губы приоткрылись, скользкий член ударил мне в заднюю стенку горла. Задыхаясь, схватила его за бедра и позволила трахнуть меня в рот, впуская как можно глубже, отсасывая ему.

Член дважды дернулся. Он издал невнятный стон, когда я с жадностью проглотила каждую каплю спермы, попавшую мне в рот, обвивая языком кончик, чтобы убедиться, что получила всю соленую жидкость.

Когда Ромеро отстранился, я сомкнула губы. Прижав руки к коленям, смотрела на него, пока он застегивался, все время взирая на меня сверху-вниз. Мы оба боролись за то, чтобы восстановить дыхание.

Вытянув руки перед собой, уставилась на покрывающую их кровь и размышляла, как ужасно ошибался Тито, когда сказал, что я ничего не боюсь. Вспомнила, как отец твердил, что грехи меня поглотят заживо.

Ненавидела тот факт, что один ошибался, а другой ― прав.

Нечто ― что бы ни было между нами ― было просто ужасающим чувством. Оно росло пугающе быстрыми темпами. Возможно ли так быстро упасть? Разве можно все остановить? Хотела ли я этого вообще?

Это было инстинктивно, словно дыхание. Совершенно неожиданно и непостижимо. Он заставил меня почувствовать так много внутри себя, ощутить вещи, которые не поддавались объяснению.

Я ломала голову над происходящим ― увлекательно, вызывающе, безумно, чрезмерно эмоционально. Как раз в это время было бы разумно убежать от него как можно быстрее, но, словно мотылек-самоубийца ― летела на пламя все ближе и ближе.

Его чистые руки накрыли мои грязные, и он помог мне подняться. Когда коснулся моего лба, то поняла, что оказалась обречена.

Ромеро был мучительным, манящим, адским пороком, а я жаждала, чтобы его клеймо стояло на каждом дюйме моей кожи.

Глава 16

Ромеро

Чтобы произвести на меня впечатление, понадобилось бы очень много времени, но Кали занималась этим с момента нашего знакомства.

Она напомнила мне львицу, потрясающую и чертовски жестокую. Теперь понял, почему ее кожа была белой, как снег ― это холст, предназначенный для красного цвета. Девочка была бы похожа на богиню, залитую кровью, ангела-убийцу с дьявольскими рожками.

Женщина превзошла мои ожидания и прошла первое испытание. Я должен был убедиться, что она не из Ордена, и теперь понял. Ее ненависть была великолепным инструментом. А боль ― силой.

Симулировать такое безумие было невозможно. Видел, как оно кипит под ее кожей, желая выплеснуться. Мне не нужно было его взращивать, безумие уже наполняло ее вены.

― Значит, сумасшествие поразило и ее, ― размышлял Гримм, глядя через всю комнату на Арлен, спящую на диване.

― Если она не была с Орденом, то с другой группой, ― предположил Кобра, выпуская кольцо дыма. ― Группой, которая либо не вписывалась в нынешнее столетие, либо скрывавшая от нее всякое дерьмо, в частности, о нас. Мы все понимаем, что девушка не случайно оказалась в том лесу.

Скрестив руки, кивнул. Хотел бы знать, кто ее так защищал, что она не знала обо мне того единственного, что, казалось, знал весь мир. Правда, если девушка не была столь искусна в проявлении двуличия, как я, тогда она была по-настоящему несведущей. Для нее такая наивность была одновременно и благословением, и проклятьем. Благословение, конечно, играло мне на руку. Оставалось лишь принять все, что она могла предложить, пока я не овладел бы ее разумом, телом и душой.

Чувство, которое Кали вызывала во мне ― первобытное.

Если бы я был акулой, она была кровью в воде. Я ― волком, а она ― кроликом. Хотелось, чтобы девочка так глубоко проникла в меня, что, когда столкнулась бы с правдой моего мира, была бы обречена.

― Она… ― Кобра замолчал, затушив косяк.

― Маниакальна по-детски, ― закончил за него, открывая шкаф.

― Ага, именно.

Протягивая ему миску, расправил плечам.

― Не думаю, что это преднамеренно.

Окинул его предупреждающим взглядом, чтобы он тщательно выбирал следующие слова.

― Я не сужу, просто указал на то, что твоя девочка может быть безумнее тебя.

― Девид вырезал ее из чрева матери и сам вырастил. Кто, бл*ть, знает, что творилось в то время? Кали не облажалась, когда мы ее встретили, возможно, это убежище для ее разума, ― заявил Гримм. ― Мы действительно собираемся иметь дело с этим?

― Проклятье, Гримм, я так остро ощущаю твои эмоции, ― пошутил Кобра.

Было понятно, почему он задал именно этот вопрос, но я не удосужился ответить. Кали ― не Тиффани. Мне не нужно было так сильно ее использовать, и уверен, что, бл*ть, никогда бы ею не поделился. Одной мысли, что очередной ублюдок прикоснется к девчонке, было достаточно, чтобы я впал в ярость.

Тихий звук заставил всех нас посмотреть в сторону лестницы, увидев, как Кали спускается вниз. Она приняла душ и оделась в большую белую майку и черные кружевные гольфы, которые сочетались с кожаной курткой и такими же темными ботинками.

У нее определенно была своеобразная манера одеваться; было впечатляющим то, что эти шмотки из коробки с барахлом, снятым с мертвецов, но мне бы хотелось, чтобы у малышки было все, чего бы только она не пожелала.

Улыбнувшись и махнув рукой, она направилась на кухню, где были мы втроем, быстро оглядев Арлен.

Улыбнувшись шире, девочка пронзила меня взглядом голубых глаз. А я почувствовал странную херню всем своим нутром.

Мне приходилось совершать множество дерьма. Убивать без угрызений совести и безжалостно брать все, что хотел. Не верил ни в какую любовь с первого взгляда, даже нахер не знал, что это за х*йня, но был пи*дец как уверен, что Кали ― моя родственная душа.

― Эй, приветики, ― она поприветствовала всех, но сразу же направилась ко мне.

Если бы какая-нибудь другая цыпочка проделала это, то ее бы выпнули в противоположную часть комнаты. Мне были чужды навязчивость, чувствительность или эмоциональность. Но я хотел Кали.

Откинув несколько прядей светлых волос с ее лица, обхватил девчонку за затылок и притянул к себе, прижимая рот к ее губам. Она положила изящные руки мне на грудь и вздохнула, приоткрыв мягкие губки и обвив своим язычком мой.

Мне нравился ее запах, потому что она пахла мной, словно была моей.

Чувствуя себя проклятым неандертальцем, прокручивая это слово в голове.

Мой член был постоянно возбужден с тех пор, как встретил ее. Е*ля никогда не была обязательным пунктом в списке моих дел, а сейчас оказалась во главе. Кали была распутной шлюшкой, а я был более чем счастлив дать ей то, что нужно. Все в этой женщине приводило меня к еще большему безумию, чем было ранее.

― Когда вы двое закончите еб*ться в рот, чили будет готов, ― протянул Кобра.

― Разбужу соплячку, ― вызвался Гримм, оценивающе взглянул на Кали и отвернувшись.

― Тебе нужно поесть.

Отрываясь от нее, взял миску из рук Кобры и подтолкнул к столу. Кали посмотрела на баранью голову в середине, но никак не прокомментировала.

― Мог бы сделать это помягче, говнюк, ― рявкнула Арлен, когда села рядом с Кали и посмотрела на Гримма, который удерживал за плечо.

Он одарил ее редкой улыбкой и поставил напротив еще одну миску.

― Это реально очень вкусно, ― восторгалась Кали, облизывая ложку и визуализируя всевозможные мои фантазии.

― Комплименты шеф-повару, который, к тому же, оказался весьма крутым рыжеволосым чуваком.

Кобра ухмыльнулся, а Кали улыбнулась в ответ.

Потянувшись в задний карман, вытащил выцветшую фотографию, которая была согнута и помята от того, сколько раз складывал и разворачивал ее.

Было бы идеально, оставаться похороненным в киске Кали весь день и есть чили ночь напролет, но это оказалось нереально. Оставалось еще много всякого дерьма, а часики продолжали тикать.

Как только она съела последний кусочек, положил перед ней фотографию.

― Сколько из этих людей ты помнишь?

Реакция была мгновенной. Всплеск эмоций озарил ее лицо, и мне была знакома каждая из них, начиная с гнева, стыда и омерзения, прежде чем боль скрылась за маской безразличия.

― Всех, ― ответила девушка ровным тоном.

― Кто из них обидел тебя? ― вмешался Гримм, задавая вопрос, который я никогда не планировал, но намеревался задать.

Взгляд голубых глаз метался по комнате. До того, как ее накроет очередная вспышка воспоминаний, как это произошло в игровой комнате, я сосредоточил ее внимание исключительно на себе.

Схватив за челюсть, повернул ее лицом к себе, блокируя всех остальных наблюдателей.

― Кто это был?

― Все они, ― прошептала она.

***

Калиста

После ответа, отказалась смотреть ему в глаза. Рычащий звук Гримма дал мне идеальный повод, чтобы отвести взгляд.

Неудивительно, что он знал мое имя, ему также должно было быть известно, что я дочь Девида.

Меньше всего рассчитывала на то, что он вытащит фотографию пророка и его самых верных последователей, а я буду среди них.

Уверена, что со стороны мы выглядели как счастливые отец и дочь с улыбкой, застывшей на его лице и обернутой вокруг моей талии рукой. Кроме него и нескольких его приятелей никто не знал, что Девид был вынужден меня удерживать, чтобы сделать снимок, потому что всю ночь перед этим у меня был марафон траха в задницу.

― Даже женщины? ― спросил Кобра. ― Не бери в голову, можешь не отвечать.

Он отступил, когда Ромеро и Гримм оба пристально взглянули на него.

― Это… нормально, ― пожав плечами, пыталась не задумываться об этом, когда ответила. ― Женщина, которая меня вырастила, научила делать минет и лизать киску.

― Все эти ублюдки заслуживают смерти, ― выплюнула Арлен.

Добрых минут пять ее гневная реакция была единственным звуком в комнате. Лицо вспыхнуло, я опустила взгляд, прячась за занавесом волос.

― Она права, ― Ромеро погладил меня по макушке и сделал глубокий вдох. ― Как ты наблюдала за встречами своего дяди и не попалась? ― спросил, направляя разговор в другое русло.

― Они хранят запасные облачения в одной из старых исповедален. Я просто одевалась и скрывалась, пока он не закончит, дожидаясь, когда одна из сестер будет проходить мимо.

― Это было пи*дец как глупо с твоей стороны. Если бы он узнал, что ты прямо у него под носом, как думаешь, что бы он сделал?

― Хватит называть меня дурой!

― Тогда не твори глупости. Во сколько же он проводит собрания и как далеко отсюда?

― Каждую ночь в одиннадцать, но понятия не имею, как далеко отсюда церковь, потому что не знаю, где нахожусь.

― Он проводит встречи в церкви? ― Гримм мрачно усмехнулся. ― За ней есть озеро?

Нахмурив брови, с подозрением смотрела на него.

― Ага… откуда ты…

― Можем добраться туда, если отправимся прямо сейчас. В кладовке есть мантии и халаты.

Я выпустила раздраженный вздох. Они продолжали меня игнорировать.

― Отлично, итак, мы отправляемся в церковь. Давайте надеяться, что она не вспыхнет в ту же секунду, как войдем внутрь.

― Мне обязательно нужно идти? ― воскликнула Арлен, привлекая всеобщее внимание.

― Да, бл*ть, конечно, нужно. Ты не Кали, с тобой не заключено сделки. Спроси себя, действительно хочешь присоединиться? Потому что именно так можно получить право на это.

― И будь внимательна с ответом, потому что если скажешь «нет», то у нас возникает проблема, которую следует немедленно устранить, ― заявил Кобра.

― Я не оставлю Кали, и ты, черт возьми, не убьешь меня, так что да, хочу быть в деле, ― огрызнулась она. ― И прежде чем мы отправимся в какую-то церковь, где же все остальные?

― Мы ― это все, ― быстро отреагировал Ромеро, выдвигая мой стул.

― Вас лишь… трое? ― спросила она, голос был полон скептицизма.

― Сила в сплоченности, соплячка, а не в количестве, ― ответил Гримм.

― В этом доме живет всего пять человек, ― жестко отрезал Ромеро, заканчивая дискуссию.

Мы с Арлен посмотрели друг на друга с одинаковым пониманием ― он просто радикально закрыл вопрос.

Парень что-то скрывал.

Глава 17

Ромеро

Поездка прошла без происшествий.

Арлен и Кали сели сзади по обе стороны от Гримма, я был за рулем, а Кобра сидел рядом. Каждый раз, смотря в зеркало заднего вида, взгляд Кали встречался с моим.

На ней была мантия с капюшоном и ожерелье с крестиком на шее, спрятанным внутри. Как всегда, она выглядела непорочной, искушая самого могущественного мужчину желать греха.

Я припарковал джип на склоне холма, частично скрываясь от глаз, но тем не менее, сам видел одинокую церковь посреди поля.

― Справитесь? ― спросил у Кали и Арлен без десяти одиннадцать.

― Я сделаю это, ― решительно ответила Кали.

― Вот это моя еб*ная девочка.

Она лучезарно улыбнулась и выскочила из машины, послав мне воздушный поцелуй перед тем, как захлопнуть дверь.

― Что насчет тебя?

― Я прикрою ее, ― отреагировала Арлен, вылезая наружу и обходя вокруг, чтобы шагать рядом с Кали.

Мы наблюдали в зеркале, как они сливались с толпой монахинь, спешащих к церкви. Яркий свет сделал их всех похожими на суетливые темные точки.

― Ты принес?

― Вот оно, ― заявил Кобра, вытаскивая из-под сиденья хозяйственную сумку с взволнованной улыбкой.

― Ты такой ребенок, Лук-Лучок, ― насмехался Гримм с заднего сиденья, используя прозвище, которым мы пользовались в детстве.

