Сильвия Алиага

Книжный клуб в облаках

Переводчик: Елена Горбова

Редактор: Диляра Абубакирова

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Диляра Абубакирова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Леттеринг: Владимир Аносов

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Диана Коденко

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Silvia Aliaga, 2023

Represented by Tormenta

www.tormentalibros.com

Originally published in Spanish by Nocturna Ediciones

Иллюстрация на обложке © Cristina Cid

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Тебе, Дезире, ведь единственное, чего нам не хватило, —

это создать

свой книжный клуб;

и вам,

Бетти, Наса и Нини, моим девочкам

с площади Луи

Лепина

Глава 1

Основные правила книжного клуба авиакомпании «Скайвинд»

Я не совсем понимала, чего лишилась, пока не оказалась в Париже. Пока не столкнулась со страшным одиночеством и не вышла из этой борьбы победительницей. Именно там я осознала: раз я существую – все остальное уже не так важно.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих крышах свет

ТЕМА: Книжный клуб авиакомпании «Скайвинд»

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: всем получателям – во все аэропорты

18 января, 09:07 (KST – корейское стандартное время)

Дорогие коллеги!

Прежде всего, разрешите представиться. Меня зовут Хан Минхо, я – сотрудник Службы наземного обслуживания пассажиров Международного аэропорта Инчхон (Южная Корея).

Полагаю, что вы уже успели ознакомиться с последним информационным бюллетенем дирекции «Скайвинд», в котором нас всячески призывают к новым идеям и инициативам, способствующим укреплению связей между сотрудниками компании, устранению культурных и языковых барьеров и в целом общению между коллегами.

Так вот…

Позвольте пригласить вас в книжный клуб авиакомпании «Скайвинд»!

Это амбициозный проект, который я, на правах действительного члена и основателя клуба, обязуюсь развивать с величайшей ответственностью и полной отдачей сил, – объявляется открытым. А теперь расскажу о правилах нашего клуба – прошу вас внимательно ознакомиться с ними, прежде чем вы примете решение о вступлении или же воздержитесь.

1. Члены клуба читают минимум одно литературное произведение в месяц.

2. Любой из участников раз в месяц предлагает к прочтению новую книгу. В качестве основателя и действительного члена клуба я обязуюсь следить за тем, чтобы каждый получил возможность выбрать книгу в порядке строгой очередности.

3. Автор предлагаемого к прочтению произведения должен быть уроженцем страны, где проживает заявивший его участник клуба.

4. Выбранное произведение должно быть переведено на английский язык, чтобы у каждого была возможность его прочитать.

5. Все члены книжного клуба авиакомпании «Скайвинд» должны владеть английским на приемлемом уровне (см. предыдущий пункт).

6. Все члены клуба обязуются обменяться впечатлениями от прочитанного произведения в конце каждого месяца при помощи корпоративной электронной почты.

В ближайшем будущем правила могут претерпеть определенные изменения, о которых я непременно проинформирую дополнительно.

Просьба ко всем, кто пожелает стать участником читательского клуба, прислать мне имейл с личной информацией: именем, фамилией и контактами аэропорта, в котором вы работаете. Запись будет вестись в порядке обращения и закроется, когда будет набрано пятьдесят участников (пятьдесят – количество более чем достаточное для обмена развернутыми и полноценными впечатлениями по поводу прочитанного).

Если количество заявок превысит лимит, откроется еще один книжный клуб, о чем вас, в случае необходимости, также оповестят.

Коллеги, передаю сердечный привет и желаю всем хорошего дня.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Восстановление пароля

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: Служба информационной и технической поддержки

6 февраля, 11:24 (EST – североамериканское восточное время)

Добрый день!

Мне нужно восстановить пароль доступа в систему. Судя по всему, меня заблокировали. Мое имя – Каролина Кабрера, служебный номер – US547589.

Возможно, блокировка связана с тем, что меня слишком быстро вывели за штат в связи с заявлением об отпуске без сохранения заработной платы. В поданном в отдел кадров заявлении я указала, что прошу предоставить мне до конца мая данный тип отпуска в связи с волонтерской работой в Непале, однако планы изменились и я вновь приступила к работе начиная с сегодняшнего дня.

Надеюсь, что проблема с доступом будет решена в кратчайшие сроки.

С наилучшими пожеланиями —

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

ТЕМА: Еще не поздно?

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

8 февраля, 17:25 (CET – центральноевропейское время)

Привет, Минхо!

Я понимаю, что за прошедшее время лимит участников клуба наверняка был превышен. Не слишком часто открывала корпоративную почту, поэтому все пропустила (ты прислал свое приглашение почти месяц назад – извини, что откликаюсь на него достаточно поздно). И все же, если есть еще свободное место или ты собираешься открыть еще одну группу, очень прошу иметь меня в виду. Я обожаю читать, у меня хороший уровень английского, и мне хотелось бы укрепить связи с коллегами из других стран.

Спасибо!

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: Еще не поздно?

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

9 февраля, 08:05 (KST – корейское стандартное время)

Привет, Кая!

Добро пожаловать в книжный клуб авиакомпании «Скайвинд»!

Можешь не беспокоиться, количество участников пока не превышено. Есть подозрение, что я оказался слишком амбициозен на этот счет. На данный момент в клубе только ты и я. Но я всегда очень интересовался французской литературой! Для меня это станет прекрасной возможностью изучить ее.

Большое спасибо за проявленный интерес.

С сердечным приветом —

Минхо

P. S. В приложении к этому письму ты найдешь файл с биле-том члена клуба – на тот случай, если тебе вдруг захочется его распечатать и заламинировать.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

МИНХО

Тем вечером Минхо вновь предстояло свидание вслепую. Ему льстил интерес матери и старшей сестры к его личной жизни, но теперь, когда Минхо почти двадцать три, когда он уже отслужил в армии и нашел наконец постоянную работу, он был практически уверен, что это не сработает. Все кончится ничем, как и другие свидания, устроенные для него матерью и сестрой в последние три субботы подряд. На этот раз девушку звали Сомин, она была чьей-то кузиной, однако Минхо забыл, чьей именно: возможно, коллеги его зятя или лучшей подруги его сестры. И все же сегодняшняя встреча закончилась не совсем так, как обычно: Сомин понравилась ему намного больше других девушек. На лице ее то и дело расцветала улыбка, и, хотя Сомин поначалу стеснялась, все же потом раскрылась и даже выдала несколько забавных замечаний, насмешивших его.

К тому же Минхо был абсолютно уверен, что и он ей приглянулся. Он почувствовал на себе ее взгляд, встретившись с Сомин возле входа в одно из самых модных кафе квартала Иксон-дон, и покраснел, когда она случайно коснулась его руки, передавая чашку кофе. Был момент, когда девушка даже вроде бы намекнула ему на новую встречу: Минхо упомянул, что Сеул он знает очень плохо, хоть и живет в двух шагах от столицы, а Сомин обронила, что она – очень неплохой гид и водит по городу туристов.

Минхо не был опытен в вопросах флирта – до этого момента его любовные приключения оставались довольно скудными, однако даже он понял, что это ее замечание прозвучало недвусмысленно.

Выходя из кафе, Сомин предложила ему, если, конечно, он свободен вечером, пойти вместе с ней на фотовыставку – недалеко отсюда, всего в двух шагах, – мероприятие как раз открывала ее подруга. Минхо очень вежливо отказался, сославшись на занятость. Он полагал, что для первого свидания все прошло как нельзя лучше, но не был уверен, будет ли чувствовать себя в своей тарелке, оказавшись в супермодной художественной галерее этого квартала, да еще и в компании друзей Сомин.

Так что они робко улыбнулись друг другу на прощание и разошлись в разные стороны. Отойдя на несколько метров, Минхо вынул из кармана телефон. И ничуть не удивился, увидев поступившее от сестры сообщение: двадцать минут назад она поинтересовалась итогами свидания.

Было и еще одно сообщение – от Джисопа, его лучшего друга. На самом деле, даже не одно: это была целая пулеметная очередь длиннющих текстов, пестрящих стикерами разных зверюшек.

Джисоп

Если свиданка превратилась в полный кошмар, звони – я за тобой приеду.

Ухожу на работу, а у меня осталась целая куча еды: курочка чили, чачжанмён[1] и жареные кабачки.

Если ты включишь голову, то поймешь, что я тебе как мать родная: изо всех сил стараюсь следить за твоим питанием и сделать из тебя настоящего мужчину.

Но сегодня – я на мотоцикле.

Ужинать собираюсь у Инны, под телик.

Если я ничего от тебя не получу, то буду считать свидание провальным – тогда поговорим завтра.

Надеюсь, что вы не станете пренебрегать мерами предосторожности – понимаешь, о чем я.

Минхо фыркнул – получился то ли смех, то ли выражение негодования – и кликнул на иконку звонка возле имени друга.

– Вообще-то, бывает и нечто среднее между полюсами: когда свидание закончилось полным провалом и когда ты уже по дороге в какую-нибудь квартиру, где можно переспать с девушкой, – заявил он вместо приветствия, не дав Джисопу произнести ни слова.

Из трубки послышался смех, и Минхо от одного голоса друга внезапно почувствовал облегчение. До этой секунды он и не подозревал, в каком пребывал напряжении в том кафе, вдали от своего обычного окружения, изо всех сил стараясь завязать разговор с незнакомкой.

– Ты же говорил, что вы встречаетесь в районе Иксон-дон, так? – вопросил Джисоп. – Скинь мне свою локацию – через четверть часа смогу за тобой подъехать.

– Не знаю, может, мне все-таки лучше сесть на поезд и вернуться в Инчхон? – Минхо жил именно там, в соседнем с Сеулом городке. Инчхон был намного меньше и, в глазах Минхо, намного спокойнее бурлящей жизнью столицы. – Меня работа ждет.

– Работа? – Даже не видя лица друга, Минхо был совершенно уверен, что тот выгнул дугой бровь – один из драматических жестов в его арсенале. – Это в субботу-то вечером?

– Ну, это что-то вроде сверхурочной работы: оказалось, что книжный клуб, э-э-э, помнишь, я тебе рассказывал…

– Минхо, – голос Джисопа прозвучал серьезно, – да выкинь из головы на сегодня этот книжный клуб. Давай со мной – завалимся к Инне, наедимся на халяву, посмотрим новый эпизод дорамы по KBS[2]. Про девушку, стажерку журнала мод, которая влюбляется в своего нового соседа, не зная, что он – русал. К тому же ты мне позарез нужен: поможешь объяснить Ыну, с какой такой стати я заявляюсь к нему черт знает в который раз на этой неделе и почему никого из нас не интересует очередной матч Лиги чемпионов – его по другому каналу передают.

Минхо все же не смог удержаться от смеха. Ыну и Инна поженились в конце прошлого года и переехали в Сеул. Он работал помощником управляющего в универмаге, она – воспитательницей в детском саду. Инна с самого детства была лучшей подругой Джисопа и Минхо: они росли вместе, жили на одной улице Инчхона и, сколько Минхо себя помнил, всегда были неразлучны. И вот с малых лет эта троица любила собираться субботним вечером в мансарде у Инны, вместе ужинать и смотреть какую-нибудь мелодраму, смеясь над любовными перипетиями героев. В конце концов это кончилось тем, что Джисоп и Инна плотно подсели на эти телепросмотры по выходным.

И, хотя Минхо не до конца разделял эту страсть и его, честно говоря, мало интересовало, как там продвигаются дела у стажерки журнала мод и ее соседа-русала, ему пришлось признать, что идея провести вечер с друзьями и остаться на ночевку в новой квартире Инны и Ыну выглядит весьма привлекательно. Несмотря на отговорки, Минхо вовсе не горел желанием так скоро возвращаться в Инчхон. Родительский дом как будто опустел с тех пор, как умер дедушка, да и сестра там уже не жила. К тому же он так и не смог привыкнуть к мысли, что его лучшие друзья уже не живут рядом. Они, можно сказать, не слишком далеко и уехали – на каких-то полсотни километров, однако все было уже совсем по-другому. С понедельника по пятницу чувство этой потери несколько притуплялось, Минхо пропадал за работой, занятиями английским и всякими другими обыденными делами и обязанностями. Однако выходные стали тоскливыми, потому что все ровесники, с которыми он проводил время, теперь оказались с головой погружены в свою жизнь, новую и увлекательную. И, хотя и Инна, и Джисоп не забывали настойчиво звать его в Сеул на выходные, Минхо упорно отказывался от приглашений – ему не хотелось навязываться. Ведь Инна только что вышла замуж, а Джисоп в эти дни работал в ресторане со шведским столом, чтобы оплатить обучение.

Он огляделся: компания молодых людей, его ровесников, направлялась к дверям бара, перебрасываясь шутками и подтрунивая друг над другом. И они делали это с такой непринужденностью и теплотой, которую чувствуешь только среди тех, кто знает тебя лучше всех в мире, с кем ты можешь быть самим собой. Минхо ощутил тяжесть на сердце. Он тоже нуждался в чем-то подобном, но очень давно ничего похожего не испытывал.

– Ладно, сдаюсь, – уступил он наконец и отослал другу геолокацию. – Давай, приезжай.

Голос Джисопа прозвучал мягко, почти расслабленно:

– Ну вот, хороший мальчик. Не сходи с места, стой, где стоишь.

КАРОЛИНА

Дориан сказал, что встретиться они смогут около шести утра, но ему все-таки удалось в последний момент просочиться на один из немногих ночных рейсов между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком. Не было и четырех, когда Каролина получила сообщение от друга: он только что приземлился, и эта новость невероятно ее обрадовала.

В аэропорту она провела целый день в длительном ожидании с самого утра: почти до ужина проработала в офисе, а потом спустилась посплетничать в дьюти-фри, предварительно заглянув в «Старбакс», расположенный в зоне прибытия. Можно было бы съездить домой и отдохнуть и уже потом вновь приехать в аэропорт на встречу с Дорианом, однако Каролина решила туда-сюда не мотаться. Сама мысль о том, чтобы вернуться к себе в квартиру, нагоняла на нее тоску; остаться в аэропорту представлялось гораздо более уместным. Квартиру в районе Гринвич-Виллидж[3] она снимала вдвоем с Рэнди, и дом без него стал для нее пустой скорлупкой. А вот аэропорт имени Джона Кеннеди принадлежал Каролине, и только.

По дороге к месту встречи с другом она заглянула в одну из открытых в этот поздний час торговых точек и прикупила там несколько бутылок, в том числе текилу и мескаль. А расплачиваясь на кассе, прихватила парочку пакетиков чипсов «Доритос» и самый большой «Тоблерон». Кассирша улыбнулась, увидев бейдж сотрудника наземной службы на груди у Каролины.

– Трудный выдался денек? – поинтересовалась она.

– Бывало и похуже, – ответила Каролина, усмехаясь.

У них с Дорианом имелось в аэропорту свое излюбленное место, Каролина была уверена, что в это время суток там никого нет и Дориан сможет отдохнуть, прежде чем полетит обратно в Лондон попутным рейсом. Идеальное укрытие для спокойной беседы без чужих глаз: небольшой зал ожидания в транзитной зоне для ВИП-клиентов авиакомпании «Скайвинд», расположенный в непосредственной близости к салонам и частным кафешкам. Ближе к утру здесь пусто, поскольку гости давно уже легли спать в своих индивидуальных комнатах со всеми удобствами – с постелью, душем и индивидуальным обслуживанием из ресторанов и кафе. Они с Дорианом далеко не в первый раз проводили там время и долгими часами сидели неподвижно, удобно устроившись в регулируемых раскладных креслах, глядя в огромную стеклянную стену с великолепным панорамным видом на взлетно-посадочную полосу.

Сама мысль о том, что вскоре она увидит лучшего друга вживую, пробуждала у нее в душе знакомое чувство. Каролина скучала по Дориану. Его редко ставили на рейсы в Нью-Йорк, они все реже пересекались, и каждый раз им приходилось выкраивать для встреч считаные минуты в своих напряженных графиках.

Поднявшись на эскалаторе и дойдя до места встречи, она увидела, что Дориан ее опередил. Высокий и худощавый, он стоял опираясь боком о стеклянную стену и устремив взгляд в ночную тьму. Все еще в форме бортпроводника: бежевый жилет поверх белой сорочки, – но светлые волосы взъерошены, а рукава закатаны до локтя. Он обернулся, услышав звук ее шагов, и Каролина заметила, как же он устал – почти сутки в небе. Она виновато улыбнулась и помахала ему пакетом, чтобы он смог оценить предусмотрительность подруги, которая запаслась выпивкой. Дориан тоже улыбнулся и двинулся ей навстречу, в два широких шага преодолев разделявшее их расстояние. Каролина не успела опомниться, как он сгреб ее в объятия, приподняв над землей на несколько десятков сантиметров. Они с Дорианом обычно не обнимались. Учитывая, сколько часов он провел вне дома, пахло от Дориана очень неплохо – смесью аромата лосьона после бритья и табака. На мгновение Каролина как будто перенеслась в Квинс – нью-йоркский квартал, где она выросла и где, еще подростками, они познакомились. Ее охватило воспоминание о тех летних вечерах, когда они тайком курили, прячась в проходах между трибунами футбольного поля.

– Рэнди – придурок, – шепнул Дориан на ухо Каролине, прижимаясь щекой к ее шее. – Причем редкостный – бо́льших придурков я пока еще не встречал. Надеюсь, что он в Непале споткнется где-нибудь на горной тропе, свалится вниз башкой в реку Багмати и повредит себе яйца, подхватив серьезную инфекцию. Ты знала, что Багмати – одна из самых грязных рек на нашей планете? Я вот, пока летел сюда, загуглил и узнал.

Каролина рассмеялась и наконец-то высвободилась из его объятий. Они смотрели глаза в глаза, стоя всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Сейчас, когда Дориан оказался так близко, она заметила тень беспокойства на его лице.

– Я собиралась сегодня же тебе написать, рассказать новости, – торопливо проговорила она, опережая Дориана. – Все произошло с такой скоростью, что мне нужно было самой это переварить, но только я не рассчитывала, что ты и сам догадаешься по зеленому кружочку возле моего имени в корпоративном чате. Я же знаю – Рэнди тебе нравился, хотя теперь ты пламенно желаешь, чтобы в реке Багмати у него отвалились яйца.

– Ну, не так уж он мне и нравился, – проворчал Дориан и взял из руки Каролины пластиковый пакет, чтобы взглянуть на бутылки с алкоголем. Потом кивнул, приглашая ее за собой, и со вздохом облегчения упал в одно из кресел для отдыха. И между делом успел откупорить бутылочку с пивом и немедленно отхлебнул из горлышка, сопровождая глоток громким стоном. – Я его просто терпел, потому что он был твоим парнем, а еще потому что он умел различать Англию, Великобританию и Соединенное Королевство, что уже немалое достижение – не каждый на это способен, особенно если речь идет об американском женихе твоей лучшей подруги.

Каролина устроилась в соседнем кресле, взяв протянутую ей Дорианом бутылку пива, уже наполовину пустую. После чего в один прием ее прикончила и взяла другую.

– Знаешь, что он мне заявил? Сказал, что не чувствует, что мы с ним движемся в одном направлении. Что бы это значило?

– Только то, что он – конченый придурок, – ответил Дориан, открыл упаковку «Тоблерона» и предложил шоколад Каролине, но она предпочла «Доритос».

– Ну не знаю. В последнее время он был какой-то странный, все время ворчал. По его мнению, я слишком много трачу на то, что не имеет ни малейшей практической ценности.

– Как что, например?

Каролина откинулась на спинку кресла, подняла повыше ноги и покачала ими в воздухе, демонстрируя Дориану свою обувь: высокие черные ботильоны на красной подошве марки «Лубутен».

– Дорогие? – спросил Дориан.

– Дороговаты, – ответила Каролина, сдерживая недовольную гримасу. – Это был мой подарок самой себе на вторую годовщину работы в компании. Угрохала на них большую часть ноябрьской зарплаты.

Она умолчала о почти двух сотнях долларов – сумме, в которую ей обошлась новая прическа. Трендовая стрижка Каролины на волосах средней длины с мелированием в каштановый цвет стала финальной точкой в их последнем споре. Кроме того, именно об этом обстоятельстве их разрыва она больше всего и сожалела: она даже не способна позволить себе такой драматический жест отчаяния, как пойти и подстричься, раз уж ее бросили. Можно было бы укоротить волосы или даже побриться налысо, но тогда она бы просто спустила на ветер двести долларов. Каролина, конечно, грустила и чувствовала себя в некотором смятении, однако дурой уж точно не была.

– Да ладно, как будто Рэнди не тратил деньги на собственные прихоти… – встал на ее защиту Дориан. – Эти его микрофоны и микшерный пульт, которые он показывал мне, когда я был у вас в гостях в прошлый раз, дешевкой никак не назвать.

– Он бы тебя убедил, что все это необходимо для его подкаста. Так сказать, инвестиции в будущее.

– Рэнди – фармацевт. Ежемесячный подкаст «Игры престолов» – не его работа и никакая не инвестиция ни в какое будущее. – Дориан, как будто в изнеможении, глубоко вздохнул и без лишних церемоний открыл бутылку с мескалем, уронив несколько капель на форменные брюки. – Видишь? Из-за этого придурка, твоего бывшего, я стал разговаривать как моя матушка, – пожаловался он. – Вообще-то мне нравился подкаст, который ведет Рэнди. Иногда я включал его фоном, когда выходил на пробежку. Думаю отписаться – сегодня же.

– А я еще вчера это сделала, – сообщила Каролина, бросая в рот горсть чипсов «Доритос». – И пошел он куда подальше, этот Джон Сноу.

Дориан расхохотался, а за ним Каролина, не в силах сдержаться, прыснула с набитым ртом. Вдвоем они представляли собой любопытное зрелище: два тела, распростертые в креслах для отдыха, окруженные пивными бутылками, шоколадом и фастфудом. Они наблюдали, как за окном садился транспортный самолет. Негромко зазвучала обычная для этой зоны аэропорта мелодия, которую Каролина слушала несколько раз на дню. Прикрыв на секунду глаза, она почувствовала себя как дома.

– Я возвращаюсь в Квинс, – объявила она спустя какое-то время, чуть повернувшись к своему другу. – К Лили. Одна на свою зарплату я все равно не смогу платить за квартиру в Виллидже. И кое в чем Рэнди был прав – не сказать, чтобы я очень-то в последнее время экономила.

Дориан молча кивнул. Мог бы и сам догадаться. Лилиана Ривас руководила детским домом, в котором росла Каролина вместе с еще несколькими ребятами, и до восемнадцати лет была ее опекуном. Теперь, когда Лили разменяла восьмой десяток, ребят под ее опекой оставалось немного – один или двое, так что места для Каролины было предостаточно. Снова в свой старый квартал, в свою старую комнату, к старым воспоминаниям.

В квартал, где она родилась, где научилась говорить по-английски и по-испански, кататься на роликовых коньках с тремя и четырьмя колесами и готовить гватемальские чукос и мексиканские энчиладас. Где случился ее первый поцелуй после вечернего сеанса кино и где она сломала сразу ключицу и лопатку на вечеринке по случаю окончания учебного года. Где однажды стащила журнал и мармелад из газетного киоска исключительно ради того, чтобы продемонстрировать свою храбрость друзьям, а назавтра вернулась, чтобы тихонько заплатить за них киоскеру, положив пару монеток на аппарат для попкорна.

Квартал, где она впервые влюбилась в англичанина, сбежавшего от своих родителей из арендованной квартиры в Финансовом квартале Манхэттена, в результате чего он провел целое лето под опекой Лили, в комнате, соседней с комнатой Каролины. Парень вскоре вернулся домой и, несмотря на расстояние, которое казалось им непреодолимым, стал ей лучшим другом.

Каролина поглядывала на изящный профиль Дориана, развалившегося в своем кресле, на светлые волосы, упавшие ему на лоб, на полуприкрытые под воздействием алкоголя и усталости веки. Отношения их всегда были непрямолинейными, так что появление в ее жизни Рэнди многое упростило. Да и Дориан года два встречался в Лондоне с другой девушкой. Это были мутные отношения, мучительно умиравшие долгие месяцы, пока оба наконец не отступились. Потом случился еще один роман на несколько месяцев. С тех пор Дориан позволял себе только ни к чему не обязывающие отношения на одну ночь.

На самом деле, до Каролины только что дошло, что именно сейчас оба они с Дорианом первый раз, начиная с их семнадцати, оказались без пары одновременно.

Если подумать, то имелся все-таки короткий промежуток, когда ни один из них не был связан отношениями: два Рождества назад, до того, как Каролина познакомилась с Рэнди, как раз в тот самый момент, когда Дориан только что порвал со своей последней девушкой. Но оба они уже два года делали вид, что той ночи, когда Каролина летала встречать Новый год к Дориану в Лондон, никогда не было.

Каролина опустила руку, взяла с пола бутылку и сделала большой глоток.

КАЯ

Первый в своей жизни опыт свидания вслепую Кая получила сегодня утром. Слава богу, это было вовсе не романтическое свидание, поскольку она очень сомневалась, что способна вести себя адекватно в ситуации подобного рода. Впрочем, она отнюдь не была уверена и в том, что сможет чувствовать себя свободно и естественно даже в формате дружеской встречи. Еще две недели назад Кая жила в маленьком нормандском городке с населением в какие-то две тысячи, где все друг друга знали. Так что привычки знакомиться с новым человеком и начинать с нуля у нее попросту не было.

И все же будущее ее несколько страшило, хотя именно оно – бесконечные возможности чистого листа – и было самым привлекательным в ее идее переехать в Париж, как бы ни отговаривали ее родители, настаивая на том, что вовсе не нужно отправляться в такую даль ради того, чтобы работать официанткой.

В Париже никто не знал ее достаточно хорошо, чтобы составить о ней предвзятое мнение. И это было просто замечательно. К тому же, не имея других ограничений, кроме тех, что накладывал на нее рабочий график, Кая наконец-то почувствовала себя свободной. Она могла делать все, что ей вздумается, могла есть то, что захочет, и ложиться спать тогда, когда сочтет нужным. А самое главное – могла одеваться так, как ей нравится, по своему вкусу. Теперь никаких правил, теперь она – в Париже!

Родители боялись, что, оказавшись вдали от дома, она будет чувствовать себя одинокой. Но это предполагаемое одиночество станет для нее не тем ужасным чувством, что окружало ее в родном городе, где ей так и не удалось ощутить себя своей среди ровесников, где у нее практически никогда не было друзей. Это будет совсем другое одиночество, гораздо более сносное. Квартира, в которую она вселилась, казалась ей огромной, слишком большой для нее одной, и Кая хорошо понимала, как же крупно ей повезло, что подвернулась возможность жить в самом центре Парижа, на Монмартре, причем даром – в квартире ее двоюродной бабушки Ингрид. Быть может, в семидесятых годах прошлого века, когда Ингрид переехала сюда, Монмартр и считался богемным кварталом для художников с довольно сомнительной репутацией, вследствие чего квартиры здесь продавались по разумным ценам. Однако теперь Монмартр стал очень дорогим местом, весьма популярным среди туристов и парижан.

До этого дня Кая с благодарностью принимала свое новое и такое желанное одиночество, загружая свободные от работы дни самыми разными занятиями. Она знакомилась с людьми, изучала свой квартал, обустраивалась в квартире, гуляла по городу. Особенно ее привлекали книжные развалы на набережных Сены и магазинчики, торговавшие одеждой секонд-хенд в квартале Маре. Там она за очень смешные деньги купила себе сногсшибательную кожаную куртку и с тех пор носила ее не снимая. Несомненно, Кая никогда не решилась бы появиться в чем-то подобном на улицах родного городка в Нормандии.

И все же в ней просыпалась потребность разделить с кем-нибудь эти моменты, и последняя неделя показалась ей уже не столь интересной, как предшествующие. К счастью, несколько лет назад в лагере на юге Франции Кая подружилась с одной девушкой из Бордо. С тех пор они оставались друг с другом на связи, так что та, узнав, что Кая переезжает жить в Париж, предложила свести ее с кое-какими знакомыми парижанками.

Именно на первое дружеское свидание вслепую Кая и намеревалась пойти в субботу: они с девушками договорились собраться возле одного из выходов станции метро «Площадь Луи Лепина», чтобы совершить совместную прогулку по Латинскому кварталу и цветочному рынку.

Ожидая их появления, Кая оперлась о бетонный парапет спуска в метро и открыла на телефоне корпоративную почту. Она только что установила это приложение на свой мобильный, потому что на работе, в аэропорту, практически не могла выкроить время, чтобы туда заглядывать. Как официантка, она не имела собственного компьютера, так что успела уже пропустить несколько важных имейлов, в том числе об открытии записи в книжный клуб.

В ее почтовый ящик это сообщение попало несколько недель назад, но до вчерашнего вечера Кая его не замечала. Перед выходом из дома она коротко написала организатору клуба, спрашивая, осталось ли для нее свободное местечко, на что сама практически не рассчитывала. Скорого отклика она не ожидала и очень удивилась, войдя в свой аккаунт и увидев ответ на письмо.

Место для нее, судя по всему, нашлось. Максимальная квота в пятьдесят участников еще не была заполнена; более того, она оказалась первой, кто проявил интерес к книжному клубу. Кая невольно усмехнулась. Инициатор проекта, некий Минхо, сотрудник аэропорта в Инчхоне, приложил к письму файл читательского билета клуба: его можно распечатать и заламинировать.

Усмешка переросла в смех: Каю охватило теплое чувство, когда она перечитывала ответ Минхо на ее вопрос. Ну с какой стати ей может понадобиться распечатывать и ламинировать членский билет виртуального клуба? В особенности клуба, в котором состоят всего два человека.

Как раз в это мгновение к ней подошли девушки, с которыми была назначена встреча. Вежливо поздоровавшись, они сообщили, что, раз они слышали о ней только хорошее и поскольку на ней совершенно потрясающая кожаная куртка, у них просто не остается другого выхода, кроме как «удочерить» Каю и помочь ей привыкнуть к жизни в огромной столице. Кая тут же позабыла о книжном клубе и позволила увлечь себя в лабиринт улиц Латинского квартала, наслаждаясь приятным субботним утром, необычайно теплым для февраля, и рассказывая девушкам о своей жизни и работе в аэропорту. Осушив по паре бокалов вина в бистро, одна из них – Селин, она работала на ресепшене в центре тхэквондо, – предложила пойти в знакомый ей корейский ресторанчик, в двух шагах отсюда.

Вот тогда-то Кая и вспомнила об электронной почте. Письмо пришло на рассвете, значит, учитывая разницу во времени с Сеулом, Минхо написал его сегодня же, едва проснувшись. Она задумалась: какой он, этот Минхо? Тоже молодой, как она? Должность ассистента намекала как раз на это. А потом стала размышлять о том, расстроился ли он, не встретив горячего интереса к своему проекту, и не случалось ли ему когда-нибудь чувствовать себя таким же одиноким, какой Кая ощущала себя до переезда в Париж. К счастью, она только что поняла, что самое простое действие (как, например, решение двух девушек ее возраста встретиться и провести с ней субботний день или воодушевленное письмо с приветствием ее в качестве нового члена книжного клуба) способно преобразить мрачную неделю в нечто гораздо более светлое. Возможно, она и сама может попытаться ответить чем-то подобным, может внести и свою лепту в ход событий, отдать долг судьбе.

– А до ресторана не могли бы мы зайти на минуточку в какой-нибудь копи-центр? – спросила Кая у своих спутниц.

МИНХО

– Вот чего я никак не пойму… – проговорил Ыну, уставив недоверчивый взгляд в экран телевизора. Он сидел на полу, между диваном и низким журнальным столиком, на который Джисоп выложил принесенную из ресторана еду. – Если, к примеру, у главной героини такие серьезные финансовые проблемы, что она вынуждена питаться раменом и вкалывать по полдня сразу на двух работах, не говоря уже о ее новой должности стажерки, то откуда она нарубила бабла на «самсунг» последней модели? А с другой стороны…

Джисоп, сидевший на диване между Минхо и Инной, зажал уши обеими руками, мол, дай посмотреть спокойно!

– Ты прав, милый, – вступила Инна и взъерошила волосы на голове мужа. – Ожидаем выхода на сцену главного героя-любовника. Ключевой момент первой части каждой хоть сколько-нибудь стоящей мелодрамы! Так что помолчи уж немного, пожалуйста.

Ыну закатил глаза и вытянул руку, чтобы наколоть на палочки кусочек кабачка. Минхо наклонился и ласково похлопал его по спине. Ыну был добрым малым и всегда ему нравился. Он изо всех сил старался наладить отношения с друзьями своей жены. Минхо отлично понимал, как нелегко ему в тех случаях, когда требуется отстоять свое лидерство в присутствии этих двоих.

– Ну, а у тебя как делишки? – Ыну обернулся к Минхо. Он, должно быть, чувствовал, что тот – слабое звено в этой цепи маниакального пристрастия к романтическим драмам по телику. Единственный, с кем был шанс поговорить. – Как там все у тебя двигается в твоем аэропорту?

– Все хорошо. – Минхо вдруг как будто о чем-то вспомнил. – Книжный клуб вот учредил, – гордо сообщил он.

– А я-то думала, что это было несколько недель назад… – рассеянно проронила Инна, не отводя глаз от экрана. – Смотри-ка! – воскликнула она, вцепляясь в руку Джисопа и указывая на симпатичного актера, только что появившегося в кадре. – Вот он! Второй герой! В описании, кажется, говорилось, что он – наследник большой сети отелей, так?

– Да все они наследники каких-нибудь сетей, только вот героиня непременно выберет первого, а этого – в отставку, – с легким презрением проговорил Минхо. Его прервали второй раз за вечер, как только он упомянул о книжном клубе. – Дорама-то называется «Мой парень – русал», так что вряд ли у этого персонажа есть шансы с этой стажеркой.

Вся троица уставилась на него в крайнем изумлении. Вел он себя необычно. Оказавшись в центре внимания, Минхо ощутил, как краснеют щеки.

– Извините. Это правда: объявление об открытии книжного клуба я дал несколько недель назад, но до вчерашнего дня никто на него не откликался, – пояснил он. – Но сегодня, открыв утром глаза, я сразу увидел этот имейл. Нет, ничего не говорите… – быстро предупредил он, закрывшись рукой от Джисопа. – Да, все так и есть: я проверял корпоративную почту в субботу утром, и да, я – трудоголик.

Инна ласково улыбнулась:

– Ты прав, Минхо, извини. Здорово, что кто-то записался. Откуда? Насколько я помню, по задумке нужно читать романы, написанные в тех странах, где живут участники, так?

– Из Парижа, – ответил он с нескрываемым удовольствием. Пусть и с одним участником, но проект книжного клуба его воодушевлял. Он уже начинал думать, что ничего из этой затеи не получится. – Ее зовут Кая, работает в кафе аэропорта имени Шарля де Голля, в ВИП-зоне нашей авиакомпании.

– Кая – вот оно как! – Лукаво улыбаясь, Джисоп повторил это имя. – Красивая?

Вспыхнув от негодования, Минхо повернулся к лучшему другу.

– Что? Не знаю я, красивая она или нет, и даже знать не хочу. Это книжный клуб – ты что, не понял?

– Ну да, так я тебе и поверил! Вы с ней вдвоем будете обсуждать литературу – французскую и корейскую, постоянно обмениваясь записочками… И ты хочешь сказать, что ни на секунду не задавался вопросом, какая она из себя?

Минхо почувствовал, как кровь снова хлынула к его щекам.

– Мне кажется, что ты несколько перебрал с дорамами. Мне о ней ничего не известно, кроме ее имени и места работы. Ей, может, вообще лет пятьдесят.

И правда, подумал Минхо, ведь это – пять десятков лет за плечами – вполне может соответствовать действительности. У нее, может, есть сын, ровесник его самого, и как раз по этой причине она над ним и сжалилась; ему стало казаться, что никто, находясь в здравом уме, ни за что на свете не записался бы в этот скучный книжный клуб. Он был более чем уверен, что в самых разных аэропортах коллеги наверняка чуть со смеху не померли, прочитав его письмо. А может, она и вправду записалась по собственному желанию, но как только узнала, что в клубе их всего двое, то сразу же решила, что это неинтересно. Такая мысль раньше его не посещала.

Инна щелкнула пальцами перед Минхо, возвращая его в реальность. Она обладала способностью очень точно определять, когда он втягивается в водоворот саморазрушительных мыслей.

– Да не ведись ты на слова Джисопа: все у вас в клубе пойдет замечательно, как по нотам. Для такого рода вещей всегда гораздо удобнее, когда группа небольшая. Увидишь, тебе понравится. Скажи? – прибавила она, тыкая локтем Джисопа в бок.

– Так и есть, – подхватил Джисоп. – Кроме того, у тебя нет никакого интереса обзаводиться французской невестой: все неплохо же сложилось с сегодняшней девушкой, так ведь?

Минхо нервно хохотнул, увидев заинтересованные лица Инны и Ыну: ребята понятия не имели о последнем свидании вслепую и теперь набросились на него с вопросами, которых хватило на несколько минут. До тех пор, пока на экране телевизора не появился русал, в данный конкретный момент шагавший на двух вполне человеческих ногах, и не бросился к модной стажерке, оттолкнул ее и тем самым спас из-под колес грузовичка доставки. Эта сцена вновь завладела вниманием Джисопа и Инны, на этот раз – безвозвратно.

