Хайке Абиди

Никогда не поздно стать счастливой

Original title: Fur Gluck ist es nie zu spat by Heike Abidi

© 2021 by Penguin Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, Munchen, Germany.

© Чернышева Е. В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2024

Часть первая

Прощание

Вот бы оказаться на море

Итак, теперь я вдова… Именно эти слова пронеслись в голове у Йоханны. «Вдова» – какое странное слово. Даже по звучанию сразу понятно, что у него древнее происхождение. Йоханна вспомнила свою бабушку, которая была уже вдовой в тот момент, когда она только появилась на свет.

Рука непроизвольно потянулась к подвеске с аквамарином на шее, доставшейся ей по наследству. Камень успокаивал своей прохладой. Тут же ее мысли перенеслись к Вдове Больте[1], потом перепрыгнули к «Веселой вдове», а затем к ее бывшей учительнице по латыни, которая сама себя называла «вдо-о-ова», делая протяжным «о-о-о» и меняя ударение.

Йоханна не чувствовала себя бабушкой, хотя в ее возрасте это могло быть вполне вероятным, не чувствовала себя и странненькой учительницей латыни. Она чувствовала совершенную растерянность, внутреннюю пустоту и усталость от того, что происходит.

– Будь сильной, держись! – тихо сказала ей седовласая дама с колким взглядом голубых глаз и взяла в свои костлявые руки ее ладони. Голос дамы был спокойным и почтительным.

Йоханна кивнула, лихорадочно пытаясь припомнить ее имя. Скорее всего, она была одной из многочисленных тетушек или кузин Рене, которых она видела раз или два в своей жизни.

Кажется, ее имя начиналось на Т. Текла? Теа? Тереза? Как бы ее ни звали, теперь она уже ей больше не родственница.

– Невозможно поверить!

У Йоханны было чувство, будто она героиня плохого кино, куда ее случайно занесло. Только вот не было режиссера, который бы крикнул «Отлично, снято!» в конце очередной сцены. Перед ней была могила, куда только что опустили гроб с Рене Ландграфом, рядом толпились люди в черном, выражавшие ей свое сочувствие.

– Мои искренние соболезнования!

– Если тебе когда-нибудь что-то понадобится…

– Держись! Мы всегда рядом.

Йоханна была знакома лишь с некоторыми из них. В основном с соседями. Рене никогда не было так уж важно поддерживать отношения с родственниками, однако они сочли нужным попрощаться с ним. У самой Йоханны не было ни братьев, ни сестер, ни других родственников. За исключением Аники, но и та не приехала.

Она окинула взглядом присутствовавших. Неужели семейство Рене настолько многочисленно, иначе кто все эти люди, нашедшие время прийти, чтобы отдать ему последний долг? И что это вообще значит – «последний долг»? Странное словосочетание.

– Он был прекрасным человеком!

– Ох уж этот проклятый рак.

– Лучшие уходят раньше других…

– Мы всегда будем помнить его.

Всегда?

Наверное, тут собрались его коллеги из клиники. Или партнеры из бизнес-клуба, которые рассказывают всем о благотворительности, а сами занимаются тем, что везде пропихивают друг друга. «Здесь ты мне, а там я тебе. Вместе мы – сила!» Много приличных мужчин… Да и женщин тоже. Благодарные пациентки? Коллеги? Медсестры? И скольких из них он видел голышом?

К счастью, никто не ждал от нее пространных ответов, поэтому Йоханна ограничивалась тихим «спасибо» и коротким рукопожатием.

А что ей было говорить? Что она не чувствует ничего, кроме полной пустоты?

– Ты такая мужественная, дорогая! – произнесла Карина, ее соседка, супруга адвоката, тренер по йоге и страстная поклонница курсов по гончарному мастерству.

Йоханна позволила обнять себя в надежде, что этот момент будет максимально коротким. Уж очень она не любила, когда до нее дотрагивались люди, по сути, совершенно чужие. Обычно при встрече в булочной или во время стрижки кустов в саду они с Кариной просто кивали друг другу или обменивались парой вежливых фраз, не более того. И как этот стиль общения мог изменить тот факт, что теперь она вдова?

– Держись, тебе надо проработать горе!

Это сказала Ванесса, бывшая жена главного врача клиники, где работал Рене. После развода она устроилась на полставки консультантом по решению жизненных ситуаций и была известна своими многозначительными замечаниями. Видимо, у нее не так уж и много работы, иначе бы она не стала использовать похороны как повод найти новых клиентов. Или ее «проработать» – всего лишь профессиональная привычка?

– Я справляюсь, – ответила Йоханна на всякий случай – только лишь для того, чтобы раз и навсегда дать понять: никакая терапия ее совершенно не интересует. И тем более от Ванессы, которой и самой не помешало бы «проработать» свой развод.

Йоханна с ужасом вспомнила звонки по ночам, когда Ванесса рыдала в трубку и жаловалась не самым трезвым от мерло голосом. Пришлось переключать телефон на беззвучный режим перед сном – только так можно было спокойно заснуть. Остается надеяться, что Ванесса не станет организовывать с ней клуб одиноких женщин.

– Да, я справляюсь, – повторила Йоханна, проведя ладонью по щеке, как будто бы вытирая слезу. И не потому, что слеза на самом деле была, а для того, чтобы не выглядеть слишком резкой, а заодно напомнить Ванессе, где она сейчас находится. Ведь горюющей вдове все позволено, да?

А потом она оказалась одна перед только что закопанной ямой в земле. Голубое июньское небо, казалось, подсмеивалось над ней. Серая ноябрьская погода подошла бы куда лучше. Ну а летом… летом хотя бы гроза.

Бо́льшая часть пришедших на похороны уже направлялись в сторону парковки, чтобы поскорее оставить эту грустную историю позади. Несколько человек пошли к кафе напротив кладбища, где собирались вспомнить усопшего за чашечкой кофе. Туда же был приглашен священник с елейным голосом.

Йоханна с удовольствием пропустила бы это мероприятие. Но придется как-то вытерпеть и его. В конце концов, она была мастером прятать свои собственные желания куда подальше.

Но на пару минут ее все же оставили одну. Все, вероятно, понимали, что новоиспеченной вдове, женщине, для которой Рене был самым близким человеком, хотелось бы попрощаться с ним наедине. Ей действительно хотелось остаться одной, потому что она уже устала обмениваться с его многочисленными тетушками и кузинами фразами о том, сколь велика и трагична потеря и как ей, должно быть, плохо… Выслушивая их соболезнования, отвечая на них, она думала о том, как было бы хорошо быстро сесть в машину и уехать подальше отсюда, к морю.

И вот она стояла и смотрела на гроб. Точнее, на гроб высшей ценовой категории, из красного дерева, с блестящей латунной фурнитурой. Рене сам так решил. Хотя, если бы он этого и не сделал, выбор бы все равно пал на эту модель. Йоханна хорошо знала изысканный вкус своего супруга, в том числе и его любовь к статусным вещицам. Поэтому было бы неправильно провожать мужа в последний путь в каком-нибудь сосновом гробу.

Она старалась не думать о том, как Рене будет лежать там, внизу, и мало-помалу разлагаться, как его будут есть черви, пока от него не останется один только скелет.

Никаких черных мыслей!

Но и утешения она не искала – только поддержку.

Последние месяцы она толком не жила, а скорее существовала. День и ночь была занята уходом за Рене. И потом – различные формальности, связанные с его смертью. Нужно было всем сообщить, поговорить со священником, организовать церемонию прощания, заказать цветы, определиться с местом захоронения, найти подходящий костюм для Рене.

Теперь все закончилось. И чтобы заполнить пустоту внутри, она пыталась вспоминать самые хорошие моменты. Их первую встречу. Его невероятно романтичное предложение. Путешествия. Рождение Аники. Блеск его глаз, когда он впервые взял на руки это маленькое создание…

Но эти картинки перекрывались в ее сознании другими, уже не столь светлыми воспоминаниями. Последние недели были похожи на ад и для него, и для Йоханны. Постоянно видеть, как тело все больше и больше подводит его, – вот это было куда тяжелее, чем просто уход. Хуже всего было осознавать, что она испытывает к мужу только жалость. А теперь стоит перед его могилой и совершенно ничего не чувствует.

Возможно, было бы лучше поплакать. Но у нее не было слез, только тяжелый камень где-то в груди.

В кафе практически все места были заняты. Как раз так, как она и рассчитывала, бронируя помещение на этот день: примерно тридцать человек. На столиках стояли кофейники, блюда с десертами: рулеты с разными начинками, яблочный пирог с посыпкой, сырный пирог, – а также бутерброды, выглядевшие довольно безжизненно. Йоханна поморщилась. Последние несколько дней у нее вообще не было аппетита, а сегодня и подавно.

Но у тех, кто пришел, очевидно, было другое настроение, потому что они с энтузиазмом принялись за угощение. Йоханна никак не могла понять, почему на похоронах все так по-разному себя ведут: одним кусок в горло не лезет, а другие, напротив, могут проглотить кучу еды. Как будто хотят сами себе доказать, что, слава богу, живы и обмен веществ у них прекрасно функционирует.

– Тут есть местечко для тебя!

Голубоглазая тетушка размахивала руками над головой, как сотрудник аэропорта, указывающий пилоту взлетную полосу.

Чтобы не показаться невежливой, да и потом надо было где-то присесть, Йоханна пробралась к ней. И наконец вспомнила имя: тетушка Тильда.

Пока она пыталась влить в себя кофе, Тильда без остановки рассказывала, каким сообразительным был Рене в детстве. И забавным. С румяными круглыми щечками и очаровательными кудряшками. Йоханна, слушая ее, вспомнила осунувшееся от болезни лицо, лысую после химиотерапии голову и темные круги под глазами без ресниц. Но она не стала прерывать Тильду, а только механически кивала в ответ.

Как бы ей хотелось, чтобы Аника сейчас поддержала ее. Дочки катастрофически не хватало. Но это уже совсем другая история… Отсутствие Аники имело под собой определенные причины. Йоханна понимала, что ее работа на Амазонке очень важна и что оттуда не так-то просто вырваться. Но все равно было очень горько от этого.

А Тильда уже успела поменять тему и перечисляла все случаи рака в своем окружении. У почтальона была язва желудка, переросшая в рак, у официантки из пекарни – лейкемия, а у племянника невестки ее соседки – рак голосовых связок.

– Рак голосовых связок! Я даже подумать о таком не могла! – От возмущения у Тильды затрясся второй подбородок.

– Какой кошмар! – произнесла Йоханна в ответ.

Эта женщина ее определенно раздражала. Сколько еще продлятся поминки, хотелось бы знать. И нужно ли оставаться до самого конца?

– Госпожа Ландграф, а как быть с оставшимися пирожными? Вы заберете их с собой?

Йоханна вздрогнула. Она не заметила, как подошла официантка.

– Нет, только не… я…

Она запнулась. Ей показалось, что будет невежливым сказать: она не желает видеть у себя дома остатки поминального угощения.

– Я не ем… глютен, – выкрутилась она. Деликатно солгала. Она не умела врать так же искусно, как это получалось у Рене, но запинку явно спишут на ее сегодняшнее состояние.

К счастью, официантка тут же предложила:

– Я могу разложить их по маленьким коробочкам и раздать гостям.

Отличная идея! К тому же пирожные всем, кажется, понравились. И все наверняка расценят это как знак окончания мероприятия.

– Да, будьте добры, так и сделайте! – ответила Йоханна с облегчением; хотя бы эта проблема решена.

Чуть позже стали прощаться и уходить первые гости. А за ними потянулись и остальные. Официантка еле успевала раздавать коробочки.

Йоханна чисто автоматически отвечала на рукопожатия, мимолетные объятия и подбадривающие фразочки; благодарила за то, что пришли, за венки, букеты и добрые слова. Обещая передать Анике при первой же возможности привет, она старалась оставаться внешне спокойной, а у самой внутри все разрывалось. «Почему не приехала Аника?» – этот вопрос буквально висел в воздухе, но, по счастью, никто не задал его вслух.

Наконец она осталась вдвоем с похоронным агентом. Невысокий мужчина с редкими волосами и выпирающим брюшком вел себя настолько скромно, что она не замечала его присутствия и только теперь обратила внимание.

Агент протянул ей книгу соболезнований, куда все желающие написали теплые слова, и дополнительно – папку с открытками от тех, кто не сумел прийти или же принес их с собой, следуя традиции. Затем он сообщил обо всех формальностях, которые уже успел уладить, и перечислил то, что еще оставалось сделать. Также он напомнил о компенсации издержек, сказав, что счет пришлет позже. Йоханне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что он имел в виду счет на оплату своих услуг. Вероятно, такая формулировка была для него слишком простой, хотя понятно, что никто свою работу – а уж тем более такую! – бесплатно делать не будет. Никто и не ждет от похоронного агента, что тот станет оказывать услуги исключительно из альтруизма.

Она снова кивнула, забирая протянутый листок бумаги.

Это был список дел. Там значилось: «Благодарности. Свидетельство о наследовании. Выбрать надгробный памятник…»

«Жить дальше» – там не значилось, и она не знала, как это теперь делать.

До сих пор Йоханна всем отвечала, что справится. Но теперь, сев в машину, она не была в этом так уверена. Она даже двигатель не смогла завести! Делала это как будто впервые. Не получилось. Пришлось глубоко вздохнуть и попробовать снова.

Двигатель завелся, и она поехала домой.

Почтовый ящик был переполнен. Конверты с черной полоской Йоханна сразу переложила в папку с открытками. Еще там были два счета на оплату и рекламные листовки.

Когда она зашла в просторную гостиную, по телу пробежал холодок, несмотря на теплую летнюю погоду. На какое-то время, которое показалось ей вечностью, взгляд остановился на том месте, где еще пару дней назад стояла кровать Рене. Затем она одернула себя. Надо было что-то сделать. Позаботиться о себе. Сделать что-то хорошее для себя, ведь, кроме нее, никто этим не займется. Немного тепла, музыки и спокойствия – сейчас это то, что нужно.

Йоханна включила «Флитвуд Мэк», заварила травяного чая и села на диван. Чай стоял рядом, на коленях лежала папка с открытками. Она брала конверты и открывала один за другим. Открытки не отличались разнообразием: сложенные в молитву руки, плакучие ивы, поникшие колоски, кресты, одинокие лодки на море, дороги, ведущие в никуда, и почти все это в черно-белом цвете. Трафаретом банальные слова: «Искренние соболезнования» или «Сочувствую».

Написанные от руки тексты можно было разделить на три группы. Кто-то ограничился короткими фразами или даже просто подписью. Другие списали откуда-то цитаты, добавив к ним пару строк от себя. И лишь несколько человек нашли чудесные слова, чтобы хоть как-то утешить ее. Йоханна понимала, что все хотели одного – поддержать ее, но легче ей не стало.

В большинство открыток были вложены деньги. Чаще всего купюры в двадцать евро, а порой и в пятьдесят, и лишь несколько человек вложили по десятке. Йоханну это искренне удивило, она на такое не рассчитывала. Ей даже было в некотором роде неприятно видеть эти купюры, но и возвращать их было бы неловко. В одной из открыток она прочла: «На оформление могилы». Ах вот на что… Но она собиралась положить простую гранитную плиту без изысков. Пришла мысль, что деньги можно потратить на благотворительность. Передать в Greenpeace, или Unicef, или Amnesty International… да куда угодно.

Вдруг ей показалось важным отметить, кто сколько денег положил. Она достала блокнот и ручку, составила список. Погрызла кончик ручки и сделала пометки, кто ограничился дежурными соболезнованиями, а кто написал искренние слова поддержки и утешения. Удивительно, но столь общительная тетушка Тильда оказалась в группе скупых на слова – в ее открытке было лишь «Т. Бергер» и больше ничего. Йоханна даже не сразу поняла, кто это, и, только посмотрев обратный адрес на конверте, сообразила, что это она.

Остался последний конверт, определенно больше и толще остальных. Ее сердце сразу застучало сильнее, когда она поняла, от кого это. Инес Фальк. Та самая Инес, с которой она еще до свадьбы так хорошо дружила! Они знали друг о друге все до мелочей: каждое желание, каждую мечту и каждую бредовую идею.

Телефонный звонок выдернул ее из собственных мыслей. Йоханна вздрогнула, но так и не сдвинулась с места. Она ни с кем не хотела разговаривать. Ее самообладания хватило на церемонию похорон, и даже не пришлось принимать успокоительное, прописанное врачом, но сейчас она сдулась.

Включился автоответчик. Йоханна решила прослушать сообщение. Если бы это была Аника, она бы, конечно, сразу ответила. Но голос в трубке мажорно пропел о каком-то выигрыше. Чертовы мошенники!

Взгляд вернулся к конверту – она все еще держала его в руках. Было похоже на книгу. Милая Инес! Наверняка каким-то невероятным образом узнала о смерти Рене и решила порадовать старую подругу. Какой-нибудь запутанный роман? Или увлекательный триллер, который так цепляет, что забываешь обо всем вокруг. Или пособие по «проработке» горя. Или про внимательность. Или сборник религиозных цитат. Хотя нет, на Инес это не похоже. Во всяком случае, на ту Инес, которую она знала.

Они с Инес были похожи по характеру и отношению к жизни. Но когда это было… Йоханна и сама изменилась. От молодой, окруженной поклонниками девушки, какой она была, уже мало что осталось. Не было ни стройной фигуры, ни длинной косы, ни амбициозных целей, ни романтических мечтаний… Время не только залечивает раны, но и стремительно уносит человека от, казалось бы, непоколебимого оптимизма молодости.

Йоханна еще помнила, с каким радостным нетерпением смотрела в будущее. Она была честолюбивой студенткой и не сомневалась в том, что стоит на пороге успешной карьеры. Она стремилась стать счастливой, и ничто не должно было помешать ей воплотить свои мечты.

Что бы подумала Инес, если бы увидела, в кого она превратилась? Кучка жалости. Женщина, закопавшая свою жизнь в песок… Для такой психологическое пособие подошло бы больше, чем увлекательный роман.

Что же это? Йоханна вскрыла конверт. Там была не книга, а чистая тетрадь в клеточку. Надо же, именно в клеточку, как ей всегда и нравилось. Неужели Инес даже это помнит?

В тетрадь была вложена открытка. Но не черно-белая траурная, а с яркими подсолнухами.

Дорогая Йо!

Жалко, что я не написала тебе раньше. Не надо было ждать «повода», а уж тем более такого грустного.

Дорогая Йо, обнимаю тебя! Очень крепко! Я знаю, ты терпеть не можешь объятий, особенно от чужих людей, но мы все же не совсем (еще) чужие друг другу…

Даже если и прошло столько времени с тех пор, как мы последний раз виделись, ты все равно остаешься очень близким мне человеком.

Но сегодня я хочу написать не о своих чувствах, а о твоих. Я искренне желаю тебе, чтобы однажды ты снова почувствовала радость и счастье, даже если сначала придется пройти через печальную тьму.

Ты же знаешь, что все переживания должны излиться от сердца на бумагу, чтобы потом из этого родилось что-то новое и прекрасное.

Ты все еще ведешь дневник, правда?

А если вдруг нет, то эта тетрадь именно то, что тебе нужно, чтобы начать сначала.

Твоя Инес

Рядом было написано другим угловатым почерком: Том.

Йоханна вздохнула. До сих пор она не задумывалась о том, как сильно ей не хватает лучшей подруги. Или, точнее сказать, как сильно она соскучилась по Инес. По их взаимопониманию, безграничному доверию и бесконечному единению – пауза в пару десятков лет не может все это разрушить.

С другой стороны, Инес ведь не знает, какая Йоханна сейчас. Об этом отчасти говорит ее подарок. А может, она права? Неужели стоит снова завести дневник? После всех этих лет? После всего, что произошло? Она ведь уже не подросток и даже не студентка… А раньше они с Инес обменивались дневниками, чтобы поделиться друг с другом своими тайнами и секретами.

Йоханна с самых юных лет вела дневник. Когда же она прекратила свои записи? Незадолго до свадьбы, наверное. Ей тогда показалось, что это как-то очень по-детски – писать о своих переживаниях, тратить на это столько времени, которого в тот момент не хватало.

Может, это было ошибкой, потому что, сама того не замечая, она прекратила не только писать о своих мечтах, но и мечтать. Мечтала она теперь только во сне, да и то не всегда потом могла вспомнить, что же ей приснилось.

Йоханна где-то слышала, что есть на свете люди, которые ведут дневник сновидений. Ей казалось это совершенно бессмысленным. Так же, как и толкование снов. Белиберда и чушь какая-то! А вот просто вести дневник ей когда-то очень нравилось. Это помогало разобраться в собственных мыслях и чувствах.

Да, наверное, Инес права. Может быть, это как раз то, что ей сейчас нужно. Во всяком случае, это могло бы стать ее каждодневным занятием и помочь внести порядок в будничную жизнь. То есть как минимум два положительных момента в этом было.

А с другой стороны, с чего начать?

Сегодняшний день ей хотелось как можно быстрее стереть из памяти. Да и последние недели, полностью занятые болезнью Рене, тоже не хотелось ворошить.

А то, что было до того…

Йоханна задумчиво сидела, глядя на пустые страницы, которые так и просили, чтобы их поскорее заполнили. Но о чем писать? Строить какие-то планы? Впереди ее ждали минуты, дни, недели и месяцы, но у нее не было ни малейшей идеи, что теперь делать с этим образовавшимся после смерти мужа временем.

Инес закатила бы глаза, услышь она это. Как же так, неужели Йоханна, которая раньше жаловалась, что ей не хватает двадцати четырех часов в сутках, чтобы охватить все, теперь не знает, на что потратить свое время.

Ей нужны новые задачи. Или как минимум какое-то хобби… А вести дневник в любом случае лучше, чем ничем себя не занимать.

Преодолевая сомнения, Йоханна взяла ручку и начала писать.

Первые строчки напоминали каракули, ведь она давно ничего не писала от руки, не считая списка покупок. Ее когда-то красивый почерк совсем проржавел. Но очень скоро она поймала себя на чувстве, будто никогда и не прекращала писать…

Дорогая Инес!

Ты, вероятно, единственный человек, с которым я когда-либо была настолько откровенна, даже откровеннее, чем сама с собой. Поэтому я начну писать так, как будто пишу тебе, хотя ты, возможно, никогда этого и не прочитаешь.

Мне хочется быть сейчас абсолютно искренней. И начну я сразу с признания в том, о чем никогда бы не решилась сказать вслух.

Я наконец-то свободна.

Последние недели были катастрофически трудными. Ухаживать за смертельно больным мужем, которого больше не любишь, – это крайне изнурительное занятие.

С сегодняшнего дня, не считая…

Конечно, я устала. Но я не плакала. Потому что мне больше жалко потерянных лет, чем Рене.

Конечно, я не рассказывала никому, как у нас обстоят дела в семье. Да я и сама этого долго не понимала. А потом этот диагноз…

Почему я вообще осталась с ним? Все по той же причине, почему я выбрала для него самый дорогой гроб, какой он сам себе хотел. Не выполнить это его желание означало бы какую-то дешевую расправу, как бить лежачего. Это было нужно не мне. Но, в конце концов, у меня есть еще и моя жизнь. В отличие от него.

И, ну конечно, были и хорошие времена. Во всяком случае, в первые годы нашего брака. Были, к примеру, прекрасные комплименты от Рене. Его способность вдохновлять. Его целеустремленность, которая так мне нравилась в нем. Его хороший вкус. Его уверенность в себе. Когда он заходил в комнату, внимание всех сразу сосредотачивалось на нем. Во время разговоров с ним у меня всегда было ощущение, что я значу для него очень много, как будто в этот момент для него не существовало никого больше в целом мире.

Тогда, во время нашего знакомства, мне очень льстила его полная концентрация на мне. А потом мне стало ясно, что так он общается со всеми, даже со своими пациентами, которые его из-за этого боготворили.

Постепенно я стала чувствовать, что Рене, по сути, интересовался только одним человеком: самим собой. И никем больше. А мною так вообще меньше всего. Даже когда пытался играть на людях роль образцового супруга. Супруга, который дарит цветы и осыпает комплиментами. Цветы были не более чем красивым жестом, а комплименты становились все реже и произносились только в присутствии других людей. Так, для поддержания его собственного имиджа.

Все это прокручивалось в моей голове на кладбище, пока его гроб не опустили в могилу. Я не хотела вспоминать о нем плохо. И уж тем более не на его могиле. Это было бы невежливо.

А сейчас я одна дома и могу думать все что хочу. Но в моей голове одна пустота. Я не чувствую облегчения, хотя могла бы.

Если ты вдруг действительно когда-нибудь будешь читать всю эту мою писанину, наверняка будешь удивлена. И ты захочешь узнать, зачем я вообще допустила то, что сделало мою жизнь несчастной? И почему я не перестала любить Рене?

Честно говоря, я не знаю, как сейчас ответить на эти вопросы. Наверное, для этого стоило бы рассказать всю историю моего брака с самого начала, чтобы самой разобраться, как так все получилось. Но не сегодня. Сегодня я хочу только под одеяло и спать…

Первый день остатка жизни

Йоханна всегда рано вставала.

– Я от природы жаворонок, – шутила она.

К примеру, еще в студенческие годы, когда они с Инес в складчину снимали квартиру, Инес в выходные поднималась только к обеду, а Йоханна, даже если полночи протанцевала, к этому времени уже успевала позаниматься.

Но это было правдой лишь наполовину. Потому что рано вставать ее заставляли не столько внутренние часы, сколько желание поступать правильно. Ну или хотя бы так, как ей казалось на тот момент правильным.

В школьные годы родители привили ей, что только старанием и дисциплиной можно чего-то добиться. А в университете она настолько сжилась с этой мыслью, что уже и сама не понимала, были ли это родительские наставления или собственные амбиции, которые порой заставляли действовать вопреки своим желаниям.

Позже, когда она вышла замуж и родился ребенок, поспать подольше тоже не получалось. Так что ее внутренние часы вынуждены были перестроиться, и ей уже не нужен был будильник, чтобы встать в половине шестого. Так было и в день похорон Рене.

А на следующий день… Сначала Йоханна не поняла, где находится. Ей было холодно, а протянув руку к тумбочке, чтобы включить лампу, она не смогла нащупать ее в темноте. Электронные часы почему-то не работали. Потом она поняла, что куда-то исчезло одеяло. И любимая подушка тоже. Любимая, потому что подушка была довольно узкой и жесткой – просто идеально для ее головы. А теперь под головой была маленькая квадратная подушка, обтянутая грубой тканью, а вместо приятной натяжной простыни – шершавое покрывало. Йоханна догадалась, что она, должно быть, заснула на диване. Даже не переодевшись! Такого с ней еще никогда не случалось.

Она встала и до ванной дошла в темноте. Подгонял выпитый вечером чай. Почистив зубы, чтобы освежить дыхание, она разделась и отправила одежду в корзину для грязного белья. И тут ее взгляд упал на часы в ванной. Четверть шестого… Ого, душ пока подождет.

Йоханна закуталась в халат и отправилась в спальню. Почему бы не поспать еще полчасика? Ну, или хотя бы согреться!

Проснувшись во второй раз, она обнаружила, что уже половина одиннадцатого. Если верить будильнику. Но она не поверила. Так долго она не спала со времен воспаления легких! А ей тогда было семнадцать лет, и температура была сорок.

Но какова вероятность того, что и электронный будильник, и ее наручные часы сломались одновременно?

Прогнав эту мысль, Йоханна снова опустила голову на свою самую удобную в мире подушку и натянула одеяло до подбородка. Больше всего ей хотелось лежать и не двигаться. Но это было бы неправильно. Нужно ведь…

Она не смогла придумать, как продолжить эту фразу. Потому что на самом деле не было ничего, чего нельзя было отложить. У нее не было назначеных встреч. Ничего срочного. И не было никого, за кем надо было ухаживать. Вот если бы Аника приехала…

Сегодня первый день остатка моей жизни, пронеслось у нее в голове.

Несчастливый брак остался в прошлом. Мучения Рене тоже. Она была свободна. И это было началом чего-то нового. А она все проспала!

Но что еще хуже: Йоханна понятия не имела, каким именно должно быть это новое. Ей такие мысли и в голову не приходили раньше. При еще живом муже представлять в подробностях, как будет выглядеть ее жизнь после его смерти? Нет, это было неприемлемо. По ее мнению, все должно было как-то само наладиться.

Но оказалось, что само ничего не налаживается. В самый первый день после похорон привычный распорядок дня трещал по швам. То, что она чуть ли не с детства принимала за свой биологический ритм, больше не работало.

Надо об этом подумать.

Энергичным движением руки Йоханна скинула с себя одеяло. Но вместо того чтобы сесть и свесить ноги с кровати, она осталась лежать, а потом снова натянула одеяло.

Подумать можно и в постели.

И даже с закрытыми глазами.

На этот раз она задремала всего на полчаса. Затем верх взяла дисциплина. Нельзя же проваляться в постели целый день, так можно себя совсем запустить, а этого она никак не могла позволить.

Йоханна заставила себя встать, несмотря на разбитость. И это после почти двенадцати часов сна! А может быть, как раз из-за этого.

Горячий душ помог взбодриться, а чтобы прогнать остатки сна, она облилась холодной водой. Организм потребовал кофеина. Босиком, в джинсах и футболке, она направилась на кухню. Уже почти полдень, и завтрак ей точно не помешает.

Приготовив себе большую чашку кофе с молоком, намазав тост сливовым джемом, Йоханна пошла на балкон. Светило солнце, герани цвели пышным цветом – день изумительный, но внутреннее напряжение не давало вздохнуть полной грудью. Неудивительно после всего того, что ей пришлось пережить. Когда в последний раз у нее было время на то, чтобы спокойно понаблюдать за шмелем на цветке, почувствовать тепло солнечных лучей на коже и при этом ничего не делать? Просто насладиться моментом – вот правда, когда она могла позволить себе такое?

Йоханна решила остаться на балконе, пока не высохнут волосы. Ей было абсолютно все равно, как она будет выглядеть, не сделав укладку перед зеркалом. В гости она все равно никого не ждала.

Внутренне беспокойство не отпускало. Безделье – с него и начинаются все пороки, подсказывал ей голос совести, уж очень почему-то похожий на голос ее матери. Безделье – это искусство, об этом нашептывал другой голос. Так раньше говорила Инес. Йоханна давно уже не вспоминала вдохновляющее высказывание подруги.

Интересно, владеет ли еще Инес этим искусством? Йоханна в нем однозначно не преуспела, как оказалось.

Она ерзала на деревянной скамейке, пытаясь придумать, как же провести день наиболее эффективно. Можно вымыть окна. Или написать ответные открытки – поблагодарить тех, кто поддержал ее. Или выполнить какой-нибудь из пунктов списка похоронного агента. А что там вообще было? Ах да, написать заявление на получение наследства и выбрать памятник на могилу. Но и для того и для другого надо было записываться или договариваться о встрече, а сегодня это невозможно, поскольку сегодня суббота и во всех учреждениях выходной. Этими вопросами можно заняться в понедельник, а чтобы не забыть, внести их в свой ежедневник.

Йоханна встала, чтобы сразу сделать это. С собой она захватила чашку и тарелку, чтобы поставить в посудомоечную машину. Потом передумала и поставила только тарелку. Еще одна порция кофе сейчас точно не навредит – наоборот, поможет еще подумать. И распланировать не только следующие пару дней, но и всю оставшуюся жизнь.

Совершенно автоматически Йоханна пошла в гостиную, вместо того чтобы вернуться на балкон. «Только заглянуть к Рене», – подумала она и застыла. На какую-то долю секунды из головы вылетело, что его больше нет. Остановилась в дверях с горячим кофе в руке и поймала себя на ощущении, будто видит эту комнату впервые в жизни. Стала рассматривать стены с деревянной обшивкой, мраморную плитку на полу, черный кожаный диван, дорогой стеклянный столик, пейзажи в шикарных рамах…

Рене гордился своим изысканным вкусом, а Йоханна не понимала, почему все, что казалось ей уютным, он всегда забраковывал. Диван в цветочек от ее бабушки был отправлен в ссылку на чердак, пестрые коврики – в подвал, ее книги – в так называемую библиотеку, которая, если честно, была больше похожа на чулан. Все предметы декора после короткого времени оказывались сначала в гараже, а потом в мусорном контейнере. Рене называл симпатичные подсвечники, вазочки и семейные фотографии в рамках глупыми безделушками, так что однажды Йоханна отказалась от малейших попыток наводить красоту; она старалась не задумываться о том, как неуютно стала чувствовать себя дома.

Но теперь она сможет придать дому свой стиль.

Когда-нибудь. Не сегодня…

Что ж, это уже было похоже на план.

Ее взгляд остановился на кожаном диване – она и не заметила вчера, как заснула на нем; на столике рядом с папкой с открытками лежала тетрадь. Удивительно, но Инес удалось заставить ее выплеснуть на бумагу сокровенные мысли. Она вспомнила, как вечером заполняла одну страницу за другой, и решила перечитать написанное. Взяла тетрадь и снова пошла на балкон. Но только она там устроилась, как кто-то позвонил в дверь. Очень вовремя! Неужели еще какую-то почту принесли?

Вздохнув раздраженно, она пошла открывать.

– Привет! Мой мяч залетел в твой сад. Можно его забрать?

Перед ней была светленькая девочка с хвостиком и веснушками. Малышка смущенно оглянулась, как будто делала что-то запретное на спор. Что это? Тренировка смелости? Да нет, в ее возрасте таким не занимаются. Ей, наверное, и семи еще нет.

– Мяч? Не вопрос, – сказала Йоханна. – Пойдем!

Она спустилась в сад. Среди пышных кустов вилась дорожка из поросших мхом каменных плиток. Трава уже почти по колено, надо бы ее скосить!

– Видишь свой мяч? – спросила Йоханна девочку.

– Да, вон он! – крикнула малышка и побежала.

И правда, рядом с изгородью виднелся красный мяч.

– В следующий раз можешь не спрашивать, просто сходи за ним, – улыбнулась Йоханна, когда девочка вернулась с мячом в руках.

– А бабушка говорит, что нужно сначала позвонить и спросить… – Девчушка бросила взгляд в сторону своего дома.

Там жила не очень общительная пара в районе шестидесяти лет. Вилькенбринк, вспомнила Йоханна. Они обменивались любезностями, но не более того, хотя были соседями около пяти лет. Она и не знала, что у них есть дети, а про внучку и подавно.

– Еще бабушка сказала, что ты пережила потерю, – нахмурила лоб девочка. – Но по тебе и не скажешь, что ты потерялась.

Йоханна невольно засмеялась:

– Я потерялась?

Девочка молча кивнула.

– Должна тебе сказать, что твоя бабушка имела в виду другое. Видишь ли, я действительно пережила потерю – я потеряла своего мужа.

Девочка испуганно подняла на нее глаза:

– Потеряла? Разве ты не следила за ним?

Нет, не следила. Ни за ним, ни за собой, ни за нашими отношениями.

– Это значит, что он умер. Он очень сильно болел.

Девочка уже не так волновалась. Очевидно, смерть для нее была не такой страшной, как потеря по неосмотрительности. Скорее всего, она просто не сталкивалась со смертью. Малышка наклонила голову набок, как будто решала сложную математическую задачку, постояла так с полминутки, потом сказала:

– Если мой мяч снова улетит к тебе на участок, я все равно позвоню, ладно? Ты мне понравилась.

Йоханна улыбнулась:

– Ты мне тоже понравилась. Может, ты еще скажешь, как тебя зовут?

– Мне нельзя. Бабушка говорит, что чужим нельзя говорить, как тебя зовут… Но ты же наша соседка, а значит, не чужая. Меня зовут Мия, а тебя?

– Йоханна. Очень приятно познакомиться, Мия.

Йоханна посмотрела на солнце. Уж не знак ли это? Маленькая Мия заставила ее не только улыбнуться, но и задуматься. Она вспомнила Анику, когда та была такого же возраста – между детским садом и школой. Наивная и сообразительная одновременно, дочка поражала Йоханну своей детской мудростью. Как и Мия сейчас.

Она вернулась в дом, снова взяла тетрадь и еще раз спокойно прочла вчерашнюю запись.

Прочитанное заставило ее задуматься. Как же я могла допустить, что моя жизнь стала настолько несчастной? И когда я в последний раз была настолько же честна сама с собой? Она не смогла вспомнить. И теперь предстояло принять решение: сразу подвести черту под тем, что было раньше, и все начать с начала или поразмышлять над прошлым, прорабатывая его в себе?

Внутри все сопротивлялось тому, чтобы перелистывать страницы прошлого, ведь это означало, что придется еще раз прожить и прочувствовать все то, что она старалась подавить в себе, что ее терзало и мучило долгие годы. Этого она точно не хотела!

Но, с другой стороны, было совершенно ясно, что если и удастся начать все с самого начала, то только после того, как она сможет пересмотреть свое прошлое.

В чем была ее ошибка?

В какой момент она пошла по неверному пути?

И почему она не заметила этого?.. То есть заметила, когда было уже поздно.

В молодости она испугалась бы, познакомившись с собой сегодняшней. Но разве так не у всех людей происходит? Разве бывает так, чтобы жизнь пошла по намеченному еще в восемнадцать лет плану?

Йоханна помотала головой, как бы отвечая себе. Но вряд ли это был хороший аргумент, который мог бы хоть что-то оправдать. Ведь речь шла о ней, а не о других людях. И если быть объективной, ее можно назвать чемпионкой мира по ежеминутному планированию и последующему зарыванию себя в песок. Разница между задуманным и выполненным почти всегда была огромной. Поэтому и вывод напрашивался один: нравится ей это или нет, нужно проанализировать провалы, чтобы не наступить на те же грабли.

Ей пятьдесят два года. Не маленькая уже, чтобы ждать, когда мир ляжет у твоих ног. В таком возрасте глупо предаваться иллюзиям, что все возможно и достижимо. Но еще не поздно попробовать жить по-другому и рассчитывать на счастье. Или хотя бы быть просто довольной жизнью. Плыть по течению, как раньше, только без Рене, вряд ли получится. Потому что в ее прошлой жизни все вертелось вокруг него. А вокруг чего все будет вертеться теперь? Это еще предстоит выяснить. И в любом случае изменения возможны, только если осмысленно противостоять своему прошлому.

Йоханна решительно взяла ручку и продолжила записи.

ОК, начнем сначала. С самого начала.

Я была чудесным ребенком. Это видно на старых, выцветших от времени фотографиях 70-х годов. Светленькие косички, большие глаза, широкая улыбка, милые ямочки. Но, в отличие от Рене, чья тетушка не преминула вспомнить о его миловидности даже на похоронах, моя семья редко обращала на меня внимание. Я могла выглядеть как пугало, и примерно так со мной и обращались. Думаю, не потому, что родителям было все равно, как я выгляжу, просто они были не способны на комплименты и всякие нежности.

Для отца с самого рождения я была сплошным разочарованием. Он хотел сына. Он бы назвал его Рихардом. Сын стал бы его наследником и преемником, ему бы перешла потом слесарная мастерская, которая была фамильным делом еще со времен Первой мировой войны. Я же в таком качестве не рассматривалась.

Ну и пожалуйста, Рихард! Эту судьбу я у тебя отнимать не стану. Но мой отец совсем иначе воспринимал это. То, что ему некому передать свое дело, стало для него катастрофой. Конечно, он мог бы и продать мастерскую, чтобы потом наслаждаться остатком жизни. Но его сердце было бы разбито, если б пришлось отдать в чужие руки то, что начал еще его дед. Поэтому он работал сам, пока ему не исполнилось семьдесят два года. В семьдесят два его сердце остановилось от тоски, разочарования и усталости.

Моя мать потом все же продала мастерскую. Хорошо, что отец уже не узнал об этом. А также и о том, что бо́льшую часть денег мать потратила на шикарные круизы, в которые отправлялась несколько раз в год. А остаток растранжирила на наряды, украшения и кабриолет. И я была рада за нее, хотя и не понимала, почему вдруг все эти вещи стали ей так важны. Но сейчас, когда я мысленно переношусь в те дни, я могу сравнить ту ее ситуацию с моей сегодняшней, хоть она стала вдовой, будучи на двадцать лет старше меня. Но я знаю, что расточительство не сделает меня счастливой.

Может, и ей стоило тогда начать вести дневник, чтобы разобраться со своим браком?

Впрочем, совершенно ясно, что бы из этого получилось, ведь моя мать тоже была разочарована мною. Во время родов у нее возникли осложнения, и врачи убедили ее больше не рожать детей. А ей очень хотелось! Она была бы не против иметь свою футбольную команду. И в этой команде мог бы оказаться тот самый Рихард, который потом унаследовал бы слесарную мастерскую в четвертом поколении.

Но из-за меня все пошло иначе. Планирование семьи, семейное предприятие, семейное счастье…

Вот в такой атмосфере я и росла.

Я осознала все это только в шесть лет, ну, или по крайней мере начала осознавать. А до тех пор у меня было беззаботное детство. О том, что другие дети растут в любви и ласке, я не знала, поэтому и не требовала ничего такого. Но примерно в то время, когда пошла в школу, я стала догадываться, насколько моя жизнь отличается от жизни других.

Я была всего лишь девочкой, маленьким ребенком, но все, что я делала, все было не так. И все мои якобы ошибки были неисправимы – не было даже шанса исправить что-то. Рядом со мной не было брата, который мог бы что-то исправить. Не было сестры, которая была бы добра ко мне. Никого, чья поддержка была бы мне утешением.

Не хочу сказать, что все это родители вывалили мне на голову. Совсем нет, у нас вообще мало о чем разговаривали дома. А если и говорили, то скорее о фактах, не примешивая к ним чувства.

– Сын Михальских перепрыгнул один класс в школе.

Это был факт. Умный Себастьян после долгих летних каникул перешел из первого класса сразу в третий. И там стал учиться лучше всех. А еще Себастьян играл в шахматы и обыгрывал на турнирах взрослых соперников.

Никто не упрекал меня вслух, что я не достигла таких же успехов. Но это легко читалось, это было очевидно. И я, несмотря на большое внутреннее желание защититься, ничего не предпринимала. Потому что по опыту знала, какова будет реакция.

Никакого понимания, сплошное возмущение:

– Почему ты сразу воспринимаешь все на свой счет?

Или:

– Никто не говорит о тебе, Йоханна.

– Разумеется, что от тебя такого никто и не ждет.

Возрази я, что поняла намеки, то услышала бы в ответ:

– Ну что ты все время надумываешь?!

– У тебя слишком богатая фантазия! Это ненормально!

– Будь реалисткой, Йоханна!

Конечно же я хотела максимально избежать таких комментариев.

И так всегда, день за днем, год за годом. Мои родители преподносили мне только факты, а я проглатывала их вместе с завуалированными упреками.

– Тереза из дома напротив будет звездой выпускного вечера. У нее фантастически красивое платье. А ее партнер по танцам – сын нашего бургомистра.

Еще один намек. Я была для них недостаточно женственна. Я любила носить брюки, а не платья. Я занималась конным спортом и плаванием вместо танцев. И мне были неинтересны зануды, за которых все делали их родители.

Да, я хотела всего добиться сама, и мне нужен был такой же партнер.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мое поведение все время было на сопротивление. Мне хотелось доказать, что я чего-то стою вопреки их разочарованию во мне. И, скорее всего, мои амбиции выросли как раз из желания любви и признания. Для меня был только один путь впечатлить их: своими достижениями.

Я пахала как проклятая. Любая четверка в школе означала для меня проигрыш. Меня устраивали только пятерки, а давались они мне нелегко. Я зубрила неправильные глаголы, разбиралась с грамматикой, запоминала исторические события и географические названия; читала все, что казалось мне нужным для текущих уроков и экзаменов.

Было ли у меня счастливое детство?

Вероятно, нет.

Но сделало ли это меня сильной женщиной, которая знает, чего хочет?

«Да, конечно!» – так бы я ответила лет в тридцать.

Тогда я ощущала себя… непотопляемой, что ли.

В девятнадцать я окончила школу и оказалась лучшей выпускницей. А поскольку я ужасно боялась выглядеть карьеристкой, то следила еще и за тем, чтобы у меня были ухажеры – и в школе, и потом уже в университете. Я училась по специальности «маркетинг и лингвистика – романские языки и английский». Училась на отлично.

– Мы и не ожидали от тебя ничего другого, – говорили мои родители, когда я показала им свою курсовую работу. – Теперь тебе надо еще поднажать, чтобы не запороть учебу.

А вот чего они не говорили:

– Мы очень гордимся тобой!

Или:

– Ты справишься!

К счастью, у меня была ты, Инес!

(Да, я все еще адресую свои записи тебе. Потому что я с тобой была всегда искреннее, чем с собой. Пусть это будет моим инструментом для достижения поставленных целей. И так я смогу сама себя перехитрить.)

Ты подбадривала меня, когда я сомневалась в себе, ты радовалась моим успехам и выслушивала все мои далекоидущие планы.

После получения диплома я хотела идти в аспирантуру, а потом начать блестящую карьеру, желательно в какой-нибудь международной компании. И вот как я рисовала себе свое будущее: младший менеджер в Берлине, руководитель проекта в Нью-Йорке, руководитель отдела в Буэнос-Айресе, менеджер в Мадриде, исполнительный директор в Лондоне… Я представляла себя в элегантном брючном костюме, живущей в модном лофте, находящей, несмотря на шестидесятичасовую рабочую неделю, время для выходов в свет, спорта, культурных мероприятий и бурной личной жизни.

Родителям я всего этого не рассказывала. Они бы только посмеялись надо мной, добавив что-нибудь из разряда «Будь реалистична!».

Ты же, напротив, вела себя так, будто все мои воздушные замки можно легко превратить в реальность. Как будто ты в меня верила. Может, ты и вправду так думала, Инес. Или просто была вежлива со мной.

Ну вот! Мои далекоидущие планы не воплотились в жизнь, они с треском провалились. Все, что я рисовала себе в будущем, пошло под откос. И карьера, и личная жизнь.

Хотя в то время казалось, что со всем этим я могу справиться. У меня были все возможности. Но я их все упустила.

С этим тоже нужно было справиться!

Что еще осталось?

Йоханна теперь вставала позже обычного, не спеша принимала душ, во время завтрака читала всю газету от корки до корки, занималась ежедневной уборкой, но к полудню уже была свободна. Траву в саду она подстригла, а больше там нечем было заняться.

Для нее это было удивительно. Последние месяцы ей ни на что не хватало времени, а теперь она не знала, чем же его занять.

Во время болезни Рене дома был курятник. Без конца приезжали врачи, медсестры ставили капельницы, санитарки меняли подгузники… О надежде на выздоровление речи уже не шло, но даже в безвыходной ситуации коллеги все равно пытались хоть как-то улучшить состояние ее мужа.

Не смогли. И теперь, когда в доме не было посторонних – вообще никого не было, – Йоханна порой скучала по тем дням. В том смысле, что они были четко организованы и, кроме того, всегда был повод для коротких бесед, пусть они и касались исключительно болезни Рене.

Она сходила к нотариусу, чтобы уточнить порядок оформления наследства, созвонилась с адвокатом, чтобы заручиться его помощью, и на этом всё – у нее не было никаких важных дел и не было никого, с кем можно было бы пообщаться. Но если говорить честно, причиной тому она сама и была. Полноценное общение возможно лишь в том случае, когда ты куда-то выбираешься. А она предпочитала прятаться в четырех стенах, лелеять свое одиночество.

Дней через пять после похорон Йоханна все же решилась отнести на почту стопку открыток с ответными благодарностями. День выдался солнечный, и она пошла пешком. Но уже через пару минут пожалела о своем решении. С ней многие здоровались, но каждый кивок, каждое дружеское подмигивание, каждый взгляд казались ей исполненными жалости. Конечно, это была вполне понятная естественная реакция, но ей было невыносимо ощущать эту жалость. Невыносимо и стыдно, она не знала куда деть глаза.

Когда запасы еды подошли к концу, она отправилась за покупками не в ближайший супермаркет, куда обычно ходила, а на другой конец города, где ее никто не знал. Там она была для всех обыкновенной покупательницей, а не «бедной Йоханной, которая совсем недавно потеряла мужа».

Вдова.

Женщина, которая профукала свою прошлую жизнь и вот-вот запорет начало новой, даже не успев ее начать. Потому что нет никаких идей. Потому что нет мотивации. А проще говоря, нет ничего такого, что бы ее зажгло.

Йоханна часто слышала о том, что люди, у которых изо дня в день не было никаких дел, проваливались в дыру, из которой уже не могли выбраться самостоятельно. Она не была склонна к меланхолии, но стоило призадуматься. И чтобы не дать такой опасности шанс, она решила начать генеральную уборку. Правильнее было бы назвать это проектом по уничтожению следов Рене, но такая формулировка показалась ей слишком грубой, даже жестокой. И потом следы, которые остались у нее в душе, уже никуда не уберешь. Она была бы и не против стереть все как ластиком, чтобы не привязываться к прошлому, но ведь это невозможно. Рене останется в ее душе навсегда, потому что когда-то она его очень любила и обещала разделить с ним всю свою жизнь. Быть вместе, пока смерть не разлучит нас, – Йоханна сдержала свою клятву, несмотря ни на что.

Начала она с рабочего кабинета Рене. Ей никогда не нравилась эта комната. Книжный стеллаж от стены до стены, массивный письменный стол, над которым висела чудовищная картина (на ней была изображена сцена охоты, хотя Рене не был охотником), напоминающие о мужском клубе тяжелые кожаные кресла и темные гардины на высоких окнах – все это создавало давящую атмосферу. Но ее муж, наоборот, нигде в доме не чувствовал себя так комфортно, как здесь. Обстановка кабинета олицетворяла для него все, чего он достиг. Благосостояние. Признание. Успех. Зависть со стороны других и, да, восхищение. Но был ли он счастлив? Йоханна не знала ответ.

В нерешительности она огляделась, и холодок пробежал по ее коже. Казалось, вся эта обстановка высасывает ее энергию, напоминает о том, что она отказалась от своей жизни, чтобы обеспечить успех Рене, чтобы он спокойно поднимался по карьерной лестнице, а попутно обустраивал все так, как нужно ему, по своему вкусу.

Йоханна села на пол и привалилась спиной к стене. Сидела и думала, что с этим делать. Может, убрать картину на чердак? Или снять эти тяжелые пыльные гардины, а книги по медицине заменить романами? Неуютная мебель… ну что же, пусть остается. Добавить немного милого декора, и есть шанс превратить кабинет в прекрасную библиотеку.

Йоханна вздохнула. Не сказать чтобы у нее сложился внятный план, но с чего-то же надо начать!

Она пошла в подвал, чтобы принести стремянку. Стремянка оказалась тяжелой, но все же ей удалось дотащить ее, поставить у окна, забраться и снять гардины. Сразу стало светлее и приятнее. Хотя бы чуть-чуть.

Гардины отправились в большой серый пластиковый мешок. Пусть пока полежат в гараже. На следующей неделе приедет мусорная машина, наверняка еще что-то накопится за это время, а что не заберут мусорщики, она и сама может отвезти на переработку.

Потом Йоханна начала вынимать книги из книжного шкафа, но подумала, что книги удобнее складывать в коробки. Коробки нужны не самые большие, ведь таскать их с книгами – это ей не по силам. За коробками пришлось съездить на строительный рынок.