Кобра драматично ахнул и повернулся на месте.

― Комплимент от жнеца? Спасибо, мужик. Я тебя тоже люблю.

Игнорируя их стеб, я не сводил глаз с зеркала заднего вида.

Терпение никогда не было моей самой большой добродетелью, но когда дело касалось Кали, это дерьмо вообще не существовало. Знал, что она способна на это ― девочка неоднократно справлялась до того, как я появился на горизонте, но от этого переживание за ее безопасность не уменьшалось.

Ровно в срок, позади церкви явилась фигура, облаченная во все черное. Я испытал гораздо большее облегчение, чем готов был признать.

― Пошли.

Выскочил из машины до того, как последняя фраза слетела с губ и рванул ко входу. Кобра и Гримм были рядом.

По мере того, как люди стали заполнять переднюю часть церкви, мы смогли проскользнуть туда, благодаря Арлен. Она приложила палец к губам, чтобы призвать нас хранить молчание и повела внутрь.

После того, как закрылись огромные двери, здание погрузилось в тишину.

Лунный свет, проникавший сквозь витражи, служил единственным освещением в зале.

― Ты выглядишь мило, соплячка, словно школьница.

Она посмотрела через плечо и покачала головой, на ходу показывая Гримму средний палец.

В конце коридора она приостановилась и вытянула руку, чтобы остановить нас, указывая за угол.

Оглянувшись вокруг, осмотрел лавки в поисках Кали, обнаружив ее стоящей на коленях перед алтарем. Отец Азель ― ее дядя, ― приближался к ней.

Мы вошли в комнату, когда он подошел и коснулся ее затылка. Словно чертик-из-шкатулки, девушка вскочила и обернулась с дерьмовой усмешкой на лице.

― Здравствуйте, святой Отец. Скучали по мне?

Ее сладкий голосок эхом отозвался в комнате. Азель отшатнулся, явно удивленный. Кали шагнул вперед и так сильно толкнул его, что тот споткнулся и рухнул, приземлившись на скамью.

― Запри дверь, ― приказал я Арлен, когда мы проходили мимо нее.

Услышав мой голос, Азель резко повернул голову. Взгляд широко распахнутых глаз устремился на всех нас, мужик побледнел, подскочил и попытался сбежать.

― Хей! ― завопила Кали, выставляя ногу, чтобы поставить подножку. Он свалился в проход, упав к ногам Гримма.

― Ты постарел, как дерьмо, ― заявил Гримм, наклонившись и приподняв его за башку, одной рукой прикрывая рот.

Кобра всех нас обошел, давая Кали «пять». Подойдя к алтарю, начал разгружать хозяйственную сумку.

― Иди сюда, детка.

Я протянул ладонь. Взяв ее, она переплела наши пальцы, когда я перекинул руку ей через плечо.

― Двери заперты, берег чист, ― заявила Арлен, стягивая капюшон.

― Где ты хочешь его видеть?

― Позволишь мне сделать выбор?

― Это твое шоу. Мы лишь мускулы.

Ее глаза вспыхнули, огромные как блюдца, и она взволнованно задрожала.

Выскользнув из-под моей руки, девочка развернусь, словно распорядитель действа, указала на большой серебряный крест у стены.

― Можешь воспользоваться им, чтобы распять его? ― она взглянула на меня и усмехнулась собственной идее. ― Вот этим, ― уточнила она, указывая на длинную металлическую цепь, которую Кобра положил к алтарю.

― Можем это устроить, ― ответил Гримм прежде, чем я успел, волоча к алтарю сопротивляющегося Азеля.

Пошел и взял крест. Отнес его к алтарю и облокотил.

― Поднять, раздеть, связать, ― указал каждому из нас и схватился за цепь.

Кобра разрезал мантию Азеля и немного помог Гримму удержать его, пока я фиксировал его левую, а затем правую руку на брусьях креста.

― Боже, мы все попадем прямиком в ад, ― простонала Арлен.

Кобра остановился и посмотрел на нее с озорной ухмылкой.

― Хорошенько осмотрись вокруг, дорогая, потому что ты уже там. Весь мир ― Ад, а этот психопатический засранец ― Дьявол, ― кончиком ножа он указал на меня.

― Так что же это значит для всех нас? ― усмехнулась она.

― Ну, я, безусловно, его самый надежный преданный помощник, ― заявил парень, разрывая последнюю часть мантии, теперь уже связанного Азеля.

― Гримм сам все объяснит. Убивает всякое дерьмо беспристрастно, неподкупен и никогда не отказывается выполнять свою работу.

― Вообще-то, это довольно точно, ― подтвердил Гримм, опустив штаны Азеля до лодыжек.

― Кали ― его великолепная безумная, темная, жестокая королева, ― он драматично вздохнул и взглянул в потолок. ― Даже Дьяволу нужна любовь.

Покачав головой, посмотрел на Кали. Она пялилась на меня с нечитаемым выражением на ангельском личике.

Его точное определение напрочь взрывало еб*ный мозг.

Она просто даже не представляла, насколько парень серьезен.

― Это тошнотворно мило, но ты не настолько уж плох.

― Разумеется, Арлен, ты говоришь так, потому что еще нас не знаешь… Но, скорее всего, ты все равно труп, поэтому это дерьмо такое сложное для тебя.

― А ты не знаешь нас…

― Я знаю Кали, ― оборвал ее и положил конец дискуссии.

Никто ничего не произнес, а Гримм и Кобра даже не пытались изобразить удивление от моих слов.

Известно ли мне, какой у нее любимый цвет или любимая еда? Бл*ть, нет. Знаю ли я все грязные подробности ее прошлого? Тоже, бл*ть, нет. Было ли мне насрать на это? Опять же ― бл*ть, нет.

Понимал, что она была настолько сломлена, но даже не осознавала этого. Знал, что то, что она видела, когда смотрелась в зеркало, было ничем иным, как замешательством.

Понимал, что девочка тонет внутри себя и борется за то, чтобы понять, кто она такая, в то время как демоны кричали, чтобы их выпустили на волю.

Все это я знал, потому что однажды, в паршиво-дерьмовое время, сам был таким.

Был ею.

Знал ее.

Мы ― отражение друг друга.

Она была моей великолепной темной, бл*ть, королевой.

Женщина была моей. Я не отпустил бы ее даже тогда, когда все было сказано и сделано, а она ненавидела мое еб*ное нутро, ведь так бы и было. Такое просто неизбежно. Я уничтожал все хорошее, к чему прикасался. Ей бы просто пришлось возненавидеть меня, сидя киской на моем лице.

― Зачем… ты его так привязал? ― спросила она, нарушая тишину и пялясь на жалкую, бледную задницу Азеля.

― Мы заставим его страдать, пока не получим некоторые ответы.

Она кивнула и подошла ко мне, ухватив за руку Арлен, двигаясь вперед.

― Калиста, милая…

Я был позади, ударив священника мордой об крест, прежде чем он успел договорить.

― Тебе запрещено обращаться к ней! Единственный раз, когда можно открыть рот ― это отвечать на вопросы или, бл*ть, вопить.

― Он обоссался, ― Кобра указал на струю мочи, стекавшую по бледной ноге Азеля.

― Все как обычно, ― с отвращением отошел от него. ― Выбирай инструмент, Эльф.

Не говоря ни слова, она изучила ассортимент и тихонько напевая, выбрала желтую дрель. Щелкнув по кнопке, улыбнулась мне, когда та зажужжала.

Шокированный возглас заставил всех нас повернуть головы, чтобы увидеть, как монахиня вышла из-за угла. Закричав, рванула к двери.

― Бл*ть, я разберусь, ― проворчал Гримм.

Он спрыгнул с небольшой ступеньки и бросился за ней.

Перед тем, как она добралась до выхода, он подхватил ее за талию и подбросил в воздух. Девушка отскочила с грохотом от скамьи и закричала, когда ее тело ударилось о мраморный пол.

Гримм, будучи Гриммом, не терял времени, сдавил ее шею, выжимая жизнь. Задыхаясь, она безумно размахивала руками и пиналась ногами. Потребовалось всего тринадцать секунд, чтобы монахиня потеряла сознание, и еще две, чтобы умерла. Женщина скончалась так быстро, что, если бы он не швырнул ее тело через скамью, было бы легко поверить, что всего этого никогда не было.

― У тебя есть три попытки сказать, где находится Девид, начиная с этого момента.

Начало проявляться мое нетерпение, устал находиться в церкви.

― Я не знаю…

― Первая попытка удалась лишь потому, что знаю, ты собрался меня на*бать.

Кали подошла ко мне с дрелью в руке и взглянула, чтобы получить указания.

― Сделай ему больно.

― Сделать больно, ― повторила она.

Ее взгляд охватил каждый дюйм его тела, устремившись на руки. Девушка приблизилась к тыльной стороне левой, подняла дрель и нажала кнопку.

Сверло вращалось, вначале только скручивая его кожу, постепенно ввинчиваясь в плоть.

― Перестань! Пожалуйста, остановитесь! ― заорал он в агонии.

Я осторожно отодвинул руку Кали, обнаружив крошечное отверстие, которое она начала делать на тыльной стороне его руки.

― Прекрати рыдать и собери свое дерьмо. Мы даже еще не причинили тебе вреда, ― вздохнув, похлопал его по голове. ― Что за мужик мочится и ревет из-за какой-то старой доброй пытки?

― Тот же самый вопрос, Азель, где Девид?

― Я не видел его уже несколько месяцев, ― скулил он.

― Но ты говорил с ним. Вы всегда общаетесь друг с другом по телефону. Ты в курсе, где он, я уверена, что знаешь! ― вмешалась Кали, крича ему в лицо.

― Я говорю вам правду. Зачем мне врать?

― Потому что ты жалкий кусок дерьма.

― Потому что у тебя вторая попытка, ― добавил я позади нее.

Вздохнув, она снова подняла дрель и покачав головой, отступила назад.

― Зачем мы вообще тратим время на этого болвана, когда он хранит регистр адресов в своем кабинете? Не будет он говорить. Они никогда не говорят. Мы можем просто заставить его вопить, истекать кровью, а затем убить как можно больше из них. Девид проявит себя, если начнешь уничтожать самых важных его последователей. С регистрационной книгой мы точно узнаем, где их можно найти.

― У нее превосходный аргумент, ― согласился Кобра, хлопнув рукой по рту Азеля, чтобы заглушить его вопли.

― А ты что думаешь? ― спросил Гримма.

― Думаю, что вопрос риторический. Но почему она так долго скрывалась в лесу?

― Занимайся своим делом, ― дал ей зеленый свет, с любопытством наблюдая за тем, что Кали теперь предпримет.

Мне, бл*ть, так нравилось следить за тем, как работает ее мозг, выяснять, как сильно она жаждала заставить ублюдка вопить. Ее маленькая милая головка была полна гноящейся боли. Когда наконец-то девочка избавлялась от кокона, то была ох*ительно великолепна.

Улыбнувшись, она схватила Азеля за вялый член. Кончик был еще влажным от мочи.

Без предупреждения Кали воткнула сверло в его уретру. Он взвыл еще до того, как она нажала кнопку. Мой собственный член не мог решить, хочет он сморщиться и влезть внутрь от страха или остаться твердым как камень, пока Кали сверлила дыру в чужом члене.

Кобра взглянул на меня, и я кивнул.

В течение секунды он достал собственный член и пристроившись сзади к Азелю, раздвинул его половинки.

― Давай посмотрим, понравится ли тебе хоть раз оказаться принимающей стороной.

Он погрузился на сухую, как обычно.

Кали моментально остановилась и выронила окровавленный отросток, глядя большими глазами, как Кобра врезался Азелю в задницу.

― Срань господня, ― пробормотала Арлен.

― Не думаю, что его дерьмо останется священным, ― пошутил Гримм.

Азель выкручивался, моля о пощаде, но не получал ничего. Член Кобры был весь залит кровью, когда входил и выходил из задницы.

Рот Кали открылся и закрылся. Она облизнула губы и отступила. Почувствовав мой взгляд, вытерла окровавленную руку об мантию и опустила дрель.

― Пойду возьму книгу учета, ― извинившись, сбежала быстрее, чем мышка.

Несколько минут глядя на Кобру, быстро заскучал. Азель превратился в скулящего пробитого плаксу.

― Давайте закругляться.

― Спасибо, бл*ть, наконец-то. Мой член уже стал раздражаться.

Кобра вышел и отскочил назад, когда Азель начал испражняться на пол.

― Боже, это омерзительно, ― пронзительно вскрикнула Арлен, бросаясь в заднюю комнату и прикрывая глаза.

Я сорвал с его шеи амулет-крест и встал перед ним. Гримм положил одну руку на верхнюю, а другую, на нижнюю челюсть, распахивая широко рот и ломая. Сунул амулет в рот Азеля, а Гримм захлопнул его обратно, проталкивая крест через десны, кровь стекала по серебряному кулону и капала с губ.

Взглянув вниз, я рассмеялся при виде его окровавленного члена. Мы проделывали одно и то же так много раз, что было приятно немного встряхнуться.

― Выпусти его кровь, а затем разыщи Арлен.

Оставив их, отправился в том же направлении, куда ушла Кали.

Глава 18

Калиста

Если я была его, значит ли, что он был моим?

Почему вообще спрашиваю себя об этом, когда не могла совладать с эмоциями?

Я только что зверски изуродовала чьи-то гениталии, и все, о чем могла думать ― это секс. Что-то было со мной неправильно, уже понимая, что я немного облажалась.

Мой вздох отразился от сводчатого потолка церкви. Сжимая в руках черную книгу, обошла деревянные исповедальни, отмечая, что Азель больше не вопит так громко. Возможно, Кобра закончил свое дело и угодил ему.

Могла представить, что подружилась с ним, и, возможно, даже с Гриммом, если бы не тот факт, что Тито все еще где-то поблизости, а я просто не в силах была заставить себя пренебречь этим.