Минхо решил покориться обстоятельствам, так что устроился на диване поудобнее и расслабился. Порой ему было нелегко держать себя в руках, однако присутствие друзей всегда помогало сконцентрироваться. В эту секунду экран его мобильника, лежащего на журнальном столике, засветился – пришло новое сообщение. Ыну взял телефон и протянул его Минхо, не отрываясь от телевизора. Сам того не желая, он, кажется, тоже увлекся разворачивающейся на глазах зрителей первой встречей стажерки и русала.

Минхо нахмурил брови, увидев, что пришло уведомление о новом письме в корпоративной почте авиакомпании, и украдкой бросил взгляд на своих друзей, не решаясь кликнуть. А сделав это, сначала даже не понял, что ему пришло.

Вроде как письмо, но без темы и без текста, только фото в приложении. На нем молодая девушка, лет двадцати, не больше, улыбается прямо в камеру. Белоснежная кожа и голубые глаза, темные волосы заплетены в две чуть растрепанные косы. На ней кожаная куртка и гранатового цвета свободный свитер, сильно поношенный. Такой свитер мать Минхо наверняка отправила бы на помойку, и очень зря, потому что на девушке он смотрелся просто великолепно.

Она что-то держит в руке, показывая в камеру. Если бы не это обстоятельство, Минхо ни за что бы не догадался, кто изображен на фото, не добравшись до имени отправителя почтового сообщения. Он увеличил изображение, чтобы не ошибиться, и на лице его расцвела улыбка – не менее сияющая, чем на лице девушки. Это была Кая Боден, официантка из аэропорта имени Шарля де Голля, а в ее руке – ламинированный билет члена книжного клуба авиакомпании «Скайвинд».

Глава 2

Трепещущий на синих крышах свет

Сегодня я ворожила,

вняв совету Мариен:

«Чтобы надежно забыть, —

говорила она, – есть чудный рецепт:

раз – и все, его ты

не любишь…»

ЛУС МЕНДЕС ДЕ ЛА ВЕГА

(гватемальская писательница и поэтесса)

Бесполезная ворожба[4]

ТЕМА: Начинаем?

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

11 февраля, 09:15 (KST – корейское стандартное время)

Привет, Кая!

Надеюсь, что понедельник у тебя неплохой. Я видел твое фото с членским билетом клуба, предполагаю, обратной дороги нет: книжный клуб авиакомпании «Скайвинд» открыт!

По нашим правилам, обсуждаем одну книгу в месяц, следовательно прямо сейчас мы можем выбрать произведение, которое прочтем в марте. Есть у тебя на этот счет какие-нибудь соображения? Можем начать с тебя и выбрать какой-нибудь французский роман. Время у нас есть, так что ты можешь не торопиться с ответом.

Будем на связи. Желаю тебе отличной недели!

С приветом —

Минхо

P. S. Мне показалось, что фоном на фото был корейский ресторан – я прав? Слышал, в Париже их несколько, хотя я никогда в этом городе не был.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Начинаем?

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

11 февраля, 13:06 (CET – центральноевропейское время)

Привет!

Да! Это корейский ресторан. Еда мне очень понравилась. Раньше мне не приходилось бывать в подобных местах: в Париже я совсем недавно, а в моем городке есть только маленькая таверна и кафе-мороженое. Пока я еще не привыкла ко всем тем блюдам, что там подают, мне, наверное, всей жизни не хватит, чтобы их попробовать. Полагаю, в Сеуле так же. Кажется, Сеул – невероятный город.

Если бы мы с тобой познакомились раньше, когда я еще жила в моем родном городе, то я бы, наверное, просто умирала от зависти, представляя себе, как ты там живешь, но теперь я слишком очарована Парижем, чтобы позавидовать.

Дай мне пару дней подумать, какой бы выбрать роман. Есть у меня одна идея, но сначала мне нужно кое-что проверить.

Желаю и тебе хорошей недели.

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: Re: Начинаем?

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

12 февраля, 09:05 (KST— корейское стандартное время)

Должен сказать, что я, на самом деле, отлично тебя понимаю. Сам я живу не в Сеуле, а в Инчхоне. Здесь я родился, но, хоть Инчхон и расположен к столице так близко, что многие даже не понимают, где начинается один город и кончается другой, для меня они совсем разные. В Инчхоне все попроще. Сеул же – окно в мир (что довольно забавно, потому что аэропорт находится именно в Инчхоне, а не в Сеуле).

И не волнуйся! Выбирай книгу столько времени, сколько потребуется!

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Кое-что придумала

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

14 февраля, 08:03 (CET – центральноевропейское время)

Привет, Минхо!

Как идут дела на этой неделе?

Пишу тебе из поезда, по дороге на работу. Здесь полно народу с букетами цветов, и это в восемь утра. Наверняка едут встречать кого-то в аэропорт и хотят поздравить с Днем святого Валентина. На работе в аэропорту Шарля де Голля мне больше всего нравится проходить через зал прибытия и видеть эти взволнованные лица – тех, кто ждет, когда выйдут их близкие. А вы в Корее празднуете День святого Валентина? Думаю, да. Интересно, люди в Инчхоне так же сходят с ума по этому поводу, как в Париже?

Я долго думала, какую книгу можно было бы взять для прочтения первой. Есть у меня одна на примете, но мне немного страшно ее предлагать, потому что она нарушает одно из правил клуба. Я еще раз пробежалась по твоему первому письму с приглашением вступить в клуб и убедилась, что выбранный роман не соответствует правилу номер четыре:

4. Выбранное произведение должно быть переведено на английский язык, чтобы у каждого была возможность его прочитать.

Мне и вправду очень не хочется сразу же с первой книги нарушать правила, но я подумала, что раз уж в клубе только мы с тобой, то, вероятно, нам можно позволить себе исключение. А еще хочу извиниться: прежде чем тебе написать, я порылась в интранете и нашла там твою учетную карточку. Я знаю, что это открытые данные и что любой сотрудник компании имеет к ним доступ, но все же лучше было бы спросить у тебя разрешения. Моей целью было удостовериться в том, что ты изучал французский и сможешь читать на этом языке. И оказалось, что у тебя довольно высокий уровень! Согласно твоей карточке, уровень C1 в разговорном и C2 в письменном языке. Поздравляю!

Как ты уже, наверное, догадался, проблема с тем произведением, которое я хочу тебе предложить, заключается в том, что оно не было переведено ни на английский, ни на какой-нибудь другой язык. На настоящий момент оно не может считаться очень успешным, но этот роман – для меня особенный. Его название – «Трепещущий на синих крышах свет», автора зовут Ингрид Боден.

Полагаю, ты уже заметил, что я ношу ту же фамилию. Это моя двоюродная бабушка, сестра моего деда, но я давно ее не видела. В семидесятые годы, совсем молодой, она уехала в Париж. Да и потом переезжала с места на место. Думаю, что сейчас она живет на севере Италии, но не уверена. Квартира на Монмартре, в которой я живу, принадлежит ей. Не могу сказать, что она в ссоре с моей семьей, хотя, с другой стороны, мы не слишком часто ее вспоминаем, и из всей родни я, наверное, единственная, кто читал ее роман.

Но это действительно просто фантастическая история, и мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь еще с ней познакомился. Что скажешь? Нарушим правила?

Жду твоего решения!

Кая

P. S. Книга не стоит на каталожном учете, и ее не очень легко найти, но у меня дома есть несколько экземпляров первого (и единственного) издания. Так что я без проблем могу отправить тебе один.

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: Кое-что придумала

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (ICN – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

14 февраля, 14:15 (KST – корейское стандартное время)

Привет, Кая!

Да, здесь тоже отмечают День святого Валентина.

И я тоже, войдя в зал прибытия, вглядываюсь в лица встречающих. Меня радует, что тебе, как и мне, нравится работать в аэропорту. Просто не могу себе представить лучшего места работы!

День сегодня в офисе хлопотный, а после работы мне нужно будет сразу же поехать в Сеул, так что отвечу коротко: зеленый свет твоему предложению, вперед! Мы нарушим правила.

Обнимаю —

Минхо

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

МИНХО

Минхо в ужасе смотрел на свое только что отправленное письмо. Он набросал его второпях, почти не думая, и, естественно, не стал перечитывать. В противном случае ему не пришло бы в голову написать Кае слово «обнимаю».

«Обнимаю» – совершенно непрофессионально; такого рода обороты в переписке коллег недопустимы. И все же… Кая рассказала ему столько подробностей о своей жизни, о себе самой и семье в последнем письме, что этот факт Минхо совсем не учел – они только познакомились, и он ответил ей так, как ответил бы Инне или Джисопу, как ответил бы близкому другу. Он закрыл окно электронной почты и с тяжким вздохом вернулся к экселевской таблице. Смысла зацикливаться на этой оплошности не было никакого – его ждала работа, слишком много работы, а что сделано – то сделано.

«Может, Кая не обратит внимания», – мелькнула через несколько секунд мысль, вновь отвлекая от отчета о расходах, которым он должен был сейчас заниматься. Кая производила впечатление девушки довольно открытой, ведь она даже призналась, что нашла его профиль в корпоративной сети. Вспомнив об этом, Минхо снова свернул лист таблицы и вбил в поисковую строку на странице персонала собственное имя. Глазам его предстал личный профиль с основными данными и фото, к которому он внимательно пригляделся. Снимок был сделан в первый день работы два с половиной года назад. Он тогда всего месяц как демобилизовался из армии, и волосы были намного короче, чем сейчас. Кроме того, они с Инной и Джисопом провели накануне выходной день на пляже, отмечая его новую работу, так что его щеки и нос подгорели на солнце и покраснели. Он придвинулся чуть ближе к экрану и присмотрелся. К счастью, это было не слишком заметно: сестра помогла ему скрыть макияжем красные пятна. В общем-то, получилось не так уж и плохо. В каком-то смысле даже лучше, что Кая впервые увидела его лицо на фото в корпоративной сети авиакомпании, а не на каком-нибудь селфи. Минхо терпеть не мог делать селфи: он чувствовал себя очень неловко, позируя, а результат никогда его не удовлетворял. У него ни за что бы не получилось сделать что-то подобное тому снимку, который Кая послала ему из корейского ресторана в Париже.

– Минхо, отчет готов? – прозвучал голос его начальницы.

Он тут же выпрямился на стуле, чувствуя себя виноватым.

– Прошу прощения. Я как раз им занимаюсь, мне нужно еще десять минут.

Она подняла на него глаза. Это была женщина средних лет, довольно сурового вида, но у Минхо с самого начала установились с ней хорошие отношения.

– Ты сегодня как будто в облаках витаешь, – сказала она, подняв бровь. – Сегодня День святого Валентина, верно? И у тебя второе свидание с девушкой, с которой ты встречался на прошлой неделе? Можешь не беспокоиться: даже если работа останется, ты уйдешь вовремя, так что не опоздаешь.

Минхо покраснел. Отвлекся он не по этой причине (по крайней мере не только), однако начальница попала в самую точку.

– Мы договорились выпить по бокалу вина в Сеуле. Она забронировала столик в баре в районе Каннамгу, где подают мохито и токпокки[5].

Женщина засмеялась.

– Странное сочетание.

– Очень модное заведение, судя по всему. На днях она была в этом баре со своими подружками, так они заметили там репортеров из SBS[6].

– Я отпущу тебя на полчаса раньше, чтобы ты мог спокойно добраться. Но взамен завтра ты мне обо всем расскажешь. Наверняка в вашем случае это окажется более романтичным и волнующим, чем ужин готовыми блюдами из микроволновки в компании пары детей-подростков и мужа, который, конечно же, наверняка забыл, что сегодня День святого Валентина.

Минхо улыбнулся, стараясь избавиться от мандража, только что охватившего его при мысли о запланированных на вечер событиях.

– По рукам.

КАРОЛИНА

Хотя Каролина точно знала, что в действительности Квинс – огромный район, ей он всегда казался чрезвычайно маленьким. По крайней мере та его часть, в которой она выросла и которую знала как свои пять пальцев. Когда она была еще совсем ребенком, мир ее был ограничен несколькими кварталами знакомых ей улиц с понурыми фасадами, а также широким проспектом Рузвельта, окаймленным чуть более солидными зданиями. От проспекта Рузвельта начиналось движение поездов метро, которые грохотали по надземным путям, стоявшим на мощных металлических опорах. Это метро, говорили ей, быстро и за весьма скромную плату довезет тебя до Таймс-сквер – того удивительного района Нью-Йорка, где общаются только по-английски и где на улицах не протолкнуться из-за бесчисленных толп туристов.

Пока в один прекрасный день это самое метро не привезло сюда с Таймс-сквера парня, замкнутого и потерянного, которому Квинс дал кров. По крайней мере на одно лето.

В те времена, когда встретились пятнадцатилетние Дориан Торсби и Каролина Кабрера, город Нью-Йорк начинался и заканчивался возле дома-приюта Лилианы Ривас. Во всяком случае, так было для Каролины. Ее не интересовало то, что находится дальше парикмахерской дона Орландо, по пути к которой тебе встретится передвижная книжная лавка прибывшего из Йемена Юсефа, чья старшая дочка учится в одной с Каролиной школе, и дома мексиканки Мариен, возле стоянки такси, к которой ходят гадать на счастье латиноамериканские женщины.

Каролина никогда полностью не порывала нитей, связывающих ее с Квинсом. Каждый месяц ходила к Лили на воскресный обед, чтобы обменяться новостями, пообщаться с той женщиной, которая в течение долгих лет была ее законным опекуном. Но когда Каролина, с целой горой чемоданов, коробок с вещами и Малышом Йодой, в своих новых «лубутенах» и с модной стрижкой за двести долларов, вновь оказалась перед этим деревянным домом, выкрашенным в белый цвет, и оградой из красного кирпича, ее охватило ощущение, что она вернулась домой после долгого и трудного путешествия. Путешествия, начало которого она как-то не заметила.

Лили встретила ее неизменно теплым объятием, на этот раз чуть более длительным, чем обычно.

– Пойдем, моя девочка, – сказала она на испанском. – Твоя старая комната тебя ждет.

Лили была женщиной невысокой и щуплой, хотя в тот момент, когда Каролина находилась в ее объятиях, казалась могущественной, способной защитить от всего мира. У Лили была смуглая огрубевшая кожа и волосы с проседью, заплетенные, как всегда, в косички с яркими ленточками и собранные в пучок на затылке. Каролина разработала целую теорию относительно ленточек в ее прическе: их цвета Лили подбирает под текущее настроение, но уловить внятный алгоритм этой закономерности Каролине так и не удалось.

Родилась Лили в Мериде, городе, расположенном на мексиканском полуострове Юкатан, а в Штаты приехала с родителями в одиннадцать лет. Жила она в большом трехэтажном доме с пятью комнатами, и, войдя в этот дом, невозможно было не заметить, что его владелица – потомок народа майя. Не удалось бы обойти вниманием и страсть хозяйки к фигуркам из обсидиана, заполнившим собой практически все уголки этого дома, а также многочисленные керамические вазы из Тикуля[7]. Почти весь первый этаж занимала кухня-столовая, к которой примыкал маленький кабинет, где на стареньком компьютере работала Лили. Во время своего последнего визита Дориан предложил купить ей новый, с плоским монитором, прибавив, что никто уже не использует такие древние мониторы-ящики, реликты XX века, но она решительно отказалась. «Если уж мой компьютер протянул до сего дня, служа мне верой и правдой, то избавиться от него – последнее, чего этот старичок достоин. Не так ли, мой мальчик? – сказала она ему тогда. – Вам, молодым, неплохо бы примерять к себе старые сказки. А то вы горазды менять вещи, как и людей, стоит им только утратить блеск новизны». Больше Дориан к этому вопросу не возвращался, а Каролине пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не прыснуть при виде огорчения на лице друга.

Ей, конечно же, было странно вновь оказаться здесь, в этом доме, где в каждом углу роилось множество воспоминаний. Каролина знала, что с тех пор, как она уехала отсюда в университет, в комнате, которая когда-то была ее спальней, жили разные люди. И все же комната осталась точно такой же, какой была, когда Каролина спала здесь в последний раз: та же постель под расшитым яркими цветами покрывалом, тот же письменный стол, за которым она провела столько часов, готовясь к экзаменам, те же белые занавески на окне и тот же вид на задний двор. Об этом она в радостном изумлении и объявила Лили, укладывая один из своих чемоданов в изножье кровати.

– Не хватает только твоих постеров на стенах, – отозвалась Лили, улыбаясь с порога. – А что сталось с любимой группой твоего детства? Там было три парня.

Каролина засмеялась.

– Ну, они стали взрослыми, как и я. У них все неплохо. Один из них женился на актрисе Болливуда, а другой – на королеве Инверналии.

Лили как ни в чем не бывало кивнула. Каролине показалось, что та не совсем поняла, о чем речь, однако Лилиана Ривас всегда показывала высший класс в искусстве имитировать всестороннюю осведомленность. Дожив почти до восьмидесяти, она терпеть не могла признаваться в том, что есть в этом мире хоть что-то, в чем она не разбирается. Хотя, если хорошо подумать, мелькнуло в голове у Каролины, может, она что-то и слышала о Сансе Старк[8]. Может же быть и такое, что Лили тоже слушает подкаст ее бывшего.

– Располагайся спокойно, не торопись, – сказала Лили. – Ужин к твоему возвращению я состряпала – отпразднуем. Накрою стол и пришлю кого-нибудь из ребят.

Каролина благодарно кивнула.

– Я должна еще позвонить Дориану, сообщить, что я здесь. Я ему обещала. – Она подошла к Лили, все еще стоявшей в дверях, и громко чмокнула ее в лоб. – Этот поцелуй – от него, просил передать.

Лили улыбнулась.

– Передай ему, что я надеюсь его тут скоро увидеть. И пусть себя бережет. А, вот еще что: ежели он продолжает упорствовать и отказывается от мяса по новой моде, так пусть хотя бы яйца и фасоль ест. С каждым приездом он все тускнее и тускнее, а это может быть только следствием недостатка протеинов. Да, и последнее: ему следует быть любезным с девушками! – прибавила она, удаляясь по коридору. – А также пусть пьет отвар ромашки – воздух в самолетах самым пагубным образом влияет на иммунитет.

Каролина расхохоталась. Оставшись одна, она достала из кармана телефон, легла на постель, забросив ноги на крышку чемодана, и набрала номер Дориана. Он ответил после второго гудка.

– Привет тебе от Лили, – сообщила она, все еще улыбаясь.

Она уж и не помнила, когда в последний раз была в таком добром расположении духа. Давно, задолго до разрыва с Рэнди. Даже не видя лица Дориана, Каролина поняла, что тот тоже улыбается, это чувствовалось по голосу.

– Она уже успела сказать, что мне прописаны фасоль и отвар ромашки? – спросил он.

Каролина вновь засмеялась, еще звонче.

– Боюсь, что да.

На другом конце линии Дориан тяжко вздохнул, но вздох этот был полон нежности.

– Черт, как же я по всему этому скучаю.

КАЯ

Днем из аэропорта Шарля де Голля «Скайвинд» отправлял в Инчхон только один рейс, и Кая не могла позволить себе его упустить. Нет, она вовсе не собиралась подниматься на борт лайнера, хотя перспектива оказаться в Южной Корее менее чем через двенадцать часов представлялась ей одинаково манящей и ужасающей. Пока она задумала всего лишь перехватить одного из членов кабинного экипажа и вручить ему то, что держала сейчас в руках. Это был пакет, тщательно упакованный ею в оберточную бумагу вчера вечером, с наклеенной этикеткой:

Хан Минхо

основателю и действительному члену книжного клуба авиакомпании «Скайвинд», ассистенту менеджера службы наземного обслуживания пассажиров,

аэропорт Инчхон

Данный способ передать Минхо экземпляр «Трепещущего на синих крышах света» показался ей самым простым и наиболее удобным: так не придется тратить кучу денег на службу доставки. Единственное, что ей нужно, – помощь одного из младших членов кабинного экипажа этого рейса.

Она так подгадала свой обеденный перерыв, чтобы оказаться в зоне отправления до того, как экипаж поднимется на борт. Решив, что удобный момент настал, Кая достала сверток с книгой из своего шкафчика и быстро пошла назад в кафетерий. Проходя мимо знакомого прилавка, взяла pain au chocolat, булочку с шоколадом, опустила в бумажный пакет. Если уж приходится просить незнакомца об одолжении, то неплохо предложить ему что-то взамен.

Дойдя до нужного терминала, Кая увидела, что пассажиры сидят в зале ожидания, ждут посадки. Только самые нетерпеливые из них выстроились в очередь возле стойки перед выходом. Сотрудница наземной службы «Скайвинд», облаченная в фирменные цвета компании, белый и бежевый, стучала по клавишам компьютера, не обращая на Каю никакого внимания. Чуть в стороне кучковалась группа бортпроводников в ожидании открытия выхода: эти попадут на борт первыми. Члены экипажа болтали между собой, и Кая занервничала, увидев их всех вместе. И еще крепче прижала к груди сверток. Если она и вправду намерена отправить Минхо книгу, то придется набраться смелости и подойти к ним.

Кая побаивалась бортпроводников. Те казались ей ничуть не похожими на остальных служащих компании. Они всегда в небе, вечно перемещаются из одной точки планеты в другую. Просыпаются во Франции, а к концу дня оказываются уже в Южной Корее, преодолев кучу часовых поясов, однако по ним этого не скажешь. Они не привязаны к нормам времени и пространства. А Кая, в отличие от них, никогда в жизни не поднималась на борт самолета и только раз покидала пределы Франции, отправившись с родителями на экскурсию в Андорру.

И вот, когда она почти уже собралась с духом, внимание ее привлек другой человек. Еще один бортпроводник, не принимавший участия в общем разговоре. Он стоял в паре метров от стойки, прислонившись к стене, и взгляд его рассеянно скользил по пассажирам, не останавливаясь ни на ком. Вооружившись беспроводными наушниками, он как будто отключился, ушел в свой собственный мир.

И не то чтобы этот одиноко стоявший бортпроводник пугал ее меньше, чем остальные. Честно говоря, облик этого парня мог бы внушить робость кому угодно: высокий симпатичный блондин, – но по крайней мере он был один. Что избавляло ее от риска попасть под перекрестные взгляды нескольких пар глаз, когда она станет просить его об услуге.

Кая осторожно приблизилась к нему. Так, чтобы можно было прочесть имя на бейджике, прикрепленном к форменному жилету: Дориан Торсби. Под именем – изображение трех маленьких флагов, обозначавших языки, на которых пассажиры могли к нему обращаться: английский, испанский и японский. Это несколько обескуражило Каю. Он не говорит ни по-французски, ни по-корейски? Очень странно, особенно если учесть, что парень – бортпроводник этого рейса.

– Кхм, прошу прощения… – решилась Кая, сделав еще один шаг вперед и всеми силами стараясь уверенно звучать по-английски. – Извини, есть минутка?

Дориан вынул из уха один наушник и с любопытством взглянул на нее.

– Да, конечно. Слушаю.

Приятный голос, явный британский акцент.

– В общем, я тоже сотрудница авиакомпании, – начала Кая, чувствуя себя невероятно глупо. Дориан, если он, конечно, не самый ненаблюдательный человек в мире, наверняка уже давно понял это по ее форме. – Хотела тебя спросить… Ты этим рейсом летишь? – И она показала рукой на пока что закрытый выход.

Дориан кивнул, смущенно улыбнувшись:

– Это не мой обычный маршрут – ни в части пункта отправления, ни в части пункта прибытия, но я должен вернуть долг одному коллеге.

– Окей, здорово… Слушай, а не мог бы ты взять с собой вот это? – Кая протянула ему сверток для Минхо. – Мне нужно переправить этот пакет одному сотруднику аэропорта Инчхон. Вот здесь на этикетке его данные.

Дориан взглянул на сверток и выгнул бровь.

– Ничего запрещенного, смею надеяться? В противном случае нам придется договориться о комиссии за оказанную услугу.

Чуть опешив, Кая засмеялась.

– Не беспокойся. Это связано с книжным клубом, – пояснила она. Однако, заметив удивление в глазах Дориана, прибавила: – Ну ты же знаешь – это книжный клуб нашей авиакомпании. – Дориан продолжал смотреть на нее с не меньшим замешательством. – Все сотрудники компании получили в январе имейл с сообщением об открытии клуба. У тебя, наверное, письмо ушло в спам. Но ты можешь попросить отправителя, чтобы он тебя проинформировал, если вдруг интересно.

– Буду иметь в виду, – отозвался Дориан, которому, откровенно говоря, была совершенно неинтересна эта тема. Он просто протянул руку, взял пакет и прочел надпись на этикетке. – Стало быть, ассистент менеджера Службы наземного обслуживания пассажиров. – По какой-то причине прочитанное его позабавило – серые глаза весело сверкнули. – Ладно, идет. Не вопрос. Я передам.

– Думаешь, что сможешь найти его офис? – спросила Кая. – Аэропорт в Инчхоне огромный, не хочу причинять тебе лишнего беспокойства.

– Не переживай, с этим отделом я хорошо знаком. Моя лучшая подруга работает на аналогичной должности в нью-йоркском аэропорту Кеннеди. В общем-то, все аэропорты устроены одинаково.

Кая не могла себе представить, чтобы аэропорты Кеннеди и Инчхона были настолько друг на друга похожи. Более того, она знала, что в аэропорту Инчхона находились казино и поле для гольфа, а про аэропорт Джона Франклина Кеннеди ничего подобного не слышала, однако Дориан излучал заразительную самоуверенность.

– Огромное спасибо! – проговорила Кая. И протянула ему бумажный пакетик с pain au chocolat. – Свежая. Нам их каждое утро из кондитерской привозят, одной из лучших в Париже. Считай, что это – часть комиссии за оказанные услуги.

Дориан, в полном изумлении, взял бумажный пакет.

– Иметь с тобой дело – одно удовольствие!

МИНХО

На календаре – четверг, 21 февраля, день рождения Минхо. В этот день все люди как будто вращались вокруг него, подобно планетам вокруг Солнца. И как бы ни были хороши и добры их намерения, временами такое концентрированное внимание становилось чрезмерным. Мать приготовила ему на завтрак традиционный суп из водорослей, а отец, ювелир по специальности, купил в подарок сыну часы в магазине, где он работал. В то же утро сестра прислала Минхо посылку, а в ней – черный свитер, приятный на ощупь и, судя по всему, очень дорогой. К нему прилагалась карточка с предложением надеть обновку на следующее свидание с Сомин. Да и сама Сомин прислала сообщение с поздравлением и приглашением отметить это событие вдвоем в ближайшие выходные, хотя ей все же хватило такта не назначать ему встречу в тот же день. За что Минхо в глубине души был ей благодарен. На втором их свидании в День святого Валентина Сомин воплощала собой очарование, оба они начали избавляться от первоначальной робости, а когда прощались у входа в метро на Центральном вокзале, обменялись долгим поцелуем. И все же Минхо предпочитал отпраздновать свой день рождения в кругу друзей в более расслабленной обстановке: он договорился встретиться с Инной и Джисопом после работы и поужинать в их любимом ресторане в Инчхоне. Эти двое решили переночевать у родителей, чтобы Минхо не пришлось ехать в Сеул ради встречи со старыми друзьями. Приятная для него перемена, напоминавшая прежние времена. Лучший подарок из всех возможных.

Вот почему в день его рождения, когда словно весь мир вращался вокруг него, Минхо не очень удивился тому обстоятельству, что около одиннадцати утра кто-то опустил на его рабочий стол небольшой, обернутый в подарочную бумагу пакет. Что его удивило гораздо больше, когда он оторвал взгляд от монитора, – так это представший перед ним человек.

Бортпроводник той же авиакомпании, иностранец приблизительно его возраста, которого Минхо, насколько он мог припомнить, никогда в жизни не видел, взирал на него сверху вниз, скрестив на груди руки и изогнув в полуулыбке губы.

– Хан Минхо, если не ошибаюсь, – сказал он по-английски вместо приветствия. – Основатель и действительный член книжного клуба авиакомпании «Скайвинд» – все верно?

Начальница Минхо с неподдельным интересом обернулась к посетителю. Минхо пару раз мигнул и, прежде чем ответить, вновь посмотрел на пакет, а затем на стоявшего перед ним молодого человека.

– Э-э-э, да. Полагаю, что это я.

Молодой человек важно кивнул.

– Прекрасно! Значит, это точно тебе, просили передать из аэропорта Шарля де Голля. – И он кивнул в сторону пакета. – Полагаю, что на этом моя миссия окончена. Будь здоров и береги себя, Минхо. – После чего повернулся к начальнице, одарив ее очаровательной улыбкой и полупоклоном. – Прошу извинить за беспокойство.

– Никакого беспокойства, – пробормотала ошеломленная женщина, в то время как молодой человек пружинистыми шагами уже решительно двигался к выходу из офиса Наземной службы, как будто у него имелась еще целая гора пакетов, которые ему предстояло разнести по всему аэропорту. Когда тот скрылся за дверью, начальница повернулась к Минхо. – Откуда взялся этот парень?

– Понятия не имею. Я даже не успел сказать ему спасибо.

– Тебе шлют подарки ко дню рождения прямо из Франции? У тебя что, там знакомые?

– Знакомая только одна, но даже она не в курсе, что у меня сегодня день рождения, – проговорил он, разворачивая сверток. – Думаю, случайное совпадение.

– Непохоже на случайность – она попала точно в десятку, – высказала начальница свое мнение и вытянула шею, чтобы ничего не упустить. – Книга. Как раз то, что ты любишь.

Минхо не ответил. Все его внимание было поглощено романом «Трепещущий на синих крышах свет» авторства Ингрид Боден. Роман не новый: первое издание конца семидесятых годов, как и сообщала в последнем письме Кая. Книжка в твердом шитом переплете с обложкой цвета свежей мяты. Тисненные серебряной фольгой буквы заголовка и имени автора. Если когда-либо книга имела суперобложку с завлекательной картинкой, то та давно исчезла. Минхо раскрыл ее посередине и осторожно поднес к лицу, вдыхая едва уловимый пыльный запах страниц.

После чего снова ее закрыл и окинул гордым взглядом. Эта книга – первый роман, который будет прочитан в книжном клубе авиакомпании «Скайвинд». И хотя Кая не могла знать дату его рождения, потому что это не являлось частью открытых персональных данных сотрудников компании, публикуемых на личных страницах интранета, однако и сам Минхо не смог бы выбрать более подходящий момент для такого подарка.

ДОРИАН

Члены кабинного экипажа, в составе которого Дориан прибыл в Корею, разошлись по гостиничным номерам, чтобы как следует отдохнуть и подготовиться к обратному рейсу, следующему из Инчхона в Париж почти через шестнадцать часов. В других обстоятельствах Дориан поступил бы точно так же. Он так и делал, когда дважды в неделю летал в Лос-Анджелес. После столь утомительного перелета он, как правило, прямиком отправлялся в отель, забронированный компанией для своих сотрудников, и отводил душу в тренажерном зале или бассейне, разминая мышцы, задубевшие за долгие часы в самолете. А после тренировки заказывал в номер сэндвич и салат и удалялся от мира в ожидании обратного рейса в Лондон.

Однако на этот раз все было иначе. По случайному стечению обстоятельств, сложившаяся среди коллег практика выручать друг друга привела к тому, что Дориану пришлось выйти на замену в рейс, отправлявшийся даже не из привычного для него аэропорта, и в итоге он попал в страну, где никогда не бывал. И, хотя лишнего времени не было и он понимал, что перед обратным рейсом необходимо выспаться, ему захотелось оказаться на твердой земле и хоть немного познакомиться с тем местом, куда забросила его судьба.

Отель располагался в непосредственной близости к аэропорту, так что для начала Дориан поднялся в номер – постоять под душем и переодеться. Сменил форму на джинсы и худи. Не имея понятия, можно ли курить в этой части отеля – если в этом здании вообще хоть где-то разрешалось курить, – он все же позволил себе пару сигарет, а также открыл пакет с чипсами и баночку «Спрайта» из мини-бара. Лили его просто убила бы, узнай она, чем он питается после двенадцатичасового перелета. Вспомнив старушку, он улыбнулся. Ему стало намного спокойнее после слов Каролины о намерении пожить у нее.

Каролина. В последнее время он всеми силами старался не думать о ней. По крайней мере в те минуты, когда чувствовал себя усталым и уязвимым и воображение разыгрывалось по полной. С последней их встречи прошло несколько недель, а тогда между ними витало нечто странное. Как и в первое их лето, да и в последующие месяцы и годы. Как и в ту последнюю новогоднюю ночь, в Лондоне, когда она приезжала к нему. Тогда Дориану почудилось, что он теряет ее навсегда, а потом Каролина вернулась в Нью-Йорк и познакомилась с Рэнди, разрубив тем самым гордиев узел.

Он погасил последнюю сигарету, раздавив ее о мраморный умывальник, и вышел из номера. Хотелось глотнуть чистого воздуха.

Чуть не поддался соблазну сесть в один из скоростных поездов, которые связывают аэропорт с центром Сеула, но, поколебавшись, решил остаться в Инчхоне. Ему ведь не нужны достопримечательности, просто хочется затеряться в толпе самых обычных людей. Так что остаток дня он провел прогуливаясь по городской набережной и бродя по паркам. Заглянул в пару магазинов, торгующих манхвой[9], в магазинчик с дисками и даже полюбовался снаружи несколькими храмами. Для морского побережья оказалось, пожалуй, слишком холодно.

Устав бродить по городу, около шести вечера Дориан принялся подыскивать приличное местечко, чтобы поужинать. В конце концов он выбрал ресторан в небольшом пассаже возле автовокзала. На вид – не самое гламурное заведение города, но как будто оживленное и довольно уютное.

Едва он открыл входную дверь, как нос его уловил приятный аромат специй и запах пива. Зал ресторана был длинным и узким, довольно шумным и, судя по всему, не ремонтировался с семидесятых годов прошлого века. Но здесь было тепло, да и клиентов хоть отбавляй. Создавалось впечатление, что одиночки подсаживались к барной стойке, и Дориан последовал их примеру. Неподалеку компания подростков развлекалась с музыкальным автоматом, стоявшим в коридоре, ближе к туалетам. Аппарат выглядел как старая добрая музыкальная машина, питавшаяся монетками, но, когда одна девушка набрала на клавиатуре код желанной песни, ресторан вдруг наполнился звуками вполне современной поп-композиции. Сладкая и в то же время вибрирующая от напряжения мелодия, корейский текст – не сказать, что песня Дориану пришлась не по вкусу.

С робкой улыбкой подошел официант и, отчаянно жестикулируя, стал выяснять, что тот хочет выпить. Тут Дориан сообразил, что он единственный иностранец во всем ресторане и что здесь, вероятно, никто не говорит по-английски. Тогда он просто указал на краны на стойке, и официант с облегчением кивнул, после чего поспешил наполнить кружку пивом, положив перед ним меню исключительно с корейским текстом. Дориан сделал большой глоток. Пиво оказалось совсем недурным. По крайней мере испытание первого глотка пройдено. Теперь предстояло следующее: нужно было вычислить по этому корейскому меню, не поддающемуся расшифровке, которое из предлагаемых блюд не содержит мяса.

Несколько минут было потрачено на попытки общения с официантом, но успехом они не увенчались. Помычав как корова и похрюкав как свинья, что только привлекло к нему взгляды особо любопытных посетителей, он скрестил руки на груди. Парень встревоженно смотрел на Дориана, не в силах догадаться, что же этот иностранец хочет ему сообщить. И, когда бедняга готов был уже сдаться, за его спиной раздался по-юношески звонкий голос, произнесший по-английски:

– Тебе помочь?

Дориан обернулся и оказался лицом к лицу с уже знакомым ему человеком. Хан Минхо, парень из Службы наземного обслуживания пассажиров, которому буквально сегодня утром он лично доставил пакет. Теперь этот парень, явно забавляясь сложившейся ситуацией, глядел на него.

– О, слава Всевышнему! – воскликнул Дориан. – Высокочтимый основатель и действительный член книжного клуба авиакомпании «Скайвинд» явился, чтобы спасти мою жизнь.

Лицо Минхо расплылось в еще более широкой улыбке.

– Еле узнал тебя без формы. – Минхо тоже успел переодеться. Сорочка и костюмные брюки были отставлены, и теперь он выглядел гораздо моложе – в черном свитере, на вид довольно дорогом, и того же цвета джинсах. – Утром ты вылетел из офиса просто молниеносно, я и глазом не успел моргнуть. Если б ты не убежал, я непременно пригласил бы тебя на чашечку кофе: пару месяцев назад мы с боссами купили в складчину кофемашину «Неспрессо».

Дориана накрыла волна симпатии к Минхо. Работники наземных служб часто оказывались очень милыми, с их миниатюрными кофемашинами и аккуратными рабочими столами. Иногда Дориану хотелось быть одним из них: нормированный график и постоянное место работы. Катиться по накатанной колее изо дня в день, жить рутиной. А иногда сама эта идея приводила его в ужас.

– Очень извиняюсь, – проговорил Дориан. – Но мне до смерти хотелось курить, а для этого нужно было как можно быстрее выйти из аэропорта на свежий воздух. Терпеть не могу комнаты для курильщиков – настоящие газовые камеры.

– В Корее на улице тоже не везде можно курить, нужно отыскать специальную зону.

Дориан горестно усмехнулся.

– Понял. Ты здесь один? – И показал на банкетку рядом с собой. – Присаживайся, если хочешь. Кая сказала, что ты введешь меня в курс дела относительно этого книжного клуба, который вы затеяли.

Минхо только покачал головой, слегка краснея.