Целых два вечера она снимала с полок медицинские книги мужа, укладывала в коробки и относила в гараж. Конечно, просто так выкинуть книги у нее бы рука не поднялась. Может, они пригодятся студентам? Она решила написать объявление и повесить рядом с университетом.

Наконец книжные полки освободились. Йоханна чувствовала каждую мышцу в своем теле. Давненько она так не напрягалась. И пришлось заклеить пластырем неизбежные порезы. Надо было купить рабочие перчатки, когда она ездила на рынок. Тем не менее она справилась!

Чтобы побаловать себя, Йоханна наполнила ванну. Села в нее и через секунду заснула. От усталости или это лавандовое масло так подействовало? Да какая разница? Она почувствовала, как к ней возвращаются жизненные силы. Подремав немного, вытерлась, надела пижаму и пошла на кухню, чтобы налить себе бокал красного вина. Заслужила.

Сразу вспомнилось, как в студенческие годы они с Рене пили дешевое красное вино из супермаркета и делали вид, будто пьют что-то эксклюзивное. Рене его даже декантировал, а попросту говоря, переливал в красивый стеклянный графин. Этим он очень впечатлил Йоханну. Ей нравились его изысканные манеры, нравилось, как он с видом знатока нюхал пробку и рассказывал о положительном влиянии красного вина на продолжительность жизни. Вино понижает риск инсульта, как он говорил. От дешевого вина утром болела голова, но они на это старались не обращать внимания. Они были молодыми и влюбленными и ко всему относились легко.

Времена дешевого вина давно уже прошли. Рене нравилось покупать вино в частных винодельнях. Когда они путешествовали, если дорога пролегала мимо виноградников, он обязательно останавливался у какого-нибудь из них. С годами Йоханну стал раздражать цирк, который ее муж устраивал во время дегустаций. Понюхает, потянет, почавкает, выплюнет… Ей это было противно. Как и разговоры про аромат, осадок и устройство дубовых бочек. Она перестала его слушать, а шоу, которые он устраивал, заставляли ее чувствовать себя неловко.

Но все же этого не отнять – в покупке вина Рене знал толк, и в его винном погребе хранились только первоклассные сорта. Если бы Йоханна покупала вино сама, то обошлась бы мерло средней ценовой категории. Однако сейчас она пила «Пфальц Сен Лоран» – эту бутылку ее муж привез с какой-то конференции.

– Стоило сделать крюк в семьдесят километров, – сказал он, распаковывая ящик.

Йоханна это никак не прокомментировала. Ей было понятно, что Рене купил сокровище вовсе не для того, чтобы чокнуться с ней в тридцатую годовщину их знакомства – об этом он наверняка забыл. Нет, для него это было вложением капитала и признаком статусности одновременно. Как и украшения, которые он дарил Йоханне, как его «порше» и как обстановка в их доме. Рене это вино даже не попробовал, и если бы он видел сейчас, как Йоханна его пьет, он бы не одобрил. Ведь она открыла бутылку вообще без повода, даже гостей в доме не было, которых можно было бы удивить.

Смакуя вино, Йоханна закрыла глаза. Не вино, а песня!

А потом она решила сделать еще что-нибудь совершенно невозможное для Рене. Еще более невозможное, чем без всякого повода открыть бутылку, которая стоила сумасшедшие деньги, а именно пить его на балконе в пижаме! Плевать, что ее могут увидеть соседи. Да какие соседи? Супруги Венниг-Буркхард, которым за восемьдесят? Йоханна с трудом могла представить, как старички будут стоять с биноклем у мансардного окна и подсматривать за ней. И потом она ведь не делает ничего предосудительного!

А вот Рене совсем иначе оценил бы ситуацию. Он всегда уделял много внимания правильному внешнему виду. Даже по выходным он не мог позволить себе спортивные брюки, не говоря уже о пижаме. При этом вероятность того, что кто-то спонтанно придет к ним в гости, как правило, стремилась к нулю. То есть никто, кроме Йоханны, не смог бы увидеть его в простецком образе, но для Рене это не было убедительным аргументом. По его мнению, спортивные брюки уместны исключительно на тренировках. А пижаму носят только для сна.

Странно, что он был настолько щепетильным в этом вопросе. Если б он был настолько же честным…

Йоханна пригубила еще вина. Хорошо бы вообще не думать о Рене, но он снова и снова проскальзывал в ее мысли. А чему удивляться? В конце концов, они провели вместе больше тридцати лет и сначала их брак держался на взаимной любви. Было бы странно, если бы она не приняла близко к сердцу его уход.

Все было бы иначе, если бы она приняла решение расстаться с ним. За несколько лет до того, что случилось. Да хоть бы за неделю до того, как стало известно о диагнозе, но, разумеется, не в тот день, когда все вдруг изменилось.

Солнце уже зашло, и Йоханна встала, чтобы накинуть на себя теплый свитер. Возвращаясь на балкон, она захватила с собой свечу и спички. Ей нравилось наблюдать за мерцанием свечи. Успокаивающе и медитативно. Не надо думать о том, что будет завтра. Вообще ни о чем не надо думать – все мысли сгорают в маленьком огоньке.

Но Рене никогда не нравились свечи. Он считал, что в двадцать первом веке нужно пользоваться электрическим светом. Он не был романтиком. Йоханна вздохнула. Опять она позволила ему испортить чудесный момент. Не получается у нее не думать о нем. Ну хорошо, раз так, нужно просто отпустить ситуацию. Если она хочет начать свою жизнь с самого начала, нужно проанализировать ошибки, которые она допустила. А это возможно, только если она повернется лицом к Рене, к их браку. Чтобы выяснить, в какой момент она перестала мечтать об ужине при свечах. Когда перестала мечтать о верности со стороны мужа. Когда перестала задумываться об уважении к ней – как к женщине, как к партнеру, как к человеку со своими мечтами, желаниями и целями.

Свеча разгорелась ярче, а потом потухла. Йоханна чиркнула спичкой, но у нее так и не получилось поджечь фитилек – он утонул в растаявшем воске.

На короткий момент она почувствовала себя этой свечкой. Разве нет? Преждевременно потухла – потонула в топких узах будничного существования.

– Ой!

Огонек обжег пальцы, и она быстро потушила спичку. А потом рассмеялась. Не только над своей неловкостью – над собой. Вот что бывает от излишней сентиментальности. Сравнивать свою жизнь с бракованной свечкой – это и вправду глупо. Просто она слишком устала. На нее это совсем не похоже, она никогда не уносилась в мечтах в запредельные фантазийные миры и не придумывала поэтические метафоры для своего унылого бытия.

Йоханна из юности сейчас бы точно помотала головой. Что за путаница в мыслях? И она бы уж точно не назвала ее бытие унылым. Хотя… Она была убеждена в том, что ее ждет невероятное будущее.

Так, может, ее невероятное будущее должно было начаться на пару десятилетий позже, чем она рассчитывала?

Ладно! Это все вино виновато.

Но Йоханна все равно улыбалась, и на то была причина. Ведь до сих пор у нее не было четкого плана действий. Пока что она разобрала книжки, и все. Однако начало положено… Вопрос в том, начало чему положено.

Она решительно поднялась. Если эта дурацкая свечка погасла, то это еще не означает, что пора идти спать. В ящике кухонного шкафчика нашлась новая свечка. Ее хватит, наверное, на пару часов. А чтобы самой столько же продержаться, Йоханна прихватила теплый шерстяной плед, в который можно было уютно завернуться. Теперь ей не хватало только ее дневника и ручки.

Инес, а ты помнишь балкон в нашей съемной квартире? Хотя это было скорее большое окно с малюсеньким выступом и перилами. Но у нас как-то получалось сидеть там вдвоем теплыми летними ночами. Столик туда, конечно, уже не умещался, но мы и тут кое-что придумали: перевернутого пустого цветочного горшка вполне хватало, чтобы поставить на него бутылку вина из «Альди», два самых простых бокала из ИКЕА и пакетик чипсов.

И так мы часами могли болтать друг с другом. Обо всем на свете. Я как сейчас помню тебя, сидящую передо мной, с дредами, в рваных джинсах и пестрой блузке. Босиком, бокал в руке и мечтательная улыбка на лице. Ты была так спокойна, как будто складной кухонный стул был самым удобным шезлонгом, а наш крохотный балкон – палуба круизного лайнера. По радио передавали We Are The Champions группы Queen, и ты громко подпевала, как будто выиграла Олимпиаду или хотя бы в лотерею.

Тогда я не понимала, как ты можешь быть такой счастливой, не имея никакой карьерной цели. А ты просто была счастлива. Вероятно, потому что ты делала то, что тебе действительно нравилось. А мне это было настолько чуждо!

Правда! Сложно представить двух людей более разных, чем мы. И несмотря на это, мы прекрасно ладили. Наша дружба была для меня прекрасным подарком. Я уже не помню, понимала я это тогда или еще нет. Но сейчас, когда мне так не хватает лучшей подруги, с которой можно поделиться всеми своими мыслями, мне стало очевидно, насколько ценно это было.

Ты никогда не критиковала меня, никогда не пыталась изменить меня, не подвергала сомнениям мои цели. Я хоть раз сказала тебе спасибо за это? Подозреваю, что нет. Я просто принимала все как должное.

И спустя столько времени я все еще удивляюсь тому, с каким терпением ты выслушивала все мои переживания и драмы, утешала меня и подбадривала. Да, из тебя получился бы отличный психотерапевт…

Пока у тебя никого не было, да и потом, когда ты уже стала встречаться с Томом, тем столяром, я все время в кого-то влюблялась. Потом я каждый раз сомневалась в правильности своего выбора. Так я рассталась с Тило (помнишь этого банкира?), с Акселем (начинающим стоматологом) и с Генри (он учился на психолога).

А потом я повстречала его: Рене.

Наконец-то появился кто-то, кто был так же амбициозен, как и я. Кто все время хотел большего. Чего-то достичь! Кем-то стать!

Ты же жила и радовалась каждому дню. Ты вообще не думала, кем ты станешь.

«Кем-то счастливым», – всегда говорила ты, а я никак не могла представить, как можно идти по жизни настолько бесцельно. И твое спонтанное решение выйти замуж за этого столяра я не могла одобрить. Искусствовед и простой работяга – ничего хорошего не могло из этого получиться, как я думала.

Я так поняла, что вы с Томом до сих пор вместе. Ведь вы оба подписали открытку.

Я думаю, мне становится ясно, что не ты была тем самым человеком, кто выбрал ложный путь, а я! И неспроста именно ты кричала тогда: «We Are The Champions», а я лишь тихонько подпевала: «The Winner Takes It All».

Если бы жизнь была игрой, то можно было бы считать, что тебе достался счастливый билетик, а мне пустой. Если бы жизнь была шоу, то можно было бы рассчитывать и на джокер. Правда?

Черное и не черное?

Однажды Йоханна прочитала, что в Викторианскую эпоху существовали определенные правила по соблюдению траура. В зависимости от того, кого потерял человек – супруга, кого-то из родителей, тетю или, что тогда было довольно часто, ребенка, – траур носили от пары месяцев до нескольких лет. Вдовам отводили два с половиной года, и при этом в первый год надо было носить вуаль. Каждый день – в черном. И только последние полгода можно было носить не черное, а одежду темных оттенков: серую или что-то вроде того. Королева Виктория соблюдала траур еще более жестко и к тому же совершенно добровольно. После смерти принца Альберта, любимого мужа, она носила траурные наряды сорок лет, пока сама не умерла.

Для Йоханны этот вариант не подходил. У нее были черные вещи, но очень мало. Она терпеть не могла этот цвет пустоты. Темно-синий заставлял ее глаза светиться, ржаво-коричневый придавал коже золотистый оттенок, а цвет зеленого мха выигрышно подчеркивал каштановые волосы с рыжеватыми бликами. Но черный… он старил ее, накладывал отпечаток скорби. В самый раз для вдовы, но Йоханна скорби не ощущала. Скорее все эти дни она была как в вакууме. И если бы не ее грандиозный проект по генеральной уборке, она бы точно потерялась во времени и пространстве. Перестала бы вовремя есть и спала бы по полдня… Но достаточно тяжелая физическая работа не оставляла места для пустоты, да еще дневник, в котором можно было обратиться к своему прошлому и к себе настоящей.

Правда, пока что генеральная уборка не продвинулась дальше кабинета. Но там она много сделала. Убрала не только книги Рене, но и его сертификаты в рамочках, ознакомилась с содержимым письменного стола и рассортировала папки, чтобы потом внимательно изучить документы в них. Папки она перенесла в гостиную, а картину про охоту отправила на чердак.

Странно, но эту комнату она до сих пор называла кабинетом, а не библиотекой, хотя решила, что здесь будет именно библиотека. Возможно, потому, что присутствие Рене, несмотря на изменения, все равно ощущалось. Ничего, когда она покрасит стены, все изменится. Выберет какой-нибудь радостный цвет, чтобы у комнаты был совершенно иной вид. Может, мятный? Или сиреневый? Но никак не больничный белый, намозоливший глаза.

Поток ее мыслей прервал телефонный звонок. Резкий звук был просто невыносим! Надо будет изменить его или хотя бы выяснить, как это сделать.

Внезапно сердце застучало быстрее. А вдруг это Аника? Йоханна знала, как мало свободного времени у дочери, и на то, чтобы позвонить, у девочки порой не оставалось сил.

– Как твои дела, бедняжка? – проговорил знакомый голос в трубке, но это была не Аника. – Справляешься?

Что за вопрос?

– Ванесса? Дела у меня… как и полагается в сложившихся обстоятельствах, – ответила Йоханна и постаралась при этом не выдать раздражения.

– Я так рада, что ты справляешься! – сказала Ванесса, но нетрудно было догадаться, что она не рассчитывала на такой ответ. – Но если ты захочешь поговорить, то знай, я всегда могу выслушать тебя.

Конечно, не бесплатно. Наверное, она просто ищет себе клиентов. И эта стандартная фраза про «захочешь поговорить»… Ничему другому консультантов не учат?

Прежде чем она, Йоханна, пойдет к психологу, пусть сначала Хелла фон Зиннен[2] канцлером станет, хотелось ответить. Но это было бы слишком невежливо. Ей хотелось отделаться от Ванессы, но вовсе не обидеть ее.

– Очень мило с твоей стороны, дорогая. Приятно знать, что есть человек, к которому можно обратиться, если захочешь выговориться.

– В любое время! И… – Ванесса замешкалась. Казалось, она не готова была закончить разговор без конкретного результата, да к тому же разговор грозил стать слишком коротким. – Могу порекомендовать тебе отличную книжку. Про стадии принятия потери…

– Да, да, да! – Йоханна читала как-то статью на эту тему в одном журнале. Что-то про острое горе, отрицание и гнев, а потом «продолжайте жить». Ей такая книжка не нужна, а уж тем более от Ванессы.

– Знаешь что… Я занесу тебе ее. Ты сегодня вечером дома? – наступала Ванесса.

– О нет, прости. Я уже, так сказать, на низком старте. И вообще…

– Хорошо, я постараюсь тогда в другой раз, как повезет… Или просто заброшу в почтовый ящик.

Ладно, так и быть, пусть Ванесса сделает это, раз уж так хочется. А потом можно будет вернуть книжку обратно почтой. Тоже не очень вежливо, но есть шанс, что Ванесса все поймет правильно.

Йоханна не обманула – она действительно собиралась уходить. Раз уж затеяла перемены, ничто не мешает ей поехать в гипермаркет за краской прямо сейчас. Надо было поторопиться – а вдруг Ванесса сразу отправится к ней?

Она пошла переодеться и почему-то натянула на себя все черное. Это никак не относилось к принятым нормам, к трауру. Что о ней подумают люди, Йоханне было совершенно безразлично. Но вдруг пришла мысль, что в черном она будет защищена. Черное как будто провозглашало всем вокруг: «Соблюдайте дистанцию! Не обращайтесь! Оставьте меня в покое! Я сейчас не в том состоянии!»

Самое интересное, это сработало. Ее игнорировали. От одежды ли это зависело или от выражения лица, наверняка не скажешь, да и какая разница? Парень на парковке, клянчивший у всех деньги: «У вас не найдется для меня лишнего евро?», даже не глянул в ее сторону. От щедрот своих Йоханна протянула ему горсть мелочи.

Продавцы тоже не обращали на нее никакого внимания, но это Йоханну не сильно расстраивало – она и сама прекрасно справится. Неторопливо продвигалась между стеллажами и кидала в тележку все, что нужно было для покраски (список был составлен заранее): укрывной материал для защиты пола и мебели, малярный скотч, чтобы заклеить рамы, валики и кисти, кювета для краски, ведро, шпаклевка для заделывания дыр от винтов и гвоздей… Наконец в списке остался только один пункт: краска.

Выбор был огромен. Ванильно-желтый ей понравился с первого взгляда, но и ежевично-голубой тоже был неплох. Или все же нежный персиковый? Или насыщенный зеленый, оттенка киви? В конце концов она отдала предпочтение теплому карамельному. Поставила два огромных ведра в тележку и довольно кивнула сама себе. Какая красота будет в комнате!

Когда она подошла к кассе, у нее начало урчать в животе. У красок такие аппетитные названия… Или дело было в том, что она ничего не ела со вчерашнего вечера?

Расплатившись, Йоханна купила себе в кафетерии «улитку» с мясом и сыром и булочку с корицей. Не самая полезная еда, но очень вкусная и сытная. Она с удовольствием съела сдобу, сидя в машине на парковке. А насытившись, вновь почувствовала прилив энергии и желание действовать. Смяла бумажные пакетики, кинула их на пассажирское сиденье и отправилась к себе на окраину города, без особых нервов пробираясь через вечные пробки в центре.

Чтобы аккуратно заклеить все перед покраской: рамы, плинтусы, розетки, выключатели, – понадобилось пару часов. Закрыть пол оказалось куда сложнее, чем она ожидала, потому что пленка никак не хотела ложиться ровно, пузырилась и вздувалась, как будто пол был не полом, а имитацией волнистой поверхности моря в аугсбургском кукольном театре. Остров с двумя горными вершинами посреди глубокого синего моря… Как же любила Аника в детстве песенку про Ласканию![3] «И почему мне тогда не пришла в голову эта идея: сделать из пленки океан, чтобы вдвоем проиграть любимые сцены Аники из „Джима Пуговицы“? Малышка визжала бы от восторга!» – подумала Йоханна. Но это было так давно… А сейчас от этих волн никакой радости – сейчас нужно ровно закрыть пол!

Ничего не получалось. Пришлось поменять план: Йоханна вытащила тяжелое кожаное кресло в коридор. Полированный журнальный столик был куда легче, и он отправился в гостиную. А с барным столиком вообще никаких проблем – он на колесиках, к тому же Йоханна предварительно убрала с него бутылки. Вопрос в другом: куда девать крепкое спиртное? Виски она не пила, коньяк и водку тоже. Рене, кстати, все это тоже не любил, но в присутствии важных гостей мог пригубить что-нибудь, изображая из себя настоящего знатока. Для нее всегда было загадкой, зачем он вообще купил этот столик. Вероятно, чтобы его кабинет был максимально похож на интерьеры английского мужского клуба.

В гостиную перекочевали оба медных торшера, настольный светильник и рабочее кресло. Громоздкий письменный стол сдвинуть было не под силу, но решение нашлось само собой. Она задрапировала его пленкой со всех сторон, и стол стал похож на здание Рейхстага во время реконструкции – почти такой же загадочный и величественный.

Йоханна решила сделать небольшой перерыв. Пошла на кухню попить воды, попутно вспоминая их совместную поездку в Берлин. Тогда, в 1995-м, она была беременна Аникой. Ее утомляли многочасовые осмотры достопримечательностей, но она не готова была отказаться от них, прекрасно осознавая, что следующие несколько лет ее скорее ждут пирамиды в песочнице, чем музеи и памятники. Было начало июля, погода стояла жаркая, и ноги к концу дня прилично отекали. Хотелось на пляж, походить босиком по прохладной воде. На ней было просторное платье, прикрывавшее живот, а вместо туфель – разношенные кроссовки, потому что в другую обувь ноги просто не влезали.

Они с Рене сидели на зеленой лужайке перед зданием Рейхстага, которое тогда ремонтировали перед тем, как туда должен был въехать немецкий парламент после объединения Германии. Здание, в буквальном смысле упакованное четой художников Христо Явашевым и Жанной-Клод де Гийебон, Кристо и Жан-Клод, как их все называют, безмерно очаровало ее. Серебристый материал мерцал в лучах летнего солнца, и историческое здание выглядело так, будто это упавший с неба огромный кристалл. Таинственно, символично и как-то невероятно. Будто из другого мира. Йоханна не могла налюбоваться, а Рене, напротив, спокойно доедал свое мороженое и скептически ворчал что-то про «растранжиривание средств» и «понты». Она не собиралась вступать с ним в дискуссию, чтобы не устраивать скандал. О вкусах не спорят.

Об этом случае Йоханна почти забыла. И вот пришло в голову.

Она допила воду и поставила стакан в посудомоечную машину. Потом задумалась, стоит ли сейчас начинать покраску. На это уйдет много времени, и можно не успеть до темноты. Ей хотелось заняться покраской непременно при дневном свете, потому что при электрическом освещении краска ляжет неровно и придется наносить еще один слой. Лучше перенести на завтра, а сейчас… сделать что-нибудь еще.

Зашла в гостиную, заставленную вещами и вздохнула. Там царил хаос! Да и вообще ей здесь не нравилось, гостиную тоже нужно будет поменять.

У нее еще оставались свободные коробки. В одну из них она убрала бутылки со спиртным, в другую, обернув бумагой, сложила бокалы. Чтобы не тащить все на себе, поставила коробки на барный столик и повезла через коридор в гараж.

Не сказать чтобы там было много свободного места – в гараже, помимо всякого хлама, хранились зимние шины, стояли два велосипеда, в углу пристроился шкаф с инструментами, там-сям был свален садовый инвентарь, и да, «порше» Рене.

«Моя огненно-красная игрушка», – сказал он с ухмылкой, показывая ей машину. Ее муж был полон того юношеского задора, в который она влюбилась много лет тому назад. Рене уговорил ее прокатиться, и она по дороге терпеливо прослушала лекцию о технических характеристиках автомобиля, в чем ровным счетом ничего не понимала. Аэродинамика, ходовая часть, турбо, оппозитный двигатель… все эти слова для нее ничего не значили. Зато для нее было важно, что Рене в тот момент расцвел. Как только загудел мотор, а звук был особый, точно ни с чем не перепутаешь, глубокая морщина на лбу исчезла, вокруг горящих глаз разбежались веселые морщинки, что ему безумно шло. Йоханна тогда подумала, что все еще будет хорошо. Как-нибудь наладится. Под словом «игрушка» Рене обычно подразумевал другое.

От этих воспоминаний у нее испортилось настроение. Чертов «порше», ей не хотелось видеть его. И тут она подумала, что теперь этот автомобиль в ее собственности, а это означает, что она может сделать с ним все что угодно. Если б у нее хватило сил, она бы с удовольствием раздолбала его кувалдой. Или спустила бы где-нибудь под откос… стояла бы и наблюдала сверху, как он взорвется, ударившись о камень. Или можно подарить машину какому-нибудь нищему у парковки. Да хоть тому парню, что стрелял евро. Вот бы он удивился! Ладно, это, конечно, перебор! Но сама идея избавиться казалась великолепной. В конце концов, можно просто продать эту «игрушку».

Йоханна перерыла ящики в шкафу, но так и не нашла того, что искала. Наверное, документы были в одной из папок, которые она вытащила из стола Рене.

Чтобы не откладывать на потом, она вернулась в гостиную, быстро просмотрела папки и нашла паспорт транспортного средства. Подумав о том, что ее могут принять за угонщицу, приготовила свидетельство о браке, свидетельство о рождении Аники, а также свидетельство о смерти Рене. Не хватало только ключей от машины, которые – и это было для Рене всегда принципиально важно – висели на специальном крючке в ключнице.

С первого раза машина не завелась. И со второго тоже, хотя двигатель издал пару многообещающих звуков.

– Ну давай, давай! – воскликнула Йоханна, как будто это был не спортивный автомобиль, простоявший без дела уже несколько месяцев, а живое существо.

И ведь сработало! Она осторожно нажала на газ – не привыкла к таким мощным машинам. «Порше» она никогда еще не водила, и ей предстояла первая самостоятельная поездка на нем, которая одновременно станет и последней. Если все получится…

И получилось. Нескрываемый восторг во взгляде торговца подержанными автомобилями говорил: все отлично! Та цена, которую он предложил, была даже выше, чем она ожидала. Конечно, Йоханна не очень разбиралась в ценах и скорее шутки ради поторговалась еще за тысячу сверху. Если б она настояла, могла бы добиться своего, но ей было все равно, и она согласилась на сделку на условиях торговца. Они прошли в офис, где тут же был подготовлен и подписан договор. Ключи и документы Йоханна обменяла на толстый конверт с деньгами. Хозяин салона достал деньги из сейфа с таким видом, как будто расплачиваться крупными суммами для него было совершенно естественно. Она положила конверт в сумочку, крепко обхватила ее, даже ребрам стало больно, и посмотрела на часы. Половина шестого, отлично! Банк открыт еще полчаса, и до него совсем недалеко.

В банке Йоханна предъявила договор купли-продажи, чтобы подтвердить происхождение денег, и попросила зачислить половину суммы на счет Аники.

– Остальную сумму отправьте в равных долях в Amnesty International, Greenpeace и Médecins Sans Frontières.[4]

– Вы уверены? – переспросила сотрудница банка.

Судя по дизайнерскому наряду и дорогим украшениям, можно было предположить, что уж она-то распорядилась бы деньгами иначе. Но Йоханне не нужны были эти деньги, она не хотела оставлять их себе. Единственное, чего ей хотелось, – избавиться от всего, что напоминало бы об этом «порше». Однако вопрос менеджера ее немного озадачил. Правильно ли она сделала выбор?

– А знаете, я сделаю по-другому! Мы поделим сумму на четыре части. Еще часть переведите, пожалуйста, на счет Sea-Watch[5], – сказала она и утвердительно кивнула. Такой выбор и Анике понравится. – Да-да, так и сделаем. Так будет лучше.

Без каких-либо дальнейших комментариев сотрудница банка заполнила нужные формуляры, быстро прыгая пальцами по клавиатуре. Потом Йоханна поставила свою подпись и уже несколько минут спустя была на улице, залитой вечерним солнцем. На нее навалились невероятное облегчение и одновременно ужасная усталость. Хотелось поскорее оказаться под горячим душем, а потом выйти на балкон с бокалом красного вина.

Тут она вспомнила, что осталась без машины. Пойти до дома пешком? Через весь город? Это займет как минимум час…

Йоханна отправилась в путь, но уже через пару минут стало ясно, что она переоценила свои силы. Не сегодня. Лучше было вызвать такси. И почему она сразу так не сделала?

Пока она доставала телефон, прямо перед ней остановился трамвай. Йоханна давно уже не пользовалась общественным транспортом, а уж на трамвае не ездила со студенческих времен и понятия не имела, куда этот трамвай идет. Но над дверью пробежала надпись «Розенгартен». Этот парк был как раз недалеко от ее дома. Отлично!

Йоханна забежала в трамвай, села на свободное место и закрыла глаза. Она не боялась пропустить свою остановку, так как ей предстояло ехать до конечной. Можно спокойно предаться мыслям и немного отдохнуть.

Как бы отреагировал Рене, если б узнал, что его супруга по дешевке продала автомобиль, да еще и пожертвовала на благотворительность половину суммы? Он такого и представить не мог. И вдруг Йоханна вспомнила, что щедрость была совсем не чужда Рене. Однажды, еще в студенческие времена, они участвовали в каком-то конкурсе и выиграли подарочный сертификат в очень престижный ресторан.

Был морозный зимний вечер, когда они решили воспользоваться этим сертификатом. Пошли пешком и рядом с супермаркетом, который к тому времени был уже закрыт, заметили молодую женщину в заношенных джинсах и слишком тонкой для такой погоды куртке. Она была с маленьким сынишкой, и тот горько плакал:

– Я есть хочу!

У Йоханны от этой сцены сердце разрывалось. У Рене тоже. Они молча переглянулись, Рене кивнул и сделал это: подарил женщине сертификат. Никогда больше Йоханна не испытывала к нему настолько большой любви, как в тот момент.

Трамвай остановился, а когда тронулся снова, Йоханна заволновалась. Что-то вдруг изменилось, а пока она соображала, что именно, услышала строгий голос:

– Приготовьте, пожалуйста, билеты.

Черт, как же она могла забыть? Конечно же, надо было купить билет! Она и вправду оторвана от реального мира, как порой ей в шутку говорила Аника. С дочкой, привыкшей передвигаться на общественном транспорте в разных странах мира, такого бы точно не произошло. А ее мать предпочитала жить в башне из слоновой кости. И вот результат – ей придется не только заплатить немаленький штраф, но и вытерпеть на себе взгляды других пассажиров.

И жар и холод пронизали одновременно. Ладони вспотели, сердце застучало, она готова была сквозь землю провалиться.

Контролер подходил все ближе. Другие пассажиры предъявляли свои билеты, у некоторых были ламинированные карточки – вероятно, месячные или годовые проездные билеты. Если такие вообще существуют. Про это Йоханна тоже ничего не знала. И про то, как избежать позора.

Она была в черном, но траурный наряд вряд ли избавит ее от штрафа – эта мысль первой пробежала в голове. Не дай бог вслух ляпнуть про траур. Несмотря на все сигналы: «Соблюдайте дистанцию!», «Не обращайтесь ко мне!», «Оставьте меня в покое!», – черная одежда не сработает, а траур – вовсе не оправдание неоплаченного проезда.

Контролер был уже в паре метров от нее, секунда-другая, и всё…

И вдруг он задержался. Молодая девушка рылась в своем кошельке.

– Билет где-то тут, – растерянно бормотала она.

И в этот момент произошло чудо: трамвай остановился, двери открылись, и у Йоханны появился шанс на побег.

Она не мешкая им воспользовалась.

Как именно она добралась до дома, Йоханна не смогла бы объяснить. Она очутилась в незнакомом районе и просто пошла вдоль трамвайных путей. Довольно быстро она дошла до парка. А оттуда уже было рукой подать до дома.

Наконец она смогла принять душ, надеть халат и уютно устроиться в шезлонге.

Почему она раньше так редко выходила на балкон? Почему сидела на большой террасе, хотя чувствовала себя там немного потерянной? А этот балкончик, он такой милый, ей тут было спокойно и радостно. Он как будто приглашал оглянуться на прошедший день. А потом взять бокал вина и отправиться в путешествие по собственному прошлому.

Вести дневник – это стало для нее любимым занятием. Можно даже сказать привычкой, как раньше. Только раньше она писала о том, что происходило за день, а теперь обращалась к прошлому, в котором все еще было безоблачно.

С Рене мы познакомились на вечеринке медиков. Что касается вечеринок, то у медиков они были самые веселые, и мы почти никогда их не пропускали.

Ты была там, Инес? Мне кажется, нет. Если я правильно помню, ты пошла в кино с Томом. На что-то типа «Звездных войн», и я еще немного расстроилась тогда.

Но потом я увидела его. В нем было что-то такое, что зацепило мой взгляд. Не только потому, что он был обаятельным и обладал невероятной улыбкой, просто я ни у кого еще не видела такой уверенности в себе.

Казалось, Рене заметил мой взгляд, и я уже надеялась, что он вот-вот заговорит со мной. Но он отвернулся и пошел к бару. Вероятно, я ошиблась. Мне хотелось тут же взять сумочку и уйти, как вдруг он оказался передо мной с двумя пластиковыми стаканчиками в руках:

– Мне показалось, что ты была бы не против «Текилы Санрайз»[6]. Надеюсь, что не откажешься.

Я молча взяла стаканчик, который он мне протянул, и мы чокнулись. Обычно я не пила коктейли, и даже не помню, каков был этот на вкус. Но сам момент был просто волшебным. А Рене… он меня загипнотизировал!

Чуть позже мы сбежали с вечеринки и несколько часов гуляли по улицам, вдоль реки, по парку и по центру. Я никак не могла поверить, что так понравилась мужчине моей мечты! И как он держался! Ничего общего с моими прежними знакомыми. Он не о себе рассказывал, а хотел как можно больше узнать обо мне. К концу прогулки мы впервые поцеловались в свете уличного фонаря. И в тот момент я поняла, что передо мной именно тот мужчина, которого я так ждала!

Это была не просто влюбленность. С самого начала все было серьезно. И не только с моей стороны, но и с его.

Мы были во многом похожи, и это нравилось мне еще больше, чем его улыбка и нежность. Именно поэтому я так расстраивалась, что тебе он не понравился, Инес. Ты, конечно, никогда не говорила напрямую, но я это очень хорошо чувствовала. Как у тебя получалось одновременно дружить со мной и недолюбливать его?

Рене был таким же целеустремленным и амбициозным, как и я. А еще очень умным. Он в рекордные сроки окончил университет и теперь писал докторскую. Точнее, он диктовал, а я печатала. Печатать я умела быстро и лучше него. Рене нравилось, что «вместе мы действуем более эффективно» – мне нравилась такая его формулировка.

Чуть позже Рене сказал, что вести хозяйство вдвоем куда экономнее, чем по отдельности. Ты к тому времени уже три года как была с Томом, и настало время разбить наше «девчачье гнездышко», как сказал Рене. Мое место в нашей квартире занял Том, а Рене нашел нам другую квартиру. От оплаты аренды наш бюджет трещал по швам, но если учитывать район, где находилась квартира, то можно было считать, что нам еще повезло. Так что никаких веских аргументов у меня не находилось, чтобы не соглашаться на такой вариант. Тем более что оплату аренды почти полностью взял на себя Рене.

После успешного окончания университета я получила ряд предложений о работе. Но все они были в другом конце страны. Как назло.

– А что, если нам переехать? – предложила я Рене.

– Не сейчас, – ответил он. – Можно, но только после того, как я закончу ординатуру. А потом уже как скажешь, обещаю.

Мне показалось это вполне справедливым. Если двое будут одновременно строить свои карьеры, то от этого пострадают их отношения – факт известный. А что касается аргумента Рене про «потом»… Мне лично не было известно ни об одном подобном случае, а у Рене была тысяча примеров.

Безделье мне быстро наскучило. Мы стали меньше времени проводить вместе, и я решила сконцентрироваться на домашнем хозяйстве, довести его до идеала. Кроме того, я подрабатывала корректором научных работ. Хоть это оплачивалось довольно скудно, но так я многое узнала. Я находила пищу для ума, иначе бы с ума сошла от глажки, мытья окон и готовки.

Вся эта ситуация значила для нас больше, чем просто переходный период к браку. Мы были единой командой. На тот момент Рене был лидером, а я – его крепким тылом. Но скоро, очень скоро, я тоже выйду в лидеры – в этом я была твердо убеждена.

Вот так вот можно ошибаться…

Новые стены

Карамельные! И о чем только она думала? Вчера этот цвет казался ей теплым и домашним. А сейчас, покрасив одну стену, Йоханна была уже не настолько уверена в этом.

Она сделала пару шагов назад, чтобы как следует оценить цвет, и в досаде взмахнула руками. Но тут же одернула себя. Какой вывод следует сделать? Что это твое решение и винить некого? Что надо уметь признавать ошибки и исправлять их?

Йоханна вздохнула. Никакая это не карамель, которую так любила маленькая Аника, а скорее испражнения Принцессы Леи, кошки, которая жила у нее в юности и у которой постоянно был понос.

Ну вот… И от этих ассоциаций теперь ведь не отделаться!

Она отложила в сторону валик и закрыла ведро. Хотелось выпить кофе.

На улице было облачно и прохладно, но балкон был защищен от ветра, и Йоханна ни капельки не замерзла, устроившись там. Кофе явно пошел на пользу. У него был вкус утешения, а утешение – это именно то, в чем она нуждалась после неудавшейся попытки переделать комнату. Может, и решение проблемы кофе подскажет?

Но ее мысли пошли совсем в другом направлении. Впервые за много лет она вспомнила о Принцессе Лее. Как же она любила ее! Котенка она получила в подарок на свое одиннадцатилетие. Маленький пушистый комочек, совершенно белый, с изумрудно-зелеными глазками, ласковый и сообразительный… Незадолго до этого Йоханна ходила в цирк с бабушкой и дедушкой и там пришла в полный восторг от хищников. Поэтому сразу принялась учить питомицу всяким трюкам. Принцесса Лея могла по команде прыгать через кольцо, ложиться на спинку и притворяться мертвой, давать лапку, приносить игрушки и даже кататься на скейтборде.

Конечно, родители хмурились и упрекали ее в пустой трате времени. Так что Лею она дрессировала только тогда, когда дома никого не было.

А потом кошечка заболела. Поначалу поносик случался только время от времени, но затем болезнь стала хронической, а под конец Лея была уже настолько слаба, что ее пришлось усыпить.

Йоханна плакала дни напролет. Через какое-то время грусть по Лее переросла в желание завести нового домашнего питомца, но и тут Йоханну ждало разочарование. Родители не разрешили. Они объяснили свое решение тем, что от животных много грязи, а расходы на них слишком велики. О счетах за лечение Принцессы Леи в семье до сих пор вспоминали с содроганием.

Карманными деньгами Йоханну не баловали, и она занялась репетиторством, чтобы позволить себе сходить в кино или купить мороженое. И тут она поняла, что у нее хорошо получается объяснять сложные вещи простыми словами. В школе спрос на ее уроки был достаточно высок, и деньги появились. Желание иметь котенка все еще было при ней. Но…

Йоханна никак не могла объяснить себе, почему же она не воплотила это желание, уже став взрослой. В какой-то момент она просто прекратила думать на эту тему. И нельзя сказать, что Рене был против домашних животных. А точнее, она ни разу с ним об этом не говорила. Потому что прекрасно понимала, какая у него будет реакция. Во всем, что касается гигиены, Рене был очень педантичен. Она часто в шутку замечала, что ее муж, верно, перепутал кухню с операционной, потому что не может же быть все настолько стерильным. Но он не понимал таких шуток, продолжая бубнить про микробов и возбудителей ужасных заболеваний в губках для мытья посуды. Уж он-то наверняка был бы не в восторге от идеи завести шерстистого разносчика бактерий у себя дома.

А что ей мешает завести кошку сейчас? Или даже собаку. Или сразу двоих? Больше всего ей хотелось полосатого кота, которого она назвала бы Зорро… Девочку лабрадудля можно назвать Зотти. Или нет, слишком похожи имена. Лучше Зорро и Фокси, и то и то в переводе «лиса», а она где-то прочитала, что это ее кельтский знак. Хоть Йоханна и не верила в гороскопы, но «лисы» ей очень нравились: умные, с чувством юмора, эмпатичные и лояльные. Ну точно про нее написано!

Ход ее мыслей прервал рев самолета, и Йоханна вздрогнула. Этот звук был сигналом к действию. Она быстро допила уже остывший кофе и отнесла чашку на кухню.

Она еще не продвинулась ни на шаг в своем плане на день, но решила не торопиться с покраской. Лучше отложить до завтра или даже подождать до следующей недели, посмотреть, каким будет цвет в высохшем состоянии, и тогда уже решить, оставлять эту краску или покупать другую.

Таким образом, можно перейти к следующему пункту из списка дел: разобрать гардероб Рене. Но как же ей не хотелось этим заниматься именно сейчас! Только не сегодня! Когда на улице не жарко, самое время покататься на велосипеде!

Точно! Почему бы и нет? Раньше они часто устраивали велосипедные прогулки. Рене был фанатом велосипеда. Еще в молодости, до университета, он как-то проехал через Альпы на велосипеде!

Если честно, велосипедные прогулки были у них единственным совместным занятием на протяжении всего брака, да и то становились все реже и реже. Поначалу они преодолевали большие расстояния вместе с Аникой – Рене сажал ее на специальное детское кресло перед собой, а потом дочка и сама крутила педали. Но постепенно как-то все сошло на нет, и велосипеды стояли без дела в гараже. А когда Рене заболел, о прогулках и речи быть не могло.

Зато сегодня не было ни одной причины, по которой стоило бы отложить велопрогулку. Йоханна по-настоящему загорелась этой идеей. Давно она такого не испытывала: почувствовала себя настолько… живой!

Ее велосипед с семью скоростями покрылся пылью, и надо было накачать шины. В остальном он был в отличном состоянии. На случай если вдруг пойдет дождь, Йоханна положила в корзину на руле ветровку. Еще она взяла с собой бутылку воды. А больше ей ничего и не надо было.

– Отличный велосипед! Почти как мой!

На дорожке, едва успев отъехать от дома, Йоханна увидела Мию. Та улыбалась ей, сидя на красном детском велосипеде. За эти дни у нее выпал один зуб внизу, а верхние зубы еще только прорезывались.

– Твой велосипед и вправду очень красивый! – ответила ей Йоханна, остановившись.

– А у тебя есть шлем? Я всегда езжу в шлеме. – Мия указала на огромную ярко-розовую штуковину на своей голове. Шлем был ей велик, но Мию это не смущало. – У меня на нем нарисованы единороги. – Этим девочка, очевидно, гордилась больше всего.

– А мой просто белый и… – Какую же отговорку придумать? – И я не смогла его отыскать, – продолжила Йоханна.

Это было не очень убедительно, но ведь совсем не обязательно оправдываться перед шестилеткой!

– Тогда у тебя нет защиты для черепа! – выдала малышка. – Это слишком опасно! Тебе обязательно нужен шлем!

С этим спорить было бесполезно.

– Или ты волнуешься за свою прическу? – продолжала занудствовать Мия.

– Ну, как тебе сказать… У меня нет никакой укладки…

– Это я вижу.

Ух… Слишком умная девочка попалась. Но ведь она права насчет шлема.

– Ладно! Пойду поищу его, – вздохнула Йоханна и слезла с велосипеда.

Мия пошла за ней в гараж.

– Я тебе помогу, – заявила она. – Так вот же он! – Малышка указала на шлем Йоханны, который висел рядом со шлемами Рене и Аники на самом видном месте.

– Точно! – Йоханна изобразила удивление.

– Странно, что ты не смогла сама его найти, – сказала Мия, скрестив на груди руки и прищурившись. – Может, ты его плохо искала?

– Полагаю, так и есть. Ты меня раскусила. Я просто задумалась.

– Глупость какая!

– Что ты имеешь в виду?

– Что из-за своих мыслей ты не видишь главного. У тебя все в голове перепуталось.

Йоханна засмеялась в ответ:

– Да уж!

– И куда ты собралась ехать? – бесцеремонно спросила Мия, и Йоханна в очередной раз не знала, что ответить.

– Хотела просто так покататься. Куда дорога приведет.

– Ну, надеюсь, ты не заблудишься, – хихикнула девочка. – Я бы поехала с тобой, но мне разрешают кататься только рядом с домом, вот и езжу туда-сюда. – Она скривилась. – Это ужасно, ужасно скучно! – Недовольная гримаса сменилась улыбкой. – Но зато, когда мне надоедает кататься, раз – и я дома, это очень удобно.

– Да, удобно, – согласилась с ней Йоханна. – И спасибо тебе за подсказку. Как только я пойму, что крутить педали уже не очень хочется, сразу поверну обратно.

Чтобы не попасть в поток машин, в это время довольно-таки плотный, Йоханна поехала в сторону парка Розенгартен и дальше, к реке. Поднявшись на холм, она остановилась, чтобы полюбоваться. Какой сказочный вид! Река петляла среди виноградников, вода блестела на солнце, разогнавшем тучи, лодки и прогулочные катера отсюда казались игрушечными, а река – расшитой бисером шалью, неосторожно брошенной нерадивой богиней.

«Нерадивая богиня» – что за чушь! Йоханна ухмыльнулась. Давненько у нее не разыгрывалась фантазия. Родители, а потом Рене считали полным бредом все, что выходило за рамки «нормального», и она уговорила сама себя стать самым обычным, нормальным человеком. Но почему обязательно заключать себя в какие-то рамки? Разве нельзя быть одновременно и фантазеркой, мечтательницей, и вполне себе рациональным человеком, когда того требуют обстоятельства?

Все еще в раздумьях, Йоханна сделала пару глотков воды, снова села на велосипед и поехала дальше.

Притормаживая, она спустилась на велосипедную дорожку, проходившую вдоль реки и виноградников. Уголок райский, и так близко от ее дома! Надо быть сумасшедшей, чтобы все эти годы отказывать себе в удовольствии прокатиться здесь. А точнее сказать, выбираться на прогулку только тогда, когда у Рене было время и желание. Так сказать, составить ему компанию. Сколько же она пропустила! Вместо того чтобы наслаждаться красотой, сидела в четырех стенах и даже на балкон почти не выходила, а за садом следил Рене, точнее, подстригал там травку газонокосилкой.

Йоханна подумала, что жить на природе не так уж плохо. Она выросла в городе, и, если честно, городская жизнь ее устраивала. Она не понимала тех, кто осознанно стремился уехать из «каменных джунглей». Что это за пасторальность такая? Деревенская жизнь всегда ассоциировалась у нее с мещанством, когда ничего не надо, кроме забот о хозяйстве. Но, вероятно, она заблуждалась? Ведь если подумать, далеко не все горожане интересуются культурой и стремятся развиваться, живут себе и живут. И потом, есть поселки художников, фанатов разных альтернативных культур, которые осознанно стремятся к изоляции, подальше от крупных городов.

Нет, продолжала размышлять Йоханна, совсем уж в изоляции жить необязательно. Она бы не смогла жить без электричества, горячей воды и интернета… В их доме – доме, который выбрал Рене, – все это есть, но она никогда не чувствовала себя там комфортно.

Невероятно, на какие повороты способно мышление, когда двигаешься на свежем воздухе! Странно, почему она раньше об этом не задумывалась. Может, недостаточно того, что она затеяла? Недостаточно разобрать книги и перекрасить стены. Может, нужны более решительные шаги, чтобы начать жить заново?

Разумеется, она не станет торопиться. Ведь никто ее не подгоняет. У нее куча времени, чтобы спокойно, без спешки выяснить, чего же она на самом деле хочет.

Впрочем, дом своей мечты Йоханна легко могла представить уже сейчас. Обязательно в зеленом районе, обязательно с красивой террасой и тремя уютными комнатами: гостиная и две спальни – для нее и для Аники. Конечно же, современная ванная комната и просторная кухня, совмещенная с гостиной. Деревянные полы и окна со ставнями, какие были раньше у бабушек…

После короткого привала на лужайке Йоханна отправилась в обратный путь. Она была очень рада тому, что совсем не устала: вторая половина поездки доставила ей не меньше удовольствия, чем первая. А может, и больше, потому что она фантазировала о маленьком домике, в котором хотела бы жить.

Под ложечкой засосало – неудивительно, ведь она сегодня толком не ела. Не хотелось, и все. А теперь можно было бы и перекусить. Свернув на свою улицу, она постаралась вспомнить, что у нее есть из еды в холодильнике. И не припомнила ничего, кроме открытой банки оливок, двух яиц, пачки творога и пары кусочков ветчины. Из этих ингредиентов даже Минерва Макгонагалл[7] не смогла бы соорудить ничего путного… кроме яичницы, конечно. Так или иначе, надо было заглянуть за продуктами. Но вряд ли все, что она хотела купить, уместится в велосипедную корзину. Будет логичнее сначала доехать до дома, а оттуда на машине отправиться в магазин, чтобы успеть до закрытия. Время пролетело как-то незаметно, и начинало темнеть.

Уже в гараже Йоханна решила отложить поездку за продуктами на завтра, а сегодня заказать китайской еды на дом. Поест и сделает запись в дневнике. Да, это будет отличным окончанием дня. Пусть он и начался с разочарования (краска!), закончить его можно… вкусно.

«Карамельное мороженое! – спохватилась Йоханна, уже сделав заказ. – Его надо непременно включить в список покупок на завтра!»

Как я уже писала, дорогая Инес, я считала нас с Рене отличной командой. Но в этой команде очень скоро наметилось четкое разделение ролей. Рене принимал все решения, планировал и действовал. Я же довольствовалась тем, что поддерживала его и уговаривала себя, что все прекрасно.

В глубине души я, однако, догадывалась, что все совсем не так безоблачно. Но я не могла определить, что именно меня не устраивает. Всю свою жизнь я была более амбициозна, чем все остальные в моем окружении. Порой я даже чувствовала себя какой-то инопланетянкой. И я была так счастлива, когда увидела в Рене единомышленника. Но со временем мне стало понятно, что у нас совершенно разные взгляды на успех. Я хотела быть лучшей в своем деле, развивать таланты, чего-то достичь, что-то улучшить. Деньги и статус были для меня далеко не на первом месте. Вот тут-то и была собака зарыта. Потому что для Рене именно статус имел наибольшее значение.

Шикарной квартиры, которую мы снимали, очень быстро ему стало недостаточно – теперь ему нужен был дом. И, разумеется, большой, в престижном районе. Мы не могли себе такое позволить, но он продолжал каждую пятницу штудировать объявления в газете и комментировать все предложения с таким видом, как будто и впрямь планировал покупку.

Потом Рене получил повышение по работе. С одной стороны, он теперь меньше времени проводил дома (добавлю, что приходил он всегда уставшим), а с другой – он стал больше зарабатывать. Вместе с его достижениями росли и его амбиции. Он знал, какие контакты важны, кому надо льстить, с кем играть в гольф. Время от времени он устраивал званый ужин, и ему было приятно, что рядом с ним красивая девушка, то есть я.

– Мой дорогой, вам стоит на ней жениться, пока вы ей не надоели, – сказал как-то один из гостей после пятого бокала виски.

А я никак не отреагировала на то, что этот гость, профессор, заведующий отделением кардиохирургии, нагло пялится на мое декольте.

Рене намек понял. Профессор однозначно дал ему понять, что женатые врачи имеют больше шансов карьерного роста, чем холостые. Через несколько дней мой тогда еще будущий муж пригласил меня в самый дорогой ресторан города и сделал предложение. Все как полагается: встал на колено, подарил кольцо с бриллиантом, заказал шампанское. Как в романтическом кино. Я таяла под взглядами посетителей ресторана, и их аплодисменты, после того как я сказала «да» и надела кольцо на палец, казались мне музыкой. Но потом мне стало неприятно вспоминать эту сцену. Потому что теперь-то я знаю, насколько Рене был неромантичным человеком. Он просто действовал по сценарию. Момент, о котором вспоминаешь с улыбкой, с теплотой в душе, не должен быть на публику. Было бы лучше услышать предложение где-нибудь в безлюдном месте, где только мы вдвоем, но в то время я об этом не думала.

Конечно же, я согласилась. Я уже давно перестала спрашивать себя, тот ли это человек, который мне нужен, входит ли в мои планы строить с ним жизнь. Да, такие вопросы раньше приходили в голову, но они давно отступили на задний план.

Пора было выбрать дату свадьбы. И строительство дома тоже никто не отменял, а это совсем не пустяки.

И еще надо было подготовить все к рождению ребенка… Беременность наступила неожиданно, но Рене сказал, что это случилось очень вовремя. Мы были уже женаты, его карьера шла вверх, и как раз перед рождением ребенка мы въедем в новый дом. «Лучше и не спланируешь!» – радостно восклицал он.