― Какого дьявола вообще делаю это? ― пробормотала про себя, свернула за угол и врезалась прямо в Ромеро.

― Зачем делаешь что? ― схватил меня за плечо и развернул, практически затащив в одну из темных, пыльных исповедален.

― Что ты творишь? ― прошептала.

― Это та самая книга?

Он потянулся за ней, но я выкрутилась.

― Почему ты так сильно хочешь найти Девида?

― Кали, если я ничего не говорю, то только потому, что не считаю, что тебе следует знать.

Что на это ответить?

Не могла же требовать стопроцентной откровенности, когда не делала того же, а если мы не могли доверять друг другу, то что же тогда нам оставалось?

Он опять потянулся за книгой, на сей раз вырвав ее из моих рук.

― Это была жалкая попытка шантажа ради информации?

― Я слишком разумна для этого.

― На самом деле?

― Ты такой засранец, ― выдохнула, протискиваясь и толкая тонкую деревянную дверь.

― Не-а.

Отодвинул меня от двери и заключил в клетку между собой и деревянной скамьей.

― Чего ты хочешь? ― прорычала я.

В кабинке было душно, а от недостатка света, едва видела его глаза.

― Что если я скажу тебе исповедаться о твоем самом сокровенном темном грехе?

― Ты мой самый сокровенный темный грех.

― Тогда, может, стоит трахнуть тебя здесь. Никогда не выпадала честь осквернить монашку.

― Я ненастоящая монахиня.

― Не разрушай фантазию, детка. Просто раздвинь для меня ноги.

Он опустился на колени, чтобы положить журнал на пол, поднимая мою мантию, когда встал на ноги.

Скользя пальцами по коже левого бедра, он крепко схватил его и перекинул через свое.

Обвила одной рукой его шею, а другую опустила к молнии на джинсах, расстегивая, пока не освободила член. Он резко развернул нас, так что теперь сидел на скамье, а я оседлала его колени.

― Помести мой член в себя и прокатись на нем. Жестко.

― Я не…

― Сделай это.

Я возвышалась над ним, сердце билось неравномерно. Судорожно выдохнув, сжала пальцами перегородку в исповедальне, медленно опустилась, вбирая его в себя.

― Вот так.

Он схватил меня за бедра и толкнулся вверх, погрузившись до основания, полностью заполняя меня.

Подавилась криком, который быстро превратился в стон, поскольку парень управлял мной снизу, задавая быстрый темп, чтобы я не отставала.

― Черт возьми, Кали, твоя киска такая, бл*ть, мокрая, настолько, ох*енно тугая. Такая, бл*, моя.

Мужчина скользнул руками к моей заднице, сжимая руками половинки, и начал сильно врываться.

Когда он вынудил меня проявить инициативу, потребовалась минута, чтобы найти ритм. Держась за перегородку и покачивая бедрами, подпрыгивала вверх и вниз на члене. Разнузданные стоны эхом звучали в церкви и заполняли маленькую исповедальню.

Мышцы ног жгло. По вздымающейся груди струился пот. Дыхание стало громким и прерывистым, смешиваясь с наполненными удовольствием вздохами.

― Не могу…

― Не говори, что не можешь. Просто трахни меня, ― рычал Ромеро.

Опустив руки на его плечи, выровняла положение и начала скакать на нем, вбирая в себя все глубже и жестче.

― Ром, ― прохныкала, утыкаясь бессильно лбом.

― Вот так, детка. Используй меня, заставь себя кончить.

Прижав большой палец к моему клитору, он медленно массировал его круговыми движениями. Внизу живота все сжалось, а тепло прокатилось по спине. Он наклонился, провел языком по моей шее и укусил. Вошел в меня одним сильным толчком. Кончила так сильно, что забыла, как дышать.

― Бл*ть!

Больше не могла пошевелиться. Мышцы напряглись, я закрыла глаза, упиваясь ощущением того, что только он мог вырвать из меня. Позже Ром вышел, запачкав своим семенем мою мантию.

― Кажется, сейчас самое время обсудить контрацепцию, ― заявила, размазывая сперму по черной ткани.

― Ты только что трахнула меня в исповедальне. Именно это заставляет тебя задуматься о противозачаточных средствах?

― Ром, ― выделила я.

― Почему ты беспокоишься об этом, если все наши дети попали тебе в глотку либо приземлились куда-то на тебя? Когда захочу, чтобы ты забеременела, так и будет.

― Ух, ты такой поэтичный, ― невозмутимо ответила.

Я попыталась встать, но его руки крепко сжали мои бедра, чтобы удержать на месте. Деревянная скамья скрипела под нашим весом.

― Мне не нужно видеть тебя четко, чтобы понять, что ты разозлилась. Просто ощущаю это. Не будь такой девчонкой, Кали. Скажи, в чем проблема.

― Скольким девушкам ты это говорил? Ты хоть…

― Чист? ― вставил он. ― Если это ревность, можешь покончить с этим дерьмом сейчас же. Я не просто засовываю свой член во что-то с дыркой. Вообще-то, я довольно разборчив. И не имею привычки входить без защиты. Ты моя, не хочу между нами никаких преград. Никогда бы не позволил какому-то грязному дерьму коснуться тебя. Есть только ты, Кали.

Его слова были бальзамом на мою досаду. Сглотнув, кивнула.

― Хорошо, ― прошептала на случай, если он не увидит это движение.

Он обхватил мое лицо и прижал лоб к моему.

― Херня, что ты со мной творишь, них*я не имеет смысла.

Напряженность в его голосе была не настолько сильной, чтобы застать меня врасплох. Я чувствовала то же самое. Может быть, именно таким и должны быть отношения, неразрывные узы. Не нужно было слов, чтобы выразить то, что уже знали наши искалеченные сердца.

Я была его, а он ― моим.

***

Свернулась клубочком в углу, когда он передал мне банку.

― Что конкретно празднуем?

― Регистрационную книгу, которую ты дала нам, а Ромеро оказался не таким придурком, ― сказал Кобра.

Смеясь, поднесла банку ко рту, сожалея о решении принять участие в этом мероприятии, как только самогон коснулся моего языка.

― Это отвратительно, ― пробормотала, подтолкнув банку Ромеро. ― Жжется.

Пошевелила языком, не пробуя ничего иного, кроме медицинского спирта.

― Ты можешь справиться лучше, ― Ромеро бросил вызов, подтолкнув банку обратно в мою сторону.

― Подожди три секунды, ― посоветовал Гримм оторвавшись от книги.

― Уф, ладно.

Забрала стеклянную банку обратно и, затаив дыхание, глотнула сосчитав до трех.

― Ах, как вы это пьете? ― Закашлялась, тряся головой и жмурясь.

― Ты привыкнешь к этому, ― сказал Ромеро, забирая у меня банку и передавая Арлен.

― Ты совсем ничего не пил.

― Я не пью.

― Тогда зачем ты мне это сказал? ― впилась взглядом, вытирая рот тыльной стороной руки.

― Может, хочется услышать, какую пьяную правду ты выложишь.

Арлен фыркнула.

― Не всем есть что скрывать.

― Всем в этой комнате, ― возразил Гримм.

Это была чертовски горькая правда, и ничего хорошего из этого не выйдет. Все знали, что ложь причиняет боль, а секреты убивают.

Вздохнув, я сильнее прижалась к кожаной диванной подушке. Ромеро подвинулся ко мне и посадил на колени, приложив мою голову на свое плечо.

― Не могу поверить, что вы оставили того мужика в подвешенном состоянии, ― размышляла Арлен с противоположного конца дивана, делая глоток, как опытный профессионал. ― Чего? ― пожала плечами, поняв, что все на нее уставились.

― Что еще можно было сделать? ― спросил Кобра, наклоняясь к ней.

― Я поделюсь с тобой, если ты поделишься со мной, ― поддразнила она.

― Почти уверен, что ты недостаточно взрослая, чтобы пить, ― отругал Гримм.

― Я вполне взрослая, чтобы наблюдать, как ты превращаешь священный дом в площадку снафф-фильма (прим.: фильм о настоящем насилии/убийстве), но не пить алкоголь?

― А что будет, когда вы убьете Девида? Это какая-то революция или что-то вроде того?

― Разве тебе не должно быть пох*й на людей, чтобы устроить революцию? ― отреагировал Кобра, вытянувшись и положив ноги в носках ей на колени, забирая самогон.

― Это же зарождение рая, ― Ромеро ответил, как обычно, отклоняя вопрос ответом, который на самом деле таковым не являлся.

Нахмурившись, уставилась на пентакль в полу, еще раз задаваясь вопросом, ради чего делаю это. Я хотела Ромеро. Интересно было узнать его, но, похоже, парень не был склонен впускать меня, а если на его радаре появится Тито, была уверена, что его прикончат.

В голове все было так запутано. Когда мне вернули банку, я без колебаний выпила. На вкус было ужасно, но страдание обожало пьянство.

Глава 19

Ромеро

Я отнес ее наверх и уложил в кровать. Казалось, что она спит, пока не схватила меня за руку.

― Я пыталась сбежать.

Какого хрена?

― В лесу я старалась убраться подальше, ― прошептала она.

― Подальше от чего?

Когда она ничего не ответила и не открыла глаза, понял, как тупо, бл*ть, беседовать с пьяной в жопу женщиной.

― Человек, который похож на нее, мое прошлое, я сама.

― Давай спать, ― дойдя до двери, шагнул в коридор.

― Не оставляй меня здесь одну.

Нуждающийся тон ее голоса заставил меня оглянуться через плечо. Голубые глаза были широко распахнуты и смотрели мне в спину.

― Здесь так одиноко. Останься со мной.

Был почти на сто процентов, бл*ть, уверен, что за нее говорил сумасшедший разум, но девушка похлопала по пустому пространству кровати рядом с собой, и на этом все.

Я захлопнул дверь ботинком, снял рубашку и растянулся рядом с ней. Кали тут же перевернулась и перекинула свою ногу через мою.

Ждал, пока не убедился, что она спит, прежде чем встать с кровати и остановиться у двери, чтобы проверить еще раз. Осмотрев ее крошечное тело, был поражен тем, насколько сюрреалистично то, что девушка материализовалась во плоти ― призрак, о котором я мечтал все эти долгие годы.

Выскользнув из комнаты, спустился вниз и обнаружил Кобру и Гримма за столом.

― Она внизу для верности, ― ответил Гримм на мой молчаливый вопрос об Арлен, которая больше не спала на диване.

― Итак, у нас дело на завтрашний вечер? ― спросил Кобра.

Обдумав это, кивнул.

― Ага, это дает нам дополнительный день, чтобы подготовиться ко всему остальному.

― Хорошо, теперь, когда все это вышло наружу, кто-нибудь хочет обсудить слона в комнате?

Он посмотрел на нас и ждал, но никто не заговорил.

― Ты не видел свою сестру с самого детства и вообще нечего сказать? ― поинтересовался у него Кобра.

― Моя сестра, ― повторил Гримм, добавив эмоциональности фразе. ― Вы двое ― гораздо более моя семья, чем она. Я не знаю ее, а она даже не знает о моем существовании. Девушка не помнит меня, а я не чувствую необходимости дать ей знать, потому что сомневаюсь, что могу доверять.

Он пристально посмотрел, говоря, что больше не хочет это обсуждать.

― А что насчет тебя? ― спросил меня следующим.

― Согласен с ним. Не знаю, могу ли доверять ей, но она моя, несмотря ни на что.

― Ага, понимаю, что это значит. Получается, что вы, два ублюдка, засунули головы в задницы, ― поворчал он.

― Может, тебе стоит принять душ, ― скорее утверждал, чем предлагал.

Мужик был наполовину пьян, так что решил дать ему небольшое послабление, а не вытирать его задницей пол.

― Не облажайся.

Он поднялся и взглянул на нас исподлобья, прежде чем оступиться.

― Вот именно из-за этого дерьма мы не даем ему бухать, ― заявил Гримм, когда встал. ― Пойду приму душ и сделаю вид, что сплю.

По пути он крепко сжал мое плечо. Я понимал, что мужик был раздражен, потому что Гримм походил на меня, в то время как в Кобре еще оставалось немного хорошего.

Если бы кто-то горел, парень был бы более склонен потушить его, в то время как мы использовали бы горящее тело, чтобы прикурить.

И это была незапланированная часть дерьма, с которой не хватило терпения разобраться. Мне не нужно было, чтобы эти двое спорили о том, что мы не могли контролировать.

Кали была последней проблемой, с которой нужно было разбираться прямо сейчас. Она была непредсказуемой бурей, угрожавшей разрушить все на своем пути. Каждый здравомыслящий человек сбежал бы в укрытие, но я, бл*ть, никогда не был нормальным и всегда тяготел к ураганам.

Сидя за столом вполоборота, читал книгу-регистр, размышляя, сколько всего так сильно изменилось и как резко еще изменится в ближайшем будущем.

Дерьмо вот-вот должно было попасть на вентилятор.

Глава 20

Калиста

Проснулась с невыносимой головной болью и лицом к лицу с Ромеро.

― Ты всегда, бл*ть, спишь так крепко? Я собирался погрузить твою задницу в душ.

― Хватит на меня орать. Господи.

В надежде, что он уйдет, прикрыла рукой глаза.

― Детка, не думаю, что Господу понравилось бы, когда его путают со мной. Прошлым летом я протащил его Сестру своим джипом около десяти миль.

Пялилась на него одним глазом из-под руки.

― У тебя очень серьезные психические расстройства.

― А еще мой член каменно-тверд, поэтому, если не хочешь головной боли и раздраженной киски, рекомендую тебе встряхнуться нах*й.

Мне определенно не хотелось погибнуть. Со стоном перекатилась через матрац и неохотно встала. Не спала, как не хотела; не спалось, когда могла. Девушке просто не суждено было победить.

Подавив зевоту, принялась расчесывать волосы пальцами.

― Насколько уже поздно?

― Слишком поздно. Почти шесть.