– Мне не помешало бы попрактиковать свой английский, но я здесь с друзьями. – И он махнул рукой назад, указывая на столик, откуда на него с любопытством глядели парень и девушка, примерно его ровесники. Перед ними стояли опустошенные наполовину пивные кружки и тарелочки с аперитивом. – Но я готов помочь тебе с заказом, идет?

Дориан с благодарностью принял предложение.

– Мне нужно какое-нибудь вегетарианское блюдо, и чтобы было не очень острое, – ответил он.

Минхо просмотрел меню.

– Думаю, тебе может понравиться пибимпаб, – предложил парень. – Блюдо на основе риса с овощами и яйцом. В этом ресторане в него могут добавить мясо, но только если попросишь. А яйца ты ешь? – Дориан утвердительно кивнул, и Минхо продолжил: – Его подают очень горячим и в глубокой посуде, так что тебе даже не придется возиться с палочками – это блюдо едят ложкой.

Дориан жил целый год в Осаке и справлялся с палочками очень даже неплохо, но рассудил, что Минхо, наверное, эти подробности неинтересны.

– Звучит отлично. Не мог бы ты сделать за меня заказ?

– Конечно. Попрошу, чтобы тебе добавили в блюдо пикантный соус. Что-нибудь еще?

Дориан собирался сказать, что нет, но вдруг, когда Минхо поднял вверх руку, подзывая официанта, кое-что привлекло его внимание.

– Твои часы… – прошептал он удивленно и уже почти потянулся к запястью Минхо, чтобы погладить пальцами металлический браслет, но одернул себя в последний момент. Откуда он знает – вдруг Минхо сочтет этот жест нарушающим личное пространство, тем более со стороны едва знакомого ему человека. – Кажется, моя лучшая подруга носит точно такие же…

Каролина копила деньги на эти часы несколько месяцев и купила их себе на восемнадцатилетие. Модель была мужская и довольно дорогая. Она мгновенно влюбилась в эти часы, едва увидев их в ювелирном магазине. Судя по всему, это была лимитированная серия, так что шанс встретить еще одного обладателя сводился к минимуму. После подруги этот парень оказался первым, на ком Дориан увидел такие же часы. Каролина часто шутила, что если когда-нибудь встретит человека с ее часами на руке, то обязательно подойдет и заговорит с ним, посчитав это знаком судьбы.

– Что? – Минхо перевел взгляд на свое запястье, как будто забыл, что носит наручные часы, а потом опять улыбнулся. – А, ну да. Мне их надел на руку сегодня утром отец. Это был его подарок на мой день рождения.

Ответить ему улыбкой Дориан не смог. Теперь он увидел Минхо в новом свете. Привлекательный молодой человек в дорогой одежде. Если присмотреться, то можно было заметить у него на свитере вышитый логотип марки «Диор». В голове промелькнула мысль: пришлось ли ему потратить на этот свитерок ноябрьскую зарплату почти целиком? Кроме того, он производил впечатление парня вежливого и рассудительного и работал точно в таком же отделе и в той же должности, что и Каролина. Странно, подумал он, как два человека, в такой степени похожие и явно совместимые, могут жить так далеко друг от друга без единого шанса встретиться. В этом и есть огромная проблема остающихся на земле, заключил он. Они поворачиваются спиной к бесконечным шансам, предоставляемым им жизнью. Сами ограничивают себя, заключая в тесную клетку реальности.

Дориан ненавидел, что Каролина со всем этим мирится. Например, он был убежден, что если бы она встретила Минхо, то без всяких колебаний взяла бы у него телефон. Он вообразил их обоих в ресторане, но не в этом, а другом, в Гринвич-Виллидже, неподалеку от того места, где располагалась квартира Каролины, в которой она жила еще несколько дней назад. Минхо, болтая с друзьями, пьет в этом ресторане пиво и ест пиццу. А Каролина подходит к барной стойке и заказывает коктейль. Одета так же хорошо, как и он, и ей очень идет новая стрижка. Он представил, как их пути пересекаются возле музыкального автомата. И вот они перешучиваются, уступая друг другу возможность первым заказать песню…

Погоди-ка, а разве Минхо не упомянул, что сегодня у него день рождения? Сегодня? Именно сегодня? 21 февраля?

– Вот дерьмо, – пробормотал Дориан. Минхо в изумлении взглянул на него. – Я хотел сказать – поздравляю! С днем рождения!

– Спасибо, – ответил Минхо, снисходительно улыбнувшись. Он, должно быть, решил, что Дориан какой-то чудик – что с него взять? – Слушай, я тогда закажу официанту порцию пибимпаба, идет? – медленно продолжил он, старательно переводя разговор на другую тему.

– И еще одно пиво, пожалуйста. Оно мне понадобится.

Минхо улыбнулся.

– Отлично.

– Тебе приходилось слышать о зеркальных душах? – спросил его Дориан, когда Минхо вновь поднял руку, подзывая официанта.

– Нет, кажется, не приходилось… – ответил тот рассеянно и заговорил с официантом на родном языке.

– Это из древней мексиканской легенды, – продолжил Дориан, не обращая никакого внимания на то, что в данный момент Минхо вряд ли может его слышать. Судя по всему, он добавлял к заказу что-то для своего стола, а потом вынул из кармана бумажник, намереваясь расплатиться. – Ладно, вряд ли это из настоящей мексиканской легенды, точнее сказать, это со слов одной мексиканской провидицы, она живет в Квинсе, от нее-то я об этом и узнал.

– Прошу прощения, ты мне что-то говорил? – повернулся к нему Минхо, когда официант отошел. – Что-то по поводу какой-то легенды?

– Проехали, забудь, – отозвался Дориан и постарался как можно естественнее улыбнуться. – Пустяки.

Минхо кивнул, улыбнувшись в ответ.

– Ладно, мне уже пора. Я оплатил твой ужин – с меня причиталось за доставку пакета. – Отойдя от стойки, он немного склонил голову в знак прощания. – Желаю счастливого обратного пути. Да, вот еще что: напиши мне имейл, пожалуйста, если тебе хочется узнать чуть больше о нашем книжном клубе, хорошо?

– Конечно. Благодарю за ужин.

Дориан наблюдал за тем, как он уходит, но внезапно его охватило чувство, что нужно сделать еще кое-что. Когда Минхо отошел на несколько метров, Дориан окликнул его. Парень обернулся посреди прохода, подняв на него вопросительный взгляд. Дориан схватил телефон и щелкнул его прямо там, между столиками. Минхо изумленно выгнул бровь.

– Это для Каи, – объяснил он. – Я обещал послать ей какое-нибудь доказательство того, что пакет доставлен в целости и сохранности.

Он готов был поклясться, что Минхо залился румянцем, прежде чем добрался до столика, где его ждали друзья. Дориан отвернулся к стойке и так сосредоточился на своем телефоне, что даже не заметил официанта, вернувшегося с еще одним пивом и дымящимся горшочком, доверху наполненным едой.

Вообще-то здесь была доля правды. Перед тем как он поднялся на борт, Кая дала ему свой номер – на тот случай, если он вдруг не сможет найти Минхо. Так что теперь Дориан, пользуясь обстоятельствами, написал ей сообщение и приложил к нему фото молодого человека. После чего нашел имя Каролины и послал эту фотку и ей.

Дориан

Можешь мне не верить, но я только что встретил

твою родственную душу.

Он живет в Южной Корее, но с этим мы справимся.

Все расскажу, вернувшись в Лондон. Люблю тебя.

«Люблю тебя». В переписке Дориана и Каролины подобное прощание диковинкой не было. В конце концов, каждый из них был для другого всем. Близкие друзья, коллеги по работе, семья, которую ты себе выбрал. Лучшие и худшие минуты своей жизни они прожили вместе. Но Дориан хорошо помнил, когда он перестал писать ей при прощании эти два слова: в тот момент, когда узнал о том, что Каролина и Рэнди расстались.

Погружая ложку в горшочек с пибимпабом, он в последний раз бросил долгий внимательный взгляд на столик Минхо. Второй парень, отчаянно жестикулируя, рассказывал что-то Минхо и их подруге, и вот все трое громко расхохотались.

Дориана охватило какое-то горько-сладкое чувство, и в ту сторону он больше не смотрел. Возможно, между ним и Каролиной очень скоро все опять наладится, станет проще, если она встретит кого-то еще, кем-то увлечется. И вероятность этого будет выше, если новый мужчина окажется для нее по-настоящему родственной душой, не больше и не меньше. Ее зеркальной душой.

Глава 3

Привилегированные члены книжного клуба авиакомпании «Скайвинд»

Сколько было песен, сколько стихов о любви, но, когда она явилась предо мной, я ее не узнала.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих

крышах свет

ТЕМА: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

21 февраля, 22:08 (CET – центральноевропейское время)

Наверное, я пишу с некоторым опозданием, хотя здесь у меня на часах все еще 21 февраля, но, боюсь, в Корее твой большой день давно уже закончился. И все же…

Мои поздравления с днем рождения!!!

Дориан прислал мне сообщение с твоей фоткой в ресторане, в котором играла композиция B-DAY BOY[10], но я совсем замоталась, никуда не смотрела, так что заметила его только что. Вы с ним вместе отмечали твой день рождения? Как мило.

Если бы я только знала заранее, я бы еще положила в этот пакет открытку или коробку конфет, что-нибудь в этом роде.

Обнимаю тебя —

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

22 февраля, 10:27 (KST – корейское стандартное время)

Привет, Кая!

Большое тебе спасибо за поздравление!

Мне очень неловко – Дориан сфоткал меня исподтишка, не спросив разрешения. Кстати, я узнал его имя только благодаря твоему письму. До меня только сейчас дошло, что он так и не представился и сам я его об этом не спросил. К тому же мне кажется, что это имя ему здорово подходит. Если честно, то Дориан и вправду показался мне симпатичным, хотя и нельзя сказать, что я отмечал день рождения с ним: мы оказались в одном и том же ресторане совершенно случайно. Мне немного неловко, что я не пригласил его присоединиться к нашей компании и сесть вместе за столик, но дело в том, что мои друзья нервничали бы, потому что не слишком хорошо говорят по-английски. Кроме того, он производит впечатление довольно уверенного в себе парня, которому вполне комфортно в ресторане даже одному. В этом смысле я – полная его противоположность.

Но почему бы нам не поговорить о «Трепещущем на синих крышах свете»? Я получил роман и теперь сгораю от нетерпения. Книга так замечательно пахнет (не смейся надо мной).

Мне придется держать себя в ежовых рукавицах, чтобы не начать читать ее в ближайший уикенд, а отложить это дело до марта.

Обнимаю —

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Re: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

22 февраля, 13:46 (CET – центральноевропейское время)

Привет еще раз!

Я ни за что не стала бы смеяться над тобой из-за того, что ты понюхал книгу, потому что сама делаю то же самое. Мне безумно нравится запах книг и как он меняется со временем. Запах свежей типографской краски от новых изданий – для меня самый любимый. Настанет день, и меня все же застукают в каком-нибудь книжном магазине за этим делом и оштрафуют за то, что я нюхаю книги, предварительно их не оплатив.

Кстати, ты в курсе, что в Париже есть небольшие киоски старой книги вдоль набережной Сены? Порой я иду туда и обхожу их все, пытаясь обнаружить там роман моей двоюродной бабушки. Если ты когда-нибудь посетишь Париж – должен будешь помочь в моих поисках.

Когда я сюда только приехала, то тоже довольно неловко себя чувствовала, обедая в ресторанах в полном одиночестве, но потом привыкла и даже научилась получать от этого удовольствие. С другой стороны, я очень благодарна своим новым подругам: они меня не забывают, приглашают провести время вместе.

Хороших тебе выходных, надеюсь, что последеньрожденный отходняк не накрыл тебя с головой и пятницу ты переживаешь без потерь.

Обнимаю —

Кая

P. S. Я тоже думаю, что ему очень подходит имя Дориан. Ну, ты знаешь: «Каждый из нас носит в себе и ад, и небо»[11].

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: Re: Re: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

22 февраля, 22:11 (CET – центральноевропейское время)

И тебе того же, Кая! Отличного уикенда!

Отходняк с головой не накрыл, не волнуйся.

Если я когда-нибудь буду в Париже, то ты можешь на меня рассчитывать: обещаю сопровождать тебя в поисках романа твоей двоюродной бабушки в книжных киосках на набережной Сены. На данный момент более блестящего плана не могу себе и представить.

Обнимаю —

Минхо

P. S. Будь осторожней, постарайся не попасть под арест за обнюхивание книг, которые тебе не принадлежат, но если это все же случится, то я обещаю выступить на суде свидетелем защиты.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ДОРИАН

Дориан фыркнул, сдерживая смех, а потом затянулся только что зажженной сигаретой.

– Зовут его, признаться, Минхо. Хан Минхо. Это на тот случай, если в один прекрасный момент ты вдруг захочешь перестать именовать его «моя предполагаемая родственная душа».

– Ты сказал, у него был вчера день рождения?

Дориан немного поднажал, шагая по перрону, чтобы окончательно не превратиться в ледышку.

– Точно так. Можешь себе представить? Но, должен заметить, не это стало первым звоночком, который заставил меня думать, что я только что познакомился с твоей зеркальной душой.

– Да ладно тебе. – Хотя Каролина по-прежнему сомневалась и в словах ее сквозила ирония, было очевидно, что любопытство берет верх.

– Во-первых, у него такая же, как и у тебя, скучная работа. Ровно та же самая.

Каролина громко фыркнула.

– В «Скайвинд» полно тех, кто работает ассистентом менеджера Службы наземного обслуживания пассажиров. Один или два человека в каждом аэропорту. Ты же не хочешь сказать, что все они – родственные мне души? Я на это вообще-то не претендую.

Дориан проигнорировал ее замечание и продолжил перечисление:

– Во-вторых, у него такие же часы, как у тебя.

На секунду на том конце линии воцарилась полная тишина.

– Ты уверен? – спросила наконец Каролина. Тон ее кардинально изменился.

– Черт, естественно, я уверен. Собственными глазами на них смотрел. Точно такие же, как те, что ты купила себе в ювелирном в Сохо, отпахав целое лето на почте. Как те, что ты никогда не снимаешь.

Каролина слегка прокашлялась, прежде чем заговорить:

– Хорошо, это верно: часы были из лимитированной серии, но все-таки их изготовили точно не в количестве двух экземпляров. Наверняка существует не менее двух сотен одинаковых часов, разошедшихся по всему миру.

Дориан закатил глаза. Швырнул окурок на мокрую землю и придавил каблуком, чтобы точно погасло. Если бы его за этим занятием застала Лили, она бы его убила, однако поблизости не видно было ни пепельницы, ни урны.

– И скольких из этих двух сотен человек ты встретила за свою жизнь? Ты же сама миллион раз говорила, что если встретишь человека с такими же часами, как у тебя, то обязательно подойдешь к нему и пригласишь выпить по рюмочке.

– Что ж, до сих пор я в этом не преуспела, – нехотя признала Каролина.

– Спокойно, я за тебя кое-кого нашел. Того, у кого день рождения в аккурат двадцать первого февраля, то есть именно тогда, когда, в теории, и должен был появиться на свет твой зеркальный двойник.

Каролина засмеялась, но как-то обреченно.

– Меня не удивляет, что ты малость офигел.

– Малость офигел? Да я просто остолбенел. Как будто вдруг вернулся в наше первое лето в Квинсе, эдакий флешбэк.

Голос Каролины, когда она вновь заговорила, смягчился и потеплел, утратив нотки цинизма:

– Много лет я не вспоминала об этом пророчестве – с тех пор как стала встречаться с Рэнди, наверное. Но ведь когда-то я просто с ума из-за него сходила, помнишь?

Дориан не смог удержаться от улыбки.

– Да уж, разве позабудешь наше чумовое тинейджерство! Ты была одержима пророчеством Мариен Веласкес, а я – «Атакой титанов»[12].

– Точно! Из-за Леви Аккермана[13] ты едва не изменил сексуальную ориентацию.

– Так на меня и по сей день это желание накатывает время от времени.

Каролина вновь рассмеялась. Как же давно не слышал Дориан этого звука, как по нему скучал!

– Не могу отрицать, что этот Минхо – красавчик, – призналась она спустя несколько секунд. – К тому же умеет одеваться.

Дориан сжал губы. Он так и знал, что фото Каролине понравится.

– А самое ценное, что он не принадлежит к тому типу парней, которые слишком хорошо знают, что красивы, и ведут себя соответственно.

– В точности как ты, это ты хотел сказать, не так ли? – поддела она его.

– Именно. Минхо красив, но он об этом не догадывается, чем несколько напоминает главную героиню «Сумерек»[14].

– Мне очень приятно знать, что где-то там далеко живет поистине совершенный, прямо для меня созданный мужчина, серьезно, – весело сказала Каролина. – Только сдается мне, что тысячи километров и тринадцать часов разницы во времени неизбежно послужат препятствием к тому, чтобы между нами хоть что-то да возникло.

Дориан вздохнул. Разумеется, рано или поздно она должна была сказать нечто подобное.

– Глупости. Ты работаешь не где-нибудь, а в гребаной авиакомпании. Может, для вас, землян, расстояние и представляет собой проблему, но вообще-то оно таковым не является, – пылко провозгласил он. – Надо всего лишь придумать, как устроить ваше знакомство самым естественным способом. Должен сказать, что я уже это придумал.

– Вот как?

– Слушай, ты никогда не думала вступить в книжный клуб? Дело в том, что твой парень как раз открыл такой для работников компании.

На другом конце линии опять повисла пауза.

– Еще чего не хватало…

Дориан перебил ее, не дав закончить фразу:

– Я тоже запишусь вместе с тобой! Чтобы оказать тебе моральную поддержку.

– И что мы там с тобой будем делать, в этом книжном клубе? Там наверняка собрались суперначитанные люди.

– Прошу меня извинить – мы с тобой тоже парочка в высшей степени начитанных людей, – обиженно возразил он. – Я вот только что сделал отсылку к «Сумеркам», а ты схватила наживку, разве нет?

Каролина простонала.

– Ты ведь все равно это сделаешь, да? Что бы я тебе ни сказала, ты все равно запишешь нас двоих в этот клуб!

– Конечно же нет! Не сделаю ничего против твоей воли. Это не мое дело и не моя ответственность – игнорировать знаки. Если ты предпочитаешь не вмешиваться, пустить все на самотек, то я сделаю вид, что ничего этого не было и никогда не заговорю на эту тему.

Дориан не сомневался: будь это очный разговор, Каролина испепелила бы его взглядом.

– Не смей применять ко мне реверсивную психологию, Дориан Торсби.

– Да мне никогда бы и в голову не пришло, – поспешил он оправдаться. – Вся эта история о зеркальных душах может быть идиотской брехней. Может, Мариен вовсе никакая не ясновидящая, а просто ей захотелось нас немного развлечь.

Услышав тяжкий вздох, Дориан понял, что его взяла.

– Хорошо. Наверняка я еще об этом пожалею, но ладно, так и быть. Напиши письмо Хан Минхо и скажи, что мы с тобой записываемся в его клуб.

МИНХО

После поцелуя в День святого Валентина, случившегося на ступенях лестницы перед сеульским Центральным вокзалом, Сомин и Минхо назначили третье свидание: в субботу вечером у нее дома. Она жила в маленькой, со вкусом обставленной квартирке в районе Хондэ[15], которую снимала вместе с другой студенткой университета. Соседка ее уехала на выходные к родителям, так что помешать им никто не мог.

В теории они собирались заказать доставку обеда и посмотреть какой-нибудь фильм на «Нетфликсе». На деле же, пока Сомин наливала ему пиво и откупоривала бутылку соджу, они решили пойти ужинать в ресторан. Однако Минхо так и не мог припомнить, чтобы кто-то из них звонил в ресторан и бронировал столик. Не вполне осознавая, как это получилось, они с Сомин на диване снова целовались. Она сидела, закинув одну ногу на его колено, юбка задралась до середины бедра. Маленькие мягкие ладони гладили футболку Минхо в районе живота. В какой-то момент Сомин чуть отстранилась и, глядя ему в глаза, потянула ткань вверх – совсем немного, но так, что кончики ее пальцев коснулись его кожи ниже пупка. От этого прикосновения он содрогнулся.

– Ты же этого хочешь, я права? – спросила Сомин.

Минхо не совсем понимал, что означает «это». Снять с него футболку? Покувыркаться на диване? Заняться с ней сексом несколько позже в спальне? Провести с ней ночь в этой милой квартирке? В общем-то, он не был категорически против ни одного из трех вариантов. Губы Сомин чуть припухли от поцелуев и влажно поблескивали, а элегантный пучок волос на затылке начал сползать набок. Она казалась красивой как никогда. И все же Минхо удивил самого себя, когда приподнялся и принялся откашливаться, прочищая горло, после чего заговорил.

– Мне кажется… – нерешительно начал он. – Мне кажется, что нам стоило бы продвигаться не так быстро.

Сомин еще немного отстранилась, давая возможность Минхо сесть, и сняла руки с его живота. Она залилась румянцем и негромко засмеялась.

– Разумеется, не вопрос. Большая часть парней обычно не принимают приглашение посмотреть фильм на «Нетфликсе» у тебя дома как простое приглашение посмотреть фильм на «Нетфликсе».

– Не то чтобы я не хотел… – начал оправдываться Минхо.

– Ничего страшного, если не хочешь, – продолжила гнуть свою линию Сомин с искренней улыбкой на лице. – Можем продвигаться и не так быстро. К тому же я есть хочу – просто умираю. Даже не знаю, о чем только мы думали… Звоню в ресторан, где подают глазированного цыпленка?

Минхо кивнул, чувствуя к ней благодарность. Взял руку Сомин, повернул ладонью вверх и нежно поцеловал в запястье, пока другой рукой она тянулась за своим мобильным телефоном, оставшимся на полу. Кожа была очень мягкой, а ногти всегда красивыми, как будто она только что закончила делать маникюр. Он и сам не мог взять в толк, почему отказался от продолжения. Хотя по части любовных подвигов Минхо было далеко до героя-любовника какого-нибудь романа, но и абсолютным новичком в этом деле он тоже не был.

И только глубокой ночью, когда Минхо, распрощавшись с Сомин, без предупреждения заявился в квартиру Джисопа, он смог хоть как-то привести в порядок свои мысли.

Джисоп тоже жил в районе Хондэ в студенческой квартире, которую он делил с тремя другими парнями, только она была гораздо менее ухоженной и чистенькой, чем квартира Сомин. Ребята выдали Минхо футон, и он устроился спать в гостиной. И лишь тогда, созерцая облезлый потолок комнаты и прислушиваясь к невнятным звукам ночного Сеула за окном, Минхо кое-что для себя понял.

Дело было вовсе не в том, что его не привлекала Сомин. Проблема коренилась в этих распроклятых свиданиях вслепую. Сомин не была обычной девушкой, с которой он мог бы встретиться на днях в каком-нибудь баре или с кем бы его познакомил какой-нибудь приятель, в общем, не та девушка, с которой он мог чувствовать себя в достаточной степени раскованно и быть самим собой. Сомин была племянницей делового партнера мужа его сестры – чуть ли не половина его семейства работала в адвокатском бюро зятя, и, учитывая, что девушка училась на юридическом, Минхо подозревал, что она в конце концов тоже будет работать там. Вокруг было слишком много людей, пристально следящих за развитием их отношений. Каждое, без единого исключения, утро мама спрашивала, как у него дела «с девушкой из адвокатского бюро» и планируют ли они в ближайшее время свидание. Сомин ему нравилась, но он далеко не был уверен в том, что эта симпатия перерастет в нечто большее.

– Да ведь никто не ждет от тебя предложения только из-за того, что вы один раз переспали, – успокаивала его Инна на следующий день, когда они втроем – Инна, Джисоп и Минхо – встретились, чтобы пообедать и пройтись по рынку Кванчжан[16]. – Времена-то изменились.

С этими словами подруга стала примерять винтажную шляпу в рыночной лавке с одеждой. Джисоп же держал в одной руке стакан бабл-ти, который она взяла себе на сладкое, а в другой – свой собственный десерт.

– Инна права, – прошамкал Джисоп: рот у него был набит мятным мороженым с шоколадом. – Тебе не стоит так зацикливаться на свиданиях вслепую. Если Сомин сейчас на третьем курсе, то вряд ли она в поисках чего-то серьезного.

– Ну да, вряд ли, – рассеянно повторил Минхо, теребя в пальцах краешек вывешенного для продажи ханбока[17]. – Нам, наверное, стоит прояснить этот вопрос при следующей встрече. – Он тяжело вздохнул. – Но говорить на такие темы с вами мне проще.

– Конечно же, с нами говорить проще, – отозвался Джисоп и поторопился покинуть эту лавку, когда ее хозяйка метнула устрашающий взгляд на его мороженое, оказавшееся в опаснейшей близости от предметов одежды. – С нами у тебя совсем другие отношения, – продолжил он, когда они вышли за порог. – Мы – твои друзья, а с ней ты роман крутишь. С нами ты таскаешься по задворкам и трущобам, треплешься о всякой чепухе и объедаешься пиццей, а с ней ходишь по шикарным барам и кувыркаешься на ее диване.

– Но мне нравится таскаться с вами по задворкам и трущобам, – откликнулся Минхо, корча гримасу. – Это мое самое любимое занятие в жизни, правда.

– Это мы уже поняли, – подала голос Инна и подхватила его под руку, когда они стали просачиваться между рыночными прилавками. – Джисоп пытается сказать тебе следующее: нет ничего плохого в том, что возникают сложности в общении с этой девушкой, это вполне естественно.

– Тут еще такое дело: когда у нас свидание, мы ведь не очень-то и общаемся. Ну то есть мы, конечно, разговариваем, но не о чем-то важном.

– О чем-то важном – это о чем, например? – спросила заинтригованная Инна и отпила из своего стакана с чаем.

Минхо пожал плечами, отводя взгляд в сторону, на прилавок с сувенирами для туристов.

– Ну не знаю, об обычных вещах. Любишь ли ты ходить в ресторан в одиночку, или какой запах тебе больше нравится: книги антикварной или книги только что отпечатанной.

От его внимания не ускользнули недоуменные взгляды, которыми обменялись его друзья.

– А зачем вам говорить о том, любишь ли ты ходить в ресторан в одиночку? – полюбопытствовал Джисоп с искренним непониманием. – Ну, если вы пришли на свидание, то понятно, что в ресторане вы будете вдвоем, разве не так?

– Ты прав, – сказал Минхо, вновь отводя глаза в сторону, на этот раз на плюшевых мишек в традиционных корейских костюмах, мимо которых они проходили. – Выкиньте эту ерунду из головы.

КАРОЛИНА

Лето, когда ей исполнилось пятнадцать

Каролине трудно было даже представить, каким могло бы стать лето ее пятнадцатилетия, если бы вдруг не появился Дориан. Если б он не удрал от родителей и не выбрал, явно наугад, направление движения и линию метро, ведущую в Квинс. Или если бы она сама, наслаждаясь первым днем каникул, чуть дольше провалялась в постели тем июньским утром.

Дориан буквально заполнил собой все пространство в то лето. Даже когда его не было физически, он присутствовал в мыслях Каролины. Начиная с того лета, и особенно в первые годы после их знакомства, вся ее жизнь стала вращаться вокруг Дориана.

И все же у Каролины до сих пор были живы воспоминания о днях, предшествовавших двенадцатому июня. Прежде всего, она запомнила музыку. Звучали мелодии Селены Гомес, вытеснившие из ее сердца композиции «Братьев Джонас», а также электронные композиции Авичи. Она отлично помнит, как какая-нибудь самая приставучая песня начинала звучать отовсюду, отзываясь в сердцах латиноамериканцев, лилась из радиоприемников в каждом открытом для публики заведении Квинса. Наверное, Каролина могла их слышать и в других местах по соседству, когда летящей походкой переходила проспект Рузвельта, шлепая подошвами кроссовок по разогретому асфальту. Было не больше десяти утра, но голову уже напекло – летнее солнце палило безжалостно. В те времена волосы у Каролины были куда длиннее и ее натурального цвета – темно-каштановые, блестящие. В тот день она собрала их в хвост на макушке, чтобы не так страдать от жары.

Она должна была выполнить несколько поручений Лили. Зайти в магазин электротоваров и спросить, готов ли сданный на днях в ремонт пылесос, а если нет, то «разозлиться, чтоб побыстрее шевелились». После этого следовало навестить Леди Орхидею, вычистить ее туалет и поиграть. Ребята из приюта Лили занимались этим по очереди. Мариен Веласкес, хозяйка Леди Орхидеи, вынужденно уехала на пару недель в Пенсильванию, так что кошка осталась в доме одна. А на обратном пути нужно было кое-что купить в мини-маркете. Дел было много, так что приходилось поторапливаться.

Поэтому в тот момент, когда кто-то примерно такого же роста столкнулся с ней в дверях магазина электротоваров, – она пошла дальше, пропустив мимо ушей торопливое, чуть слышное извинение. По крайней мере пока этот субъект не остановил ее, неуверенно выговорив следующие слова:

– Извините меня, мисс. Не могли бы вы подсказать, где я?

Удивившись, Каролина обернулась. Ее никогда в жизни не называли «мисс». Перед ней оказался какой-то парень, ее ровесник: светлокожий блондин, глаза серые. Одет в шорты и футболку, как и она, как и любой юный житель Нью-Йорка в летнюю жару. И все же в Квинсе Дориан неизбежно привлек бы к себе внимание – но не своим видом. Хотя блондины попадались здесь нечасто, из ряда вон выходящим такое событие не было. Больше всего он выделялся манерами и акцентом. Впоследствии кое-кто из местных мальчишек назвал его Гарри Поттером, хотя Каролине всегда думалось, что с таким цветом волос и глаз он гораздо больше напоминал Драко Малфоя. Скорее даже Драко из фанфиков – они всегда нравились Каролине больше, чем сами романы.

И хотя она отлично помнила первые обращенные к ней слова и интонацию голоса Дориана, свой ответ на его вопрос о местоположении в точности воспроизвести в памяти не удавалось. «На проспекте Рузвельта» – кажется, что-то в этом роде. Наверное, что-то в ее фразе подсказало Дориану, что не обязательно продолжать в том же духе, потому что дальше его речь перестала быть такой формальной.

– А это все еще Нью-Йорк? Что-то я слишком долго ехал на поезде.

Каролина перевела взгляд на наземный участок линии метро, возвышавшийся перед ними, и вновь сконцентрировала внимание на Дориане.

– Конечно же, это все еще Нью-Йорк, район Квинс. А куда ты хотел? Мне кажется, ты ошибся – сел не на ту линию.

Дориан задумчиво кивнул и некоторое время молчал, обозревая окрестности внимательным взглядом исследователя. Пешеходов, вывески на разных языках, трех- и четырехэтажные дома из темного кирпича по обеим сторонам проспекта, витрину магазина электроприборов.

– Что ж, район Квинс не хуже любого другого, – пробормотал парень скорее для себя самого, чем для Каролины. Наконец перевел серые глаза на девушку. – Меня, кстати, зовут Дориан. Дориан Торсби. А тебя?

Ощутив на себе его пристальный взгляд, Каролина почувствовала, что заливается краской.

– Каролина Кабрера.

– Ты не будешь против, если я провожу тебя? Все равно куда. Хочу здесь осмотреться.

«Да откуда ж ты такой взялся?» – хотелось ей знать. Но Каролина ограничилась только пожатыми плечами, изобразив безразличие.

– Ну, я иду кормить кошку в пустой квартире одной ясновидящей, которая уехала в Филадельфию помочь сестре. Кажется, та сломала бедренную кость, стараясь не отстать в постели от ритма нового жениха, который на пятнадцать лет ее младше. Это поможет тебе здесь осмотреться?

В глазах Дориана сверкнула смешинка, однако лицо оставалось бесстрастным, когда он спросил:

– Так она что, этого не предвидела?

– Не предвидела чего? – в недоумении переспросила Каролина.

– Ну, эта твоя подруга, ясновидящая, – пояснил Дориан. – Она что, не могла предсказать, что ее собственная сестра сломает ногу, трахаясь с новым женихом?

У Каролины вырвался нервный смешок. В доме Лили запрещалось использовать подобную лексику, кроме того, словечко здорово диссонировало со скорее изысканной манерой речи, характерной для этого парня.

– На это она бы сказала, что настоящие предсказатели не могут видеть ничего дурного, что могло бы случиться либо с ними, либо с их близкими, – ответила Каролина, расплываясь в улыбке. – Может, это дешевая отмазка, не знаю.

Наконец Дориан улыбнулся в ответ.

– Я готов пойти с тобой кормить эту кошку при условии, что потом мы найдем место, где я тоже смогу поесть. Деньги у меня есть, и я умираю с голоду. Если ты тоже хочешь присоединиться – приглашаю.

Каролина согласилась и повела подбородком, приглашая следовать за собой.

– Пошли, купим чего-нибудь по дороге, а там съедим. Квартира тебе понравится.

Дориану понравилась и квартира Мариен и Леди Орхидеи, с ее тяжелыми гардинами, причудливыми светильниками и другими не менее странными предметами из мира оккультизма, и гамбургеры на вынос, купленные Каролиной. Настолько, что она отдала ему половину своего.

– Можешь мой доесть – я только недавно завтракала, – заявила она. – Себе я купила один исключительно потому, что для меня это бесплатно.

Он с полным ртом попытался изобразить улыбку, после чего потянулся за добавкой. Их пальцы встретились.

– Извини, – сказал Дориан. – У меня руки в кетчупе.

– Ничего, – соврала она.

Это было вовсе не ничего, просто она еще не успела осознать, что случилось. И, разумеется, дело было не в кетчупе. Расположились они в эркере, в гостиной Мариен. В этаком огромном стеклянном фонаре с видом на проспект. Леди Орхидея терлась о ноги Каролины, требуя к себе внимания. Это была величественных размеров кошка с белой пушистой шерсткой и приплюснутым носом. Каролина подняла ее и посадила себе на колени.

– Точь-в-точь как злодейка из фильма о Джеймсе Бонде, – пошутил Дориан. – С этой котярой на руках. – Он в два приема разделался с половиной гамбургера Каролины и теперь вытирал руки одной из бумажных салфеток, упакованных в пакет вместе с гамбургерами. – Не думай, обычно я так себя за столом не веду, – оправдывался он. – Просто вчера я закрылся у себя в комнате еще до ужина, потому что был зол на родителей, а сегодня утром вышел из дома на рассвете, до завтрака.

Это подтверждало подозрения Каролины.

– Значит, ты сбежал из дома…

– Это не мой дом, – выпалил он, хмуря лоб. – Мой дом – в Лондоне, хотя последние три года я там практически не живу. А сбежал я из пентхауса на Манхэттене, который мои предки снимают уже два месяца. Не хочу я там жить – целыми днями один, ничего не делаю, пока оба они на работе. Уже достало, что все вертится вокруг них.

Три года не бывал у себя дома? Каролина с изумлением уставилась на Дориана.

– У твоих родителей какая-то очень важная работа?

Дориан презрительно фыркнул.

– Кажется, они в это верят. Отец у меня – коуч, автор нескольких книжек по аутотренингу, так что он ездит по миру, всячески их продвигая. Слышала такое название – «Инструменты скорби»? – Каролина отрицательно помотала головой. – Тем лучше для тебя. Штука в том, что теперь, в ближайшие месяцы, он каждое утро участвует в съемках одного ток-шоу для нью-йоркского телевидения. Названия не припомню, но ведут эту программу две женщины…

Каролина чуть не подскочила в кресле, и обиженная Леди Орхидея спрыгнула с ее колен.

– «С добрым утром, Нью-Йорк»? – предположила она. – Лили ни одного ее выпуска не пропускает. Ой, что будет, когда она об этом узнает… Ведь твой отец – знаменитость!

– На самом деле, – с утомленным вздохом и смущенной улыбкой заговорил Дориан, – знаменитость – это моя мать. А отец в своих интересах, для раскрутки, только использует места ее работы: это маму приглашают университеты по всему миру. Она – ученый, профессор, специалист по ирландской литературе. Ведет семинары и читает курсы лекций в лучших университетах. Мы здесь, потому что Колумбийский университет позвал ее провести семинар в летней школе.

В глазах Каролины все это и вполовину не выглядело столь же привлекательным, как каждое утро появляться на экране телевизора в программе государственного телевещания, однако от комментариев она воздержалась.

– Так значит… – Она начала говорить на испанском, но осеклась, заметив это, и вернулась к английскому. – Ты поскандалил с ними вчера вечером?

Дориан тяжело вздохнул, на этот раз – более продолжительно и несколько наигранно, и откинулся на спинку кресла, переведя взгляд на проспект, живущий своей жизнью по ту сторону стекла.

– Да мы уже месяцами ничем другим не занимаемся.

Спустя какое-то время Каролина узнает, что эта пантомима ему в высшей степени свойственна: как театральные вздохи, так и взгляды, направленные в никуда. Но в тот момент все это ее впечатлило. Пошарив в кармане шортов, она извлекла оттуда помятую пачку сигарет «Лаки Страйк» и протянула ему.

Дориан перевел на нее взгляд – неуверенный и вместе с тем заинтригованный.

– Я еще не пробовал курить.

– Ага, понятно, – сказала Каролина, вынимая одну сигарету и прикуривая ее от зажигалки, спрятанной в пачке. – Я ведь тоже не то чтобы опытная курильщица, только недавно начала. Если вначале станешь кашлять – ничего страшного.