Я тоже радовалась. Но иногда меня посещали мысли, что Рене забыл о своем обещании, а он обещал, что я смогу начать свою карьеру, когда у него все получится. Я заводила разговоры о том, что после родов хочу как можно быстрее выйти на работу, но каждый раз находились какие-то условия.

Если мой выход на работу не помешает планам Рене…

Если все будет в порядке с ребенком…

Если мы сможем найти няню…

Если я еще кому-то буду нужна на рынке труда…

Последнее «если» здорово задевало. Ведь после окончания университета прошло уже больше двух лет. А у меня не было никакого опыта, кроме пары подработок. Ни практики, ни повышения квалификации, ни учебы за границей. Каждый год университет выпускал новых специалистов, и мир не собирался ждать именно меня. Я не могла об этом не думать.

И тогда я вспомнила о тебе, Инес. Ты всегда говорила, что жизнь нельзя переиграть. И это было правдой.

Я хотела позвонить тебе. Мы давно ничего не слышали друг о друге. Ты даже не знала, что я забеременела. Было так много, о чем я хотела с тобой поговорить. Но постоянно что-то мешало, а потом я и вовсе забыла о своем желании.

А жаль!

Потому что если в моей жизни и была отличная команда, так это были мы с тобой.

Слушаю вас

Неужели вещи Рене всегда занимали так много места? Как минимум две трети гардероба. Деловые костюмы, спортивные костюмы, форма для гольфа, джинсы люксовых марок, рубашки и даже наряды в стиле «почти бог» идеально белого цвета. Что ж, вполне логично. В конце концов, он постоянно был в разъездах, был на виду, и ему нужно было прилично выглядеть. Всегда. А Йоханна почти все время проводила дома и лишь изредка сопровождала мужа. Например, она была на вручении какой-то премии пару лет назад и на свадьбе его начальника. Рене тогда нескромно танцевал со всеми подряд девушками-интернами, а она чувствовала себя не в своей тарелке.

Ее муж носил вещи только в идеальном состоянии. Как только появлялся хотя бы намек на заношенность, костюм, или рубашка, или брюки выбрасывались. Но сейчас – нет. Рука не поднимется выбросить практически новые вещи. Что-то можно отдать в секонд-хенд, что-то отнести в социальный магазин или один из пунктов сбора для нуждающихся. Работа предстояла немаленькая, и Йоханна была решительно настроена сконцентрироваться на ней, а не на воспоминаниях.

Так, конечно, не получилось.

Она наткнулась на костюм, который Рене купил прошлой осенью, когда собирался выступить на медицинском конгрессе. Джинсы… В этих джинсах он был, когда сообщил ей дрожащим голосом о своем диагнозе. А не та ли это рубашка, которую она узнала через запотевшие стекла «порше»?..

Йоханна одернула себя. Зачем бередить все эти истории? Она каждый раз испытывала жгучую боль, думая о неверности мужа. Однажды она найдет в себе силы разобраться и с этим. С помощью дневника. Но не сейчас, пока она не готова к этому.

Она вспомнила свою последнюю запись, и ее накрыло. Как же она могла быть настолько слепой? Цеплялась за логичные аргументы Рене и надеялась, что с ее карьерой все как-то утрясется. «Отложить не значит отказаться» – руководствовалась этой поговоркой и попала в ловушку, расставленную ее мужем. Верила в то, во что хотела верить, и при этом отказалась от всех своих личных целей. Ради чего? Ради мирного сосуществования с любимым человеком?

Но что было бы, если б она тогда разослала свое резюме по всей стране? Если б она получила приглашение и приняла его? Возможно, были бы отношения на расстоянии. И если б они сохранились, то это стало бы лучшим доказательством, что между ними настоящее чувство. Как только ее карьера пошла бы вверх, они могли бы воссоединиться. Рано или поздно она нашла бы работу поближе к Рене или он – поближе к ней. Уж как-нибудь они это уладили бы.

Такое решение было бы нормальным. Но вместо этого ее амбициозность – едва ли не главное качество с самого детства – сдулась, растворилась в воздухе. Все ее прошлые ценности улетучились, а вместо них осталась только одна установка: быть вместе с Рене. Она вынуждена была мириться с его окружением. Да и вообще со всем, что он предлагал: стиль жизни, обстановка их дома, какие-то совсем уж незначительные мелочи – все определял Рене.

Заново начиная вести дневник, Йоханна хотела понять, когда именно она изменила себе. И теперь поняла: в тот день, когда внутренне согласилась с тем, что карьера Рене в приоритете.

Скорая беременность сделала невозможным что-либо изменить. Она двигалась в заданном Рене направлении – хотя сам бы он сказал, что вовсе не принуждал ее сделать выбор, – и упустила возможность свернуть в другую сторону, а позже такого шанса уже и не представилось.

Шанс появился, но уже после смерти Рене.

Ее прошлая жизнь в статусе замужней дамы виделась ей дорогой с односторонним движением, и вдруг она выехала на просторную площадь, от которой лучами отходили многочисленные улицы. И если раньше она мечтала хоть о какой-нибудь альтернативе, то теперь растерялась от такого количества открывшихся возможностей.

Как бы поступила юная Йоханна?

– Шажок за шажочком, – проговорила Йоханна нынешняя. – Составь список. Определи приоритеты. Выясни, что можно делегировать. А потом начинай действовать.

Как просто…

– Хочу избавиться от всех вещей, которые принадлежали Рене, которые напоминают мне о нем, – произнесла Йоханна громко и четко. И сама испугалась, насколько категорично это прозвучало. – Точнее сказать, от всего, что связано с плохими воспоминаниями, – изменила она формулировку.

Нет, она не будет выбрасывать всё. Например, она точно оставит альбом со свадебными фотографиями, ведь это, в конце концов, часть ее личной истории. Может, это банально, но день, когда они с Рене сказали друг другу официальное «да», был один из лучших в ее жизни. А уж за то, что у них родилась Аника, она будет вечно благодарна мужу. Независимо от того, что сейчас ее отношения с Аникой перетекли в категорию «все сложно», Йоханна любила дочь всем сердцем, и это уже не изменить никогда.

Но про ее любовь к Рене такого не скажешь – в последние годы от любви уже ничего и не осталось. Именно поэтому ей было так важно избавиться от его следов. Она уже приступила к этой задаче: разобрала книги Рене, раздраконила его кабинет, а теперь займется его одеждой. Далее на очереди клюшки для гольфа, коллекция виниловых пластинок, инструменты, назначения которых она не знала, сложные прибамбасы для фотоаппарата, аксессуары для бритья и парфюм, его фитнес-браслет и всякие другие гаджеты… Начать и кончить, короче говоря.

Йоханна снова подумала о правилах викторианцев. Сколько полагалось ждать, чтобы избавиться от личных вещей покойного? Глупости какие. Она не собирается жить в окружении вещей Рене. Но при всем ее энтузиазме мысль о том, что придется все эти вещи разбирать и придумывать, что с ними делать, напрягала. Было бы проще заказать мусорный контейнер и все в него сгрузить, но такое расточительство она все же не считала правильным. Ей хотелось, чтобы вещи – хорошие вещи – нашли новых хозяев. Наверняка есть люди, которым они нужны и которые будут их ценить. Но искать таких людей ей не очень хотелось.

«Выясни, что можно делегировать», – вспомнила она свою же мысль. Точно! Вот оно – решение!

Йоханна нащупала под горой мужской одежды свой телефон. Быстрый поиск в интернете подсказал, что в радиусе двадцати километров от ее дома было как минимум две дюжины фирм, занимавшихся распродажами имущества. Йоханна выбрала для себя одну с симпатичным названием «Расхламляем/убираем». И понятно, и с юмором, неожиданным в этой сфере.

Она тут же позвонила, и ей ответил женский голос:

– Привет, привет!.. Ой, это ты?

Вероятно, она ошиблась номером.

Йоханна уже готова была дать отбой, но что-то ее остановило.

– Извините, – смущенно сказала она. – Я бы хотела поговорить со специалистом из «Расхламляем/убираем».

– Слушаю вас, – радостным голосом откликнулась женщина. – Меня зовут Паулина, я и есть главный расхламляющий. Простите, за столь бурное приветствие – я думала, подруга решила перезвонить. Но не сомневайтесь, во всем, что касается распродажи имущества, я настоящий профессионал. Наша компания работает оперативно, напрямую и по доступным ценам.

– Отлично!

Йоханна ощущала на себе некоторое давление со стороны этой Паулины, но, с другой стороны, она почувствовала и облегчение, потому что вот так сразу нашла нужных людей.

– И какие дальнейшие действия? Я… я никогда раньше не занималась распродажей имущества.

Паулина рассмеялась:

– Не волнуйтесь, у меня достаточно опыта в этом деле, его хватит на нас обеих. И я вам вот что скажу: избавление от ненужных вещей лечит душу, вот увидите!

Звучало многообещающе. Вылечить душу – это было как раз то, что нужно.

– Самое лучшее, – продолжила Паулина, – чтобы я к вам приехала. Без каких-либо обязательств. Я смогу оценить объем работы и рассчитать, во сколько это обойдется. Хорошо?

– Да, отлично! – выдохнула Йоханна. У нее было ощущение, что гора вещей как по взмаху волшебной палочки превратилась в маленькую кучку.

Они договорились на послезавтра. Йоханна продиктовала адрес и объяснила, как лучше добраться.

Как же здорово получилось! Всего один звонок – и дело сдвинулось с мертвой точки. Ну что же, пожалуй, на сегодня хватит.

Йоханна снова прошла в кабинет Рене, чтобы бросить взгляд на покрашенную стену. Карамельный цвет ей все еще не нравился, и она решила пока что не продолжать работу. Логично? Да. О вывозе вещей она договорилась, и теперь можно подумать о том, чтобы приготовить себе нормальную еду впервые за долгое время. Или просто почитать книгу.

Так как аппетит еще не особо разгулялся, а за окном сияло солнце, она взяла шведский детектив, который начала еще утром, и пошла с книгой на балкон.

Почти сразу выяснилось, что одета она слишком тепло. Пришлось вернуться в дом, чтобы сменить джинсы и свитер на шорты и топ. А еще ей нужны были темные очки и что-то попить. Холодная вода из-под крана с капелькой лимонного сока. Почему нет?

Детектив пришлось начать заново. Удивительно, но она ничего не смогла вспомнить из тех пятидесяти страниц, что проглотила утром. Да и сейчас было сложновато сконцентрироваться на сюжете, который, неспешно закручиваясь, становился все более сумрачным. Почему многие так любят детективные романы? Ведь там столько крови, ненависти и несчастья! И в каждом у героев свои скелеты в шкафу, подчас в прямом смысле слова.

Йоханна отложила книгу, сняла очки и закрыла глаза. Солнечный свет, проникавший сквозь веки, рисовал оранжевые и красные абстрактные картинки. Она предалась волшебству этого эффекта и расслабилась.

Красный цвет был для нее цветом любви. И одновременно цветом, который вызывает агрессию или служит предупреждающим сигналом. И прекрасный и опасный. И всегда бросающийся в глаза.

Почему у нее не было красных вещей? Ни одной футболки, не говоря уже о нарядном платье. Надо будет купить, только она выберет теплый оттенок. Не такой, чтобы отдавал фиолетовым, а скорее глубокий карминный. А может, малиновый? Или коралловый. Да, коралловый ей бы точно подошел…

Зазвонил телефон. Очень не вовремя. Ведь она так сладко витала в своих фантазиях и уже почти задремала. Конечно, можно проигнорировать звонок – если она кому-то нужна, этот человек перезвонит позже или оставит сообщение на автоответчике. А потом она сама наберет. Или не станет перезванивать, если это, к примеру, Ванесса.

Телефон продолжал звонить, и она предположила, что это могла быть Паулина. Та тоже могла бы позвонить позже еще раз, но Йоханна все же вскочила и поспешила за телефоном, который оставила в доме.

– Алло, – ответила она, запыхавшись.

– Привет, это я.

Аника! У Йоханны сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

В последний раз они разговаривали в день смерти Рене. «Я не могу сейчас прилететь», – сказала дочь, и Йоханна могла ее понять. Она не выразила ни малейшего разочарования, хотя ей так не хватало дочери в тот момент. Но, в конце концов, работа Аники тоже очень важна, и сорваться с места для нее действительно большая проблема. Аника и по телефону не могла долго разговаривать. Поэтому Йоханна невероятно обрадовалась ее звонку и очень надеялась, что у Аники все в порядке.

– Как же я рада тебя слышать! – сказала она. – Как твои дела, малышка? Все в порядке?

Она представила, как Аника закатила глаза, но ей нужно было убедиться, что ее дочка жива-здорова. Там, в Южной Америке, где Аника с прошлой осени борется против эксплуатации детского труда и продвигает программу по овладению грамотностью, широко распространены тропические заболевания. От тифа, желтой лихорадки и гепатита Аника была привита, а как насчет малярии? И еще эта лихорадка Денге, о которой так много говорят…

– Да, конечно, со мной все хорошо. В период засухи в Южном Конго очень приятно.

– Конго? – Йоханна понятия не имела, что ее дочь уже была на другом континенте.

– Да, у нас новый проект. Мы работаем с детьми, которые раньше были задействованы в военных операциях. Лучше тебе не знать. Это ужасно! А весь мир этого даже не замечает!

Йоханна с сочувствием промолчала. Она и правда не хотела всего этого знать. Однако сама мысль о том, какие опасности подстерегают Анику, пока она пытается сделать мир хоть чуточку лучше, заставляла ее одновременно ужасаться и восторгаться. Ее дочь занималась конкретными делами, и для нее не важны были ни успешность, ни статус. А родители стали для нее антипримером…

– Аника, я так горжусь тобой! – тихо произнесла Йоханна.

Кажется, этим она совершенно ошарашила дочь.

– Спасибо, – ответила та не сразу. По голосу – удивилась, но на этот раз без агрессии или упреков, как обычно. – Как прошли похороны? – Аника сменила тему.

Йоханна прекрасно понимала, что Аника спрашивает не о том, каково ей было. Было ли ей одиноко? Было ли ей горько? Как она держалась? Нет, она спрашивала о похоронах, как будто это один из проектов, которому положено быть хорошо спланированным и на должном уровне проведенным.

Йоханна перечислила ей сухие факты: число гостей, открыток и венков.

Ни слова о собственных чувствах. И о дневнике тоже.

После окончания разговора она еще несколько минут не выпускала из рук телефон и все думала о том, как могло случиться, что собственный ребенок стал вдруг чужим? Как будто двадцать пять лет назад у нее родился инопланетянин. Или она просто была плохой матерью?

Йоханна вздохнула. Затем отогнала дурацкую мысль. Потому что совсем уж плохой матерью она быть не могла, иначе не получилось бы из Аники настолько самостоятельного и сострадательного человека. Она очень надеялась, что когда-нибудь их отношения станут лучше. Ближе. Доверительнее. И тут все будет зависеть от великодушия Аники. Потому что, если быть честной, она оставила свою дочь в тот момент, когда ей так нужна была ее поддержка.

Аника родилась ветреным ноябрьским днем.

С самого начала она была непростым ребенком. Кричала ночами от колик. Плохо спала и часто болела. А потом стала ужасно капризной. И это началось задолго до переходного возраста. И продолжается до сих пор.

Признаться, Инес, я вообще не понимаю свою дочь. Она совершенно… другая. Чудесная, но порой она меня очень волнует. И я боюсь, меня она тоже совершенно не понимает.

Рене постоянно упрекал меня в том, что я избаловала ее. Но это полная чушь. Аника бы сама такого не допустила. Она всегда была тем человеком, который устанавливает правила. В общении с ней я не знала, когда мне нужно прибегнуть к родительской строгости. И я не знала, чем могу привлечь дочь. Допустим, я нашла бы какой-то повод для наказания (чего никогда не случалось), но Аника проигнорировала бы и запреты, и поощрения.

Для нее важнее было другое. Например, истории, которые она сама придумывала. Проекты, в которых принимала участие. А вот мода никогда ее не интересовала. Впрочем, как и музыка и кино. Зато от политики ее сердце и сейчас начинает стучать чаще. Она выходила на демонстрации против нацистов, за толерантность, против нарушений прав человека и за равноправие. Не было ничего такого, в чем я могла бы ее упрекнуть. Наоборот, уже тогда я была горда за нее.

Но Рене был недоволен ее оценками. Он называл ее ленивой и поверхностной, при том, что она таковой не была. Просто ее мало интересовало все то, чему учили в школе. Оценки немного выправились после того, как Рене отправил ее в интернат. Но вместе с тем поменялось и еще кое-что: отношение Аники к нам. Оно стало заметно хуже.

Она умоляла меня не отправлять ее туда, а я умоляла Рене. Безрезультатно. Разумеется, мои слова он всерьез не воспринимал. А потом и Аника стала так же ко мне относиться.

Пока моя дочь была в интернате, мои будни стали проще. Но и более одинокими. Я тогда отчетливо увидела, как мало времени мы с Рене проводим вместе. Мы уже много лет не были в кино, в театре, в ресторане или на вечеринке. И теперь, когда ему не надо было больше заискивать перед начальством, когда он сам уже стал уважаемым хирургом, мне не приходилось больше никого никуда приглашать.

Другими словами, у меня появилось время на себя. Но для собственной карьеры время уже давно утекло. Мне было сорок лет. Ни одна компания не возьмет на работу женщину в таком возрасте, женщину, которая окончила университет тысячу лет назад. У меня практически не было шансов, я была старой, без опыта работы и при этом с прекрасным дипломом. Хуже комбинации не придумаешь.

Тогда я решила посвятить свое время благотворительным проектам. Я много читала, начала учить от скуки итальянский язык и рисовала акварелью цветы. Я уволила всех помощниц по дому и уговаривала себя каждый день убираться во всем доме так, чтобы все блестело и сияло. Такой вот своего рода спорт.

Но все это меня не радовало. Не наполняло. Внутри я была опустошена.

Может, это странно звучит, но сейчас во мне наконец зажглась надежда заполнить эту пустоту, потому что я одна.

А с другой стороны, разве я не была все время одна?

С глаз долой

Паулина оказалась девушкой двадцати с чем-то лет. Зеленые волосы, вся в татуировках и пирсинге и с обезоруживающей улыбкой.

– Ну что же, начнем! Кстати, вы можете обращаться ко мне на «ты», я не из тех, кто любит на «вы», – заявила она.

Излучаемая ею энергия была заразительна, и Йоханна не смогла не улыбнуться.

– Меня зовут Йоханна, – ответила она. – И я буду к тебе на «ты», только если и ты со мной будешь на «ты».

– Классно! – воскликнула Паулина, и было непонятно, к чему это относится: девушка так оценила ее просторную гостиную или отреагировала на ее ответ?

Вообще-то, согласие вылетело спонтанно, Йоханна и сама не подозревала, что так легко согласится. Потому что со всеми незнакомыми людьми была на «вы». Но сказать Паулине «вы» выглядело как-то противоестественно. Она была примерно такого же возраста, как и ее Аника, и у нее была такая расслабленная манера общения. Сама Йоханна была сдержанной, даже замкнутой. На секундочку она позавидовала Паулине, ее молодости, ее беззаботности и открытости. А разве она не может быть такой же? Ну да, юность, конечно, не вернешь, но ведь оптимизм никак не привязан к возрасту.

– Вот это всё вывозим? – спросила Паулина, указав пальцем с голубым маникюром на мебель.

– М-м-м… тут я еще не уверена, – проговорила Йоханна еле слышно.

Она пока что не задумывалась о том, что можно сменить мебель и в гостиной, но почему бы и нет? Ведь, собственно, добротная, массивная обстановка – это был выбор Рене, а ей самой гостиная всегда казалась неуютной.

Паулина не настаивала, не задавала больше никаких вопросов, а просто ждала.

– Тебе налить кофе? – предложила Йоханна, чтобы не затягивать молчание. Ей и самой нужно было время собраться с мыслями, и кофе к этому располагал.

– Отличная идея. Ты сможешь спокойно объяснить мне, что мы будем делать.

– О’кей, – кивнула Йоханна.

Минут через пятнадцать на журнальном столике стояли полупустые кофейные чашки, а рядом лежал блокнот с логотипом «Расхламляем/убираем», в котором крупным почерком были записаны пожелания Йоханны.

– Ты как, хочешь сама все упаковать или предпочитаешь вообще в это не ввязываться? – Паулина интерпретировала возникшую паузу по-своему. – Конечно, я могу тут сама все сделать. Но это скажется на цене.

– Понимаешь… дело не в деньгах. Все это очень сложно… – Йоханна замялась. – Вещи вызывают определенные воспоминания, и не все из них приятные… Должно быть, я не потяну сама…

Паулина с пониманием кивнула:

– Тогда я рассчитаю для тебя полный пакет работ. И если ты согласна, то мы можем сразу обойти дом и определиться, что из вещей остается, а что вывозим.

Девушка достала из рюкзака старомодный калькулятор и начала со скоростью ветра вбивать туда цифры. Йоханна полностью доверилась ей – Паулина знала, что делать, и это вселяло уверенность.

Через какое-то время Паулина назвала окончательную сумму, которая показалась Йоханне несколько завышенной, но вполне приемлемой.

– Из этого, конечно, вычтем все то, за что я смогу выручить деньги, – объяснила девушка. – Так что примерно половина этой суммы к тебе потом вернется. Ну как, согласна?

Половина – это уже лучше, и предложение Паулины сразу стало привлекательным. Если честно, Йоханна не думала о том, что часть вещей можно было продать и на этом сэкономить с вывозкой. Она была согласна и на полную стоимость, лишь бы избавиться от груза. Именно так она воспринимала все это – груз.

– Договорились! – ответила Йоханна уверенным голосом.

Она провела Паулину по всем комнатам. Девушка искренне восторгалась.

– Первоклассный товар! Высшего качества! – то и дело восклицала оценщица и наклеивала на предметы цветные стикеры.

А узнав, что есть еще и коллекция монет, и полный набор для гольфа, буквально засияла от радости. А потом вдруг закрыла рот ладошкой.

– Что случилось?

– Ой, я же совсем забыла, что у вас еще траур, – выдавила Паулина, на секунду забыв про «ты». – И это очень нетактично с моей стороны восторгаться сейчас вещами, которые я бы и не увидела никогда, если б не умер ваш муж.

Йоханна успокаивающе положила руку ей на плечо:

– Не волнуйся, будь самой собой. Мне легче, когда тут кто-то радуется. Эти стены долгое время видели только боль и несчастье. Но теперь настало время оставить все это позади.

Обход дома закончился перед открытым гардеробом.

– Если хочешь, я начну прямо сейчас, – сказала Паулина. – У меня в машине есть коробки, и я могу упаковать часть вещей. У многих из них отличные шансы быть проданными, это я сразу могу сказать. А остальное идеально для помощи нуждающимся. Ты хочешь оставить что-то себе на память?

Йоханна хотела ответить «нет», но тут ее взгляд упал на темно-зеленый кашемировый свитер, который Рене купил во время отпуска на Северном море, когда там резко поменялась погода. Вероятно, этот свитер был самой старой вещью в его гардеробе.

Она хорошо помнила тот отпуск. Аника была еще маленькой, где-то четырех или пяти лет, и она с удовольствием посещала детскую программу, строила замки из песка, собирала ракушки и ходила на метеостанцию. Они с Рене много времени проводили вместе, подолгу гуляли, пили горячий остфризский чай, лакомились только что выловленной рыбой, заглядывали в музеи и посещали концерты.

Наверное, за исключением периода знакомства это были лучшие дни за все время их отношений. Однажды с ними заговорила какая-то пожилая дама, которая так рада была увидеть влюбленную парочку. Йоханна и чувствовала себя влюбленной, и очень надеялась, что они с Рене смогут сохранить градус после отпуска. К сожалению, надеялась она напрасно. Никаких чувств – только свитер остался.

Она взяла его с полки и нежно провела ладонью по мягкой шерсти.

– Вот его я оставлю себе, – сказала она тихо. – А все остальное забирай.

Йоханна отвернулась, чтобы Паулина не увидела ее слезы, которые, как назло, сами полились из глаз. Она переложила свитер в свой шкаф, потом взяла себя в руки и обернулась.

– Тебе помочь? – спросила лишь для того, чтобы что-то спросить.

Паулина сделала вид, что ничего не заметила, и помотала головой:

– Не надо, у меня все под контролем. А у тебя скоро будет полно свободных полок. На твоем месте я бы уже отправилась по магазинам.

Наверное, это была шутка, но Йоханне идея понравилась. Сидеть на балконе, пока Паулина тут возится? Не лучше ли устроить маленький шопинг?

– А ты справишься одна?

– Ну конечно! И не волнуйся, я не вывезу ничего лишнего. Только те вещи, которые мы с тобой определили.

Йоханна улыбнулась:

– Шутница! – Потом кивнула. – Так и сделаем, пойду куплю себе что-нибудь красивое. Сколько времени тебе понадобится?

– В пять часов заканчивается мой рабочий день. Ты вполне уложишься. Ты же не в Париж полетишь!

Нет, Йоханна не собиралась лететь в Париж. А вот в соседний городок, где ее никто не знает, отчего бы не съездить. В газете она как раз прочитала про новый бутик и хотела туда заглянуть.

Дорога пролегала по сельской местности, и ее удивило, что фермеры уже скосили высокую траву и замотали ее в круглые стожки. Совсем еще недавно цвели нарциссы, а сейчас в разгаре лето… Дни становились короче. Это было единственным, что Йоханне не нравилось летом. В остальном для нее это было лучшее время года. Летом люди приветливее, легче на подъем и ярче одеты. Сама она влезла в черные джинсы и черную футболку, хотя и не любила этот цвет. Не надо со мной разговаривать!

Однако продавщицу в бутике «Любимые вещички» ее наряд нисколько не смутил. С излишне вежливой интонацией прозвучало дежурное:

– Добро пожаловать! Чем я могу вам помочь? Или вы хотите для начала просто осмотреться?

О нет, только не консультанты! С Йоханной часто такое бывало: продавщица начинала уверять ее, что эта вещь ей очень идет, хотя по стилю была чужда ей, а потом купленное так и лежало в шкафу с несрезанными бирками.

– Спасибо, я пока просто присмотрюсь, – ответила она.

И вдруг увидела его! Платье, казалось, только и ждало, когда Йоханна его найдет.

Она направилась прямиком к этому чуду и сняла плечики с кронштейна.

– Отличный выбор, – прокомментировала продавщица. – Последнее осталось. Но вам должно подойти. – Она кинула взгляд на этикетку с размером и осмотрела Йоханну.

Йоханне было немного неловко, она чувствовала себя как под лупой, тем более что своей фигурой была не особо довольна. После рождения Аники она поправилась на два размера, а после сорока прибавила еще в районе живота. Но у продавщицы неплохой глазомер, платье должно подойти.

В примерочной ее одолели сомнения. Когда в последний раз она надевала платье? И стоит ли сейчас набраться смелости и купить такой яркий наряд?

Она вышла из кабинки, покрутилась перед большим зеркалом и сама себя едва узнала.

– Не каждому идет такой цвет, но для вас красный – самое то. Вы в этом платье выглядите уверенной в себе. Еще, наверное, подойдут оливковый, кукурузно-желтый и цвет корицы – у вас осенний тип. Лазоревый и цвет морской волны – тоже ваши.

Йоханна молча кивнула. Она не могла насмотреться. У платья была идеальная длина – по колено. Это выигрышно показывало ее ноги, которые были все еще стройными. Прямой крой скрывал животик – ее главную головную боль. Впрочем, за последнюю неделю она скинула пару килограммов. В V-образном вырезе красиво смотрелся бабушкин кулон из аквамарина на золотой цепочке, а укороченные рукава добавляли особенную изюминку, потому что руки у Йоханны всегда были красивыми.

Это было на сто процентов ее платье.

– Как смело с твоей стороны… и ты нарушаешь все приличия! – громкий голос выдернул Йоханну из собственных мыслей. – Я бы не решилась надеть красное так скоро после похорон мужа. Но черный делает бледной, да? Пусть люди говорят, что им вздумается, а ты поступай так, как считаешь нужным!

Ванесса… Только ее не хватало! Надо же было ей появиться именно тут, да еще и выставить ее с такой стороны, прокомментировать то, о чем ее не просили. Уж лучше было бы полететь за покупками в Париж…

– В Китае красный – цвет траура, – вмешалась продавщица. – А кроме того, он считается цветом счастья, тепла и силы. – Она взглянула на Ванессу. – А счастье, тепло и сила – именно то, чего можно пожелать человеку, который недавно потерял близкого, не так ли?

– Точно, точно! – согласилась Ванесса и посмотрела на часы. – Как время быстро бежит, а я все витаю в облаках. Опаздываю, некогда болтать и ходить по магазинам.

С этими словами она развернулась и направилась к выходу.

Но в дверях остановилась и оглянулась:

– Ах да, книжка, которую ты хотела взять у меня почитать… Видимо, она тебе больше не нужна. Хорошо, что я так и не нашла времени занести ее тебе.

Выплюнув эту порцию яда, она вышла из магазина.

Йоханна смотрела ей вслед в полной растерянности. Неужели Ванесса сама верит в то, что говорит? Или ей просто хотелось взять реванш за свое неудавшееся замечание? Не угадаешь. Это все… иррационально.

Если бы не звук колокольчика над входной дверью, Йоханна могла бы подумать, что встреча с Ванессой была игрой ее собственной фантазии. Что-то вроде голоса совести.

– Мои соболезнования, – проговорила продавщица.

Да уж, точно не показалось.

– Спасибо! – кивнула Йоханна и, не глядя больше в зеркало, направилась в примерочную. От эйфории и следа не осталось.

Переодевшись, она отодвинула в сторону шторку и вопросительно посмотрела на продавщицу. Купить или оставить? Йоханна сама не знала. С одной стороны, ей очень понравилось платье. Оно было именно таким, о котором она мечтала. Но с другой…

– Наверное, действительно пока еще слишком рано…

– Не поддавайтесь словам этой завистливой барышни, – возразила продавщица. – Только в одном ваша знакомая права: черный вам не очень-то идет.

Йоханна не могла не улыбнуться в ответ.

Затем она вспомнила Паулину. Что бы сделала на ее месте эта бойкая девушка? Да она бы ни на секунду не сомневалась.

– Такого идеального платья я больше не найду, – призналась она. – Знаете… я просто обязана его купить!

«Даже если не скоро смогу надеть, – продолжила она про себя. – Во всяком случае, не на людях».

Хотя почему нет. Ведь красный, как сказала продавщица, тоже цвет траура. Пусть и в Китае.

Оплачивая покупку, Йоханна вспомнила, как Аника любила «Кукольный дворец»[8]. Каждый раз перед «Джимом Пуговицей» она визжала от радости при виде Китайского вокзала. Она решила, что каждый раз будет вспоминать приятные моменты, когда будет надевать это платье. Может, это хороший знак?

Конечно, мой траур был бы совсем иным, будь я счастлива с Рене. Но счастье длилось недолго.

Ты наверняка спросишь, почему же я осталась с ним? Ну я же обещала. И в горе, и в радости. Наверное, это старомодно. Кроме того, у нас была Аника. Пусть и «удаленно», как выражался Рене.

– Воспитанием должны заниматься профессионалы, – говорил он.

«Но мы же любим ее. Ни один профессионал не сможет ей этого дать!» – как же мне хотелось сказать это мужу. Но моя защита ничего бы не изменила, он бы просто нахмурил лоб, и все.

К тому времени у меня уже не было никаких иллюзий в отношении нашего брака. Я давно подозревала, что Рене мне изменяет. С молоденькими медсестрами и сотрудницами, которые рассчитывали на продвижение в карьере. Или даже мечтали, что он разведется и женится на них.

Он, конечно, об этом и не думал. Молодые самочки были для него слишком расчетливы. В своих мечтах они вряд ли были готовы стоять у плиты, отвечать за уют в доме, то есть быть надежным тылом. Наверняка он говорил им, что я не дам ему развода. Я так хорошо представляла себе эту картину.

Тем не менее мне было больно увидеть собственными глазами, что мои подозрения оказались правдой.

Примерно год назад… После долгого перерыва я поехала кататься на велосипеде, чтобы пофотографировать цветы, а потом их нарисовать. Есть одно местечко в лесу, которое спрятано от посторонних глаз, но о котором я хорошо знала. Там растут цветы наперстянки. Дигиталис. Красивейшие, но ядовитые.

Уже издалека я узнала его «порше». И то, что происходило в машине. Я еле сдержалась, чтобы не закричать, развернула велосипед и поехала домой. Какие там цветы…

Но даже после этого я не спешила делать выводы. Я тихо страдала. До тех пор, пока спустя несколько недель чаша терпения не переполнилась.

Многое можно перетерпеть, этому я научилась за долгие годы. Отсутствие любви, неуважение, эгоизм. Но зачем?

Был мой пятьдесят второй день рождения. И я поняла, что не осталось ни одной причины, чтобы продолжать терпеть все это. Одновременно была годовщина нашей свадьбы. Аника специально прилетела из Индии, чтобы отпраздновать вместе с нами.

И тут Рене вдруг срочно потребовалось уехать в больницу. Он очень старался выставить эту ложь как можно правдоподобнее.

Аника побежала вслед за ним и все высказала ему в лицо. Я и не знала, что ей давно все было известно. Конечно же, было! Все вылилось в скандал. Я сидела окаменевшая. Мне пришлось выслушивать, как моя дочь называет своего отца закоренелым обманщиком, как он это отрицает и как оба делают вид, будто я ничего не слышу.

И тут мне стало ясно, что никто из них не воспринимает меня всерьез. Что Аника только из принципа накричала на него, а не из чувства глубокой солидарности. Для моей дочери я была скорее антипримером. И если говорить честно, для меня самой из юности я тоже была антипримером. Как же вышло, что я примерила на себя столь жалкую роль? Я осознала тогда, что так дальше продолжаться не может. И мне понадобилось еще пару дней, чтобы сделать нужные выводы…

Веришь ты или нет, Инес, но во время похорон я на полном серьезе заинтересовалась, сколько из присутствовавших плачущих женщин видели моего мужа голым.

Знаю, это странные и даже совершенно неуместные мысли для вдовы, да еще в день похорон. Но мне они не показались неуместными. Если бы я была одной из его любовниц, то никто бы не запретил мне прийти попрощаться, даже если это показалось бы кому-то бесцеремонным. Ну и Рене заслужил, в конце концов, чтобы хоть одна женщина горевала о его уходе от чистого сердца. Я таковой не была.

Вакуум

Конечно, Йоханна не могла каждый день ходить по магазинам, да и не хотела. Намного больше ей хотелось участвовать вместе с Паулиной в разборе вещей, помогать ей упаковывать их и наконец проявить свои организаторские способности.

Когда вся одежда Рене перекочевала в коробки, а потом в машину Паулины, Йоханна почувствовала себя по-другому. Потому что все остальное – это были только… вещи, и ничего более. Не осталось ничего такого, что задевало бы какие-то струнки в душе.

Она могла бы переиграть и поручить Паулине только отправку вещей, а мелочи собрать сама, но разбираться вместе было как-то комфортнее. Не комфортнее – вместе с Паулиной было здорово!

На второй день работ юная расхламительница удивила Йоханну тем, что слушает шлягеры семидесятых, восьмидесятых и девяностых.

– Нет, правда, неужели эта музыка в твоем вкусе? И этот гранж…[9]

Паулина закатила глаза:

– А ты знаешь, что гранж был крут не только в девяностых? Потом он снова вошел в моду.

С наигранным возмущением Йоханна уперла руки в боки:

– Ха, девяностые – это же совсем недавно, можно сказать, вчера! А про «потом» я ничего не знаю, – сбавила она обороты.

За совместной работой и разговорами она чувствовала себя едва ли не ровесницей Паулины, хотя годилась ей в матери… Может, Паулина просто подыграла ей, сказав о своих музыкальных пристрастиях?

– Ты хочешь посмеяться надо мной? – спросила она как бы в шутку, но немного напряглась.

– Нет, конечно! Что ты придумываешь? – воскликнула Паулина. – Мне и вправду нравится. Создает хорошее настроение, когда чем-то занимаешься.

Включив гранж через колонки, они взялись потрошить шкафы в гостиной. Паулину не удивлял тот факт, что почти восемьдесят процентов вещей принадлежали Рене. В гостиной он держал коллекцию виниловых пластинок, модели автомобилей, альбомы с монетами и еще всякую всячину. Йоханна с удивлением обнаружила там папки со страховками (и почему он не держал их в кабинете?), а когда увидела дрон, вообще лишилась дара речи.

Паулина не позволяла себе никаких комментариев. Она просто распределяла вещи Рене по ящикам и коробкам, стараясь соблюдать какую-то систему. Попутно они болтали обо всем на свете. Точнее сказать, о фильмах, живых концертах, о сортах кофе и любимых овощах (пастернак – вкусно! брюссельская капуста – ох, нет!), о путешествиях и местах, где хотелось бы побывать, о покупках и аквапарках… Фоном звучала Марианна Розенберг с ее душевной песней Mr. Paul McCartney, а Вики Леандрос умоляла некоего Тео отправиться с ней в Любц.

Темы для разговоров были настолько же разнообразными, насколько и ни к чему не обязывающими. Только об одном они не говорили вообще – о личном. Как будто заранее условились. И хотя – а точнее, потому что – их болтовня была поверхностной, Йоханна чувствовала себя в своей тарелке. Она слишком долго была одна до этого.

Однажды она поймала себя на тайном желании, чтобы Паулина была ее дочкой. Или, точнее сказать, чтобы Аника была похожа на Паулину. Нет, и это не совсем так. На самом деле ей очень хотелось, чтобы ее отношения с дочерью были такими же легкими и душевными, как с этой зеленоволосой девушкой.

А вдруг… Вдруг, чего нет сейчас, появится в будущем?

До желаемого, конечно, как до Луны, но хотя бы появилась мысль, что это возможно. А возможно потому, что Йоханна сама была готова меняться. Больше того, ничего на свете она не хотела сильнее.

Через две недели все вещи была упакованы. Паулина подъехала на машине и загрузила в нее оставшиеся коробки. Малышка Мия наблюдала за процессом с неподдельным интересом.

– Ты переезжаешь? – спросила она, чуть не лопаясь от любопытства.

– Когда-нибудь, возможно, но точно не сегодня, – ответила Йоханна. – И я бы ни за что не уехала, не попрощавшись с тобой.

– Но я тут буду всего две недели, – объяснила Мия. – А потом каникулы закончатся, и я пойду в школу. Наконец-то!

О том, что Мия не постоянно живет в соседнем доме, а просто приехала на каникулы погостить у бабушки и дедушки, Йоханна раньше не задумывалась.

– Ты хочешь поскорее в школу?

Мия так посмотрела на нее, будто она говорила на китайском. Или сказала что-то невероятно странное.

– Конечно! – ответила она многозначительно. – Я хочу как можно больше знать и стать потом детским доктором. А ты, кстати, кем работаешь?

– Ну… – К такому вопросу Йоханна была не готова.

К счастью, Паулина очень вовремя вмешалась в их разговор:

– Йоханна – открыватель новых дорог. Это невероятно важно. И это настоящее приключение!

Мия на какое-то мгновение потеряла дар речи.

Бо́льшая часть шкафов теперь пустовала. Пустовали полки в кабинете Рене, его письменный стол, витрина для безделушек, не говоря уже о домашнем баре, винном шкафе и хьюмидоре.

– Мне не нужен весь этот хлам! – объявила вдруг Йоханна. – Ты можешь забрать и мебель?

– Ну конечно! Это прекрасная качественная мебель, без проблем! Но мне тогда понадобится помощь для разборки и транспортировки. Сегодня я уже не успею найти себе помощников, но вечером займусь этим.

На следующее утро Паулина появилась в сопровождении двух накачанных парней, которые молча разобрали и аккуратно вынесли все, на что им указала Йоханна. Она чувствовала себя счастливой, провожая глазами массивное клубное кресло и бильярдный стол.

Паулина пообещала выторговать за мебель отличную цену. Потом она обняла Йоханну:

– На днях я обязательно еще заскочу.

Для чего – она не пояснила. Но Йоханне было все равно. Ей нравилась эта девушка, и она была рада, что они еще пересекутся.

Отлично! Вещей Рене в доме больше не было, и теперь Йоханна ощущала себя как в вакууме, в пространстве, свободном от вещества. О ее браке ничего не напоминало. На кухне не было кофемашины, без которой не мог Рене, в ванной не было его бритвы, в спальне – супружеской кровати. Йоханна решила, что поспит пока на диване – единственный предмет мебели, оставшийся в гостиной.

Дом стал пустым. Удивительно, как мало в нем было вещей, принадлежавших Йоханне. Все, что осталось, – кухонная утварь, пара полок с книгами и дисками, краски с кисточками, которыми она давно уже не пользовалась, ее одежда и немного украшений. Всё!

Неожиданно для себя Йоханна обнаружила, что все ее вещи легко уместятся в два чемодана. А для мебели достаточно одной машины. Получается, что этот дом слишком велик для нее одной.

На следующий день пришло письмо от страховой компании Рене. Ей полагалась выплата по страхованию его жизни. Ей одной. А почему Анике ничего? Йоханна решила, что бо́льшую часть суммы она отдаст дочери. Кроме того, как только решатся все наследственные формальности, дочь получит свою обязательную долю. Наверняка Аника вложит эти деньги в какие-нибудь социальные проекты. Но что делать со своей долей, Йоханна не знала.

В доме теперь было полно места. У нее было полно времени. И денег. Даже больше, чем она ожидала. Ведь, помимо основной работы в клинике, Рене неплохо зарабатывал как консультант фармацевтических компаний. Подрабатывал он официально, но с этической точки зрения это было немного сомнительно. Йоханна об этом мало что знала, а точнее, ничего. Она восхищалась тем, что ее муж постоянно повышает квалификацию. Однако на все эти конгрессы он, видимо, ездил не только для того, чтобы расширить свои профессиональные знания, но и чтобы подзаработать. Знала ли она вообще своего мужа?

Пустота очень скоро начала давить. Йоханна села в машину и поехала за город. Оставила машину на парковке у леса и пошла куда глаза глядят. Ей очень не хватало движения на свежем воздухе, и неважно, что было довольно прохладно и дождливо. На ней были походные ботинки и непромокаемая куртка. А в лесу от дождя закрывали деревья.

Неужели это у всех так: невозможно не думать? Но в тот день Йоханне это почти удалось. Она старалась не думать – просто шла вперед. Без цели и плана, без забот и сомнений. В ее голове была пустота, но можно сказать и по-другому: легкость и свобода.

Примерно через час она дошла до полянки, которая показалась ей знакомой. Не показалось, это была полянка, где росла наперстянка и где она застала Рене с другой женщиной.

На этот раз она ничего не почувствовала. Никаких эмоций. Но тогда – это она хорошо запомнила – ей было очень больно. И унизительно. И еще она тогда разозлилась.

Но злоба уже давно испарилась, а рана затянулась.

Йоханна поняла, насколько она изменилась. Увидев их в «порше», она не могла дышать от отчаяния, а потом убежала, как испуганная лань. Теперь стояла спокойно.

Много лет назад она была загипнотизирована улыбкой Рене, эти чары давно уже спали.

Раньше она тщательнейшим образом планировала свою карьеру, все это закончилось с ее браком.

Новая Йоханна освободила не только свой дом, но и свою голову, чтобы там появилось место для нового начала. Куда бы это ни привело.

Вечером Паулина выполнила свое обещание и зашла к ней с бутылочкой вина. Они уютно устроились на диване, держали бокалы в руках, а бутылку поставили на пол, потому что журнального столика больше не было.

Они впервые говорили о личном. Йоханна рассказала о работе Аники, а Паулина поведала, как пришла к тому, чем теперь занималась:

– Это случилось, когда умер мой дедушка. Он не был склонен к патологическому накопительству, но его можно было назвать коллекционером. В доме было полно часов с кукушками, моделей паровозов, альбомов с марками, губных гармошек, карманных часов… Просто невероятно! Это не были какие-то ценные вещи, но все вместе создавало впечатление сокровищницы. А уж когда сидишь и разбираешь все это, сортируешь и отправляешь на продажу…

– Ты всем этим занималась?

– Именно! Дом перешел в наследство моей маме, но она не хотела втягиваться. Эти вещи она как бы подарила мне. Мамочка даже не подозревала, сколько за них можно было получить. В результате я выручила больше денег, чем она после продажи пустой недвижимости.

– Удивительно!

– И очень весело. То, что я делала, принесло мне удовольствие, и у меня для первого раза неплохо получилось. Тогда я решила бросить учебу на юридическом и заняться этим. Стартовый капитал у меня уже скопился, и я смогла вполне профессионально все организовать. И вот уже три года, как я ни разу не пожалела о своем выборе.

Йоханну сильно впечатлила эта история.

– Мне бы тоже хотелось иметь такое дело, которым я бы прямо горела… Денег у меня достаточно, чтобы открыть что-то свое, и время тоже есть. А вот идеи нет никакой. – Она вздохнула.

– Идею ты обязательно найдешь, когда наконец разберешься в своей жизни, – тут же ответила Паулина, пригубив вино. – Я имею в виду, что ты же не собираешься и дальше жить без мебели? Поэтому ты можешь начать с того, чтобы обставить свой дом. И кто знает, может быть, ты получишь от этого такое удовольствие, что в конце концов станешь дизайнером помещений.

Йоханна огляделась вокруг. Да, Паулина, несомненно, права. Огромная гостиная, в которой ничего, кроме дивана, нет. Так не может продолжаться вечно.

– Я бы хотела продать этот дом и начать совсем с начала, – вдруг сказала она.

Ей вспомнилась поездка на велосипеде вдоль реки, как она мечтала о своем маленьком домике. И тут она поняла, чего ей действительно очень хочется – уютный домик с террасой, желательно на берегу озера. И работа по вкусу. Не было только плана, как получить и то и другое сразу.

– Настало время брать свою жизнь в собственные руки! – воскликнула она.

Паулина улыбнулась:

– Вот видишь? Расхламление почистило твое сердце! И теперь в твоей голове есть место для новых идей.

Пока Йоханна не передумала, Паулина написала кому-то на WhatsApp.

– Мой дядя самый лучший в мире риелтор, – объяснила девушка. – Он обязательно найдет для тебя что-нибудь подходящее. Тут я хоть свою фирму на кон поставлю!

Йоханна чувствовала, что немного не успевает за событиями, но, наверное, так даже лучше – действовать, не дожидаясь, когда подступят страх и сомнения.

Риелтор. Почему бы и нет?

– О! Он уже ответил. Дядя Генри спрашивает, может ли он завтра забежать к тебе после обеда? Удобно будет?

Удобно, конечно! Ведь у нее нет сейчас никаких обязательств.

– Да! – ответила Йоханна. – Я буду дома.

Инес, ты была права. Дневник мне очень помогает облечь в слова и оставить позади груз прошлых лет.

Но я еще не обо всем тут написала. И даже если я уже внутренне давно приняла тот эпизод моей жизни, я все равно считаю нужным описать его.

Это произошло в один из дождливых октябрьских дней. Несколько дней после моего дня рождения и годовщины нашей свадьбы (я не хочу больше вспоминать этот день) я была в ужасном настроении и чуть не разрыдалась в супермаркете только потому, что там не было карамельного мороженого. Можешь себе представить?

Села в машину и решила ехать куда глаза глядят. Только не домой, в тюрьму моего брака.

Я поняла, что нам с Рене надо расстаться, если я не хочу, чтобы мне стало еще хуже. Так что я все же поехала домой. Но не для того, чтобы там остаться, а чтобы собрать свои вещи.

Я собиралась рассказать Рене о своем решении, как только он придет с работы. Сообщить ему, что я устала и хочу уехать. И хочу развестись.

Но именно в тот день пришло подтверждение его диагноза. И ничего нельзя было с этим поделать. Смертный приговор.

Разумеется, я не сказала Рене о своих планах и тихо распаковала вещи. В радости и горе, как я обещала. Даже если бо́льшую часть своих обещаний – особенно те, которые про верность, – он сам давно уже нарушил, я собиралась сдержать свое слово. Мне предстояло пережить с ним вместе эти трудные дни.

Врачи давали ему максимум шесть месяцев. В реальности они превратились в восемь с половиной.

Слишком мало времени, если дальше не дано жить. И слишком долго, если делаешь что-то только из чувства долга…

Теперь это позади. И я начинаю все с белого листа. Можешь представить, какое это волнующее ощущение? Паулина, девушка, которая помогла мне избавиться от ненужных вещей (она бы тебе понравилась), порекомендовала мне одного риелтора. Самого лучшего, как она обещала. Ведь он ее дядя. Но будь он хотя бы наполовину такой же профессионал в своем деле, как она в своем, то мне уже подойдет.

Инес, как же я благодарна тебе за дневник. Ты даже не представляешь, как ты мне помогла! Твой подарок помог мне проработать в себе годы моего брака. Я наконец поняла, как так вышло, что я стала такой, какой стала. Точнее, какой была еще совсем недавно. Я не хочу оставаться такой! И сейчас я чувствую в себе готовность взять свою жизнь в собственные руки. Пора!

Часть вторая

Поиск

Неожиданно

– Добрый день, госпожа Ландграф! Мы договаривались на сегодня, меня зовут… Секундочку, не верю своим глазам! Неужели это ты, Йо?

Уже давно никто не называл ее так, если не считать письмо от Инес. В первую секунду Йоханна даже не поняла, что это к ней обращаются. Она была Йо в совсем другой жизни.

Но все равно она тут же узнала его по голосу и по манере, с которой он произнес это ее подзабытое имя. Да и не очень сильно изменился он за эти годы. Ладно, в темных волосах появились седые пряди, а вокруг дружелюбных глаз разбежались морщинки, какие бывают от улыбок. В остальном он остался таким же. Даже прическа не изменилась: короткая стрижка, не слишком модная в конце восьмидесятых, зато очень модная теперь. И ведь при этом он никогда особо не следил за модой. Считал, что одежда должна быть практичной и функциональной. Стандартный набор – брюки карго и футболка, и в этом он также остался верен себе. Единственное – добавил пиджак спортивного кроя, возможно, чтобы придать себе чуть больше солидности. И он отлично в нем выглядел.

– Ты меня не узнаешь? – спросил он, смущенно подняв брови.

– Конечно узнаю! – поспешила ответить Йоханна. – Вот это да! Я уж точно не рассчитывала увидеть тебя, Генри.

Он ухмыльнулся. В той самой лишь ему присущей манере, которую Йоханна считала совершенно неотразимой. Тогда, лет тридцать назад, он улыбнулся ей в студенческой столовой, и она готова была моментально в него влюбиться, хотя не знала ни его имени, ни факультета, на котором он учился. Спустя короткое время она, разумеется, все выяснила. Он изучал психологию, и звали его Генри. Генри Ларсен. Ей бы и в голову не пришло, что он когда-нибудь позвонит в ее дверь. Даже тогда, когда Паулина назвала его имя. И вот перед ней «ее» Генри, а не «дядя Генри».

– Ты не пригласишь меня?

Только сейчас Йоханна заметила, что так и не впустила его в дом. Вцепилась правой рукой в ручку двери и перегородила проход, как будто готовилась в любой момент захлопнуть дверь. Сколько времени она уже так стоит: три секунды или тридцать? Три минуты? Еще дольше? Она потеряла чувство времени. В любом случае дольше, чем нужно, чтобы остаться в рамках хорошего тона.