Бросила на него недовольный взгляд. Шесть утра ― не мое определение «поздно».

― Существует ли какая-то конкретная причина, по которой ты меня разбудил?

― Существует. Поможешь мне с трупной ямой, и, как было сказано ранее, у меня стояк, а в моей постели лежит гребаная сексуальная блондинка, умоляющая быть вы*баной.

Я просто не могла с ним спорить. Покачав головой и пожалев об этом, натянула ботинки и направилась к двери.

Чем быстрее помогу ему, тем быстрее вернусь ко сну.

― В следующий раз, Ромеро, используй свою руку.

― В следующий раз просто засуну его тебе прямо в рот. Кончу, а ты перестанешь храпеть. Двух зайцев ― одним выстрелом.

Запнувшись на лестнице, зыркнула на него.

― Я не храплю.

― О, да, еще как.

Схватив меня за руку, повел нас к передней части склада. Когда вошли в дверь, он схватил металлическую дубину, прислоненную к стене.

Уровень влажности был не так уж и высок из-за того, что было еще рано, но тогда стало ясно, почему он разбудил меня в это время. Жара или нет, но запах был ужасный.

Заглянув, без особой необходимости, в яму, почувствовала дуновение смерти. Натянув футболку на нос, отступила назад и постаралась не блевануть, сильно сглатывая.

― Воняет болотной задницей!

― Интересное описание.

Он несколько раз покрутил и удлинил конец дубинки, используя его для того, чтобы начать крушить трупы, напоминавшие композитную кучу. Я не подозревала, что гниющие тела, можно превратить в пюре, приправленное, поразившей меня, вонью личинок мух.

― В чем же тебе нужна моя помощь?

― Ни в чем, работа грязная, а ты не должна запачкаться, делая то, с чем я вполне справляюсь. Просто хотел, чтоб ты была рядом.

Тогда почему… тьфу. Могу ли я вообще злиться за это на парня? Он меня разбудил, чтобы провести вместе время. Не его вина, что я напилась самогона.

― Вау, это очень даже мило на самом деле.

― Все, что мы делаем ― трахаемся или воюем. Подумал, что можно взять выходной. Так что после ужина твоя сладкая киска ― моя.

Закатывая глаза, отодвинулась подальше, чтоб можно было дышать и наблюдать, как он работает.

― Так кто же тот парень, разбивший тебе сердце?

Я посмотрела на него пустым взглядом.

― Парень?

― Прошлой ночью ты сказала кое-что, ― пояснил он.

― Понятия не имею, о чем ты говоришь, ведь это был не парень, а девушка.

Он замер и сосредоточил все свое внимание.

― Тебе нравятся женщины?

Тон не передавал, беспокоило это его или нет ― не то, чтобы мне было не насрать в любом случае, но также не хотелось начинать викторину «тысяча и один вопрос» о моей сексуальности.

― Единственное, что мне нравится ― ты.

Мой ответ, казалось, успокоил его на время, потому что парень вернулся к дроблению тел. До меня не сразу дошло, что в огромной яме было по крайней мере двенадцать человек, и большинство из них не принадлежали Ордену, пока тело рыжеволосой не появилось в сонме трупов.

― Кто все эти люди?

― Точно не уверен, если честно. Некоторые из Ордена ― очевидно, а другие из наших постелей.

Когда мужчина отвечал, то ни разу не взглянул на меня.

― Значит, ты общаешься с женщиной, а потом бросаешь ее в яму с трупами после того, как все закончится?

― Имеешь в виду, когда на самом деле касаюсь женщины, да, но так не всегда бывает. Рыжая до конца пыталась забраться ко мне в постель после того, как бросила Гримма. Я свернул ей шею.

― Ладно, это вполне понятно, но как же остальные? Почему бы просто не позволять им уйти?

― Как только касаюсь кого-то, а благодаря моему члену, они пережили потрясающие моменты, меняющие жизнь, то невозможно их уже отпустить.

― Ты серьезно только что назвал свой член меняющим жизнь?

― Это называется ― изменение к лучшему. Ты же знаешь, что это правда, потому что вижу, как ты тоже преображаешься, до этого было лишь общее представление.

Его пристальный взгляд вынудил меня вновь посмотреть вниз на яму с трупами и потереть затылок.

Я менялась? Никакой разницы не чувствовала, но, возможно, он видел то, что мне было недоступно. Парень называл меня прекрасной, когда я даже не считала себя таковой.

Осознавая, что он наблюдает за мной в надоедливо раздражающей манере, скрестила руки, чтобы избежать любых нервозных движений. Встретив его взгляд, сглотнула и скорректировала позицию.

― Собираешься прикончить меня?

― Разве ты не слышала то, что я только что сказал? Для этого мне пришлось бы освободить тебя. Поэтому нет, детка, не собираюсь убивать. Просто заставлю пожалеть об этом. И сделаю пи*дец как больно.

Больше Ром ни слова не произнес. Вылил на трупы канистру бензина, и мы наблюдали, как они горят.

***

У меня не было достаточно мощного оружия, чтобы одержать победу в схватке с человеком, который серьезно безумен.

Его резкие перепады настроения заставляли меня чувствовать себя столь же ненормальной, как и он.

Решила дать каждому из нас немного пространства, чтобы хоть раз задуматься и поразмыслить. Мне было необходимо навести порядок в дурдоме своих мыслей. Выбранный мною метод самолечения заключался в том, чтобы принять горячий душ и дать волю разуму.

В мгновение ока я прошла путь от жизни скучных повторов до резонирующей непредсказуемости. Забегая вперед, ничего не видела, не представляла куда катится моя жизнь. Оглядываясь в прошлое, видела обыденность, прекрасно зная, чего ожидать от каждого дня, когда просыпаюсь.

Пришлось напомнить себе, зачем я здесь. Придя сюда за ответами ― получила их. Это случилось потому, что изо всех сил пыталась найти себя, а посреди этой борьбы встретила Ромеро.

Начала задавать вопросы: «что если», к различным сценариям. В душевую ворвался прохладный воздух, который сменился теплом обнаженного тела Ромеро, когда он подошел сзади. Удивив себя, спокойно развернулась к нему лицом.

Его идеально остриженные волосы распущены и завивались на кончиках. Он откинул их назад и оглядел каждый сантиметр моего тела.

― Ты ох*ительно прелестна.

― Близится время ужина?

― Уже полдень ― достаточно близко.

Положив ладони на его влажную грудь, взглянула на него сквозь мокрые ресницы.

― Что мы делаем?

Он смотрел на меня в течение несколько тихих ударов сердца, словно ему нужно было тщательно подобрать слова.

― У тебя есть эта поистине дерьмовая неспособность оставить все как есть. Вижу, как мысли кружатся в этой маленькой симпатичной головке. Ты жертва собственного разума. Прекрати думать, хватит анализировать, просто позволь дерьму существовать. Живи настоящим, пока не про*ебала его, беспокоясь о грядущем.

― Мне необходимо много размышлять, когда дело касается тебя, Ром… Приходится избегать определенных ситуаций, если вообще хочу выжить.

Зловещая улыбка медленно расплылась по его лицу.

― Ситуаций? Ты отдала себя мне. Уже сейчас находишься в необратимом положении. Будешь теперь жить ради меня. Что же касается тебя, то ты даже не сможешь дышать без моего позволения.

― Почему именно сейчас ты ведешь себя как бо́льший засранец, нежели обычно?

В ответ он прижал свой рот к моему, кусая нижнюю губу столь сильно, что можно было ощутить вкус крови, хотя я его даже не впустила.

Отталкиваясь от него, отстранилась и языком смягчила боль, глядя на него с все возрастающим разочарованием.

― А что если я не хочу никому принадлежать?

― Слишком, бл*ть, плохо, потому что твоя задница моя, а я не собираюсь изображать, что мне не наплевать на твои чувства. Знаю, что ты возненавидишь меня, детка, но ручаюсь, что полюбишь еще больше, а трахать будешь жестче.

Парень так сильно сжал мою челюсть, что послышался хруст. А когда во второй раз приблизил свой рот к моему, я вцепилась ему в волосы и укусила в ответ. Он усмехнулся и обхватил меня рукой за горло, ударив затылком о стену.

Проглотив шипение от боли, издала вопль, когда Ром поднял мою ногу своим предплечьем и похоронил себя в моей киске. Не дав времени приспособиться, вбивался снова и снова, втрахивая меня прямо в стену.

Схватила его за руку, не в силах отдернуть. Грудную клетку стало жечь, когда легкие лишились воздуха, в котором так отчаянно нуждались. С безмятежным выражением лица он наблюдал, как я давлюсь и задыхаюсь.

― Ты знаешь, что нужно делать.

Голос звучал где-то вдали. Не могла ответить. Поклялась, что ни за что не кончу, ни тогда, когда мысли стали путаться. Казалось, он собирался прикончить меня, но в последнюю секунду, принудил сделать то, что хотел.

Его рука исчезла одновременно с тем, как онемело тело. Я жадно втягивала воздух, когда давление на сердце резко возросло. Не было выхода, пришлось позволить оргазму захлестнуть меня, когда его член распух. Без единого звука, Ром погрузился еще раз и замер. Дважды почувствовала, как парень дернулся, кончая как можно глубже во мне.

Он отступил, медленно высвобождая опавший член. Посмотрела вниз, потирая шею. Во рту пересохло, когда увидела, как избыток спермы течет по бедру. Вряд ли он мог так быстро передумать после той беседы в исповедальне.

― Зачем ты это сделал?

― С какой стати мне бы это не сделать?

Ромеро протянул руку и погрузил пальцы в семенную жидкость, а затем поднес их к моим губам. Я машинально слизала каждую каплю, что душ не смыл, почти не ощутив вкуса. Бездушный взгляд отслеживал каждое движение моего языка.

― Нам кое-куда нужно.

Не говоря больше ни слова, потянулся за гелем для душа и начал намыливать его мне на кожу.

Глава 21

Калиста

В какой-то момент я, должно быть, задремала, потому что, когда вновь открыла глаза, мы уже не двигались, заняло несколько секунд, чтобы вспомнить, где вообще находилась.

― А вот и моя девочка.

Голос Ромеро проник сквозь дезориентировавшую дымку. Повернув голову, была встречена безупречной улыбкой. Протянула руку и коснулась его лица, словно мне требовалась подтверждение в том, что он реален.

Собирался ли парень притвориться, что последних нескольких часов не было? Похоже, что так. Он поцеловал мою раскрытую ладонь, прежде чем убрать руку со щеки, полностью разбудив.

Отодвинув свою щеку от кожаного сиденья, посмотрела сквозь лобовое стекло.

Как только глаза адаптировались к темноте вокруг, впереди возник единственный огонек, который мгновенно прояснил, где мы.

― Что мы здесь делаем? ― спросила я, как только оказалась на твердой земле.

Он со зловещей улыбкой взглянул на меня и обхватив рукой плечи, развернул в сторону старого фермерского дома.

― Они похитили одну из моих, поэтому я заберу их всех.

― Давайте покончим с этим, ― суетящийся Кобра обошел джип с окровавленной наволочкой, которую спрятал в люке перед нашим отъездом. Он вывернул ее, отрубленная козья голова с мягким глухим звуком упала на землю.

Сморщила нос, нахмурившись.

― Это пи*дец как извращенно.

― Извращенно как кайф? Или как фу? ― спросил, подхватив ее за крошечные рожки.

― Определенно, последнее. Откуда ты вообще это взял? А где остальное? ― спросила Арлен, скривив губу.

― Не помню, ― пожал плечами.

― Ну же, давай.

Ромеро убрав руку с моих плеч, схватил за ладонь, стремительно шагая вперед. Приблизившись к крыльцу, мы услышали лишь слабые рыдания, доносившиеся из амбара.

― Вы собираетесь туда ворваться?

Гримм поднялся по лестнице и повернул дверную ручку. Войдя в дом, будто жил там, развернулся к нам лицом.

― Необязательно врываться, дверь они никогда не запирают, ― усмехнулся и скрылся из виду.

Если бы жизнь была фильмом, то это была часть, которая должна быть приостановлена, поскольку мудрый рассказчик объяснил, в какой ху*не предстояло оказаться. Это был эпизод, где сказали бы, что следовало развернуться и бежать, словно адские псы следовали по пятам.

Часть, где я бы поняла, за что моего любовника называют дьяволом. Подобным образом он предоставлял мне брошюру, знакомящую с миром, о котором говорил, где нормальные люди не выживали.

Проникновение в этот дом было началом моего конца, катализатором всего, что должно было произойти.

Ромеро держал меня за руку, пока мы шли вместе с Арлен и Коброй. Едва кончик моего ботинка переступил порог, как вдруг женщина заорала, а мужчина приземлился под каким-то неуклюжим углом на деревянный пол в нескольких футах от нас.

― Это один! ― с верхнего этажа крикнул Гримм.

Вокруг головы мужчины начала скапливаться кровь. На нем не было ничего, кроме пары боксеров. Взгляд его безжизненных, широко распахнутых глаз был прикован к нам.

Кобра обошел его с козлиной головой в руках и зашел на кухню. Наверху хлопали двери, по полу грохотали шаги, отчего дребезжали потолочные светильники.

Ромеро взглянул в сторону лестницы и отпустив меня, немного подтолкнув вперед.

― Вы двое, накрывайте на стол.

― Какого черта нам нужно это делать? ― спросила меня Арлен, когда мы больше не видели его.

― Методы Ромеро имеют смысл лишь для него самого.

― И для него, ― она жестом указала на кухню, где Кобра наливал масло в кастрюлю.

Двигаясь вперед, объясняла свою дрожь нервозностью и нестабильным поведением Ромеро. Кухня и столовая были рядом. Заметив в дальнем углу шкафчик с посудой, задела Арлен плечом и устремилась к нему.

― Здесь грязно.

― Это преуменьшение, ― пробормотала Арлен.