Дориан протянул руку, вынул другую сигарету и принялся ее ощупывать, оценивая вес и текстуру, а потом сунул в рот и зажал губами. Каролина немного склонилась вперед, давая ему прикурить от своей сигареты. После первой затяжки, не выдохнув дым, Дориан скривился, но не закашлялся.

– А тебе неплохо зашло, – прокомментировала Каролина.

Дориан нервно хохотнул и затянулся во второй раз. В будущем Каролина будет корить себя за это. Сама она выкурит последнюю сигарету меньше чем через год, но Дориан к никотину пристрастится. И все же именно то ленивое летнее утро, отмеченное дымом сигарет и смятыми, испачканными кетчупом пакетами из-под гамбургеров, стало одним из ключевых событий в жизни обоих. С того самого момента Каролина Кабрера и Дориан Торсби, два человека, которые, казалось, не должны были встретить друг друга, стали неразлучными под внимательным немигающим взглядом белой длинношерстной кошки с приплюснутым носом.

КАЯ

С тех пор как Кая переехала в Париж, это воскресенье стало первым, когда она никуда не пошла и осталась дома. С погодой в выходные не повезло: моросил бесконечный дождь, было холодно. Подойдешь к окну – мощенные брусчаткой улицы, по которым обычно толпами бродят туристы, – серые и пустынные. Вчера вечером, вооружившись мужеством и крепким зонтом, она решилась на прогулку до ближайшей цветочной лавки. Ей вдруг захотелось наполнить дом своей двоюродной бабушки цветами. В романе «Трепещущий на синих крышах свет» Ингрид Боден дала описание места, где жила ее героиня, и, судя по всему, оно до малейших деталей совпадало с ее квартирой: такие же высокие потолки, те же лепные розетки на потолках, откуда спускаются хрустальные люстры, тот же камин в гостиной. Вот только квартира в романе наполнена цветами, музыкой, смехом друзей, запахом сигарет и кофе. Кае пока что не удалось приручить старый бабушкин проигрыватель, сама она не курила и не испытывала особого интереса к кофе, но уже хотя бы принесла домой пару цветочных горшков. Теперь у нее жили примула и жасмин, если верить словам продавщицы из цветочного магазина.

Героиня «Трепещущего на синих крышах света» умудрилась ни разу на страницах романа не упомянуть своего имени, рассказав всю историю от первого лица. Кая всегда подозревала, что роман имеет под собой автобиографическую подоплеку. А теперь, живя в этой квартире, практически убедилась в этом. Ей хотелось бы поговорить об этом с Минхо. Еще она задавалась вопросом, не смутят ли его страницы с любовными сценами. Самой-то Кае эти описания представлялись просто блестящими, выполненными с совершенно восхитительной натуральностью, но все же кому-то они могли бы показаться чересчур откровенными.

Эти размышления заставили ее вспомнить о фотке, что пару дней назад отправил ей тот парень. Дориан прислал ее неожиданно, без предупреждения, она даже не сразу поняла, кто это. Ей уже приходилось видеть лицо Минхо на официальном портале компании в разделе персонала, но это было совсем другое дело.

Она не могла бы точно сказать, что больше всего поразило ее в полученном сообщении: аватарка Дориана, где он позирует в обнимку с девушкой, его ровесницей, на фоне, по-видимому, фестиваля Коачелла в калифорнийской пустыне, или же фотка Минхо, где он снят во весь рост в ресторане, приодетый, весь в черном, слегка нахмуренный.

Оба изображения вызывали у Каи ощущение, что она оказалась невольным свидетелем чего-то не предназначенного для ее глаз. Будто перед ней открылась щелка в частную жизнь двух ее коллег, которых девушка едва знала. Она и сама в день их знакомства отправила Минхо селфи со своим членским билетом, но это – другое. Кая делала снимок, совершенно точно зная, кто его получит. А эти два фото, в противоположность ее селфи, ничуть не были похожи на адресованные именно ей.

На своей аватарке Дориан обнимал девушку за плечи. В ее внешности сквозили романские черты: смуглая кожа, блестящие черные глаза. Одежда в стиле хиппи, характерная для этого фестиваля: джинсовые шорты, ковбойские сапоги, яркие ленты в волосах. Кая задумалась, кто она, не невеста ли… Светлые волосы Дориана сильно взъерошены, на нем гавайская рубашка и солнечные очки, где, как в зеркале, отражается вытянутая рука с телефоном, на который и было сделано селфи. Оба широко улыбались явно не на камеру – видимо, смеялись над чем-то своим. Увидев их в первый раз, Кая безумно позавидовала, что они ездили туда, в Калифорнию, на многодневный музыкальный фестиваль. А вот она никогда еще не бывала на хотя бы отдаленно похожем празднике.

Запечатленный на втором фото Минхо выглядел совсем не таким, как на служебном снимке. Волосы длиннее, и они темной волной падают на лоб, да и одежда сидит точно по фигуре. А еще он взрослее, элегантнее и – совершенно точно – намного привлекательнее. Он и так показался ей красивым на фотографии в интранете, но годы пошли ему только на пользу.

Однако проблема была в том, что Кая чувствовала себя не слишком комфортно, размышляя о коллегах в подобных терминах. И, хотя она вовсе не просила, чтобы ей прислали обе эти фотки, все же чувствовала себя виноватой, потому что рассматривала их дольше, чем можно было бы, оставаясь в рамках приличий. Это все дождь виноват, постаралась она оправдаться. Если б можно было куда-нибудь сходить в эти выходные, точно все было бы по-другому. Кая еще не успела провести в квартиру кабельный интернет, и в тех редких случаях, когда он был ей нужен, использовала мобильный трафик. Телевизор в бабушкиной квартире имелся, но очень старый, без возможности просмотра DVD или Blu-ray. Хорошо бы испечь бисквит, вот только духовка не работает. Так что приходится проводить выходные, забравшись с ногами в кресло у холодного камина, за чтением детектива Гастона Леру, обнаруженного в коробке у входной двери. Еще она в который уже раз посмотрела несколько серий из последнего сезона «Аббатства Даунтон», скачанных предварительно на компьютер, и полистала информационные буклеты, которые получила в прошлый понедельник в приемной комиссии университета Сорбонна.

Разумеется, будь у нее побольше интересных занятий, она ни за что не стала бы столько раз открывать фото Минхо в интерьере ресторана.

Первый час ночи. Кая чувствовала, что засыпает, и пыталась собрать оставшиеся у нее силы, чтобы заставить себя встать с дивана, принять душ, а потом лечь в постель. Но тут вдруг пришел имейл, и не от кого-нибудь, а от этого самого Минхо. Сон у нее как рукой сняло. Который в Корее час? Семь утра понедельника? Нет, уже восемь. Что же могло случиться, чтобы Минхо написал ей, едва оказавшись в офисе?

ТЕМА: Ты не поверишь…

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

25 февраля, 08:16 (KST – корейское стандартное время)

Кая, думаю, что ты даже не поверишь, что со мной сейчас случилось.

На самом деле это произошло еще вчера, но я не открывал корпоративную почту все выходные (мой друг Джисоп заставил меня удалить приложение с телефона, потому что он считает, что с ним я не могу отключиться от рабочих моментов и расслабиться, что вообще-то верно, но в то же время – глупость, потому что я еще хуже расслабляюсь, если не могу туда заглянуть).

Так вот, я только что включил компьютер и в своей почте нашел имейл от Дориана Торсби: он хочет вступить в наш клуб. Как и еще одна сотрудница Службы наземного обслуживания пассажиров из нью-йоркского аэропорта имени Джона Кеннеди – думаю, это его подруга.

Ты можешь в это поверить?

Книжный клуб авиакомпании «Скайвинд» только что в один прыжок удвоил количество своих членов!

Ты прочтешь это уже утром, вероятно. Ведь в Париже еще середина ночи, но я просто хотел тебя предупредить, что ни Каролина (успел ли я тебе сообщить, что так зовут вторую новую участницу клуба?), ни Дориан, насколько я понимаю, не могут ни говорить, ни читать по-французски. Как только я получил письмо, сразу проверил по их профилям владение языками. Думаю, ты уже знаешь, что из этого следует: нам придется найти какой-нибудь другой французский роман с английским переводом. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Обнимаю —

Минхо

P. S. Извини, что я написал тебе в такое время. Вся эта история застала меня врасплох. Я уже успел привыкнуть к мысли, что в клубе будет только два участника – мы с тобой.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

Не веря своим глазам, Кая перечитала письмо дважды. Итак, после всех приложенных усилий они не будут читать в марте «Трепещущий на синих крышах свет». Так она и знала – что-то подобное неминуемо должно было случиться. В конце концов, эта книга нарушала одно из правил клуба, не имея перевода на английский язык. Она понимала, что ни Дориан, ни его подруга ничуть в этом не виноваты, но не могла не думать о них с некоторой досадой, ведь эти двое так поторопились, не подождали несколько недель, прежде чем сообщить о своем желании вступить в клуб. К тому же Минхо, судя по всему, это вообще мало трогало, он был слишком обрадован появлением двух новых участников клуба. Скорее всего, теперь он задвинет в дальний угол экземпляр романа, присланный Каей, и на долгие годы о нем забудет. Англичанин и американка. «Класс», – с горечью подумала она. Никаких сомнений – скоро они будут читать «Великого Гэтсби» и «Повелителя мух».

Экран ее телефона засветился вновь – еще один сигнал оповещения от сервера авиакомпании.

ТЕМА: Чуть не забыл!

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

25 февраля, 08:19 (KST – корейское стандартное время)

Извини, в спешке забыл кое о чем тебя попросить. Когда будешь выбирать новую книгу для чтения… Постарайся, чтобы она оказалась не слишком толстой, умоляю! Я понимаю, что это выглядит ужасно, когда основатель книжного клуба выражает подобного рода просьбу (и я обещаю, что не откажусь прочесть более тысячи страниц «Отверженных», но в другой раз, если ты выберешь именно эту книгу, просто боюсь не справиться с таким вызовом в марте). Этот месяц будет для меня весьма напряженным: 2 апреля я сдаю экзамен Proficiency, так что в оставшиеся недели мне придется удвоить часы занятий по английскому. Я с удовольствием прочту «Трепещущий на синих крышах свет», несмотря на дополнительные часы занятий (наверное, начну сегодня же вечером, поскольку теперь не имеет смысла ждать первого числа месяца, ты не против?), но, если мы добавляем еще одну книгу, для «официального» клуба, то, может быть, пусть она будет чуть попроще, что скажешь?

(Вынужден срочно прощаться – рейс на Рим отложен, и к нам внезапно набежала целая толпа негодующих пассажиров.)

Обнимаю —

Минхо

P. S. У меня нет обыкновения употреблять столько скобок в своих письмах, это у меня под влиянием эмоций получилось.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

Каю охватило чувство невероятного облегчения. Несмотря ни на что, они будут читать роман ее двоюродной бабушки! И Минхо, судя по всему, даже и не думал о чем-то ином. Кая ощутила себя полной идиоткой из-за трех чрезвычайно длинных минут, до краев наполненных ее ревнивыми и злобными мыслями о Дориане и его подруге. Ведь не кто иной, как сама Кая, и посоветовал Дориану ознакомиться с информацией о клубе, в конце-то концов! Кроме того, в Соединенных Штатах тоже пишут вполне себе интересные книги. Когда предлагать книгу будет американка, Кая прочтет «Великого Гэтсби» от корки до корки и даже подготовит длинный перечень собственных комментариев к этому тексту, если выбор остановится на нем! И она быстро ответила Минхо, после чего выбралась наконец-то из кресла и отправилась в душ.

ТЕМА: Re: Чуть не забыл!

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

25 февраля, 00:20 (CET – центральноевропейское время)

У меня уже есть на примете очень короткий французский роман, который легко читается и был переведен на все языки, какие только можно себе представить.

Поздравляю с двумя новыми членами клуба – и удачи со всеми негодующими пассажирами.

(Мне нравится, когда ты используешь скобки.)

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

Глава 4

Седьмая планета была Земля

– А как это – приручить? – вновь спросил Маленький принц.

– Это давно забытое понятие, – объяснил Лис. – Оно означает: создать узы.

АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ (французский писатель)

Маленький принц[18]

ТЕМА: Март!

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: всем получателям – во все аэропорты

1 марта, 13:00 (KST – корейское стандартное время)

Всем – привет!

Я запланировал отправку этого письма получателям в час дня по корейскому времени, что, если я не ошибся в подсчетах, соответствуют полуночи в Нью-Йорке. Так что официально вся наша четверка получит это письмо 1 марта.

Напоминаю, что в этом месяце мы читаем «Маленького принца». Пока что я продолжаю обдумывать предложение Дориана организовать в конце месяца виртуальное заседание клуба, чтобы отметить начало его работы. Не то чтобы мне не нравилась сама идея, однако она застала меня немного врасплох. Создавая клуб, я думал, что мы просто будем обмениваться электронными письмами со своими комментариями, но Дориан совершенно прав: поскольку нас пока только четверо, мы можем рассмотреть и другие опции. Как только я приму решение на этот счет, то сразу же вам напишу.

Всем большой привет и – приятного чтения!

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Все еще не могу привыкнуть к этой мысли

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

5 марта, 23:15 (KST – корейское стандартное время)

Ты и вправду живешь в квартире, упомянутой в «Трепещущем на синих крышах свете»?

Это просто невероятно, мне даже немного боязно стало. Это как обсуждать роман о Шерлоке Холмсе с кем-то, кто живет в доме номер 221б по Бейкер-стрит, или с обитателем замка Иф из «Графа Монте-Кристо».

Боже мой, сдается мне, что я несу какой-то бред: весь вечер учил наизусть английские устойчивые выражения, которые, уверен, ни один англичанин в реальной жизни сроду никогда не использовал. Этот экзамен меня медленно убивает.

По крайней мере чтение на французском помогает немного от этого отвлечься.

Обнимаю —

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Все еще не могу привыкнуть к этой мысли

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

5 марта, 20:27 (CET – центральноевропейское время)

Или обсуждать «Маленького принца» с кем-то, кто живет на астероиде B-612!

В общем, это правда: от возможности жить в этой квартире просто сносит крышу, не стану врать. Завтра при свете дня сфоткаю и пришлю тебе ту самую кондитерскую, где в грозовой вечер повстречались герои романа. Она как раз под этой квартирой, на первом этаже, и все еще существует. Интерьер слегка изменили с семидесятых годов, но входная дверь – та же, точно такая, как в книге. И миндальные пирожные у них выше всяких похвал, лучшие из всех, что мне когда-либо приходилось пробовать; даже не знаю, почему моя двоюродная бабушка не упоминает их в своей истории. Лично я говорила бы о них на протяжении всего романа. Очень жаль, что среди обычных маршрутов Дориана нет рейса Париж – Инчхон, а то бы я тебе обязательно передала коробочку печенья.

Постарайся хоть немного отдохнуть, идет? У меня нет ни капли сомнения, что к этому экзамену ты готов более чем.

Крепко обнимаю —

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: А что, если?..

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу, Лондон)

6 марта, 09:57 (KST – корейское стандартное время)

Дориан, я поразмыслил над твоим предложением и решил, что это неплохая идея, – напишу об этом девушкам. Но ты единственный из нас, у кого не бывает фиксированных выходных, так что будет лучше, если ты сам выберешь день для нашей встречи.

Жду от тебя дату.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ДОРИАН

Чуть ли не первое, что сообщил о себе Дориан Каролине в день их знакомства, – это что его настоящий дом остался в Лондоне. Он имел в виду старый викторианский особняк в Финсбери-Парке, перестроенный родителями почти полностью, так что от старых времен оставался лишь фасад. И не то чтобы Дориан испытывал к нему особо теплые чувства, но альтернативой этому дому была нескончаемая череда арендованных квартир в столицах и других больших городах по всему миру, в каждой из которых они останавливались на считаные месяцы, а потом срывались с места вновь.

И все же довольно скоро пришел тот день, когда Дориан не смог признать своим домом и особняк в Финсбери-Парке. В тот же день он осознал еще одну вещь: самого себя он тоже не знает.

После небольшого скандала, который привел к нескольким отставкам в управляющем совете, его матери предложили должность заведующей кафедрой литературы в Лондонском университете. Вследствие чего семья Торсби внезапно была вынуждена вернуться в Великобританию с перспективой там и остаться. В эту секунду Дориана охватил страх. Страх вернуться в страну, где никто его не ждет. У родителей оставались в Лондоне старые друзья и коллеги, и только по Дориану никто не скучал, потому что ему не удалось прожить в этом городе столько, чтобы это могло стать реальностью.

Оказавшись в своей комнате, он не увидел в ней ничего, что действительно ему принадлежит. Дориан не выбирал ни эту мебель, ни цвет стен, ни компьютер, ни ночник в стиле минимализма на тумбочке возле кровати. Ящики и шкафы – пустые. Над письменным столом – пробковая доска с россыпью разноцветных кнопок. В комнате Каролины, в Квинсе, была точно такая же, но сплошь заполненная фотографиями ее друзей, открытками и журнальными вырезками. А на пробковой доске Дориана в Лондоне – только кнопки. Он стал деревом, давно лишенным корней. Следовало бежать оттуда как можно скорее, ведь если он останется, то может потерять равновесие даже от легкого дуновения ветра.

Вечером того же дня он во второй раз в жизни сбежал из дома и отправился на метро в аэропорт Хитроу – тот самый, где лишь сутки назад приземлился самолет, на котором он вместе с родителями прилетел из Куала-Лумпура после пятимесячного пребывания там. Ему еще не исполнилось восемнадцати, поэтому он не только не знал, в каком направлении собирается лететь, но и сомневался, продадут ли ему билет, не запросив согласия родителей. Он думал о Нью-Йорке, о Каролине, которая по-прежнему жила в доме Лилианы Ривас. И задавался вопросом, примут ли его там снова.

Билета он тогда не купил. Оказавшись в аэропорту, он сразу почувствовал себя лучше. Аэропорт – хорошо знакомое ему место. Место, где абсолютно все пребывали временно, где никто не пускал корней. Где он не был белой вороной. Какое-то время он просто шагал, влившись в людской поток, по терминалу, постепенно успокаиваясь. И вдруг что-то привлекло к себе его внимание: переносной пункт, всего-то стол и огромный постер с логотипом одной из самых больших авиакомпаний Соединенного Королевства. А под ним – простое сообщение, навсегда изменившее жизнь Дориана Торсби:

Хочешь стать частью нашей команды?

АВИАКОМПАНИЯ «СКАЙВИНД»

вновь открывает набор в академию для подготовки

специалистов рядового состава экипажа воздушного судна.

Подходи и возьми себе экземпляр информационного буклета!

В тот вечер Дориан вернулся в особняк в Финсбери-Парке с улыбкой, редкой гостьей на его лице, и новостью, совершенно не обрадовавшей родителей.

Даже по прошествии нескольких лет им трудно было принять, что сын не пошел по их стопам. Что он не войдет в историю благодаря академическим достижениям, что его имя никогда не появится в газетах. По крайней мере не в связи с чем-то таким, чем можно будет гордиться. Мать Дориана продолжала терзаться страхами, что имя ее сына рано или поздно появится на страницах желтой прессы, как только он засветится в каком-нибудь пабе в обществе некой богемной знаменитости. Так или иначе, то, что поначалу казалось обычным подростковым бунтом, стало его профессией, которая если и не могла обеспечить ему роскоши, но все же позволяла вести жизнь хоть и далекую от совершенства, но по крайней мере его собственную.

После нескольких переездов Дориан уже больше года жил в съемной квартире неподалеку от художественной галереи Тейт, в районе Бэнксайд. Квартиру снимали на троих, так что он делил ее с медсестрой по имени Рича, на пару-тройку лет его старше, – они почти не пересекались по причине хаотичного рабочего графика их обоих, – а также с молодым преподавателем на временной позиции в Лондонском университете по имени Адриэль, которого в качестве соседа порекомендовал не кто иной, как мать Дориана. Поначалу он всячески сопротивлялся вселению Адриэля в их квартиру, поскольку знал, что тот работает в непосредственном контакте с матерью, но в конце концов ему пришлось уступить: им с Ричей нужен был еще один квартирант, чтобы вытянуть арендную плату, а Рича, скорее всего, предпочла бы человека с рекомендацией, чем первого встречного с улицы. К тому же – и Дориан вынужден был это признать – Адриэль оказался отличным соседом. Он любил чистоту, обладал невозмутимым характером, а еще у него был жених, который приезжал из Ньюкасла на каждые выходные и великолепно готовил. То, что парень соседа работает шеф-поваром в одном итальянском ресторане, – как ни крути, несомненное преимущество. Рича, в противоположность Адриэлю, не имела обыкновения приводить кого-то к себе домой, тем более – своих партнеров. Ее не интересовала ни романтическая любовь, ни секс, что превращало Дориана в единственного обитателя крошечной квартирки на троих, кто все еще судорожно цеплялся за «иссушающий душу рынок спорадических влюбленностей и интрижек на одну ночь», как называл эту сторону жизни Адриэль. Это превращало Дориана в неизменную мишень упражнений в остроумии со стороны обоих соседей, которых он развлекал искрометными историями о своих провальных свиданиях и позорных недоразумениях, служивших обычным для него вкладом в ужин в тех редких случаях, когда им удавалось собраться втроем.

В тот день Дориан, умирая от голода, приземлился в Лондоне после долгого перелета по уже привычному для него маршруту из Лос-Анджелеса, мечтая о вегетарианской лазанье, ожидавшей его в морозилке. Слишком многого от остатка этого дня он для себя не просил. Его вполне устроило оказаться наконец на твердой земле, а не на борту самолета. Единственное, чего он хотел от жизни в тот вечер, – так это разуться, снять с себя форму, натянуть спортивный костюм, после чего забыть обо всем и обо всех.

Вот почему в тот момент, когда он вошел в дом, где на лестнице его встретил скромных размеров водопад, немедленно намочивший ему ботинки, а дверь в квартиру оказалась распахнута настежь, и двое пожарных[19] внутри властно отдавали распоряжения его соседям, которые в резиновых сапогах перетаскивали с места на место коробки и мусорные мешки с вещами, – Дориан понял, что ужасный день только начинается.

– Но что?.. Какого черта здесь происходит?

Ужасаясь, он вошел в квартиру. Вода стояла по щиколотку.

– Резервуар прорвало, на крыше, – сообщила Рича и сунула в руки Дориана картонную коробку. – Подержи это немного, ладно? Это мои конспекты по биохимии. Они у меня под кроватью лежали, так что теперь там каша. А мне они еще в магистратуре понадобятся.

– На нашей крыше был резервуар воды? – удивился Дориан.

– Похоже на то. – Несмотря на резиновые сапоги, брюки Адриэля промокли до середины бедра. Нервно пригладив волосы, он внимательно оглядел все вокруг. – Ладно, кажется, мы спасли все, что можно было еще спасти, – сказал он, обращаясь к одному из пожарных. После чего повернулся к Дориану. – С твоими вещами все в порядке. Не то чтобы их у тебя было много, но все уцелело. Однако ты должен собирать чемоданы. Нам придется убраться отсюда – недельки на две.

– Придется убраться? – повторил Дориан, вопросительно глядя на стоявшего ближе к нему пожарного.

Тот подтвердил это с каменным выражением лица.

– Нужно не только выкачать воду, но и устранить протечку, провести обследование состояния здания, убедиться, что ни его структура, ни электрическая проводка не пострадали. А в квартире придется перестилать полы.

Адриэль подошел ближе, хлюпая сапогами, и взял из рук Дориана промокшую коробку, чтобы поставить ее на кухонный стол.

– Ты как, выкрутишься? – спросил он. – Ричу на две недели приютит подруга, то есть она поедет к ней в Рединг.

– Добираться на транспорте из Рединга до ее больницы – раз плюнуть, – ровным голосом пробормотал Дориан, не отрывая глаз от пожарных. Один из них приготовил топор. Молодой человек предпочел не спрашивать, для чего тот ему понадобился.

– То же сказала она сама, хотя выразилась чуть более изысканно, – ответил ему Адриэль, пожимая плечами, – и все же, две недели придется как-то перебиваться. Мне обещали местечко в университетском общежитии для преподавателей. Если хочешь, могу попросить, чтобы тебе тоже комнатку выкроили. Возможно, придется раскошелиться, но, учитывая обстоятельства…

Дориан отрицательно покачал головой, обдумывая полученную информацию.

– Нет, найду какой-нибудь хостел. Не могу жить в университете, в котором работает моя мать. Узнай она обо всем, в том числе о том, что я отправился ночевать бог знает куда, а не к ней…

Адриэль вдруг округлил глаза, как будто о чем-то вспомнил, и Дориан почувствовал приближение паники.

– Погоди-ка… – начал Дориан.

– Ну да, ты меня убьешь.

– Не тяни резину, чувак. Скажи, что ты не успел еще проболтаться моей матушке.

– Но я же не знал, что ей нельзя говорить! – начал оправдываться Адриэль. – Черт подери, мне и в голову не пришло, что она – твоя мать. Большую часть времени я об этом не думаю. А тут я был в истерике, Рича была в истерике, вода до колен доходила! Я должен был сказать ей об этом, и чем раньше, тем лучше, чтобы меня сегодня кто-нибудь быстро подменил.

Дориан метнул в него испепеляющий взгляд, одновременно дрожащими руками пытаясь найти в карманах пальто мобильник. Нужно было срочно его включить, ведь в последний раз он заглядывал в телефон до того, как взошел на борт самолета. Три сообщения от матери; в них она информировала, что велела постелить чистые простыни в его комнате и что в холодильнике оставлен ужин на тот случай, если он захочет поесть, когда придет домой, – только разогреешь, и все готово, – но самих их дома не будет, потому что они с отцом идут сегодня на благотворительный вечер в Королевский автомобильный клуб. И один имейл от Хан Минхо, в котором тот давал зеленый свет его собственной идее, высказанной несколько недель назад, относительно первого собрания книжного клуба. Диссонанс между двумя реальностями каким-то странным образом его приободрил.

– Говоришь, вещи мои не промокли? – уже намного спокойнее спросил Дориан. Вины Адриэля в том, что тот оказался шпионом его матери, не было: сам виноват, сам впустил его в свой дом, да еще и привязался к нему. – И даже книга, которую я оставил на тумбочке?

Адриэль в растерянности взглянул на него.

– «Маленький принц»? Нет, книжка не намокла. Мы ее в мусорный мешок упаковали – он там, на диване.

Бровь Дориана поползла вверх, и он вперил в соседа испытующий взгляд, как будто не до конца ему поверил.

– А мои выпуски манги? Они у меня в пластмассовом ящике лежали, на обувнице. Мне не хватало всего двадцати семи томов до конца «Большого куша»[20]. Знаешь, сколько я деньжищ в это дело вбухал? Не могу же я снова начинать с нуля!

Адриэль не смог удержаться от нервного смешка.

– С ними тоже все в порядке. Не волнуйся, все твои земные сокровища пребывают в совершенной сухости и сохранности. – Черты его лица чуть смягчились, и взгляд, обращенный на Дориана, засветился чем-то похожим на симпатию. – Тебе наверняка удастся прожить пару недель с матерью. Серьезно, это не так ужасно, как тебе кажется.

Дориан фыркнул.

– Увидим.

ТЕМА: Сегодня, верно?

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

15 марта, 17:11 (CET – центральноевропейское время)

Извини, что пишу тебе в такое время. В Сеуле, должно быть, уже совсем поздно, но писать раньше я не хотела, чтобы ты не нервничал, а потом ушла на работу. Как экзамен? Удалось ли тебе показать им всем, что ты знаешь английский гораздо лучше, чем сами англичане?

Если ты устал, то лучше напиши мне уже завтра. Поспи немного.

Или даже в понедельник, если подумать. Завтра – суббота, а твой друг Джисоп не позволяет тебе пользоваться корпоративной почтой по выходным. И, что ни говори, вполне правильно делает.

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Re: Сегодня, верно?

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

15 марта, 23:25 (KST – корейское стандартное время)

Привет!

Слушай, тебе, наверное, это покажется несколько странным, так что если не согласишься, то ничего страшного, но… можно я тебе позвоню?

Думаю, ты сейчас занята… Пятница – и у тебя наверняка куча разных планов.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Re: Сегодня, верно?

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

15 марта, 17:27 (CET – центральноевропейское время)

Конечно можно.

Вот мой номер. Я только что вернулась домой.

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

КАЯ

Не прошло и минуты, как Кая отправила свой имейл, и экран ее телефона засветился: входящий звонок с префиксом Южной Кореи. А она не успела даже сообразить, как дошла до такой ситуации. Кае никогда не нравилось говорить по телефону, она не чувствовала себя в подобных случаях комфортно и всегда предпочитала общаться сообщениями, а не звонками. И все же несказанно удивила саму себя, ответив на последнее письмо Минхо почти с нетерпением. Ей хотелось, чтобы он ей позвонил. Хотелось, чтобы хоть раз их разговор не завершился заранее сформированной корпоративным сервисом стандартной подписью с именем и фамилией, указанием места работы и наименованием аэропорта. Ноги подкосились, и она позволила себе упасть в кресло у окна, а нажимая на зеленый значок и поднося к уху телефон, успела заметить, что руки ее слегка дрожат.

– Хэлло? – сказала она по-английски, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Голос Минхо, напротив, звучал мягко и казался усталым. В нем слышались теплые нотки, как будто он улыбался.

– Я на самом деле тебя не побеспокоил? У тебя точно нет никаких планов?

– Моим единственным планом на этот вечер была стирка, – с нервным смешком ответила Кая. – Итак, твой экзамен…

– Понятия не имею, сдал я его или завалил, – огорченно проговорил он. – Все это продолжалось битых четыре часа, но я и половины своих ответов не помню.

– Я бы тебе точно поставила пять. Твой английский просто великолепен, по крайней мере по скромному мнению не носителя языка.

Когда Минхо снова заговорил, в голосе его послышались робкие нотки.

– Если хочешь, можем перейти на французский, – предложил он, сам перейдя на этот язык. – В этом случае тебе придется вооружиться терпением, но мне кажется, что я справлюсь. Предпочитаю до самого конца выходных больше не иметь дел с английским.

В его французском акцент слышался чуть сильнее, и, казалось, он дольше подбирал слова, но голос его оставался все таким же мягким, юным и мелодичным. Кая опять улыбнулась, на этот раз еще шире, и тоже перешла на родной язык.

– Так лучше? – спросила она.

Минхо засмеялся. Смеялся он тоже замечательно.

– Намного лучше. – Он сделал паузу. – Прошу прощения, что так внезапно тебе позвонил. Дело в том… даже и не знаю в чем. Наверное, мне просто ни о чем не хотелось думать до ночи, а тут пришло твое письмо, и мне вдруг показалось, что позвонить тебе – хорошая идея.

– Я рада, что ты решил мне позвонить, – успокоила его Кая. – Мне очень приятно слышать твой голос до первого заседания клуба.

– Должно получиться интересно, правда? – с некоторой неуверенностью спросил ее Минхо. – Правильно я поступил, приняв предложение Дориана?

Осталось чуть больше недели до того, как четверо участников книжного клуба авиакомпании «Скайвинд» соберутся на свое первое виртуальное заседание. Дориан предложил, чтобы каждый из них выбрал какое-то особое место своего города (кафе, паб или ресторан), сыгравшее в их жизни какую-то важную роль, и подключился оттуда по видеосвязи. Кае этот план понравился. Как только Минхо им об этом написал, она сразу отметила в ежедневнике день и время этого события.

– Будет классно, вот увидишь, – отозвалась она. И тут ей вспомнилась кое-какая вещь, о которой Минхо рассказал ей в одном из первых писем. – Тебя беспокоит, что ты окажешься в баре один? Но ведь, строго говоря, ты не будешь один: ты будешь с нами.

Минхо вздохнул. Кая услышала тихий скрип матраса и поняла, что он только что прилег на кровать. Ей хотелось надеяться, что он не заснет во время их разговора. Судя по времени его последнего письма, там у них уже полночь.

– Не скрою – идея пойти в бар одному меня немного пугает, но еще больше беспокоит, что я не знаю, какое бы место выбрать, чтобы не ударить в грязь лицом. В этом отношении Инчхон не может равняться с Парижем, Лондоном или Нью-Йорком. Я даже стал думать, не поехать ли мне в Сеул, чтобы выйти на связь оттуда. Это должен быть обязательно бар или подойдет любое другое место, где можно перекусить?

Кая расхохоталась.

– Ты ведь организатор, так что, насколько я понимаю, ты сам и решаешь, какое место подойдет, а какое – нет.

Минхо тоже засмеялся.

– Думаю, ты права… – Тут опять послышался скрип матраса, как будто Минхо вдруг резко сел. – Слушай, до меня только сейчас дошло! Ведь ты сейчас – в квартире твоей двоюродной бабушки, верно? То есть я говорю по телефону с человеком, который физически находится на главной сцене действия первого романа книжного клуба авиакомпании «Скайвинд». – И тут же исправился: – Вернее, первого неофициального романа.

– Ты имеешь в виду тот самый роман, который нарушает одно из правил клуба и о существовании которого не знает половина его участников? – пошутила Кая.

– Точно так. Тот самый роман, где есть абсолютно откровенная сцена орального секса, о существовании которой я даже не подозревал и добрался до которой в аккурат посреди вагона, полного народу, по пути на работу. Так что мне пришлось приложить все силы, изображая безразличие на лице, и тихо молиться о том, чтобы вокруг не нашлось никого, кто бы понимал по-французски.

Кая снова захохотала, и на этот раз громче прежнего.

– Ой, я должна была предупредить, что не все главы пригодны к прочтению на публике, извини!

– На самом деле эта часть романа меня просто очаровала, как и все остальные, имеющие отношение к любовной истории героинь, – продолжил он с явным энтузиазмом в голосе. И Кая задумалась, не та ли это интонация, с которой он всегда говорит о книгах. Интонация, характерная для нее самой. – Твоя бабушка была очень продвинутой для своего времени, если написала о подобных отношениях между женщинами еще в семидесятые годы прошлого века.

– Да, это правда. Она была просто обалденной – мне бы так хотелось познакомиться с ней поближе!

– Ты писала, что даже не знаешь толком, где она сейчас живет?

– Она почти не поддерживает связи с семьей. Когда она навещала нас в последний раз, мне было одиннадцать. Думаю, что и мои родители, и бабушка с дедушкой считают ее белой вороной. Не так давно я нашла целую коробку с экземплярами «Трепещущего на синих крышах света» на чердаке старого дома, где росли мой дед, Ингрид, их братья и сестры. Но никто на мою находку особого внимания не обратил. В конце концов я забрала их все, а потом перевезла в Париж.

– Кто бы мог подумать, что один из этих экземпляров переместится в Южную Корею? – вставил Минхо.

– Наверное, это лучшее, что с ним могло случиться. Не знаю, возможно, я тоже такая белая ворона, потому что всегда ощущала себя будто я – это она. По крайней мере во мне было то же стремление уехать из дома и начать все с нуля. Смешно, но я никогда бы, скорее всего, на это не отважилась, если бы Ингрид не помогла мне.

– Ты о чем?

– Три месяца назад, когда я еще жила в своей деревне, неожиданно получила от нее конверт. С парижским штампом, но у меня есть подозрение, что в Париже, откуда она его отправила, она была проездом. В конверте лежал дубликат ключа от ее квартиры, две банкноты по сто евро и открытка с видом Монмартра, на которой был изображен фасад дома. На открытке было всего несколько слов: «Теперь твой черед».

Минхо присвистнул.

– Просто невероятно, серьезно. Знала бы она, что мы читаем ее роман!

Кая почувствовала ком в горле. Ведь именно этого она и хотела, предлагая «Трепещущий на синий крышах свет» для книжного клуба: разделить это все с кем-нибудь. С человеком, которому не чужда эта страсть – говорить в полный голос о книгах, обсуждать их. С кем-нибудь, кто сможет понять, как много означала для нее эта история при первом прочтении и как много значит до сих пор.

– Я знаю, что у нас не было иного выхода, кроме как отодвинуть эту книгу в сторону, заменив другой, но, когда я думаю о Дориане и Каролине, я чувствую себя чуть-чуть виноватой, – призналась Кая. – К тому же они могут решить, что я не отличаюсь оригинальностью при выборе чтения.

Минхо снова тихо засмеялся. Но, когда он заговорил, голос его прозвучал слегка меланхолично:

– По правде говоря, оригинальным оказался твой выбор или нет, но «Маленький принц» всегда мне нравился. Особенно мне близка тема баобабов. Мне самому тоже бывает трудно распознать семена растений, отделяя хорошие от плохих, а ведь когда спохватишься, то оказывается, что в мозгу у меня выросло уже огромное дерево, и оно не позволяет думать ни о чем другом.

Каю до глубины души поразила обескураживающая бесхитростность, с которой он говорил. Из их переписки по электронной почте она уже успела составить себе некое впечатление о нем и даже начала подозревать, что Минхо день за днем ведет жесточайшую борьбу сам с собой, одержимый перфекционизмом, и что порой эта его особенность граничит с социофобией. И вот она прислушивается к тому, как сильно стучит кровь у нее в висках, пока она набирается мужества, чтобы ему ответить.

– Можешь звонить мне, когда это с тобой случается. Когда баобабы разрастаются так, что ты уже не можешь думать о чем-то другом, позвони мне, и я помогу тебе их выкорчевать.

На том конце линии несколько секунд длилось молчание. И Кая гадала, вызвано ли оно тем, что Минхо с трудом подбирает нужные французские слова, чтобы выразить свою мысль, или чем-то иным.