Быстро сделала шаг в сторону, изобразив приглашающий жест.

– Забегай! – попробовала сказать весело. Но была слишком сбита с толку, чтобы шутить. – Прости, я совсем растерялась, – оправдываясь, добавила она. – Совсем не ожидала увидеть тебя в роли дяди Паулины.

– Я тоже не думал, что ты будешь моей клиенткой. Моя племянница дала контакты… Я даже не знал, что у тебя теперь фамилия Ландграф. И… – Он замялся. – И что у тебя умер муж, это ужасно. Прими мои соболезнования.

Йоханна вздохнула. Генри и не подозревал, что творится у нее внутри. Его, собственно, это мало касалось независимо от того, насколько близко они когда-то были знакомы. Интересно, что бы Генри подумал о ней, если б прочитал ее мысли?

– Спасибо большое… Но, знаешь, у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к потере. Долгая тяжелая болезнь, ну, ты уже наверняка…

Генри кивнул:

– Паулина сказала, ты готова начать все с самого начала. И на новом месте.

Он медленно подводил разговор к непосредственной причине своего визита, и Йоханна была рада сменить тему, свернув с минного поля обуревавших ее чувств.

– После того как Паулина вывезла все, что принадлежало моему мужу, тут стало очень пусто… фигурально выражаясь.

– Да, можно понять, – ответил Генри, осмотревшись.

– Если уж я хочу начать новую жизнь, то точно в другом месте. Там, где буду чувствовать себя дома, а не на другой планете. Понимаешь?

– И прекрасно! – сказал Генри, снова поворачиваясь к ней.

Йоханна тут пожалела, что отдала клубное кресло. Ей было бы комфортнее, если б между ними сохранялась дистанция побольше. Так как вариантов, где можно было бы сесть, оставалось немного, они с Генри сидели слишком близко друг к другу на диване. Йоханну это напрягало. Не потому, что любое прикосновение могло вызвать ненужные сейчас воспоминания, а скорее наоборот. Такого рода мысли были совсем не к месту.

– Сделать тебе кофе? – спросила она, поднимаясь.

– Я не против, но только не специально…

– Не вопрос! Я и сама с удовольствием выпью кофе с молоком.

– Хорошо, тогда и мне тоже. Спасибо!

– Побольше молока, поменьше сахара?

Генри удивился:

– Ты все еще помнишь это?

На кухне Йоханна прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Плитка была приятно прохладной. Она закрыла глаза и постаралась успокоиться. Получалось не очень хорошо. К такому визиту она не была готова, а уж тем более к своей реакции на Генри. Рядом с ним она чувствовала себя настолько привычно, что даже испугалась: вдруг коснется его по привычке или даже обнимет?

Возможно ли вообще такое?

Она не видела Генри несколько десятков лет. Да и встречались они недолго – четыре, максимум пять месяцев. Точно уже не вспомнить.

Йоханна многое забыла из того времени. В том числе детали их расставания. Скорее всего, инициатором была она сама, потому что так чаще всего и случалось у нее с парнями.

Но она хорошо помнила, что мало с кем так много смеялась, как с Генри. В его присутствии она чувствовала себя замечательно. Как морально, так и физически. Однажды они весь вечер провели в ванне. И пока он нежно тер ей спинку, они беседовали и о политике, и о литературе…

Йоханна потрясла головой, прогоняя налетевшие мысли. Не будет она вспоминать свою давнишнюю влюбленность – нужно всецело сконцентрироваться на настоящем.

Кофе! Кофе с молоком.

Ее взгляд невольно потянулся к тому месту, где еще недавно стояла дорогущая кофеварка Рене.

Черт!

Да ладно, можно воспользоваться и гейзерной кофеваркой, она когда-то привезла ее из Италии. Пришлось вытаскивать ее из глубин кухонного шкафчика. Ей нравился угловатый дизайн этого агрегата, и к тому же кофе можно приготовить на плите. Но надо еще подогреть и вспенить молоко.

Молоко! Ну вот!

В холодильнике она не нашла молока, в кладовку идти тоже смысла не было, потому что и там мимо. Но на всякий случай решила все-таки заглянуть.

Напрасно.

Йоханна терпеть не могла пить кофе без молока. И она знала, что и Генри тоже.

«Тогда, пожалуй, просто воды, – говорил он всегда и весело добавлял: – Или лучше вина».

Йоханна налила в кувшин холодной воды и взяла два стакана из шкафчика. Не бокала. Это неуместно. Генри тут не на свидании и не в гостях, а в качестве риелтора. Так уж вышло, что по случайному стечению обстоятельств с этим риелтором она оказалась знакома.

На этот раз Йоханна села на краешек дивана. На безопасном расстоянии. Хотя не очень-то и помогло. Она никак не могла сконцентрироваться на деле, то есть на вариантах продажи ее дома, вместо этого то и дело окуналась в новый виток воспоминаний.

– Скажи, вот ты же психологию изучал, – вдруг вырвалось у нее. – Как так вышло, что ты стал риелтором?

Генри засмеялся. Это был тот же теплый и душевный смех, который так нравился ей раньше. Естественный и заразительный.

– На самом деле риелторы – это чистой воды психологи, – объяснил он. – Тут ведь нужно найти для каждого клиента именно то, что ему подходит. А когда найдешь, то вот тебе и терапевтический эффект.

Звучало логично. Как тяжелая атмосфера негативно влияет на человека, Йоханна знала не понаслышке. А вот тот факт, что это можно исправить, не мог ее не обрадовать. Да, она мечтала о таком месте, где почувствовала бы себя дома. О стенах, в которых было бы столько же позитива, сколько в приятном вечере с любимым человеком…

Опять она отвлеклась. Никак у нее не получается справиться с собой. К счастью, Генри не умел читать мысли. Одна только идея, что он мог бы догадаться о том, что с ней происходит, заставила ее покраснеть.

– И как, по-твоему, мог бы выглядеть идеальный дом для меня? – спросила она.

Генри пристально посмотрел на нее, как будто ответ нужно было искать глубоко в ее душе.

– Обычно я прихожу к каким-то выводам только после достаточно подробного разговора с клиентом, – сказал он наконец. – Но так как мы с тобой люди не чужие, Йо, попробую сразу предположить.

Сердце Йоханны стучало быстрее обычного. Но каждый раз, когда Генри называл ее Йо, оно пропускало удар. Так было в юности, и не с ней сегодняшней, а с длинноволосой стройной девушкой, у которой были далекоидущие планы и амбиции. Теперь волосы у нее значительно короче, весы показывали килограммов на двадцать больше, а от ее амбициозности вообще ничего не осталось. Она изменилась, и откуда же Генри знать, какой дом способен сделать ее счастливой?

– Тебе подойдет что-то ближе к природе, – начал он. – Недалеко от города, но тем не менее в сельской местности. Там, где соседи не только знают друг друга по имени, но и помогают по осени собрать урожай и праздники все вместе празднуют.

Йоханна подняла брови. О своих будущих соседях она еще не задумывалась, но то, что обрисовал Генри, звучало хорошо.

– Могу предположить, что тебе понравится маленький домик с большими окнами и ставнями. Голубой, как твоя входная дверь… или… подожди… может, зеленый? Да, скорее темно-зеленый. С хорошим ремонтом и современной обстановкой, но самое главное – уютный. Деревянные полы и кухня в деревенском стиле. Терраса. Рядом с домом фруктовые деревья, под ними ты бы поставила столик со скамейками. Ты могла бы высадить кусты роз и малины. То, что я описал, было бы идеально для тебя. Потому что совсем уйти от цивилизации у тебя все равно не получится, все время к тебе кто-нибудь будет приезжать в гости, да я бы и сам к тебе наведался.

Его лукавая усмешка вернула Йоханну в реальность. Она смотрела на Генри с открытым ртом. Неужели ему Паулина обо всем рассказала? Это было невероятно.

– Паулина? Нет, мы даже не разговаривали, только коротко переписывались. Я могу показать тебе нашу переписку, там одни сухие факты.

Йоханна отмахнулась:

– Ладно, я тебе верю. К тому же с Паулиной мы и не обсуждали такие подробности. Тогда тем более удивительно, как четко ты описал дом моей мечты. Но как ты узнал?

Генри пожал плечами:

– В этом и есть моя суперсила. Я называю это прикладной психологией.

– Я поражена! – призналась Йоханна. – А в другую сторону это тоже работает? Я имею в виду, ты можешь сказать, кому бы подошел этот неуютный дом в качестве идеального жилища?

И на этот раз Генри не стал долго раздумывать:

– Тот, кто хотел бы тут жить, не ищет домашнего уюта, ему нужны декорации для успешной жизни. Судя по тому, что осталось, обстановка была шикарной, но при этом достаточно холодной. Этот дом призван говорить о статусе. Хозяину этого дома вещи важнее, чем чувства, и дружеским отношениям он бы предпочел зависть других. Мне вот интересно…

– Тебе интересно, как я все это терпела? – перебила его Йоханна. – Да?

Генри сжал руки в кулаки. Он всегда так делал, когда злился, особенно на себя самого.

– Прости, мне не стоило влезать, – произнес он явно смущенно. – Я не вправе судить о тебе или о твоем покойном муже, не говоря уже о ваших с ним отношениях.

– Но ты попал в яблочко! – сказала Йоханна, пытаясь его успокоить.

Она хотела коснуться его, положить руку на плечо, но удержалась, чтобы не давать никакого повода для ненужных мыслей с его стороны.

– Вот и прекрасно! – Генри допил воду и поднялся. – Мне уже пора на следующую встречу. Ты можешь взять паузу, чтобы решить, с каким риелтором ты хочешь работать, Йо. Я был бы рад, если б смог помочь тебе с продажей этого дома и поиском нового. Но я пойму, если ты выберешь незнакомого тебе человека. Порой нужна дистанция, особенно когда речь идет о принятии очень личных реше…

– Я уже решила, – снова перебила его Йоханна. – Раз уж ты так здорово описал дом моей мечты, то сможешь и найти его для меня.

Он засмеялся:

– С удовольствием. Тогда я позвоню тебе завтра, чтобы обсудить детали. Площадь, цену и прочее. Как только найду подходящие объекты, сразу поедем смотреть. И то же касается твоего нынешнего дома и его возможных покупателей.

Они встали с дивана и оказались у входной двери. А дальше что? Рукопожатие, как казалось Йоханне, было неуместным. А обняться – это слишком навязчиво.

Но Генри на сей счет не раздумывал. Он быстро прижал ее к себе и поцеловал в щеку. В этом не было ничего интимного, абсолютно по-дружески. И прикосновение было короче, чем хотелось Йоханне.

А потом он ушел.

Йоханна постояла несколько минут у открытой двери, провожая его взглядом. Он обернулся и помахал рукой.

Когда она вернулась в дом, у нее было ощущение, будто все это ей приснилось. Ей ужасно захотелось кофе, но, так как молока в доме не было, она решила налить себе вина. Сухое розе. Отлично подойдет для летнего вечера.

С бокалом в руке Йоханна ходила по комнатам, пытаясь посмотреть на дом глазами риелтора. Или – что еще сложнее – глазами потенциального покупателя. Ничего не получалось. Она и понятия не имела, какова сейчас стоимость ее дома. Наверняка больше, чем они заплатили за него в свое время, но и тогда это было немало.

Она решила во всем положиться на Генри – он-то точно знает, сколько за него можно запросить. В конце концов, это его работа.

Вдруг ей стало интересно, был ли Генри так же удивлен их встрече, как и она. Или он все же знал, что она поменяла фамилию на Ландграф? Просто сделал вид, что для него это сюрприз?

Ну, нет, зачем ему притворяться? И кроме того, Генри не такой, не будет он хитрить.

Но если подумать, она же его совсем не знает. Помнит лишь несколько эпизодов из их общего прошлого. А другие эпизоды? Знала ли она его друзей? Ездили ли они вместе отдыхать? И если да, то куда? О чем они спорили? И наконец, почему они расстались? Она не могла ответить. Удивительно, как избирательна человеческая память!

Потом ей пришла в голову мысль, что ответы на все эти вопросы можно найти в ее дневниках. Они лежали в коробке на чердаке.

Йоханна одним глотком допила вино и поставила бокал на лестницу. Потом уберет. Она сгорала от любопытства.

В отличие от коробок с ее школьными тетрадями и университетскими конспектами коробка с дневниками оказалась не подписана. Она уже отчаялась найти ее, но потом вспомнила слова Инес: «Когда ты хочешь что-то скрыть, это сразу бросается в глаза. Самое лучшее, не прибегай к маскировке! Пусть просто затеряется в общей массе».

Очевидно, что при переезде сюда она последовала именно этому совету, потому что не хотела, чтобы Рене нашел ее записи. Он и не проявлял никакого интереса к ее личным вещам, но ей было бы спокойнее, когда спрятано наверняка.

Коробка и правда лежала чуть ли не на самом виду – у слухового окна. Дневниковые тетради были аккуратно сложены в хронологическом порядке. Йоханна доставала одну за другой и пролистывала их, пока не нашла то, что искала.

Весна 1989 года. Ей тогда было двадцать лет. Даже меньше, чем сейчас Анике.

Затаив дыхание, она перечитала то место, где описала первую встречу с Генри. И дальше… Первое свидание, первый поцелуй, первая ночь вместе…

Она сняла пыльную простыню со старого бабушкиного дивана, села на него и вдруг ощутила чувство защищенности и уюта.

В это мгновение луч вечернего солнца проник сквозь крошечное оконце, запустив золотистый свет. Волшебная картина. И самый подходящий момент, чтобы окунуться в мир забытых чувств.

Йоханна продолжила читать.

Пятница, 17 марта 1989 года

– Сюда ходят до тех пор, пока не вывернет наизнанку, – сказала Инес и начала ухахатываться от собственных слов. – Потом ищут что-то другое.

Ну да, особо вкусной еду в нашей университетской столовой не назовешь, но чем-то питаться все же надо, и желательно подешевле. А на стояние у плиты у меня времени нет – учиться надо.

Инес считает, что все свое время отдавать учебе – это не круто, но быть крутой точно не входит в топ-5 моих приоритетов.

Вообще, странно, насколько разные мы с Инес и при этом мы так здорово ладим. Противоположности притягиваются. Во всяком случае, это вполне справедливо для лучших подруг. Интересно, в отношениях так же?

Что касается мужчин, то до сих пор мне не очень везло, но надеюсь, теперь это изменится.

То, что сегодня в столовке я чуть не потеряла самообладание, произошло далеко не из-за противной брюссельской капусты и не из-за переваренной картошки с еле теплой сосиской, а из-за подаренной мне обворожительной улыбки.

Сначала я подумала, что она предназначалась не мне, поэтому незаметно оглянулась. Но нет, никто больше не отреагировал на этого мена в футболке и с суперкороткой стрижкой, который улыбался мне через всю столовую.

Я, вероятно, выглядела глупо, уставившись на него. Ну правда, как стеснительный подросток, не знающий, что такое флирт. При этом искра, мелькнувшая между нами, чувствовалась даже на расстоянии десяти метров.

Может, на этом бы все и закончилось, но он сделал следующий шаг. Точнее говоря, сразу пятнадцать шагов прямо ко мне. Я уговаривала себя, что это всего лишь совпадение. Что он, собственно, как и я, просто нес свой поднос на ленту с грязной посудой.

А потом он вдруг спросил меня, не хочу ли я выпить с ним кофе. Я не стала ему говорить, что кофе у нас в столовой отвратительный и что я лучше выпила бы чаю. Нет, я просто кивнула.

– Отлично! – сказал он, обрадовавшись. А потом предложил пойти в кафе «Уникум».

Я испугалась. Оно совсем рядом, за углом, но ведь там ужасно дорого, мне точно не по средствам.

– Я приглашаю, разумеется, – добавил он и подмигнул мне. И выглядело это не пошло и не похабно, а приятно волнующе для меня.

– С удовольствием, – ответила я и тоже улыбнулась ему.

Возможно, это начало прекрасной дружбы. Или даже невероятно романтичной истории любви. К сожалению, это будет понятно только в понедельник. Потому что…

Потому что не успели мы выйти из столовой, как я столкнулась с профессором Лангом. И тут меня как кипятком окатили.

– О боже! – вырвалось само собой у меня. – У меня же защита реферата через десять минут. Про опросы клиентов и потребительское поведение. Мне очень жаль, с кофе сегодня ничего не выйдет.

– Ничего страшного, наверстаем в понедельник. В том же месте, в тот же час!

Я задумалась на секунду. В понедельник у меня никаких дел с 11 до 15. Чаще всего я в это время сижу в библиотеке. А вот в следующий понедельник не пойду туда!

– Отлично! До понедельника! – сказала я.

На прощание он коротко коснулся моей руки, может, на одну десятую секунды всего, но я клянусь, я ощущаю это прикосновение до сих пор.

Защита реферата прошла не так хорошо, как обычно. Что меня разозлило. Мне поставили пятерку с минусом, потому что я, как отметил профессор Ланг, «витала в облаках». Конечно, после такой встречи это неудивительно!

Мне кажется, я уже немного влюбилась… в незнакомца!

Приехав домой, я подумала о том, что даже имени его не знаю. Но вероятность, что он любовь всей моей жизни, оцениваю примерно на 62 процента. Неплохо для начала, я считаю!

Как будто

Йоханне хотелось остаться на диване в цветочек, в окружении дневников и вещей, которые Рене только хламом бы и назвал, на всю ночь, но жаркими летними ночами на чердаке становится невыносимо, поэтому пришлось спуститься. Тетрадь с дневниковыми записями весны 1989-го она взяла с собой. Прочла пока только несколько страниц, но и их хватило, чтобы разворошить воспоминания и запустить карусель мыслей.

Насколько же неуверенной в себе она была в молодости… Да, целеустремленная и амбициозная, как она думала о себе, но теперь, с высоты прожитых лет, видно, что это была лишь внешняя ее сторона.

При выборе партнера она всегда обращала внимание на то, чтобы парни не уступали ей ни в чем, были успешными и так же тщательно планировали свое будущее. Но все эти условия, как выяснилось, сразу теряли значимость, если сравнивать их с обворожительной улыбкой…

Первая встреча с Генри перевернула все с ног на голову, хотя он всего лишь пригласил ее на кофе. Ни к чему не обязывающий шаг. А она уже сразу в него влюбилась, как глупый подросток.

Невероятно! Неужели она была настолько наивна? И неужели она все еще остается такой? У Йоханны голова шла кругом.

Был только один человек, который видел, что творится с двадцатилетней Йоханной, и который мог бы без прикрас выложить все, если б она спросила.

Инес.

Вдруг ее осенило, что она так и не ответила своей подруге. На все остальные соболезнования – да, а Инес собиралась написать позже, ведь она не заслуживала дежурных фраз, но так и не сделала этого. Возможно, потому, что переключилась на дневник.

Йоханна уже побежала было за бумагой и ручкой, но потом передумала. Нет, лучше она позвонит Инес! Да, точно! Найти ее телефон не проблема, ведь она знает фамилию и адрес. Сейчас уже поздно, завтра утром и позвонит.

После беспокойной ночи Йоханну разбудил звонок в дверь. Ей понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Она надела халат, с растрепанными волосами прошла по коридору и открыла дверь, но там уже никого не было. Может, мяч Мии снова залетел к ней в сад? Или это был курьер. Или Свидетели Иеговы. В такое-то время! Ведь всего… Половина одиннадцатого? Йоханна не верила своим глазам. Неужели она становится соней?

С другой стороны, у нее не было повода стыдиться того, что проснулась поздно. Она ни перед кем не должна отчитываться, у нее не было никаких важных планов, кроме дел с Генри. Даже если он позвонит до того, как она успеет сходить в душ и переодеться, в этом нет никакого криминала.

Она уговорила себя, что расхаживать по собственному дому в ночной рубашке поздним утром совершенно нормально, но почему-то испытывала некоторое беспокойство. И ей хотелось кофе, а для этого надо было сходить за молоком…

Уже три минуты спустя Йоханна стояла под душем, наслаждаясь горячей водой, стекающей по лицу, спине, груди, животу и ногам. Можно было бы поторопиться, но зачем? Если Генри позвонит прямо сейчас и не дождется ответа, она всегда может ему перезвонить.

Мысли Йоханны вернулись к старому дневнику, к студенту, о котором она практически ничего не знала, за исключением того, что у него чудесная улыбка. Как же наивна она была! Несмотря на всю свою целеустремленность.

С другой стороны, чувства не обмануть. Время, проведенное с Генри, было прекрасно!

Возможно, оно было самым прекрасным в моей жизни.

От осознания этого ее как молнией ударило. Йоханна вздрогнула и, поскользнувшись, еле удержалась на ногах. Быстро включила холодную воду, чтобы восстановить тонус, потом выключила душ и завернулась в любимое полотенце, светло-зеленое, с нежным цветочным узором, чем-то похожим на рисунок на бабушкином диване.

Зашла в гостиную, чтобы прямо в полотенце полежать на диване и немного обсохнуть, одеться можно потом.

Ей стало интересно, как складывалась жизнь у Генри все эти годы. Был ли он счастлив? Женат ли? Есть ли дети? Спрашивал ли он себя хоть раз, как бы все сложилось, если б они остались парой? Или он и не вспоминал о ней до вчерашнего дня?

Чтобы не утонуть в своих мечтаниях, Йоханна заставила себя встать и одеться. Белье, летняя блузка, легкие светло-серые капри – отлично для такого жаркого дня.

Затем она составила список дел. Первым пунктом в нем значился поход в магазин. Молоко, помидоры, немного рыбы и мороженое. Еда для души! Ей это точно пойдет на пользу.

Она схватила сумку, ключи от машины и собралась уже выходить, но тут ее взгляд упал на телефон. Она вспомнила о том, что хотела позвонить Инес. Зачем же снова откладывать то, что нужно было сделать сразу?

Конверт с адресом она не только сохранила, но даже сфотографировала на всякий случай. Она полезла в интернет и сразу наткнулась на сайт некого Тома Фалька, специалиста по мебели и реставратора. Впечатляюще. Какие прекрасные вещи он делает из дерева! Конечно же, она обратится к нему, когда займется покупкой мебели… Даже несмотря на то, что Том и Инес жили, мягко говоря, не так уж и близко – они вернулись в Шварцвальд, откуда оба были родом.

Йоханна продолжила просматривать сайт и вдруг перестала дышать. Вот же Инес! Радостная, как всегда, с лучезарной улыбкой, на губах ярко-красная помада, светло-голубые глаза, а взгляд точно такой же, как когда она подбивала Йоханну перелезть через забор открытого бассейна, чтобы поплавать там ночью. Только ее длинные локоны сменились на модную короткую стрижку. Ну и, конечно, Инес стала старше. Оставшись при этом очень привлекательной!

Йоханна оторвалась от фотографии и прочитала текст. Инес отвечала за запись клиентов и рекламу. Рядом с адресом электронной почты был и номер телефона. Телефон был стационарный. Рабочий или личный? Да какая разница, это можно и потом выяснить.

Не раздумывая долго, Йоханна набрала номер. Ее сердце снова стучало сильнее обычного. Если получится, она вот-вот услышит голос лучшей подруги впервые за двадцать пять лет. И как так вышло, что они потеряли друг друга из виду? С Инес все могло быть значительно легче… Она уже на многое повлияла после смерти Рене, одним своим письмом…

Прошло гудков семь, не меньше.

А что, если Инес сейчас не дома?

А что, если как раз дома?

Йоханна даже не продумала, что скажет подруге. Нужно сказать что-то важное. Уж точно важнее, чем просто «Привет, это я, спасибо за дневник». Поэтому она немного обрадовалась тому, что включился автоответчик и голос, явно принадлежавший Тому, сообщил, что никого из семьи Фальк сейчас нет дома.

Ну ладно. Перезвонит чуть позже…

Только она повесила трубку, как зазвонил телефон. Инес? Может, она просто не успела подойти и теперь перезванивает?

– Алло! – сразу ответила Йоханна.

– Ого! Ты дежуришь у телефона? Даже одного гудка не прошло! – засмеялся Генри.

У Йоханны перехватило дух. То же самое он сказал ей, когда позвонил после их первого свидания. Тогда он точно угадал – она и вправду ждала его звонка, ходя туда-сюда по коридору, чтобы никто из соседей по квартире, которую они снимали в складчину, не подошел к телефону раньше ее.

– Привет, Генри! Хм, нет, просто так совпало… – Она не закончила фразу. С какой стати она должна оправдываться? Генри ведь просто пошутил. – Есть новости? – спросила поскорее.

– Мы же договорились, что я сегодня позвоню, – ответил Генри. – Тебе будет удобно, если я прямо сейчас заеду к тебе? Мы могли бы не по телефону обсудить все детали. Я уже звонил тебе, но, вероятно, тебя не было дома.

– Уже звонил? Хм, я в магазин ходила… – придумала она на ходу. А потом вдруг поняла, что если он зайдет, то снова не сможет предложить ему молока к кофе. – И знаешь, как назло, снова забыла купить молоко, поэтому еще раз придется сходить

Что на нее нашло? Почему она так волнуется, хотя речь идет о деловой встрече.

– Не вопрос! Я забегу по дороге в супермаркет и куплю молоко. О’кей? До скорого!

Йоханне казалось, что она выглядит сейчас крайне глупо. Почему Генри все время настолько выбивает ее из колеи?!

Через четверть часа раздался звонок в дверь, и пульс сразу ускорился, так и до инфаркта недалеко. «Не будь дурочкой, Йоханна!» – выругала она себя.

Но на пороге был вовсе не Генри, а почтальон.

– В ваш почтовый ящик больше ничего не помещается, – сказал он и протянул целую стопку бумаг.

– Спасибо, – смущенно ответила Йоханна, проглядывая почту.

Реклама, счета, пара каталогов, которые можно сразу выкинуть, и письмо из суда. Она вскрыла его и прочитала написанный не очень понятным юридическим языком запрос на предоставление доверенности от Аники, разрешающей от ее имени распорядиться долей наследства.

Йоханна вздохнула. Конечно, Анике так было бы удобнее, чтобы не лететь специально из Африки ради заполнения пары формуляров. Да и накладно это с учетом длительного перелета. Она решила сфотографировать письмо и сразу переслать Анике.

Ее внимание привлек автомобильный сигнал. Генри… Йоханна немало удивилась, когда он открыл заднюю дверь крытого грузовичка: машина была заполнена предметами мебели. Сначала она подумала, что Генри привез обратно те вещи, которые совсем недавно вывезла Паулина из ее дома. Но потом разглядела, что там совсем другая мебель.

– Привет! А вот и я! – крикнул он, вешая себе на плечо большую фотосумку, а правой рукой легко захватывая напольные часы с человеческий рост.

Йоханна не верила своим глазам, они же тяжелые.

– Ты бодибилдер, что ли? – спросила она, когда Генри подошел.

– Да эти часы картонные, как и диван, столовый уголок и полки, – засмеялся он. – А еще у меня есть муляжи книжных корешков.

Йоханна подняла от удивления брови:

– Картонная мебель? Зачем мне…

– Ты не подержишь дверь? Спасибо большое!

Генри прошел со своими ненастоящими часами мимо нее в гостиную и стал приглядывать подходящее местечко.

– Так, ну, наверное, вон туда. А рядом поставим…

– Генри…

– Извини, я тебе сейчас все объясню. Но для начала надо принести все остальное из машины, а то еще украдут. Такое даже в престижных районах случается, – сказал он, подмигнув ей.

Это было то самое подмигивание, которое она описывала в своем дневнике тридцатилетней давности. Только это действовало уже не так обезоруживающе.

– Тогда я, пожалуй, помогу тебе, – сказала Йоханна, сама себе удивляясь.

– Отлично, вот это я понимаю.

Они начали вместе заносить в дом муляжи. Что-то из этого только вдвоем и можно было перетащить. Некоторые вещи были хоть и не тяжелые, но очень неудобные. К примеру, громоздкий диван, который по весу был не тяжелее папки с документами.

– И это все вполне устойчиво? – спросила Йоханна, с подозрением глядя на фальшивый диван и кресла.

– Наверное, но я бы предпочел не рисковать, потому что иначе мне придется возмещать убытки, ведь все это я взял в аренду, – засмеялся Генри, распаковывая фотоаппарат и накручивая на него гигантский объектив. – Кстати, я принес молоко. Могу я теперь рассчитывать на кофе, обещанный мне еще вчера?

– Ну конечно! – ответила Йоханна, которой тоже очень хотелось выпить кофе. – Только расскажи мне, что все это вообще значит. Что это за декорации?

– Это одна из уловок риелторов, – объяснил Генри. – Называется «хоумстейджинг». Пустые дома продать намного сложнее, чем с обстановкой. Не у всех людей столько фантазии, как у нас с тобой. Они не могут представить, как будет выглядеть комната, когда ее уютно обставишь. И чтобы представить размер комнат, тоже бывает полезно оформить пространство.

Все стало ясно. Без мебели ее гостиная действительно выглядела не очень уютно.

– То есть ты притащил весь этот хлам для фотографий?

– Нет, все это тут останется и на время просмотров. А как только мы найдем покупателя и подпишем договор, я все снова увезу. – Он ухмыльнулся, продолжая фотографировать. – Еще вопросы, ваша честь? Или мне все же полагается кофе?

Йоханна показала ему язык и исчезла на кухне, откуда услышала его тихое хихиканье.

И что это на нее нашло? Показывать язык, как ребенок…

Пока готовился кофе, она думала над словами Генри.

Как только мы найдем покупателя и подпишем договор…

В один момент она осознала, что скоро и впрямь выедет из этого дома. И сразу почувствовала облегчение. С каким удовольствием она бы уже сейчас собрала свои вещички и кинула их в машину Генри. Но для начала надо найти новое жилье…

Скорее всего, это будет вопросом довольно короткого времени, судя по тому, как энергично работает Генри.

И тут ей в голову пришла идея…

– А что насчет настоящего кожаного дивана для твоего хоумстейджинга? – спросила она, внося из кухни поднос с кофе.

Генри уже закончил съемку.

– Ты вот этот имеешь в виду? – Он сел на диван и взял чашку. – М-м… кофе пахнет вкусно. И выглядит аппетитно – с вспененным молоком и порошком какао. Тебе можно и кафе открыть.

Йоханна засмеялась:

– Кто знает, может, так и сделаю. Должна же я когда-то и свою жизнь начать, а на данный момент это лучшая и единственная идея, – сказала она, понимая, что и об этом придется подумать. – И да, я имела в виду именно этого монстра. Если хочешь, забирай.

– Здорово! Он мог бы мне пригодиться. Но на чем ты собираешься сидеть? В смысле, у тебя тут даже стола нет. – Генри указал на поднос, который Йоханна поставила на пол.

– У меня есть еще один диван, на чердаке, и он покрасивее будет. Если ты поможешь мне стащить его вниз, этот я отдам тебе бесплатно.

– Да-а? – Генри явно был удивлен.

– Конечно! Пей кофе, и пойдем.

Бабушкин диван был очень тяжелый.

– Он уж точно не из картона, – сухо прокомментировал Генри, когда они тащили диван вниз по запасной лестнице. – Хорошо, что я уже все сфотографировал, иначе бы у меня дрожали руки и понадобился штатив. Ты сама-то как? – спохватился он.

– Раньше все делали из крепкого материала, – простонала Йоханна, но она знала, что усилия оправдаются.

– Ты так и светишься! – не преминул заметить Генри, после того как диван встал на новое место.

– Ты даже не представляешь, как важна эта вещь для моего счастья! – Йоханна перевела взгляд на кожаного монстра, уже стоявшего у двери и готового к выносу. – И как грустно мне было вот с ним!

Генри кивнул. У него и раньше был талант понимать ее настроение без слов.

– На нем и удобнее. – Он сел на диван и сделал Йоханне приглашающий жест.

Йоханна смутилась. Придется сидеть совсем рядом друг с другом, потому что бабушкин диван был значительно меньше кожаного.

Генри достал планшет из сумки, в которую уже убрал фотоаппарат и объективы. Сумка на все случаи жизни.

– Нам нужно обсудить некоторые детали. Я должен знать побольше о твоем доме. Размер участка, жилая площадь, встроенная техника – все, что знаешь.

Йоханна вздохнула:

– Подожди, я сейчас вернусь.

Коробка с папками были в гараже, на ней была надпись: «Дом», поэтому она быстро ее нашла. Не просто же так она потратила столько времени на то, чтобы разобраться с документами Рене.

– Можешь взять с собой, – сказала Йоханна, вернувшись, и передала Генри папку. – Там все есть.

Она села рядом с ним. Не стоять же, опасаясь дотронуться до его ноги. Это уж совсем по-детски.

Генри быстро пролистал документы и кивнул:

– Кажется, тут и правда все есть. Отлично! – Он убрал папку и планшет в свою сумку. – Тогда остался только вопрос цены.

Йоханна пожала плечами:

– Понятия не имею. Ты лучше меня рынок знаешь. Просто продай его по нормальной цене. А новый дом должен стоить примерно в половину этой суммы. Вторую половину получит моя дочь. Тебе достаточно этой информации?

– Вполне, – ответил Генри и улыбнулся. – Значит, у тебя есть дочка?

Йоханна кивнула:

– Аника. Она уже взрослая.

Тут она замолчала. Было не самое подходящее время рассказывать ему о том, насколько сложные отношения у нее с дочерью. Да и вопрос, есть ли у Генри семья, она тоже не смогла выдавить из себя. Не хотелось затрагивать темы, которые помешали бы той непринужденной атмосфере, которая сложилась.

Собственно, они уже все обговорили, что касалось дома. Но по-прежнему сидели рядом на диване. Как супружеская пара, прожившая вместе сто лет. Как будто это было привычно и естественно. Как будто между ними была связь, которая выстояла, несмотря на пропущенные годы. Даже пауза в разговоре не была гнетущей.

А что, если судьба привела его сюда не случайно? Что, если это ее второй шанс? От этих мыслей у Йоханны даже голова закружилась. Она могла бы пригласить Генри на обед. Могла бы приготовить что-то особенное. Поговорить о прошлом и о планах на будущее.

Вдруг он поднялся:

– Ну, мне пора. У двойняшек сегодня вечером школьный спектакль, и я обещал забрать их костюмы из химчистки на обратном пути.

Всего несколькими словами он разрушил все ее фантазии. Йоханна вздохнула. Как же блестели его глаза, когда он говорил о своей семье! В отличие от нее, у Генри счастливый брак. И она была рада за него.

Когда Генри ушел, Йоханна была совершенно растеряна. Ей казалось, что картонная мебель насмехается над ней.

Вся моя жизнь – это какой-то фейк!

Именно такие мысли приходили ей в голову, и она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.

Ни брака, ни любви.

Дочь, которую она отвратила от себя.

Карьера, которая ушла в песок, не успев начаться.

А теперь еще и пустой дом с декорациями вместо мебели.

«Хуже быть не может. А значит, может быть только лучше!» – вдруг озарило ее.

Но как станет лучше? Должно произойти какое-то глобальное чудо, чтобы ее жизнь перестала быть настолько унылой.

– Все! Прочь, грустные мысли! – сказала она вслух.

Ей хотелось во что бы то ни стало прогнать это настроение. И к тому же ничто и никто не мог отнять у нее ее чудесные воспоминания. Как хорошо, что она сохранила свои старые дневники.

Понедельник, 20 марта 1989 года

Генри дурно на меня влияет, но как же это чудесно!

Если серьезно: еще никогда, НИКОГДА в жизни я не прогуливала лекции. До сегодняшнего дня.

Я планировала, что поход в кафе займет максимум час, но он растянулся на пять часов. Безумие! Мы с Генри не могли наговориться. Обо всем на свете! Я даже не могу уже вспомнить все те темы, которые мы охватили. Но важнее было не то, о чем мы говорили, а то – как! Это было очень непринужденное и приятное общение. Мы очень много смеялись. Генри очень хорошо умеет слушать, и если он молчит, то на его губах всегда особенная улыбка – такая легкая-легкая, и очень хотелось поцеловать его. Мне, во всяком случае.

Ладно, признаюсь: я по уши влюбилась! Поэтому мне было настолько безразлично, что я пропустила лекцию по маркетингу, а потом еще и курсы по переводу с испанского.

Послезавтра мы договорились пойти в кино. Кино – это отличная идея! И я не столько люблю кино, сколько рада тому, что смогу там смотреть на Генри, не отрывая глаз. Да и кто знает, что еще может произойти в темном зале…

Среда, 22 марта 1989 года

Никто мне не поверит: не я смотрела на Генри, а он не отрывал глаз от меня! Я даже не сразу заметила, что фильм был жутко интересным. Он назывался «Роковая афера», и я надеюсь, что это никакой не знак для нас. Шучу. Я не верю ни в какие знаки судьбы и прочие суеверия. Что, однако, не исключает того, что я верю в магию. Потому что случившееся в кино – это чистая магия! Сначала соприкоснулись наши пальцы, как будто случайно, но очень нежно. Потом он взял мою правую руку и стал ее ласково гладить. Я бы вечно могла так сидеть! Но на этом он не остановился. Каким-то образом получилось так, что моя голова оказалась на его плече. А там уж недалеко было и до поцелуя! С того момента я уже не помню, что там происходило в фильме… Мне уже было совершенно все равно, чем он закончится. Потому что важнее всего для меня стал Генри. И наша афера, которая только началась. Я счастлива!

Вторник, 28 марта 1989 года

Генри настолько милый! Он подарил мне очаровательное пасхальное гнездышко. Сам смастерил. В нем он спрятал диск Робина Бека, потому что узнал, что я очень люблю его песню First Time. Ну да, возможно, это был намек. Во всяком случае, с подарком он угадал. Мне нравится на этом диске каждая песня. И теперь каждый раз, когда буду слышать песню First Time, не смогу не вспоминать наш с ним first time…

Не знаю, как я осмелилась выйти из тени и даже сделать первый шаг. Может, потому, что все было так естественно и так легко. Никакой фальши! Просто и невероятно чудесно!

Инес считает глупым мое правило «никакой близости первые четыре недели». Ей больше нравится вариант «никакой близости до третьего свидания». Наш случай вполне подходит и под ее правило. Ведь у нас с Генри было уже целых пять свиданий! И завтра мы снова встречаемся. Не могу дождаться!

Воскресенье, 16 апреля 1989 года

Завтра будет месяц с нашей первой встречи. Уже так много! И так мало…

У меня такое ощущение, как будто мы знаем друг друга целую вечность. У Генри есть такая манера: он сразу понимает мои чувства, мне даже не приходится ничего ему объяснять. Этому учат на факультете психологии? Я не могу представить такое, потому что я видела его конспекты и учебники – там речь идет больше про научные теории, а не о познании человека и эмоциональный интеллект. Вероятно, у Генри такой особый дар. Он угадывает в моем взгляде все мои желания. Каждая женщина может только мечтать о таком!

Вторник, 23 мая 1989 года

Сегодня Генри пригласил меня в ресторан. Он не рассказал мне сразу, а заставил угадывать, в какой же ресторан мы пойдем. Но потом оказалось, что он сам приготовил ужин.

И не только ужин. На крыше студенческого общежития он поставил два стула и раскладной столик, украсил гирляндами, цветами, включил нежную музыку и создал невероятно сказочную атмосферу.

Генри – невообразимый романтик! И прекрасный повар. Его салат был очень вкусным, а испеченная им пицца – просто песня! А лимонный крем… М-м…

Он впервые затронул тему будущего. Нашего совместного будущего. Не думаю, что он просил таким образом моей руки или что-то типа того, но он однозначно намекнул, что не может представить свою жизнь без меня.

Если честно, то я чувствую то же самое. Но я рада, что он не стал сегодня ни о чем меня спрашивать. Потому что меня немного смущает, что у него нет никаких амбиций. У него нет четких карьерных планов. Да у него вообще никаких планов нет, кроме «стать счастливым», он сам это недавно сказал. Он еще посмеялся тогда, как будто очень глупо стремиться к чему-то еще.

Понедельник, 19 июня 1989 года

Сначала я была совсем не рада идее Генри поехать куда-то на все выходные. У нас даже денег нет на такой хоть и короткий, но отпуск.

Потом он объяснил мне, что нам на него и не нужны особо деньги, только два рюкзака и его палатка…

Да, мы поехали автостопом. И нам еще повезло! Удача привела нас к Балтийскому морю, а там нас ждала теплая летняя погода, как раз идеальная для кемпинга.

Генри упросил какого-то пожилого фермера пустить нас к себе на участок, чтобы мы смогли там поставить палатку. Фермер даже разрешил нам пользоваться его ванной, всего за две марки в день. В кемпинге вышло бы куда дороже, да и народу там больше…

Мы нашли кусочек дикого пляжа подальше от туристических мест, там были только мы вдвоем, даже купались голышом. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько свободной!

Без Генри я бы никогда такого не испытала. Я бы и не решилась сама на автостоп. И все же я уже жду, когда настанут такие времена, и не придется экономить на всем и мы сможем позволить себе настоящий отпуск.

Воскресенье, 9 июля 1989 года

Сегодня я собираюсь побаловать Генри. Инес и Том поехали к своим родителям на все выходные в Шварцвальд. Квартира свободна. С огромной ванной. В холодильнике уже подготовлены белое вино и лазанья, которую я потом просто разогрею в духовке. А еще я взяла фильм напрокат («Во власти Луны» с Шер, очень романтичный фильм) и постелила свежее белье. А потом я удивлю его одной идеей, от которой он ДОЛЖЕН прийти в восторг!

А что, если…

Йоханна отложила тетрадь. Что это была за идея, которой она так хотела удивить Генри? Она уже не помнила, а в дневнике почему-то не написала. Впрочем, она не помнила многие детали, описанные ею. Выходные на Балтийском море практически стерлись у нее из памяти. Только сейчас она вспомнила, какое это было счастливое время. Молодая, свободная, легкая… Конечно, в палатке было неудобно, поездка автостопом напрягала, а рюкзак оказался слишком тяжелым, но в тот момент ей все это не мешало. Потому что рядом был Генри.

Последнюю запись она сделала в начале августа 1989 года. Где-то в августе она познакомилась с Рене. Что же произошло между этими событиями? Почему они с Генри расстались? И как так вышло, что она все это позабыла?

Меланхолично-прекрасный голос Агнеты Фельтског вырвал ее из нахлынувших мыслей. Песня Slipping Through My Fingers была не только любимой песней Йоханны из альбомов ABBA, но и ее звонком на телефоне, поставленным на дочку. Рене поморщился, когда она ее выбрала. Он считал шведскую группу коммерческим проектом, а эту песню вообще безвкусной. Но Йоханне песня очень нравилась, и она как нельзя лучше описывала ее эмоции, когда Аника все больше и больше отдалялась от нее. Schoolbag in hand she leaves home in the early morning waving good-buy with an absent-minded smile…[10]

– Привет, дорогая! – сказала она, пытаясь изобразить не очень озабоченный голос. Йоханна прекрасно знала, что Аника звонит ей исключительно по поводу письма из суда, но все равно была рада поговорить с ней. – Ты же получила мое сообщение?

– Привет, Йоханна. – Аника уже много лет называла ее по имени. Другие родители считали это очень крутым, но для Йоханны каждый раз это было как ножом по сердцу. – Да, конечно. Как всегда, немецкая бюрократия… – Аника вздохнула преувеличенно театрально, и Йоханна сразу почувствовала себя отвратительно. Как будто именно она выдумала все эти бесконечные формуляры.

– Ну да, надо просто все документы привести в порядок…

– Это понятно. Тогда я распечатаю эту бумажонку, заполню, подпишу и перешлю тебе по почте. Электронная почта не подойдет в этом случае, наверное.

– Боюсь, не подойдет. Так и сделаем, как ты сказала. И…

Йоханна не договорила, не зная, как перейти от этой формальной темы к тому, что было действительно важно. Она так соскучилась по теплым отношениям, какие бывают между мамой и дочкой. Ведь было время, когда Аника могла доверять ей, рассказывала о своих желаниях и мечтах, о том, чем жила и что ее волновало.

– Все в порядке, Йоханна. Извини, я тороплюсь. Пока!

Разговор был окончен, даже не успев, по сути, начаться. Йоханна и попрощаться успела. Аника снова не спросила, как она справляется с горем, с одиночеством, со своей новой жизнью. Она вдруг подумала, что не рассказала дочери про запланированную продажу дома. Наверняка Аника не будет возражать – она не привязана к родительскому дому. Наоборот, у нее одни неприятные воспоминания об этом месте. Но знать она все-таки должна.

Йоханна решила, что при первой же возможности все ей расскажет.

Телефонный разговор взволновал, оставив чувство, что ее предали. Она снова упустила свой шанс. Но будут новые. Во всяком случае, Йоханна очень на это рассчитывала.

Кстати, об упущенных возможностях… Ее мысли снова вернулись к дневнику. Она все еще не могла вспомнить, что разрушило их с Генри отношения. Ее бы не удивило, что она сама выступила инициатором разрыва. Да, наверное, так и было – она не могла в полной мере наслаждаться тем прекрасным временем. Ее амбиции и ее труды, направленные на их осуществление, были слишком сильны и заставляли сомневаться. Во всяком случае, сейчас она только так могла интерпретировать свои дневниковые записи.

Внутри юной Йоханны боролись две личности. С одной стороны, она всем сердцем любила Генри, а с другой стороны – она никак не могла согласиться с целью «быть просто счастливой». Какой же она была глупой! Как будто есть что-то более важное на свете… Кто гонится за успехом, тот ведь тоже на самом деле ищет счастья, ошибочно полагая, что статус является верным ключом к нему. Вот именно что ошибочно. По-настоящему богатый человек – тот, кому все эти вещи: статус, деньги, признание – не нужны, чтобы стать счастливым… Теперь она хорошо это понимала.

Что бы произошло, прими она тогда другое решение? Допустим, она бы не пошла на ту вечеринку врачей, где познакомилась с Рене… Как бы сложилась ее жизнь, если б она не рассталась с Генри?

Этого ей уже никогда не узнать. Время не вернуть назад, а жизнь нельзя прожить дважды. Версия 2.0. С совершенно другими решениями…

Вспомнить бы, что за идея у нее была для Генри. Возможно, именно она стала поводом для расставания?

И уже через секунду она ударила себя рукой по лбу. Но ведь об этом, вероятно, написано в следующей тетради?

Йоханна поднялась на чердак. Под крышей было как в сауне, и она сразу вспотела, блузка прилипла к коже.

В коробке было видно то место, откуда она достала тетрадь, поэтому просто вытащила следующую.

Осень 1989 года. Там наверняка про Рене… Йоханна даже не стала открывать. Она не готова была читать восхищенные пассажи о своем муже. Проверила даты других тетрадей. Может, та, что она ищет, по ошибке была положена не в хронологическом порядке? Но нет, тетрадка не нашлась. Жаль. Неужели у нее была такая долгая пауза в ведении дневника? Может быть. Она просто этого не помнила.

Йоханна уже готова была закрыть коробку и отодвинуть в угол, но почему-то не стала спешить. Свою историю с Рене она помнила очень хорошо, к тому же только что описала ее в новом дневнике. А что было до Генри? Перед знакомством с ним она пару месяцев ни с кем не встречалась. А до того был Алекс. Нет, его звали Аксель. Спортивный такой. Симпатичный. Но немного поверхностный, если она правильно помнила. Или она перепутала его с Тило?

Она в задумчивости смотрела на тетради. В них было все о ее отношениях.

Взяла две тетради, датированные весной 1989 года, и поспешила с ними в прохладную гостиную. Открыла одну из них и сразу обратила внимание на имя: Аксель Таннеберг. Ленивый студент стоматологического отделения. Ему больше нравилось ходить в спортивный зал, чем сидеть на лекциях. Интересно, он вообще окончил университет или нет?

Только она собралась взяться за чтение, как позвонили в дверь. На пороге была Паулина в пляжном платье и шлепках, таких же розовых, как и ее длинные косички. Разве у нее не зеленые волосы были?

– Ты готова пойти на озеро? – спросила она без предисловий. – У меня все с собой: корзина для пикника, холодные напитки, покрывало и зонтик от солнца, а еще два надувных матраса и очки для ныряния. Классно, да?

Йоханна испугалась:

– А мы разве договаривались? – Ведь если договаривались, то она этого совершенно не помнит. Это уже деменция?

Паулина засмеялась:

– Нет, мне это спонтанно в голову пришло. Ну так что, ты со мной?

– Э-э-э… – Йоханна не знала, что ответить.

Когда она последний раз была на озере? Тысячу лет назад. Аника еще совсем маленькая была, и ей нельзя было плавать одной. Сама она тогда была молодой женщиной, и ей так нравилось в жаркие дни проводить время с подружками на пляже, наслаждаясь прекрасной погодой. Но постепенно прекратилось общение с подружками, и на пляж она перестала ходить.

– Или у тебя другие дела? – спросила Паулина, все еще ожидавшая ответа. При этом она указала на тетрадь в руках Йоханны.

– Нет-нет, это может подождать, – сказала Йоханна, и таким образом решение было принято. – Ты зайдешь? Мне нужно быстро переодеться. Дай мне три минутки…

Ей понадобилось пять минут, чтобы найти купальник. Она быстро надела его, взяла книгу – очередной шведский детектив, – солнечные очки и панаму, потом нашла в ванной солнцезащитный крем с фактором 30. В зеркало решила не смотреться, зная, что отражение ей мало понравится. Времена, когда у нее была идеальная для бикини фигура, давно прошли.

– Ух ты! Отлично выглядишь! – воскликнула Паулина.

– Ну ты скажешь… – Йоханна не умела принимать комплименты, особенно когда не верила тому, что слышала.

– Нет, я серьезно! Это платье тебе очень идет. Зеленый цвет – твой.

– Да что ты говоришь!

– Это чистая правда! – Паулина подняла большой палец кверху. – Пошли?

Йоханна кивнула:

– Я готова.

Она понимала, что если будет тянуть, то может и передумать.

– Осторожно, бомбочка справа! – крикнула Паулина, подпрыгнула как можно выше, а потом плюхнулась в воду прямо рядом с Йоханной, которая все еще пыталась хоть как-то спасти прическу. Но это было бессмысленно.

Она стояла, как облитый водой пудель, по пояс в воде, убирая мокрые волосы с лица.

– Ты с ума сошла? – Она уже хотела начать ругаться, но потом увидела довольное лицо Паулины и не смогла не улыбнуться. – Спасибо, что остудила меня. Такая жара сегодня…

– Эй, ты можешь расслабиться или мне нужно тебя заставлять? – негодовала Паулина.

– Подожди! Я тебе сейчас покажу!

Йоханна нырнула, проплыла немного под водой и вынырнула.

Паулина так заразительно смеялась, что невозможно было удержаться.

– Плывем наперегонки до моста? – как-то само собой вылетело предложение.

– Проигравший покупает мороженое! – подхватила Паулина и тут же поплыла.

Йоханна последовала за ней. Дистанция между ними увеличивалась, девушку ей не догнать. А ведь раньше она отлично плавала! Йоханна решила сменить брасс на кроль. Ей очень мешали волосы, да и очки для плавания сейчас не помешали бы, но она не сдавалась. Ее движения становились все более четкими, как будто последняя тренировка была не тридцать пять лет назад, а на прошлой неделе. Во всем теле была невероятная легкость. И как она могла это забыть? В воде ее лишние килограммы не имели никакого значения. Никакой нагрузки на суставы, и дыхание не сбивалось. Было ощущение, как будто она влезла вдруг в тело молодой и стройной Йоханны.