Повсюду был беспорядок и грязное белье. В воздухе стояло густое зловоние приготовленной плоти. Осматривая столовую в поисках выключателя света, окинула взглядом кухню и заметила, что там все еще хуже.

В мойке была свалена гора посуды высотой в милю, подтеки черной грязи были размазаны по выцветшей желтой плитке, а пластиковый кувшин с сомнительным содержимым был опрокинут на столешнице.

Найдя выключатель, щелкнула по нему кончиком пальца, не имея ни малейшего желания прикасаться к чему-либо вокруг.

― Стол уже накрыт, ― заметила Арлен.

― Отлично, тогда мы можем начать, ― ответил Ромеро, входя в комнату наполовину волоча женщину за затылок. Я моментально узнала ее со дня нашего побега.

― Это был Билл. Ты знаешь, что мне известны правила! Я никогда не была бы настолько глупой, Ромеро.

Она цеплялась за его руку, но он просто стряхнул ее.

― Марта, мы заключили сделку, а ты нарушила условия. Тебе вообще нечего было делать в моем лесу. Разве я не обеспечивал твою семью необходимым продовольствием?

Скрестив руки и нахмурив брови, наблюдала за их препирательством.

Эти люди были каннибалами. Единственный способ, которым он снабжал их пищей ― это отдавать им других людей. Какого хрена он это творил?

Ром усадил ее на стул и полез в задний карман, доставая нож Браунинга, который всегда носил с собой.

― Положи руки на стол, Марта.

Со слезами, скатывающимися по лицу, женщина посмотрела на него и покачала головой. Прикусив нижнюю губу, я заглянула на кухню, чтобы проверить Кобру. Он копался в ящиках, складывая в кучу вещи, которые, как полагаю, собирался взять с собой.

― Мне нужна твоя помощь, Кали.

Вернувшись к Ромеро, разжала руки и обошла вокруг стола, остановившись рядом с женщиной.

― Положи ее левую руку на стол.

Интересно, к чему парень клонит, отвела непокорную руку женщины от места, где она прижимала ее к груди, и положила туда, куда он велел.

― Буду считать до трех.

При этих словах женщина начала сопротивляться и отталкивать меня другой рукой. Арлен схватила ее и крепко прижала, как и я.

― Три, ― спокойно произнес Ромеро, вонзая нож в левую руку, вынимая и погружая его прямо в тыльную сторону правой.

Вздрогнув, отвернула голову, когда женщина завизжала мне в ухо. Кровь быстро потекла по столу, часть попала на мою кожу.

― Прижми их на месте, ― тем же ровным тоном приказал Ромеро.

В поисках чего-либо, что могло бы помочь сделать то, что он хотел, подхватила нож для стейка с теперь уже окровавленного серванта рядом со мной, затолкала его в отверстие, которое он только что проделал и воткнула его в деревянный стол, вкрутив.

Арлен без колебаний поступила также.

Женщина прижала подбородок к груди и застонала, скорее всего, впав в шок. Я вытерла окровавленную руку об рубашку на ее спине и отступила.

― Глянь, что у меня есть.

Гримм вышел из другой комнаты с мужчиной в бессознательном состоянии и маленьким мальчиком из амбара, словно он был мешком картошки.

― Дай мне ребенка.

Ромеро протянул руки, забирая у Гримма плачущего мальчишку.

Когда Гримм поместил мужчину напротив женщины, которая еще не перестала стонать, я вопросительно взглянула на Ромеро.

― Что ты делаешь? ― спросила со спокойствием, которого не чувствовала.

― А что я по-твоему делаю? ― он перевернул ребенка так, что теперь спиной прижимал к своей груди, а ноги болтались над полом.

― Соус-смазка готов! ― крикнул Кобра под звук хлопающей дверцы духовки.

― Отпусти его, ― я не сводила с него глаз, голос был тихим, но требовательным.

― С чего бы мне его отпускать?

― Он всего лишь ребенок, ублюдок!

Арлен бросилась вперед, чтобы схватить пацана, но Гримм действовал быстрее. Он позволил мужику упасть со стула, и обхватил Арлен за талию, оттаскивая назад.

В мгновение ока, Ромеро поднял мальчика повыше и резко свернул шею, настолько сильно, чтобы разорвать связь между головным мозгом и нервной системой, перед тем, как провести ножом по горлу. Швырнул тело рядом со стулом матери, а затем продолжил пытать ее, отрезав два пальца.

Я просто приросла к полу, наблюдая за происходящим, словно сквозь перископ. Крики Арлен были приглушенными, поскольку Гримм зажал ей рот рукой.

Вошел Кобра, неся кастрюлю с маслом, и поставил ее посередине стола. Ромеро бросил отрубленные пальцы, они сразу же начали всплывать и шипеть.

Наблюдала, как мужик на полу, сначала медленно приходивший в себя, поразительно взбодрился, когда развернувшаяся сцена дошла до его понимания. Гримм сменил Арлен на этого человека, позволив ей сбежать от него.

Не теряя времени, она вышла из комнаты. Услышав ее шаги на крыльце, поняла, что девушка собирается смыться.

Я взглянула на Ромеро, на его лице уже была понимающая усмешка, на два шага опередившая мои размышления. Легким, практически незаметным кивком головы, он заставил меня броситься прочь.

Глава 22

Калиста

Я поворачивалась кругом, тонкие ветки цеплялись за кожу, когда протискивалась сквозь них, пытаясь отыскать дорогу во тьме.

Вопли с фермы затихли, а затем возобновились, заставив меня считать, что у меня достаточно времени, чтобы добраться туда, куда направлялась, но вскоре услышала, что кто-то двигался в непосредственной близости от меня.

― Арлен? ― прошептала, оглядывая деревья и листву.

― Кали, это я.

Остановившись, искала обладателя голоса и отпрыгнула, когда он появился справа от меня.

― Какого х*ра ты здесь делаешь, Саймон? ― прошипела, прислушиваясь к любому иному звуку.

― Тито отправил меня присматривать за тобой. Разбил лагерь в лесу у склада, пытаясь тебя встретить, но до сих пор не получалось. Подслушал, куда вы собирались.

Он ответил на все вопросы, которые я не задавала, но посылать его так близко было абсурдно глупо, вероятно, именно поэтому Тито отправил парня, который ему не нравился. Если умрет, то ничего страшного. Тито оказался занозой у меня в заднице. Он хотел добра, но его планы не были надежными.

― Он хочет, чтобы ты вернулась.

― Я не могу этого сделать… пока, ― добавила для верности, заметив, что крики прекратились.

― Что? Зачем тебе… черт возьми, ты, сумасшедшая пи*да, перешла на другую сторону? Ты же понятия не имеешь, что этот ублюдок задумал, так ведь? Спроси его о…

Слишком много болтовни.

Он закончил свое предложение криком, когда я набросилась, обхватила ногами его талию и укусила так сильно, как только могла.

Он дернул меня за волосы и ударил кулаком в бок, пытаясь оттащить. Было чертовски больно, но, тем не менее, я упрямо продолжала. Не было ни малейшего шанса, что парень выберется из леса, не будучи пойманным, а потом запоет, как раненый птенчик от малейших пыток.

Мне не нужно было видеть Ромеро, чтобы убедиться, что он где-то в лесу ― просто чувствовала это и никогда бы не смогла объяснить, почему незнакомец болтал со мной посреди леса.

В кино было намного проще укусить кого-нибудь за шею. Кожа была грубой и твердой, а мне не удалось впиться, как вампир.

Он начал кружиться, ударяя меня об дерево и сдвигая. Я упала на твердую землю со звуком «у-умф-ф».

Откатываясь, едва заметила его ботинок, приближающийся к моему лицу. Вскочила на ноги, а он приземлился в том месте, где я только что была.

― Нет, нет, нет!

Его вопль прорезал воздух, когда кость громко хрустнула, Ромеро сломал ногу, которой только что меня пнули. Кулак врезался в морду, ломая очки из бутылочных крышек, вырубая.

― Ты, не прикасайся к ней, ― спокойствие, с которым он произнес эти слова, полностью противоречило тому, как мышцы сжались от ярости.

Через минуту Гримм появился, пробравшись сквозь деревья, быстро оценив ситуацию. Взгляд остановился на мне, и он покачал головой.

― Отнеси его в джип, ― отрезал Ромер.

― Ты и эта маленькая соплячка ― просто ох*енные штучки, ― пробормотал Гримм, схватив Саймона за рубашку.

Отвернувшись, он утянул его с собой.

Дерьмо! Если бы его отвезли обратно на склад, Тито облажался бы гораздо сильнее, чем я.

― Он причинил тебе боль?

― Нет…

Я сложила руки перед собой и уставилась ему за спину.

― Скажешь мне, почему?

Знала, о чем он спрашивает, и у меня был ответ… вроде того. Однако не была готова объяснять все.

Неважно, как далеко я бежала и использовала ли каждую до последней, унцию энергии. Могла убежать от прошлого. От того, что было, либо еще не произошло. Могла убежать от иллюзии женщины, которую пыталась изобразить перед всеми. Но не от него или от больной сучки внутри себя, с которой, в конце концов, познакомилась.

Одно гармонично сочеталось с другим.

Однако, ничего из этого не озвучила. Позволив ему сделать любой вывод, который он хотел, пусть думает, что сбежала, потому что не справилась с этой его стороной.

Парень издал гудящий горловой звук и пошел, ни разу не взглянув на меня.

― Тащи свою задницу.

Проведя рукой по лицу, уставилась в беззвездное небо и глубоко вздохнула, прежде чем следовать за ним.

Когда же догнала его, он открыл пассажирскую дверь и помог забраться внутрь, до сих пор не взглянув на меня.

Арлен слабо улыбнулась с заднего сиденья. Мой взгляд устремился через ее плечо туда, где сидела блондинка, положив голову на колени. Я не удосужилась спросить, что они с ней сделают ― плевать.

― Твой друг едет сзади, ― сказал Ромеро, вернувшись на место водителя.

― Эта девчонка не является моим другом.

Он завел джип и тронулся с места, объехав палку посередине полосы, на которой красовалась голова козла.

Только услышав вопли через пять минут, поняла, что Ром имел в виду. Саймон действительно ехал сзади. Ромеро волочил его за джипом.

Глава 23

Калиста

Он довел стрелку спидометра до семидесяти и уставился темным взглядом прямо перед собой.

Частично мне было видно в зеркале заднего вида, как Саймон пытался держать голову поднятой, будучи жестоко истерзанным асфальтом.

― Кто он? ― спросил меня Ром, достаточно громко, чтобы услышать из-за воплей Саймона.

― Не знаю, но ты устроишь беспорядок, ― ответила легкомысленно, накручивая прядь волос на палец.

― Ты трахаешься с ним?

― Чего? ― начала смеяться. ― Ты что, серьезно?

― Думаешь, это смешно?

― Ты ревнуешь, потому что я может быть трахала или нет того парня, но я вы*бала кучу парней. Трахалась с отцом, дядями, и меня вроде как поимел младший братец. Да, я настоящая добропорядочная шлюха.

― Кали, ― задохнулась Арлен позади.

― Не надо жалости. У меня между ног было столько же членов, сколько и во рту. Ох, а еще несколько женщин получили VIP-обслуживание, так что никто не остался без внимания.

Заставив себя вновь рассмеяться, посмотрела на колени, сцепив руки вместе.

Через минуту Ромеро резко свернул, отправляя тело Саймона далеко вправо. Цепь вокруг его лодыжек зацепилась, когда голова ударилась о водосток и оторвалась от тела.

За джипом воцарилась тишина.

***

Не было никакого желания видеть, что осталось от тела Саймона. Как только мы вернулись на склад, вышла из джипа и бросилась внутрь.

― Больше никогда, бл*ть, не называй себя шлюхой.

По дороге на кухню остановилась.

― И вот здесь думаю, что теперь я твоя особенная шлюха, ― вздохнув, продолжила идти слегка подпрыгивая.

Подойдя сзади, развернул меня.

― Какого хера я только что сказал?

― Кажется, уже позабыла. Повторишь?

Проскользнув между ним и стойкой, увеличила расстояние между нами, обогнув противоположный конец стола.

Парень смотрел на меня минуту, прежде чем потер рукой лицо.

― Я жду.

Он скрестил руки и уставился на меня нечитаемым взглядом.

― Почему ты убил того маленького мальчика? Он был еще ребенком, Ром.

― Значит, в ней осталось некое подобие нравственности, ― усмехнулся надо мной. ― Это был не ребенок, а животное. Он бы сожрал твою еб*ную мордашку во сне. Я видел десятки таких же детишек, как и он.

― Ты ведь тоже животное! Да ты…

― Дикарь. Знаю. Не оправдываюсь и не сожалею. Это то, кем хочу быть, и мне все равно, если тебе это не по нраву. Ты или со мной, или против меня.

― А что, если я против? ― тихо спросила.

Разумеется, не была. Я была с ним полностью, но теперь уже могла представить Тито в зеркале заднего вида.

Если бы знала с полной уверенностью, что между ними не будет разногласий, то выложила бы все на чистую воду. Однако чутье подсказывало, что все совсем иначе.

― Если ты не со мной, то, полагаю, будешь шлюхой, ― выплюнул в меня слово, будто чувствовал мерзкий вкус во рту. ― Тащи свою задницу наверх, нах*й с глаз моих.

Он ушел обратно в переднюю часть склада.

― Дерьмо, ― пробормотал Кобра, бросившись следом, оставив бестолковую блондинку рядом с Арлен.

Вздохнув, посмотрела ему вслед, а потом вниз, когда почувствовала, что меня дергают за запястье.

― Идем, ― уговаривал Гримм.

Позволив ему вести себя вверх по лестнице, удивилась, когда он последовал в комнату Ромеро.

― Я не ищу перепиха из жалости, ― пояснила сразу.

― Мне не нужно… Никогда бы не стал…

Он выглядел подавленным самой идеей ― единственной, написанной на его лице эмоцией, которую когда-либо видела. Покачал головой, поглаживая бороду.