– Я очень рад, что послал в тот далекий день свой первый имейл, – наконец сказал он. – Даже если бы в этот клуб не записался никто, кроме тебя, я все равно страшно доволен, что это сделал.

КАРОЛИНА

Лето, когда ей исполнилось пятнадцать

Каролина никогда раньше не обнаруживала себя в подобной ситуации: ей никогда не приходилось помогать беглецу, только что удравшему от родителей. В конце концов она просто предложила Дориану остаться в квартире Мариен, пока она сама, купив все, что ей было поручено, отнесет покупки Лили. Она и так уже довольно сильно задержалась. А потом она вернется сюда, и они вместе подумают, что можно предпринять. По дороге в магазин Каролина размышляла над тем, как скоро полиция примется за поиски Дориана. По ее соображениям, если пятнадцатилетний парень из Квинса убегает на рассвете из квартиры родителей после ссоры с ними накануне вечером, никому даже в голову не придет истратить хотя бы цент правительственных денег на его поиски, пока не пройдет несколько дней. Но Дориан – случай особый: его родители – важные птицы. Отец его каждый день появляется в утренней телепрограмме. И она представила, как он со стеклянными глазами тычет фотокарточкой сына прямо в камеру в программе «С добрым утром, Нью-Йорк», прося его вернуться домой. Виделась ей и другая картинка: целая толпа полицейских окружает квартиру Мариен, выносит дверь и силой вытаскивает оттуда Дориана.

Выйдя из магазина, она ускорила шаг. Ей очень хотелось помочь Дориану, помочь ему по-настоящему. Какая-то часть ее сгорала от желания вернуться к нему через пару часов, как только покончит с делами, и провести остаток дня наедине с ним. Но если Каролина чему-то за пятнадцать лет своей жизни и научилась, так это тому, что нельзя позволять втягивать себя в маленькие семейные драмы белого человека. К тому моменту, когда она дошла до дома, решение было принято. И она отправилась искать Лили. Та была в кухне, где занималась нарезкой лука в промышленных масштабах. На огне уже стояла огромная кастрюля, над которой клубился пар, распространяя запах вареного мяса[21]. Один из малышей, устроившись за приставным столиком, с самым серьезным видом помогал, разбирая на волокна кусочки мяса. Каролина водрузила пакет с покупками на тот же стол.

– Принесла все, что нужно, девонька? – рассеянно спросила Лили.

Где-то работало радио, звучала новая версия «Quizás, quizás, quizás», пела Габи Морено. С тех пор эта песня для Каролины навсегда будет связана с Дорианом Торсби и тем днем, когда она с ним познакомилась. Днем, когда она решила его предать.

– Мама, кое-что случилось.

Лили немедленно повернулась лицом к Каролине. Девочка обычно не обращалась к ней так, как это делали малыши. Вот уже несколько лет она звала ее просто по имени.

– Думаю, – продолжила Каролина, – что ты должна будешь позвонить в Колумбийский университет и спросить там преподавательницу по фамилии Торсби.

Лили несколько секунд смотрела на нее, не говоря ни слова.

– И что же я должна буду сказать профессорше Торсби, когда нас соединят? – спросила она.

Каролина набрала в грудь побольше воздуха. В этот момент она ненавидела сама себя.

– Скажи ей, что ее сын у нас, что сейчас он сидит в квартире на проспекте Рузвельта и ждет моего возвращения.

Способность Лили вести себя невозмутимо в любой ситуации – даже самую неожиданную встречать не моргнув глазом – поражала. Вероятно, это было закономерное следствие десятков лет, в течение которых она заботилась о малышах и подростках. Невозмутимо выслушав историю целиком, во всех подробностях, Лили позвонила в университет. Оказалось, что профессор Торсби в данный момент не имеет возможности подойти к телефону, потому что проводит семинарское занятие, так что она просто оставила для нее сообщение секретарю кафедры, на которой профессор Торсби работала:

– Отлично, тогда прошу передать, что если ее интересует местонахождение ее пятнадцатилетнего сына, то он у меня – так уж вышло. Если она захочет его вернуть, со мной можно связаться по телефону.

Когда Лили положила трубку, Каролина зашлась нервным смехом.

– Ты что, шутишь? Как это тебе только в голову взбрело? Прозвучало так, будто это ты сама его и похитила!

Лили, безразлично пожав плечами, снова повернулась к кипящей на огне кастрюле.

– Отправляйся за этим парнем и тащи его сюда. Поест здесь с нами, а потом поглядим.

Вопреки первоначальным опасениям, Каролине не пришлось слишком долго убеждать Дориана в том, что сдаться – лучший выход. Время, которое он провел в одиночестве, тоже, судя по всему, заставило его поразмыслить о сложившейся ситуации, пробив брешь в его защите.

Дориан пообедал у Лили, как она и планировала, и провел день вместе с Каролиной забавляя малышей возле надувного бассейна на заднем дворе. Наступил вечер, все вместе поужинали, но никаких известий от его родителей все не было. Лили уже раздумывала, как ей разместить детей по комнатам, чтобы Дориан провел у нее ночь, когда кто-то нажал на кнопку звонка у ворот.

В тот день Каролина вряд ли сумела хорошо рассмотреть профессоршу Эрин Торсби. Та сидела в углу лестницы на корточках, рядом с Дорианом и одной девочкой, из младшеньких, так что единственным, что Каролина смогла увидеть, был край зонтика, под которым профессорша спряталась от только что закапавшего мелкого летнего дождика, и самый низ юбки безукоризненно скроенного костюма-двойки. Все остальное от нее скрывало полотно двери и щуплая фигурка Лили. Мать Дориана так и не зашла в дом, чтобы проверить, как там ее сын. Ограничилась лишь тем, что вручила конверт с деньгами хозяйке дома.

– Это покроет дополнительные расходы, которые у вас из-за него возникнут. Завтра мы пришлем его одежду. Передайте ему, что мы придем за ним в последний день августа, когда будем уезжать из страны.

И вдруг она перешла на другой язык, которого Каролина не знала, причем сильно повысив голос, чтобы сын, прятавшийся в темноте лестницы, хорошо ее расслышал. Потом развернулась и пошла прочь, оставляя за собой только стук каблучков по цементной дорожке, после чего покинула Квинс на том же такси, на котором приехала.

Лили еще несколько секунд стояла у открытой двери, потом захлопнула ее и повернулась к ребятам.

– Ну и отлично, а теперь – пора спать, – твердым тоном заявила она, проходя мимо них, как будто и день прошел обычно, и вечер не отличался ничем примечательным.

Каролина и Дориан еще долго сидели на лестнице, после того как Лили ушла, забрав с собой малышку. Рука Дориана касалась ее руки при каждом вдохе. Взгляд его не отрывался от двери.

– Что она тебе сказала? – шепотом спросила Каролина несколько минут спустя. – И на каком языке?

– Toradh un chrainn un thuitfeas un duilleabhar. – Каролина вздрогнула. В устах Дориана эти слова обрели, казалось, новый смысл. – Это такая шотландская поговорка, – упавшим голосом пояснил он. Несмотря на то что все вышло, кажется, как он сам и хотел, Каролина первый раз видела его таким удрученным. – Это значит: яблочко от яблоньки недалеко падает.

МИНХО

В конце концов Минхо и вправду поехал в Сеул для участия в виртуальном заседании книжного клуба. Хотя со столицей у него и не было таких тесных связей, как с Инчхоном, все же там было одно место, которое всегда ему нравилось: берег реки Ханган у моста Банпо. По вечерам в хорошую погоду там обычно собирается молодежь, люди ужинают или просто пьют соджу или пиво, слушают уличных музыкантов. Тот вечер в самом конце марта оказался не слишком теплым, но небо было ясным, и, в общем-то, погода была не слишком плохой, если, конечно, потеплее одеться. В одном из близлежащих заведений Минхо взял напрокат плед для пикника и прикупил пару банок пива. После чего выбрал местечко подальше от больших дружеских компаний и вытащил из рюкзака планшет, чтобы проверить подключение к интернету. До начала оставалась еще четверть часа.

Заседание было назначено на десять часов вечера. Для Каи это соответствовало трем часам дня, для Дориана – двум, а для Каролины – восьми утра. Странно все-таки, подумал Минхо, что он собирается выпить пива на ночь глядя, в то время как в Нью-Йорке эта суббота только еще начинается. Минхо отпил из банки и вновь взглянул на часы, подаренные отцом. Оставалось три минуты. Он открыл планшет и принялся ждать. Через несколько секунд в зале ожидания созданного им канала видеоконференции кто-то появился. Черноглазая смуглянка. Каролина приветствовала Минхо нервным смешком, вырвавшимся у нее, когда она убедилась, что Каи и Дориана пока нет.

– Вообще-то у меня нет обыкновения приходить куда-то первой, – сказала она.

– Что ж… – Минхо улыбнулся ей в ответ. – Я бы обманул тебя, если бы сказал, что у меня тоже.

Но еще раньше, чем она успела ответить, к видеоконференции подключились сразу два участника. Внимание Минхо непроизвольно переключилось на Каю. В конце концов, сказал он себе, Дориана вживую он уже видел. Его появление сюрпризов не обещало.

На плечах у Каи оказалась та же черная кожаная куртка, что и в первый раз, на селфи, и накрасилась она почти так же: подвела синие глаза черным карандашом. Немного разрумянившись, она искренне улыбалась в камеру. Глаза у нее обалденно красивые. «Однако данный факт вряд ли имеет отношение к книжному клубу», – напомнил себе он.

– Все хорошо, ребятки? – вступил Дориан, демонстрируя свой характерный британский акцент и чуть кривоватую улыбку. Казалось, что ему в этой ситуации совершенно комфортно, как будто встретились не четверо практически незнакомых людей. – Минхо, ты что, на открытом воздухе?

Минхо подтвердил его правоту, чувствуя в душе благодарность за то, что Дориан решился расколоть лед.

– Я в Сеуле, на берегу Хангана. – И включил задний вид камеры планшета, чтобы показать им пейзаж. – Вон там – башня Намсан[22], видите?

– Ой, какой красивый мост, с этой разноцветной подсветкой! – воскликнула Кая.

– И музыка слышна, – с интересом проговорила Каролина. – Это прямо там?

– Да, играют уличные музыканты, на этой стороне реки, недалеко от меня.

– А ты знаешь, что они исполняют?

Минхо вновь переключил камеру на себя и отрицательно покачал головой. Похоже, что музыканты играли корейскую версию композиции какого-то известного певца. Немного печальная мелодия. Вроде бы крутится на языке, но что-то не припомнить.

– Там говорится о том, что зима кончается и наступает весна, – пояснил он. На самом деле, мелькнуло в голове Минхо, самая подходящая для конца марта песня, будто нарочно для этого вечера. А если бы не Каролина, он бы и внимания на нее не обратил. – Вот только названия я не знаю.

– Ничего страшного, я могу поискать, – отозвалась она. Вынув свой мобильник, она поднесла его к ноутбуку, будто собралась записать голос Сеула. На заставке ее телефона показалось изображение самой Каролины, но более юной, в обнимку с пожилой смуглой женщиной с морщинистым лицом и длинной седой косой, переплетенной разноцветными лентами. Через несколько секунд Каролина убрала телефон. – Готово. Думаю, что этого будет достаточно.

– Ты любишь музыку? – вежливо поинтересовалась Кая.

Минхо заметил, что на лице Дориана появилась улыбка – легкая, но более теплая и искренняя, чем были до сих пор.

– Музыкой она просто одержима, – пояснил он. – Ни за что не остановится, пока не найдет эту песню. А потом навечно впечатает ее в свою память.

Каролина весело рассмеялась.

– Просто я люблю соотносить разные мгновения и людей с определенными мелодиями. – Она пожала плечами. – Вот теперь для меня эта мелодия всегда будет связана с вами и первым заседанием клуба. И это намного лучше, чем ассоциация с шумом, который стоит в этом заведении. Народу полно – час пик. Наверное, мне стоило бы выбрать другое место.

– А где ты сейчас? – спросил у нее Дориан. – На Квинс что-то непохоже.

За Каролиной виднелась часть кафе – просторного помещения в индустриальном стиле с высокими потолками и декоративным кирпичом на стенах. За длиннющей барной стойкой – множество школьных досок, где цветными мелками расписаны различные варианты меню. За стойкой – официанты без униформы, в своей повседневной одежде, обслуживают длинную очередь клиентов. Каролина, по-видимому, сидела у окна за высоким столом. Перед ней – чашка кофе. Теперь она подвинула ноутбук так, чтобы им была видна улица. Здания из стекла и мрамора вперемешку с другими – из красного кирпича, с железными пожарными лестницами. В потоке машин яркими пятнами выделяются желтые такси. У Минхо екнуло сердце – Манхэттен.

– Эта кафешка недалеко от университета, где я училась, – сказала она. – Я в те времена чуть ли не целые дни здесь просиживала, листая конспекты и пытаясь не заснуть с помощью ударных порций эспрессо. Уж и не знаю почему, но сегодня мне захотелось сюда вернуться.

Кая так близко наклонилась к экрану, что стали видны маленькие веснушки на носу.

– Невероятно, – зачарованно проговорила она.

– Ну, я не думаю, что Париж хоть в чем-то уступает Нью-Йорку, – отозвалась Каролина. – И твое кафе кажется гораздо спокойнее моего.

Кая чуть покраснела, почувствовав себя в центре внимания, и с гордостью улыбнулась.

– Это «Кафе де Флор». Говорят, что раньше сюда частенько захаживали разные интеллектуалы и вели тут свои беседы, так что я подумала, что это самое подходящее место, учитывая обстоятельства.

Все дружно засмеялись. За спиной Каи виднелась застекленная терраса типичной французской закусочной. С другой же стороны проглядывал широкий проспект, обставленный высокими каменными домами с фасадами кремового цвета и множеством кованых металлических балконов, утопающих в цветах.

– Ты уже заказала рюмку абсента? – поинтересовался Дориан. – Для такого места – то, что надо. Бьюсь об заклад, эти интеллектуалы заправлялись там именно этим.

Ничего не сказав, Кая подняла повыше стакан, стоявший перед ней на столе. С горячим шоколадом.

– Это они тоже наверняка пили, – вставил свой комментарий Минхо.

– Полагаю, что именно так, – ответил Дориан и приподнял свой наполовину опустошенный стакан, в котором плескался кофе со льдом. И сделал большой глоток.

Дориан находился в стандартном интерьере заведения, принадлежавшего обширной сети кафетериев. За ним виднелся логотип со словами NATURE CAFE. На вид довольно симпатичное место, хотя и несколько бесцветное: белые столики, белые стены, белый пол. На официантах – белые фартуки. Дориан устроился в дальнем углу. Одет он был неформально: худи, чрезвычайно похожее на то, которое было на нем в день их с Минхо встречи в одном из ресторанов Инчхона. Рядом с его стаканом с кофе стояла бутылка сока, богатого антиоксидантами. Минхо был слегка разочарован. Хотя он и бывал в Лондоне, но все же был бы рад увидеть что-то еще, однако там не было окон. Дориан сообщил, что кафе расположено под землей, в метро.

Странно, что одним из любимых заведений Дориана в родном городе оказалось довольно безликое кафе, расположенное на станции метро. Оно казалось проходным местом, где никто не задержится дольше пары секунд без особой надобности. И все же Минхо предпочел не задавать вопросов.

– Осознали ли вы, что я – единственный из собравшихся, кого каждый из вас троих знает лично? – вопросил Дориан, энергично взбалтывая содержимое бутылки, прежде чем ее открыть. – Если бы не я, вы бы до сих пор не увидели друг друга в лицо, хотя все мы обладаем такими физиономиями, которые точно стоят того, чтобы на них взглянуть. Я вовсе не хочу сказать, Минхо, что твой первоначальный план не был хорош, но признай, что это – все же гораздо лучше, чем перебрасываться кучей электронных писем.

– А мне нравятся электронные письма, – заговорила Кая. – Я не хочу сказать, что отказалась бы от такого собрания, но имейлы мне тоже нравятся. Они мне кажутся романтичными. В широком смысле слова «романтичный», – поторопилась добавить она. – Ну вы понимаете: восемнадцатый век и все такое.

Минхо засмеялся.

– Типичнейшие и в высшей степени романтичные электронные письма, которыми обменивались Эдгар Алан По и Виктор Гюго.

Кая тоже не удержалась от смеха.

– Точно.

Дориан насмешливо поднял брови.

– Моя матушка просто обалдеет, если узнает о том, что я провожу субботний вечер рассуждая с вами о писателях восемнадцатого столетия. И снова включит меня в число своих наследников.

– Слушай, я хорошо знаю, что твоя мать – не само совершенство, но она никогда не лишала тебя наследства, – упрекнула его Каролина. – Вовсе не обязательно разыгрывать роль трагического героя перед Каей и Минхо.

– Как скажешь, – буркнул Дориан и пожал плечами. – Все дело в том, что я почувствовал себя немного не в своей тарелке, когда выяснилось, насколько высок здесь уровень обсуждения, ведь я собрался предложить вам читать «Дневник Бриджит Джонс», когда очередь выбирать дойдет до меня. Моей бабушке нравилось, но, быть может…

– Что? Нет! – жалобно воскликнула Каролина. – Раз уж ты это сказал, то не можешь просто так подразнить нас и бросить. Я в восторге от этого фильма и с удовольствием буду читать книгу.

– Мне тоже нравится этот фильм, – живо подхватила Кая. – Хотя, должна сказать, больше всего мне нравится персонаж Колина Ферта.

– Марк Дарси! – горячо подхватила Каролина.

– Лучший финальный поцелуй в истории кино, – прошептала Кая.

Теперь снова вступила Каролина, карикатурно изображая британский акцент:

– «Подожди, хорошие мальчики так не целуются». – И снизила тон на целую октаву, чтобы ответ больше походил на мужской: – «Вот черт, что не так?»

Кая зааплодировала, а Минхо снова рассмеялся.

– Ладно, значит, читаем в апреле «Дневник Бриджит Джонс», в честь бабушки Дориана и Колина Ферта. Согласен, Дориан?

– Просто гениально, так выпьем же за это! – оживился тот, вновь приподнял свой сок с антиоксидантами и сделал из бутылки большой глоток.

Минхо проделал то же самое со своим пивом, Кая – с горячим шоколадом, а Каролина – с кофе. После чего все еще раз с улыбкой посмотрели друг на друга через экран. Несколько секунд никто ничего не говорил. Наконец Минхо снова взял слово, ощущая разлившееся по груди тепло, которое не могли пригасить ни ночная прохлада, ни свежесть от реки.

– Ну ладно, вообще-то нам нужно все-таки поговорить о «Маленьком принце».

ТЕМА: Мгновение и песня

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

24 марта, 20:17 (EST – североамериканское восточное время)

Кая была права: электронные письма имеют свои плюсы перед общением в чате.

Прилагаю ссылку на песню, которая, возможно, не окажется совсем незнакомой. Я почти все воскресенье угрохала на ее поиски. В теории она принадлежит группе BTS[23], но теперь она наша.

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

Глава 5

Бесценные воздушные мили Дориана Торсби

Осколки прежних дней, задолго до первого нашего поцелуя и первой проведенной вместе ночи, вспоминаются мне с еще большей ясностью. Те мгновения, когда мы замерли в предвкушении поцелуя, когда обе осознавали, как жаждем его, но все же совершали противоположный выбор: отступить.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих крышах свет

ТЕМА: ОПОВЕЩЕНИЕ О СПИСАНИИ ВОЗДУШНЫХ МИЛЬ

От: Автоматический сервер отдела персонала

Кому: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

1 апреля, 00:00 (GMT – время по Гринвичу)

Уважаемый мистер Торсби!

Напоминаем, что начисленные Вам как действительному члену кабинного экипажа авиакомпании «Скайвинд» воздушные мили будут обнулены по истечении текущего месяца.

На «Странице персонала» Вы найдете актуальную информацию относительно возможности конвертировать накопленные мили в авиабилеты.

С наилучшими пожеланиями.

НАСТОЯЩЕЕ ЭЛЕКТРОННОЕ СООБЩЕНИЕ ОТПРАВЛЕНО АВТОМАТИЧЕСКИ. В СЛУЧАЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ВОПРОСОВ ПРОСИМ ОБРАТИТЬСЯ В СЛУЖБУ ПЕРСОНАЛА ВАШЕГО АЭРОПОРТА.

ТЕМА: У меня появилась (еще одна) гениальная идея

От: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

1 апреля, 10:11 (GMT – время по Гринвичу)

Я уже почти на борту, но спешу сообщить: ждите на этой неделе весточки. У меня появилась гениальная идея по поводу нашего заседания в этом месяце.

Обзвоню всех по очереди, чтобы с помощью своего несомненного обаяния убедить каждого по отдельности.

Прошу об одном: будьте открыты к новым возможностям и помните, что работаете не в каком-то инвестиционном банке, а в гребаной авиакомпании!

С любовью —

Д.

Дориан Торсби

Бортпроводник кабинного экипажа

Аэропорт Лондона – Хитроу – Англия

КАРОЛИНА

Двумя годами ранее, в канун Нового года, когда Каролина летала к Дориану в Лондон

За пару лет до вступления в книжный клуб авиакомпании «Скайвинд» Дориан жил в живописнейшем районе Камден-таун, в студии над строением, когда-то служившим железнодорожным складом. Жил он там со своей теперь уже бывшей невестой, которая окончательно оставила его, как и студию, всего несколько недель назад. И все же это место до сих пор больше напоминало о ней, чем о нем. Студия оказалась заставлена живописными полотнами, образцами современного искусства, которые, как подозревала Каролина, подбирал не Дориан: столь тонким вкусом он не отличался. Каролина с этой девушкой почти не пересекалась, но знала, что та изучает изящные искусства. Кроме того, она была вегетарианкой, так что именно под ее влиянием стал вегетарианцем и Дориан. Роман Дориана и его бывшей, возможно, не был совершенством, однако в глазах Каролины он выглядел по меньшей мере красиво, потому что, и тут уже ничего не поделаешь, он бы все равно стал частью его жизни.

Дориан тоже собирался в скором времени покинуть эту студию. Для него было неприемлемо впустить в свое жилье чужака, если только это не была его возлюбленная, но, с другой стороны, арендная плата оказалась для него неподъемной, с его-то скромной зарплатой бортпроводника.

– С тебя берут кучу денег за квартиру без внутренних перегородок? – едва переступив порог, первым делом спросила Каролина, подняв бровь и внимательно оглядывая помещение.

Дориан не выглядел потрясенным ни своим разрывом с девушкой, ни необходимостью съехать с квартиры. Несмотря на все минусы, студия располагала обширной террасой, откуда открывался прекрасный вид на главный проспект района, так что Дориан предложил подруге прилететь в Лондон, встретить с ним Новый год и помочь достойно распрощаться со своим прошлым.

Каролина не раздумывая приняла это приглашение. Она уже полгода не видела своего лучшего друга и очень по нему скучала. Кроме того, следующим летом она заканчивала университет и только что подписалась на прохождение практики в «Скайвинд», той самой авиакомпании, в которой Дориан работал уже какое-то время. И вот теперь, когда они официально стали коллегами, Дориан смог перевести Каролине часть воздушных миль со своего счета члена кабинного экипажа, так что ей был обеспечен бесплатный перелет в Европу. То есть для нее это стало предложением, от которого трудно отказаться. К тому же если с практикой у нее все сложится успешно, то через несколько месяцев у Каролины появится постоянная работа. Это следовало отметить.

И они отметили. Отмечали три дня подряд: сходили в старый викторианский театр на дискотеку, в латиноамериканский клуб неподалеку от Берджесс-парка, а также прошлись по бессчетному множеству пабов в Сохо. На третий вечер, как раз в новогоднюю ночь, Дориан раздобыл ВИП-пропуска на концерт индийской группы в лондонском Брикстоне. Каролине было трудно понять, с каким количеством народу знаком ее друг. Куда бы они ни пришли, им неизменно встречался хоть один человек, который был счастлив его увидеть.

На выходе с концерта они пересеклись с парнем, их ровесником, и тот принялся звать их на частную вечеринку, по его словам, совсем недалеко. Дориан кинул взгляд на Каролину и, верно считав выражение ее лица, вежливо отказался. Каролина держалась из последних сил. Они праздновали уже три дня подряд без передышки, а следующим утром она уезжала: ей предстоял восьмичасовой перелет домой, в Америку.

– У тебя в Лондоне столько друзей, – сказала она по дороге к метро. И взяла его под руку, чтобы было на что опереться. На ногах у нее были новые туфли на высоком каблуке, купленные утром в бутике в Примроуз-Хилл, и теперь они ее окончательно добивали. – За тобой трудно поспеть. Извини, что из-за меня тебе пришлось отказаться от вечеринки.

– Да мне и самому не то чтобы очень хотелось, – с полнейшим безразличием ответил Дориан. – К тому же все эти люди мне не друзья. Никто из них. Это знакомые, с которыми я время от времени провожу время. Фамилии большинства из них я благополучно позабыл, а уж чем занимается каждый из них – не имею ни малейшего понятия. – Дориан, должно быть, заметил выражение лица Каролины и печально ей улыбнулся. – Что? Когда ты на меня так смотришь, это значит, что меня ждет выговор.

– Да нет, ничего, просто я немного устала.

Сил, чтобы давить на него, она не находила. Голова все еще кружилась вследствие двух выпитых на концерте мохито, к тому же они уже подошли к метро. Не самый лучший момент, чтобы читать нотации кому бы то ни было. И все же Каролину немало беспокоил образ жизни ее друга. Не то чтобы ее заботили его многочисленные тусовки, она ведь хорошо понимала, что, хотя ему и вправду нравится это делать, но эти три дня – не показатель, они исключение. Здоровье его тоже не внушало ей особых опасений. Она бы, конечно, предпочла, чтобы он не так много курил, но вот пил он не больше среднего. И все же у нее сложилось впечатление, что жизнь Дориан ведет скорее одинокую. Он сказал ей правду: ни одного из предполагаемых друзей, с которыми они в эти дни встретились, сам он, по-видимому, ни капли не интересовал. Дориан прожил в Лондоне уже немало лет, но был все так же одинок, как и в первый день после возвращения. Настоящих крепких связей он так и не создал. Девушка, с которой он прожил последние полгода, только что от него ушла, а его это, казалось, даже не слишком задевало.

– Я и сам устал, – признался он. – Как по мне, так в тысячу раз лучше провести остаток этой ночи с тобой вдвоем и посмотреть салют с террасы, чем пойти на какую-то дурацкую вечеринку. Кроме того, дома нас ждет вчерашняя пицца, ее можно разогреть, а в морозилке у меня припрятаны два нетронутых стакана Ben & Jerry's[24]. С мыслью о тебе покупал.

Каролина, услышав эти слова, немедленно отбросила все тревожные мысли и от радости подпрыгнула. О чем тут же пожалела – идиотские туфли напомнили о себе.

– А какое? С печеньем? – спросила она с затаенной надеждой.

Дориан криво улыбнулся, проводя пластиковой картой по считывающему устройству при входе в метро.

– И арахисовым маслом. Все самое лучшее и самое липкое для моей маленькой уроженки Нью-Йорка.

Каролина захохотала и скинула с ног туфли. Пол на станции метро оказался холодным, но ей это было до лампочки. Она испытала настоящее облегчение.

– Ты – самый лучший, Дориан Торсби, – сказала она по-испански. – Принц принцев и король королей.

После чего запрыгнула Дориану на спину. Друг жалобно ойкнул, но подхватил ее сзади руками

– Доиграешься до того, что мы на рельсы свалимся. И не увидим никакого Нового года – не доживем.

– Это будет очень печально, – прошептала Каролина, настроение которой внезапно прыгнуло к отметке «превосходно». Дориану в тысячу раз лучше провести остаток ночи с ней вдвоем, чем на какой-то дурацкой вечеринке. – Мы же с тобой в самом расцвете сил. Такие молодые…

– И такие красивые, – подхватил Дориан.

– И с многообещающим будущим в авиакомпании «Скайвинд».

Дориан разразился хохотом. Две девочки-подростка, ожидавшие того же поезда, смотрели на них с улыбкой до ушей. Каролина все еще сидела у него на закорках.

– Не говоря уже о пицце и мороженом, – напомнил он.

– Умереть прямо сейчас – плохая идея.

– Наихудшая, – подвел он итог.

Каролина подалась вперед, вытянув шею поверх плеча Дориана, и поцеловала его в щеку. Она не помнила, чтобы делала это раньше, и тут же задалась вопросом, не избегала ли этого намеренно. Если для него ее поцелуй и стал неожиданностью, то он этого не показал.

– Я же скучала по тебе, дурачок, – успела шепнуть ему на ухо Каролина, прежде чем из туннеля выкатился грохочущий поезд, вынудив ее спуститься на землю и отделиться от него.

МИНХО

Минхо стал первым, с кем связался по телефону Дориан. Позвонил он из Лос-Анджелеса через день после того, как Минхо получил от него письмо с известием, что тот собирается это сделать. Был вечер вторника, по крайней мере в Корее. Минхо не выспался, да и день на работе прошел нелегко, так что чувствовал он себя слишком уставшим, чтобы высчитывать, который там час на Западном побережье Соединенных Штатов. В любом случае явно не самый подходящий, чтобы бодрствовать. И все же голос Дориана звучал довольно бодро, несмотря на джетлаг.

– Ты как, из офиса уже вышел? Тебе сейчас удобно говорить или я не вовремя?

Минхо огляделся. Он стоял возле небольшого курятника, опустевшего много лет назад. Рядом с курятником – сарай для сельскохозяйственного инвентаря, а вокруг – сложенная из камней ограда и засеянные поля. И ни единой живой души. Только слышится пение птиц, шелест ветра, рокот прибоя, а также шум заходящих на посадку самолетов, совсем недалеко. Он все еще в аэропорту. В одном из немногих уголков территории, не преобразованных до сих пор под строительство отеля, спа-салона, парковки для автомашин или поля для гольфа.

– Не беспокойся, я совершенно спокойно могу говорить, – сказал он в ответ и присел на низкую каменную стену. – Я тут решил погулять, дошел до бывшей земли моего деда. Единственное, что здесь мне угрожает, так это если вдруг налетит чайка, схватит мой телефон и унесет.

– У твоего деда был земельный участок? – полюбопытствовал Дориан.

– Да, на том же острове, где сейчас аэропорт. Дед держал кур и гусей. – При этом воспоминании Минхо улыбнулся. – Когда мы с сестрой были маленькими, летом каждый день купались вот здесь, в канаве.

Дориан восхищенно присвистнул.

– Слушай, я просто умираю от зависти. Мой дед со стороны отца оставил после себя только титул и кучу долгов, зато другой дед, со стороны матери, был пожизненным членом доброй половины пабов Дублина. Когда я туда наведываюсь, то стоит мне назвать свое имя, так сразу наливают пинту «Гиннесса» – бесплатно.

Минхо рассмеялся.

– Тоже неплохое наследство.

Что-то в голосе Дориана навело Минхо на мысль, что тот тоже улыбается.

– Ясное дело, неплохое. – Тон Дориана смягчился. – Твой дедушка недавно умер?

– Год назад, сегодня как раз годовщина. Поэтому я сюда и пришел.

Почти вся семья Минхо исповедовала либо католичество, либо буддизм, и только дед упорно держался древних традиций мусока – корейского шаманизма. Прабабка Минхо вообще была весьма почитаемой шаманкой в родных ей местах, как и до нее – ее мать. А дед когда-то давно соорудил небольшой алтарь сразу за хижиной, возле огромной плоской скалы, чтобы снискать расположение природных сил. Минхо не считал себя человеком сколько-нибудь религиозным, он был слишком погружен в реальный мир и соответствующие обязанности, чтобы располагать свободным временем для исследования духовных материй, однако в то утро он проснулся с воспоминаниями о дедушке, с небывалым ранее чувством тоски и потребностью прийти сюда, на землю своего предка.

Именно здесь он решил, что хочет работать в аэропорту Инчхона, когда ему едва исполнилось десять лет, здесь он часами лежал в высокой траве, наблюдая за тем, как набирают высоту самолеты над головой. И здесь много-много лет спустя нашел он деда, лежащего без сознания на земле, но по-прежнему с мотыгой в руке: инсульт, от которого дед так никогда полностью и не оправился.

– Могу перезвонить тебе позже, – предложил Дориан. – Или в другой день. Не хочется мешать тебе в годовщину смерти деда. То, что я хотел сказать, может чуток подождать.

– Да нет, не стоит. Мне пойдет на пользу, если я с кем-нибудь поговорю, – глядишь, и отпустит. Это место полно разных воспоминаний – как хороших, так и печальных, и я еще не решил, каких больше. – Он устроился поудобнее на каменной ограде, поправив брючину. Когда вернется в город, придется отнести костюм в химчистку – добираясь сюда, Минхо умудрился перепачкать брюки песком и грязью. – Слушаю тебя, давай выкладывай: что ты там эдакое придумал для заседания этого месяца?

Дориан прочистил горло, как будто готовясь произнести речь, а когда заговорил, то Минхо сразу распознал этот тон – такой же использовала его подруга Инна. Таким тоном кто-то гораздо более решительный, чем ты, пытается убедить тебя участвовать в чем-то, хорошо зная, что ты, скорее всего, от этого откажешься.

– Дорогой Минхо, достопочтенный президент нашего расчудесного клуба, приходилось ли тебе когда-либо принимать участие в бале-маскараде?

Минхо, нахмурившись, немного смутился.

– Полагаю, что да.

– А бывал ли ты когда-нибудь в Лондоне?

– Два раза.

– Отлично. А доводилось ли тебе посещать бал-маскарад в Лондоне?

Возможно, в другой день, когда Минхо не чувствовал бы себя таким усталым или печальным, он отреагировал бы на этот вопрос по-другому. Тогда же он смог только нервно засмеяться и провести по лицу рукой, пытаясь проснуться. Дориан никак не может намекать на то, на что, ему показалось, он намекает.

КАРОЛИНА

Двумя годами ранее, в канун Нового года, когда Каролина летала к Дориану в Лондон

Давно уже Каролина не получала такого удовольствия от встречи Нового года! С Дорианом на двоих они умяли мороженое и пиццу. Облачились в пижамы, поверх которых были надеты пальто, а Каролина утеплилась еще и за счет шерстяной шапочки и перчаток. И вышли на террасу, чтобы слышать музыку с частных вечеринок, чередой протянувшихся вдоль главного проспекта Камден-тауна. Как раз под ними, в заведении на первом этаже, Новый год встречала тесная дружеская компания. Если склониться над перилами, то можно их увидеть, чем Каролина и воспользовалась. Дворик был украшен новогодними гирляндами, одна пара медленно кружилась в углу, несколько молодых людей сидели за складным столиком и разговаривали. Остатки еды в пластиковых тарелках, пустые бутылки из-под вина.

– Все это напоминает мне Квинс, – сказала Дориану Каролина, кивая на происходящее внизу. – У нас так, на задних дворах, дни рождения отмечали.

Дориан потушил сигарету о картонную коробку из-под пиццы и подошел к ней ближе, тоже заглядывая вниз.

– Точно! Бог ты мой, я до сих пор вспоминаю твой день рождения тем летом. Лили тогда просто из кожи вон вылезла…

– Мне исполнялось пятнадцать, чему же тут удивляться? – усмехнулась Каролина.

На самом деле праздник был не то чтобы очень роскошным, однако Лили действительно приложила к его организации кучу усилий: купила имениннице платье розового цвета в магазине секонд-хенд, развесила по всему дому цветочные гирлянды.

– Заставила нас танцевать вальс, – пожаловался Дориан, забавно сморщив нос – так же, как тогда, столько лет тому назад. – Перед всем кварталом!

– Не преувеличивай. Максимум там было человек пятьдесят, не больше.

– Вынудила двух пятнадцатилетних детишек станцевать парой вальс на глазах у полусотни зевак, – посетовал он. – Акт чистого садизма. С ее-то многолетним опытом обращения с тинейджерами Лили должна была лучше соображать, что такое подростковый возраст и с чем его едят.

– А мне понравилось, и очень, – вступилась за нее Каролина, улыбаясь. – Было классно.

Дориан закатил глаза, но тоже слегка улыбнулся.

– Я был ходячей катастрофой – то и дело наступал тебе на ноги. Ты заслуживала партнера получше для вальса твоего пятнадцатилетия.

– Ты что! Ты же был просто вылитый камергер!

Дориан засмеялся и после пары секунд колебаний протянул Каролине руку. Снизу доносились звуки музыки: «Есть ли жизнь на Марсе?» Дэвида Боуи[25]. Во вкусе организаторам вечеринки не откажешь.

– А знаешь что? С тех пор, как мне было пятнадцать, я сильно в этом деле преуспел.

Каролина потянулась к нему и накрыла ладонью его руку.

– Серьезно? Хочешь потанцевать? Прямо здесь, в пижаме?

Дориан, не переставая улыбаться, пожал плечами и заставил ее покрутиться вокруг своей оси, а потом привлек к себе, прижав покрепче. У Каролины в желудке немедленно завязался узел, очень похожий на тот, что она ощущала во время кружения в вальсе на свой пятнадцатый день рождения.

В тот вечер, едва тур вальса закончился, Дориан отошел от нее и до самого конца праздника куда-то делся, словно стыдился только что произошедшего. Они были практически неразлучны с начала лета, и Каролина испугалась, что из-за треклятого вальса их дружбе пришел конец. Вскоре после этого на праздник явилась Мариен и, не выпуская из рук мичелады[26], принялась гадать Каролине на картах Таро в качестве подарка на день рождения. Гадание было чем-то вроде ритуала, через который проходили все девочки района Квинс, когда им исполнялось пятнадцать. Сеанс гадания не был строго интимным – большинство детей из дома Лили сгрудились тогда за спиной Каролины, чтобы послушать, что же нагадает ей предсказательница.