Еще больше она удивилась, когда, доплыв до моста, обнаружила, что Паулины тут нет. Она присмотрелась. Вон там это она? Ну точно!

– Почему ты меня не предупредила, что ты отличная пловчиха? – крикнула Паулина в полном возмущении. – Ты обогнала меня метров на двадцать как минимум! С меня огромное мороженое!

Йоханна хихикнула:

– Лучше не надо, это не очень хорошо для фигуры.

– Вот зануда! У тебя отличная фигура! Поплыли назад, и сразу в кафе.

Был уже довольно поздний вечер, когда Паулина подвезла Йоханну к дому.

– Спасибо за чудесный день, Паулина! Отличная идея была!

– Я не могла позволить тебе киснуть в твоем пустом доме, – ответила девушка. – Мне тоже день очень понравился.

Йоханна помахала ей рукой, потом полезла в сумку за ключом и зашла в дом.

Там была невыносимая тишина. Йоханна включила радио. Надоедливая музыка раздражала ее еще больше, и она сразу выключила ее.

Решила устроиться на балконе с бокалом розе. Отличная идея для окончания дня. Дня, который так серенько начался, но неожиданно все повернулось по-другому. Она веселилась в воде, как ребенок, плавала наперегонки, а потом съела огромную порцию мороженого с грильяжем и сливками. Они с Паулиной много смеялись, и она даже рассказала девушке про старые дневники. Умолчала лишь о том, что там были записи про Генри.

– Это гениально! Ты вела дневники о своих любовниках? Как интересно! – воскликнула Паулина.

Слово «любовники» в ее время было не столь употребимо, но Йоханна кивнула.

– А тебе не любопытно, что с ними потом стало? – поинтересовалась Паулина.

В ответ Йоханна пожала плечами, но сейчас, на балконе, с бокалом вина в руке, этот вопрос не давал ей покоя. И чем дольше она об этом думала, тем увереннее могла ответить: да, ей было любопытно. Даже очень!

Конечно, можно было бы ограничиться прочтением старых дневниковых записей и погрузиться в мир давно угасших чувств. А можно найти новую информацию, чтобы сопоставить картину прошлого с картиной настоящего.

В случае с Генри при сравнении явно выигрывало настоящее. У нее самой настоящее оказалось куда хуже, чем она предполагала в молодости.

А у Акселя?

Она зашла в дом, и не только для того, чтобы снова наполнить бокал, но и чтобы взять свой телефон. Благодаря интернету расследование оказалось проще, чем она предполагала. Как только она ввела имя, Google сразу выдал несколько результатов. Нет сомнений, что доктор медицинских наук в области стоматологии Аксель Таннеберг был именно тем самым Акселем. Владелец стоматологической клиники совсем неподалеку.

Получается, что университет он все-таки окончил. И даже открыл свое дело!

Йоханна заглянула на сайт клиники и была крайне удивлена. Все выглядело очень профессионально. Она явно не ожидала такого от лентяя.

Во вкладке «Наша команда» нашла его фотографию. И хотя это было стандартное фото – врач в белом халате, – она быстро узнала Акселя по легкой улыбке.

Интересно, у него все такой же шарм? Понравился бы он ей сейчас так же, как и тогда, когда она влюбилась в него? Или Аксель с годами стал нервным и раздражительным?

Вероятность, что Аксель, как и Генри, вдруг окажется перед ее дверью, равнялась нулю. Поэтому, чтобы выяснить, изменился ли он, надо брать дело в свои руки.

Можно сходить на профилактический осмотр. Она давно уже откладывала поход к стоматологу, потому что ее постоянный врач был другом Рене, а ей совсем не хотелось разговаривать с ним о «потере».

Вот и отлично! Она убьет двух зайцев сразу. Завтра же утром надо записаться в клинику.

Довольная своим планом, Йоханна пригубила вино. Потом снова зашла в дом, чтобы почитать свой старый дневник.

Четверг, 11 августа 1988 года

Это я серьезно говорила, что после разрыва с Тило и думать не захочу о любви? Я просто не знала, что меня ждет! Это о Тило я не хочу больше ничего слышать. Но если вдруг появится «тот самый», то я, конечно, рассмотрю этот вариант…

И вот, мне кажется, именно «тот самый» и прибежал ко мне. А точнее, это я попала в его руки!

Произошло это в университетской библиотеке, как будто более романтичного места нельзя придумать. Так вот, это и есть самое романтичное место! Я там была, чтобы подобрать материал для курсовой работы (несмотря на каникулы, потому что пока нет лекций, есть время для самостоятельной работы).

Заворачиваю за угол в поисках французского этимологического словаря и вижу его. Блондин, синие глаза, мощный подбородок и обворожительная улыбка.

Я чуть не свалила его с ног, хотя для этого мне понадобилось бы чуть больше сил – он неплохо накачан, что видно не сразу. Во всяком случае, этого не замечаешь, когда он в широких летних брюках и свободной рубашке с коротким рукавом, явно не самой дешевой. В таком наряде он бы запросто мог сыграть главную роль в «Полиции Майами: отдел нравов»! (Разумеется, шлепки у него были надеты на босу ногу…)

И почему я вспомнила про «Полицию Майами»? Ах да, из-за его одежды. И из-за его мышц. Хоть я их еще и не видела, но почувствовать успела.

Голос у него очень брутальный. Низкий и бархатный. Я чуть не растаяла, когда он произнес:

– Эй, что-то тебя занесло…

Когда это просто читаешь, кажется, что это даже грубо. Но когда слышишь, КАК он это сказал! И этот блеск в глазах, и вздрагивание уголков рта, как будто он старается сдержаться. У меня не хватило самообладания, и я засмеялась. Но скорее от волнения и от неловкости ситуации – как я уже написала, я врезалась в него, и ему ничего не оставалось, как обнять меня.

Конечно, ему стоило отлепить меня от себя чуть раньше, чем вышло.

Ну ладно, ему стоило это сделать НАМНОГО раньше. Но, вероятно, не так уж ему этого и хотелось. И мне тоже.

В конце концов я собралась с духом и выдавила из себя тихое «Извини!» (мы же все-таки в библиотеке находились).

Он же ответил, что примет мое извинение, только если я назову свое имя и приду к нему завтра в гости на вечеринку.

– Йоханна, – прошептала я. – Хорошо, ладно. Где и когда?

На этот раз он рассмеялся уже во весь голос.

– Тсс… – сказала я, указав на табличку с обозначением «Тихо!».

– Неважно, успокойся! Нельзя же все так серьезно воспринимать. Увидимся завтра, Йоханна, о’кей? Кстати, я Аксель.

А потом он написал на бумажке свой адрес.

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. И, только придя домой, я посмотрела на записку.

Под адресом он приписал: «Случайностей не бывает. Очень рад знакомству».

Я разрисовала его записку сердечками и написала на ней: «Аксель». Если Инес это увидит, она подумает, что я свихнулась. И будет права. Но только в том случае, если «свихнулась» – это синоним «околдована».

Суббота, 27 августа 1988 года

Скоро за мной заедет Аксель. Так волнующе! Наши первые совместные выходные. В домике у озера. Вряд ли можно придумать что-то более романтичное! И при этом Аксель придумал еще кое-что: он заедет за мной на кабриолете. С ума сойти! Я еще ни разу в жизни не каталась на кабриолете!

Домик, конечно, не его, собственно, как и кабриолет. Все это принадлежит его отцу. Он стоматолог, и Аксель собирается пойти по его стопам, он учится на стоматологическом отделении. Класс!

Со вчерашнего дня я уже несколько раз переупаковывала свои вещи. Вещи для купания я взяла, что-то для пеших прогулок, ну и, конечно, мое самое красивое белье и ночная сорочка, которую Инес назвала «почти ничего». Кажется, я подготовилась наилучшим образом. В любой момент он позвонит в дверь…

Понедельник, 12 сентября 1988 года

Как же здорово было на озере! И не страшно, что в прошлые выходные ничего не получилось, потому что к Акселю приехал в гости друг. Да и кабриолет был в ремонте.

Да, сначала я очень расстроилась. Особенно потому, что Аксель сообщил мне обо всем лишь ближе к вечеру. Я даже рисовала себе в голове самые дурные картинки, что с ним что-то стряслось.

И его вечное «Будь проще!» меня, если честно, в этой ситуации очень сильно раздражало.

Но все это позабылось после ЧУДЕСНЕЙШИХ выходных. Аксель – мужчина моей мечты! Даже просто наблюдать, как он делает отжимания по утрам, уже кайф!

А про ночи я вообще молчу…

Я брала с собой даже какие-то учебники, чтобы позаниматься там в свободное время, но до учебы так руки ни разу и не дошли. Вот если бы и он хотел заниматься, тогда бы, может, что-то и получилось. Но такое впечатление, что ему никогда не надо ничего учить, хотя осталось не так много времени до экзаменов. Ему все всегда сходит с рук? Счастливчик!

А вот если мне, в отличие от него, приходится суперусердно заниматься, чтобы достичь любой своей цели, то это дела не меняет. Потому что я счастлива рядом с ним!

Пятница, 23 сентября 1988 года

Аксель – мастер делать комплименты. Он говорит, что любит во мне абсолютно все! Когда мы вместе, он настаивает на том, чтобы я носила волосы распущенными. Он балдеет от этого. Особенно если на мне больше ничего нет…

Как жаль, что у меня на каникулах подработка на огуречной фабрике, иначе мы могли бы чаще видеться. Ему не надо работать, родители помогают ему финансами. Вот бы и моим (нашим?) детям так же повезло!

Вообще-то я могла бы быть очень ревнивой рядом с таким классным парнем, как он. Другие девушки постоянно пялятся на него. Он очень привлекательный! Но я совсем не ревную. Потому что он не дает для этого ни единого повода. Он смотрит только на меня.

Понедельник, 26 сентября 1988 года

И как я могла утверждать, что доверяю Акселю на все сто процентов? Как же это было глупо!

Инес видела его с другой. И я тоже. Сначала я не хотела в это верить, но потом, к сожалению, выяснилось, что я ужасно ошибалась.

И я поняла, почему он в субботу был занят: ему, видите ли, заниматься надо было. Может, он думал, что я буду дома сидеть, но я пошла вместе с Инес на студенческую вечеринку, и кто же там тоже оказался? Аксель! С размалеванной Труллой. Она похожа на куклу Барби. Короткое платье, высокие каблуки, пергидрольная блондинка. Они НЕ ТОЛЬКО танцевали, разговаривали и немного флиртовали, но и целовались взасос.

Но самое ужасное было то, что, когда я возникла прямо перед его носом, ему совершенно не было стыдно.

– Расслабься! – сказал он прямо в глаза. – Тебе ж не сто лет.

Как же мне хотелось ему врезать! Или наорать на него. Но вместо этого я спокойно и сухо сообщила, чтобы он ко мне больше никогда не подходил. Потом я резко развернулась и поехала домой. В слезах.

Я израсходовала уже, наверное, десять пачек носовых платочков. И потеряла пару литров жидкости.

Но хватит уже реветь!

Он идиот. Он не достоин меня.

Я лучше сконцентрируюсь сейчас на учебе, не буду думать о мужчинах. Во всяком случае, пока. И если мне еще хоть кто-нибудь скажет «Расслабься!», я просто развернусь и уйду!

Дежавю

Перед завтраком, после каждого приема пищи и перед сном Йоханна всегда чистила зубы. Привычка, к которой она пришла еще в четвертом классе перед профилактическим осмотром у школьного стоматолога. Тогда она очень боялась, что врач найдет у нее что-то такое и выдаст направление на лечение, поэтому за несколько дней до осмотра начала чистить зубы самым тщательным образом. Эта привычка осталась с ней на многие годы. Чистила, как полагается, по кругу от десен и минимум три минуты.

Сегодня у нее эта процедура заняла аж четыре минуты. И двадцать минут она провела перед зеркалом. Легкое платье или блузка с юбкой? Джинсы с футболкой? Брючный костюм?

Не то чтобы она хотела ему понравиться. Боже упаси! Ей было все равно, посчитает ли ее Аксель и сегодня привлекательной. Но как-то не хотелось вызвать в нем чувство жалости. Будет печально, если он подумает, что она находится на дне своей жизни. Траурная одежда даже не рассматривалась. Сегодня черное никак не выполнит защитную функцию, скорее, наоборот, только лишний раз подчеркнет статус вдовы.

А может, стоит надеть новое красное платье?

Йоханна примерила его, покрутилась перед зеркалом и критически осмотрела себя со всех сторон. Нет, это слишком броско! Она же, в конце концов, не на свидание собралась, а на профилактический осмотр к врачу.

С другой стороны, она не могла не признать, что выглядит в нем сногсшибательно. Во всяком случае, для вдовы возрастной группы 50+ в отличной форме. Эта мысль ее рассмешила – звучало как в описании профиля на сайте знакомств.

Через полчаса в комнате ожидания ей подумалось, что красное платье не было бы тут слишком вызывающим. Даже наоборот, ведь в футболке и джинсах, на которые пал ее окончательный выбор, она чувствовала себя почти голой. Все другие пациентки, ожидавшие приема, надели, кажется, самое лучшее из гардероба, подобрали украшения, накрасились и, можно поспорить, еще и к косметологу сходили накануне. Большинство из них были примерно того же возраста, что и Йоханна, плюс-минус десять лет. Мужчин среди ожидающих не было. Очевидно, Аксель был тут как петух в курятнике. И это его лучшая роль.

Йоханна с трудом сдерживала желание ухмыльнуться. Неужели ему доставляет удовольствие флиртовать с расфуфыренными пациентками, купаться в лучах восхищения? Да, понятно, он мужчина, но, может, пора угомониться наконец? И что все эти дамочки находят в нем? А, ну да, у него академическое звание и он неплохо выглядит, но, скорее всего, остался таким же пустым и легкомысленным.

– Госпожа Бреннель, заходите!

Аксель появился в дверях собственной персоной. Белые узкие джинсы, белые сникерсы, рубашка поло мятного цвета, светлые (и все еще густые) волосы, лучезарная улыбка на слегка загорелом лице. В комнате словно молния сверкнула. Не хватало только, чтобы все пациентки хором ахнули от восхищения. Но Йоханна не могла не признать, что выглядит он даже лучше, чем на фото в Интернете. И, пожалуй, был еще привлекательней, чем в молодости. Как же несправедливо, что некоторые мужчины с возрастом только расцветают, в то время как женщины вынуждены страдать от следов, безжалостно нанесенных временем.

– С удовольствием! – пропела, поднимаясь, дамочка в костюме с принтом зебры. – Вы можете называть меня просто Элиза, доктор.

Ему, безусловно, нравилось такое внимание со стороны пациенток. Может, именно поэтому он снизошел до того, чтобы лично вызывать их на прием.

Как только дверь кабинета закрылась, напряжение в комнате сразу спало. Втянутые животы расслабились, плечи опустились вместе с грудью. Йоханна, размышлявшая о том, что за магическое влияние оказывает Аксель на женщин, вдруг заметила, что она и сама невольно втянула живот. Вероятно, это рефлекс. Или стадное чувство. Явно что-то архаическое: самец – самочки. Но какое отношение это имеет к ней? Она и не думала обворожить Акселя, пофлиртовать с ним. Она пришла, чтобы только…

Так зачем она пришла? С ходу ответить на этот вопрос Йоханна не могла. Вроде она пыталась представить, как бы сложилась ее жизнь, если б она сошлась не с Рене, а с кем-то из его предшественников. С Акселем. Она чуть не рассмеялась в голос – мысль о том, чтобы жить с таким вот самовлюбленным типом, показалась ей ужасно смешной. По сравнению с ним неверность Рене могла показаться безобидной.

Тут можно было бы и закончить эксперимент, она уже увидела достаточно. Но раз уж пришла, отчего бы не пройти профилактический осмотр. Йоханна решила остаться, несмотря на очередь – перед ней было еще четыре пациентки. Для них, казалось, ожидание не было мучительным, а скорее наоборот – они с трепетом ждали следующего появления полубога в белом и мятном.

Каждый раз, когда он вызывал пациентку, сцена повторялась. Сам он источал голливудское обаяние, дамочки – губы уточкой, томный взгляд, тихий вздох, грудь вперед, живот втянуть. Йоханна и сама проявляла все эти рефлексы. Выглядело это ужасно смешно, но она ничего не могла с собой поделать.

Журналы на столике были подобраны под аудиторию. Глянец для вечно молодящихся особ, которые любят готовить, возиться в саду, тренировать проблемные зоны, путешествовать и быть в курсе жизни европейских коронованных особ.

Йоханна взяла один из журналов, пролистала и отложила в сторону. Ничего из того, о чем там рассказывалось, не было ей интересно. Жалко, что среди этого хлама не нашлось ни одного журнала о дизайне интерьеров – она могла бы познакомиться с новыми трендами. Ничего, позже купит себе пару таких изданий. Поиски нового жилья уже начались, и она была безумно рада этому, и не только потому, что сможет провести больше времени с Генри. Видеть его было лишь каплей в море ее желаний. Или даже нет, это вообще не имело никакого значения. Не должно иметь, по крайней мере.

А если серьезно, ей будет приятно наполнять свои новые стены жизнью. Она обставит свой дом именно так, как хочется ей и только ей! Но она понимала, что переезд и обустройство дома вовсе не цель всей ее жизни, а лишь временный проект, который завершится довольно скоро. А потом? Чем она займется потом? Что бы она ответила Мии через год, если б девчушка спросила, чем она занимается? В прошлый раз ее выручила Паулина, когда шестилетка застала ее своим вопросом врасплох и ужасно смутила. Очень неловко тогда получилось…

– Госпожа Ландграф, заходите! – Бархатный голос Акселя выдернул ее из неприятных раздумий.

На секунду она смущенно взглянула на него, но быстро взяла себя в руки.

– Мы знакомы? – спросил Аксель, как только дверь кабинета закрылась за ними.

Йоханна была приятно удивлена. Неужели он узнал ее через столько лет?

– Хотя нет, я вижу, вы у нас впервые, – сам себе ответил Аксель, посмотрев на девственно чистую карточку пациента.

– А! Да! Точно! – ответила Йоханна, почувствовав себя крайне глупо.

– Какие у вас проблемы? Что-то срочное?

Если закрыть глаза на то, что мой муж умер, а брак был лишь фарсом, что моя дочь меня ненавидит, а я профукала свою жизнь, то нет никаких проблем.

– Нет, ничего срочного. Скорее профилактический осмотр.

– Ну, давайте посмотрим, – сказал он доброжелательно, даже не взглянув на нее толком.

Тут и удивляться не стоит, что он ее не узнал. Да и фамилия у нее другая. К тому же любвеобильный Аксель явно не мог запомнить все свои успехи на этом поприще. За столько лет у него было миллион нимф! Ну, не миллион… Если предположить, что он менял женщин каждые три месяца, то получается четыре на каждый год, за тридцать лет – сто двадцать. А если у него было по несколько женщин одновременно, то и того больше. При разрыве в четырнадцать дней между двумя новыми любовницами, по Адаму Ризе[11], получается двадцать шесть любовниц в год. За тридцать лет выходит семьсот восемьдесят женщин…

– Откройте рот пошире, пожалуйста, – сказал Аксель, и Йоханна послушно выполнила его просьбу.

Тут она снова задумалась о том, почему же так долго откладывала поход к стоматологу. Вероятно, потому, что это унизительно – лежать вот так с открытым ртом и терпеть, пока кто-то в нем ковыряется.

Ого, еще и зрители появились! Вообще отлично!

Йоханна краем глаз увидела, как кто-то зашел в кабинет. Молодая ассистентка, выдававшая ей формуляр для заполнения карточки.

– Я тебе нужна? – спросила она Акселя таким тоном, как будто имела в виду: «Мы сегодня к тебе едем или ко мне?»

Аксель, ты серьезно? У тебя что-то с этой малолеткой? Ей хоть двадцать-то уже есть?

Или ей показалось? Нет, не показалось, между ними явно что-то есть. Но эта красотка в дочки ему годится. Или во внучки. Неужели внимание малолеток так льстит ему? Тогда он еще более жалок, чем казался…

– Пожалуйста, держите рот открытым, не закрывайте его, расслабьтесь!

Упс! Под наплывом эмоций Йоханна случайно чуть было не захлопнула рот. Она открыла рот пошире и вспомнила, как Аксель, когда она застала его с другой девушкой, отделался тем же самым «Расслабься!».

– Отлично! А нужна ли ты нам, Лиза, зависит от того, пожелает ли госпожа… Ландграф сделать профессиональную чистку. Сделаем, Йоханна? Можно вас так называть? – Он подмигнул, и Йоханне стало жутко противно.

Лиза хихикнула. Ее не смущало, что шеф одновременно флиртует и с ней, и с пациенткой.

– Хм… – произнесла Йоханна, потому что говорить с открытым ртом было невозможно, а ответить что-то надо было.

Это «хм» не было похоже ни на «да», ни на «нет», но Аксель все же сделал вывод:

– Чудесно, Йоханна! Тогда Лиза сделает ваши прекрасные здоровые зубки еще лучше.

– Ое-е-ей, – получилось у Йоханны вместо «о’кей».

А что еще ей оставалось? Интересно, почему он не убирает инструменты изо рта, хотя уже явно закончил свою работу? Ведь тогда она могла бы и нормально ответить.

– Эта процедура стоит восемьдесят евро. Как вы оплатите: наличными, картой или по квитанции?

Вот это да… Он навязал ей платную услугу, даже не предупредив заранее! Вот наглость, а! Дело не в восьмидесяти евро, которые возместит страховая компания, сам факт ее разозлил. Но отступать она не собиралась. Не хотела ловить на себе сочувствующие взгляды.

– Аиными, – ответила Йоханна. Она как раз сняла деньги в банкомате, и у нее в кошельке было триста евро.

– Чудесно! – довольно кивнул Аксель, убирая инструменты и слюноотсос. – Можете прополоскать, а потом вами займется Лиза. А мы с вами увидимся только на следующем профилактическом осмотре, к сожалению. Если бы у всех пациентов были такие хорошие зубы, то мне можно было бы закрываться! – Аксель засмеялся.

Надо отдать должное, выглядел он обалденно. Вот ведь самовлюбленный фанфарон!

Пока Йоханна полоскала рот, он повернулся к своей молоденькой ассистентке:

– А потом на обед, Лиза? Приглашаю! Куда пойдем: в итальянский или в азиатский ресторан?

Лиза пожала плечиками:

– Но ты же не можешь меня каждый раз приглашать?

– Конечно могу! Не напрягайся!

У него до сих пор остались эти дурацкие словечки! Сам себе он кажется неотразимым. Так и в молодости было. Поначалу Йоханне очень нравилась эта расслабленность. Но со временем она стала ее раздражать. Как и сейчас!

– Ой, я вспомнила, у меня сегодня еще одна встреча, очень важная, совещание! – сказала она уверенным голосом и встала. – Извините, доктор Таннеберг, придется отменить чистку.

– Но…

– Я вообще-то запланировала достаточно времени на поход к врачу, – продолжила она свою импровизацию. – Но кто же мог предположить, что при записи на конкретное время придется еще столько сидеть и ждать! Вероятно, вам стоит оптимизировать внутренние процессы работы.

Лиза снова хихикнула. А у Акселя, наоборот, белоснежная улыбка исчезла.

– Take it easy[12], – усмехнулась Йоханна, уже держась одной рукой за дверную ручку. – Никогда не поздно что-то менять. Нам же еще не сто лет.

Она просто не могла себя сдержать. И прежде чем дверь за ней окончательно захлопнулась, она заметила, как изменилось выражение лица Акселя. Удивление, а сразу за ним осознание. Но ее уже и след простыл.

Было ли это разочарованием, подтверждением и так уже давно известного или просто удовольствием? Йоханна и сама не могла понять, что в тот момент ощущала. Наверное, всего понемножку. Решив так для себя, она села в машину и отправилась в центр города. Аксель как был, так и остался высокомерным хамом. Можно поздравить себя с тем, что она смогла так быстро избавиться от него в юности. Пусть это и произошло не совсем добровольно, пусть было тогда много боли и слез… Инес могла бы много про тот случай рассказать. И без своей лучшей подруги Йоханна бы не смогла пережить любовные муки. В любом случае так ей тогда казалось.

Вот и отлично, что получилось бросить Акселю его же собственные словечки, использовать, так сказать, его же оружие против него самого. На миг она почувствовала свое превосходство над ним, и ей это было невероятно приятно, особенно после всего того зла, что он в свое время ей причинил.

Но когда она прислушалась к своему тихому внутреннему голосу – а сделала она это, уже подъезжая к дому, – ей пришлось признаться самой себе, что раньше она многое воспринимала слишком близко к сердцу. Она была слишком упертой и чрезмерно зацикленной на своей собственной карьере и на карьере потенциального спутника жизни. В случае с Акселем виной всему была, конечно, его измена, а с другими? К примеру, с Генри или с предшественником Алекса – Тило?

Вполне возможно. Но сейчас уже ничего не изменишь. А вот на что можно повлиять, так это на ее будущее. И на настоящее.

Она свернула на парковку перед большим супермаркетом.

– Мне нужно мороженое, – пробормотала самой себе.

Да, и обязательно ее любимый сорт: карамельное. В качестве цвета для стен это был не самый лучший выбор, а вот на вкус – превосходно!

Пятница, 30 сентября 1988 года

В это же время на прошлой неделе мой мир был еще в полном порядке.

А потом произошла катастрофа. Кошмар. Аксель просто идиот!

Что он о себе возомнил?! Так меня обмануть! Он нагло врал мне. И тот перенос нашей поездки… он тоже наверняка был каким-то обманом. Уверена, что он просто поехал туда с другой…

Мне все равно! Да, теперь мне уже совершенно все равно!

Я больше не буду плакать из-за него! Он не стоит ни одной моей слезинки!

Инес говорит, что это все только от злости, а не от грусти. Сначала я не хотела ей верить. Но после многочасовых разговоров и неприличного количества мороженого я все же признаю, что она абсолютно права.

И когда я теперь анализирую все задним числом, то понимаю, что я просто по уши была влюблена в Акселя.

Инес считает, что никогда нельзя быть достаточно влюбленной, и вот тут я никак не могу с ней согласиться. Если на первый план выходят чувства (или, скажем, гормоны, или прочие биохимические соединения в мозге), то разум просто отключается. Именно это со мной и произошло.

Если посмотреть трезво, то становится ясно, что Аксель никогда мне не подходил! Он слишком красив. Он слишком самовлюблен. Он слишком ленив. Он слишком поверхностен. Слишком падок на удовольствия. Слишком бесцельный. Слишком небрежный. Слишком крутой. Слишком Аксель!

Но больше такого со мной никогда не произойдет. А пока я, пожалуй, сделаю паузу в отношениях. И сконцентрируюсь на собственных планах. И в следующий раз я сойдусь исключительно с анти-Акселем. Ну ладно, пусть он будет немного красивым. Но в остальном никаких компромиссов!

Инес предложила мне составить список критериев. Я была готова уже поблагодарить ее за столь хорошую идею, как вдруг она добавила:

– Это шутка была.

Вот так!

Но что бы я без нее делала?

Без парня можно и обойтись. А вот без подруги – ни за что на свете!

Подушка на вечность

Входная дверь, над которой висела табличка: «Памятники Вендулин», была настежь открыта. Несмотря на это, Йоханна не торопилась зайти, потому что на пороге уютно устроился английский бульдог, который не показался ей таким уж милым. Она не могла понять – взгляд животного, брошенный на нее, был доброжелательным или скорее угрожающим? В намерениях собак Йоханна не разбиралась.

Она взглянула на часы. Четверть четвертого. Она пришла вовремя. Как же это раздражает! Из-за какого-то коренастого четвероногого с отвисшей губой приходится топтаться тут.

– Гранит не тронет! – послышался голос из помещения. – Просто перешагните через него!

Йоханна не сразу поняла, что Гранит – это имя собаки.

– Вы уверены? – переспросила она, одновременно пытаясь распознать по голосу, с кем говорит – с мужчиной или с женщиной.

– Конечно! – ответил (или ответила?) собеседник (или собеседница?). – Гранит уже привык. Он безобиден, как ягненок, и вдобавок очень ленив. Он и не встанет, пока едой не приманишь.

Дальше последовал сдавленный смех, который звучал, можно сказать, симпатично, что помогло развеять страхи Йоханны.

Ладно. Всего лишь надо перешагнуть через собаку. Что она и сделала.

Гранит даже не взглянул на нее.

Ей навстречу вышла дама в обтягивающем костюме на пышных телесах, с искусно завитыми седыми кудрями. Ее сходство с Гранитом впечатляло.

– Госпожа Ландграф? Рада вас видеть. Примите мои соболезнования. Пожалуйста, садитесь! – сочным баритом проговорила она. Ее интонации были одновременно и сочувственными, и деловыми. – Сейчас подойдет мой муж, – продолжила дама.

Темно-синее кресло оказалось глубже и мягче, чем выглядело. У Йоханны только с третьего раза получилось встать, когда к ней вышел господин Вендулин со стопкой каталогов в руках. Невысокий, щупленький мужчина с залысинами, на носу очки в золотой оправе.

– Простите за опоздание, – сказал он почти фальцетом и положил каталоги на стол. – Рад вас видеть. Мои соболезнования. И благодарю, что выбрали именно нашу компанию.

Йоханна нервно хихикнула.

– А еще я ищу новый дом, точнее, мой риелтор ищет, – невпопад произнесла она.

Звучало по-дурацки, она и сама это знала, но ей нужно было срочно придумать повод для вырвавшегося смешка. Эта парочка была очень… необычной: их голоса, фигуры и эта невероятная схожесть с бульдогом.

Супруги вежливо улыбнулись и поспешили перейти непосредственно к теме визита: выбор памятника.

Столько всего нужно было выбрать: гранит или мрамор, сплошная плита или цветник, вертикальный или горизонтальный камень, гравировка или табличка, полностью все данные или только год рождения и год смерти, с фотографией или с каким-нибудь узором…

– Некоторые добавляют цитату или какую-нибудь красивую фразу. Например: «Вечная память» или «Любим и помним»…

– Нет-нет, никаких слов, – прервала Йоханна. Слова «Здесь покоится подлец и обманщик» были бы явно не к месту, а врать ей совсем не хотелось. – Вообще, я бы хотела просто плиту. Лучше всего на ней написать только фамилию, год рождения, год смерти, и все. Фотографии и никаких узоров не надо.

Ну вот, получилось же! Дело сдвинулось с мертвой точки. Все остальные решения она будет принимать исходя из стоимости и выберет самый дорогой вариант, чтобы не было никаких разговоров.

– Вот эта подушка… она очень красивая! – Голос господина Вендулина стал еще выше.

– Подушка? Что за подушка? – переспросила Йоханна, уже мало что понимая.

– Иногда на горизонтальную основу кладут камень – его и называют подушкой. Подушки бывают в форме сердца или книги. Вам было бы такое интересно? Конечно, это должно подходить личности покойного…

Сердце? Ни в коем случае! Да и книга не очень-то подойдет. Рене интересовала только профессиональная литература, к беллетристике он был равнодушен, да и вообще чтением не увлекался.

– Давайте обойдемся без подушки, – сказала она и подумала: «Оригинально, каменная подушка на вечность. Ну, или на следующую четверть века, как прописано в правилах кладбища».

– Так вы выбираете плиту, – пророкотала госпожа Вендулин. – Но, может, все-таки цветник?

Йоханна не знала, что ответить.

– Многие родственники сами ухаживают за цветами, – продолжала дама. – Они видят в этом один из способов прожить свое горе. Но за цветами надо ухаживать постоянно, и не у всех есть для этого возможности. Тогда нанимают специалистов. Уход за одиночной могилой будет стоить около шести тысяч евро на все двадцать пять лет. Если оплатить сразу весь период, то получится в два раза дешевле. Кстати, за камнем тоже нужен уход…

Йоханна не собиралась приходить часто на кладбище, чтобы полоть травку и поливать герани, отрабатывая свой траур. Скорее, наоборот, она хотела бывать там как можно реже.

– Мне подходит полная оплата. Ведь можно заказать уход за камнем на весь срок?

Договор в конце концов был подписан. Чувствуя себя уставшей (но и довольной, что все закончилось), Йоханна решила сделать себе что-то приятное. За углом располагалось кафе «Танте», а там можно было полакомиться вкуснейшими тортиками. Она заняла столик на улице и заказала себе кусочек торта с лесными ягодами и сливками. Наслаждаясь десертом, она думала о том, как было бы здорово, если б все решения давались ей так же легко: посмотрела на тортик, понравился, и вот он уже лежит перед ней на тарелке. Но, с другой стороны, к выбору спутника жизни так не отнесешься… Насколько серьезно она подходила к этому вопросу? Вроде бы она всегда стремилась к сходству интересов, чего, впрочем, не скажешь об Акселе – разве у них были общие интересы? И она ни секунды не думала, когда приняла решение расстаться с ним. Застукала его с девицей, и у нее просто не было выбора. А что, если бы она в тот вечер не пошла на вечеринку? Продолжала бы и дальше верить в его верность? Вероятно, да… какое-то время. Кто знает, может, она никогда бы и не раскусила его или раскусила, но слишком поздно. Как это потом произошло с Рене. По прошествии лет можно с уверенностью сказать, что брак с Рене был ее самой глупой ошибкой. Решила, что он ей подходит, и получилась до ужаса невыгодная комбинация.

А существуют ли вообще важные и неважные решения? Ведь некоторые вещи, которые кажутся сущей мелочью, впоследствии могут оказать огромное влияние на ход событий. Например, дочитать еще одну страничку. Вроде бы мелочь. А что, если из-за этого человек потом опоздает на трамвай и придется ждать следующего, а в следующем трамвае он встретит кого-то, кто изменит всю его жизнь…

Как бы сложилось все, если б в свое время она приняла другие решения? Если б, к примеру, не пошла учиться в университет, а стала бы библиотекарем, как ей предлагали родители. Может, она встретила бы там парня, который книги любил бы больше, чем всякие статусные штучки, а ее еще больше, чем книги?

Ну что за глупости? Что за фантазии, как у маленькой девочки? А вдруг нет? Вдруг не фантазии, а вполне возможный жизненный сценарий?

Возможный. Но если на то пошло, неважно, сколько дорог открывается перед человеком, все равно он выберет только одну. Это уже потом начнутся раздумья и сожаления, что другой путь мог бы оказаться лучше. Но узнать заранее невозможно.

Если бы она никогда не повстречала Рене, была бы ее жизнь лучше? А может, ее жизнь была бы еще хуже, если б она сошлась с каким-нибудь «плохим парнем»? Об этом она никогда не узнает.

Интересно, узнал ли ее Аксель? Или всего лишь удивился, что это за пациентка такая? Но ей однозначно очень понравилась ее насмешка над ним. Было приятно осознать, что расставание с этим павлином было абсолютно верным решением.

Да, но как же она рассталась с Генри? Йоханна так и не смогла ничего вспомнить. И было ужасно обидно, что именно этот момент никак не отразился в ее дневниках! Как она могла такое забыть?

Еще она мало что помнила о предшественнике Акселя. Тило Келлер… У него были темные волосы, он казался очень серьезным, был вежлив и внимателен, как настоящий кавалер. Что еще? Ах да, он работал в банке.

Может, получится прямо сейчас узнать, как сложилась его жизнь? В кафе «Танте» был бесплатный вайфай, и она стала искать в интернете информацию о Тило Келлере. Да вот же он! На сайте районного отделения банка. Председатель правления. Его темные волосы чуть тронула седина, а вот стрижка осталась прежней. И еще он стал носить очки без оправы.

Йоханна нашла на сайте его электронную почту. Это показалось ей странным, ведь Тило был не просто каким-нибудь консультантом, а начальником. Вероятно, он хотел показать, что открыт для коммуникации со всеми клиентами. У Йоханны в этом банке не было счета, но это ерунда. В конце концов, скоро она станет состоятельной дамой, и можно попросить его дать пару советов по вкладам. А заодно и поболтать о прошлом.

Она тут же написала ему сообщение и попросила назначить встречу. В какой-то момент она задумалась, как к нему обратиться: на «ты» или на «вы», – но потом решила, что на «вы» будет звучать смешно.

«Я не знаю, помнишь ли ты меня или нет, но мы были когда-то знакомы. Тогда у меня была фамилия не Ландграф, а…»

Вот сейчас и станет понятно, открыт ли Тило Келлер для своих клиентов, как написано на сайте, или нет.

Едва отправив сообщение, она тут же об этом пожалела. Обычно она не столь тороплива. Как правило, сначала все хорошенько обдумывает, взвешивает и даже пишет все за и против. Смешно, но когда-то она хотела разработать каталог критериев по выбору мужчины мечты!

– У вас все в порядке? Вам принести еще чего-нибудь?

Официант.

Йоханне так хотелось заказать еще один кусочек торта, но она попросила принести счет. Не из-за калорий. Ей хотелось, чтобы съеденный кусочек остался для нее особенным, ведь она его честно заслужила!

Дома она как раз собиралась устроиться на бабушкином диване, чтобы продолжить чтение дневника, когда зазвонил телефон. Это был Генри.

– Ты свободна завтра? Я тут нашел пару объектов, которые мог бы показать тебе. Может, они не самые лучшие, но кто знает…

На это она совсем не рассчитывала.

– Как быстро! – удивленно ответила Йоханна. – И да, завтра я, конечно, свободна.

Она заволновалась. Возможно, уже очень скоро – завтра! – она увидит свой будущий дом!

– Вот и хорошо! Тогда я заеду за тобой в районе одиннадцати часов. Согласна?

– Да, отлично!

Ее переполняла радость. Понял ли это Генри по ее голосу? И если понял, то как это растолковал? Что она рада его звонку или рада тому, что появился вариант?

– Здорово! Может, потом где-нибудь перекусим вместе, как думаешь?

По его голосу Йоханна отчетливо слышала, что он улыбается. Она представила выражение его лица. Ему приятно проводить время с ней? Или она вбила себе это в голову?

– Конечно! Отличная идея! – ответила она, стараясь не выдать волнение.

Волнение… Она же не маленькая девочка, а он женатый мужчина. Но он ей нравился. Генри был мил и любезен. Конечно, не только с ней, вежливость и дружелюбие – часть его работы.

Йоханна была уверена, что он настоящий профессионал. И ей было интересно, что за объекты он нашел для нее.

Закончив разговор, она поняла, что не хочет читать о своих прошлых отношениях с Тило. Это можно сделать в любой другой момент, если он ответит на ее сообщение. В чем она сомневалась. При такой должности у него должно быть много дел, а консультации по вкладам – это вообще не в его компетенции. И вдруг он подумает, что она его преследует?

Но уже ничего не изменишь, письмо улетело.

Впрочем, что думать о прошлом… Лучше подумать о завтрашнем дне и о предстоящей встрече с Генри. С Генри, чья улыбка заставляла сердце биться чаще, даже если она ее и не видела. Генри мог бы стать для нее «тем самым», но уже было поздно – он не свободен. Возможно, когда-нибудь ей повезет встретить мужчину, который так же западет ей в сердце и так же заставит ее смеяться, как Генри. О, тогда она точно не упустит свой шанс! Во всяком случае, она очень надеялась на это.

У нее никак не выходила из головы мысль об их загадочном расставании. Ей не терпелось узнать, в какой момент она допустила ошибку, почему так поступила. Это обязательно нужно выяснить!

Йоханна решительно встала. Если и есть ответ на этот вопрос, искать надо на чердаке!

Она взяла с собой настольную лампу, чтобы точно ничего не пропустить, и стала перебирать тетрадь за тетрадью. Все они лежали по порядку, но это она уже и раньше проверила. Внезапно ее внимание привлекло, что некоторые тетрадки выступают, как будто под ними что-то лежит.

Она быстро вынула все из коробки и посветила внутрь. Тетрадка! По какой-то причине она была под остальными тетрадями. И как так вышло?

Йоханна открыла ее, чтобы посмотреть даты. Июль и август 1989 года. То, что надо!

Первая запись была сделана 10 июля. В тот самый день, когда она рассказала Генри о своей идее.

Йоханна села по-турецки на пыльный пол и сразу принялась за чтение.

Я не понимаю. Я больше ничего не понимаю. А Генри я не понимаю совсем!

А как все романтично начиналось…

Я показала ему эту статью. В ней четко было написано, что психолог может очень хорошо зарабатывать, работая в крупных компаниях! Но Генри даже не взглянул на нее, он считает, что это не для него.

Ну как может быть не для него перспектива блестящей карьеры?! Да он прыгать должен от радости!

Конечно же, я так это не оставила и попробовала поговорить с ним со второго захода.

Однако Генри был жутко упрям. Он больше не захотел ничего об этом слышать, его это только раздражало.

Я попросила его хотя бы подумать об этом для начала. А он закричал на меня. Сказал, что хочет помогать людям, а не работать на концерн, где только и думают, как заполучить побольше денег с клиентов.

Да, звучит справедливо… как у коммунистов. Или это просто пустые слова. А я вот считаю, что нужно думать о своей карьере! Нет ничего дурного в зарабатывании денег, да и в корпоративной психологии тоже.

Наверняка свою роль сыграли выпитое вино и жара, отчасти из-за них я не смогла скрыть свое разочарование. Но я все равно сказала ему:

– Генри, я не смогу понять, если ты станешь помогать одиноким домохозяйкам, которые растратили свою жизнь по пустякам и теперь ноют, переживая кризис среднего возраста. По-моему, это логично – идти за собственным успехом.

Я сказала правду! И как можно было разозлиться на это?

Реакция Генри была чересчур сильной: он просто встал и ушел.

Напоследок он сказал:

– Мне очень жаль тебя!

Даже не верится! Ему. Меня. Жаль!!!

– И зря! – крикнула я ему в спину. – Все совсем наоборот: это МНЕ ТЕБЯ жаль!

Но боюсь, он меня уже не услышал.

И вот я сижу тут с остатками лазаньи на тарелке, с початым бокалом вина, по телику поет Шер, и я в полном недоумении.

Конец!

А ведь Генри был таким идеальным!

Ну да, видимо, я в нем ошибалась.

Он был ПОЧТИ идеальным. Во всем, кроме того момента, что мы совершенно по-разному смотрим на этот мир. Мы просто не подходим друг другу.

Хорошо, что это вовремя выяснилось.

Лучше сейчас, чем еще через пару лет.

Но почему тогда мне сейчас так больно?

Комната для дочери

– Отлично выглядишь! – услышала Йоханна, открыв дверь.

Но у двери был не Генри, а маленькая Мия. И она явно была впечатлена.

– Спасибо! – ответила Йоханна и кокетливо покрутилась. Отчасти для того, чтобы справиться со смущением. А вдруг красное платье слишком яркое для нее?

– Когда я буду взрослой, я тоже хочу иметь такое платье, – сказала Мия, чем жутко рассмешила Йоханну.

– И в каком же возрасте становятся взрослыми? – спросила она, подмигнув девочке.

Дети так непосредственны… Когда Аника была в том же возрасте, Йоханна постоянно записывала ее смешные высказывания. А позже, когда ее отношения с дочерью стали напряженными, она то и дело перечитывала записи, чтобы подбодрить себя. Частично это помогало. Над фразочками вроде «Хорошо, что пупок не на спине, а то было бы неудобно выковыривать оттуда соринки» можно было посмеяться, но иногда она плакала или смеялась и плакала одновременно, настолько все это цепляло.

– Бабушка сказала, что когда идешь в школу, тогда и начинается серьезная жизнь, – ответила Мия. – «Серьезная жизнь» – это звучит уже по-взрослому. Мне кажется, что по-настоящему взрослой становишься, когда у тебя уже есть грудь. Или когда у тебя много важных дел. Вот поэтому я летом всегда тут, у бабушки и дедушки. У моих родителей много важных дел. А у тебя тоже много дел?

– Да, дела есть, но не слишком много, – ответила Йоханна. – Вот сейчас как раз намечается одно дело. В другой раз я бы с удовольствием предложила тебе какао или лимонад.

– Ах вот почему ты так нарядилась! – Мия осмотрела ее еще раз с головы до ног. – На какао у меня все равно нет времени. За мной родители приехали. Школа уже на носу.

– Точно! – Йоханна хлопнула себя по лбу. Но разве Мия не говорила совсем недавно, что она тут будет еще две недели? Как же быстро течет время! – Я буду скучать по тебе.

– И я по тебе. Но на осенние каникулы я обязательно снова приеду.

Йоханна подумала о том, что, скорее всего, она уже переедет, но предпочла не рассказывать об этом.

– Я желаю тебе всего самого хорошего, – сказала она вместо этого. – И приятного изучения чтения и письма.

Она помахала девочке и взглянула на часы. Почти одиннадцать. В любой момент может подъехать Генри. Если она будет ждать его на улице, это может показаться странным. Как будто она горит желанием поскорее его увидеть.

Нервно расхаживая по коридору туда-сюда, Йоханна снова вспомнила запись в дневнике. Теперь она предпочла бы, чтобы этот дневник и вовсе не нашелся. Ей было стыдно за то, какой тщеславной и поверхностной она была в двадцать лет! И за то, что так надавила на Генри. Она была настолько слепа, что не смогла понять: его цели были куда благороднее, чем ее. Разве стоило ссориться из-за этого? И почему ей было настолько важно, куда Генри захочет пойти работать после окончания университета? Почему она была столь упряма?

И еще те жестокие слова про одиноких домохозяек… Ведь она, сама того не подозревая, описала свою собственную будущую жизнь. Беспощадно.

А Генри остался верен себе. Он хотел помогать людям, именно этим он и занимался сейчас, даже если и не с помощью психотерапии.

Вообще-то забавно, что они встретились спустя столько лет. Может, это знак?

А вдруг он без всяких дневников помнит, как закончились их отношения? Как глупо она себя тогда повела, думая только о карьере. И каков результат? У нее не сложилось вообще никакой карьеры, а он нашел себе работу, которая – это же видно – нравится ему, в которой он сам себе хозяин и стал успешен.

Генри должен ее презирать! Или как минимум чувствовать свой триумф над ней. Если б она знала, она бы точно выбрала себе другого риелтора! Независимо от того, что Генри – профессионал высшего класса

«Мне тебя очень жаль!» – сказал он на прощание. А теперь ему наверняка жаль ее еще больше.

Но как только Генри подъехал, как только Йоханна увидела, что он в отличном расположении духа, она сразу прогнала прочь негативные мысли. Нет, Генри ни в коем случае не испытывает к ней чувство жалости. В нем нет ни капли высокомерия и нет никакого злорадства. Он был внимателен, весел и общителен. Галантно придержал ей дверь, когда она выходила. А когда они пошли по дорожке к машине, она почувствовала себя Грейс Келли. Ну да, Грейс Келли, хотя, конечно, она не такая стройная, как голливудская дива и княгиня Монако, а он – вылитый Кэри Грант…

Машина остановилась в конце квартала у леса.

– Смотри, до этого места ходит городской автобус, – сказал Генри. – Отсюда недалеко до бывшей фермы. Там проведены новые коммуникации. И как раз закончен ремонт в бывшем хлеву для коз. Не смейся, Йо, ты сама удивишься, каким экстравагантным может стать нежилое помещение…

Йоханна чуть не подавилась. Хлев для коз?!

– Ты шутишь?

– Погоди! – усмехнулся Генри.

Ферма действительно находилась поблизости. Парковку окружали тенистые деревья. Дальше дорожка проходила мимо пруда, в котором, крякая, плавало утиное семейство.

– Бывшая конюшня, бывший коровник и бывший хлев для коз… – Генри показывал на симпатичные домики. И правда не догадаешься, что там было раньше.

Он подвел ее к невысокому зданию с окнами в пол и открыл дверь.

– Это… невероятно!

Йоханна с восторгом оглядывалась. Кладка из песчаника показалась ей самобытной и одновременно благородной. И какой интересный контраст с красиво выложенным паркетом! Металлические рамы на окнах были покрашены в голубой цвет. И настоящий камин!

– Много мебели не понадобится, – объяснил Генри. – Тут много встроенных шкафов и полок. И в ванной они есть, и в спальне.

Да это же ее мечта! Спальня была малюсенькой, но ей и не нужно много места. Для кровати и тумбочки хватит с избытком, а вещи можно разместить во встроенном гардеробе. Ванная тоже была маленькой, но очень функциональной, а светло-голубой кафель создавал радостное настроение. И там было окно!

– А другие комнаты? Тут же нет второго этажа…

– Ты все уже видела, других комнат нет, – сказал Генри. – Гостиная, она же столовая, совмещена с кухней. Это современное и очень уютное решение. Идеально для одного человека.

Для одного человека. One Woman Show…[13]

Хотя нет, у нее есть Аника. Если Аника приедет к ней в гости, то ей непременно понадобится кровать. И даже больше – собственная комната. Чтобы она чувствовала себя как дома.

Йоханна вздохнула. Вероятность, что Аника когда-нибудь захочет жить с ней, была очень мала. Но если согласиться на этот домик, а он, несомненно, чудесен, Аника может подумает, что мать ей больше не рада…

– Извини, к сожалению, это не подойдет, – сказала Йоханна с тяжелым сердцем. – Тут прекрасно, но мне обязательно нужна комната для гостей.

Генри кивнул:

– Я так и предполагал. Коровник чуть больше, и в нем есть две дополнительные комнаты, но я его недавно продал. Просто я очень хотел показать тебе, что все возможно. Ведь тебе здесь понравилось, правда?

– Безумно понравилось! И мне теперь любопытно, куда ты меня еще повезешь. – Она улыбнулась. – Что там? Перестроенная заправка? Бывшая будка смотрителя на железной дороге? Или старая фабрика?

– Пиццерия. Давай немного перекусим? Следующий объект… В нем тоже нет комнаты для гостей, так что даже не будем тратить на него время.

Ресторанчик был прямо у реки. На деревянной террасе они нашли прекрасное место в тени и заказали салат с креветками гриль, лаваш и вино с минеральной водой.

– Прямо как в отпуске, – заметила Йоханна.

– У меня давно его не было, – вздохнул Генри. – Все время слишком много работы. Типичная проблема, когда работаешь на себя. Теоретически ты можешь иметь столько выходных, сколько захочешь, а практически не хочешь терять деньги, которые мог бы заработать. – Он состроил кислую гримасу. – Я уже сколько раз собирался быть более лояльным начальником для самого себя, но пока из этого ничего не вышло.

– А куда бы ты поехал?

– Ох, и с чего начать…

Подали напитки, они чокнулись бокалами.

– За прекрасные отпуска, – сказала Йоханна. – Я мечтаю об отпуске на Нормандских островах. Но и от поездки в Норвегию я бы не отказалась. И в Португалию.

– Да! Нормандские острова – это было бы чудесно! А еще я бы поехал в Исландию, Канаду, Намибию и Новую Зеландию. А вот куда бы я точно не хотел, так это в Таиланд.

– Полностью с тобой согласна! – Йоханна улыбнулась. Ей так нравилось, что они были на одной волне.

Еще больше ей бы понравилось путешествовать вместе с ним. Но Генри отправился бы в отпуск со своей семьей и уж точно не со своей бывшей девушкой.

– А где сейчас живет твоя дочь? – Генри сменил тему разговора. – Она студентка?