― Я бы никогда не стал тебя трахать, потому что ты принадлежишь моему лучшему другу. Он бы сделал со мной вещи, которые даже не могу себе представить, а у меня богатое воображение, просто чтобы уточнить. Я бы никогда не трахнул тебя, потому что все, что ты сказала в той машине, было неправдой. Ты не шлюха, Кали. Ты была всего лишь маленькой девочкой, и никто не был рядом, чтобы защитить. Клянусь, в этом мире много людей, которые очень сожалеют об этом.

Искренность его слов ударилась об мою каменную броню. Опустив взгляд в пол, села на край кровати и сухо рассмеялась.

― Это очень мило с твоей стороны, Гримми, но никто в этом мире никогда не извинялся за то, что со мной случилось, я больше не жду этого. Просто хочу найти местечко, в которое вписываюсь.

― Ты уже это сделала. У меня нет никаких проблем с твоим пребыванием тут, если это надолго. Мы еще не добрались до хороших моментов.

Играя с волосами, одарила его маленькой улыбкой.

― Спасибо.

Вернулось его обычное непроницаемое выражение лица, но могу поклясться, что мужчина почти улыбнулся. Он кивнул и направился к двери, остановившись после того, как распахнул ее.

― Ты чокнутая и заноза в заднице. Он сумасшедший и всегда ох*енно угрюмый, но связь бесспорна. Все видят это. Вы подходите ― еб*нутая пара влюбленных звездочек.

С этими словами он вышел из комнаты и закрыл дверь, оставляя меня погрязшей в размышлениях.

Упав на кровать, посмотрела в потолок, надувая щеки.

Я и Ром.

Ром и я.

Мы были невменяемыми, дисфункциональными, токсичными.

Могла пролистать энциклопедию и словарь, но все равно не нашла бы слов, чтобы описать нас.

Помимо возбуждения от похоти, он подарил моему больному сердцу утешение, которого никогда не знала. Между нами была верная смерть, сплошной туман и темное небо без восхода солнца, но я нуждалась в том, что хотела ― это именно он.

***

Ромеро

Ее стоны становились все громче и громче, а изголовье кровати в устойчивом ритме ударялось о стену, эхом отражаясь в темном помещении.

Взглянул на Арлен и усмехнулся.

― Это не смешно.

― Либо звук е*ли вызывает у тебя раздражение, либо тот, кто, бл*ть, занимается этим делом. Попробую предположить и скажу, что последнее.

― Мне не нужно, чтобы ты играл в психотерапевта, Кобра ее тоже трахнул, потому это противоречит твоей теории.

Она сбросила одеяло и села, скрестив татуированные руки на груди.

― Какова твоя история? ― уже знал это. Просто хотелось послушать ее ответ.

― У меня ее нет. Пыталась найти сестру, а меня схватили каннибалы.

Ха… это была почти правда.

― Разве ты не должен прямо сейчас целовать задницу?

― Я мог бы согнуть тебя…

― У тебя есть три секунды, чтобы изменить это предложение. Не давай мне повода взять у Кали твои яйца как ожерелье.

Засмеялся, впервые почувствовав себя так, за целый день.

― Я просто подъ*ебнул тебя, малышка. Я не обманываю женщин.

На самом деле проверял ее верность. Если бы все пошло не так, то быстренько прикончил и сказал бы Кали, что она смылась.

Еб*ная Кали.

Мне нужно было выпить, но я не пил.

Это была часть о том, чтобы принять дерьмо, которое укусило за задницу. В моей чертовой голове проигрывалось имя каждого человека, что она назвала, поэтому хотелось прикончить их к черту.

Моя прелестная девочка считала себя шлюхой. Эти ублюдки сотворили шипы на цветке, которых никогда не было.

Видел ее настоящую, чувствовал, что она заперта в темной еб*ной выгребной яме, куда ее столкнули.

Кали точно знала кем была. Она стыдилась этого. Из-за чего, выбирала единственный известный ей способ. Вследствие этого ее сознание было непоправимо. Почему никто не сказал ей, что она, бл*ть, совершенство?

Никогда не видел, чтобы травмы выглядели так красиво. Не встречал, чтобы синяки на коленях были так прекрасны. Девочка была так идеальна, что я ее не заслуживал. Лучший мужчина позволил бы ей уйти, но не я.

Сонный голос Арлен выдернул из мыслей.

― Можно спросить у тебя кое-что?

― Ты только что это сделала.

Она пристально взглянула на меня.

― Давай, валяй.

Девушка так чертовски замолкла, что казалось, вновь уснула. Она была спиной ко мне, накрыта почти с головой. Ее вопрос чуть не застал меня врасплох ― почти.

Интересно, спрашивала ли она, потому что просто хотела знать, или из-за желания к мужчине, получившему прозвище в честь олицетворения смерти.

― Что ты за зло?

― От которого никто не спасет тебя. Если Бог существует, то даже он не поможет тебе.

― Ладно, теперь можешь идти исправлять свою ошибку, ― она поправила голову на подлокотнике и вздохнула. ― Вы двое, как огонь и топливо. Идеально подходите друг другу, так что хватит быть тупицей и зажги спичку.

Ухмыльнулся ей в ответ. Если бы моя сестра все еще жила, то могла быть очень похожа на Арлен. Поднявшись, дал ей единственный совет, который мог.

― Если собираешься сбежать, беги сейчас, потому что послезавтра все изменится.

Глава 24

Калиста

Под татуировками были глубокие шрамы. Я никогда не видела ничего печальнее. Не была так расстроена с тех пор, как наблюдала за горящей Тилли.

Будь у меня сердце, оно бы разбилось прямо тогда. Кто травмировал этого мужчину и где можно их найти?

― Не смотри, бл*ть, так на меня, ― он перекатился с живота на спину, подарив нечто интереснее для взгляда.

― Знаешь, до приезда сюда никогда не могла уснуть. Возможно, это твоя кровать, но, по-моему, это ты.

― Подозреваю, что ты обращаешься ко мне, даже если только что сказала это моему члену.

Взглянув на него, робко улыбнулась.

― Я провалила твое второе испытание. Прости, мне жаль, что все так вышло… Впрочем, о ребенке не сожалею.

― Поэтому перестала убегать?

Жуя губу, стала обводить воображаемые узоры на одеяле.

― Никогда не бежала от тебя, Ром. Я убегала от… себя.

Когда он ничего не ответил, тихо продолжила.

― До того, как встретиться, у меня была шкатулка с фотографиями и статьями ― все о тебе, и я… использовала тебя.

― Использовала меня.

― Ты моя муза. У меня грязные… больные фантазии и все они включают тебя.

― Продолжай, ― поощрил он, обхватив рукой основание затвердевшего члена.

― Мне нравится слышать их крики, заставлять истекать кровью и наблюдать, как жизнь покидает тела… да, пытки, пусть даже психологические, делают меня такой влажной. А ты всегда рядом, прикасаешься, трахаешь в этом гребаном бардаке, который мы устроили.

Кровать скрипнула, когда он сжал кулак, не сводя с меня глаз. Протянув руку, обхватила его яйца, мягко перекатывая в ладони.

― Мой папочка всегда говорил, что я больна и полна греха. В последний день, когда видела его, он твердил, что те самые прегрешения поглотят меня заживо. Не было случая объяснить ему, что я прирожденная грешница, а во мне живет дьявол.

Встав на колени, остановила его руку. Прежде чем успела начать, парень схватил меня за ногу и притянул к себе нижнюю половину.

Он посадил мою киску себе на лицо, а я засосала его член в рот.

Мы трахали лица друг друга. Член ударился о заднюю стенку горла, вызвав слезы на глазах, когда я изо всех сил пыталась вобрать его целиком. Язык парня исследовал меня повсюду, погружаясь внутрь и наружу, играя с клитором.

Наклонившись ниже, использовала руку, чтобы дрочить ему жестко и быстро, а языком поиграла с яйцами, приподнимая их и аккуратно втягивая в рот.

Когда почувствовала, что предсемя начало стекать на руку, выпрямилась и лизнула ее. Он перевернул меня на спину, схватил рукой за талию и зарылся лицо между бедер.

Мужчина погрузил в меня два пальца, чтобы воздействовать параллельно со ртом. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы осознать ― он извинялся. Кончиком языка написал на клиторе, что сожалеет.

Он продолжал повторять движение, а затем, перед самым концом, отступил. Сжимая простыни, поднялась с постели настолько, насколько только могла и прижалась к его рту.

― Я прощаю тебя, ― простонала.

Он укусил, как только эти слова слетели с моих губ, а я повторила их, словно нараспев, у его языка.

Меня все еще трясло, когда он поднялся надо мной и вонзил свой член. Я сжала его, немедленно кончив. Он схватил меня за волосы и стиснул зубы.

― Бл***ть, Кали, ― прорычал мне на ухо.

Обернув ноги вокруг его талии, вцепилась пальцами в его плечи и облизала мои соки с его лица, пока он вколачивался в меня, унося туда, куда мог лишь этот мужчина.

***

Я наконец-то вышла из комнаты через час после того, как он ушел.

Ром не говорил, куда направился, только то, что скоро вернется. Гримм ушел с ним, а Кобра играл в механика.

Блондинка исчезла не так таинственно. Полагаю, прямо в яму для трупов. Это оставило нас с Арлен наедине, что, по общему признанию, было не так уж и сложно, учитывая большой размер склада.

― Пойдем сюда, ― взяв ее под руку, отправились в единственный коридор, куда еще не рисковали ходить, минуя уборную и открытый шкаф с метлами, набитый чистящими средствами.

В конце холла была поднята большая створка, открывавшая ворота из рабицы (прим.: конструкционный материал в виде сетки). По ту сторону ― комната, заполненная аккуратно сложенным барахлом. Слева ― стена и столы, заставленные коробками вроде той, из которой я взяла свою первую рубашку, а прямо впереди ― полки с консервами, упаковки с едой и приправами.

Позади, работали две морозильные камеры, а справа располагались еще одни ворота, которые вели к тому, что напоминало гараж.

― Откуда они все это взяли? ― с трепетом спросила Арлен.

Чувство было взаимным. Я не видела ничего подобного… никогда, даже когда жила с Орденом. У Ромеро были связи, по-видимому, хорошие. У Тито тоже были связи, но больше всего у нас имелось тампонов, все остальное ― минимум, необходимый для полу-комфортной жизни.

― Что ж, мы явно должны были найти эту комнату, чтобы пройти через нее, ― прокомментировала Арлен, подталкивая меня к ящикам. Она выбрала одну сторону, а я ― другую.

― У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что поддержала меня. ― Я говорила мягко, стараясь держаться и болтать как можно тише.

― В самом деле? Ты же спасла мою задницу, когда кто-то другой беспокоился бы только о себе.

В этом она была права. Я могла сбежать, как только каннибал Билл свалился на землю. Найдя пару джинсовых шорт, которые подошли бы мне, скинула ботинки и натянула их под длинную рубашку.

― Я искала свою сестру, ― добавила она после паузы, повернувшись, принялась копаться в коробках за спиной.

Скользнув обратно в ботинки, поднялась и продолжила рыться в другой ящике. Начав говорить, оглянулась и впервые заметила чемоданы, сваленные под столом и некоторые, более дорогие вещи, в определенных коробках.

Найдя в паре джинсов бумажник, открыла его и уставилась на удостоверение личности, находившееся внутри. Джеймс Уоллес. Он был служащим в Центриоле.

― Это плохо, ― прошептала Арлен.

― Приуменьшение года.

Существовало лишь одно возможное объяснение, которое я смогла найти. Ромеро не искал случайных людей для пыток, он заставлял их исчезать ― многих, судя по всему. Целыми семьями, если несколько сумок для памперсов хоть что-то значили.

Бумажник должно быть оставили случайно. Ни в одной из других коробок не было вещей, указывающих на то, откуда они взялись и кому принадлежали.

Я была поражена холодной реальностью, несмотря на то, что мы были связаны на уровне, понятном только нам, ― это не дало мне волшебную способность читать его мысли и знать все тайны.

Что, черт возьми, этот парень задумал?

― Итак, ты никогда не рассказывала мне… он хорош в постели? ― внезапно спросила она с широкой улыбкой на лице.

Я собиралась уже ответить, но увидела предупреждение в ее глазах и выронила бумажник. Девушка быстро пнула его под стол.

― Она мне тоже не рассказывала, ― заявил Ромеро, подойдя сзади и скользя руками по моей талии.

Блокируя в своей голове новоприобретенную информацию, повернулась и обернула руки вокруг его шеи, встретив голодный поцелуй. Его кожа была теплой, где бы он ни был, в здании или снаружи.

― Ты уже готова? ― спросил, отступая.

― Готова для чего?

― Мы собираемся поиграть.

***

Это было безумие. Точка.

Взглянула на большую церковь и в сотый раз покачала головой.

― Итак, есть ли у нас план?

― Ага, убить всех, убедиться, что они мертвы, и пойти домой, ― бросил Гримм.

― Гейб не одиночка, как Азель, там будет полно народа.

― Я позвал несколько друзей, ― наконец-то произнес Ромеро.

Посмотрела на него в поисках объяснений, но парень их не дал.

― А твои друзья носят жуткие мантии с капюшонами и ведут себя как члены секты? ― спросила Арлен сухим тоном. ― Потому что они уже здесь.

Повернулась на месте, а моя челюсть отпала, когда поток людей в черных мантиях потек через парковку и двинулся прямиком к пристанищу Гейба.

― Пошли.

Не имея другого выбора, выбралась из машины и едва не сбилась с пути, когда меня подхватила группа из четырех… человек.

― Так жутко, ― пробормотала Арлен, подойдя, чтобы встать рядом со мной.

Это было ужасно жутко. На всех в черной мантии была белая маска и большой левиафановый крест на шее. Перевернутый крест, вытатуированный под глазами Ромеро и его приятелей, был нарисован в углах по обе стороны странных масок.