Тогда-то из уст Мариен впервые и прозвучало, что ее родственная душа (или зеркальная душа, как она выражалась) появилась на свет ровно через полгода после нее самой, 21 февраля, в день, противостоящий ее собственному дню рождения в календаре. Каролина точно застыла, охваченная странным чувством при виде разложенных на кухонном столе карт Таро. Маг, Солнце и Звезда. У нее есть родственная душа. Не у каждого такая была: немало пятнадцатилетних девчонок, которых Мариен так же одаривала гаданием в день рождения, в конце концов уходили разочарованными, услышав, что на всем белом свете нет никого, кто бы был предназначен исключительно для них.

Дориан, у которого день рождения приходился на апрель, а не на февраль, внимательно выслушал все, что сказала гадалка. Когда гадание закончилось, их дружба возобновилась.

– О чем думаешь? – прошептал Дориан на испанском.

Глубоко погруженной в мечты своей юности, Каролине было не так легко вернуться в Камден-таун. На террасу с видом на центральный проспект, в холод новогодней ночи. К песне Дэвида Боуи.

– О тебе, – призналась она ему на том же языке. Они были слишком близки друг к другу. Они танцевали. Тогда Дориан носил чуть более длинные, чем обычно, волосы и казался более уязвимым. Каролина не чувствовала в себе силы, чтобы вновь притворяться, чтобы делать вид, что это нравится ей не больше, чем должно было бы. – О нас и о том лете. О том, что оно для нас значило.

Она была уверена в том, что Дориан тут же уйдет в сторону, как он делал всегда, стоило им приблизиться к неизведанному пространству. Но он этого не сделал. Несколько секунд помолчал. А когда снова заговорил, то голос его прозвучал мягко, как будто он боялся ее испугать или же словно он сам был слегка напуган.

– Я тоже часто думаю о том лете. – Он немного отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. – О тебе, о нас. – Последнее слово он произнес как-то странно, как будто не до конца его понимая. – О том, что все это значило.

Они больше не танцевали – песня кончилась. Просто стояли, не двигаясь, посредине террасы. Все еще очень близко друг к другу, не разъединяясь.

– Дориан… – начала Каролина.

Она и сама не знала, что хотела ему сказать. Не знала, что он надеялся от нее услышать. Она не хотела спугнуть его и не хотела упустить это мгновение. Со своих пятнадцати лет она упускала его снова и снова. В разных местах, при разных обстоятельствах, под разные песни, но всегда именно его, это мгновение.

Ей не пришлось долго об этом раздумывать, потому что, прежде чем она собралась что-то сказать, Дориан наклонился и поцеловал ее.

КАЯ

Следующей, кому позвонил Дориан, стала Кая. Едва закончив разговор, она тут же пожалела, что приняла его предложение. Вдруг сама идея показалась ей совершеннейшим безумием. Дориан хотел, чтобы они, все четверо, провели очное заседание клуба, потратив на возможность собраться в одном месте его воздушные мили, которые все равно скоро сгорят. И все они должны были прилететь не куда-нибудь, а в Лондон. Кая хорошо понимала, что по сравнению с Сеулом или Нью-Йорком расстояние, разделявшее Лондон и Париж, практически равнялось нулю. Оглянуться не успеешь, как самолет сядет в Хитроу. Кроме того, Минхо уже ответил согласием, и Дориан был уверен, что так же поступит и Каролина. В общем, даже смешно, что не кто-то другой, а именно Кая так разнервничалась из-за этого путешествия.

И ведь было бы из-за чего! Вот, например, Ализе, одна из ее новых подружек, на прошлых выходных тоже ездила, но в Берлин. Причем собралась как-то вдруг, в последнюю минуту, и вот уже шлет им с Селин по WhatsApp селфи: где возле Бранденбургских ворот откусывает кончик от сосиски карривурст[27] – в качестве объяснения, почему никак не сможет пойти с ними в кино в это воскресенье. Ализе просто получила на телефон рекламное предложение о скидках на несколько рейсов и, недолго думая, выбрала Берлин.

В глазах большинства план Каи даже и финансово рискованным не был. Дориан брался оплатить перелет. От нее требовалось раскошелиться только на одну ночевку в отеле. Да и должно было быть еще как весело: выходные будут посвящены не только второму заседанию книжного клуба авиакомпании «Скайвинд», но и празднованию двадцать четвертого дня рождения Дориана. Его соседи по квартире организуют домашнюю вечеринку. А точнее, бал-маскарад, причем на весьма специфическую тему: Британские острова. Дориан громко смеялся, растолковывая Кае саму идею.

– Знаю – это звучит ужасно и в высшей степени местечково, но они уперлись и стоят на своем, а поскольку люди уже сильно потратились на напитки и оформление, мне и возникнуть-то нельзя. Кроме всего прочего, никто не обратит внимания на шум, который мы поднимем, и на количество гостей – соседи звонить в полицию не станут. Мы уже несколько недель не живем дома из-за внезапного наводнения, так что они потерпят, переживут как-нибудь одну бессонную ночь в зачет того, что мы не будем чрезмерно придирчивы по части страховки коммунальных платежей.

Одна часть Каи (та самая, которая мечтала перебраться в Париж, завести новые знакомства и заново собрать себя) просто умирала от желания поехать. Умирала от желания первый раз в жизни подняться на борт самолета, погулять по Лондону, сходить на вечеринку, вживую увидеть Минхо и Каролину, выбрать себе маскарадный костюм.

А с другой стороны, ее так и тянуло написать Дориану, извиниться и сказать, что она согласилась не подумав и на самом деле никак не может отправиться в Лондон. Это была та ее часть, которая никогда не позволяла ей почувствовать себя до конца своей в их маленьком городке, всегда считала саму себя более скучной и застенчивой и менее решительной, чем все ее ровесники, и откладывала до последнего дня подачу заявления о приеме на обучение в Сорбонну (изучать литературу) из-за страха, что ей будет отказано.

На мгновение Кая задумалась о том, что сказала бы ей двоюродная бабушка, окажись та сейчас рядом с ней. Странно, что в этой ситуации первым делом пришла мысль именно о ней. Ведь Кая едва ее знала, и единственным, что их связывало, был непреложный факт: эта женщина написала «Трепещущий на синих крышах свет».

Каролина вдруг вспомнила о полученной несколько месяцев назад открытке, подписанной четким, красивым почерком, и тогда поняла, что обязательно взойдет на борт самолета, летящего в Лондон. О той самой открытке, которую она сама приколола кнопками на внутреннюю сторону квартирной двери, чтобы видеть написанное там каждый раз при выходе из дома.

«Теперь – твоя очередь».

Она сможет. Уже слишком далеко зашла, чтобы пятиться назад. Робкая девушка из Нормандии начала с нуля: купила себе в секонд-хенде классную куртку, научилась подводить карандашом глаза и обзавелась подругами в Париже. К тому же есть три человека, точно более интересные, чем она сама, с кем Кая никогда и не мечтала бы познакомиться при других обстоятельствах, и все они однозначно соглашались провести с ней выходные. Минхо, Дориан и Каролина. Теперь она – часть чего-то, член клуба. Единственное, чего ей недостает, – это маскарадный костюм.

КАРОЛИНА

Двумя годами ранее, в канун Нового года, когда Каролина летала к Дориану в Лондон

Дориан отделился на миг и вновь придвинулся – ровно настолько, чтобы преодолеть разделявшее их пространство, – и снова ее поцеловал. Еще и еще раз, чередуя поцелуи разной интенсивности: чуть более и чуть менее крепкие. Каролина, подняв руки, обвила ими его шею, и Дориан, как будто только этого и ждал, мягко подтолкнул ее к лежаку, уложил на него и наклонился над девушкой, ни на мгновение не прекращая покрывать ее поцелуями.

Каролина умела фиксировать начало новой зависимости, даже страсти. Как в тот раз, когда она впервые оказалась на Пятой авеню и глазам ее открылась череда роскошных бутиков, битком набитых одеждой ей не карману. Как в тот раз, когда, открыв список треков в «Спотифай», она ловила первые аккорды незнакомой песни, уже через считаные секунды значившей для нее почти все. Или как в тех случаях, когда Лили готовила свою бесподобную херикайю[28]. Она позволила себе увлечься поцелуями Дориана, и чувством, будто она одна во всем мире, и тем приглушенным звуком, чем-то средним между рыком и стоном, что вырвался из ее горла, когда он еще крепче прижал ее к себе. Каролина была уверена, что ей никогда не надоест нечто подобное. Оно еще не закончилось, но она уже знала, что до конца жизни будет страстно желать, чтобы это с ней повторилось.

Когда они разъединились, Дориан дрожал. Мелкой дрожью. Такой легкой, что, не будь Каролина столь близко, она бы ее не заметила. Нос и щеки его покраснели от холода. В иных обстоятельствах она бы просто приложила к его лицу руки в перчатках, чтобы согреть. Но в ту ночь не осмелилась. Просто замерла. С закрытыми глазами Дориан коснулся своим лбом ее лба.

– Извини, – прошептал он, прижимаясь к ее губам, оставляя на них еще пару поцелуев, очень нежных, прежде чем окончательно отстраниться.

– Что ты чувствуешь? – спросила Каролина, не будучи до конца уверенной, что захочет услышать ответ. – Целуешься ты совсем неплохо, – она заставила себя это сказать, поднимая руку и осторожно заправляя Дориану за ухо светлую прядь.

У Каролины возникло искушение вновь привлечь его к себе как раз при этом последнем поцелуе. Ей совсем не хотелось, чтобы он отстранился так скоро, но она уже знала, что момент упущен. Пришла уверенность в том, что ему просто необходимо считать, что все случившееся не имеет большого значения для каждого из них.

Дориан чуть улыбнулся и спрятал лицо во впадинку между ключиц Каролины, словно то ли чего-то устыдился, то ли ощутил облегчение, то ли все еще думал о том, что только что с ними случилось. А потом приподнялся и улегся на спину рядом с ней, все еще очень близко. И ей сразу стало не хватать ощущения тяжести его тела на себе.

И они долго еще лежали, блуждая взглядом в лондонском небе, выравнивая сбившееся дыхание. Звезд было не разглядеть, но светлый ореол сквозь облака намекал на наличие луны. Снизу вдруг послышался ликующий крик и несколько человек захлопали в ладоши. Наступил Новый год. На проспекте зазвучала полицейская сирена и выстрелы салюта – где-то не очень далеко, но в другом районе. С трудом верилось, что на этой планете есть кто-то еще.

– Мне понравилось тебя целовать, – тихо проговорил Дориан спустя несколько минут. – Очень.

Взгляд его все еще был прикован к небу. Огни фейерверка расцвечивали его лицо разноцветным веером.

– Мне тоже понравилось, – сказала она, но так тихо, что на миг поверила, будто Дориан не мог ее слышать.

– Но я не хочу тебя потерять. – В его голосе слышались нотки поражения. – Меня просто с ума сводит мысль, что я только что все испортил. Ты – лучшее и единственное, что есть у меня.

Каролина нащупала его руку и сжала ее, переплетя свои и его пальцы. Рука его по-прежнему дрожала. И она подумала про себя: от холода ли?

– Но ты не можешь потерять меня из-за чего-то такого. Ничего страшного – всего лишь мгновение. Одно мгновение в череде всех этих лет, всей нашей жизни.

И они снова умолкли, на этот раз сплетя руки. Дориан казался намного более спокойным. Через какое-то время на вечеринке внизу зазвучала песня Элтона Джона. Дориан стал тихонько подпевать, скорее бессознательно, и Каролина ощутила, как больно кольнуло в груди.

It's a little bit funny

This feeling inside

I'm not one of those who can easily hide[29]

– Это моя любимая песня, – сказала она.

Каролина не хотела, чтобы ее слова прозвучали оборонительно, но Дориан умолк.

– Извини.

Каролина понарошку пихнула его в живот.

– Да перестань ты без конца извиняться!

Дориан снова рассмеялся, на этот раз с меньшим напряжением. Оба они знали, что теперь для Каролины эта мелодия навсегда будет связана именно с этим мгновением. Прекрасным мгновением наедине с мужчиной, с которым она сравнивала всех своих знакомых мужского пола. С тем, кто всегда подпускал ее к себе ближе, чем кого бы то ни было. И все же не до конца. И до конца никогда так и не подпустит.

По крайней мере они и дальше будут жить, разделенные океаном, до конца своих дней, в вечной зависимости от начисленных авиакомпанией воздушных миль. Завтра они вновь расстанутся, и кто знает, надолго ли.

I don't have much money, but boy if I did

I'd buy a big house where we both could live[30]

– Мы могли бы попробовать, – дерзнула Каролина. – И если не купить дом на двоих, то хотя бы вместе снимать. Мне хочется избавиться от общаги, так что я уже стала присматривать квартиры в Гринвич-Виллидже. Мы можем подыскать квартирку с внутренними перегородками.

– Хочешь, чтобы я поехал с тобой в Нью-Йорк?

Голос Дориана прозвучал с немалой долей сомнения, как будто он не очень хорошо понимал, как далеко готова зайти Каролина. Она тоже не слишком хорошо это понимала. Ей всего лишь хотелось больше не чувствовать призрак того поцелуя на своих губах. Хотелось вновь обрести друга, вцепиться в него и больше никогда от себя не отпускать.

– Тебя без проблем переведут в аэропорт Кеннеди, если попросишь. Ты ведь сам говорил, что тебе нужно сменить обстановку. Могли бы пожить какое-то время вместе – как друзья и соседи по квартире.

Дориан перевернулся на бок. Каролина сделала то же самое, и они оказались лицом к лицу. Они все еще были очень близки друг другу. Но в его глазах появилось нечто для нее непривычное. Сомнение и страх. Глубокая печаль.

– Как друзья и соседи по квартире, – повторил Дориан.

Это не было вопросом, но Каролина молча кивнула, ощутив комок в горле. Она не могла бы заговорить, не была уверена, что голос ее не подведет. «А ты мог бы дать мне что-то большее?» – хотелось ей спросить. Она знала, что несправедлива к нему. Знала, что Дориан никогда ей ничего не обещал.

Дориан не ответил. Да было и не нужно. На самом деле она никогда и не думала, что он примет ее предложение. Джетлаг, ощущение пребывания в постоянном движении и отсутствия принадлежности к какому-то конкретному месту: пристрастия Дориана всегда сильно отличались от ее собственных, как и его страхи. И они, разделенные несколькими сантиметрами, лицом к лицу замерли в молчании, глядя друг другу в глаза, позволяя и песне Элтона Джона, и тому маленькому пузырю, в котором оба они прожили последние три дня, подойти к своему завершению.

ДОРИАН

Двухнедельное проживание в родительском доме, пока в его съемной квартире устранялись последствия наводнения, не в полной мере соответствовало ожиданиям Дориана. Как он и думал, такая жизнь предполагала бесконечную череду жутко формальных ужинов, не изменившихся с его подростковых времен: заполненных неловким молчанием троих сотрапезников, одетых так, словно они ужинают в роскошном ресторане, а не в гостиной собственного дома. Дориан скучал по своей квартире. Тосковал по контейнерам с итальянской едой, оставленным в их холодильнике парнем Адриэля, скучал по возможности поглощать их содержимое, валяясь на диване в пижамных штанах и выцветшей футболке и ничуть не беспокоясь о том, гармонирует ли твоя сорочка с трикотажным жилетом.

Он уже много лет не надевал трикотажных жилетов, однако мать на эти дни купила ему сразу шесть штук. Шесть. Дориан ничего не имел против жилетов, являвшихся составной частью униформы бортпроводника, однако эти – совсем другое дело. Форменные жилеты не старили его лет до семидесяти. Кроме того, они облегали талию и выгодно акцентировали пятую точку. С новыми трикотажными жилетами все было совсем не так, в чем он немедленно убедился, как только взглянул в зеркало, натянув на себя первый.

И все же, несмотря на такого рода проблемы, все получилось не настолько ужасно. Большую часть времени родителей дома не было, а в оставшуюся часть отсутствовал он сам. Когда же они все-таки оказывались в доме одновременно, родители почти всегда были очень заняты и уходили работать – каждый в свой кабинет на верхнем этаже. Ни единого упрека от матери, ни одного сеанса дешевого психоанализа со стороны отца. Дориан чувствовал, что они сдерживаются, замечал, какие усилия прилагают к тому, чтобы его кратковременное пребывание не развело их в разные стороны еще больше. И был уверен, что они договорились об общей стратегии непосредственно перед его появлением.

Однажды вечером, когда Дориан шел принять душ после тренировки в домашнем тренажерном зале, который был расположен в углу заднего двора, мать остановила его.

– У меня сейчас Адриэль на мониторе, – сообщила она Дориану тоном намного более мягким, чем обычно. То обстоятельство, что любимый ученик стал ее сыну соседом по квартире, приводило ее в чрезвычайно благостное состояние духа. – Мы над диссертацией работаем. Не хочешь с ним пообщаться?

– Нет уж, спасибо. Мне вполне хватает разговоров с ним лично, – громко, чтобы сосед его слышал, отчеканил Дориан, удаляясь по коридору.

Из монитора донесся смех.

– Я тоже ужасно соскучился по тебе, мудила!

Дориан постарался удержаться от улыбки, несмотря на то что его мать, а уж тем более Адриэль, не имели ни малейшей возможности ее увидеть. Ему бы никогда и в голову не пришло, что кто-нибудь совершенно безнаказанно может употребить слово «мудила» в присутствии Эрин Торсби. И уж тем более кто-то из ее коллег. Порой он думал, что совсем не знает своих предков. Не знает их ни в какой другой роли, кроме как в роли родителей. И тогда ему начинало казаться, что, с их точки зрения, он – не самая крупная удача из множества сторон их жизни. Не то чтобы они считали это своим несчастьем и даже, быть может, не испытывали по этому поводу сожалений, но и особой гордости, особенно по сравнению со всем остальным, сын в их сердцах не вызывал.

Приняв душ, он закрылся в своей комнате. И постарался выкинуть из головы все мысли и о своей семье, и о том, что из этого следовало. Оставался еще один звонок, который он должен был сделать, прежде чем начать собираться в завтрашний рейс. Открыл окно – проветрить немного, впустить свежего воздуха, сел на подоконник и набрал номер Каролины на телефоне.

Подруга ответила ему после первого же гудка, словно ждала, что он позвонит.

– Думаешь, это хорошая идея? – спросила она вместо приветствия. – Заставить нас всех лететь в Лондон на второе заседание клуба – немного перебор, тебе не кажется?

– И кто из них двоих сообщил тебе об этом? – поинтересовался Дориан, выгибая бровь.

– Кая нам вчера написала – Минхо и мне, спрашивала, где мы собираемся остановиться. Наверное, думала, что я обо всем уже знаю. Она нервничает, ей, кажется, никогда еще не приходилось путешествовать одной.

Фоном их разговора были телевизор и голоса мальчишек, споривших из-за пульта от него. Воскресный день, в Нью-Йорке еще утро. Дориана охватила ностальгия. Он был уверен: на завтрак Лили подала чилакилес[31].

– Извини, что ты стала последней в очереди: я решил звонить в порядке убывания сложности. Начал с того, кого, по моим прикидкам, труднее всего уговорить, в смысле что он очень далеко живет.

– Но обо мне ведь тоже не скажешь, что я живу в пригороде Лондона, – возразила Каролина.

– Зато ты уже привыкла: приезжаешь каждый год, для тебя это не в новинку.

– Да, но я же никогда не каталась в Лондон только ради книжного клуба.

– Не только ради книжного клуба – ты еще вживую встретишься с родственной тебе душой и отпразднуешь со мной мой двадцать четвертый день рождения. Мне нужен кто-то, кто останется рядом, когда гости уже разойдутся, а я стану колотить себя в грудь, терзаясь из-за неумолимого хода времени, и закажу какому-нибудь несчастному живописцу свой портрет, и тот будет стареть вместо меня.

Каролина расхохоталась. Но все же Дориан успел почувствовать, что она почему-то нервничает, ждет подходящего момента, чтобы сказать ему нечто такое, что ему не понравится.

– Наконец-то ты начнешь вести себя в соответствии с именем, которым наградила тебя мать, – произнесла она в свой черед.

– Не могу же я без конца отрицать свою судьбу, – пошутил он, все еще держась настороже. – Быть может, я и откажусь от плана с демоническим портретом и ограничусь только тем, что мы с тобой в стотысячный раз посмотрим «Ходячий замок»[32], когда все разойдутся. Это гораздо более продуктивный способ провести ночь и приручить старость.

– Кстати, как раз об этом… – осторожно начала Каролина. – Я уже сказала Кае и Минхо, что остановлюсь в одном с ними отеле. Недалеко от твоего дома есть довольно приличных размеров «Трэвелодж».

– Что? Почему это? В моей квартире хватит места и для тебя. Сможешь сэкономить.

На линии повисла пауза. Затем Каролина снова заговорила, очень тихо, почти шепотом, как будто боялась, что Лили или дети, с которыми она жила, могут подслушать, о чем они говорят:

– Сам знаешь почему.

Дориан знал. К несчастью, он хорошо это знал. Он уже много месяцев боялся, что этот миг настанет. С тех пор как Каролина сообщила ему в рабочем чате авиакомпании, что не поехала с Рэнди в Непал. Однако она неверно интерпретировала его молчание.

– Когда я в последний раз была в Англии… – пыталась она объяснить.

– Ты уже приезжала после этого, – оборвал он, не дав ей закончить фразу. Впрочем, Дориан вовсе не был уверен в том, что она собиралась ее закончить, и это тревожило его еще больше. Он не хотел проверять, сможет ли Каролина сказать вслух о том, что произошло между ними в ту новогоднюю ночь. – Ты же провела здесь целую неделю прошлым летом. Мы еще ездили вместе в Скарборо.

– Это другое. Прошлым летом у меня был парень.

– Черт подери, Каролина, – не выдержал Дориан. После чего оперся лбом об оконную раму и в изнеможении закрыл глаза. – Это как раз то, чего я так боялся.

Она тяжелo вздохнула.

– Извини. Я тоже, – сказала она по-испански. – Но я не хочу ничего усложнять. Думаю, что это все оттого, что я вернулась в Квинс. Сегодня я ходила навестить Мариен. Принесла ей продукты из магазина – у нее с утра голова кружилась. Поговорили немного о том о сем, а потом она предложила мне погадать. Я отказалась, но все равно вышла от нее сама не своя.

Дориан подавил вздох и принялся искать глазами пачку сигарет. Ему почти никогда не хотелось курить после занятий спортом, но в эту секунду возникло нестерпимое желание затянуться. Пачка обнаружилась на постели. Он спрыгнул с подоконника и подошел к кровати.

– Ладно, ничего страшного, – ответил он Каролине, изо всех сил стараясь говорить так, как будто ничего не случилось. – Где ты остановишься на ночь – дело десятое. Я всего лишь хочу отметить день рождения в компании своей лучшей подруги.

– На это ты можешь рассчитывать, – отозвалась Каролина, также стараясь говорить нарочито беззаботным тоном. – Я первой к тебе приду и последней уйду.

«И все же ты уйдешь, – с горечью подумал Дориан. – В свой треклятый "Трэвелодж"».

Он зажег сигарету и повалился на кровать.

– Это дерьмо когда-нибудь тебя доконает, – прошептала Каролина, словно услышав, как он выпускает дым.

– Все под контролем. Волшебный портрет, который мне напишут, будет болеть и стареть за меня. Припоминаешь?

Каролина снова засмеялась, и Дориан слегка улыбнулся. Все не так плохо. Они справятся, они это переживут. На несколько секунд повисла пауза, когда слышалось только дыхание обоих на двух концах линии и звуковая дорожка мультика, дублированного на испанский, по телевизору в том доме в Квинсе.

– Мне очень жаль, что я испоганил твою любимую песню, – произнес наконец Дориан, не в силах сдержаться.

Наверное, Каролина не сразу поняла, что он имеет в виду, потому что ответила спустя несколько секунд:

– Не глупи, ничего ты не испоганил. – Снова пауза. – Он написал ее вместе со своим лучшим другом. Элтон Джон, хочу я сказать.

– Серьезно?

– Да, так оно и было. – Голос Каролины заметно оживился. – Элтон написал музыку, а Берни Топин – слова. И они все еще лучшие друзья, даже полвека спустя.

Дориан задумался. Просто поразительно. Быть может, в таком случае это вовсе не песня о романтической любви, быть может, ее создатели хотели сказать о чем-то более глубоком. О своих отношениях и о своей дружбе. И тут ему в голову пришла мысль, и вопрос прозвучал прежде, чем он успел прикусить себе язык:

– Так ты думаешь, что Берни и Элтон однажды чуть все не похерили в новогоднюю ночь?

Каролина опять рассмеялась. Теперь более открыто, чем раньше, не сдерживаясь. Так, как она обычно и смеялась, когда они были вместе. И Дориан почувствовал, что с души его свалился тяжелый камень.

– Очень даже может быть.

Глава 6

Ты уже знаком с мисс Джонс?

– Конечно, все мы одинокие, беспомощные психопаты и заботимся друг о друге исключительно по телефону, – сентиментальничал Том, еле ворочая языком, – но ведь мы же почти как семья, правда?[33]

ХЕЛЕН ФИЛДИНГ (английская писательница)

Дневник

Бриджит Джонс

ТЕМА: С днем рождения тебя, Дориан!

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

27 апреля, 08:00 (KST – корейское стандартное время)

Я отложил время отправки этого письма, выставив двенадцать ночи по Лондону. В это время я буду уже в полете и без доступа к телефону, так что… поздравляю с днем рождения!

Скоро увидимся.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: С днем рождения тебя, Дориан!

От: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

27 апреля, 00:03 (GMT – время по Гринвичу)

Спасибо, Минхо!

Одна из твоих наиболее привлекательных черт – это, без сомнения, любовь к выставлению времени доставки электронных писем на полночь.

А увидимся мы уже вот-вот – вы в предвкушении?

С любовью —

Д.

P. S. Мой сосед накупил к вечеринке целый ворох гирлянд с флагами Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльса, а в придачу – картонную фигуру герцога Кентского в человеческий рост. Уверяю, что это всего лишь внутриполитический прикол, не падайте в обморок при его виде.

Дориан Торсби

Бортпроводник

кабинного экипажа

Аэропорт Лондона – Хитроу – Англия

ТЕМА: Re: Re: Re: С днем рождения тебя, Дориан!

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

26 апреля, 19:07 (EST – североамериканское восточное время)

Здесь у нас, если честно, 27-е число еще не наступило, так что я приберегу свои поздравления до того момента, когда увижу тебя и смогу обнять. Уже поднимаюсь на борт, увидимся позже.

Кстати, Кая: тебя впечатлит мой маскарадный костюм.

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

ТЕМА: Re: Re: Re: Re: С днем рождения тебя, Дориан!

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

27 апреля, 01:10 (CET – центральноевропейское время)

Мои поздравления, Дориан!!!

Мне уже давно следовало бы лечь в постель – уже поздно, а мой самолет вылетает рано утром, но я до сих пор не могу поверить, что завтра я первый раз в жизни поднимусь на борт. Как не верю и в то, что мы уже завтра увидимся.

Всех обнимаю.

(Каролине: думаю, что ты тоже придешь в восторг от моего костюма.)

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

КАЯ

Она ничуть не сомневалась, что ее внутренняя тревога пойдет по нарастающей. Однако к тому моменту, когда Кая расположилась в доставшемся ей тесном кресле салона самолета, оказалось, что ее тревожное состояние почти полностью замещено нарастающим радостным ожиданием. Она летит в другую страну, она увидит Англию!

Когда рядом с ней опустился в кресло другой пассажир, Кая невольно ему улыбнулась, а когда к их ряду подошел бортпроводник, чтобы закрыть дверцу багажной полки над ее головой, то у нее возникло искушение сказать ему, что она тоже работает в «Скайвинд». Но как раз в эту секунду второй бортпроводник, остановившись в проходе между рядами кресел, начал на французском, а потом на английском рассказывать, как им следует поступить в том крайне маловероятном (хотя, очевидно, не полностью исключаемом) случае, когда и если самолет упадет в океан, и Кая навострила уши. Ей не хотелось стать той единственной идиоткой, которая не будет иметь ни малейшего понятия, что делать, если они свалятся в пролив Ла-Манш.

Следуя инструкциям бортпроводника, Кая извлекла из сумочки телефон, намереваясь его отключить. И обнаружила личное сообщение от Минхо, которое пришло каких-то десять минут назад.

Минхо

Мой самолет только что приземлился, а борт из аэропорта Шарля де Голля, судя по табло, должен приземлиться через час с четвертью – наверное, как раз твой.

Хочешь, я тебя подожду? Мне все равно до метро нужно кое-что купить в дьюти-фри, и еще я мог бы выпить чашечку кофе, коротая время.

(Как видишь, я делаю успехи, привыкаю совершенно один посещать общественные места – нужно же что-нибудь съесть или выпить.)

Внезапно Каю вновь настигла волна паники. Она вовсе не рассчитывала так скоро встретиться с Минхо лицом к лицу. Он предлагает поехать на метро в центр Лондона вместе. Это могло бы показаться чем-то обыденным и пустяковым, ведь вокруг них будут люди, много людей, но Кае такая поездка вдруг представилась совсем интимной. Целая уйма времени рядом с ним, не имея возможности уцепиться за что-то взглядом, проезжая станцию за станцией. А что, если в течение всей поездки ей не придет в голову ни одной темы для разговора? А что, если у нее случится очередной ступор и она свалится в омут страха и напряженного молчания, как бывало с ней в ее подростковые годы? Сколько времени понадобится тогда Минхо, чтобы догадаться, что Кая намного свободнее и интереснее, когда пишет или говорит по телефону, чем при личном общении? Но, пока она думала над ответом, пришло еще одно сообщение.

Минхо

Хотя ты можешь быть уже в небе, так что не прочтешь мое сообщение, пока не приземлишься.

Жаль, что я не догадался спросить тебя раньше. Ты, может, вообще хотела добираться до отеля одна.

Лучше встретимся уже там, ладно?

– Мадемуазель, не забудьте отключить телефон при взлете, – услышала она замечание в свой адрес проходившего мимо нее бортпроводника – того, который проводил инструктаж.

– Да, я как раз собиралась это сделать. Извините, – сказала Кая, и пальцы ее забегали по экрану.

Возможно, именно необходимость торопиться не оставила ей шанса раздумывать, а может, и то, что в последнем сообщении Минхо ей удалось различить некоторую нервозность, которая ее не напугала, а, наоборот, несколько успокоила. Он тоже, кажется, терзается неуверенностью перед их первой встречей. И Кая ответила на его сообщение, прежде чем отключить телефон.

Кая

Мой самолет вот-вот взлетит, побудь пока в аэропорту.

С нетерпением жду нашей встречи.

Едва самолет приземлился, она позвонила Минхо, и они договорились встретиться в маленькой кофейне Costa Coffee, расположенной сразу за таможенной зоной. Ее и кофейней-то было трудно назвать – уголок на пути пассажиров с передвижным прилавком и четырьмя расставленными в разных местах креслами. Минхо заметил появление Каи далеко не сразу. Он сидел в кресле с бумажным стаканом кофе в руке и рюкзаком в ногах. Слегка нахмурившись, вглядывался в экран своего телефона. Мягкая волна темных волос падала ему на лоб, одежда выглядела безупречно: тщательно отглаженные джинсы, на плечах – плащ. Кая даже немного испугалась. Ничто во внешнем виде Минхо не указывало на то, что он двенадцать часов просидел в самолете.

И пока Кая раздумывала, как же ей лучше поступить: окликнуть его или же просто подойти, – Минхо, оторвавшись от своего телефона, увидел ее. И тут же хмурое выражение лица немедленно сменилось ослепительной улыбкой, так что Кае не оставалось ничего иного, как улыбнуться ему в ответ.

Он вскочил на ноги, и они вдвоем ринулись навстречу друг другу, уворачиваясь от проходящих мимо пассажиров. А когда сошлись, оба внезапно остановились. Кая задумалась, хорошо ли будет в качестве приветствия расцеловать его в обе щеки. Она сильно сомневалась, что в Корее такое приветствие – это нечто обычное. И вот они стояли и в некотором смущении глядели друг на друга.

– Я даже не знаю, на каком языке нам с тобой лучше говорить, – произнес наконец Минхо, разбивая лед. – Будем использовать французский, пока мы вдвоем?

– Отлично, – ответила Кая, не переставая улыбаться. – Скажи-ка, не проверял ли ты корпоративную почту в свой выходной день? А то мне не останется иного выхода, кроме как сообщить об этом твоему другу Джисопу.

Минхо не очень уверенно помотал из стороны в сторону головой.

– Нет, ничего такого, но если б я все же ее открыл, то исключительно по веской причине. Вчера, когда я уже ушел, нам поступила жалоба от одного клиента, с которым случился приступ аллергии: реакция на влажные салфетки, которые раздают пассажирам в длительных рейсах. У него на лице повыскакивали прыщи, и теперь он требует с нас возмещения убытков, поскольку завтра его дочка выходит замуж и… – Внезапно он остановился, и на губах его заиграла смущенная улыбка. – Ладно, извини. Уже умолкаю.

Кая почувствовала, как что-то теплое разрастается у нее в груди, точно так же, как когда Минхо рассказывал ей о баобабах в первом их телефонном разговоре.

– Все хорошо, – успокоила она его, – можем поговорить и об этом. Ведь это для тебя важно.

– Твой первый в жизни полет намного важнее. Как все прошло? Тебе понравилось?

– Просто супер! Хотя, я думаю, полет длительностью в какой-то час времени не может считаться чем-то впечатляющим.

– Да нет, это очень даже впечатляюще – ты же взлетала и приземлялась, как и я. Единственное различие между твоим и моим полетом заключается в том, что в моем случае самая скучная часть длилась гораздо дольше.

Кая улыбнулась.

– А знаешь что? Мне было так страшно представлять себе этот самый момент, – призналась она. – Как мы первый раз друг друга увидим. Думаю, что это чувство затмевало собой даже страх перед полетом.

– Мне тоже было страшно, и это при том, что у меня уже был опыт в… – краснея, начал говорить он и вдруг осекся. И перевел взгляд на передвижной прилавок этой крошечной кофейни. Кае показалось, что он сделал это только для того, чтобы не смотреть на нее. – Ладно, забудь. Хочешь чего-нибудь выпить – или пойдем прямо к метро?

В конце концов было решено остановиться на втором. Минхо уже довольно много времени провел в аэропорту, и Кае не хотелось задерживать его здесь еще дольше. И они направились к метро. Кая, ни о чем не беспокоясь, шла за ним, глазея по сторонам.

– Здесь все такое британское, – с удивлением заметила она. – Даже то, что не является, строго говоря, британским и что в моем аэропорту тоже есть, здесь выглядит совсем по-британски, как, например, тот магазин солнечных очков. У нас модель на постере у входа – это Марион Котийяр[34], а здесь – Том Хиддлстон[35].

Минхо рассмеялся.

– Такой же магазин есть и в моем аэропорту, но у нас актер на фото – Кон Ю[36].

– А я его даже и не знаю. Ему так же идут солнечные очки, как Тому? – поинтересовалась Кая, когда они проходили мимо. – Потому что, само собой, Марион по части очков не может превзойти никто.

– Джисоп и Инна сказали бы тебе, что ни на ком во всем белом свете очки не смотрятся лучше, чем на Кон Ю. Они просто с ума по нему сходят и обожают фильмы с его участием. Я уж и не вспомню, сколько раз они заставили меня посмотреть «Первое кафе "Принц"», когда мы еще в школе учились. Хотя тебе стоит, наверное, сфоткать постер с Марион Котийяр, когда ты вернешься в Париж, и послать его мне – посмотрим, возможно, они и изменят свое мнение.

Они втиснулись в вагон поезда, забитого пассажирами с чемоданами, чьи размеры намного превышали их скромные дорожные сумки. Минхо оказался даже выше ростом, чем Кая могла судить по фото, сделанному Дорианом. Когда кто-то из пассажиров случайно толкнул их, пытаясь протащить мимо них громоздкий багаж, лицо Каи коснулось мягкого свитера Минхо на уровне груди.

– Извини, – пробормотала она.

– Не волнуйся, думаю, что через пару остановок народ рассосется. Нам бы, наверное, лучше было поехать на поезде, хотя это и дороже.

– Ничего страшного, я привыкла к переполненному метро.

Ей показалось, что Минхо к чему-то принюхивается. А принимая во внимание, насколько близко они друг к другу стояли, Кая поняла, что обнюхивает он ее.

– Не хотелось бы повторить какое-нибудь общее место о Франции и вообще впасть в банальности, но я готов поклясться, что от тебя пахнет круассаном.

Кая таинственно улыбнулась, немного приоткрывая свою сумочку. И показала картонную коробку, аккуратнейшим образом упакованную в подарочную бумагу.

– Почти угадал. От меня пахнет булочкой с шоколадом. Мой подарок Дориану на день рождения. Везу ему целую дюжину. В тот день, когда мы с ним познакомились, я решила подкупить его такой булочкой, чтобы проще было уговорить передать тебе книгу. Но от тебя тоже вкусно пахнет. – Кая подвела итог, потянувшись носом к воротнику его плаща. – Кокосом и чем-то еще.