– Нет, она работает волонтером. И сейчас она в Конго. Не самое лучшее место для отпуска…

– Ого! – Генри был впечатлен. Выражение его лица стало мягче. – Ты наверняка очень волнуешься за нее?

– Без конца! – призналась Йоханна. – Но еще больше я беспокоюсь за наши с ней отношения. Для нее стало травмой, когда Рене настоял на том, чтобы отправить ее в интернат. Мне кажется, она никогда меня не простит, что я не вступилась за нее.

Генри молчал, и она была очень благодарна ему за то, что он не стал успокаивать ее банальными фразами из разряда «Вот увидишь, все еще наладится!» или «Все будет хорошо, надо только подождать!».

К счастью, скоро принесли салаты, и неприятного чувства, что разговор зашел в тупик, не сложилось. Тем не менее Йоханна пожалела о сказанном. И зачем только она стала грузить Генри своими проблемами? Но, с другой стороны, Генри сам начал этот разговор. И зачем он это сделал? Это же всего-навсего обычная встреча риелтора с клиентом. Наверняка он решил затронуть личные темы лишь для того, чтобы подобрать для нее наилучший вариант дома. Или нет?

Йоханна ковыряла вилкой в салате, раздумывая о том, был ли для него этот совместный обед частью деловой встречи. Она никак не могла разобраться в этом… И что за мысли крутятся у нее в голове? Не стоило залезать в эти дебри.

– Тебе не вкусно?

Генри уже почти все съел, а тарелка Йоханны все еще была почти полной.

– Нет-нет, все очень вкусно. Ты часто тут бываешь?

С клиентами. С твоей женой, с семьей. С одинокими вдовами…

– Время от времени, – ответил он расплывчато. – В последнее время я редко хожу в рестораны. Мои девчонки сейчас как раз в том возрасте, когда сами пытаются готовить. Но, к сожалению, они еще не доросли до того, чтобы потом и кухню за собой убирать.

И вот опять эта его улыбочка, от которой у нее оживают бабочки в животе.

– Сколько им сейчас?

– Двенадцать. Переходный возраст в самом разгаре. Сложное время. Особенно для меня как для отца.

Йоханна засмеялась:

– Это для всех родителей так.

И только когда Генри расплатился и направился к машине, Йоханна вдруг заметила, что он совсем ничего не сказал о своей жене. Очень предусмотрительно. Как бы заблестели его глаза, начни он о ней говорить…

Был уже вечер, когда Генри подвез ее до дома. После обеда он показал ей еще два объекта. Они были неплохими, но не более того. Один – новый дом, и в нем не хватило атмосферности. А другой – отремонтированный деревенский домик, который был бы идеален, если б владельцы выбрали другую отделку. Мраморные полы, латунные ручки на дверях – все это совершенно не соответствовало ее ожиданиям.

– Конечно, можно все раздолбать и сделать по-своему, – сказал Генри. – Но это новые траты. Лучше я найду кого-нибудь, кому подойдет именно такой стиль.

Все ясно, он будет искать дальше. И впереди будут еще совместные осмотры. Как он сам сказал, до следующей недели он наверняка подыщет еще варианты.

Йоханна проверила свой календарь в телефоне. И там, конечно же, все дни были свободны. Только у важных людей бывают встречи и планы. А у нее в ближайшее время было только…

И вдруг она заметила оповещение о пяти новых письмах в ее почтовом ящике. Она подумала, что это спам. Однако поспешила проверить и открыла приложение.

Одно письмо было с рекламой увеличения груди, в другом предлагалось увеличить мужское достоинство, что-то про кредиты и лифты… И письмо от Тило!

Дорогая Йоханна!

Конечно, я тебя помню. Мне очень приятно получить от тебя письмо после столь долгого молчания.

Прими мои соболезнования в связи со смертью твоего мужа.

Я с радостью сам проконсультирую тебя по всем интересующим вопросам. Давай встретимся. Тебе было бы удобно в следующую среду? У меня есть свободное окошко в одиннадцать часов. Сообщи мне, пожалуйста, ближе к делу, подойдет ли тебе это время, чтобы я уже ничем другим не занимал его.

До скорой встречи!

Тило

Йоханна дважды перечитала письмо. Настолько же оно типично для Тило! Сразу вспомнился его голос: немного в нос, как будто у него легкая простуда или аллергия. Тило всегда выражался очень вежливо и учтиво. Немного старомодно, но и ласково.

Йоханне не пришлось заново проверять свой календарь, чтобы ответить: в ближайшую среду в одиннадцать часов у нее ничего другого не запланировано. Она сразу занесла встречу в свой календарь, хотя вряд ли могла забыть о ней.

Вдруг ей стало так радостно оттого, что она скоро его увидит. И ей сразу же захотелось прочитать в своих дневниках про Тило.

Она хорошо помнила, где и когда они с Тило познакомились. В магазине пластинок. Она хотела купить билеты на рок-концерт, чтобы пойти с Инес. А он искал там редкие оперные записи. В очереди в кассу он встал за ней. И когда ей не хватило десяти пфеннигов при оплате, он дал ей монетку. Разумеется, она сказала, что при первой же возможности вернет деньги. Тило согласился, но с тем условием, если он сможет прямо сейчас пригласить ее на бокал вина…

Вот так все и началось. Йоханна быстро пролистала старые дневники. Весна 1988 года. Как же давно это было! Больше половины жизни с тех пор прошло! Даже не верится, что именно она написала когда-то все эти строчки…

Пятница, 13 мая 1988 года

Пятница, тринадцатое приносит несчастье? Как бы не так! Сегодня у меня произошла чудесная встреча, и все благодаря монетке, которой не хватало!

Тило стал моим спасителем!

«Спаситель!» Как звучит! Как будто он какой-то супергерой или принц. А вдруг он такой и есть?

В любом случае он по-рыцарски внимателен и очень приятен. Он не из тех, кто сразу бросается в глаза, но обратить на него внимание очень даже стоит!

И завтра мы с ним снова встречаемся. Я погашу свой долг, а он пригласит меня куда-нибудь.

Это настоящее свидание?

Пожалуй, нет. Скорее деловая встреча.

Но Тило так не настаивал бы пойти выпить с ним вина, если бы я ему не понравилась…

У меня хорошее предчувствие на его счет. Он показался мне очень порядочным. И серьезным. Совсем не таким, как студенты, с которыми я обычно куда-то хожу.

Как я уже написала, возможно, пятница, тринадцатое – это мой счастливый день. Завтра узнаем наверняка. Я уже в нетерпении!

Она получит свидетельство, и на этом все

На улице бушевала гроза, а в длинных коридорах здания суда было прохладно и сухо. Йоханна села на неудобную скамейку для ожидания.

Чем-то это напомнило ей церковь. Все разговаривают только шепотом, но тем не менее тут слишком шумно. Акустика здания усиливает каждый шорох во много раз. Звук мягко закрывающейся двери был похож на грохот, как будто дверь захлопнули со всей силы. А от каблуков какой-то женщины был такой стук, как будто это танцевал Майкл Флетли вместе со всеми танцорами из Lord of the Dance. Да еще раскаты грома за окном.

Хотя Йоханна еще дома проверила все документы, она снова просмотрела папку, держа ее на коленях. Свидетельство о смерти Рене, свидетельство о браке, доверенность от Аники, копия удостоверения личности – все было на месте. Ее собственное удостоверение личности лежало в боковом кармане кошелька. Йоханна не сразу нащупала его и сразу напряглась, но удостоверение пряталось за карточкой медицинского страхования. Найдя его, она выдохнула.

– Госпожа Ландграф?

Молодая дама приоткрыла дверь и приглашающе кивнула. Йоханна подхватила папку, встала и прошла в кабинет.

– Садитесь, пожалуйста! Моя фамилия Кругер. Примите мои соболезнования в связи с вашей потерей. Вы принесли все документы?

– Да, всё здесь, – ответила Йоханна и передала папку.

Пока чиновница по фамилии Кругер, надев очки, просматривала документы, Йоханна огляделась по сторонам. Небольшое помещение было похоже на кладовку. Стеллажи до самого потолка забиты книгами и папками, на столе лежали стопки бумаг, в коробочках – печати. На мониторе восседал плюшевый единорог, а рядом с клавиатурой стояла рамка для фотографии. Йоханне была видна только задняя сторона рамки, а не фото в ней. Наверное, там была фотография мужа или ребенка. Госпожа Кругер выглядела очень молодо, но, вполне возможно, она уже была мамой. На руке у нее было обручальное кольцо. Строгий костюм и жемчужные бусы. Вероятно, одеваясь в таком стиле, она хотела выглядеть старше и серьезнее?

– Кажется, все в порядке, – сказала чиновница и тут же стала стучать по клавиатуре.

Йоханне оставалось только догадываться, что она там печатала. Наверное, заполняла какие-то формуляры. Она надеялась, что ей не придется сидеть долго. В тесном помещении со спертым воздухом, пропитанным запахом старой бумаги и сладковатого парфюма, ей было не по себе.

На этом самом месте до нее сидело огромное количество людей в ожидании выдачи свидетельства о праве наследования. Многие из них были в глубоком трауре, а другие, возможно, в радостном ожидании наследства. Сама Йоханна не испытывала ни того ни другого. Она получит свидетельство, и на этом все. Ей просто хотелось сделать дело и как можно скорее уйти отсюда.

– Так! – наконец произнесла госпожа Кругер. – Прежде чем я распечатаю, давайте все проверим.

Она начала зачитывать документ. Фамилия, дата рождения и дата смерти, наследники, место жительства, денежные суммы, адрес объекта недвижимости…

Йоханна слушала вполуха. Под объектом недвижимости подразумевался тот самый дом, в котором она все еще жила. Если она все правильно поняла, то ей принадлежала половина этого дома. А вторая половина была поделена между ней и Аникой. Таким образом, она унаследовала три четверти дома. Это звучало еще более глупо, чем половина. Ну да ладно… Она продаст дом, а вырученные деньги поделит с Аникой. Пополам.

– Все верно? – спросила госпожа Кругер, закончив читать.

Йоханна кивнула, хотя мыслями была уже далеко. Ей можно было прочитать что угодно – она бы согласилась со всем. Нет сомнений, там все правильно. Сотрудницы в строгом костюме и с жемчужными бусами на шее обычно всегда аккуратны и не совершают глупых ошибок.

– Отлично! Тогда распечатываю оригинал.

Принтер зашумел и выдал несколько страниц. Госпожа Кругер скрепила их, поставила печати и свою подпись.

– Этот оригинал никогда никому не отдавайте! – сказала она строго. – Я подготовлю для вас несколько заверенных копий.

– Копии? А зачем они мне?

– Для других наследников, к примеру. И для банка, конечно. Или для службы земельного кадастра.

– Служба земельного кадастра?

Йоханна напоминала себе попугая. Ничего не понимающего попугая. Когда умерли ее родители, всеми бумажными делами занимался Рене. Неудивительно, что теперь она ни в чем не разбирается.

– Четвертый этаж, налево по коридору, вторая дверь справа, – объяснила ей госпожа Кругер.

Йоханна не спрашивала, как туда пройти. Ее больше интересовало, с какой целью ей надо идти в службу земельного кадастра.

Поднимаясь, она мельком взглянула на фотографию в рамке рядом с монитором. На ней была сама госпожа Кругер на верблюде – видимо, фотография из отпуска.

Идя по коридорам и лестницам здания суда, Йоханна достала телефон и залезла в интернет, чтобы немного прояснить, что ее ждет. К четвертому этажу она уже знала, что надо будет внести актуального владельца на случай, если возникнет желание продавать дом. А она как раз собиралась его продавать!

Уже перед дверью («Кабинет 3.25. Тишбайн») она вспомнила, что не записана, и наудачу постучала. В худшем случае ее просто не примут сегодня.

Сотрудник по фамилии Тишбайн был чуть ли не под два метра ростом, высокий и худой, как подпорка для фасоли, у него были жидкие седые волосы, собранные в хвостик.

– Извините, я без записи, но я бы хотела внести изменения в сведения о собственнике… – У нее была интонация признающего свою вину человека.

– Не вопрос! Заходите! Сейчас все сделаем.

Господин Тишбайн явно не любил условности. И это относилось не только к стилю одежды – рваные джинсы и застиранная футболка с надписью Hardrock Café. Может, когда-то она была зеленого цвета, а может, голубого или коричневого. Сейчас это было уже непонятно – неопределенный цвет с сероватым оттенком. При этом его наряд отлично подходил к обстановке. Господин Тишбайн мог спокойно затеряться среди всех этих папок с документами, как хамелеон.

Он дружелюбно улыбнулся, показывая на свободный стул.

– Спасибо большое! – Йоханна села и с облегчением передала одну из копий свидетельства на право наследования.

Вся процедура заняла не больше пяти минут. Выйдя из здания суда, Йоханна увидела ярко-голубое небо, и только лужи на парковке напоминали о прошедшей грозе.

Она глубоко вздохнула. Я это сделала!

Ей так хотелось рассказать кому-нибудь о своем достижении, но кому? Совершенно спонтанно она набрала номер Генри. Он тут же взял трубку.

– Я забрала свидетельство о праве наследования и внесла изменения в записи в реестре, – начала она.

И запнулась, потому что это, собственно, все, о чем она хотела сообщить. Не могла же она сказать Генри, что просто хотела с кем-то поделиться этой новостью. Точнее сказать, с ним поделиться этой новостью, а не с кем-то вообще. И ей очень хотелось услышать его голос.

– Отлично! – ответил Генри. – Я как раз собирался тебе позвонить. Появился первый покупатель твоего дома. Одинокий консультант по налогам. Тебе будет удобно, если мы приедем во второй половине дня?

Ее сердце сразу застучало быстрее.

– Конечно! Максимум через полчаса я буду дома. Поэтому приехать можно в любое время.

Генри смутился.

– Знаешь, вообще-то так принято, что во время осмотров собственников нет дома, – объяснил он. – Так лучше для всех участников сделки. Покупатель может спокойно все посмотреть, а для тебя будет комфортнее не слышать, если он вдруг начнет критиковать твой дом, рассматривая все под лупой.

– Ах… – Она совсем не подумала об этом.

– Так как, будет удобно, если мы подъедем к половине второго? Запасной ключ можешь положить под коврик. А я напишу тебе сообщение, как только мы закончим. – Он засмеялся. – Вот такая конспирация! Что скажешь?

Она пришла домой в четверть первого. И у нее оставался час, прежде чем надо будет снова исчезнуть.

Собственно, дома у нее был полный порядок, и она могла не бояться критики. Порядок? В глаза бросились незаправленная кровать и гора вещей в ванной. Она быстро прибралась и на всякий случай пропылесосила. Вымытая посуда должна высохнуть, потом она уберет ее в шкаф. На диване в цветочек были разбросаны ее дневники. Йоханна положила их в ящик тумбочки. Там покупатель точно не станет рыться, во всяком случае на глазах у Генри.

Она еще раз внимательно осмотрелась. Кажется, теперь все идеально! И как раз подходило время освободить территорию.

Подойдя к машине, она поняла, что у нее нет никакого плана. Можно поехать в магазин. И это было бы правильно, потому что в холодильнике пусто.

Потом ей вспомнился день на озере с Паулиной. «Я не могу оставить тебя в пустом доме», – сказала тогда девушка. Может, Паулина не откажется от чашечки кофе вместе с ней? Адрес у Йоханны был. Она настроила навигатор в машине и поехала к Паулине.

Через двадцать минут она уже стояла у маленького кирпичного дома с палисадником, в котором цвели подсолнухи. Должно быть, Паулине этот дом достался от дедушки, она разобрала все старые вещи и навела порядок по своему вкусу. Йоханне было очень интересно посмотреть.

Она позвонила в дверь, но никто не открыл. Никаких шагов также не было слышно, в доме было тихо.

Жаль!

Йоханна развернулась, чтобы уйти, и только тут заметила, что машины Паулины у дома нет. Скорее всего, девушка у кого-то из клиентов.

Может, стоит оставить ей сообщение? Написать в Whatsapp? В нерешительности она стояла у своей машины, и вдруг зазвонил телефон.

Slipping through my fingers…

– Привет, Аника! – сказала она. – Как здорово, что ты позвонила!

– Привет, мам! У меня тут небольшое окошко выдалось, и я подумала, что позвоню тебе узнать, как ты.

Она сказала «мам», а не «Йоханна»! К чему бы это?

– Все нормально, – ответила Йоханна и рассказала дочери о своих новостях. – Сейчас как раз риелтор с возможным покупателем в доме. Надеюсь, ты не против…

– Конечно нет! – воскликнула Аника. – Не жалей о старом! Ты уже подыскала что-нибудь?

– Еще нет. Уже посмотрела пару неплохих вариантов, но они были не идеальными!

«Самое главное, в них не было комнаты для тебя», – подумала Йоханна, все еще сомневаясь, что эта комната когда-нибудь понадобится.

– Звучит неплохо, – сказала Аника. – А как твои дела вообще? Я имею в виду, как ты себя чувствуешь и как справляешься… одна?

Йоханна не знала, что ответить. Такого вопроса она не ожидала. Или, точнее говоря, он был ожидаем после смерти Рене, но теперь она совсем об этом не задумывалась.

– В общем и целом, нормально. Одиночество – это не так уж и плохо. У меня даже появились новые контакты.

С моими бывшими, с маленькой девочкой и молоденькой расхламительницей домов.

– Но чего мне действительно не хватает, так это какого-то занятия. И сразу после переезда я займусь этим вплотную.

– Ты обязательно что-то найдешь, – сказала Аника.

Потом наступила короткая пауза. Йоханна не знала, чем ее заполнить. Собственно, все уже было сказано, но еще больше не высказано.

– А у меня тоже намечаются изменения, – продолжила Аника. – Мой проект тут, в Конго, заканчивается через пару недель.

– И куда ты потом? В какую-нибудь другую африканскую страну? Или обратно в Южную Америку? Или даже в Азию? – Йоханна старалась показать свой искренний интерес, хотя на самом деле чувствовала только грусть и волнение. Потому что ее дочь была так далеко, и в прямом, и в переносном смысле.

– В Европу! – перебила ее Аника. – Точнее говоря, обратно в Германию. Я вдруг поняла, что без хорошего образования не могу быть достаточно полезной!

Йоханна не верила своим ушам. Это что-то новенькое!

«Кто вы и как вы это сделали с моей дочерью?» – вот что хотелось ей воскликнуть. Но вместо этого она поинтересовалась у Аники, есть ли у нее конкретные планы.

– Очень даже конкретные. Я хочу изучать медицину. Как врач я столько могла бы сделать! Я уже отослала документы. И рассчитываю на получение места в университете. Ну, что ты теперь скажешь?

– Я не нахожу слов! – воскликнула Йоханна, сияя всем лицом. Все-таки не зря она так настаивала на гостевой комнате! Аника приедет, они снова сблизятся, и все снова станет хорошо… – Как же я рада!

– И я тоже! Ну а теперь мне пора. Я потом позвоню еще. Пока!

Телефонный разговор был окончен. Впервые за долгое время Йоханна чувствовала себя после общения с дочерью не неполноценной и подлой, а полной уверенности и надежды, почти счастливой.

Ей казалось, что она спала, а сейчас проснулась и ей надо для начала понять, где она вообще находится. Йоханна все еще стояла у своей машины рядом с домом Паулины. Встряхнув головой, решила написать девушке сообщение и договориться о встрече. И тут увидела, что ей написал Генри.

Дорогая Йо, осмотр закончен. Покупатель заинтересовался домом, но еще окончательное решение не принял. Пятьдесят на пятьдесят, что купит. Ключ от дома я пока оставлю себе, он понадобится для следующих просмотров. Надеюсь, ты не против. Напишу или позвоню тебе, когда будет известно о следующих встречах. Обязательно найдем тебе прекрасный дом!

Твой Генри

Мысль о том, что у Генри есть теперь ключ от ее дома, очень ей нравилась. Пусть это и имело чисто практический смысл, она чувствовала… доверие! Как будто Генри был тем человеком, которому можно позвонить в любое время дня и ночи, если вдруг стало одиноко или приснился кошмарный сон.

Дорогой Генри, конечно, так будет удобнее. Уже с нетерпением жду решения покупателя. И, конечно же, жду следующих объектов, которые ты мне покажешь.

До скорого, твоя Йо

Увидит ли она в следующий раз дом своей мечты? С одной стороны, она очень хотела этого. А с другой… тогда больше не будет повода встречаться с Генри.

Тут она вспомнила про предстоящую встречу с Тило. Радоваться ей или опасаться? Она не понимала своих чувств в связи с ней. Мелькнула мысль отменить ее. Но это выглядело бы так, как будто она просто струсила.

Нет, она обязательно осуществит все. Самое главное – быть хорошо подготовленной к встрече! То есть самое время освежить свои воспоминания о Тило…

Суббота, 14 мая 1988 года

Тило – настоящий кавалер. Странное слово, я даже посмотрела, откуда оно взялось. От латинского слова «рыцарь». Ну да, изначально оно использовалось для конюхов, но в Тило нет ничего от конюха. Он скорее похож на рыцаря: придерживает дверь, пододвигает стул и все остальное. Это даже похоже на какой-то театр, где я почему-то играю главную роль. Ему все про меня интересно: что я люблю из еды и напитков, как я учусь, как проведу лето…

Наконец-то я встретила мужчину, который думает не только о себе и своей важности, забывая при этом о вежливости и учтивости.

Разумеется, Тило оплатил не только обещанный бокал вина, но и еще два бокала, а к ним тост «Гавайи», который я выбрала. А потом он проводил меня до дома. Я даже была готова поцеловаться с ним, но Тило остановился на дружественном объятии.

Это единственный недостаток у таких джентльменов.

Ну и ладно. В следующий раз. Мы договорились встретиться в следующую субботу.

Суббота, 21 мая 1988 года

Мы сходили в кино. Смотрели Wall Street, отличный фильм с Майклом Дугласом, Чарли Шином и Дэрил Ханна. А потом пропустили по паре коктейлей и сошлись во мнении, что мир финансов выставлен в этом фильме уж очень однобоко и только с негативной стороны.

– За гармоничность и объективность не раздают призов, – сказал Тило, и мне это замечание показалось очень справедливым.

Кстати, в кино мы держались за руки. Но он и в этот раз не решился поцеловать меня. У меня даже начинает развиваться неуверенность в себе. Или, может, у него плохо пахнет изо рта и он от этого стесняется?

Если он и в следующую субботу не решится, то я сама сделаю первый шаг. Жалко, конечно, что у Тило есть время только в выходные. Среди недели ему надо рано выходить из дома, а по вечерам он уже слишком уставший. Вот она, обратная сторона успешной карьеры. Но что есть, то есть. Ну и ладно, зато и я могу сконцентрироваться на учебе, а по субботам мы будем прекрасно проводить время вместе.

Суббота, 28 мая 1988 года

Я кое-что выяснила: у Тило нет плохого запаха изо рта и он неплохо целуется. Мне показалось, что он не очень опытен в этом деле и не слишком любит экспериментировать, но все равно это лучше, чем слишком бурно.

Мы были в шикарном, безумно дорогом французском ресторане. Я впервые в жизни попробовала улиток (больше я их есть не стану, на вкус похожи на тост с чесноком, но только тост дешевле).

Кажется, Тило регулярно посещает этот ресторан, потому что официанты здоровались с ним за руку. Интересно, с кем он там бывал? Я не стала спрашивать. Потому что разговоры о прошлых отношениях могут испортить настоящие, особенно в начальной стадии. А я бы сказала, что мы с Тило движемся в правильном направлении!

Суббота, 4 июня 1988 года

Мы с Тило расстались!

Я могла бы и догадаться, что он за тип! Совсем и не кавалер. Старомодный, отставший от жизни пижон!

Мы снова пошли в кино. Все было прекрасно. Держались за ручки, немного целовались, кола, попкорн. И фильм был весьма неплохой. Называется «Бэби-бум». Там рассказывается об успешной деловой даме, на которую как снег на голову сваливается опека над ребенком погибших дальних родственников. Она пытается совместить карьеру и ребенка, сначала все идет кувырком и даже рушатся ее отношения. Но потом она с нуля выстраивает свое дело за городом, и все налаживается.

Мне эта идея очень понравилась. Тило же наоборот. Он сказал, что предназначение женщины – это заботиться о доме и семье.

Невероятно!

И зачем ему тогда встречаться со мной?

Я собираюсь строить карьеру, и я сказала ему это с самого начала. А когда у меня появятся дети, я сразу найму няню.

То, что отцы занимаются карьерой, это само собой разумеется. Так почему бы женщине себе это тоже не позволить?

Тило оправдал свою мысль какой-то генетикой и природой. Я просто ушла от него. Пусть найдет себе другую, которая согласится на такую жизнь. У которой нет своих собственных мечтаний и целей и которая будет восхищаться им с утра до вечера. Но это точно не для меня!

Смотри вперед!

Среда, в одиннадцать часов. Он сам предложил. А теперь заставил ее ждать! В малюсенькой переговорке, которая выглядела совершенно безлико: овальный стол из бука и металла, хромированные стулья с темно-красной обивкой, ковер с коротким ворсом, и всё! Никаких фотографий, картин, только миска с печеньем, перед которым Йоханна просто не смогла устоять.

Чашка кофе, предложенная помощницей Тило, уже давно была выпита. Примерно в десять минут двенадцатого. А в половине двенадцатого она доела последнее печенье. И именно в этот момент открылась дверь и вошел Тило:

– Йоханна! Мне ужасно неловко, что тебе пришлось ждать, но совещание затянулось чуть дольше, чем планировалось. Очень рад тебя видеть!

Он протянул руку и улыбнулся.

Йоханна привстала, чтобы ответить на приветствие. Она ничего не могла сказать, потому что в этот момент рот у нее был полон печенья. Как неудобно вышло! Что теперь подумает про нее Тило?

Совершенно спонтанно она решила по-дружески обнять его вместо рукопожатия, а заодно успеть все проглотить. Объятие могло показаться чересчур навязчивым, но все равно было лучше, чем поперхнуться и раскашляться.

– Да, я тоже очень рада, – произнесла она, как только снова смогла говорить. Затем отступила на пару шагов, чтобы он не подумал ничего лишнего.

Улыбка Тило совсем не изменилась. Отлично! Его ничего не смутило и не вызвало отторжения.

– Пожалуйста, садись! Хочешь еще кофе?

– Э-э-э… спасибо, но не…

– Кира, принеси нам, пожалуйста, два капучино, – сказал Тило невидимой помощнице.

Потом Йоханна заметила, что у него был беспроводной наушник – изобретение, которое все еще смущало ее. Она удивлялась: как это люди идут и разговаривают сами с собой? Рене посмеялся над ней, когда она однажды сказала ему об этом.

– Ты же все еще любишь капучино, правда? – обратился к ней Тило.

– Да, очень. И ты помнишь…

Вдруг промелькнула мысль, что Тило, в отличие от Акселя, прекрасно помнит ее. И он, конечно же, помнит, насколько короткими были их отношения и почему они расстались. Причиной стало ее нежелание быть только домохозяйкой и матерью.

Вот так ирония!

Кира, существующая не только в наушниках, зашла в кабинет и принесла две чашки кофе, а к нему полную мисочку с печеньем.

Тило поблагодарил ее коротким кивком и снова обратился к Йоханне:

– Для начала было бы неплохо, если бы ты рассказала мне вкратце о своей финансовой ситуации. У тебя есть выписки со счета и по вкладам?

Ага, он решил сразу перейти к деловым вопросам. Хорошо! Получите, господин банкир! Йоханна передала ему тоненькую папку. Пока он просматривал документы, она размышляла о том, что ее жизнь прошла ровно так, как когда-то предлагал ей Тило. Только на его месте оказался Рене.

– Мне кажется, ты предпочитаешь модели вкладов с минимальными рисками, даже если они менее доходны, правильно?

Его слова звучали как утверждение, а не вопрос. Йоханне казалось, что ее рассматривают под лупой. Это было не очень приятно, но Тило угадал.

– Дариус, ты мне тут нужен, – сказал Тило, и на этот раз Йоханна сразу поняла, что он говорит в микрофон.

Тут же появился Дариус, спортивного телосложения тридцатилетний хипстер в костюме, с бородой и маленьким хвостиком.

– Будь добр, сделай копии этих документов и составь три – пять вариантов для вклада. Консервативно, но креативно. Успеешь… скажем… к половине второго?

Дариус ответил, что все сделает без проблем, схватил папку и исчез так же быстро, как и появился.

Ох, Тило передал работу другому? То есть он не будет лично ее консультировать? Зачем же тогда он согласился на встречу? Из любопытства?

И вообще, чем ей заняться до половины второго? Это же еще почти два часа…

– Надеюсь, я не нарушил твои планы, дорогая Йоханна? – прервал ее мысли Тило. – Но нам надо обязательно отпраздновать нашу встречу. Я позволил себе забронировать для нас столик в Chez Pierre. Я тебя приглашаю.

Вот так сюрприз!

Хотя если бы она заранее задалась вопросом, как Тило организует их встречу, то, вероятно, пришла бы именно к такому сценарию. Но она ни о чем таком не думала, ей было всего лишь любопытно, как он на нее отреагирует, насколько он изменился…

Конечно, у нее были мысли «а что, если…»; конечно, она пыталась представить, как бы сложилась ее жизнь, свяжи она ее с Тило, с Акселем… Да никак. Наконец-то до нее дошло, что она никогда не сможет найти ответ на этот вопрос. Дурацкий эксперимент с «бывшими» с треском провалился. А то, что она сейчас сидит здесь, свидетельствует лишь об одном: смерть Рене изменила в ее жизни больше, чем ей казалось.

– Я слишком много взял на себя? – прервал молчание Тило. – Просто я подумал, что если ты обратилась ко мне напрямую, то я смогу рассчитывать на совместный обед. В память о прошлых временах.

Разумеется, он имел право подумать именно так. И идея сама по себе неплохая. Но как же это типично для Тило! Щедрый и внимательный, как настоящий джентльмен. Или, как она тогда выразилась в дневнике, настоящий кавалер.

– Большое спасибо за приглашение, – поторопилась ответить Йоханна. – С удовольствием его приму. Chez Pierre. Там я еще не бывала ни разу. Это новое место?

– Ты не знаешь? Ресторан со звездой! Я у них уже несколько лет постоянный гость.

Некоторые вещи, видимо, никогда не меняются…

Спустя время Йоханна уже не могла точно сказать, что ее так раздражало. Еда была вкусной, беседа – приятной. Но неприятное послевкусие все же осталось. Возможно, ей не были близки темы, которые Тило выбирал во время разговора? Гольф, цифровые камеры, стрельба из лука, электровелосипеды, опера – все это ее нисколько не интересовало. И где-то между супом из кресс-салата с морскими гребешками и Coq au vin ей пришло в голову, что Тило поладил бы с Рене гораздо лучше, чем с ней.

Но что раздражало ее больше всего – они ни разу не посмеялись вместе. То, что веселило Тило, не заставляло шевельнуться ни одну мышцу на ее лице. А что забавляло ее, вызывало у Тило лишь вымученную вежливую улыбку.

Неудивительно, что и раньше у них с Тило ничего не вышло. Без юмора любые отношения обречены на провал. И та ссора из-за его устаревших представлений о женщинах была, скорее всего, лишь поводом для их расставания, но не истинной причиной. Они просто не подходили друг другу, как тогда, так и сейчас.

Йоханна обрадовалась, когда наконец принесли панна-котту с малиновым желе и эспрессо. Минуты тянулись еле-еле, а те полтора часа, которые они провели в этом изысканном ресторане, показались ей вечностью!

После ресторана они вернулись в не способствующую личным разговорам переговорную. Дариус уже подготовил к этому моменту свои креативно-консервативные решения.

Тило объяснил все наиподробнейшим образом, а потом выбрал самое, на его взгляд, благоразумное решение. В нем сочеталось все что нужно, Тило действительно был профессионалом своего дела. Йоханна поблагодарила его и сказала, что подумает о предложенных вариантах. И, конечно же, посоветуется с дочерью.

На прощание они снова обнялись, вместо того чтобы просто пожать друг другу руки. Эта тактильная близость не была неприятна. Но все же Йоханна почувствовала облегчение, когда вышла из здания банка…

Она села в парке на скамейку и стала наблюдать за каким-то отцом, который показывал своей дочке, как кидать камешки в воду, чтобы они прыгали по поверхности, как лягушки.

Ее отец никогда так не делал. Да, если бы она была мальчиком, все было бы совершенно иначе. Но девочка и бросание камешков – по его мнению, это были несовместимые понятия.

Малышка тоже попробовала кидать камешки, и у нее получилось уже с третьего раза. Йоханна почему-то была очень горда за нее. Как будто этот чужой ей ребенок защитил и ее честь тоже.

Девочки могут справиться с чем угодно, именно об этом говорила та радость, когда камешек сделал три, четыре, пять прыжков по воде.

Йоханна от всей души желала малышке, чтобы ее уверенность в себе никогда не сломалась. Чтобы ее мечты никогда не разрушились. Чтобы она никогда не предавала свои цели и ценила свои собственные желания.

Потом папа и дочка ушли, и Йоханна стала наблюдать за утиной семейкой, которая была уже не настолько интересна. Она вытащила телефон, чтобы проверить, не написал ли ей кто за последнее время.

Генри, к примеру. Может, у него уже есть новые объекты на примете?

И действительно, у нее было одно новое сообщение. Но не от Генри…

Привет, Йоханна! Жалко, что мы разминулись. Что скажешь насчет пары коктейльчиков сегодня вечером? Надеюсь, у тебя будет свободное время! Тебе удобно, если я заеду за тобой в половине девятого? Паулина.

Коктейли? Сегодня вечером?

Йоханна была в растерянности. Необычная идея! Она уже давно никуда не ходила (ресторан с Тило не в счет). И уж тем более в коктейль-бар. Надо было это срочно менять!

И она скорее согласилась, чтобы вдруг не передумать.

Вторую половину дня Йоханна провела в саду. Нужно было срочно подстричь газон. И она устала так, как будто была на тренировке, поэтому насладилась потом долгим горячим душем.

Что сейчас надевают в коктейль-бар? Она решила оценить содержимое своего гардероба. В решающем поединке между джинсами с футболкой и красным платьем победило красное платье – оно идеально подходило под ее нынешнее настроение.

– Ого! Выглядишь сногсшибательно! – такова была первая реакция Паулины, когда она увидела Йоханну. – Это платье как будто специально для тебя создано!

Вдобавок ко всему платье идеально подходило под новый цвет волос Паулины: они были кораллово-красного оттенка.

– Спасибо! – улыбнулась Йоханна.

В баре как раз освободился столик на двоих, когда они зашли туда.

– Сегодня наш день! – воскликнула Паулина.

– Что будем отмечать?

– Каждый день найдется повод что-нибудь отметить. Итак, сегодня я заключила отличный договор с новыми клиентами. За это можно выпить и «Лимончелло Шприц»!

– Что это?

– Ты обязана попробовать. Подожди! Я принесу нам по бокалу!

Коктейль из просекко, ликера лимончелло, содовой и кружочка апельсина был на самом деле очень вкусным.

– Он такой… летний! – сказала Йоханна.

– Точно! За лето и за жизнь!

Паулине было очень интересно узнать о поисках нового дома. Йоханна рассказала ей о первых просмотрах, которые прошли очень позитивно. У нее даже получилось говорить о Генри, не краснея. Каким-то образом она обошла стороной тот факт, что они с Генри были знакомы и раньше. Затем она повернула разговор в сторону нового договора Паулины. Речь шла о пожилой супружеской паре, которая собиралась переехать из большого дама в трехкомнатную квартиру в Испании и ломала себе голову, как же взять с собой только самое необходимое.

– «Самое необходимое» – понятие очень растяжимое. Для меня это зубная щетка, кредитная карта и удостоверение личности. А у моих клиентов совсем другие представления. Для него это модель железной дороги, а для нее – любимые фигурки шмелей. Они оба страстные коллекционеры, и мне кажется, что с собой они потащат то, с чем не смогут просто так расстаться. – Она состроила гримаску. – Не у всех получается выкидывать вещи так хорошо, как у тебя, Йоханна.

Как же давно ее никто ни за что не хвалил! Поэтому она невероятно обрадовалась этим словам.

– Если я не найду, чем бы мне заняться в жизни, то пойду к тебе работать помощницей, – пошутила Йоханна, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.

– Отличная идея! И я тебя сразу приму. Но я уверена, что ты найдешь что-то свое. Что-то, что тебе очень подходит, что именно тебя и ждет. Вот увидишь!

Йоханна промолчала. Ей сложно было представить, что Паулина может оказаться права. Но в глубине души надеялась на это.

– Схожу за добавкой! – сказала она, взяла пустые бокалы и протиснулась сквозь толпу к бару.

В ожидании напитков она впервые за вечер обратила внимание на музыку. Неужели она звучала все это время, пока они тут? Молодой человек, облокотившийся рядом с ней на барную стойку, насвистывал мелодию. Мелодия была очень простой, но вот текст песни впечатлил Йоханну: «Говорят, жизнь не идет по прямой и не всегда получаешь то, что нужно прямо сейчас».

Уж это она точно могла подтвердить! В ее случае жизнь была похожа на американские горки. И пока что она получала только полную противоположность того, чего хотела сама.

«Но каждый день есть надежда, есть цель впереди, есть мечта, которая ведет за собой. Смотри вперед!»

Йоханна застыла. Ей показалось, что эти слова обращены именно к ней.

– Кто это? – прошептала она почти неслышно.

Молодой человек не понял, что она обратилась к нему, поэтому Йоханна повторила свой вопрос чуть громче.

– Что, простите? – повернулся он к ней.

– Певец. Мне показалось, вы знаете эту песню. Кто ее исполняет? И как она называется?

– Это Макс Херре. «Смотри вперед», классная песня. Отличный посыл, как мне кажется.

– О да! – согласилась Йоханна. – Очень хороший посыл!

Строчки из этой песни никак не выходили у нее из головы. И когда Паулина спросила ее чуть позже, за что они будут пить, Йоханна подняла свой бокал и смело ответила:

– За будущее!

– Здорово! Звучит очень решительно! – Паулине стало любопытно. – У тебя уже есть план?

– Четкого плана нет. Хотя да, есть. Пора заканчивать копаться в прошлом. Это ничего не приносит. Что прошло, то прошло. Надо смотреть только вперед! Мне надо, я это и буду теперь делать!

Паулина засмеялась:

– Звучит очень разумно. Это как на дороге: кто все время только и смотрит в зеркало заднего вида, тот рано или поздно врезается в столб. Или в стену. Так что давай: за будущее!

Они не остановились на двух коктейлях, поэтому Паулина оставила свою машину, и они взяли такси.

Когда Йоханна вернулась домой, на часах было уже полтретьего, и она чувствовала, что не очень хорошо держится на ногах. Несмотря на это, она не сразу пошла спать. Для начала собрала все свои старые дневники и отнесла обратно на чердак, где они хранились последние пару десятилетий. Пусть останутся там до переезда. Но она уже не была уверена в том, что стоит забирать их с собой в новый дом.

Что прошло, то прошло, так она твердо решила для себя. Это касалось и любви, и всего остального в жизни. Но отношений особенно!

Может, вообще не задумываться больше на эту тему? Потому что она уже так устала от этих мужчин! Потратила на них столько нервов и энергии! А и то и другое она теперь хотела тратить на себя.

Да, для нее настало время ассоциировать себя не с партнером, а идти своим путем.

Только она сама: Йоханна Ландграф, пятидесяти двух лет, вдова.

– Чего же я хочу? – произнесла она вслух.

Никто не ответил.

Часть третья

Жизнь

Улитка выбралась из раковины

Следующие несколько недель Йоханна мало времени проводила дома даже по вечерам. Время от времени она ходила в кино, встречалась с Паулиной, один раз они вместе сходили на рок-концерт, в другой – пошли потанцевать в клуб. Все это было совершенно новыми впечатлениями для нее.

Днем она теперь регулярно каталась на велосипеде, просто так, без какой-то определенной цели. И точно так же, без определенной цели, выбиралась за покупками. Гуляла по магазинам в центре города и каждый раз обнаруживала что-то интересное. Например, романтичное постельное белье с голубым цветочным принтом. Или изысканное зеркало, которое хотела бы видеть в своей новой прихожей, пусть прихожая и существовала пока только в ее фантазиях.

Кстати, она съездила еще несколько раз на смотрины, но подходящий дом пока еще не нашелся. К сожалению. С другой стороны, она была этому рада, потому что ей нравились совместные поездки с Генри, а ведь они прекратятся, как только она выберет дом. Йоханна нисколько не сомневалась, что рано или поздно дом ее мечты появится. У Генри была «чуйка» на то, что ей может понравиться. Все объекты, что он предлагал и что они посетили вместе, были прекрасны, но не идеальны. Она, например, была однозначно против обвитых плющом фасадов, потому что жутко боялась насекомых, этого он, конечно, не мог знать. А клинкерные фасады напоминали дом ее родителей, в котором она выросла, об этом Генри тоже не мог знать.

Тем не менее была и хорошая новость: тот самый одинокий консультант по налогам решил купить ее дом. И он согласился на цену, которую озвучил Генри, без какого-либо торга.

Еще лучше было то, что он не торопился переезжать. Его текущий договор на аренду действовал еще полгода, и все это время Йоханна могла спокойно жить в своем старом доме. Она совсем не собиралась задерживаться так надолго, но было неплохо иметь план Б.

Да и вообще хоть какой-то план.

Ведь если отвлечься от поиска дома, Йоханна понятия не имела, как организовать свою будущую жизнь. Не может же она вечно ходить по магазинам, кататься на велосипеде и отдыхать. Конечно, это было приятное времяпрепровождение. Как сформулировала Паулина, она наконец выбралась из раковины улитки. Но ничто из этого не было нормальным занятием.

– Радуйся, что тебе не приходится срочно искать хоть какую-то работу, чтобы хватало на жизнь, – сказала однажды Паулина. – Тебе не надо идти в уборщицы или устраиваться на завод. Да тебе многие позавидовали бы!

В этом она была абсолютно права. Йоханна, по сравнению со многими одинокими женщинами, была в очень выигрышном положении. У нее не было финансовых трудностей, и она могла не спеша подумать о том, чем бы ей действительно хотелось заниматься.

Но в голову ничего не приходило.

– Посмотри в интернете, – таков был простой совет от Паулины, – есть же огромное количество сайтов с психологическими тестами и просто с информацией. Где-то там ты точно найдешь свое вдохновение!

Йоханна тут же достала свой телефон, но сочла, что у него слишком маленький экран для поисков.

– Тогда займись этим дома на компьютере.

– Хм… у меня его нет… А то чудовище, которое осталось от Рене, я выкинула.

Вдруг там были неприличные фотографии его любовниц? Этого она точно не хотела видеть!

– Ты шутишь? У тебя нет компьютера?

Йоханна пожала плечами. Зачем он ей нужен?

– Так! Завтра встречаемся у магазина техники, – тут же отреагировала Паулина. – И это не предложение, а завернутый в улыбку приказ!

Вот так на следующий день Йоханна оказалась в двухэтажном магазине, где ей было незнакомо девяносто процентов товаров. Телевизоры, стиральные и посудомоечные машины, кофемашины, холодильники – это еще было понятно. Но остальное… Ей даже не всегда помогало, когда она читала название на ценнике. Что такое GoPro? Или очки виртуальной реальности?

– Ой, тут есть даже насадки на электрические зубные щетки! – удивилась она.

Паулина закатила глаза.

– Что смешного?

– Во-первых, да, они тут есть. А во-вторых, это не насадки, это наушники, – объяснила Паулина.

– Ты меня разыгрываешь!

В какой-то момент она показалась самой себе ужасно старой.

– Даже и не думала разыгрывать! – Паулина широко улыбнулась. – Но мы сюда пришли не за зубными щетками и наушниками, а за компьютером. Лучше всего взять ноутбук, с ним удобнее. – Она рассказала, что на нем можно сделать, и объяснила преимущества и недостатки различных моделей.

Йоханне уже не терпелось купить эту штуку. Какие перспективы открываются! Ужасно неудобно пользоваться интернетом с телефона, зато теперь она легко сможет отыскать нужную информацию. И найти свой путь. Да, именно это привлекло ее. А чтобы освоить… Ничего сложного, другие же как-то справляются с этой задачей!

Пока Паулина сыпала техническими терминами: оперативная память, процессор, графическая карта, литиевая батарея, – Йоханна представляла, как она сидит вечером на бабушкином диване с ноутбуком и бокалом красного вина и планирует свое оптимистичное будущее.

– Так, я бы взяла вот этот, – вынесла вердикт Паулина, показывая на ноутбук, который чисто визуально мало чем отличался от остальных. Но тем не менее он был второй по дороговизне из всех представленных.

– А почему не тот, который рядом лежит?

Этот же на пятьсот евро больше, хотя не в цене, конечно, дело.

– Если ты не собираешься на нем играть, то такая диагональ тебе точно не нужна.

– Играть? – Йоханна была искренне удивлена. – Ты правда считаешь, что я играю в азартные игры? В рулетку или что-то типа того? Все равно ничего не выиграешь.

Паулина засмеялась:

– Рулетка? Нет, я имела в виду обычные компьютерные игры. Ego-Shooter, Construction Games, симуляторы, Adventures, JumṕńRun и всякие другие.

Йоханна даже не понимала, о чем она. Ясно лишь то, что к ее жизни все это не имеет ни малейшего отношения. Ни сейчас, ни в прошлом, ни в будущем.

– Я и в такие игры не играю, – сказала она. – Берем компьютер, который тебе больше всего нравится.

– А еще ты можешь вести блог, – объяснила Паулина, пока они стояли в кассу. – У всех успешных блогеров есть какая-то основная тема, которая интересна многим подписчикам. Ты можешь, к примеру, вести блог о начале твоей новой жизни. Или о поиске нового дома. Или о своих бывших…

– О нет! Даже не думай! – Йоханна покачала головой. – Я покончила с прошлым. Мужчины, которых я когда-то любила, больше ничего не значат для меня. И уж точно я не стану рассказывать о них всему миру!

О том, что Генри, который присутствовал в жизни Йоханны в роли друга и риелтора, тоже был в числе ее любимых мужчин, Паулина до сих пор не знала. Йоханна и сейчас решила не рассказывать об этом. К теме блогерства это не имело никакого отношения.

– Да это так, всего лишь идея, – улыбнулась Паулина. – Некоторые блогеры становятся такими популярными! И на этом можно зарабатывать неплохие деньги, во всяком случае, если наберешь много подписчиков. А некоторые издают потом книги на основе своих блогов. Мне кажется, тебе как раз такое подошло бы.

Для Йоханны было загадкой, как можно заработать на том, что твои, по сути, дневниковые записи читают совершенно чужие люди. Ну а поскольку она сразу решила, что это не для нее, то и лезть с вопросами тоже не стала, а просто пожала плечами.

Паулина не стала развивать эту тему дальше.

– Мне поехать с тобой, чтобы помочь все настроить? Почту и все остальное, – предложила она, зная, что сама Йоханна не справится.

– Конечно, спасибо тебе. Вот ключи, поезжай вперед, а я заскочу в пекарню и возьму что-нибудь вкусненькое.

– Отлично! Я люблю миндальное пирожное, если вдруг ты еще не знала.

– Теперь уже знаю, – засмеялась Йоханна. – Кстати, я тоже его люблю, оно у меня на втором месте.

– Только на втором? А какое на первом?

– Пирог с яблоками. Но только такой, какой пекла моя бабушка!

Паулина установила на ноутбуке все, что могла. Потом объяснила Йоханне, шаг за шагом, как использовать основные функции: как создать документ Word, как написать письмо, как искать информацию в интернете. Для начала этого было вполне достаточно.

Йоханна вздохнула:

– С остальным я как-нибудь потом разберусь.

– Разберешься, не сомневаюсь. И не забывай следить за тем, чтобы аккумулятор был заряжен, – сказала Паулина. – Так, что там у нас с пирожными?

Они сели пить кофе и болтать.

– Я сейчас лопну. – Паулина, умявшая не меньше трех пирожных, погладила себя по плоскому животику и встала. – Пожалуй, я поеду. Мне еще надо заняться бухгалтерией. – Лицо девушки поскучнело.

Йоханна помыла тарелки и чашки и подошла к ноутбуку. Светилась маленькая красная лампочка, что означало: процесс зарядки еще не завершен. Жаль… Паулина посоветовала полностью зарядить аккумулятор и только потом начать пользоваться новым гаджетом.

Ну ладно, придется подождать. Йоханна вернулась на кухню, налила себе бокал вина и устроилась с ним на диване в цветочек. Все так, как она себе и представляла. Посматривая одним глазом на лампочку – не сменился ли красный цвет на зеленый? – она думала о словах Паулины.

Блогерство… Сумасшедшая идея, абсурд! Ведь дневник – это глубоко личные записи. Дневник ведут тайно, о чем там написано, известно разве что самому близкому кругу людей, как у нее было с Инес.

Да, как с…

Инес!

Ее осенила мысль, что она до сих пор так и не связалась со своей подругой. А ведь давно хотела это сделать! Но после первой неудачной попытки дозвониться почему-то совсем забыла о своем намерении.

Но у нее все так бурно развивалось! Документы на наследство. Поиски жилья. И вообще…

Йоханна прекрасно понимала: это лишь глупые отговорки. Как она могла забыть про Инес?! Вот ведь неблагодарная подруга! За своими планами начать новую жизнь упустила из виду как раз то, что на самом деле важно. Но еще не поздно все исправить?

А вдруг Инес обиделась на нее, не получив ответа на свое послание?

Нет, на нее это было бы совершенно не похоже. Инес великодушна. Она может сделать колкое замечание, но поссориться – никогда!

Не будет она больше откладывать разговор. Сейчас или никогда!

В этот момент сигнальная лампочка на ноутбуке переключилась – аккумулятор был полностью заряжен.

Йоханна замерла на мгновение. Нет, прежде чем позвонить подруге, можно еще кое-что сделать… Есть идея получше!

Дорогая Инес!

Веришь или нет, это мое первое электронное письмо с нового ноутбука. Можешь себе представить, я до сих пор жила без компьютера. Иногда я чувствую себя каким-то ископаемым.

Но, конечно, я пишу тебе не для того, чтобы сообщить об этом. А чтобы поблагодарить тебя! И попросить прощения за то, что так долго не давала о себе ничего знать.

Однажды я попыталась дозвониться до тебя. Это, конечно, всего лишь отговорка. И то не самая удачная. Потому что надо было и потом стараться дозвониться. Или оставить сообщение на автоответчике.

Но ничего из этого я не сделала.

Я даже на какое-то время позабыла о своем желании.

Но это совсем не означает, что я забыла тебя. Совсем наоборот, последние несколько недель я вспоминала о тебе чаще, чем за последние десять лет.

Мне даже стало казаться, что наша дружба вдруг стала еще теснее, хотя мы даже ни разу еще и не поговорили. Во всяком случае, по-настоящему. Ведь в своих мыслях я много раз обращалась к тебе. Да, даже мои записи в моем дневнике, который ты мне подарила, я обращала только к тебе. Поэтому и родилось это ощущение, как будто я подробно рассказывала тебе все, что со мной происходит в последние десятилетия.