Разум что-то кричал мне, но я не слышала или не понимала. Откуда взялись все эти люди?

― Давайте, ― сказал Кобра, пробежав перед нами.

Мы оказались почти у дверей, когда группа лиц в черных мантиях прорвалась сквозь них, и все начали наступать. Стекло разбилось от ударов по окнам. Вскоре после этого воздух наполнился симфонией криков.

К тому времени, как смогла войти, началось полное столпотворение. Тела лежали на полу, в проходах и на скамьях. Крест, висевший на задней стене, был сбит, вырвав кусок гипсокартона.

Заметив отца Гейба в задней части церкви, пытающегося скрыться, нацелилась на него и бросилась следом. Перепрыгнула через женщину, которой вскрыли шею, и мужчину, чей нос наполовину отсутствовал. Кровь покрывала мраморный пол, отчего я несколько раз поскользнулась.

Было немного удивительно найти Гейба в его кабинете одного, шагавшего туда-сюда. Только когда проскользнула внутрь и захлопнула дверь, обнаружила в его руке серебристый пистолет. Шок, узнавание и ярость отразились на его лице, поскольку он сразу же узнал, кто я такая.

― Должно быть, это издевательство. Калиста.

Он улыбнулся мне так же, как и перед тем, как сунуть в меня свой член.

Я шагнула вперед, а он поднял пистолет. Вновь сделала шаг, а он сузил глаза.

― Так вот чем ты занялась? ― мужик рассмеялся и покачал головой.

― Где же ваши друзья, Отец? Рассчитывала, что мы все поиграем.

Я воспользовалась той же строкой, которой меня научил Девид, и тем же невинным голоском, а он слегка колебался.

Улыбаясь, продолжила.

― Желаете, чтобы я опустилась на колени, Отец, или наклонилась над столом?

― Знаю, что ты делаешь, Калиста. Не вчера родился. Больше ни шагу, если не хочешь получить пулю в лоб.

― Клянусь, что безобидна, ― подняв руки в оборонительном жесте, медленно поворачивалась по кругу, вновь оказавшись лицом к нему, улыбнулась. ― Видите, я все еще ваша сладенькая девочка.

Его глаза-бусинки блуждали вверх и вниз по моему телу. Гарантирую, если он прикоснется к своему члену, это будет сложно, сначала придется его поискать.

― Где, бл*ть, ты пропадала? ― он ослабил хватку на пистолете и снова резко сжал, как только я переместилась ближе.

― Просто присяду, ладно? Ноги болят. Я начала очень интенсивный режим тренировок. Он включает в себя то, что мои ноги находятся на чьей-то шее, в то время как в меня засовывают член так глубоко и сильно, что едва могу дышать.

Запрыгнула на стол и скрестив ноги, подставила руку к подбородку.

― Звучит весело, не так ли? Попробуйте как-нибудь. Это почти так же хорошо, как и то, что всех ваших посланников сейчас зверски истребляют.

Он зарычал на меня и пересек офис. Схватив прядь волос, нацелил пистолет прямо в мой висок.

― Ты всегда была шлюхой-убийцей.

― Оу, спасибо.

Я вздрогнула, когда он несколько раз встряхнул меня из стороны в сторону, ударяя пистолетом по голове.

― Ой. Это действительно очень больно.

Нахмурилась, смахивая слезы боли, чувствуя струйку крови, стекающую по лицу.

― Если эта церковь идет ко дну, то мы с тобой тоже. Раздвинь ноги. ― Он взглянул на дверь, наставив на меня оружие.

Напряженно расставила ноги, напоминая себе о том, зачем туда пришла.

― Хотите узнать секрет?

Он двинулся вперед, пока не оказался между моих ног.

― Поведай мне свой секрет, Кали.

Стремясь угодить, обернула руку вокруг его шеи и наклонилась ближе.

― Я встретила любовника, Отец. Нашла возлюбленного в дьяволе, и в любую секунду он войдет в эту дверь и, бл*ть, растерзает тебя на куски.

Он моментально отступил. Я улыбнулась ему. Словно по команде, дверь офиса распахнулась с такой силой, что в гипсокартоне образовалась дыра.

Наблюдала, как выражение его лица и положение менялись от самодовольного и уверенного в себе до потрясенного и шокированного. Страх был осязаем. Используя его замешательство, пнула по яйцам и вырвала пистолет из рук.

― Похоже, как раз вовремя.

Ромеро вошел в комнату и захлопнул дверь ногой. На его лице и одежде были кровавые следы.

Гейб выдохнул что-то себе под нос, чего не смогла расслышать. Он смотрел на Ромеро так, словно расплата пришла, а это был его судный день. Ну, полагаю, что так и есть.

Взгляд Ромеро опустился мне между ног, а потом вернулся обратно, чтобы посмотреть на лицо. Улыбнувшись, предложила ему пистолет.

― Быстро в угол, ― приказал Гейбу, который с трудом подчинился.

Он подошел и осторожно скользнул костяшками пальцев рядом с местом, где меня ударили пистолетом, забирая его из рук.

За пределами офиса могла слышать, как разбиваются оставшиеся окна, гулкий стук опрокидывающихся лавок и эхо случайных криков тех, кого обнаруживали фигуры в мантиях.

Протянула руку и коснулась лица Ромеро, ощутив его ярость, нарастающую в жилах.

― В комнате осталось лишь двое.

― Слышишь это, Габриэль? Я дам тебе куда больше шансов пожить.

Ром поднес мне ко рту ствол пистолета. Я сомкнула губы вокруг него и провела языком вверх и вниз по холодному металлу. Вытащив его, парень имитировал мое действие, прежде чем опустить пушку между раскрытыми бедрами. Усмехнулся, когда заметил, что на мне нет трусиков.

Я расположила руки за спиной и схватилась за край стола, когда твердый металл вошел в меня. Дыхание Габриэля перехватило, как только я застонала.

― Ты прекрасна, ― размышлял Ромеро, вытаскивая пистолет и вталкивая обратно.

Мои внутренние мышцы напрягались и сжимались вокруг него, соки возбуждения заливали стол.

― Ром, ― выдохнула, положив руку на клитор, пока он медленно трахал меня пистолетом.

Первый щелчок казался гораздо громче, чем кровавая резня за дверью. Дыхание перехватило, возбуждение усилилось.

― Это один, ― считал Ромеро.

Он крутил твердый металл во мне, углубляясь. Я ускорила свои пальцы, лаская твердый узелок сильнее. Прозвучал второй щелчок. Захныкала и приподнялась на локтях.

― Два, ― произнес он счет, голос звучал чуть глубже.

― Вы оба чертовски безумны… дурная кровь, ― выплюнул Габриэль из своего угла, не осмеливаясь шевельнуться.

― Мы в курсе, ― заявил Ромеро перед третьим щелчком.

Почувствовала напряжение внизу живота, но сопротивлялась этому ощущению. Твердый металл был во мне, когда мне был нужен только он.

― Убей его и трахни меня, пожалуйста, ― умоляла.

Оружие, покрытое моими соками, тут же исчезло. Я потянулась к его штанам и попыталась освободить эрекцию.

― Пожалуйста, Девилл, мы можем…

Пистолет выстрелил дважды, а кровь и мозги разлетелись по стене. Ромеро швырнул оружие в сторону и одним сильным толчком вошел в меня, прежде чем тело священника рухнуло на пол.

― Чертовски прекрасна, ― пробормотал он, целуя мою шею перед тем, как обернуть ее ладонью.

Я схватила его идеальную подтянутую задницу и притянула еще ближе, обернув ноги вокруг талии. Член наполнял меня, производя глубокий всасывающий звук каждый раз, когда он входил и выходил.

― Жестче, ― потребовала, немедленно получая.

Пялясь на свежую кровь, льющуюся по серой стене, почувствовала то же самое напряжение внизу живота.

― Мне нужно, чтобы ты кончила, детка.

Он поднял меня за шею и подтянул к краю стола, чтобы проникнуть глубже. Его рот врезался в мой, а животный инстинкт взял верх.

Мы кусали и сосали друг друга, испытывая одну и ту же потребность поглотить друг друга. Я качала бедрами, встречая каждый толчок.

То, что лилось из моего рта, казалось никогда не произнесу. Запахи, вздохи и стоны душили нас до тех пор, пока внутреннее напряжение неожиданно не достигло пика, посылая электрические разряды вверх и вниз по позвоночнику, а соки моего оргазма залили его член, стекая по щели моей задницы.

Парень последовал за мной, когда его член дернулся и спровоцировал очередной прилив удовольствия.

Мы оставались связанными ― тело к телу, душа к душе, вдыхая друг друга.

Он отстранился и схватил меня за обе щеки, оставив последний томительный поцелуй на губах.

― Мы станем легендами.

Чмокнула его в щеку, ощущая тепло в груди от этих слов. Он помог мне слезть со стола, поставив на дрожащие ноги. Мы прошли через то, что осталось от церкви, мимо людей в капюшонах, которые останавливались, когда видели нас.

Я находилась в блаженном неведении о том, что происходило в действительности.

Когда церковь вспыхнула в огне, мы стояли и смотрели, а мне понравилось, как пламя согревало лицо.

Глава 25

Калиста

Думала, что начала дружить со странной девушкой, которая обитала во мне.

Дьявол на моем плече протянул руку падшему ангелу, и они заключили перемирие.

В течение следующих двух недель все было относительно спокойно. С каждым днем я все больше влюблялась в обожаемого монстра. Наши демоны играли у наших ног, а мы снова и снова терялись друг в друге.

Решила пожить в своем пузыре блаженства еще какое-то время, прежде чем набраться храбрости, чтобы вспомнить Тито. Ничего о нем не слышала, но полагала, что если он узнал о смерти Саймона, то его здравый смысл сработал и он перестраховывался.

Только после третьей неделе все пошло наперекосяк.

Меня разбудил шум.

Было похоже, что на складе проходила самая большая вечеринка столетия. Поднявшись с кровати, прошла по полу, почувствовав, как басы проникают сквозь подошвы.

Включив свет в ванной комнате, нахмурилась, глядя в зеркало на косметологическую работу Арлен, приподняв временно окрашенные пряди волос. Ей пришла в голову эта идея после того, как Ромеро сказал мне, что я привнесла цвет в его мир. Точная формулировка: «В моей голове всегда чертовски темно. Ты заставляешь меня вновь увидеть цвет, яркие краски ― розовый и синий, зеленый и фиолетовый».

Он произнес это, пока мы были в постели, так что не уверена, трахнула ли его так сильно, что он увидел радугу, когда кончил, или просто был милым.

Плеснула немного воды на лицо, прополоскала рот специальной жидкостью, натянула ботинки и вышла из комнаты.

Люди были повсюду.

На некоторых были мантии с капюшонами с той ночи, когда мы сожгли церковь, а на других едва ли что-то было надето. У всех была татуировка перевернутого креста под глазом, либо где-то еще на теле.

В воздухе взорвались децибелы группы «Файф Фингер Деф Панч» (прим.: сокращенно 5FDP и FFDP — американская грув-метал-группа, образованная в 2005 году в Лос-Анджелесе, Калифорния) песня «Cradle to the Grave».

Я пробиралась сквозь танцующие, извивающиеся тела, открыто трахающихся людей и грубых засранцев, которые не сдвигались с места, когда слышали от меня «извините».

Глядя через перила, увидела привычное место отдыха Арлен на диване, занятое Коброй и грудастой брюнеткой. С потолка свисал большой флаг с официальным символом сатаны.

К тому времени, как добралась до нижнего этажа и направилась к задней части склада, где были широко распахнуты двери, начала играть «Режь леску», а я споткнулась о два трупа ― монахини.

Подойдя к двери, потратила минуту, чтобы проявить самообладание, не веря в то, что, очевидно, было прямо передо мной.

Вокруг человека, восседающего как король на троне посреди поляны, собралась большая толпа. Кто-то нарисовал пентакль в грязи. Четыре деревянных кола были вбитых в землю по краям звезды.

― А вот и женщина этой ночи, ― произнес мягкий голос, почти прямо у моего уха.

Я шагнула в сторону и быстро обошла рыжую, которая подошла сзади, отметив, что ее татуировка располагалась на шее.

― О, он хорошо тебя обработал, ― засмеялась она, уставившись слишком пристально на Ромеро, а мне это не понравилось.

― А ты можешь разговаривать, как обычный человек? ― отрезала ее взгляд, посмотрев на нее равнодушно.

― Успокойся и обернись вокруг. Все смотрят на него так же, как я. Вот что происходит, когда начинаешь спать с мужчиной, обладающим властью.

Я моргнула, не произнеся ни слова.

― Ты просто должна была знать, что связалась с дьяволом, ― насмехалась она.

― Я…― позволила фразе умереть, оглянувшись на Ромеро.

Женщина была абсолютно серьезна. Я уже выяснила, что Дикари ― это гребаная банда фанатиков культа, поклоняющихся Ромеро, если точнее.

Однако, знать что-то и наблюдать это физически ― две совершенно разные вещи. Мужчина, которого я обожала, почитался как истинный дьявол. Это было не просто прозвище. Казалось, что я приняла кислоту (прим.: химический наркотик) и все еще находилась в отключке.

― Теперь у него есть ты, дорогая. Уже вижу сеть, которую он соткал вокруг твоей бедной маленькой души. В одну минуту он обожает тебя, а в следующую ты до усрачки боишься, что прикончит за то, что неправильно моргнула.

Женщина выкинула сигарету и смяла ее каблуком ботинка.

― Чья, бл*ть, это была идея дать ему нечто столь непорочное? Несомненно, твое совращение должно было свершиться.

― Я никогда не была непорочной.

― У тебя есть сердце, дорогая. Этого вполне достаточно.

Она прошла мимо, сливаясь с толпой.

― Проклятье, ― опустив голову, закрыла глаза, сжав виски ладонями. Еще не до конца осознавая, что все это значит.