– От меня разит пинья-коладой[37], – посетовал Минхо. – Пока я тебя ждал, убивая время в магазинах дьюти-фри, я опробовал там «новый аромат этого лета». Не рекомендую.

И тут Кая впервые обратила внимание на пакет с логотипом аэропортовых магазинов дьюти-фри в руке Минхо.

– Ты купил подарки своим друзьям?

Он покрепче ухватился за поручень и смущенно отмахнулся.

– Боюсь, что в данном случае речь идет не о подарках, а о моем маскарадном костюме. Я так сильно зациклился на том, чтобы завершить дела на работе и обеспечить себе два выходных дня, что совершенно забыл о маскарадном костюме и не вспомнил о нем, пока не прочел ваши письма, уже после посадки. Думал, что отыщется что-нибудь подходящее в дьюти-фри, но…

Кая рассмеялась.

– Вот уж не думала, что среди магазинов дьюти-фри в аэропорту встречаются магазины маскарадных костюмов.

Минхо выглядел смущенным.

– В Инчхоне у нас есть, и даже не один.

– Бог ты мой, аэропорт Инчхона, должно быть, такая диковинка, которую стоит посетить. Поле для гольфа, казино и магазины маскарадных костюмов…

– А еще гигантские фото Кон Ю в солнечных очках, – прибавил Минхо.

Кая снова засмеялась. Давно уже она столько не смеялась и вряд ли смогла бы теперь вспомнить, почему так нервничала, страшась этой встречи.

– И что же ты купил?

Минхо с покорным видом зацепился за поручень согнутой в локте рукой, освобождая пальцы, и вытащил из пакета футболку.

Она оказалась очень простенькой, темно-синего цвета, но посредине, на груди, красовался принт – круглый символ лондонского метро и надпись: «Mind the gap»[38]. Кая уже видела такую же надпись на платформе станции метро в аэропорту.

– Смотри на это с другой стороны, – сказала Кая, очень стараясь замаскировать улыбку. – Тематике праздника это, разумеется, соответствует.

Минхо с отчаянием во взгляде посмотрел на нее, и она снова расхохоталась.

– Соседи Дориана меня просто прикончат, ведь так?

МИНХО

– Соседушки мои точно тебя прикончат, – с кривой усмешкой нараспев сообщил ему Дориан, пристальным взглядом изучая футболку Минхо.

– Так уж получилось, извини. Совсем из головы вылетело.

Дориан лишь плечами пожал, не придавая этому особого значения. Он только что открыл им дверь. Был еще полдень, но гости уже начали прибывать. Дом Дориана стоял на небольшой площади в районе Бэнксайд, недалеко от набережной Темзы, а отель располагался в пяти минутах ходьбы от него. В сравнении с окружающими постройками дом, где он жил, был невелик: всего три этажа, по две квартиры на каждом, лифта нет, зато на плоской крыше имелась терраса. Даже лестница оказалась расцвечена флажками: все соседи Дориана, очевидно, так или иначе были причастны к празднованию. Поднимаясь, гости заметили, как двое юнцов со второго этажа тащат в квартиру огромный бочонок пива.

Дверь гостям Дориан открыл уже в маскарадном костюме. Светлые узкие брюки и высокие коричневые сапоги вроде тех, что носят наездники. Жакет тоже коричневый, расшит на груди синими и белыми клиньями, темно-коричневый ремень на талии, еще один – вокруг бедер. Минхо не имел ни малейшего понятия, кем он был наряжен: лично ему Дориан напоминал бортпроводника Викторианской эпохи в стиле стимпанк[39]. Однако задать ему на эту тему вопрос он не решился. Как бы то ни было, Дориан не напялил на себя обычную футболку, прихваченную на скорую руку в аэропорту.

Увидев гостей, Дориан бросился их обнимать. Даже Каю приподнял на несколько сантиметров от пола, как будто они уже сто лет знакомы, будто это уже такая традиция, когда Кая с Минхо вдвоем заявляются к нему домой с коробкой кондитерских изделий и в более чем спорных маскарадных костюмах.

Дело в том, что Минхо так и не удалось угадать, кого изображала Кая, пока она сама ему не сказала. Когда он отправился за ней в ее номер, она уже переоделась: вместо прежнего молодежного прикида, в котором она сошла с борта самолета, теперь на ней был строгого вида костюм: юбка до колен и топ из плотной материи с цветочным принтом, страшноватый на вид. Минхо не считал себя специалистом по женской моде, но эти предметы одежды показались ему чем-то, что его бабушка в юности надела бы на выход, и он был готов поспорить, что и в те времена такой наряд не произвел бы фурора.

– Поздравляю тебя с днем рождения, Дориан, – прошептала Кая, зардевшись после жаркого объятия, и протянула ему коробку с выпечкой.

Дориан, по-видимому, узнал логотип кафетерия, где работает Кая: он восхищенно выдохнул, быстро открывая коробку, и мгновенно отхватил полбулочки с шоколадом.

– Обалдеть! Лучший из всех возможных подарков!

– Ты сможешь угостить и своих соседей, если захочешь.

Услышав эти слова, один из тех двоих, кто уже расположился в гостиной, поднял на них взгляд и подошел к вновь прибывшим. Высокий темноволосый парень с веснушчатым лицом в обычном сером костюме при черном галстуке, с аккуратными круглыми очками в металлической оправе на носу, которые вполне можно было носить и в обычной жизни. Если б Минхо точно знал, что этот парень по выходным всегда ходит в костюме и при галстуке, то мог бы поклясться, что тот до сих пор не надел свое маскарадное облачение.

– Мне не послышалось – насчет угостить соседей? – вопросил подошедший. И, изумленно выгнув бровь, воззрился на Дориана, который свободной рукой отгораживал коробку от всяческих посягательств.

– И не мечтай, – заявил Дориан. – Дети мои, это Адриэль… Минутку, сейчас я все сделаю по правилам. Представлю гостей друг другу, сообщая какую-нибудь важную подробность о каждом, чтобы у его собеседника появилась отправная точка для начала разговора, в полном соответствии с «Дневником Бриджит Джонс». Дети мои, разрешите представить вам Адриэля, – начал он по новой. – Адриэль – шпион, он работает на мою мать, а еще у него есть парень, который классно готовит. Адриэль, это мои коллеги: Кая и Минхо. Минхо купил в аэропорту футболку за восемь евро, а Кая пришла в костюме… Маргарет Тэтчер?

Кая отрицательно покачала головой.

– И вовсе не Маргарет Тэтчер, а как раз Бриджит Джонс!

Дориан с Минхо обменялись сконфуженными взглядами. Последний только пожал плечами, старательно пряча улыбку.

– Ну же, напрягите память: в вечер рождественской индейки, когда она знакомится с Марком, – пояснила она. – Когда мать заставляет ее напялить эти жуткие вещи.

– Бог ты мой! – расхохотался Дориан. – Теперь до меня дошло, почему ты написала Каролине, что твой костюм приведет ее в восторг. Интересно, что скажешь ты, увидев ее костюм…

– А что, Каролина уже здесь? – полюбопытствовал Минхо. Он знал, что Каролина забронировала номер в том же отеле, однако они ее до сих пор не видели.

Услышав его вопрос, Дориан окинул Минхо странным взглядом, которому тот затруднился бы дать определение: Дориан словно оценивал тон его голоса.

– Да, здесь. Думаю, что сейчас она помогает носить напитки наверх. Хотим использовать террасу, чтобы было где отдышаться.

– Глазам своим не верю! – раздался позади них женский голос. – А ведь всем давно и хорошо известно, что я избегаю свиданий вслепую, а уж тем более – со старой девой, которая страдает словесным поносом, дымит как паровоз, пьет как лошадь и одевается как собственная мать.

Минхо и Кая разом обернулись и очутились нос к носу с Каролиной, весело сверкавшей на них темно-зелеными глазами. В других обстоятельствах Минхо, скорее всего, не догадался бы, кого она изображает, но в таком контексте, да еще и с учетом только что прозвучавшей фразы, он сразу все понял. На ней были мужского покроя брюки и новогодний джемпер с огромной лягушкой на груди. Кая и Каролина с изумлением разглядывали друг друга.

– Подумать только, а ведь Дориан заявил, что мой костюм – это верх пошлости, – сказала Каролина, обнимая Каю. – Да мы с тобой сегодня просто королевы бала.

– Да не говорил я, что это верх пошлости, – стал оправдываться Дориан. – Я всего лишь сказал, что в книге Марк Дарси был одет не так: джемпер был с ромбами, а носки – с пчелками. И в фильме точно так же.

– Ну да, но это слишком скучно и неприметно. Если бы я напялила на себя джемпер с ромбами, то никто бы и не догадался, что это маскарадный костюм. Ромбы теперь в моде. – Отпустив Каю, Каролина подошла к Минхо и одарила его улыбкой, за которой последовало короткое объятие. Отстранившись, она окинула его любопытным взглядом. – Гляди-ка! Похоже, ты решил представить нам лондонское метро!

Адриэль, сосед Дориана, вежливо откашлялся, привлекая к себе внимание. Он как-то исхитрился стянуть одну булочку из коробки и теперь с прокурорским видом, словно жезл, направил ее в сторону Минхо.

– Кстати, о костюмах: это и есть твой маскарадный костюм? Футболка?

– Оставь его в покое. На мой день рождения он добирался не откуда-нибудь, а из Кореи, – вступился за него Дориан. – Кроме всего прочего, на тебе тоже всего лишь обычная брючная пара с галстуком.

– Я изображаю Сэмюэла Беккета[40], но, будь моя воля, выбрал бы Оскара Уайльда – он более узнаваем, но ты лично это мне запретил, сочтя оскорблением твоей чести.

– Естественно, потому что выдавать себя за того, кого ты и мельком не упоминаешь в диссертации, было просто немыслимо… – подколол его Дориан.

– Матерь божья, еще одного захода я точно не выдержу, – вздохнула Каролина. После чего протянула руку Кае. – Так, мы уходим. Пожалуй, это я пропущу – двенадцатую перепалку за последние двадцать минут. Мы лучше займемся праздничным плейлистом, пока остальные гости не подошли.

Позволяя увлечь себя, Кая обратила нерешительный взгляд на Минхо, а тот ответил ей ободряющей улыбкой. У него складывалось впечатление, что Кая, всегда открытая и раскованная в общении с ним, не имела достаточного опыта участия в подобного рода вечеринках. Даже для него самого было немного странно обнаружить себя в подобном месте, среди стольких незнакомых людей, к тому же без Инны или Джисопа в качестве надежного якоря. И все же ощущение было скорее приятным. С момента его встречи с Каей в аэропорту все оказывалось удивительно приятным.

– Не включайте в плейлист композиции, выпущенные за пределами Британских островов! – прокричал им вслед Адриэль. – Все, тематика праздника теперь на вас, хватит с нас и того, что сам именинник проигнорировал данное требование, выбирая себе костюм.

– Ни в коем случае, разве ж это возможно? – крикнула Каролина, вместе с Каей скрываясь из виду, причем тоном, который не оставлял никаких сомнений в том, что именно это она и задумала.

Минхо уловил еле заметную улыбку, которой Дориан сопроводил слова своей подруги. Улыбку добрую и почти робкую, не слишком сочетавшуюся с привычным для него нагловатым видом. Как будто то, что Каролина была рядом с ним, ходила по его дому и совершенно естественно общалась с его соседями по квартире, доставляло ему особое удовольствие. Потом он повернулся к Минхо, и его улыбка стала самой обычной. Дориан положил руку ему на плечо и повел в гостиную. Первые гости, собравшись вокруг журнального столика, уже успели откупорить по бутылочке пива. Кто-то заказал еду с доставкой на дом: стол был уставлен картонными коробками с самосами[41] и картофелем фри. Еще там оказался именинный пирог, уже наполовину съеденный.

– Угощайся, – сказал Дориан Минхо, усаживая его в кресло и пристраиваясь рядышком. – Я говорил уже, что чрезвычайно рад твоему визиту?

КАЯ

Каролина привела Каю в одну из спален. На комнату Дориана было непохоже: в углу – письменный стол с книгами по медицине, над изголовьем кровати на веревочке с деревянными прищепками – полароидные фото с изображением множества людей. Ни то ни другое с Дорианом как-то не вязалось.

– Это комната Ричи, – развеяла ее сомнения Каролина, устраиваясь за столом и открывая ноутбук. – Ты еще с ней познакомишься. Рича классная, сегодня она предстанет в костюме Мадонны времен «Material Girl»[42]. Здесь у нас оперативный центр музыкального сопровождения мероприятия: комп соединен с колонками в гостиной и на крыше.

– Мадонна разве англичанка? – растерянно спросила Кая.

Каролина пожала плечами, как будто так до конца и не вникнув во внутреннюю логику этого праздника, она давно уже с этим смирилась.

– Насколько я знаю, она запросила гражданство, но когда записывала «Material Girl», то, разумеется, англичанкой еще не была, так что костюм Ричи – это некий анахронизм. Хотя лично я говорить ей об этом не собираюсь.

– Наши с тобой костюмы все равно лучшие, – радостно сказала Кая. – А ведь мы даже не сговаривались!

Каролина отвела взгляд от монитора и подняла вверх руку, предложив Кае соединить на миг их ладони.

– Даже не сомневайся, мисс Джонс. Но если организаторам Мадонна заходит, то я с этим спорить не буду. И включу в плейлист что-нибудь из ее репертуара. – Каролина открыла «Спотифай», и пальцы ее забегали по клавиатуре. – Что-нибудь конкретное?

– Может, «Girls Just Wanna Have Fun»[43]? – неуверенно предложила Кая. – Мне всегда хотелось пойти на вечеринку – и чтобы там была эта песня.

Каролина с теплотой взглянула на нее.

– Это песня не Мадонны, но нам она сгодится.

– И что-нибудь из саундтрека к нашему фильму? – Кая показала на их с Каролиной костюмы.

– Отличная идея! – пальцы Каролины снова забегали. – Запиши за мной танец… Кстати, тебя не напрягало, что в книге нас пытаются убедить, что Бриджит Джонс толстая, хотя она весит меньше шестидесяти кило?

– Правда странно? – подхватила Кая, почувствовав облегчение от того, что кто-то еще обратил на это внимание. – С другой стороны, мне кажется, что писательница что-то хотела нам этим сказать…

– Если она хотела сказать, что жить в девяностые – сущий ад для женщины, то в этом она явно преуспела.

Кая захохотала.

– Моя подруга Селин называет это «культура Cosmopolitan». С тем безумным «героиновым шиком», который был тогда в моде.

– Мы бы с твоей подругой Селин явно спелись. А знаешь что? Я, пожалуй, зафигачу туда сейчас какую-нибудь французскую песню в честь Селин, из моих любимых. И плевать мне, если народ станет роптать, что она слишком медленная, – хорошая вечеринка должна в нужный момент притормаживать.

И Кая, встав за спиной Каролины как раз вовремя, заметила, что та включает в плейлист одну из песен Эдит Пиаф – «Sous le ciel de Paris»[44].

– Ой, я так давно уже ее не слышала, – тихо сказала Кая, – но вот моя бабушка ее просто обожала. У нее был старенький кассетник, так она все время крутила эту песню, раз за разом. Странно, что я вообще об этом в последнее время не вспоминала, хоть и в Париже живу. Прекрасный повод, чтобы окунуться в воспоминания.

Как там сформулировала сама Каролина в том своем имейле? «Мгновение и песня».

– А хочешь, я, наоборот, ее выкину? Тебе же, наверное, не захочется слушать это спустя черт знает сколько времени на какой-то декадентской вечеринке, где почти никто не воспринял всерьез правила костюмированного бала?

Каю пронзило ощущение какой-то странной близости к Каролине, будто проявленная ею деликатность по тому поводу, который люди в большинстве своем вообще не удостаивают внимания, навечно завоевала Каролине место в сердце Каи. Живая Каролина была вовсе не такой устрашающей, какой показалась, когда Кая впервые увидела ее на аватарке Дориана в WhatsApp. Тогда Кая восприняла ее по-другому, совсем непохожей на себя, и увидела в ней воплощение того типа девушки, к которому Кае так хотелось приблизиться: веселая, беззаботная, одетая по последней моде. Но, когда они очутились рядом, когда та стала ей понятнее благодаря своим письмам, эта Каролина в костюме Марка Дарси предстала в глазах Каи совершенно другим человеком. Возможно, мгновенному снимку не удалось запечатлеть все оттенки личности. Ведь так не бывает, чтобы у кого-то была только одна любимая песня, в конце-то концов. Даже у ее бабушки на той старой кассете было еще несколько.

– Да нет, оставь, – робко ответила Кая. – Но, если ты не против, можно, наверное, послушать ее прямо сейчас, прежде чем она зазвучит при всех. Так для меня будет проще встретиться с ней снова. И так она навсегда останется в моей памяти связанной с тобой и с комнатой девушки, которую зовут Рича, а вовсе не с декадентской вечеринкой.

Каролина засмеялась и кликнула по клавише, запуская песню.

– Совсем не против.

МИНХО

Празднование дня рождения развернулось во всем блеске только на закате. Поначалу это тянуло скорее на дружеские посиделки с угощением, выпивкой и звучащей фоном музыкой. Но понемногу люди стали подтягиваться. И далеко не все были знакомыми Дориана, судя по их разговорам. К тому же приходили друзья и коллеги соседей Дориана по квартире. Минхо очень жалел, что прямо сейчас его никак не могут увидеть Инна или Джисоп, поскольку, по его скромному мнению, с общением все у него оказалось на высоте. Возможно, его никто не назвал бы душой компании, и, скорее всего, он бы никогда не вышел на импровизированную танцплощадку вместе с Каролиной и парнем Адриэля отжигать под горячую испанскую мелодию (любопытно, что, как только в круг вышел его парень, Адриэль тут же перестал волноваться о том, что звучащая музыка никак не укладывается в заданную тематику). Возможно, Минхо и не удалось сделать так, чтобы все вращалось вокруг его персоны, как вокруг Дориана, но, с другой стороны, он и пальцем для этого не пошевелил. Однако чувствовал себя прекрасно.

Поначалу он почти все время крутился около Каи, Каролины и тех, кто уже находился в квартире на момент их прихода. Время от времени к ним присоединялся Дориан, пока кто-нибудь вновь не отвлекал его. Минхо было весело, хотя его и не оставляло ощущение, что Каролина пристально за ним наблюдает, думая, что он этого не замечает. Как если бы она его оценивала, изучала его характер или пыталась вскрыть его тайный код. Это его несколько удивляло, поскольку вообще-то он не привык вызывать к себе такой интерес окружающих. Минхо и сам мог бы много чего любопытного в себе обнаружить, но что ему никогда даже в голову не приходило, так это то, что в нем есть какая-то тайна.

Спустя какое-то время по пути из ванной его перехватила девушка в костюме медвежонка Паддингтона, пригласив на танец, и Минхо с робостью в сердце принял ее приглашение. А потом, когда он поднялся на крышу немного остыть и отдышаться, худощавый, вдрызг пьяный и без конца жестикулировавший парень в костюме одного из героев «Острых козырьков»[45] решил немедленно стать его новым лучшим другом. После того как он во всех подробностях поведал Минхо о том, как магазин товаров для ванной комнаты, где он работал, четырежды грабили, парень потащил Минхо к своей невесте, чтобы сообщить ей о том, что теперь они никак не могут вместе вернуться в их квартиру в Лутоне по следующей причине: «Я пытаюсь уговорить нового коллегу Мину переехать в Лондон и вкалывать вместе со мной, сечешь? Вот я и думаю: хреново будет, если бросить его на переправе. Так что он поедет ко мне и будет у меня жить, пока не обвыкнется в городе». Минхо как раз пытался втолковать этой девушке, что в его планы совершенно не входит ни переехать в квартиру к ее жениху, ни работать в принадлежащем ему магазине товаров для ванной комнаты и что на самом деле его зовут вовсе не Мину, когда Рича, соседка Дориана, пришла ему на помощь.

После ее появления все как-то устаканилось. Рича отвела его в угол террасы, где висели фонарики и стояло несколько старых лежаков. На одном из них в обнимку сидели Адриэль и его парень, с расслабленным видом слушая музыку. Еще там были две девушки в парных костюмах ангела и демона из «Благих знамений»[46]. Звучала пленительная французская песня, на террасе было хорошо. Минхо опустился на один из пустых лежаков и с благодарностью принял бутылку пива, предложенную ему Ричей.

– А ты что, в самом деле прилетел из Кореи только затем, чтобы завалиться сюда, на день рождения? – поинтересовался ангел Азирафаэль. – Вот черт, ты меня даже в краску вогнал. Я очень люблю Дориана, он классный, но сама я, естественно, и за порог бы не вышла, если б мне пришлось выехать за пределы первой зоны метро.

Минхо усмехнулся.

– Ну, если честно, то в Лондон я прилетел не только на день рождения Дориана. Завтра здесь состоится заседание нашего книжного клуба.

По взгляду, которым обменялись демон Кроули и ангел Азирафаэль, Минхо понял, что этот резон для обеих девушек имел не больше смысла, чем первый. А вот Адриэль отреагировал на это сообщение улыбкой недоверчивой, но вежливой.

– До сих пор не могу поверить, что Дориан Торсби совершенно добровольно вступил в книжный клуб. Но еще более невероятно другое: насколько я могу судить, он все же получает от этого какое-то удовольствие.

– Конечно же, я получаю от этого удовольствие!

В углу террасы только что появился и сам Дориан. Его белая рубашка была чуть смята, пряди волос прилипли ко влажному лбу, как и у многих, кто уже несколько часов подряд провел в жаркой квартире. Явился он вместе с Каролиной и Каей. Со вздохом облегчения Каролина уселась на пол, в ногах лежака Адриэля.

– Кажется, никогда в жизни я столько не танцевала, едва жива. Но должна признать, что ботинки Марка Дарси – просто спасение. Никогда больше не пойду на вечеринку на каблуках.

Минхо подвинулся, приглашая Каю сесть рядом. Она улыбнулась.

– Мы тебя потеряли, когда та красотка увела тебя танцевать. Все хорошо? – шепнула она ему на ухо по-французски.

Минхо улыбнулся в ответ. Ему было приятно, что она заговорила на этом языке.

– Да, извини. Когда я с ней расстался, вы с Каролиной так лихо отплясывали, что я решил не встревать.

Кая хихикнула. Разноцветные лампочки отсвечивали причудливыми пятнами света на ее лице.

– Мы бы тебя с удовольствием приняли.

Дориан же с несколько нарочитым пафосом уронил свое тело на свободное место рядом с Ричей, после чего продолжил словесную пикировку с Адриэлем.

– И в самом деле, ведь благодаря нашему клубу я как раз открываю для себя удовольствие от чтения. Всего на двадцать четыре года припозднился с этим открытием.

Минхо думал, что Адриэль выдаст сейчас в ответ что-нибудь ироничное, но он ограничился только тем, что согласился, не переставая улыбаться.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Но ты не слишком радуйся, не думаю, что когда-нибудь я уподоблюсь тебе. Сэмюэла Беккета я проигнорирую, как и Оскара Уайльда, последнего – в особенности.

– Да я и не рассчитывал, – ответил Адриэль. Теперь он стал серьезным. – «Бриджит Джонс» – это хорошо, «Маленький принц» – отлично. Более того, ничего не читать – тоже нормально, хотя я всегда сожалел о причинах, побудивших тебя отказаться от чтения. Думаю, что твоя мать сильно в этом ошиблась…

Дориан изумленно выгнул бровь.

– Погоди-ка, ты только что первый раз в жизни поставил под вопрос мнение профессора Торсби? Так вот чем решил ты одарить меня на день рождения на самом-то деле?

Рича расхохоталась, а Адриэль пожал плечами.

– Я всего лишь хочу сказать, что, когда ты был маленьким, ей, вероятно, следовало позволять тебе читать то, что тебе самому нравилось, а не принуждать к чтению классиков.

– Правильнее сказать, принуждать меня к заучиванию классиков наизусть, – поправил его Дориан, неожиданно придя в отличное настроение. Похоже, он не был избалован тем, что Адриэль встает на его сторону. – Может, мне следовало бы наверстать упущенное и прочесть все те книжки, которые я в свое время упустил. Рича, ты что читала в детстве?

Она на несколько секунд задумалась:

– Не знаю, книги о Перси Джексоне[47], полагаю. Позже – «Саймона Сноу»[48]. И кое-какие книжки для подростков Терри Пратчетта[49]…

– И я читал Терри Пратчетта, – с улыбкой вступил в разговор Минхо, глядя на демона Кроули и ангела Азирафаэля, разом поднявших вверх большой палец. – И до сих пор читаю.

Дориан открыл бутылочку пива, старательно изображая уныние.

– Безмерно завидую вашему совершенно не прошедшему даром и в высшей степени плодотворному детству и юности.

Каролина негромко засмеялась.

– Взгляни на это с другой стороны, – обратилась она к Дориану. – Если бы у нас с тобой детство и юность были в высшей степени плодотворными…

– То мы никогда бы не встретились, – договорил за нее Дориан, чуть улыбаясь.

Оба они в течение нескольких секунд не сводили друг с друга глаз и молчали. Наконец Дориан отвел от нее взгляд и приложился к горлышку бутылки. Минхо еще какое-то время смотрел на них, даже тогда, когда оба они перевели внимание на другое, оторвав глаза друг от друга. И вдруг ему вспомнилось нечто, что сказал ему Дориан в день их знакомства, когда он и сам отмечал свой день рождения. Что-то о родственных душах.

КАЯ

И тут вдруг кто-то выскочил на крышу с громким объявлением: пицца доставлена. Каролине удалось все же убедить Дориана, что нельзя позвать в дом столько народу на уйму часов, устроить разливанное море выпивки и при этом не предложить нормальной еды. Все гости на террасе моментально пришли в движение и бросились вниз по лестнице, торопясь заполучить хоть кусочек. Кая пожалела о вторжении глашатая пиццы. Ей в принципе нравилась эта вечеринка, но вот этот тесный кружок, волей случая собравшийся в углу около резервуара с водой, стал для нее самой приятной частью вечера.

По-видимому, по этой причине она там и задержалась и, оставшись в одиночестве на опустевшей террасе, подошла к ограде. С крыши не очень высокого здания виды оказались не самыми роскошными, однако Кая знала, что где-то недалеко должна протекать Темза, а за ней, на другом берегу, – Вестминстерский дворец, в котором заседает парламент. Лондон всегда был для нее городом одновременно и обворожительным, и полным противоречий, а у нее еще не было времени хоть что-то увидеть.

То, что Кая осталась на крыше, заметил, кажется, только Минхо: он вернулся и подошел к ней.

– Не хочешь есть?

– Не то чтобы… Сейчас спущусь, – сказала она. – Просто…

«Хотелось бы прогуляться». Договорить фразу она не смогла. Не хотела произносить вслух эти слова, подталкивая Минхо к тому, чтобы он вызвался пойти с ней. Она была более чем уверена, что ему не захочется: в Лондоне он уже бывал целых два раза, вечеринка тоже явно в его вкусе, и здесь ему хорошо. Кроме того, имеет ли она право помешать ему воспользоваться шансом получить еще большее удовольствие, а шансы росли по мере того, как вечер переходил в ночь. Понятно, что отыщутся среди гостей и такие, кому не придется возвращаться домой в одиночестве. Кое-какие парочки уже сложились, да и Минхо явно успел пробудить интерес у нескольких девушек. Одна из них пригласила его на танец, и даже Каролина неотрывно наблюдала за ним, обращая на Минхо какие-то странные взгляды. Дориан тоже порой посматривал, и тоже как-то загадочно.

Минхо сам однажды рассказал Кае о Сомин, девушке, с которой он время от времени встречается, и о том, что познакомились они на свидании вслепую, однако она знала, что между ними нет ничего серьезного. Свободный и красивый парень, как он, не уйдет с вечеринки, где полно других не менее свободных и красивых молодых людей, как раз в тот момент, когда обстановка начинает разогреваться.

– Давай забьем на эту пиццу и поужинаем где-нибудь в другом месте? – совершенно неожиданно прозвучал голос Минхо, застав ее врасплох посреди размышлений.

– Что? Ты хочешь отсюда уйти?

Минхо, несмело улыбаясь, пожал плечами.

– Мы здесь уже довольно давно, целую кучу времени, а на часах всего десять. Вполне можно размяться, немного пройтись, и ты познакомишься с Лондоном. К тому же я хотел кое-что тебе показать. Это не очень далеко. Вернемся еще раньше, чем они заметят, что мы пропали.

Кая постаралась скрыть свою радость.

– Что-то мне показать?

Гости снова потянулись на крышу с кусками пиццы на бумажных тарелках и новыми бутылками пива. Минхо придвинулся к Кае поближе, чтобы никто его не услышал.

– Это имеет отношение к роману твоей двоюродной бабушки. Я тут провел кое-какое исследование.

У девушки широко распахнулись глаза, и она позабыла напрочь о недавнем желании держать в тайне охватившую ее безмерную радость.

– Ладно, только сейчас сбегаю за нашей одеждой. А ты предупреди Дориана или Каролину, скажи, что мы уходим, а потом жди меня внизу у дверей.

Последним, что она услышала, перескакивая через одну ступеньку вниз по лестнице, стал смех Минхо, заглушаемый музыкой.

Поужинали они на ходу сэндвичами, шагая вдоль Темзы. Район оказался оживленным: немало лондонцев и гостей города вышло на улицу насладиться субботним вечером. То и дело встречались палатки со всякой уличной едой, выныривающие между бутиками, ресторанами и художественными галереями. Кая была рада возможности хотя бы на время сменить шум вечеринки на оживленные разговоры гуляющих людей и звуки плывущих по реке баркасов. Бэнксайд оказался довольно современным и полным жизни районом, так что Кае стало понятно, почему Дориан выбрал именно его. И Дориану, и обоим его соседям нравилась царящая здесь атмосфера модерна и юной, не знающей забот жизни. Оказавшись в толпе, Кая искренне пожалела, что у нее нет плаща или пальто подлиннее, которые могли бы скрыть от чужих глаз эти жуткие цветочки.

– В данный момент мысль нарядиться Бриджит Джонс уже не кажется мне настолько удачной.

Минхо весело улыбнулся и швырнул обертку от сэндвича в ближайшую урну.

– Не так уж он и плох, твой костюм. Если тебя услышат, то все просто подумают, что это – последняя парижская мода. К тому же в Лондоне почти никогда не обращают внимания на окружающих. Никто и ни на кого попросту не смотрит.

– В Париже тоже так. Как раз это и нравится мне больше всего в парижской жизни.

Минхо, прежде чем вновь заговорить, скользнул взглядом по речной глади.

– Инна и Джисоп то же самое говорят о Сеуле: как удобно, что никому нет никакого дела ни до тебя, ни до того, что ты кого-то привел к себе этой ночью. Как классно, что можешь выйти из дома на рассвете и купить кимбап[50].

– Именно! – воскликнула Кая. – В моем городке все меня знают, как знают и то, чем я, по их мнению, должна заниматься в любое время дня и ночи. А это, о чем мы сейчас говорим, тебя освобождает.

– Наверное, так и есть, – выдохнул Минхо. Похоже, он не был в этом абсолютно уверен. – С другой стороны, не так уж и плохо, когда твои соседи беспокоятся о тебе.

Вряд ли он мог бы ее понять. Судя по тому, что рассказывал Минхо о своих друзьях, у нее создалось впечатление, что он рос в неком коконе, в каком-то приятном и весьма дружелюбном окружении, где всегда чувствовал себя своим. В не очень большом районе Инчхона, где он совершенно свободно в любое время заходил в гости к Инне и Джисопу, так же как и они. Где все как будто были одной большой семьей. Однако Кая прежде жила совсем не так. В своем городке она ощущала неуверенность, как будто бы была не на своем месте, не могла себя найти. Вечно глядела на себя глазами других людей, строгими и осуждающими. А в Париже никому не было никакого дела до того, какое решение приняла Кая, будет ли она продолжать учебу или же нет. Как и не было никому никакого дела до того, со сколькими парнями она встречается (краткий ответ: ни с одним; ответ более развернутый: был один, но все началось очень быстро и еще стремительнее закончилось), или до того случая, когда она в тринадцать лет стала посмешищем в бассейне, на уроке плавания, когда ее прямо в одежде столкнула в воду одноклассница только потому, что Кая получила более высокую, чем та девочка, оценку по английскому, отобрав тем самым у нее место в летнем учебном лагере.

В Париже она могла стать веселой и остроумной. И, что самое ценное, могла сделать вид, что всегда такой и была. Она перевела взгляд на профиль Минхо – тот явно глубоко о чем-то задумался. И внезапно она поняла, что больше не хочет притворяться. Что хочет кое-что ему объяснить.

– Одежда, в которой ты увидел меня в аэропорту… – наконец очень тихо сказала Кая, радуясь, что они продолжают идти, так что можно не смотреть ему в глаза. – Ну, помнишь, кожаная куртка, высокие сапоги, свитер в стиле гранж… – Кая бросила фразу, и Минхо поднял на нее любопытный взгляд.

– А что с ней не так?

– Тогда на мне тоже был маскарадный костюм, как и сейчас, – призналась она. – Я вовсе не такая классная. Еще до переезда в Париж я просмотрела целую кучу фоток на Пинтерест, чтобы подобрать себе новый образ. Создала несколько папок с разными стилями и в конце концов выбрала этот, решив, что так я буду выглядеть жесткой, крутой девчонкой. – Она набралась храбрости и взглянула Минхо в лицо. К ее удивлению, он не смеялся и даже вроде бы не осуждал. Он всего лишь вежливо улыбался.

– Ну, не думаю, что ты первая, кто при выборе гардероба ищет вдохновения в интернете.

– Да, но ведь это другое… Я-то это сделала специально, все продумав заранее, чтобы всех обмануть.

– И в чем обман? – вопросил Минхо. – В том, что ты не жесткая и не крутая девчонка?

Кая засмеялась.

– Вообще-то, наверное, я могу быть и жесткой, если захочу.

Улыбка Минхо стала еще шире.

– Это всего лишь одежда. Нравится этот стиль – вперед. Все равно, посмотрев на тебя, люди сделают свои выводы. Каждый человек составит о тебе свое мнение, непохожее на мнение других, в зависимости от собственных предрассудков.

– Наверное, ты прав, – согласилась она.

– По крайней мере ты сама выбираешь себе одежду, – продолжил Минхо. – Меня вот сестра одевает. Не буквально, конечно, – добавил он, еще сильнее рассмешив Каю. – Но почти каждый месяц она присылает мне целую кучу разных шмоток, не распроданных в аутлете, в котором работает. То, что не подходит ее мужу, она откладывает мне. Эта футболка с лондонским метро – единственная вещь, которую я купил себе сам с начала года.

– Да это ж просто гениальная майка, – пошутила Кая, почувствовав облегчение. – Ты должен ее надеть на работу или на следующее свидание вслепую. Если бы на свидание со мной парень пришел в чем-то похожем, я бы подумала: «Наконец-то я нашла себе мужа».

На этот раз расхохотался Минхо. И все-таки он слегка покраснел. Кая подумала, что тема свиданий вслепую явно его смущает. В конце концов, это далеко не одно и то же – упомянуть об этом мимоходом в тексте письма и говорить о том же лицом к лицу. Они шли дальше в неловком молчании, каждый глубоко погруженный в свои мысли. Кая позволила себе отдаться на волю своих ощущений, вызванных этим городом. «Я в Англии», – вспомнила она. Сегодня утром она проснулась в классной квартире на Монмартре, а теперь гуляет по берегу Темзы, успев перезнакомиться на вечеринке с целой толпой интересных людей. И кому какое дело до того, что семь лет назад ее столкнули в бассейн?

Через какое-то время Минхо в очередной раз сверился с маршрутом на своем мобильном.

– У меня телефон почти сел, но, кажется, мы уже подходим к тому месту, которое я хотел тебе показать.

– Класс! Так ты скажешь наконец, что это такое, или продолжишь хранить эту страшную тайну?

Минхо поджал губы, напустив на себя таинственности.

– Полагаю, что буду хранить тайну.

– О-о-о, нет! – жалобно протянула Кая. – Дай мне хотя бы какую-нибудь зацепку. Ты говорил, что оно как-то связано с «Трепещущим на синих крышах светом»?

– Речь идет об одном упомянутом в романе уголке Лондона, – заявил он с самым радостным видом. – Хочу показать тебе то место, которое сразу же наводит на мысль об этой книге.

Кая недоуменно нахмурилась. Героиня романа ни на минуту не покидала Париж. Стало быть, никаких поездок в Лондон. И все же этот город неявным образом в тексте присутствует: он постоянно маячит на периферии сознания героини, воплощая в себе момент, когда ей придется расстаться с Исобель, ее любимой. Работая фотографом, Исобель приехала в Париж в командировку и в конце лета должна была вернуться в Лондон, где собиралась открыть книжный магазин вместе с лучшим другом. Они уже подыскали под него помещение, и Исобель несколько раз при разных обстоятельствах предлагала героине уехать с ней в Лондон и жить вместе, но та ее предложение не приняла. Не хотела бросить свою парижскую жизнь ради исполнения мечты другого человека.

Сообразив, куда ведут все эти ниточки, она обратила свое удивленное лицо к Минхо. Если как следует подумать, то нужно признать, что в Лондоне действительно есть одно конкретное место, описанное в тексте во всех подробностях, хотя героине романа так никогда и не пришлось там побывать.

– Ты имеешь в виду книжную лавку Исобель?