И ты оказалась права: мне очень помогли эти откровенные записи. Как раньше. Ведь я уже давно перестала вести дневник, и поначалу было даже как-то непривычно доверить бумаге свои мысли. Но потом я снова привыкла.

И пока я записывала все события своей жизни после окончания университета, мне казалось, что я переживаю все это еще раз, только в более сжатом по времени виде. Как чудесные события, так и не очень. В особенности мой брак.

Как-нибудь я расскажу тебе все подробно в спокойной обстановке. Или просто дам тебе почитать мой дневник, как раньше. Если коротко, то можно все описать так: если бы Рене не заболел, я бы рассталась с ним еще несколько месяцев назад.

Тем не менее мне было очень больно потерять его именно так, как оно получилось. Мне понадобилось потом все лето, чтобы суметь проработать в себе прошлое. Я замкнулась в себе, я много писала, читала, обдумывала. А потом начала устраивать свою жизнь с самого начала.

Еще пару месяцев назад моя жизнь скорее напоминала руины. А сейчас я уже смогла разобрать обломки и даже подобрать клей. Теперь мне предстоит только выбрать новый строительный проект…

Звучит высокопарно, хотя все те решения, которые мне предстоит принять, носят скорее чисто практический характер. Где я буду жить? Чем я буду заниматься? К каким целям я буду стремиться? Как я хочу жить? Кем я хочу быть? Одно я знаю наверняка: я оставлю свое прошлое позади и буду смотреть только вперед…

Ах, Инес! Как я соскучилась по тебе! Я даже сама не осознавала, насколько сильно! Как я вообще могла допустить, чтобы мы так отдалились друг от друга? И почему я не сделала все возможное, чтобы сохранить нашу дружбу?

Я вот даже подумываю, а не стереть ли мне все то, что я только что напечатала, и просто написать строчки благодарности за твое письмо и за дневник, конечно же.

Йоханна из прошлого, наверное, так бы и поступила. Ей было бы очень неприятно столько о себе рассказывать. Но зачем мне притворяться перед тобой? Что это даст? К чему притворяться, будто я точно знаю, что меня ждет?

Были времена, когда я считала, что все в жизни можно распланировать. Я тогда смеялась над людьми, которые просто умели доверять. Даже над тобой немного.

Какой же глупой я тогда была! А ты такой мудрой…

Уже в двадцать лет ты знала, что важно уметь наслаждаться моментом, а не концентрироваться только на будущем.

А еще ты знала намного лучше меня, какого мужчину себе выбрать. Я надеюсь, что вы с Томом все еще очень счастливы друг с другом. Хотя бы счастливее, чем были мы с Рене.

Я желаю тебе всего самого хорошего! Обнимаю!

Твоя Йо

Алмаз без огранки

Йоханна всегда любила позднее лето и начало осени. Не только потому, что ей очень шли цвета этого периода, ведь у нее были каштановые волосы и зеленые глаза. Она могла бы, как хамелеон, спрятаться среди садовых кустов шиповника. Пусть дни и стали ощутимо короче, изнуряющая летняя жара осталась позади, а до зимы еще далеко. Ей нравился утренний туман, и иногда она даже вставала раньше, чтобы полюбоваться им. После завтрака, если было желание, она занималась садом – немного подкормила газон, подстригла кусты. Переносить в дом горшечные растения было еще рановато, а вот посадить луковичные – почему нет? Йоханне нравилась сама мысль о том, что те старания, которые она прикладывает сейчас, вознаградятся весной. Неважно, что любоваться нежными нарциссами и тюльпанами ей уже не придется, человек, который купит этот дом, наверняка будет рад. Может, он и сам захочет следующей осенью покопаться в саду ради такой красоты. Она об этом не узнает, но ей было вполне достаточно представить, что ничего тут не пропадет.

Вообще-то она не была такой уж фанаткой сада, но, если она все-таки купит квартиру вместо дома, ей будет недоставать кусочка земли, на котором можно повозиться. За прошедшее лето она как-то вошла во вкус.

Мысль о квартире, возникшая совсем недавно, не давала ей покоя. Может быть, целый дом для нее одной – это многовато? Ведь надо и о будущем подумать. Она уже не так юна. Нет-нет, не старуха, пятьдесят с хвостиком, но лет через двадцать ей уже тяжело будет даваться работа в саду и уход за домом. Наверное, квартира – это намного практичнее. И лучше всего такая, чтобы была приспособлена для жизни пожилого человека. В доме должен быть лифт, в самой квартире – широкие дверные проемы и специальные перила в ванне. Обязательно балкон, а еще лучше – просторная лоджия, чтобы было достаточно места для цветов и шезлонга. И тогда можно будет наслаждаться на лоджии утренним кофе или бокалом вина по вечерам… С Генри вопрос о квартире она пока не обсуждала.

Йоханна выпрямилась и потянулась. Работать внаклонку не так-то просто. Ей захотелось пить. Неудивительно, ведь она почти все утро ковырялась в саду без остановки. Хватит уже на сегодня! Сейчас она выпьет большой стакан воды, примет горячий душ и приготовит кофе – именно в таком порядке. А попутно можно подумать о том, чем бы занять оставшуюся часть дня. Снова прогуляться по городу, пройтись по магазинам и найти что-нибудь новенькое для зимы? Купить хороший роман для долгих вечеров на диване? Или…

– Ты выглядишь как чумазая крестьянка!

Йоханна оглянулась. Теплый голос Генри она узнала бы из тысячи, как и его улыбку.

– Что ты подкрадываешься? – скрестила она руки на груди. – Это называется незаконным вторжением на частную территорию.

– Это не вторжение, а забота о человеке! – ответил Генри; глаза его блестели от радости. – Ты не отреагировала на звонок в дверь и не ответила по телефону. Пришлось срочно проверить, что там с тобой стряслось. Где ты откопала этот комбинезон? И все лицо у тебя в грязи…

Йоханна закатила глаза:

– Да ладно тебе. В этом комбинезоне я работаю в саду. Не в вечернем же платье! А грязь на лице – доказательство того, что я хорошо поработала и заслужила латте. А о тебе, чистюле, такого не скажешь!

– А вот и не угадала! Я даже шампанское заслужил!

– Это мания величия?

– Ни в коем случае! Спорим, что через полчаса ты будешь со мной согласна? Ну, или через три четверти часа. Тебе ведь еще надо в душ сходить и переодеться…

– Я и так собиралась это сделать. Но для начала скажи, что все это значит? Ты…

– Не скажу! Это сюрприз, – засмеялся Генри. – Но шампанское все-таки поставь охлаждаться.

Генри сам сварил кофе на кухне, а Йоханна поставила рекорд по скорости принятия душа. Ее распирало от любопытства.

Минут через десять она зашла в гостиную в джинсах и пестрой тунике, которая выгодно подчеркивала ее фигуру.

– Я готова.

Генри допил свой кофе одним глотком.

– Тогда не будем тянуть время, – сказал он, подмигнув ей.

Йоханне стало жарко. Наверное, это из-за душа – он был слишком горячим. От Генри пахло мылом, кожей и кофе. Сочетание, которое впору разливать по бутылкам и продавать… От кофе она отказалась, ей не терпелось узнать, в чем дело. Глотнула воды и этим ограничилась.

– По классике жанра я должен завязать тебе глаза, но тогда твои соседи примут меня за похитителя и вызовут полицию.

Несмотря на смешливые морщинки, Генри выглядел таким же молодым и беззаботным, как раньше.

– Могу и сама закрыть глаза, – сказала Йоханна, пристегиваясь на пассажирском сиденье. – Но только если по пути ты будешь мне рассказывать забавные истории из своей жизни.

– Дай-ка подумать! На дорогу нам понадобится минут двадцать. Так что можно даже выбрать. История номер один: как я однажды попал в вечернюю пробку в Париже, вместо того чтобы объехать город по автобану. Номер два: как я однажды попал на турецкую свадьбу в «Макдональдсе» и танцевал на ней. И номер три: как меня на родительском собрании приняли за учителя, я понял это только к концу разговора, но так и не сознался в этом…

Йоханна захихикала:

– Даже не знаю, что выбрать! Боюсь, тебе придется рассказать все три истории.

– Как это ты не можешь выбрать? Я всегда думал, что тут ты мастер!

Генри засмеялся, а ей, наоборот, смеяться расхотелось. Впервые он намекнул на то, что она изменилась. Она уже была не той Йоханной, которую он знал когда-то. В которую влюбился. Вопрос только в том, хорошо это или плохо. В конце концов, в юности она была невероятно амбициозной занудой – пыталась склонить Генри к хорошо оплачиваемой работе, которая сделала бы его несчастным…

В результате он не рассказал ни одной из своих историй, потому что разговаривал по телефону с одной из дочек или даже с обеими. Генри пользовался беспроводной связью, и Йоханна слышала только то, что он сам говорил, но и этого хватило, чтобы понять, какой он любящий отец. Его голос сразу стал мягче, а интонации – нежными и добрыми.

Йоханна вспомнила Рене – тот всегда был нетерпеливым по отношению к Анике. Она бы многое отдала, чтобы он разговаривал с дочерью так же, как Генри со своими девочками.

По щеке скатилась слеза, и она отвернулась, чтобы Генри не увидел. На всякий случай, ведь он и не смотрел на нее. Интересно, понимает ли его жена, какое это счастье, что у них все так?

– Мы приехали!

Йоханна вздрогнула от неожиданности, настолько погрузилась в свои мысли.

– Где… где мы?

Генри остановился на небольшой возвышенности и весь сиял в предвкушении ее реакции.

– Давай вылезай из машины, ты обязательно должна увидеть это именно отсюда.

Заинтриговал!

С некоторым недоверием Йоханна отстегнулась и вышла. Воздух был напоен ароматом трав, даже голова закружилась. Посмотрев вниз на долину и увидев маленькую деревушку, она не смогла сдержать восхищенного «Ах!». Красивейшие фахверковые домики, наверняка старинные, выглядели как новенькие. Сады и огороды, а у деревенского пруда паслись лошади. Идиллия, совсем другой мир…

– Это… как Бюллербю[14], – сказала Йоханна с тихим восторгом в голосе.

– Как Бюллербю, только с быстрым Интернетом, – уточнил Генри. – Ну что, ты готова оценить дом в Бангертсхофе?

– Еще как!

Пока они спускались, Генри рассказал ей, что в деревне есть магазинчик, почтовое отделение и даже небольшая гостиница. Люди тут живут очень приятные – пара художников, семья с тройняшками, «и, представляешь, одна женщина разводит орхидеи!».

– Если тебе понравится, то и ты тут будешь жить, – добавил он. – Ну, вот и доехали.

По сравнению с остальными, домик был просто крошечным. С лакированными темно-зелеными ставнями, именно такими, какие она представляла, и находился он прямо у пруда. Перед домом был чудесный сад с альпийской горкой и множеством цветов.

– Ущипни меня! Это же моя мечта! – воскликнула Йоханна. Потом она увидела деревянную скамейку под вишневым деревом. – А вот тут будет мое любимое местечко!

Генри улыбнулся, достал ключи и позвенел ими:

– Кроме сада тут есть еще кое-что. Хочешь зайти и посмотреть?

– Еще бы, конечно!

Глупые мысли о практичной квартире для пенсионерки тут же вылетели из головы – Йоханна влюбилась с первого взгляда в этот пряничный домик. И ничего страшного, что внутри были обои с крупным рисунком, плитка коричневого и оранжевого цвета и темно-зеленое ковровое покрытие. «Кислотный», – в шутку обозвал такой дизайн Генри. И тут же подчеркнул, что дома такой постройки очень надежны, а что касается именно этого дома, то цена у него очень выгодная.

– Он как алмаз без огранки, тебе остается лишь отполировать его и…

– Можешь не расписывать мне все преимущества, – прервала Йоханна. – Я беру его. Где подписать?

Йоханне не терпелось поскорее отодрать обои и снять покрытие с пола, распланировать новую кухню, но тут, хочешь не хочешь, надо было подождать: требовалось оформление сделки. Генри пообещал все сделать как можно скорее. Разумеется, он никому не будет предлагать этот объект, закрепит его за ней.

– Ну вот, можно и чокнуться бокалами за твой новый дом! – сказал он, когда они вернулись. – Но, к сожалению, я сейчас не смогу, мне надо еще забрать девочек с тренировки по баскетболу. Сделаем это в следующий раз… обязательно!

И вот она снова осталась одна. Генри давно уже забрал свою бутафорскую мебель, а без нее в доме было совсем пусто. Ничего, ей осталось недолго жить в этой ледяной пустыне.

Йоханна решила сконцентрироваться на будущем. Она снова и снова пролистывала фотографии, которые сделала в Бангертсхофе, и строила планы, как переделает свой новый дом, вдохнет в него уют.

Ей обязательно понадобятся столяр, сантехник, плиточник, электрик… И Генри уже дал ей контакты проверенных рабочих.

Ей хотелось поскорее определиться с цветом стен (только не карамельный!) и подобрать мебель. А какие сделать полы? Деревянные, как она и хотела! Они всегда теплые и будут очень гармонично смотреться.

Было уже поздно ехать на строительный рынок, но у нее же есть интернет! Отчего бы не присмотреть что-то онлайн? Спасибо Паулине, что она посоветовала ей купить ноутбук!

Минут через пятнадцать Йоханна поняла, что выбрать пол будет не так-то просто. Доска или паркет? А цвет какой? Палитра – от клена до зебрано. Может, «деревенские половицы»? На картинке смотрится красиво, но лучше проконсультироваться со специалистом. И потом такие решения не принимаются перед экраном – нужно почувствовать запах дерева, потрогать его!

Йоханна уже хотела выключить компьютер, но решила проверить почтовый ящик. Там накопилось много спама, и она принялась удалять его. И чуть было не удалила очень важное для нее письмо. Хорошо, что в последний момент заметила, от кого оно!

Дорогая Йо!

Как же я обрадовалась, получив твое письмо! С еще большим удовольствием я бы хотела встретиться с тобой и крепко тебя обнять, спокойно прогуляться, проболтать всю ночь напролет и так далее, но придется подождать. У меня две работы и семья…

Вот и сегодня я как белка в колесе, поэтому напишу вкратце.

ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!

Я это точно знаю. И ты найдешь свой путь. Может, ты уже давно идешь по нему и даже не догадываешься об этом?

Ну а если все же нет, то мое предложение, возможно, направит тебя в нужную сторону. Йоханна, не могла бы ты сделать мне огромное одолжение? Мне нужен лингвистический гений. Точнее, искусствоведческому издательству, в котором я сейчас работаю. У нас на подходе альбом с репродукциями, но, к сожалению, мы немного опаздываем по срокам. Проблема в том, что нужно отредактировать текст. А он на нескольких языках! Если я буду искать по отдельному специалисту на каждый язык, то мы точно не уложимся по времени.

Вчера я уже почти смирилась с неудачей, а потом пришло твое письмо. Тут я и подумала, что ты можешь нас спасти. Ты же прекрасно знаешь английский, французский и испанский! И ты такая дотошная. Я помню, как ты проверяла в университете мои работы. От тебя не ускользала ни одна опечатка, ни одна ошибка. Именно это мне сейчас и надо. Поможешь? Разумеется, работа будет оплачена.

Так как это альбом с репродукциями, то текста там не очень много. Я прикреплю к письму файл – на случай, если ты согласишься и будешь готова сразу приступить к работе. Напиши мне, пожалуйста, о своем решении. Или было бы даже лучше: о своем положительном решении ☺.

Ты же находка! И ты совершенно права: как мы вообще могли допустить, что не общались столько времени? Это было ужасно неправильно. И надо это срочно исправить!!!

Обнимаю! И надеюсь, до скорой связи!

Твоя Инес

P. S.: Ты наизвинялась на следующие сто лет вперед. Хватит уже!

P. P. S.: Я тоже по тебе соскучилась.

P. P. P. S.: Я какая угодно, но только не мудрая. А с мужчинами мне просто везло. И ты обязательно станешь снова счастлива, спорим?

Йоханна не знала, смеяться или плакать от радости. В этом письме все было так характерно для Инес!

Но как ей решиться на такую работу? Ведь она не была переводчицей, а ее знания иностранных языков уже давно покрылись ржавчиной.

Но, с другой стороны, у нее есть словари. И речь, насколько она поняла, шла о несложных текстах. Наверняка это ей под силу! Теперь уже она сгорала от любопытства, что там за книга.

Но Инес… какая она молодец! Йоханна была убеждена в том, что у гуманитариев слишком высок риск остаться без работы. И что? У Инес сейчас аж две работы. Одна на фирме у Тома и вторая – в издательстве.

Интересно, есть ли у нее дети? Что она имела в виду под словом «семья»?

Как же хочется встретиться, они бы столько рассказали друг другу!

Справившись с эмоциями, Йоханна открыла прикрепленный файл. Книга рассказывала об известных художницах различных эпох. Как интересно! Она пробежала глазами содержание и поняла, что знает лишь несколько имен. Фрида Кало, разумеется. О Ники де Сен-Фалль и Паоле Модерзон-Беккер она тоже слышала. Но кто такая Розальба Каррьера? Она посмотрела в интернете. Венецианская художница XVII–XVIII веков, рисовавшая в стиле рококо. А Ванесса Белла и правда была сестрой Вирджинии Вулф? Вау!

Уже на первых страницах ей бросились в глаза сразу три ошибки: неправильное употребление кавычек в английском языке, знак переноса посреди строки в немецком тексте и опечатка в испанском слове. И тут она поняла, что уже настроилась на работу. Но, вероятно, для начала надо бы сообщить об этом заказчику, а только потом продолжить. Да и Инес ждет от нее ответа…

Дорогая Инес!

Ты, как всегда, умеешь убеждать… Я буду рада помочь тебе выбраться из этой ситуации.

Признаюсь, сначала я засомневалась, смогу ли справиться. Но потом начала читать и сразу увлеклась. Сам проект мне показался крайне интересным, и мне невероятно приятно быть полезной в том, что я когда-то хорошо умела (будем надеяться, что и сейчас все неплохо).

Кстати, сколько времени у меня на всю работу? Подойдет, если я сдам текст послезавтра?

Всего наилучшего!

Твоя Йо

Прежде чем отправить письмо, она решила перечитать его – а вдруг нажала не туда и проскочили опечатки?

Но ошибок она не обнаружила. Однако ей показалось, что текст получился слишком сухой, и она допечатала:

P. S.: Кстати, сегодня я нашла дом своей мечты! Он маленький, находится в прекрасной деревушке под названием Бангертсхоф, и знаешь, он просто замечательный. Я еще и ремонт в нем сделаю. А пока что нужно немного фантазии, чтобы представить, как все будет. Хотя в голове я уже все нарисовала…

Мне кажется, там я буду по-настоящему счастлива.

Ответ на ее письмо пришел быстро и состоял из одной фразы:

Ты настоящее сокровище!

Кэрри

Работа доставила Йоханне настоящую радость. Ее чувство языка никуда не исчезло – все еще было при ней. Ей безумно нравилось копаться в текстах, и, если честно, она была рада, когда замечала ошибки. Ошибки можно исправить, и хорошо, что взгляд у нее не замылился.

Ровно через два дня она сдала текст и в ожидании ответа от Инес нервничала все больше и больше. Хоть бы она никого не подвела, ведь это настоящая работа, а не просто средство отвлечься от скуки.

И вот пришло долгожданное письмо:

Отличная работа, дорогая Йо! Я так довольна! Но я с самого начала знала, что так и будет. Пришли мне, пожалуйста, свои банковские реквизиты. Ах да, еще кое-что: могу ли я рассчитывать и на дальнейшее сотрудничество? И можно ли дать твои контакты коллегам? Я была бы этому очень рада!

Спешу и обнимаю!

Твоя Инес

И никакой реакции на ее приписку о доме… Жаль, что Инес так занята, у нее, видно, совсем нет времени на личные темы. Тем не менее Йоханна была скорее довольна, чем разочарована. Она, конечно, очень надеялась, что подруга будет довольна ее работой, но совсем не ожидала, что ей предложат и дальнейшее сотрудничество!

В тот вечер Йоханна не могла заснуть. Ее мысли то и дело возвращались к предложению Инес. Она и в самом деле может быть отличным корректором. И редактором, и переводчиком. Такая работа ей нравилась, и не было ни одной причины отказываться. К тому же она может работать удаленно, ведь компьютер у нее есть. Она даже может открыть свое дело «Корректорское бюро Йоханны» или «Бюро переводов Йоханны» – отличное название, да?

Решение было принято, и Йоханна поспешила написать подруге:

Дорогая Инес!

Ты настоящей гений! Мне кажется, ты порой лучше меня знаешь, что мне нужно. И с дневником, и сейчас с работой…

Короче говоря, я буду рада дальнейшему сотрудничеству!

Твоя Йо

Уже давно календарь Йоханны не был так забит: Инес прислала ей сразу три заказа на редактирование: брошюру, текст для сайта и выставочный каталог. Но и помимо работы было немало дел. Генри договорился с нотариусом, и уже через несколько дней можно было официально все оформить: и продажу старого дома, и покупку нового. Все это было так волнующе!

Правда, нотариус Йоханну удивил. Практически незаметный тип в костюме, с накладными волосами и с перстнем-печаткой на руке. Зачитывая вслух документы, он тараторил так быстро, как будто был испанским футбольным комментатором, разве что выразительности ему не хватало. Ей вспомнилась госпожа Кругер. Та хотя бы говорила внятно, а за этим не уследишь. До чего же скучная у них работа… Но это ей так кажется, а они-то, наверное, так не считают.

Когда Йоханна подписала оба договора, нотариус поздравил ее вялым рукопожатием. И в этот момент на его лице появилась легкая улыбка, на которую невозможно было не ответить.

Дома Йоханна сразу приступила к работе. Выставочный каталог оказался объемнее, чем она ожидала. Она редактировала его полночи, потом просмотрела все еще раз и выслала файл Инес.

В письме она написала:

Сегодня была у нотариуса, и теперь я счастливая обладательница очаровательного домика на природе. Надо за это как-нибудь выпить.

Инес ответила сразу:

Дорогая Йо!

Тысячу раз благодарю тебя. Я знала, что могу полностью на тебя положиться… Уже намечается и следующий заказ, это будет детская книжка. Есть желание? Если да, то я передам твои контакты знакомому издателю, хорошо? Обнимаю тебя!

Инес

P. S.: Поздравляю с новым домом! Как ты так быстро его нашла?

Йоханна обожала детские книги! Когда Аника была маленькой, она читала ей вслух перед сном. С этим были связаны самые теплые воспоминания. Конечно, она была рада такому заказу.

Дорогая Инес!

Если так пойдет и дальше, то мне даже и не понадобится реклама для моего собственного бюро… Спасибо тебе за комплимент и за рекомендации.

Обнимаю!

Твоя Йо

P. S.: Дом нашла не я сама, а Генри. Генри Ларсен, помнишь такого? Он мой риелтор. Случаются в жизни совпадения!

Пора было договариваться о ремонте. Йоханна обзвонила специалистов, которых порекомендовал Генри, и запросила сметы. Но чтобы точнее оценить объем работ, им нужно было осмотреть дом. Йоханна поехала в Бангертсхоф, держа в уме, что ей придется выбирать, кто в конце концов займется ремонтом. Тех, кто пытался навязать ей совершенно не нужное, а такие были, она сразу отсеяла. Например, ей не понравился сантехник, который с кислым видом твердил: «Это будет сложно, очень сложно!» Что значит сложно? Если ты специалист, значит, должен уметь справляться с задачами! В результате она договорилась с другим сантехником, Максом, который тут же начертил на салфетке схемы двух ванных комнат и гостевого туалета. Помещения были малюсенькими, но он отлично придумал, как их правильно распланировать.

Постепенно компания сложилась: электрик Кристиан, маляр Эвальд, и он же должен был заняться полами, а также отреставрировать старую деревянную лестницу. Мирьям и Крис, у которых была своя фирма под смешным названием «Деревянные головы», обещали поколдовать не только над кухней в соответствии со всеми пожеланиями Йоханны, но и над встроенными шкафами и полками для кладовки.

Отопление в доме было обновлено пару лет назад, поэтому его можно было не трогать, а двери и стены Йоханна хотела покрасить сама.

Вот и все, что предстояло сделать, чтобы омолодить ее домик лет эдак на пятьдесят.

Между встречами с рабочими не было смысла возвращаться в город, и Йоханна потихоньку исследовала окрестности, но самое главное – она познакомилась с будущими соседями.

Сначала – с Мирандой, той самой женщиной, которая выращивает орхидеи. Она была владелицей магазинчика и время от времени присматривала за тройняшками.

– Я сейчас очень спешу, мне надо посидеть с малышней, – извинилась она, после того как четверть часа проболтала с Йоханной о погоде, о вкусном грушевом ликере, который можно попробовать у них в деревне «и больше нигде на свете», и, конечно, о ее любимых орхидеях.

Йоханна не сомневалась, если бы Миранде не надо было уходить, она бы наверняка показала ей свои теплицы, а потом они бы вместе отведали того самого ликера…

Она с улыбкой проводила взглядом свою новую соседку. Интересно, сколько ей лет? Определить невозможно. Может, сорок, а может, и семьдесят… Вероятно, все дело в одежде: на Миранде были широкие вельветовые брюки и яркий вязаный кардиган на все времена.

Супругов-художников она тоже встретила как-то вечером. Поставив мольберты на берегу пруда, они рисовали что-то такое непонятное. У нее – какой-то несчастный случай с участием дикого животного, а у него – что-то похожее на грозовое небо. Сама Йоханна раньше любила рисовать разные цветочные мотивы, но тут реализмом не пахло.

Она представилась новым соседям, и те радушно поздоровались.

– Наша фамилия Крибельбаум, но можешь называть нас Аннедоре и Детлеф, – сказал Детлеф Крибельбаум.

Потом он подробно рассказал, что они оба специализируются на эфирной живописи.

Йоханна не стала спрашивать, связано ли это как-то с наркозом – ведь раньше эфир для этого и использовали, – потому что Аннедоре все разъяснила сама:

– Ты знаешь, мы рисуем не то, что видим, а эфирное тело, то есть нашу внетелесную субстанцию.

Йоханне это показалось странным, если не сказать безумным, но она не стала говорить об этом вслух.

– Это что-то типа… души? – спросила она, стараясь выглядеть заинтересованной. Зачем портить отношения? Независимо от того, были ли они фанатами эзотерики или нет, ее соседи создавали приятное впечатление, а это было самое главное.

– Не совсем, – ответила Аннедоре серьезно. – Эфирное тело – это надчувственный уровень человеческого существования. Он отражает космические законы, содержит в себе сущность времени, мышления и языка. Понимаешь?

Йоханна кивнула, и Детлеф продолжил мысль Аннедоре:

– Эфирное тело одновременно является телом сил. И телом любви! К сожалению, миряне часто путают его с астральным телом, третьей сущностью человека, в которой находится его сознание, но не самоосознание.

– Очень интересно! – сказала Йоханна. – Извините, но мне пора. Желаю вам… – Что можно пожелать двум эфирным художникам? – Желаю вам побольше вдохновения, – наконец придумала она.

Это вроде понравилось ее собеседникам, потому что они радостно помахали ей вслед.

Общение с сантехником Максом проходило, к радости Йоханны, на более приземленном уровне, далеком от эфирных тел. Он показал ей на планшете 3D-визуализацию, которая полностью совпадала со схемами, нарисованными на салфетках. Но была точнее. Затем он передал ей список того, что нужно было заказать в специализированном магазине, который вызывал у него доверие: плитка, фурнитура, душевой поддон, раковина, унитаз и все остальное…

– И все это я сама должна привезти сюда? На своей машине? Но это же все не поместится!

– Нет, я сам перевезу в фургоне. Ты просто скажешь им, что ты моя заказчица. Они запишут все, что тебе надо, оформят доставку на меня, и я привезу.

Йоханне это показалось очень удобным.

– Отлично! Так и сделаем!

– И смотри, чтобы они не уговаривали тебя купить самую мелкую плитку. Они любят это делать, особенно когда речь идет о небольших помещениях.

– А что в этом не так? Я тоже всегда думала, что чем меньше помещение, тем мельче должна быть плитка.

Макс отрицательно помотал головой:

– Наоборот! Крупный формат сделает помещение визуально просторнее, а мелкий – еще меньше. Это такой зрительный обман. Конечно, с крупной плиткой работать сложнее, но только не для меня.

Макс умел объяснять и был очень уверен в себе. Йоханне это тоже нравилось. И кому какое дело, что он был немного похож на игрушечного тролля из девяностых, с большим носом, густыми бровями и огромными ушами.

Как только Макс уехал, Йоханна собралась отправиться на строительный рынок. Проверяя, все ли окна закрыты, она обнаружила, что в дом прокрался незваный гость – рыжая полосатая кошка; она сидела на подоконнике и жалобно мяукала.

– Это еще кто? – Йоханна осторожно подошла к ней. – Какая ты милая!

Кошка могла и оцарапать. Но она явно была ласковой. Потянулась носом к руке Йоханны, а потом дала взять себя на руки.

– Мяу, – произнесла гостья, прижимаясь к Йоханне. – Мяу!

Йоханна была очарована.

Через секунду кошечка спрыгнула на землю и стала тереться о ее ноги.

– Ах вот оно что! – засмеялась Йоханна, вспомнив Принцессу Лею. Та тоже всегда вела себя подобным образом, когда хотела есть. – Милая, но у меня нет кошачьего корма, – с сожалением заметила Йоханна.

На кухне лежал банан, который она захватила с собой и забыла на столе. На нем уже появились темные точки, но он был еще вполне съедобен. Однако кошкам такая еда никак не подходит, им нужен белок, а не углеводы. И все же Йоханна почистила банан и положила на пол. Кошечка подошла, понюхала… и стала задумчиво есть. Она как будто смаковала этот банан.

Йоханна решила выяснить, чья она.

Супруги Крибельбаум как раз собирали у пруда свои мольберты. Йоханна спросила у них про рыжую полосатую кошку, и те сразу поняли, о ком идет речь.

– Она жила в доме Браунов. – Это были бывшие владельцы дома Йоханны. – Госпожа Браун умерла, а господин Браун уехал. Уезжая, он оставил кошку…

– То есть она брошенная?

Йоханна не могла представить, как можно было так поступить с животным. Кошмар!

– В общем-то, да. Но у нас в Бангертсхофе все держатся вместе. И все любят животных. Мы подкармливаем ее. Но в глубине души мы все надеялись, что новый владелец дома возьмет ее к себе. Она привыкла к этому дому и наверняка привыкнет к новым хозяевам.

Йоханна не сдержалась и засмеялась:

– Я правильно поняла, что это намек на меня? Ну что же, придется мне привезти побольше кошачьего корма.

Супруги Крибельбаум вздохнули с облегчением:

– Да, это было бы отлично. Кошечка – милейшее создание, но у нее отменный аппетит!

На строительный рынок Йоханна в этот день так и не попала. Она направилась в магазин под названием My Pet́s Paradise, где закупилась кормом. Также она приобрела миски, кошачий лоток с наполнителем, лопатку, ведерко, когтеточку, пледик и игрушки. Не забыла она и кошачью дверцу, которая была снабжена специальным чипом, чтобы дверца открывалась лишь тогда, когда перед ней была именно рыжая полосатая кошка, а не какая-нибудь куница… Наверняка рабочие смогут ее установить. Но самая большая проблема могла возникнуть с чипированием самой кошки.

Когда Йоханна уже второй раз за этот день направлялась в сторону Бенгертсхофа, она поймала себя на мысли, что начинает потихоньку привыкать к этой дороге. И что это место становится для нее родным.

Приехав, она сначала никак не могла отыскать кошку. Но потом догадалась оставить открытой дверь и положить корм в миску. Кошка сразу прибежала, и через пару мгновений в миске не осталось и крошки.

– Теперь мне придется каждый день приезжать сюда, чтобы позаботиться о тебе, – произнесла Йоханна.

На самом деле это не составляло никакой проблемы, потому что все равно нужно было заниматься ремонтом. И она была рада тому, что кошка стала еще одним поводом появляться почаще в новом доме.

Она помыла миску, а другую наполнила водой. Потом села на пол, скрестив ноги. Ей было интересно, как поведет себя кошка, будет ли такой же ласковой после еды?

Кошечка тут же подошла поближе и стала ласкаться, дала себя погладить и при этом громко мурчала.

– Надо тебя как-то назвать, – сказала Йоханна. – Я назову тебя Кэрри.

В честь Кэрри Фишер, которая играла в фильмах про звездные войны роль принцессы Леи. Она снова вспомнила о своем котенке из детства, и ей показалось, что круг замкнулся.

Настало время ехать домой. Йоханна ничего не ела с утра, и пора было позаботиться и о собственном пустом желудке.

– Давай выйдем, Кэрри, – позвала она за собой кошку. – Извини, в доме сейчас спать нельзя, без специальной заслонки ты оттуда не сможешь выбраться. А я уверена, что по ночам ты с радостью бегаешь по двору. Если вдруг станет прохладно, то ты сможешь найти себе теплое местечко где-нибудь, да? Увидимся завтра!

– Мяу! – ответила Кэрри. И это звучало как «Хорошо!».

Затем кошечка сразу исчезла за углом.

После пиццы и бокала вина Йоханне больше всего хотелось улечься в кровать, хотя было еще всего половина девятого. И тут ей пришло в голову, что надо бы проверить почту. Может, уже прислали заказ с детской книгой?

Точно, прислали! И Инес написала письмо:

Моя дорогая Йо!

Ты не шутишь? Тот самый Генри? Твой бывший парень? Вот ты даешь! Прошлое не оставляет тебя в покое…

Я всегда считала, что нельзя было его упускать. Вы отлично подходили друг другу.

Ладно, что не получилось раньше, можно наладить теперь. Вы снова вместе? И почему он вдруг риелтор?

Слушай, ты должна мне все рассказать! Я не отстану от тебя, пока не узнаю все подробности! ВСЕ!

Твоя лопающаяся от любопытства Инес

Йоханна вздохнула. Наконец ее слишком занятая подруга нашла время для пары строк не по работе. То, что она написала про Генри, приятно волновало, но стоит ли рассказывать про встречи с другими бывшими? Инес наверняка сделает из мухи слона по этому поводу. И это будет не очень приятно. С другой стороны, зачем утаивать что-то от своей лучшей подруги? Ведь про Тило и Акселя она рассказала Паулине…

Йоханна зевнула. Она ужасно устала. Во всяком случае, она не в состоянии сейчас писать длинные письма в ответ. Ограничилась парой строк, предложив созвониться в ближайшее время и уже тогда все подробно обсудить.

Она легла в постель, но долго не могла заснуть. Генри не выходил у нее из головы. Наверняка он уже поцеловал на ночь своих девочек и проводит время у камина вместе со своей женой. Или не у камина, а…

О нет, об этом ей лучше не знать.

Жизнь за городом

Принятие решений с каждым днем давалось Йоханне все проще и проще. Это, однако, не означало, что получалось все хорошо, но что очевидно – она стала смелее, чем пару недель назад. После долгих раздумий решилась наконец на пол из сосновой доски.

Йоханну поторапливало желание как можно скорее получить возможность оставаться в своем доме на ночь, пусть даже и на матрасе спать, зато в обществе Кэрри. Но как только она выбрала полы, перед ней встала новая задача, а потом следующая… и еще одна…

– Как можно сначала за секунду решить купить дом, а потом так долго выбирать обои или краску для стен? – подстегивал ее Генри, когда она, насупив брови, в сотый раз перелистывала каталоги с образцами.

Она сидела на складном стульчике в помещении, которому предстояло стать ее кухней, и никак не могла ни на что решиться.

– Надо все хорошенько обдумать, – оправдывалась Йоханна. – Понимаешь, именно покрытие стен, текстиль и полы определяют атмосферу. Я не собираюсь снова жить в доме, который будет немногим уютнее холодильника.

Генри рассмеялся во весь голос:

– Ну, этого точно не произойдет. Даже в таком состоянии этот дом уютней, чем большинство домов, которые я видел. А я видел много домов, можешь мне поверить.

– В моих мечтах ванная комната должна быть в белых, голубых и мятных оттенках. Но вдруг будет слишком пестро? Тогда это будет кошмаром, – вздохнула Йоханна.

– Да все отлично получится! – заверил ее Макс, как раз проходивший мимо – он нес перегородку от душевой кабины.

– Тут как в голубятне какой-то. Неудивительно, что Кэрри приходит домой только вечером, когда суета стихает.

Йоханна театрально потрепала волосы, хотя в душе ей очень нравилось все это движение. Вокруг все время были люди, она была занята интересным проектом, и ей нравилось смотреть, как все выстраивается шаг за шагом.

– Генри, а ты просто так заехал? – спросила она.

В душе она надеялась, что Генри пригласит ее поужинать. Или на концерт, или на хоккейный матч, или на тибетские литературные чтения, или на мастер-класс игры на волынке – все равно куда, лишь бы провести время вместе с ним. Ведь время совместных осмотров, увы, прошло.

– Да, просто так, – кивнул Генри. – Я был недалеко отсюда и вот заглянул.

Он протянул ей пачку соли и небольшую буханку крестьянского хлеба.

– Это зачем? У меня даже кухни еще нет.

– Ты не знаешь? Хлеб и соль приносят удачу. Их дарят при переезде как символ благополучия, чтобы жить в новом доме долго и счастливо. Я очень надеюсь, Йо, что ты сможешь тут стать счастливой.

Последнее предложение он произнес тихим, нежным голосом. Если бы не звук пилы и не Макс, сновавший туда-сюда, получилось бы очень даже романтично.

– Спасибо большое, – сказала Йоханна. – Но я же еще не совсем переехала, хоть и провожу тут очень много времени.

– Ах да, хотел тебе еще отдать вот это. – Генри передал ей USB-флешку. – Там закачана одна гениальная программа. Если у тебя есть схема дома и размеры мебели, то можно спланировать обстановку. Очень удобно!

– Но для этого сначала надо определиться с мебелью, купить ее, – вздохнула Йоханна. – Пока у меня только диван в цветочек, книжные полки и огромное количество коробок. Кроме того, у меня целый список дел по переезду.

– Звучит отлично, Йо! Наконец у тебя все начнется с самого начала. Многие на твоем месте были бы рады возможности купить все новое.

Да уж, многие… Но многие более решительны в принятии решений, чем она. Сама мысль, что надо выбрать из девяноста пяти разных моделей кроватей только одну, пугала ее. Не говоря уже о шкафах, комодах, стульях…

– Уже занесено в список задач, – ответила она. – Но не стану утверждать, что так уж этому рада. В любом случае в одиночку это не так увлекательно. Мне кажется, мне нужен помощник с хорошим вкусом. Консультант, так сказать.

Такой, как ты, Генри.

Вслух она этого не произнесла. Что о ней подумает Генри? А продавцы мебели? Они наверняка примут их за пару, и тогда не избежать неловких ситуаций… Но все равно. С ним вместе она чувствовала бы себя намного увереннее.

Защищенной.

Сильной.

Казалось, Генри догадался, на что она намекала.

– О! Я знаю, кто бы идеально подошел на эту роль!

Конечно, ты!

Вот бы он умел читать мысли!

– Кто же? – Голос Йоханны слегка дрожал.

– Паулина! Вы же хорошо с ней поладили, правда?

– Да, конечно! – сказала Йоханна быстро и выдавила из себя улыбку, пытаясь скрыть разочарование.

– Кстати, по поводу переезда: как только будешь готова, я с радостью помогу тебе. Можешь рассчитывать на меня и мою машину.

– Но… у меня не так уж много вещей…

– О! Я прекрасно знаю, какие тяжелые книги. И, кажется, у тебя еще и винная коллекция? И мольберт? Не говоря уже о диване в цветочек. Мы оба понимаем, что он не из картона сделан.

Его смех был заразителен. Ей ничего не оставалось, как рассмеяться вместе с ним.

– Ну что, ты принимаешь мое предложение?

Йоханна кивнула:

– Ты чудо!

Потом она несколько часов копалась в своих мыслях по поводу того, не переборщила ли с последней фразой. И каждый раз она приходила к выводу, что Генри не переоценит смысл этих слов. Ведь это самая обычная вежливая фраза. Даже Инес поблагодарила ее именно этими словами за готовность помочь с редактированием.

Решено: совершенно безобидные слова!

Но она-то знала, что за ними скрывалось на самом деле. В последнее время она все чаще и чаще возвращалась в своих мыслях к воспоминаниям о том коротком времени, когда они были вместе. О его смехе в студенческой столовой, который ни с кем нельзя спутать. Об их первом свидании. О том, как он приготовил ужин на крыше. Об их отдыхе в палатке на Балтийском море…

Ей приходилось снова и снова одергивать себя. Ведь она решила смотреть только вперед, а не оборачиваться назад. И кроме того, Генри был женат, даже если ей и казалось, что он флиртует с ней. Но наверняка она преувеличивает, и его поведение всего лишь дружеское. А если вдруг нет, то Йоханна никогда не причинит другой женщине ту боль, которую однажды испытала сама.

Сейчас перед ней стояли вопросы и поважнее. Ее дом. Работа над детской книгой. Скорое возвращение Аники. Нельзя было забывать и о Кэрри, маленьком, нуждающемся в любви и заботе существе, чье доверие нельзя было предать.

О своей проблеме, как бы отвезти Кэрри к врачу, она рассказала Миранде, когда ходила в местный магазинчик, чтобы купить булочки, мясной паштет, лимонад и пиво для рабочих.

Не прошло и трех часов, как дама лет тридцати пяти, с длинной косой и в брюках на лямках, постучала ей в дверь:

– Эй, я Эми с конюшни. Приятно познакомиться.

– Как здорово, что ты зашла, – ответила Йоханна, которая уже стала привыкать к непринужденной манере общения новых соседей.

Все люди здесь были невероятно дружелюбными и отзывчивыми. Наверняка и эта Эми со смешным американским акцентом окажется приятным сюрпризом. Может, она предложит ей скидку на уроки верховой езды? Было бы совсем неплохо! В юности она любила конный спорт, у нее даже неплохо получалось.

Она улыбнулась гостье:

– Я могу предложить тебе лимонад? – Йоханна была рада, что у нее хоть что-то в доме оказалось, чем можно было угостить нежданную гостью.

– С удовольствием, но я тороплюсь обратно в конюшню, – сказала Эми. – И было бы хорошо, если б и ты пошла со мной вместе с твоей кошкой. Как ее зовут? Келли?

– Кэрри. В честь Кэрри Фишер, знаешь такую? Принцесса Лея и все такое…

– Отличная актриса. Жалко только, что она всего шестьдесят лет прожила. Но имя отличное! – заметила Эми.

Йоханна испугалась. Неужели Кэрри Фишер умерла? Когда? Почему она об этом ничего не знала? Она чувствовала себя глупо и даже как-то неловко.

Но Эми быстро сменила тему разговора:

– Наша кобыла Хэвен сегодня должна родить жеребенка. Врач уже в пути. Мой муж позвонил ему и сказал, чтобы тот захватил с собой специальный прибор, которым можно проверить, есть у Кэрри чип или нет. И если нет, то сразу и чипирует на месте.

Йоханна наконец поняла, для чего она пришла:

– Это… гениально!

Даже больше. Это было великодушно и одновременно очень прагматично. Это избавит и ее, и Кэрри от огромного стресса.

– А откуда ты вообще узнала про Кэрри и чип?

– Ах, Миранда поделилась этим с Аннедорой и Детлефом, а те встретили Майка, – объяснила Эми.

То есть супруги Крибельбаум. Невероятно. Здесь, в Бангертсхофе, было просто невозможно что-то утаить и сохранить в секрете. Но в случае с Кэрри это было даже хорошо.

– Вы все самые лучшие соседи на свете! – воскликнула Йоханна от переизбытка чувств.

– Отлично! Тогда пошли скорее!

Эми тут же повернулась на каблуках своих резиновых сапог и поспешила из дома. Йоханна схватила Кэрри, которая уже собралась улизнуть на улицу, и последовала за соседкой.

Как теперь бывало каждый вечер, Йоханна упала на подушки совершенно без сил. На этот раз в своем прежнем доме, где по договоренности с новым владельцем могла пожить до окончательного переезда. На это уйдет еще как минимум неделя, и то, если рабочие решат побить все рекорды по скорости.

Она спала глубоко, даже сны не снились. А наутро проснулась без будильника. Отдохнувшая и готовая действовать дальше. Складывала книги в коробки и разбирала одежду. Оставила только сумку с вещами, которые собиралась носить в ближайшие дни, а все остальное было готово к переезду.

За утренним кофе Йоханна просмотрела свои планы на день. Сегодня должны собрать кухню, а Макс закончит с сантехникой. Договорились, что она заедет ближе к вечеру, чтобы принять выполненную работу. Больше никаких планов не было. Йоханна решила поехать в Бангертсхоф пораньше на всякий случай. Захватит свой ноутбук и проверит, так ли быстро там работает интернет, как это расписал Генри. Вчера вечером его как раз провели, и ей не терпелось испробовать.

Тут зажужжал ее телефон. Сообщение от Паулины. Она услышала от Генри, что Йоханна не отказалась бы от помощи при покупке мебели.

У тебя есть время? Самый лучший на свете консультант сегодня свободна весь день и полностью в твоем распоряжении.

Смайлик, сердечко, палец вверх. Паулина никогда не была жадна на смайлики. Как будто ей не хватало слов, чтобы выразить свои эмоции.

С радостью! Сегодня и у меня есть на это время. Давай встретимся! Я могу быть у тебя примерно в десять.

Йоханна решила обойтись без смайликов. И даже без вежливых фраз в конце, которые сначала напечатала, а потом стерла – они показались ей старомодными и слишком формальными.

Паулина была в узких джинсах, на которых дыр было больше, чем ткани, и в широком вязаном черном свитере, через вязку которого был виден красный бюстгальтер. В таком наряде Йоханна не стала бы и мусор в темноте выносить, но на ее юной подруге все это смотрелось стильно. Сама Йоханна оделась в самые обыкновенные джинсы и удлиненную блузку с зелено-оранжевым принтом. В этих вещах она чувствовала себя комфортно.

– Я уже составила список покупок, – заявила Паулина после быстрого приветствия. – Кровать, тумбочка, или даже две тумбочки, гардероб, мебель для ванной, обеденный стол, от четырех до шести стульев, гостевая кровать, возможно, еще одна тумбочка и еще один шкаф, журнальный столик, шкаф или витрина в гостиную, а может, и то и другое, гардероб с полками для обуви…

– Помогите! Я сейчас с ума сойду! – перебила ее Йоханна. – Мы еще даже не в мебельном магазине, а я уже чувствую, что не справляюсь.

– Ты шутишь? Все будет гениально! Как только ты определишься со стилем, все пойдет как по маслу, вот увидишь!

– По мне скажешь, что я хоть что-то понимаю в стиле? – Йоханна скривилась, намекая на свой невыразительный внешний вид.

– Конечно! Ни с чем не сравнимый стиль Йоханны. Его-то мы и должны перевести на язык мебели. Доверься мне, я превосходный консультант!

– Для начала ограничимся самыми важными предметами. Две кровати, стол и стулья. Гардероб мне не нужен – у меня будет встроенный шкаф. Максимум – шкаф в гостевую комнату. А остальное успеется как-нибудь потом. Хорошо?

Такой компромисс подошел им обеим. Но после трех часов, проведенных в магазине, им стало понятно, что обойтись только самым необходимым у них не получилось. Еще на входе Йоханна наткнулась на превосходный журнальный столик. Он был из двух массивных деревянных досок на металлическом каркасе. Она выразить не могла, как же этот столик ей понравился. Самый простой и в то же время благородный, теплый и натуральный. Идеальная комбинация!

– Ага, – прокомментировала ее выбор Паулина. – Поддерживаю. Прекрасно подходит к стилю загородного дома. Точно тебе говорю!

– А есть такой стиль?

– Ну, я его так называю. Он сочетает в себе уют деревенского дома и современные элементы. Не слишком вычурно, никаких декоративных излишеств и только качественные материалы.

Йоханна была удивлена:

– Как ты хорошо описала! Тогда я могу пойти в кафе, а ты мне все остальное подберешь!

Конечно, она так не поступила. Они вместе прошли все отделы. Паулина фотографировала на свой телефон все предметы, которые им приглянулись, чтобы можно было потом сравнить и окончательно выбрать. Точнее сказать, чтобы Йоханна выбрала. А теперь, когда она прекрасно понимала, чего хочет, перед ней уже не стоял выбор из девяноста пяти вариантов, а максимум из пяти, и это было уже не так мучительно сложно.

В конце концов они просмотрели все из списка Паулины, заказали около двадцати предметов мебели и потратили немаленькую сумму. На эти деньги можно было бы купить машину, что немало шокировало Йоханну.

– Но тебе же не машина нужна, а хорошая обстановка? – возразила ей Паулина, в чем, несомненно, была права.

– Я тебе невероятно благодарна, – сказала Йоханна от чистого сердца, когда подвезла Паулину к ее дому. – Я бы без тебя не справилась.

– Справилась бы, но тебе не было бы так весело одной, – засмеялась Паулина. – Мне тоже все очень понравилось. Покупать то, что нравится, и не платить при этом – лучше и не придумаешь. Да еще и вместе с подругой… Это намного лучше, чем с какой-нибудь женой дяди.

Йоханна улыбнулась. Впервые Паулина назвала ее подругой. Она сама уже давно называла Паулину подругой, пусть даже только у себя в голове.

Кстати, по поводу подруги. Она вспомнила, что до сих пор не ответила Инес на ее вопросы о Генри. И как ей вообще описать их отношения? Он ведь всего лишь ее риелтор. Но и больше, чем просто знакомый. Возможны ли между ними более тесные дружеские отношения без риска окунуться в хаос чувств?

– Что случилось? – Кажется, Паулина заметила резкое изменение ее настроения. – Тебя что-то тревожит?

Разумеется, Йоханна не могла рассказать ей о своих мыслях. Точнее, она не хотела этого делать.

– Если честно, то да. Мне предложили работу, – сымпровизировала она. – Удаленную. Пока мне очень нравится. Во всяком случае, первые заказы, которые я уже успела выполнить, прошли на ура. Понятия не имею, подходит ли мне такая работа на постоянной основе и на что стоит обратить внимание. Ведь я не сама себе начальник. А вообще я думаю, что могу открыть свое собственное дело. Как вообще это должно быть организовано?

Про то, что решение она давно уже приняла, Йоханна не спешила рассказывать. А вот в организационных вопросах ее молодая подруга могла бы очень помочь.

– О, здорово, – сразу ответила Паулина. – Но, конечно, тут есть определенные моменты, которые надо будет учесть. Например, при расчетах, пока ты на удаленке. Если ты не в штате, нужно учесть праздничные дни, отпуск и дни по болезни. Если ты хочешь начать свое дело, нужно сделать сайт, оплачивать страховки, возможно, потребуются и другие инвестиции. А потом еще налоги со всех твоих доходов. Если хочешь, я могу прислать тебе ссылку на сайт для стартапов. Там есть чек-лист и калькулятор.

Звучало так, как будто все это было ужасно сложно. Но возможно. Если Паулина в этом разобралась, то и она справится. В конце концов, с головой у нее все в порядке, а в крайнем случае она попросит совета у Паулины.

– А что за работа? – поинтересовалась Паулина. – Точно не мебель продавать?

Йоханна засмеялась:

– Нет, переводы и редактирование. И я уже придумала название, если свое дело начну: «Бюро переводов Йоханны». Как тебе?