Подняв голову, встретилась с ним взглядом и, словно прикованный мячь к цепи, он притянул меня к себе. Люди откровенно пялились, когда я шла мимо, рассматривая с любопытством.

― Что это, черт подери, такое? ― не теряя времени, задала вопрос, когда Ром развернул меня и усадил к себе на колени, прижав мою спину к своей груди.

― Это празднование.

― Самого себя? Когда у тебя было время устроить все это?

― Говорил же, у меня есть связи. Этот праздник для тебя… для нас.

― Зачем нам праздновать с твоим культом? Что вообще празднуем?

Я попыталась встать, но он сомкнул руки вокруг моей талии.

― Подумал, что ты обрадуешься этому. Я впускаю тебя.

― Я… я думаю. Мне нужна минутка.

Поцеловала его в щеку в знак подтверждения того, что не совсем напугана ― пока что. Снова поднялась и в этот раз он позволил, лишь для того, чтобы двое мужчин в мантиях схватили меня.

Сердце, казалось, выскочит из горла, поскольку я оказалась на земле, а руки и ноги привязаны к деревянным кольям в пентакле.

― Что вы делаете?

Дергала за веревки вокруг запястий, но вырваться не сумела.

― Ром?

Я извивалась в грязи, когда меня окружали фигуры в капюшонах, все с серебряными крестами левиафана на шее.

Посмотрев вокруг, больше его не видела. Мужчина сделал шаг вперед, держа в руках вырывающегося барашка.

Он держал его надо мной, чтобы другой мужчина мог перерезать животному глотку.

― Нет! ― протестовала я, отвернув голову, когда кровь обрушилась на меня сверху, покрывая грудь и шею, а также неизбежно заливая лицо.

Круг людей немного расступился, а я, приподняв голову, увидела прямо перед собой Ромеро без рубашки и в маске, несколько отличающейся от всех прочих.

― Что ты со мной делаешь? ― кричала на него, яростно дергая ремни.

Он накрыл мое тело своим, вдавливая в грязь. Ощутила резкий укол, затем жжение, после чего по ногам потекло нечто влажное.

Резко втянула воздух, когда то же самое повторилось с другой стороны, а затем еще дважды.

Запрокинув голову назад, закрыла глаза и сосредоточилась лишь на дыхании, пытаясь игнорировать то, как реагировало мое тело на эндорфины, прокатившиеся сквозь мозг.

Глаза все еще были прикрыты, когда Ром отодвинул в сторону трусики и вонзился в меня. Я была столь влажной, что он легко скользнул внутрь. Не оставалось иного выбора, как принять каждый дюйм, пока кровь текла по ногам.

Окружающие стали тихо воспевать аве сатане, в то время как он трахал меня еще сильнее, вынуждая нарушить молчаливый пакт ― не издавать ни звука.

***

Ромеро

Музыка, льющаяся из ее рта, излучала наслаждение и боль, мышцы сжимались каждый раз, когда я касался ее кончиком ножа.

Мне очень нравилось видеть ее такой, распадающейся на части ― это было великолепно. С того момента, как мы познакомились, девушка насыщала зверя во мне, дразнила и, черт возьми, чуть ли не молила вырваться наружу.

Любопытно, что она подумает обо всем этом, когда очнется от боли, а мой член заставит ее кончить так сильно, что вернет здравомыслие.

То, что мы творили, было воистину анималистично. Грязно. Это необходимо было сделать, я должен был толкнуть ее через край, прямо в мой мир. Людям надо было осознать, что девочка останется со мной… навсегда. Ведь действо ― намного глубже, чем брак. Оно бы никогда не кончилось, пока мы оба не оказались бы погребены на двенадцать футов под землей.

То, что было между ними, все еще требовало изучения. Она даже не подозревала, что ждет ее в ближайшем будущем. Формование еще не завершилось.

Кроме всего прочего, она предназначалась мне.

Не была классически великолепна, никто бы не воздвиг ее на пьедестал.

Она была ненормальной с*чкой.

Одержимой маньячкой.

Блудница-убийца.

Именно это и сделало ее такой ох*енно прекрасной, еб*ной Королевой. Ее коварная, грязная-бл*ть-душа, похитила из моих легких воздух.

Желал навеки привязать ее к себе.

Глава 26

Калиста

Возможно, все это был лишь сон.

Затем поднялась и осознала, как сильно желала, чтобы это было именно так.

Ноги словно охватило пламя. Вагинальные губы так распухли, отчего сомневалась, что клитор вообще был все еще на месте. На внутренней стороне бедра появилась татуировка в виде перевернутого креста.

Вся предыдущая ночь была, как в тумане на фоне бушующей головной боли. Хотелось прилечь, но знала, что нужно встать.

Спотыкаясь, выбралась из кровати, не помня, как меня туда уложили, добралась до комода Ромеро и открыла верхний ящик.

Одной рукой придерживая голову, лениво копалась в поисках рубашки, которая прикрыла бы все травмы.

Пальцы скользнули по чему-то металлическому и острому. Откинув одежду, подняла рамку и повернула, чтобы посмотреть на содержимое. Открыв задник, вытащила фотографию и рассмотрела.

В груди все сковало, а горло сжалось, когда попыталась сглотнуть. Внезапно, ко мне вернулась полная ясность того, где раньше видела кольцо в форме черепа.

Оно находилось на Тилли, когда была сделана эта фотография, а еще, девушка была в нем, когда я впервые увидела ее через забор. Они были сняты вместе: Кобра, Гримм, Ромеро, Тилли и брюнетка.

― Что ты делаешь?

Повернулась, все еще держа фото в руке. Открыла рот, чтобы произнести что-то, но не нашла слов.

Мертвый взгляд был направлен на снимок, а потом вернулся к моему лицу с таким четким пониманием, что я почти поверила в его способность читать мысли, забывая, насколько хорошо он меня знал.

― Это девушка.

― Тилли. Так ее зовут… звали, ― выпалила я.

Он поднял брови и усмехнулся.

― Ее, бл*ть, имя было не Тилли. А Тиффани, она была одной из самых ебанутых сук, которых когда-либо встречал.

Тиффани?

― Это не так, она была хорошей, ― возразила я.

― Нет, она была неуравновешенной и не заслуживающей доверия нарциссисткой, которая случайно оказалась одержима мной. Проблема заключалась в том, что она думала, будто лучше меня понимала игры разума. В конечном итоге, стала идеальной марионеткой. В ней не было ничего, даже отдаленно хорошего.

Интуитивно знала, что он не лжет, а это означало, что врала она так же, как все и всегда. Опустив фото, пыталась обойти его.

― Черт, Кали, я не знал, детка.

Ром обхватил меня руками и прижал к груди.

Не хотелось искать утешения в его объятиях, особенно, когда между нами был океан и так много всего того, что не было произнесено. Оттолкнулась, чуть не упав на задницу.

― Что это, черт подери, такое? Прошлая ночь, мы, а теперь это? Кто ты, бл*ть, такой?

Чувствовалось, что мозг вот-вот расколется надвое. Никогда не хотела сломаться, не желала, чтобы он увидел мою слабость, никогда не хотела дерьма, которое произошло со мной. Хотела жить. Хотела, чтобы прошлое было наполнено счастьем.

Гневно ударила себя по лицу, почувствовав, как льются слезы.

― Кто ты такой?

― Твой.

От этого стало еще хуже.

― Тито хотел, чтобы я тебя разыскала, ― выпалила я. ― Почему? Потому что ты трахнул его сестру? Что ты с ней сделал?

― Все трахались с ней, Кали. Если хочешь знать, что такое настоящая шлюха ― это была Тиффани. Я ничего не сделал, кроме как дал ей веревку, чтобы повеситься, она так и поступила, ― Ром сделал паузу и взглянул на меня с нечитаемым выражением лица. ― Не время рассказывать тебе об этом. Клянусь, что не знал, Кали. Это не было гребаной тайной, просто не думал, что тебе нужно знать об этом.

― Тито отправил меня в лес, ― сказала так, чтобы нанести удар.

Чутье подсказывало мне, насколько дурная кровь текла в них, ― это было единственное, что оставалось бросить в ответ. В ту же секунду пожалела об этом, потому что знала ― Ром не хотел причинить мне боль.

Когда выражение его лица не изменилось, повторила себе, полностью согласившись, что он мог ненавидеть меня и думать, словно использую его.

― Ты слышал меня?

Еще минуту он смотрел, а потом, наконец, подошел. Подхватил меня, будто куклу и отнес в ванную комнату.

― Сейчас я о тебе позабочусь, ― поцеловал в лоб и включил воду.

Не стала мешать его рукам очищать и массировать каждый дюйм кожи. Не потрудилась указать на то, что с каждым прикосновением он делал меня более своей, чем хотелось. Была слишком занята, наворачивая в голове круги вместе с безумием.

Когда он закончил, то отвел меня обратно в свою постель и сидел рядом в тишине, уставившись друг на друга, ни один из нас не поднял темы, которую следовало бы обсудить. Тогда меня это устраивало, разговор только усугубит ситуацию, прежде чем все станет лучше.

Чем дольше мы пялились, тем сильнее билось сердце. Я потянулась к нему, в то время как он тянулся ко мне.

Это был правильный поступок в неподходящее время. Я наслаждалась его вкусом. Повсюду были его руки, нежно лаская кожу, не оставляя иного выбора, кроме как сосредоточиться на нем и ни на чем больше.

Когда Ром, наконец, соединил наши тела, то причинил боль по-другому.

Не было ни жестокости, ни холодности. Он трахал меня с любовью, а боль стала гораздо сильнее, чем все, что я когда-либо чувствовала раньше. Это была великолепная агония. Он разрывал меня на части и откапывал душу, о которой не ведала, забирая ее себе, связывая нас навсегда.

Глава 27

Калиста

Когда вновь проснулась, его уже не было.

Оделась, пытаясь запихнуть свои мысли в клетку и сохранить позитивный взгляд на вещи.

С дерьмом все было бы в порядке, всегда находила способ все исправить ― вот чем занималась, исправляла свое дерьмо клейкой лентой и суперклеем. Никогда не выходило идеально или красиво, но было целым.

Покидая комнату, прислушивалась к звукам, но ничего не слышала. В здании была ужасная тишина.

На полпути вниз по металлической решетчатой лестнице из-за угла показались Арлен и Кобра.

― Спящая Красавица жива! ― воскликнул Кобра.

― С тобой все в порядке?

Проигнорировав его, сосредоточилась на Арлен, у которой был синяк и, похоже, прошел по всей правой стороне тела.

― Следовало бы спросить об этом, но нам пора идти.

― Гримм и Ромеро уже поехали, так что не потеряем их, но выяснилось, что Девид недоволен тем, что его приятель Гейб и все посланники сыграли в ящик. Он старается вновь свалить, мы же играем в перехват, ― объяснил Кобра.

Впитав все, что он рассказал, поспешно обдумывала.

― Почему он меня не разбудил? ― спросила, уже подходя к двери, прежде чем кто-либо из них успел ответить.

― Выглядишь так, что тебе нужно спать как можно больше.

― Заткнись, придурок, ― огрызнулась на него Арлен.

― Все в порядке. Когда мы уезжаем?

― Уверена, что чувствуешь себя готовой для этого после…?

― Я хочу пойти, ― оборвала его.

― Хорошо, ты босс.

***

Когда начали появляться заброшенные здания, у меня было четкое представление, куда мы направляемся.

― Неужели это действительно подходящее место для встречи?

Посмотрела в зеркало заднего вида на след от машин, с которыми Кобра пересекся несколько миль назад.

У моста Наркузи было лишь два разных направления, по которым можно ехать и каменные ограждения с обеих сторон, чтобы кто-нибудь не попал в воду.

Наклонилась вперед, когда заметила несколько черных джипов впереди и пару пикапов, по другую сторону невысокого каменного разделителя.

Кобра остановил свой Понтиак позади других машин и заглушил двигатель.

― Где они? ― спросила, высматривая Ромеро.

― Вон там, ― Кобра указал, и я проследила.

― Почему… что он делает?

Я уставилась через мост на то место, где стояли Ромеро и Гримм с тремя фигурами в мантиях позади, а между ними ― брюнетка.

Разве не она была на той фотографии?

― Это моя чертова сестра, ― Арлен выдохнула с заднего сиденья.

Мозг орал мне, чтобы я убиралась, что-то было не так. Из-за пикапа появился Девид с Ноем и человеком, которого никогда раньше не видела, медленно шагая в сторону Ромеро.

Наблюдала, как сцена разыгрывалась в замедленном темпе, желая закричать, но не имея возможности открыть рот.

Когда они, наконец, были прямо друг перед другом, обнялись, как лучшие друзья.

― Что, бл*ть, здесь происходит? ― закричала Арлен, открывая заднюю дверь машины.

Повернулась, чтобы сказать ей пригнуться, но не успела опередить стрельбу, которая разразилась с обоих концов моста, две стороны вели огонь по собственным людям. Я заметила, как Девид и Ромеро спокойно уходили, словно ничего этого не происходило.

― Ох, твою мать!

Упала на пол, когда пули пробили окна, закрывая руками уши. Когда поднялась, на сиденье, где только что был Кобра, пролилась кровь, а он исчез. Глубоко вздохнув, перелезла через переднее сиденье и в открытую дверь со стороны водителя.

Кто, бл*ть, был врагом кого?

Люди с татуировками креста стреляли как друг в друга, так и в последователей Девида и наоборот.

Пока ползла на четвереньках, используя машины в качестве щитов, нигде не могла обнаружить Арлен. Желудок превратился в камень, когда услышала приближение новых машин, а вокруг разразился второй раунд.

Тела падали вправо и влево, повсюду было стекло и кровь. Решив рискнуть, бросилась к заграждению и подтянулась, едва не поймав шальную пулю.

Глядя вниз на темно-синюю воду, желудок задрожал, а я начала считать до трех. Добралась до двух, прежде чем кто-то подтолкнул сзади и присоединился ко мне.

Content

Беннетт Натали Дикари