– Гениально!

Йоханна выдохнула. Ведь ей казалось, что молодой подруге такое название не понравится.

– Подожди, сейчас пришлю тебе ссылку, – сказала Паулина. – Там есть информация о том, как зарегистрировать фирму. На твоем месте я бы уже занялась этим вплотную. Сразу в омут с головой! Чего тебе терять? Тебе для этого ничего не нужно, кроме ноутбука и интернета. Ну, еще и письменный стол… Ну вот, мы совсем забыли про него!

Йоханна покрутила головой:

– Нет, ни в коем случае. У меня есть идея…

Паулина уже вышла из машины и как раз готова была закрыть за собой дверь, как Йоханна спросила:

– Объясни-ка, а почему ты сказала про жену дяди?

На пару секунд Паулина застыла, не понимая, о чем речь. Потом догадалась:

– Ты имеешь в виду, когда я говорила про покупку мебели? Я имела в виду Карину, жену Генри. Ты с ней знакома?

Йоханна отрицательно покачала головой. Нет, с Кариной она не была знакома. И не испытывала никакого желания с ней познакомиться. Ей показалось странным, что Генри, с его прекрасным вкусом, доверил покупку мебели для дома своей жене, а той почему-то понадобилась помощь Паулины.

Сплошной ремонт

Дорогая Инес!

Я заставляю тебя ждать слишком долго. Извини, порой необходимо какое-то время. Особенно если нужно в каких-то вопросах для начала самой разобраться.

Ты же знаешь, я не самый решительный человек в мире. Мне все нужно сто раз обдумать. Но иногда это даже и хорошо. Но чаще всего, конечно, это моя слабая сторона.

Представь себе, без помощи я не смогла даже мебель купить в свой дом! Со мной была Паулина в качестве шопинг-консультанта. Она, кстати, руководит компанией по вывозу ненужных вещей – «Расхламляем/убираем» называется. Классно, правда? В эту компанию я пару месяцев назад обратилась, чтобы избавиться от вещей Рене. Мы с Паулиной подружились, хотя она намного моложе меня, по возрасту она ближе к Анике. Но самое главное, что мы на одной волне, она мне немного напоминает меня в юности…

Кстати, Паулина – племянница Генри. Но с ней я познакомилась еще до встречи с ним.

И ты права, это тот самый Генри Ларсен, с которым я провела, наверное, лучшее лето в своей жизни…

Ты помнишь еще, почему мы тогда расстались? Я вот совсем забыла, а потом вспомнила. О боже, какой же я тогда была глупой!

Ну да ладно, это все в прошлом. А сейчас Генри только мой риелтор. И да, мой хороший друг. Он счастливо женат, и у него две дочки-близняшки, что означает: в жизни он принял более правильные решения, чем я.

Я не знала, что он дядя Паулины, когда она предложила мне его для помощи в вопросах недвижимости. Я же понятия не имела, что Генри стал риелтором. И я немало удивилась, когда однажды именно он позвонил мне в дверь, чтобы обсудить покупку моего будущего дома…

Он учился на факультете психологии. И он говорит, его работа – это не что иное, как прикладная психология. И мне кажется, он где-то прав. Я не могла бы и дальше жить в нашем старом доме, не погружаясь в депрессию. И сейчас, когда Генри подыскал мне этот новый дом, я вижу свет в конце тоннеля!

Конечно, встреча с ним немного выбила меня из колеи. Но эта колея была скорее каким-то замкнутым кругом, в котором я застряла на многие годы. Так что, вероятно, со мной не могло случиться ничего лучше, чем катапультироваться по высокой дуге.

И как только я вышла из своей зоны комфорта, я сразу стала смелее. Ты не поверишь, я встретила не только Генри, но и тех, с кем я встречалась до него. Помнишь Тило, банкира со старомодными представлениями о женщинах? А Акселя «Будь проще!»? Ну что сказать? Они не сильно с тех пор изменились.

А на вопрос, смогла бы я стать с кем-нибудь из них счастливее, чем с Рене, ответа нет. Да и какая разница?

Так! Теперь тебе известно, почему я решила смотреть только вперед. Потому что интереснее всего всегда все то, что впереди.

Сейчас я нахожусь в стадии подготовки к переезду. Ремонт идет полным ходом.

Прямо сейчас я сижу в моей совершенно новой кухне нового дома. Она получилась именно такой, как я и мечтала. Это невероятно! Я уже жду не дождусь, когда смогу ею пользоваться. Представляешь, я не пекла ничего уже много лет. Рене придерживался правильного питания, и слова «мучные продукты» звучали для него как «мышьяк». А пока я тут разбирала книги, наткнулась на коллекцию бабушкиных рецептов, которые непременно опробую в ближайшее время. В особенности я жду возможности испечь яблочный пирог. Но для начала надо все тут доделать. Сегодня кладут плитку во второй ванной, которая примыкает к гостевой комнате. Каждому новому этапу я радуюсь, как ребенок Рождеству. С этого дня я уже буду ночевать только в новом доме, и уже не на голом матрасе, а в нормальной новой кровати, которую как раз уже доставили.

На следующей неделе довезут оставшуюся мебель. А пока надо еще подыскать лампы, коврики и подушки. С этим, мне кажется, я уже справлюсь и одна.

Мне было непросто начать все с самого начала. После смерти Рене я не знала, какой станет моя дальнейшая жизнь. Но теперь она кажется мне все интереснее и интереснее. Я чувствую себя живой и молодой. Ну не сумасшествие ли?

Кстати, про мебель! Чего мне еще не хватает, так это письменного стола, за которым я потом буду работать. И я никогда не забуду, кому обязана этой прекрасной идеей. И как бы я вообще нашла свой путь в жизни, если бы не ты? Не говори только, что я преувеличиваю. Потому что я никогда не преувеличиваю, и ты это прекрасно знаешь!

Ну вот, я уже потеряла нить повествования.

Ах да, ключевое слово – стол. Его у меня еще нет. Но мне не нужен какой угодно стол, мне хочется, чтобы это был антикварный стол, отреставрированный Томом. Он будет стоять у мансардного окна и должен быть максимум два с половиной метра в ширину. Знаешь что? Поможешь мне его подобрать? Никто не знает меня так хорошо, как ты. И ты сразу поймешь, какой стол подойдет именно мне, как только увидишь его.

Ах, Инес, я так счастлива, что мы снова общаемся. Мне тебя очень не хватало все эти годы. Нам нужно непременно все наверстать! Ты обязательно должна как-нибудь ко мне приехать. Мой домик тебе очень понравится, я уверена, и…

Секундочку, кто-то звонит.

Так, я снова тут. Ни за что не догадаешься, кто звонил. Нет, не Генри и вообще не мужчина. Аника! Она мне сообщила, когда возвращается. Ты даже не представляешь, как я рада! У меня текут слезы радости, поэтому не обращай внимания на опечатки – у меня перед глазами все размыто от слез…

Наша с Аникой история очень непростая. Последние годы я не часто виделась с ней. Большую часть времени она была где-то в Южной Америке. Она участвовала в волонтерской программе, что меня, с одной стороны, восхищало, а с другой – очень пугало. Все же место, где идет гражданская война, – это не за пони ухаживать!

Но теперь Аника наконец возвращается на пару лет в Германию, чтобы изучать медицину. Семестр начинается в середине октября, но она приедет пораньше, чтобы адаптироваться тут.

Представляешь, она спросила, может ли пожить пока у меня, хотя бы временно.

Разве это не чудо?! У меня будет шанс наладить наши отношения. Они дали трещину, когда Рене засунул ее в интернат, а я была недостаточно сильна, чтобы этому противостоять. Но теперь все иначе, мы сможем восполнить все пробелы в наших отношениях мамы и дочки. С взаимоуважением и любовью.

Конечно, я не стала сейчас ей об этом говорить. Телефонные разговоры с Аникой всегда короткие и по делу. И это больно, во всяком случае для меня. Но я очень надеюсь, что скоро все изменится…

Я удивила свою дочку новостью, что уже перееду к тому моменту, как она прилетит. Я говорила ей раньше, что подыскиваю себе новый дом, но она никак не рассчитывала на то, что все получится так быстро. Конечно, ей ужасно интересно все про новый дом, про Бенгертсхоф и все остальное.

Как видишь, дорогая Инес, моя жизнь состоит сейчас из сплошных ремонтов. Стараюсь работать во всех направлениях и жду, когда все потихоньку наладится.

Обнимаю!

Твоя Йо

По ощущениям написание этого письма было схоже с записями в дневнике. С тем лишь различием, что письмо действительно улетело к Инес.

Уже потом Йоханна спрашивала себя, почему она не была до конца искренна, а только лишь процентов на девяносто. Разве не была Инес по отношению к ней всегда благосклонна и честна, порой даже честнее, чем она сама к себе?

В этот раз все было немного иначе, чем обычно. Потому что ожидание скорой встречи с Аникой наполняло ее не только радостью. Ей было одновременно очень тревожно и страшно. Если она упустит свой шанс, то, скорее всего, их отношения уже не наладятся никогда. А самое ужасное заключалось в том, что такой вариант был не исключен…

Но была и надежда. Ведь Аника спросила, найдется ли в ее новом доме кровать для нее.

– Ну конечно, – ответила Йоханна. – Гостевая комната хоть и крошечная, но тебе же никогда не надо было чего-то шикарного, правда?

– Вот это прямо преуменьшение года!

Обе расхохотались.

Йоханна отослала письмо Инес и решила прогуляться до пруда. Кэрри следовала за ней по пятам, как щенок.

В голове она продолжала прокручивать разговор с Аникой. Это был очень хороший разговор. Обычно они говорили куда напряженнее. И вообще, когда это они в последний раз вместе с Аникой смеялись? Йоханна даже и вспомнить не смогла.

Больше всего на свете ей хотелось обнять дочку. Но между ними было сейчас полмира. И все же она уже чувствовала какое-то сближение.

Йоханна наклонилась, чтобы найти пару плоских камешков. Кэрри держалась от нее на расстоянии. Камни ей явно не нравились, а вода тем более.

Без особых стараний Йоханна кинула камешки в воду. Но вместо того, чтобы элегантно пропрыгать по поверхности воды, они медленно и верно пошли ко дну.

Не вышло.

Йоханна подняла брови. Даже у маленькой девочки получилось!

– Не сдаемся! – решительно произнесла она, а Кэрри ответила ей громким мяуканьем.

Йоханна предпринимала одну попытку за другой. Безуспешно. Но потом, когда она уже перестала верить в успех, как-то само получилось.

И там, где камень касался воды, он оставлял после себя круглые волны, расходившиеся по воде дальше и дальше. Это было как волшебство!

– Ну вот! Можешь же! – сказала Йоханна сама себе, сияя при этом от радости, как маленький ребенок.

И в этот момент она решила, что настало время избавиться от старых дневников. Ей они больше не нужны. В ее новой жизни им больше не было места!

Начало

Приехать в аэропорт за два часа до вылета – это нормально. А вот за два часа до приземления – полный бред. Йоханне это было понятно. И то, что она выехала из дома слишком рано, было не про логику, а про эмоции. Ее переполняли радостное предвкушение, нетерпение и, если честно, легкая паника.

Она не могла дождаться, когда наконец сможет вновь увидеться с дочерью, крепко обнять ее…

А что потом? Ведь даже самое теплое приветствие длится не дольше пары минут.

Потом и выяснится, есть ли у них, о чем говорить друг с другом. Вдруг они стали настолько чужими, что сближение уже просто невозможно?

Нет, этого не может быть! И ни в коем случае не произойдет! Кровь сильнее штормов всех океанов, которые сейчас разделяют их с Аникой.

А если нет? Вдруг их отношения – отношения матери и дочери – были навсегда разорваны в тот момент, когда Аника оказалась в интернате?

С другой стороны, любви Йоханны должно хватить на них обеих, и все точно должно быть хорошо.

Припарковавшись, она поняла, что застряла в спирали своих мыслей и нет никакого смысла продолжать эти тревожные рассуждения. Пусть все происходит само собой, а она будет просто надеяться на лучшее.

До прилета оставалось еще много времени, и Йоханна заказала себе дорогущий кофе с молоком в одном из кафе. Пока она его пила, наблюдала за людьми вокруг. Летящие в отпуск, с соломенными шляпами и ластами, летящие в командировку, с портфелями и папками, семьи и парочки, одиночки и сопровождающие и те, кто, как и она сама, приехали встретить кого-то. Все спешили и точно знали, куда им спешить, кроме нее, отчего Йоханна чувствовала себя потерянной.

Допив кофе, она заказала себе смузи, а потом и еще один кофе с молоком. После этого ей пришлось отстоять минут десять в очереди в дамскую комнату.

До прилета оставалось минут сорок. Йоханна снова и снова проверяла табло в зале прилета. И наконец высветилась информация о самолете Аники.

Ожидается. Садится. Приземлился. Выдача багажа.

Радость Йоханны росла и росла, а вместе с ней и нетерпение. Как можно так долго забирать свои чемоданы с ленты? Ладно, там еще паспортный контроль и таможня…

И вот дочь перед ней. В брюках оливкового цвета, кроссовках, желтой футболке и с огромным рюкзаком за спиной. Она была такой стройной и казалось такой хрупкой, что Йоханна не удивилась бы, если бы Аника сейчас сломалась под тяжестью своего багажа.

Но Аника не сломалась. Наоборот, она стояла прямо и улыбалась Йоханне. И как будто была не уверена, уместно ли обнять ее.

– Аника, милая!

Йоханна шагнула навстречу и крепко обняла дочь. У нее текли слезы, которых и близко не было на похоронах Рене, она смеялась от счастья и гладила Анику по голове.

– Какое странное ощущение! – всхлипнула она.

– Все дело в дредах, – ответила Аника. – Но, мама, это не повод для слез!

Она снова назвала ее «мамой». Неужели все изменилось в лучшую сторону?

– Да я и не плачу. Я просто не могу выразить словами, как рада тебе.

– И я очень рада, – тихо сказала Аника.

Йоханна сама себя спрашивала: и как только она могла подумать, что им с Аникой нечего будет друг другу сказать? Всю дорогу от аэропорта они без конца разговаривали. Аника рассказывала о своем последнем проекте и планах на учебу. А еще ей было очень интересно, что изменилось в жизни Йоханны. И тут тоже нашлось о чем поговорить…

– Как ты справилась с переездом? Надеюсь, тебе помогали? Надеюсь, ты работала только с профессионалами?

– Ты будешь смеяться! Сначала я действительно думала, что справлюсь со всем одна. Но потом я была рада, что Генри предложил мне свою помощь.

Йоханна мечтательно улыбнулась. Генри и правда очень помог. Она и представить не могла, как бы сама перевезла все эти коробки и ящики. Ей казалось, что самой большой проблемой станут тяжелые книги, но сложнее всего было перевезти вина Рене. Ведь надо было надежно упаковать все эти бутылки…

И положительная сторона переезда заключалась в том, что два полных дня она провела вместе с Генри. Йоханна наслаждалась тем, как гармонично у них все получалось. Особенно ей запомнилась минутка в коридоре, когда они с Генри оказались там одновременно и совсем близко друг к другу. Настолько близко, что она чувствовала тепло его тела. У нее сразу забилось сердце, до мурашек. Еще чуть-чуть, и она бы наверняка поцеловала его. Прямо в губы. Нежно. Страстно… Но она смогла взять себя в руки, выдохнуть и проскользнуть дальше с легкой усмешкой. Потому что это было бы совершенно неуместно. Они всего лишь друзья, тем более что он женат, а это сразу табу! Так что она прогнала все глупости из головы. К счастью, Генри не догадался о ее фантазиях…

– Кто такой Генри?

Вопрос Аники вернул ее в настоящее.

– О! Генри… это мой старый приятель. Мы долго не общались, но совершенно случайно он оказался моим риелтором.

– Да, случайности порой происходят, – сказала Аника и усмехнулась.

– Невероятные случайности! Миранда тоже так говорит. Это моя соседка, она тебе понравится…

Аника не выразила дикого восторга, когда зашла в дом, но это было ожидаемо, ведь дом Йоханна выбирала по своему вкусу. Взгляд дочери и выроненное вскользь «Классно!» больше были похожи на банальную вежливость. И тем не менее Йоханну распирала гордость. Она показывала дом и представляла, каково это – видеть все в первый раз. Дышащие флизелиновые обои нежного лавандового, пастельно-голубого и цвета морских водорослей. Практичные встроенные шкафы. Журнальный столик в деревенском стиле, в который она влюбилась с первого взгляда в мебельном магазине. Красивый деревянный пол. Уютная кухня. Диван в цветочек от бабушки…

– Тут все идеально, – сказала Аника. – Я думала, ты только переехала… А где же вещи? Где еще не распакованные коробки?

Йоханна рассмеялась:

– Я очень старалась успеть к твоему приезду. Поэтому наспех убралась, но… та-да-а-ам… Кажется, оно того стоило, правда?

Если бы она сказала все начистоту, то ей пришлось бы признаться, что и тут ей помогли. Один раз к ней на подмогу снова приехал Генри и один раз Паулина. Та сразу включила музыку, и потом они хором подпевали Юргену Древсу, его Ein Bett im Kornfeld, распаковывая коробки и расставляя книги по полкам в алфавитном порядке…

– А как аппетитно пахнет! Когда ты успела еще и приготовить? Я ужасно голодна! – Аника погладила себя по животу.

– Моя плита умеет готовить, даже когда меня нет дома, – засмеялась Йоханна.

Лазанью она приготовила еще накануне, а сегодня только засунула в духовку и включила программу отложенного старта так, чтобы было готово к определенному времени. Немного волновалась, конечно, удастся ли эксперимент, но все отлично получилось.

– Может, ты хочешь переодеться? Я пока быстренько накрою на стол и достану бутылочку красного вина. Через пять минут можем сесть. Хорошо?

Йоханна была в отличном настроении, она открыла вино, зажгла свечку и поставила Tapestry, свой любимый альбом Кэрол Кинг. На песне Yoúve Got a Friend она вторила мелодии, а на Where You Lead уже не могла сдержаться и вместе с Кэрол пела припев. Это не могло быть случайностью, что самая красивая, на ее взгляд, песня о любви рассказывала об отношениях между мамой и дочкой, во всяком случае, именно так она ее понимала. И, в конце концов, эта песня была главной в сериале «Девочки Гилмор», прекрасной истории про мам и дочерей…

Но если в «Девочках Гилмор» много диалогов и искрометного юмора, то ужин с Аникой скорее был тихим, каким-то камерным. Вино Аника даже не пригубила, зато восторженно похвалила лазанью. Говорила она не очень много и на старания Йоханны наладить разговор лишь коротко отвечала. Казалось, они все рассказали друг другу в машине по пути домой.

Все, что было можно, уже сказано…

Неужели оправдывались самые страшные опасения Йоханны? Она кусала губы, чтобы подавить в себе желание расплакаться.

Когда музыка закончилась, тишина действовала парализующе. Йоханна встала, чтобы поставить другой диск. Может, Crash Test Dummies? Ей нравился низкий бас Брэда Робертса, особенно в его самой известной песне Mmm Mmm Mmm Mmm и в When I Go Out With Artists. Или лучше Пола Саймона и его Graceland? Да, идеально, Анике должны понравиться ритмы в африканском стиле… И Diamonds On the Soles of Her Shoes, очень глубокая песня про Африку, полная надежд…

Но ее дочь никак не отреагировала на выбор музыки. Она ковыряла свою лазанью, как будто ее мысли были сейчас за тысячу километров отсюда. Наверняка так и было на самом деле!

Йоханна чувствовала, как ее охватывает разочарование. Она так старалась… И тут она увидела, что Аника пытается сдержаться, чтобы не зевнуть. О боже, насколько эгоистично она себя ведет! Конечно, девочка ужасно устала после такого долгого путешествия через половину земного шара… Не говоря уже о том, что там, в Африке, ей было непросто. Бедняжка еле сдерживается, чтобы не заснуть прямо за столом, а ее мамаша только о себе и думает. Как будто можно восстановить отношения всего за один вечер!

– Если ты хочешь отдохнуть, я не обижусь, малыш, – сказала Йоханна скороговоркой и положила свою руку на руку Аники.

– Я и вправду еле жива, – призналась Аника и убрала руку, чтобы встать. Или, уже вставая, она убрала руку? Да, скорее всего, так и было.

– Тогда увидимся завтра утром.

Йоханна хотела погладить дочку по дредам и поцеловать на ночь, но та лишь кивнула и устало улыбнулась. А потом ушла в гостевую комнату, оставив мать одну.

Йоханна убрала со стола тарелки, поставила лазанью в холодильник, налила себе еще немного вина и решила провести остаток вечера так, как если бы была дома одна. А именно в гостиной с ноутбуком.

Мяу!

– Ой, Кэрри, это ты? Где ты была все это время?

Рыжая полосатая кошка легко запрыгнула ей на колени, свернулась клубочком и позволила себя погладить. Через какое-то время она спрыгнула и направилась на кухню, где стояла ее миска.

Йоханна засмеялась:

– Какая ты умница. И ты как будто умеешь разговаривать. Надо научить тебя паре трюков, как когда-то я научила Принцессу Лею.

Кэрри окинула ее довольным взглядом. Неужели кошки умеют усмехаться?

Кэрри занялась своим ужином, а Йоханна устроилась поуютнее с бокалом вина и ноутбуком на диване в цветочек. Интересно, ответила ли ей Инес?

Она с радостью обнаружила письмо от подруги в своем электронном почтовом ящике.

Дорогая Йо!

Тут еще один заказ для тебя. Это итальянская книга, и мы хотим купить лицензию на нее. Ты не могла бы ее просмотреть и написать свои впечатления о ней? И, может, переведешь страничек двадцать?

Успеешь недели за две? Или у тебя все еще переезд?

Кстати, мне жутко интересно все про твой новый дом! Жду не дождусь, когда смогу приехать к тебе в гости.

И тогда уже ты мне ВСЕ расскажешь!

Ты серьезно? Ты снова встретила этого высокомерного типа Акселя? И Тило, этого зануду? Даже верится с трудом! Ты ходила с кем-нибудь из них куда-то? И ты отшила их в качестве мести за свои прошлые разочарования?

Я хочу знать все в подробностях! Во всех подробностях!

Но больше всего мне интересно про Генри. Прикладная психология, ага, ага…

Я уверена, что у вас двоих есть еще шанс как у пары. Я в этом деле кое-что понимаю. Можем назвать это «прикладным ясновидением» ☺.

Кстати, я принимаю вызов! Найду тебе идеальный письменный стол. Какой-нибудь чудесный экземплярчик и по привлекательной цене. Знаешь, я почти уверена, ты его сразу полюбишь.

Почти – потому что мы столько времени не виделись, а за это время твой вкус мог слегка измениться, правда?

Хотя есть один человек, который мог бы избавить меня от этой неуверенности…

Не волнуйся. Нет, я не Генри имею в виду. А Паулину! Она тебе уже в стольких моментах помогла. И уж если есть кто-то, кто мог бы оценить, насколько мой выбор попал в яблочко, то это она. Дашь мне ее номер?

Обнимаю!

Твоя Инес

P. S.: Твоя дочка уже прилетела? Уверена, вы снова отлично поладите друг с другом. Ты не представляешь, как я однажды поссорилась со своей мамой! А сегодня между нами снова мир, живем в ста метрах друг от друга и даже периодически ездим вместе в отпуск. У вас тоже получится, спорим?

Йоханна задумалась и глотнула вина. Она совсем забыла про то, что у Инес были когда-то ужасные отношения с матерью. И как она могла такое забыть?

Уверенность Инес очень тронула ее. И разбудила в ней надежду, что они с Аникой преодолеют все сложности, возникшие между ними. Собственно, сегодня были уже сделаны первые шаги в этом направлении.

Да, они поговорили, посмеялись, поужинали вместе. Они обнялись, Аника называла ее мамой, она остановилась у нее, как будто это само собой разумеется.

Вроде бы не было причин для сомнений. Просто надо дать дочке немного времени.

И есть вещи поважнее! В конце концов, у новой Йоханны есть и собственная жизнь, которую никак нельзя назвать однообразной. Она собиралась научить Кэрри вставать на задние лапки. Планировала взять у Эми уроки верховой езды и попробовать с Мирандой тот самый легендарный грушевый ликер. Хотела снова начать рисовать. Может быть, даже проиллюстрировать детскую книжку. А может, и написать эту книжку. Такая история про ученую кошку, которая считает себя принцессой Вселенной. Разве не весело? Благодаря Инес у нее, кажется, есть выход на подходящее издательство.

Но прежде чем написать и проиллюстрировать книгу, надо выполнить свою работу.

Йоханна решительно открыла файл, который прикрепила к письму Инес, и стала читать. Текст настолько захватил ее, что она забыла обо всем на свете.

Уже ближе к полуночи ее стал одолевать сон, но она вспомнила, что Инес ждала от нее ответа, и отправила ей контактные данные Паулины.

Самые лучшие рекомендации

Неужели Аника забыла свой ключ? Нет, он висел вместе с ключами от машины и должен быть у нее. Она ведь одолжила сегодня у Йоханны машину, чтобы поездить в поисках жилья на время учебы. Уже несколько дней подряд Аника постоянно в разъездах. Потому что, как она постоянно подчеркивала, не станет занимать гостевую комнату дольше, чем нужно.

Йоханна видела свою дочь только мимоходом, они даже не ели вместе, если не считать вечера ее приезда. Максимум чашка кофе. И тут уж было не до глубоких и искренних разговоров.

Совпадение? Или намерение? Йоханне казалось, что Аника специально избегает ее, насколько это вообще возможно в таком маленьком доме.

У нее оставалось совсем немного времени, чтобы наладить отношения. Скоро начнется семестр, и Аника уедет. Хоть и не в Конго, но по ощущениям примерно так же далеко…

Позвонили в звонок, и Йоханна открыла дверь.

– Паулина! Вот так сюрприз! Проходи! – Она искренне обрадовалась. – Это подарок мне? Не стоило, честное слово…

– Подарки никогда не нужны, но всегда приятно! – ответила Паулина, протянув яркий осенний букет и маленький пакетик, который Йоханна сразу же открыла.

– Чай! Я очень люблю чай! Спасибо тебе большое!

– Это не просто чай, это очень счастливый чай. С волшебными травами. Мое любимое сочетание. Подожди-ка, я поставлю чайник, пока ты займешься цветами.

Не тратя попусту время, Паулина направилась на кухню, она уже отлично тут ориентировалась.

Йоханна поставила букет из ярко-красных георгинов, хризантем и диких роз в свою любимую вазу, достала две керамические кружки, пачку печенья и поставила все это на журнальный столик.

Паулина принесла чайник, и они уютно устроились в гостиной.

– М-м… как вкусно, – сказала Йоханна, попробовав чай. – Надеюсь, он еще и действует, как ты говорила. Волшебный, да?

Паулина, теребившая прядь бирюзовых волос, удивленно подняла брови:

– А что, тебе сейчас необходима дополнительная порция счастья и везения? Мне казалось, у тебя как раз все отлично.

– Конечно, но… – Йоханна не закончила фразу. Стоит ли рассказывать Паулине обо всех своих переживаниях?

– Ну, давай рассказывай. Как же я смогу тебе помочь, если ты мне не объяснишь, что стряслось?

Ну вот, как и всегда, Паулина считает себя спасительницей во всех ситуациях, хотя Йоханна вовсе не просила ее о помощи. А с другой стороны, может, стоит излить ей сейчас свою душу… и станет полегче? Может, Паулине со стороны будет виднее, что происходит с Аникой? Они же практически одного возраста.

Йоханна решилась. Она начала издалека, с напряженности в отношениях Аники и Рене в связи со злополучным решением отправить дочь учиться в интернат, и закончила своими надеждами на восстановление утраченной теплоты в отношениях с дочерью.

– Но все получается совсем иначе, чем я ожидала. Я так хотела, чтобы мы могли разговаривать ночами. Чтобы я ей все объяснила, чтобы она простила меня…

Хотела… Вместе этого Йоханна чувствовала, что они с Аникой совсем как чужие. Никакого сближения. И то, что в день прилета дочери Йоханне еще казалось возможным, сейчас виделось маловероятным. Вместо гармонии они ссорились из-за любой мелочи. Она почти сдалась в своих надеждах на то, что все это когда-нибудь изменится.

Паулина слушала ее, не перебивая. И только когда Йоханна закончила, она откашлялась и спросила:

– А в чем сейчас заключается проблема, которая стоит между вами?

– Но я же тебе только что все подробно рассказала…

– Правда? Я так поняла, что ваши отношения далеки от идеальных. Но в чем именно причина? И что должно произойти, чтобы эта рана затянулась?

Йоханне пришлось задуматься над этим вопросом дольше, чем она предполагала.

– Мне не надо было позволять отсылать ее в интернат. Я не могу себе простить, что не осмелилась тогда помешать этому. И мне кажется, что и Аника не может простить. В этом и есть суть проблемы. У нее ощущение, что я бросила ее в беде. Но я не могла пойти против Рене. Я не осмеливалась возражать ему, когда дело касалось меня. Но за своего ребенка надо было бороться, как львице.

Паулина молчала. Потом кивнула:

– Звучит так, как будто ты к себе относишься строже, чем все остальные люди. Как Аника может довериться тебе, если ты сама себе не доверяешь?

Йоханна удивленно взглянула на Паулину, вытирая платком слезы, выступившие на глазах:

– Как же я могу себе такое простить?

– Очень просто. Если ты осознаешь и примешь тот факт, что это было решение и действия твоего прошлого «Я» и что для этого были свои причины. А теперь ты стала сильнее, умнее и опытнее. Если Аника на кого-то и держит обиду, то на ту, прошлую Йоханну, не на тебя теперешнюю. Дай ей возможность познакомиться с новой тобой. Дай ей возможность понять, что мешало тебе тогда сделать то, на что ты готова сегодня.

Звучало логично. Но одновременно это было неразрешимой задачей.

– Но для этого мы должны как минимум поговорить друг с другом. Не на ходу, а очень целенаправленно. Она должна выслушать меня. – Йоханна покачала головой. – Нет… Могу представить, что из этого получится. Я стану оправдываться, она будет пренебрежительно вздыхать… я сама себя закопаю своими признаниями, она наконец вскочит, хлопнет дверью и исчезнет. Так было уже и раньше. – Йоханна вздохнула. – Вот вы одного поколения с ней. Не могла бы ты поговорить с ней? Она, кстати, должна скоро уже приехать…

– Ни в коем случае! – Паулина не только резко ответила, но и сделала отрицательный жест рукой. – Это исключительно ваше личное дело. А кроме того, мне уже пора уезжать, меня ждет клиент. – Она улыбнулась, как бы извиняясь. – Поверь, я с удовольствием как-нибудь познакомлюсь с Аникой. Но не сегодня. Сегодня я просто по пути заехала к тебе.

На лице Йоханны было написано разочарование.

– Ты права. Если бы я только знала, как мне с этим справиться!

Паулина встала и помогла отнести посуду на кухню.

– Скажи ей все точно так же, как ты сегодня рассказала мне. А если не получится поговорить, то попробуй написать.

Сердце Йоханны стучало, как никогда, сильно. И дело не в том, что она поднималась в горку на велосипеде, а в том, что сделала чуть раньше. Правильно ли она поступила? Или это приведет к окончательному разрыву?

Может, стоит развернуться, пока не поздно, отказаться от своей затеи? Но это было бы трусостью…

На вершине холма она остановилась и посмотрела вниз в долину. С этого ракурса она еще никогда не видела Бангертсхоф. Вид был потрясающий и…

Она вздрогнула. На дороге она увидела машину и сразу признала в ней свою. Аника! Она едет домой. Пути назад нет!

Йоханна тут же снова вскочила на велосипед и поехала дальше. Физическая нагрузка ей сейчас точно пойдет на пользу – она позволяет забыться. Было только ее тело, напряженные до боли мышцы и природа.

За всем этим она чуть было не пропустила вибрирование в поясной сумке. Йоханна остановилась, вынула телефон, но было уже поздно.

Кто это звонил? Аника? Вот так сразу?

Она заглянула в пропущенные вызовы, но это была не Аника.

Генри!

Йоханна перевела дух и набрала его.

– Как мило с твоей стороны, что ты перезваниваешь так скоро, – сказал Генри своим бархатным голосом, и она сразу поняла, что в этот момент он улыбается.

– Извини, я тут катаюсь на велосипеде…

И почему это она снова оправдывается? Йоханна сама себе не могла объяснить такое свое поведение. Может быть, потому, что много лет тому назад так несправедливо поступила с Генри? Собственно, как и потом со своей дочерью.

– Ничего страшного. Поговорим сейчас. – Он тихо засмеялся. – Ты не могла бы сделать мне одолжение?

Конечно! Все что угодно!

– Да! О чем речь?

Она произнесла это немного дрожащим голосом. Ну уж хотя бы не как подросток, впавший в эйфорию.

– Я сейчас переделываю свой сайт. И я подумал, что было бы здорово добавить туда отзывы моих клиентов. Ты не могла бы для меня что-то написать? И можно указать там твое имя?

– Ну конечно! Подожди, я подумаю…

– Можешь не отвечать сразу. Подумай и пришли мне свой текст на Whatsapp. Ладно, услышимся.

И увидимся. Надеюсь.

Йоханна убрала телефон обратно в сумку и поехала дальше, правда на этот раз уже помедленнее, размышляя над просьбой Генри.

Генри Ларсен был самым чувственным, самым привлекательным и самым нежным любовником.

Разумеется, она никогда такое даже вслух не произнесла бы. Не говоря уже про текст на сайте. Но это было правдой. К сожалению, осознание сильно запоздало. Точнее говоря, опоздало на несколько десятилетий…

Когда я думаю про Генри Ларсена, мои коленки подгибаются, хотя я прекрасно знаю, что он не свободен и мне лучше о нем и не мечтать.

И это тоже останется только в ее голове. Ей было стыдно перед самой собой за то, что позволила себе думать о Генри в романтическом контексте. Он женат, и она ни за что не разрушит его брак, потому что тогда она будет ничем не лучше Рене. А еще у Генри близняшки…

Ни у кого на свете нет такой милой улыбки, как у Генри Ларсена.

Хватит! Пора заканчивать. Эти глупые мечты ни к чему не приведут. Она вдова за пятьдесят, Генри – примерный муж и отец, и он того же возраста. Смешно даже, куда могут привести глупые мысли…

Нужно взять себя в руки и всерьез подумать о том, что написать о Генри как риелторе, без лишних эмоций. Ну или хотя бы не так, чтобы выдать свои тайные мысли.

Генри Ларсен не просто подбирает объекты недвижимости, он находит именно те дома и квартиры, в которых его клиенты могут найти свое счастье.

Вот! То, что надо!

А найдет ли она свое счастье в новом доме, зависело уже не от Генри, а совсем от другого.

И в первую очередь от нее самой.

Не зря же говорится, что каждый сам кузнец своего счастья. Что-то в этом есть!

Час спустя Йоханна вернулась домой. Аники нигде не было видно. Наверняка засела у себя в комнате. Интересно, она уже прочитала ее дневник, оставленный специально на ее кровати? На той странице, которая начиналась со слов: «Аника родилась ветреным ноябрьским днем», а заканчивалась такими строками:

«Но Рене был недоволен ее оценками. Он называл ее ленивой и поверхностной. Притом, что она таковой не была. Просто ее мало интересовало все то, чему учили в школе. Оценки немного выправились после того, как Рене отправил ее в интернат. Но вместе с тем поменялось и еще кое-что: отношение Аники к нам. Оно стало заметно хуже.

Она умоляла меня не отправлять ее туда, а я умоляла Рене. Безрезультатно. Разумеется, мои слова он всерьез не воспринимал. А потом и Аника стала так же ко мне относиться…»

Йоханна решила поделиться с Аникой своими самыми личными мыслями. На эту идею ее навел разговор с Паулиной, и такое решение с самого начала показалось ей просто гениальным. Но потом она стала сомневаться в его правильности. Ведь дневник вскрывал все ее слабые стороны. А что, если Аника теперь будет презирать ее за это?

Но сейчас было уже совершенно бесполезно раздумывать над этим. Рано или поздно Анике пришлось бы высказаться. А если она этого не сделает, то это тоже будет понятной реакцией.

Йоханне ничего другого не оставалось, как просто ждать и продолжать заниматься своими делами.

Для начала она написала Генри те строки, которые сформулировала во время прогулки на велосипеде.

А теперь под горячий душ!

После душа она вытерлась и закуталась в мягкий халат.

И только она потянулась к фену, как завибрировал ее телефон. Это снова был Генри:

– Спасибо тебе за прекрасные слова! Тебе надо в рекламе работать!

Йоханна села на край ванны.

– Я написала чистую правду.

– Чем я могу тебе за это ответить?

О! Тут можно было бы многое придумать…

– Как тебе известно, я сейчас работаю фрилансером в качестве переводчика. «Бюро переводов Йоханны». И для него мне нужен будет сайт. Если ты поделишься со мной контактами людей, которые сделали сайт для тебя, то этим ты мне очень поможешь.

Она сама не верила, что произнесла это. Ведь в голове было совсем другое. Пригласи меня на ужин, а потом на танцы…

– Ха-ха! С удовольствием поделюсь, – ответил Генри. – Я сам его себе сделал. И для меня была бы огромная честь помочь тебе в оформлении сайта.

Новый совместный проект! Они снова будут проводить время вместе…

– Это прекрасно!

Йоханна надеялась, что произнесла это не слишком радостно.

Чтобы переключиться на другое, она решила немного поработать. Так как письменного стола у нее все еще не было, села с ноутбуком на кухне и сосредоточилась на итальянской книге об искусстве.

Перевела первую страницу и почувствовала, что рядом кто-то есть.

Она медленно оглянулась.

В дверях стояла дочь, прижимавшая к груди дневник. Аника застыла в одной позе, Йоханна тоже не решалась шевельнуться. По выражению лица Аники ничего нельзя было понять. Она растеряна? Или разочарована? Или злится?

Йоханна встала, ее коленки дрожали.

– Дорогая, я…

Она запнулась. Не знала, что сказать дальше. Неужели это начало конца? Ее ожидает окончательный разрыв, который уже никогда больше не склеить?

Аника открыла рот. И сразу же закрыла его. Она не могла выдавить из себя ни слова. Ни гнева, ни примирения. Казалось, ее парализовало. Дневник выскользнул у нее из рук и с грохотом упал на пол.

Йоханна вздрогнула, как будто ей дали пощечину.

Анику грохот тоже вырвал из оцепенения, она глубоко вздохнула, побежала к Йоханне и кинулась ей на шею.

– Аника, прости меня…

– И ты меня, мама. И ты меня тоже.

И тут обе дали волю слезам. И только когда слезы иссякли, сели и проговорили до самого утра.

Горькая сладость

Октябрьское солнце заливало кухню золотым светом. Йоханна застыла на пару мгновений у двери, чтобы насладиться чудесным видом. Она испытывала огромную благодарность за то, что жизнь подарила ей столько счастливых моментов. Еще пару месяцев назад она бы ни за что не поверила, что все вот так повернется.

Нахлынуло предвкушение радости: Инес наконец обещала приехать в гости и привезти с собой идеальный письменный стол. В своем сообщении она написала: «По поводу коллекции рецептов от твоей бабушки. Там есть пирог с яблоками? Я бы все за него отдала!»

О да! Такой пирог не забудешь! Даже без бабушкиных записей!

Йоханна подумала, что с ее памятью что-то происходит. Неприятные моменты из детства, юности, из ее семейной жизни стали стираться, а хорошее, наоборот, вышло на поверхность. И она точно знала, что никогда не забудет это хорошее. Например, свое примирение с Аникой.

Они наконец смогли поговорить, и у Аники не было больше никаких упреков к ней.

– Папа тебя постоянно унижал, и ты ничего не могла с этим поделать, – сказала она. – Но я рада, что теперь ты стала сильнее. И счастливее!

У нее такая умная, благородная и прекрасная дочь! Аника уже неделю назад переехала поближе к месту учебы, и Йоханна была спокойна. И самое главное, между ними все наладилось. Аника обещала приезжать к ней на выходные как минимум раз в месяц.

Домой. В свою комнату. Это же больше не гостевая комната…

Таймер духовки подал сигнал – пирог готов. Йоханна открыла дверцу. Чудесный аромат наполнил кухню и на мгновение перенес ее в прошлое, а точнее, на сорок с лишним лет назад…

Маленькая Йоханна, стоя на деревянной табуретке, придвинутой к столу, с гордостью вымешивала дрожжевое тесто по бабушкиному рецепту. Рядом бабушка чистила яблоки: снимала кожуру и вырезала сердцевинки. Потом резала яблоки на маленькие кубики, сбрызгивала лимонным соком, посыпала корицей и коричневым сахаром. Стоило только бабушке отвернуться, как Йоханна хватала пару кусочков и запихивала в рот. Бабушка делала вид, будто ничего не замечает. Но однажды Йоханна схватила очередной кусочек, положила в рот, и… и тут бабушка не смогла удержаться от смеха.

– Фу-у-у! Что за противное яблоко! Такое твердое и горькое. Оно, наверное, еще не спелое!

– О нет, – ответила бабушка. – Это не яблоко, это айва. А айву сырой и не едят.

– Так почему ты ее не выкинула? Она же испортит весь пирог!

Бабушка села на диван в цветочек и посадила внучку себе на колени.

– Наша жизнь похожа на этот яблочный пирог, – сказала она. – Если положить в него только сладкие фрукты, он будет, конечно, вкусным, но не сказочно вкусным. А вот если добавить чуть-чуть горько-сладкого, тогда он станет идеальным. И в жизни так же. Счастье чувствуется только тогда, когда случаются и горести. Вот тогда ты научишься ценить счастливые дни. Понимаешь?

Йоханна кивнула, хотя и не понимала до конца сути сказанного. Она была умна для своих семи лет, но для нее было слишком сложно понять, что общего между сладкими фруктами и счастливой жизнью. Но стоит заметить, что мысль эта не давала ей покоя, и она еще долго продолжала думать об этом. Все, что она знала, это то, что пирог с айвой действительно был самым вкусным. Даже лучше, чем ванильные рогалики на Рождество, чем весенний пудинг-желе, чем карамельное мороженое летом и чем пюре из печеных каштанов осенью.

Вот и сейчас Йоханна любила этот пирог больше всего на свете. Как и свою бабушку, которой давно уже нет в живых. Но воспоминания о вместе проведенном времени она хранила в своей памяти как самое дорогое. Эти воспоминания были для нее даже важнее, чем те вещи, которые достались ей от бабушки по наследству: диван в цветочек, книга с рецептами и тоненькая золотая цепочка с аквамариновой подвеской, которую она носила не снимая.

Ее рука сама поднялась к шее, и она дотронулась до светло-голубого камня, как будто его гладкость и прохлада должны были вернуть ее из мира воспоминаний в сегодняшний день.

Йоханна поставила пирог остывать на решетку. Она была довольна тем, каким получился пирог, и снова вернулась в мыслях к тому июльскому дню, когда хоронили Рене. На поминках в кафе тоже был яблочный пирог, но, конечно, не домашний. Она не попробовала ни кусочка. В тот день ей казалось, что вся ее жизнь – как горькая айва без сахара. Собственно, такой она была уже много лет. Горечь незаметно прокралась и пропитала собой все. Но осознала она это только теперь, после того как избавилась от этого привкуса.

Наверное, так и должно было случиться?

Наверное, надо было упасть так низко, чтобы снова подняться.

Только теперь для нее открылось, что есть и другие чувства, кроме сожаления, горечи и вины.

Любопытство, к примеру.

Душевные порывы.

Оптимизм.

Сплоченность.

Удивление.

Восторг.

Нетерпение.

Радость от того, какими сладкими могут быть яблоки. И даже айва, если ее посыпать коричневым сахаром.

Ее бабушка была мудрой женщиной, теперь Йоханна это поняла. Поняла поздновато, но лучше поздно, чем никогда.

Никогда не поздно для счастья – именно так звучало одно из бабушкиных мудрых высказываний.

Громкие гудки вырвали ее из задумчивости. Йоханна подошла к окну и увидела подъехавший фургон.

Должно быть, Инес!

Она кинулась открывать. Наконец она встретит свою лучшую подругу. Столько лет прошло, теперь нельзя терять ни минуты!

И, кроме того, ей не терпелось увидеть письменный стол, который Инес выбрала специально для нее.

– Но… ты же не Инес!

Эта улыбка. Веселые морщинки и дружелюбный взгляд. Очень короткая стрижка.

Генри?

– Ты сейчас ввергнешь меня в кризис самоидентификации. – Он с усмешкой открыл заднюю дверь машины. – Эй, мы сможем вдвоем затащить его в дом?

Йоханна не понимала, что происходит. Ее пульс зашкаливал, она не могла произнести ни слова. Подошла поближе, как в замедленном кино.

– Он… он прекрасен, – только и выдавила из себя, увидев античный письменный стол с резьбой.

– Предупреждаю, по весу он будет не легче, чем твой диван в цветочек, – сказал Генри. – Подожди, я опущу платформу.

Скрип платформы подействовал на нее как сирена и вывел из состояния оцепенения.

– Но… как так? Откуда ты узнал?.. Как ты…

Она никак не могла сформулировать свою мысль.

Генри подошел к ней поближе… близко-близко… и поправил ей волосы.

Прямо-таки сцена из любовного романа, но это происходило в реальности.

Его лицо приблизилось к ее лицу. Вот-вот он ее поцелует. Разве не об этом она мечтала? Разве не это рисовала себе в воспоминаниях о своей юности? Хотя нет, тогда его темные волосы еще не были тронуты сединой…

Йоханне хотелось закрыть глаза и отдаться на волю чувств. Но ведь она не подросток и не студентка… Поэтому она не смогла поступить иначе. Отпрянула и скрестила руки на груди.

– Генри Ларсен, я хочу знать, что тут происходит. Где Инес? Какое ты имеешь отношение к этому столу? И что вообще… ты от меня хочешь?

– Ну хорошо. Я думал сделать все как в кино. Ладно, давай по делу. Твоя Инес позвонила Паулине и обговорила с ней все по поводу стола. И так вышло, что она рассказала ей о нас с тобой… что когда-то мы с тобой… ну, ты понимаешь… что мы с тобой встречались.

Ага, понятно. Звучит логично.

– Паулина была, конечно, в полном шоке и захотела узнать все подробности. И тут Инес ей сказала, что мы… ну… ты понимаешь… что мы снова должны быть вместе. Должны снова начать встречаться.

– Почему ты все время говоришь «ты понимаешь»?

– Не знаю. – Он усмехнулся. – От волнения, наверное?

– Это вопрос?

– Хм… нет.

Разговор становился абсурдным, и надо было просто его поцеловать. Но она никак не могла отключить голову и перестать рассуждать.

– Давай занесем стол в дом, пока не начался дождь, – сказала Йоханна.

Отнести стол в дом – это немного потянет время. И не важно, что в теплый октябрьский день на небе не было ни единого облачка.

– О да, конечно, этого ни в коем случае нельзя допустить, – ответил Генри. – Давай, на раз-два-три!

Стол оказался жутко тяжелым, но совместными усилиями им удалось справиться.

– Настоящее произведение искусства! – сказала Йоханна, все еще не придя в себя от напряжения.

– Как сказала Инес, он идеально тебе подходит, – сказал Генри, подмигнув. Только он умел так подмигивать. И без сомнения, он флиртовал с ней сейчас. Зачем он играет с огнем?

Йоханна не поддавалась. Нет, она не должна идти на поводу у эмоций. И ему не надо!

– Хочешь воды попить или ты торопишься к семье?

Это был камень в его огород.

Но почему вдруг Генри закашлялся? Он больше не мог сдерживаться – смеялся до слез. Он смеется над ней?

– Я и правда хочу пить, – сказал он, немного успокоившись. – И если не сложно, еще и кофе с молоком. А мы как-то хотели выпить с тобой по бокальчику шампанского, помнишь? И у меня, кстати, есть одна бутылочка в машине.

– Но…

– Знаешь, у меня нет сегодня других планов. И я бы с радостью посидел тут. Девочки сегодня у моей бывшей жены, на этих выходных ее очередь.

Йоханне потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

– А почему я узнаю это только сейчас?

– Потому что я даже и не надеялся, что у тебя остались ко мне какие-то чувства. Я думал, ты знаешь, что я в разводе. Так что Инес и Паулина оказались для нас ангелами, чтобы устранить это недоразумение.

– Ангелы? Ты имеешь в виду что-то типа сводниц? – не сдавалась Йоханна.

Генри подошел к ней ближе, опустил голову, и они долгое время не могли уже произнести ни слова.

Это был… идеальный поцелуй!

После него она почувствовала головокружение от счастья.

– Скажи-ка, а это не свежим яблочным пирогом так вкусно пахнет? – спросил Генри.

– Нет, свежим яблочным пирогом с айвой. Потому что сладкое просто вкусно, а с небольшой горчинкой намного вкуснее. Как и в жизни. Понимаешь?

– Ни слова не понял.

– Если захочешь, я тебе как-нибудь это объясню.

– Обязательно! Но не торопись, у нас все время мира!

О да! Бесконечное количество времени.

Сегодня, завтра и до конца жизни.

Примечания

1

Персонаж известной книги «Макс и Мориц» Вильгельма Буша. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Немецкая актриса, комик, телеведущая.

3

Ласкания – выдуманная страна из детской книги Михаэля Энде «Приключения Джима Пуговицы».

4

Минюст России внес международную НКО Greenpeace International в перечень нежелательных организаций.

5

Немецкая неправительственная организация, предоставляющая суда для спасения мигрантов.

6

Коктейль на основе текилы, гренадина и апельсинового сока.

7

Ведьма-полукровка, заместитель директора Школы чародейства и волшебства, в которой учился Гарри Поттер, персонаж серии книг Дж. Роулинг.

8

Театр-музей в г. Аугсбурге, Германия.

9

Подстиль в альтернативном роке, выросший из хардкор-панка и хэви-метал.

10

С англ.: Она покидает дом ранним утром со школьной сумкой в руке и прощается со мной, рассеянно улыбаясь…

11

Адам Ризе (1492–1559) – германский математик, составивший учебник арифметики, по которому учились многие поколения немцев. В современной Германии до сих пор в ходу поговорка «по Адаму Ризе», когда дело касается подсчетов.

12

Не принимайте это близко к сердцу (англ.). Название одного из хитов группы Eagles, популярной, когда Йоханна и Аксель были молодыми.

13

Шоу одной женщины (англ.).

14

Идеальная деревня, описанная в серии детских книг Астрид Линдгрен «Мы все из Бюллербю».

Content

Хайке Абиди
Никогда не поздно стать счастливой

Часть первая Прощание

Вот бы оказаться на море

Первый день остатка жизни

Что еще осталось?

Черное и не черное?

Новые стены

Слушаю вас

С глаз долой

Вакуум

Часть вторая Поиск

Неожиданно

Как будто

А что, если…

Дежавю

Подушка на вечность

Комната для дочери

Она получит свидетельство, и на этом все

Смотри вперед!

Часть третья Жизнь

Улитка выбралась из раковины

Алмаз без огранки

Кэрри

Жизнь за городом

Сплошной ремонт

Начало

Самые лучшие рекомендации

Горькая сладость

Примечания