– В точку! Когда я читал описание этого магазина, мне вспомнилось одно местечко, в котором я был при своем последнем посещении Лондона. Это очень маленький магазин, сама увидишь. Там продают новые и подержанные книги, а еще там хорошо представлена французская литература. Даже если он и не принадлежит Исобель, мне все равно кажется, что тебе понравится. Уверен, что там ты без всяких проблем сможешь понюхать любые книжки.

Кая тут же вспомнила об их переписке, где поднималась и эта тема. И ей вдруг ужасно захотелось, чтобы они с Минхо жили в одном городе и могли бы встречаться, гулять и ходить вместе в книжные магазины. В голове у нее просто не укладывалось, что этим они сейчас и занимаются. Однако было одно препятствие.

– Что-то мне не кажется, что книжные магазины в Лондоне открыты по субботам в одиннадцать вечера, – жалобно проговорила она, – но сможем хоть на витрину глянуть.

– Вишенка на торте: магазин открыт. Я уже проверил, полазил в интернете. Утром, пока я тебя ждал, мне в аэропорту попался на глаза постер, где было написано: «Книжная ночь». Оказалось, что Шекспир ушел из жизни в апреле, так что в эти выходные книжные магазины по всей стране будут открыты до полуночи.

– Серьезно? Даже не верится, что нам так повезло! – разволновавшись, она уцепилась за руку Минхо. – Спасибо тебе, Шекспир, что ты умер не когда-нибудь, а в апреле!

Минхо рассмеялся, а Кая улыбнулась, нежно пожимая его руку. Определенно, ее решение принять предложение приехать в Лондон было лучшим из тех, которые она когда-либо принимала.

Глава 7

Предполагаемый книжный магазин Исобель Мартинес (совершенно очаровательный) в Габриельс-Уорф[51]

Исобель повернулась и приподнялась на локте, устремив на меня исполненный страдания взгляд. Я сразу же пожалела о только что сказанных словах. Несправедливых – ведь я всегда знала, что она раньше или позже уедет.

– Ты могла бы поехать со мной в Лондон. Я уверена, тебе понравится помещение, которое мы купили.

– Не думаю, что мне подойдет этот стиль жизни, – проговорила я, стараясь, чтобы голос прозвучал легко, без надрыва. Как будто это был обычный, ничего не значащий разговор.

– Ты полагаешь, что работать в книжной лавке – настолько ужасно? – Она нахмурилась.

Я не нашла в себе сил ей ответить. Исобель обреченно вздохнула и поднялась, ища глазами, что бы накинуть на себя. А потом заперлась в ванной. Раздался плеск воды, наполняющей ванну. Я в потемках нащупала пачку сигарет на тумбочке и закурила. А потом направилась в кухню налить бокал вина. Даже не сочтя нужным одеться. Возблагодарила Бога, что на часах уже восемь, то есть вполне подходящее время, чтобы откупорить бутылку «Шамбора».

Я всегда знала, что Исобель уедет – раньше или позже. Я просто ждала, что настанет миг, когда она почему-то этого не захочет.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих крышах свет

ТЕМА: Мы слегка задержимся

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

27 апреля, 23:21 (GMT – время по Гринвичу)

Привет, ребята!

Мы еще немного задержимся с запланированным возвращением на вечеринку. Думаю, что мы, наверное, сможем

[СООБЩЕНИЕ НЕ ОТПРАВЛЕНО: СОХРАНЕНО В ЧЕРНОВИКАХ]

ДОРИАН

Дориан со стоном упал на кровать. Все вокруг кружилось. Когда его щека вступила в контакт с тетрадью на пружине, к нему пришло понимание, что он не в своей комнате. Неловко вытащив из-под щеки конспекты Ричи по микробиологии, Дориан зарылся головой в подушку. Не нужно было ему соглашаться на последнюю рюмку. Как и на тот косячок, что предложил ему раскурить на двоих тип в костюме Томми Шелби[52], без умолку трепавший языком о какой-то лавке товаров для ванной комнаты. Но нужно учесть, что Каролина в эту минуту как раз-таки отплясывала с каким-то парнем, который, судя по всему, проявлял к ней серьезный интерес, поэтому, когда зазвучала песня Дэвида Боуи, Дориан решил, что не собирается сидеть и смотреть, как на его глазах происходит необратимое со всеми вытекающими последствиями. По крайней мере это уж точно не будет «Жизнь на Марсе».

После двух стаканов и половины косячка Дориан перестал видеть и Каролину, и ее партнера по танцу. Мало того, он уже давным-давно потерял из виду Минхо и Каю. Черт, пока что Минхо из рук вон плохо удается роль родственной души. По всем расчетам это он должен был танцевать с Каролиной, а не этот прыщ в костюме Джона Леннона, выскочивший хрен знает откуда. На вечеринке есть еще два Джона Леннона, так что этот чувак даже оригинальностью не отличился.

– А ты что здесь, собственно, делаешь? – Дверь открылась, и голос Ричи проник в его сознание, но приглушенно, на фоне праздничного гула. – Надеюсь, ты еще не забыл, что это не твоя комната?

Дориан в ответ пробулькал нечто, чего и сам не смог бы понять. Матрас чуть просел, когда на край кровати присела Рича.

– Ладно уж, что с тебя возьмешь? Ты хотя бы не будешь против, если я составлю тебе компанию?

Дориан подвинулся, освобождая место своей квартирной соседке, и та легла на спину с ним рядом.

– Я тоже сыта всем этим уже по самое горло. Дом и так больше десяти часов полон гостей, а кое-кто еще только подваливает. – Рича окинула Дориана критическим взглядом с явным выражением неодобрения на смуглом лице. – Насколько я могла заметить, с выпивкой ты сильно перебрал. Обкурился-то хотя бы не в хлам, верно? Я уж молчу о том, что вырубился ты не в своей, а в моей постели.

– Я в полном порядке, – медленно, по слогам, сказал Дориан. – Мне только нужно чуток отдохнуть.

– Одна моя знакомая с работы спрашивала о тебе, интересовалась, – сообщила Рича. – Та, что в костюме Чарльза Дарвина. И могу тебя заверить, что под накладной бородкой и шляпой-котелком скрывается красавица. К тому же она угадала, кого изображаешь ты. Кажется, ей тоже нравится «Атака титанов».

– Звучит привлекательно, – нехотя отреагировал Дориан. При любых других обстоятельствах слова ее прозвучали бы как нельзя более завлекательно. Но сейчас он ограничился лишь тем, что тоже перевернулся на спину, как Рича, и уставился в потолок. – Когда ты сюда пришла, Каролина все еще танцевала с Джоном Ленноном? – спросил он.

– Так ты из-за этого прячешься? Потому что твоя лучшая подруга цепляет какого-то парня? – В голосе ее прозвучал не упрек, а только любопытство.

– Сам не знаю, – признался он. – На самом деле так и было задумано: чтобы она подцепила парня. Мы и в книжный клуб записались ровно для того, чтобы Каролина подцепила парня, но не первого встречного, а кого нужно.

– Минхо? – В голосе Ричи слышалось замешательство. Дориан только кивнул, по-прежнему внимательно разглядывая потолок. – Так, значит, ты бы меньше переживал, если бы Каролина отплясывала там на пару с Минхо?

Дориан наконец повернулся к Риче.

– Разумеется, я бы переживал меньше, – он перешел в активную оборону. – И вообще бы не переживал, потому что именно так и должно было случиться. Они родственные души, им это судьбой предначертано.

Рича посмотрела на него с явным недоверием, но воздержалась от комментариев. В эту секунду дверь распахнулась. И в комнату влетел Адриэль, будто спасаясь от кого-то бегством.

– А вас я давно ищу. Чего это вы здесь спрятались?

– Дориан переживает эмоциональный кризис, а меня уже достала такая толпа народу в доме, – объяснила Рича.

Адриэль несколько секунд взирал на них с высоты своего роста, а потом закрыл за собой дверь и подошел к кровати.

– Ладно, подвиньтесь. Я тоже уже порядком устал от этой кучи народу. Там две девицы из «Спайс Гёрлз»[53] лапают мою драгоценную коллекцию «Фолио Сосайети»[54].

И улегся рядом с Дорианом, немного отодвинув его в сторону Ричи. Кровать оказалась не настолько широкой, чтобы с удобством разместиться втроем, но Дориан возражать не решился. В конце концов, это даже не его кровать.

– Ну а с тобой что? – спросил Адриэль, поворачивая к нему голову.

– Я пьян, только и всего.

– Другими словами, ты вовсе не сбежал от Каролины?

Будь проклят этот Адриэль вместе с его идиотскими претензиями на роль детектива.

– Вовсе нет. Мне не двенадцать лет, и я не сбегаю от девушек на вечеринках. Кстати, она все еще танцевала с Джоном Ленноном, когда ты сюда приперся?

Адриэль закатил глаза.

– Я полностью доверяю твоему «только и всего», – сказал он. – А Джона Леннона, просто на всякий случай, зовут Дэви. Дэвид Фишер. Мой приятель, с которым я в теннис играю.

– Ну разумеется, он должен был оказаться одним из твоих гостей.

– Не понимаю, в чем проблема. Для Каролины это хорошая партия. Если бы у меня уже не было парня, а Дэви не был бы гетеросексуалом, я и сам постарался бы его подцепить: он адвокат по экологическому праву, классный чувак, и тело у него – закачаешься.

– Замечательно, – сквозь зубы процедил Дориан. – Я безмерно рад за Дэви.

– По работе он часто летает в Нью-Йорк, и, мне кажется, Каролина ему нравится. Он еще меня спрашивал, свободна ли она, потому что у него сложилось впечатление, что это не так. Еще он мне сказал, что они с ней довольно долго болтали и танцевали, но вдруг она извинилась и куда-то исчезла.

– Какая жалость! – проронил Дориан, даже не стараясь скрыть, что абсолютно никакой жалости по этому поводу он не испытывает. – Возможно, Каролине не нравятся настолько классные ребята.

– Но ведь Минхо тоже выглядит классным, – вставила свое слово Рича.

– Разве Каролине нравится Минхо? – недоуменно проговорил Адриэль.

– Они – родственные души. По крайней мере так думает Дориан.

– Так думаю не я, так думает одна старая ведьма из Квинса, – с излишней горячностью стал оправдываться Дориан. – Каролина с пятнадцати лет ждет встречи со своей родственной душой, и достаточно аргументов в пользу того, что это не кто иной, как Минхо. И никакому любителю тенниса не следовало бы влезать между ними именно в тот момент, когда они наконец-то встретились, вот и все.

– Окей, я понял, – сказал Адриэль. – Некая ведьма из Квинса когда-то поведала Каролине о том, что у нее есть родственная душа, и ты, как ее лучший друг, не более чем просто лучший друг, вконец распереживался из-за того, что Дэви может встать между ними. В этом есть смысл.

Рича расхохоталась.

– Вы что, издеваетесь надо мной, что ли? – спросил Дориан чуть ли не срывающимся голосом. – Все так и есть, это чистая правда…

Он чувствовал, что очень устал. Разговор был не из приятных, кровать Ричи оказалась слишком мягкой, а алкоголь в крови клонил ко сну.

– Совсем чуть-чуть, – с доброй улыбкой признал Адриэль. – Но это ничего не значит – если ты говоришь, что это правда, то мы тебе поверим.

– Самое главное, что мы вернулись домой, – проговорила Рича, зевая и поворачиваясь на бок, отчего ее подбородок уткнулся в плечо Дориана. – И что здесь ничего не плавает, цепляясь за щиколотки.

– Единственное, что нам теперь требуется, – так это чтобы все эти люди, которых мы очень любим и пригласили отметить вместе с нами столь замечательный день, убрались из нашей квартиры и оставили нас в покое, – высказался Адриэль.

Дориану было с ними хорошо, несмотря на то что кровать оказалась узковатой. Им никогда еще не приходилось устраиваться вот так, втроем. В глубине души Дориан скучал по ним. Рича стала говорить что-то еще, но, прежде чем она успела закончить, Дориан уже провалился в сон.

МИНХО

Минхо не решился сказать об этом Кае, чтобы не давать ей ложную надежду, но у него было предчувствие, что место, к которому они сейчас направлялись, действительно послужило источником вдохновения для Ингрид Боден, когда в своем романе она дошла до описания книжного магазина Исобель. Явное сходство слишком бросалось в глаза, чтобы говорить о простом совпадении. В «Трепещущем на синих крышах свете» книжный магазин был упомянут в первой же главе, при первом появлении связанного с ним персонажа. Героиня романа встречается с Исобель в кондитерской на площади Тертр, в самом сердце Монмартра, где Исобель фотографировала художников, традиционно собиравшихся там со своими мольбертами, а потом, спасаясь от внезапного ливня, они уже оказываются в квартире за чашкой кофе. Промокшие до нитки, дрожащие от холода, в той квартире, где теперь живет Кая, там, где две главные героини ведут свой первый настоящий разговор. Притягательная сцена, пронизанная чуть ли не электрической энергией, обычной для тех мгновений, когда два человека, которые нравятся друг другу и с трудом могут это скрывать, начинают знакомиться. Вот тогда Исобель в первый раз и упоминает о маленьком портовом складе, который она на двоих с другом выкупила у его дедушки, и теперь они планировали провести там реконструкцию и открыть книжный магазин.

Чуть ниже описание этого помещения дается уже более детально: весь обшарпанный, старый причал в Лондоне, почти полностью заброшенное здание, которому предприимчивые молодые люди решают дать второй шанс, превратив старые конюшни и мелочные лавки в современные магазины ремесленных товаров и цветов, в кафе и рестораны.

Наверное, есть в Лондоне еще места, подобные этому. Должны же быть на берегах Темзы и другие причалы, преобразованные в семидесятые и восьмидесятые годы в торговые комплексы под открытым небом. И все же, когда Минхо читал роман, ему вспомнилось только одно место: Габриельс-Уорф. Симпатичный уголок, расположенный не очень далеко от дома Дориана, где во второй приезд в Лондон Минхо с сестрой однажды обедали. Ко всему прочему, он хорошо запомнил небольшой книжный магазин, пройти мимо которого он тогда не смог. Тот самый, куда они в данный момент и направлялись.

Однако кое-что никак не складывалось. По словам Каи, Ингрид Боден писала роман в первые свои годы в Париже, а ездить по миру она начала только несколько лет спустя. Так что в те времена она не могла оказаться в Лондоне и собственными глазами увидеть этот книжный магазин. Так кто же рассказал Ингрид об этом месте?

Несмотря на свежесть этой ночи, многие жители столицы отважились занять места на открытых террасах баров и ресторанов, среди произведений современного искусства, столов и кресел, выполненных в камне. Большая часть скромных по размеру заведений вокруг причала уже была закрыта, но благодаря «Книжной ночи» одно продолжало работать. Минхо указал на него Кае.

– Вон он, видишь? Тот самый книжный магазин.

Кая во все глаза смотрела на небольшой кирпичный фасад, украшенный терракотовыми горшками, где по обе стороны от входной двери были выставлены металлические стеллажи со старыми книгами. Над дверью размещалась единственная вывеска с названием магазина, выполненным резьбой по дереву:

THE OPEN DOOR[55]

КНИГИ И КОФЕ

– Ты был прав! – Кая по-прежнему держала Минхо под руку. Не отпускала. – Все в точности, как описывает в романе Исобель. Хотя о кофе она не упоминала.

– Не припомню, чтоб три года назад здесь был кофе… – отозвался Минхо. – Возможно, решили идти в ногу со временем. Сейчас такое сочетание вошло в моду.

– Зайдем? – решилась Кая. Такая перспектива явно ее беспокоила.

Минхо накрыл пальцами руку Каи, которой она вцепилась ему в предплечье: отчасти как знак своих добрых к ней чувств, отчасти чтобы не дать ей сжать его руку еще сильнее. Она и так уже почти полностью перекрыла циркуляцию крови.

– Зайдем.

Переступив порог, Минхо ощутил, что его воспоминания о последнем посещении Лондона внезапно проявились с небывалой четкостью. Из нового здесь была элегантная кофемашина в углу, рядом с которой расположились три столика в окружении старинных кресел. А на прилавке – пара аппетитных бисквитов. Во всем остальном магазин практически не изменился. Стеллажи старой книги чередовались с более актуальными изданиями. Присутствовал также отдел французской книги. Кая наконец отпустила его руку и прямиком направилась туда.

За кассой стоял паренек, моложе их обоих, с обесцвеченными волосами и пирсингом в носу. Увидев посетителей, он улыбнулся.

– Если я могу вам чем-то помочь…

– Пока не нужно, спасибо, – ответил Минхо. – Мы еще осматриваемся.

В этом магазине был довольно обширный отдел детективной литературы. Минхо повернулся к Кае, вспомнив, что она упоминала, что ей очень нравится этот жанр, однако остолбенел, увидев лицо девушки. Она замерла посреди центрального прохода, бледная как смерть, и смотрела не отрываясь на фотографии на стене за кассой.

– Эй, Кая! С тобой все в порядке?

Слова Минхо, очевидно, вывели ее из ступора. И она поспешила подойти к нему.

– Матерь божья, – проронила девушка, прижавшись к стеллажу отдела детективов и триллеров. Потом быстро оглянулась, чтобы убедиться, что паренек с пирсингом в носу их не услышит. – Глазам своим не верю… Это тот самый магазин, по-другому и быть не может. Книжный магазин Исобель.

– Он очень похож на магазин из романа, правда?

Кая молча покачала головой, как будто ей было нелегко подобрать нужные слова. Как будто они говорили на родном языке Минхо, а не на ее собственном.

– Да нет, он не только похож. Дело в том, что я думаю… это действительно ее магазин.

Минхо кивнул. В конце концов, у него у самого было такое подозрение.

– Ты думаешь, это возможно, что твоя бабушка побывала здесь до того, как села писать роман, и передала свои впечатления?

Кая придвинулась к нему ближе и снова оглянулась вокруг, желая убедиться, что рядом с ними по-прежнему никого нет.

– Я думаю вот что: это Исобель рассказывала о нем моей бабушке.

– Погоди-ка… что? – На какой-то миг Минхо показалось, что он не совсем понимает, что она хочет сказать. – Исобель – реальный человек?

– Не знаю, – сказала Кая, щеки ее пылали. – Возможно ли это? Квартира-то из романа существует, ведь так? А почему тогда не может существовать и все остальное? Посмотри на фотографии! Исобель была фотографом, помнишь?

Минхо осторожно перевел взгляд на кассу. К счастью, только что вошедший клиент отвлек на себя внимание продавца. Фотоснимки, очень разные, были вставлены в простые рамочки. На одном – изображение молодого человека: чуть за тридцать, чем-то похож на юного продавца, одет по моде девяностых годов прошлого века, стоя на коленях, обнимает лабрадора. Позади него угадывается дверь этого магазина. Несмотря на простоту композиции, контраст света и тени в сочетании с удивительной палитрой цветов придавали работе качество художественной фотосъемки. На другом – женщина с коротко остриженными темными волосами, едва прикрытая просвечивающей ночной сорочкой, и с полными губами, накрашенными ярко-красной помадой, снимает сама себя перед зеркалом. Бледная кожа и белая сорочка почти поэтически контрастируют с черным цветом фотоаппарата и алым цветом ее губ.

– Ты думаешь, что на том фото – сама Исобель? – спросил Минхо. – В книге нет подробных описаний ее внешности, зато упомянуто, что у нее черные волосы.

– Вот видишь? Все сходится. А тот мужчина вполне может быть ее другом, с которым она и купила это заведение на двоих.

Минхо почувствовал, что его захватывают эмоции. Он не мог не признать, что, читая «Трепещущий на синих крышах свет», он примерно так и представлял себе Исобель, почти как женщину с фотокарточки.

– В котором часу сегодня заседание клуба? – спрашивал в этот момент только что пришедший. На лице его появилась несмелая улыбка. – Я здесь впервые. Только неделю назад написал заявление о вступлении, да и поселился здесь не так давно.

– Через пятнадцать минут, – ответил парень. – Не волнуйтесь, это будет камерное заседание, можно сказать, встреча друзей. Для многолюдных собраний у нас здесь слишком мало места.

– Я всегда предпочитал камерные собрания.

Юный продавец мягко улыбнулся и махнул рукой в сторону кресел и кофемашины.

– Заседания по очереди ведут мой дед и его компаньонка. Они, собственно, и создали книжный клуб. Можете сесть вон там и пока что попробовать бисквиты, скоро все подойдут. А я сейчас принесу напитки.

Минхо и Кая обменялись многозначительными взглядами, застывшими над коллекцией книг «Агаты Рейзин» в мягкой обложке. Его дед и компаньонка деда?

– Минхо… – чуть слышно прошелестела Кая.

Минхо набрал в грудь воздуха, в висках стучало. Он не мог в это поверить.

– Мы должны вступить в этот клуб, – решительно заявил он. – Мы не можем уйти, не найдя ответов на свои вопросы.

– А как? – спросила она. – Похоже, что новых членов они не ждут.

Наверное, они слишком долго шептались по-французски в углу, не выказывая желания купить книгу, потому что юный продавец обвел их странным взглядом, проходя мимо них к кофемашине. Минхо собрался.

– Ладно, жди меня здесь.

Он расправил плечи, стремясь разгладить и придать сколько-нибудь презентабельный вид футболке с изображением лондонского метро. После чего снял с полки первую попавшуюся книгу и пошел к кассе.

– Вот эту, будьте добры.

Продавец вежливо улыбнулся и направился к нему. Послышался шум кофемашины, после чего по всему магазину распространился аромат кофе. Минхо понял, что Кая куда-то отошла – наверное, в отдел французской литературы.

– Желаете бумажный пакет? – спросил парень.

– Э, пожалуй. – Минхо до сих пор понятия не имел, что именно он покупает. Кажется, что-то о скандинавских мифах. – У вас сегодня заседание клуба? – поинтересовался он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал естественно.

Минхо очень пожалел, что рядом с ним в этот момент не было Инны. Его лучшая подруга отлично справлялась с подобными ситуациями. Однажды, когда им было по тринадцать, она протащила их в караоке-бар для взрослых, придумав для этого хитроумную штуку. И они провели вечер в четырех стенах одного из частных залов, во все горло распевая песни DBSK и 2NE1[56]. То есть делая ровно то, что они с тем же успехом могли совершать дома у Инны (аргумент Минхо), однако без щекочущего им нервы чувства, что находятся там, куда пускать их не следовало.

Джисоп тоже был бы весьма кстати. Он бы просто ослепил продавца улыбкой от уха до уха и принялся его убалтывать, перескакивая с одной нелепой темы на другую, пока окончательно не задурил бы голову бедняге и тот не сдался бы на милость победителю. Навешал бы тому лапши на уши, например по поводу сериала о русале.

– Да, будет, но на сегодня все места уже заняты, – извинился парень. – У нас здесь тесновато.

– Очень, очень жаль, – сказал Минхо, беря свою книгу.

– Но ты можешь записаться на следующий месяц. Обычно мы не так поздно собираемся. В апреле – исключение в связи с «Книжной ночью».

Минхо захотелось объяснить, что в следующем месяце его здесь уже не будет, потому что он, на минуточку, живет в Южной Корее, а в Лондон прилетел на день рождения одного парня, с которым едва знаком. Подошла Кая, встала рядом.

– Прошу меня извинить. Я беру эту книгу и хотела спросить… – Голос ее слегка дрожал, а французский акцент в ее английской речи проявлялся сильнее, чем обычно. Минхо посмотрел на нее. Руки, сжимавшие потрепанную книгу в мягкой обложке, слегка дрожали. – Хотела спросить: это у вас единственный экземпляр?

Продавец скользнул взглядом по книге в руках Каи. Похоже, сразу узнал издание и улыбнулся.

– Думаю, что на складе у нас еще один экземпляр. А также есть оригинальная версия на французском. Там обложка красивее.

– Спасибо большое, но мне нужно на английском, – поторопилась она с ответом. – Два экземпляра.

В эту секунду Минхо смог прочесть название. На обложке – черно-белая фотография Парижа на бежевом фоне. Город узнает кто угодно – по Эйфелевой башне над крышами домов. Продавец был прав: это издание не притягивало взгляд. По крайней мере в сравнении с великолепным парижским изданием в твердой обложке той же книги, лежащим на тумбочке у кровати Минхо в Инчхоне. И все же Кая прижимала эту книгу к груди как сокровище. Неудивительно, ведь в ее руках было не что-нибудь, а англоязычная версия «Трепещущего на синих крышах света», и до сих пор они даже не подозревали, что в принципе существует перевод на английский. Минхо догадался, зачем Кае понадобилось два экземпляра, и не смог сдержать улыбку.

– Дориан и Каролина будут в восторге от такого подарка, – заметил Минхо, когда продавец оставил их одних, отлучившись на склад.

– Даже не верится, – отозвалась Кая. – Ну сколько шансов, что это не магазин Исобель? Найти книгу моей бабушки нигде практически невозможно. Начисто отсутствующая в каталогах книга. Да и откуда они его вообще взяли, этот перевод?

Минхо не успел ответить – перед ними снова появился продавец с еще одной точно такой же книгой и телефонной трубкой в другой руке.

– Ну вот, хорошие новости, – сказал он Минхо. – Только что позвонили: один из членов клуба сегодня не придет. Появилось свободное место. Если хочешь, можешь остаться.

Минхо развернулся к Кае с немым вопросом в глазах. Она, все еще прижимая к груди книгу своей бабушки, казалось, не понимала происходящего.

«Заседания по очереди ведут мой дед и его компаньонка», – несколько минут назад сказал юный продавец. Если его теория верна, то шансы на то, что сегодня вечером здесь окажется более зрелая версия того безымянного молодого человека, с которым Исобель на двоих купила когда-то это помещение под будущий книжный магазин, оцениваются как пятьдесят процентов. Оставшиеся пятьдесят за то, что в кресло возле кофемашины сядет не кто иной, как сама Исобель. Оба шанса упускать нельзя.

Но он хорошо понимал, что вовсе не он должен прожить этот опыт.

– Ты не будешь против, если останется она, а не я? – спросил Минхо, кивая на Каю.

КАРОЛИНА

Когда Каролина была еще маленькой, Лили научила ее одному трюку, призванному помочь ей вновь обрести контроль и почувствовать себя лучше, если весь мир вдруг на нее ополчался и все выходило из берегов: нужно составить список всех своих проблем, расположив их в порядке от самой крупной к самой незначительной. Большая их часть, убеждала ее Лили, выцветает и становится пустяком, как только ты их называешь, проговариваешь вслух.

Именно по этой причине и вопреки всем прогнозам относительно возможных сценариев завершения этой ночи, Каролина оказалась в запертой изнутри ванной в квартире Дориана, где она сидела на опущенной крышке унитаза и составляла список всех своих проблем.

Во-первых, ее бросил жених, и она осталась ни с чем. Интересно, но в тот конкретный момент, несмотря на все разумные ожидания, что это станет наибольшей ее проблемой, данный вопрос волновал ее далеко не в первую очередь. Рэнди стал для нее фигурой абсолютно чужой и далекой. Из-за двери до нее доносились музыка и другие звуки вечеринки с толпой незнакомых ей людей. Никогда прежде Лондон не казался ей таким непохожим на Нью-Йорк.

Во-вторых, некий тип в костюме героя сериала о гангстерах, в стельку напившись, облевал ее рождественский джемпер – и теперь его разве что в помойку. И Каролина с болью в сердце простилась с самой заметной частью своего прикида Марка Дарси, швырнув джемпер в ванну. Под ним у нее была футболка – не то чтобы в полной мере пригодная для появления в ней на публике, но могло быть и хуже.

В-третьих, она потратила кучу времени, бегая от одного весьма приятного ей красавца, проявившего к ней неприкрытый интерес. Самым печальным в этой ситуации было то, что сама она также испытывала к нему симпатию – ровно до той минуты, пока не выяснилось, что этот Дэви довольно часто и подолгу живет в Нью-Йорке и что он, судя по всему, рассчитывает на общение с ней и в дальнейшем, за пределами этой ночи.

В-четвертых, ее предполагаемая родственная душа уже довольно давно с вечеринки просто испарилась. Вместе с другой девушкой. И она понятия не имела, как ей следует на это реагировать и что чувствовать.

Наконец, последнее по порядку, но не по степени важности: Дориану безумно шел костюм разведчика-следопыта. Это было немного несправедливо. Каролина всегда питала некоторую слабость к парням в облегающих брюках и высоких сапогах наездника. Первой ее большой любовью стал принц Филипп из диснеевской «Спящей красавицы».

То, что все пять актуальных проблем Каролины оказались связаны с пятью разными мужчинами, ни в коей мере ее не радовало, однако же являло собой совершенное резюме провала ее личной жизни. С обреченным вздохом она встала и подошла к зеркалу. Макияж из-за жары сильно подпортился. Включив воду, Каролина принялась промывать глаза, скрывая нанесенный ущерб. После чего, собравшись с духом, она отодвинула дверную защелку.

И направилась в комнату Ричи с мыслью взять у нее напрокат какой-нибудь свитерок или худи, но там ее ждал сюрприз: Дориан. Она уже довольно давно потеряла его из виду, но последнее, чего она могла ожидать, так это увидеть его дрыхнущим без задних ног между своими соседями по квартире, в то время как его деньрожденная вечеринка и не думает прекращаться, захватив дом целиком.

Не желая никого будить, Каролина постаралась удержаться от смеха. К ней совершенно внезапно вернулось хорошее настроение. Все как будто стало меняться после той новогодней ночи в Камден-тауне. Постепенно, медленно, но Дориан остепенялся, пускал корни. «Ты – единственное, что у меня есть», – сказал он ей тогда. Каролина, может, и отличалась немалым числом недостатков, но вот эгоисткой она не была. Никогда не претендовала на то, чтобы быть кем-то единственным у Дориана, единственным, на кого он может положиться. Она и сама прошла через нечто подобное, когда была еще маленькой девочкой. И хорошо знала, что это значит – зависеть от одного-единственного человека. До семи лет у Каролины была только мать. А потом, когда мать вернулась в Гватемалу, а ее оставила, у нее не было уже никого. По крайней мере до тех пор, пока она не поняла, что отныне все хлопоты берет на себя Лили. И хотя Дориан был уже взрослым мужчиной, вполне способным о себе позаботиться, такой участи для него она уж точно не желала. Ей бы хотелось, чтобы он открылся этому миру, нашел в нем место для себя. Хотелось, чтобы он перестал бояться ее потерять только потому, что тогда у него вообще никого не останется.

Дверь за собой она закрыла с осторожностью. Не испытывая большого желания присоединиться к продолжающейся вечеринке, она зашла в кухню, взяла себе бутылочку пива, кусок холодной пиццы из коробки и вышла из квартиры, чтобы устроиться на лестнице.

И вот она сидела на лестнице и раздумывала, сколько еще должна здесь оставаться. Она дала Дориану обещание, что первой придет к нему на день рождения и последней с вечеринки уйдет, но то, что Дориан уже давно мирно спит, освобождало ее от второй части данного ему обещания. Особенно с учетом того, что Кая и Минхо тоже отсюда свалили. Откусив кусок пиццы, она принялась оценивать ситуацию. Не очень далеко от Каролины на площадке второго этажа целовалась парочка. Каролина чуть подвинулась, чтобы парочка ушла из ее поля зрения, чтобы никто не нарушал их личное пространство. Это оказалось для нее особенно актуальным, когда она поняла, что один из них – Дэви, тот парень, что был ее партнером в нескольких танцах подряд и невольным героем третьей ее проблемы из перечня наиболее актуальных.

И как раз тогда, когда она доедала свою пиццу и склонялась к решению уходить, ее четвертая проблема материализовалась внизу, на первых ступенях лестницы.

– А, это ты! – широко улыбаясь, воскликнул Минхо. – А что случилось с твоим джемпером?

Судя по его реакции, он почувствовал облегчение оттого, что не придется входить в квартиру и искать ее там. Похоже, вечеринка несколько поднадоела и ему тоже. Он преодолел разделявшие их пролеты и плюхнулся рядом с ней.

– Привет! – сказала Каролина, изо всех сил стараясь не выдать голосом свою внезапную радость. Ей оставалось только надеяться, что хотя бы Рэнди не явится перед ней этой ночью. – А я уже и не думала тебя увидеть.

– Да и мы не планировали так задерживаться, – стал оправдываться Минхо. – Увлеклись. Хотел послать вам сообщение и предупредить, но мой мобильник сдох. – Он достал его из кармана и с кислой миной продемонстрировал. – Нужно было в аэропорту зарядить.

– Не переживай. А где Кая?

– Осталась в Габриельс-Уорфе.

– Где-где?

– Эта такая зона досуга, недалеко отсюда, – пояснил он. – На берегу реки. – И как будто несколько мгновений колебался, уставившись в темный экран телефона, после чего продолжил: – Мы встретили там старинных друзей ее семьи, и я оставил их одних, чтобы они могли спокойно поговорить.

– Ну и ну, какая неожиданность…

– А Дориан все еще там? Вечеринка выглядит уже бесконечной.

Каролина усмехнулась.

– Он заперся в одной из комнат вместе с соседями. Тем не менее никто, кажется, не обратил ни малейшего внимания на этот тонкий намек.

Минхо засмеялся. Смех был ему к лицу. Не очень часто встречающаяся особенность: смех редко кого по-настоящему красит.

– Может, тогда нам тоже уже пора, – предложил он.

Каролина поставила пустую бутылку на пол и потянулась, подняв руки над головой и сдерживая зевоту.

– Ну да. Полагаю, что наше время на этом празднике уже вышло, к тому же меня одолевает джетлаг. Кроме того, на завтра у нас заседание клуба и обратный перелет домой.

– Даже не верится, что мы летели в Лондон ради каких-то полутора дней, – вздохнул Минхо. – На меня это совсем непохоже.

– Дориан обладает совершенно изумительной способностью убедить кого угодно в чем угодно.

Он немного повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Глаза у него тоже красивые. В общем, Минхо весь с головы до ног оказался красивым. Точно вошел бы в число парней, на которых она бы в первую очередь обратила внимание на вечеринке, если бы он был незнакомцем. Если теория Дориана верна, то Каролине, можно сказать, крупно повезло при распределении родственных душ. Но… разве не должна она чувствовать что-то еще? Некую связь – особую, мистическую. Разве не должны они договаривать друг за другом фразы, ощущать, что весь мир растворяется вокруг них?

Минхо пошевелился, желая устроиться поудобнее, оперся о стену, и колено его на миг коснулось ноги Каролины. Мир вокруг нее оставался на месте, не собираясь никуда исчезать.

– Не знаю, видела ли ты, – начал он заговорщицким тоном, – но тот парень, с которым ты разговаривала, когда я подходил сказать, что мы идем прогуляться, сейчас там внизу целуется с Мэри Поппинс. По крайней мере мне показалось, что это он. Хотя есть еще двое в костюмах Джона Леннона.

– Да, видела.

– А, ну ладно. А то я подумал… Мне тогда было даже как-то неудобно к вам подходить, показалось, будто вы флиртовали.

– Мы и флиртовали, – с напускной досадой подтвердила Каролина, и он радостно улыбнулся, уловив ее интонацию. – Только… даже не знаю… – Договаривать она не собиралась. И все же что-то в выражении лица Минхо побудило ее продолжить. – Думаю, что просто… чпок! Произошло короткое замыкание. Я вдруг поняла, что есть кто-то другой, приятный и привлекательный, кому я интересна, и тут меня внезапно охватило желание спастись бегством. – Она огорченно вздохнула. – Иногда меня накрывает. Быть свободной нелегко, к тому же какое-то время я в этом не практиковалась.

Минхо бросил на нее взгляд, совсем непохожий на прежние его взгляды. В первый раз с того момента, как они этим утром встретились, в нем появилось что-то иное. В первый раз Каролина заметила в нем проблеск искреннего интереса. Она даже вздрогнула. Возможно, мир до конца и не исчез, но Каролина могла бы поклясться, что музыка за дверью притихла и теперь она лучше слышит дыхание Минхо, сидящего рядом.

– Со мной тоже так бывает… Я о коротком замыкании и желании спастись бегством, – пояснил он, – и это при том, что у меня гораздо более длительная практика пребывания в состоянии холостяка.

На этот раз от души расхохоталась Каролина.

– Мы неисправимы. – И она вновь взяла бутылку пива и протянула ее Минхо. – Может, прикончим ее на двоих и пойдем наконец спать?

Улыбаясь, он кивнул и потянулся к бутылке. Их пальцы встретились, и в этот момент Минхо кое-что заметил.

– Ух ты, а знаешь что? Кажется, у нас с тобой одинаковые часы.

КАЯ

Когда Кая вернулась в отель, ей даже в голову не пришло отправиться в свой номер: конечно же, она очень хотела избавиться наконец-то от образа Бриджит Джонс, но в голове у нее появились другие приоритеты. Кая осторожно постучалась в дверь номера Минхо – так тихо, чтобы не разбудить, если он уже спит. Через несколько секунд за дверью послышались шаги. Потом дверь открылась, за ней стоял Минхо в пижамных штанах и хлопковой футболке. Босиком, с растрепанными влажными волосами, будто только что из душа, в огромных очках с металлической оправой, за стеклами которых глаза его казались больше, чем обычно.

Должно быть, бесчисленные эмоции этого вечера Каю несколько опьянили, хотя спиртного она даже не пробовала и сама изумилась, когда в горле ее заклокотал нервный смех.

– Ты – вылитый библиотекарь, – констатировала она вместо приветствия. – Словно персонаж подростковых экшен-фильмов, тот, кто днем в алфавитном порядке расставляет книжки, а после захода солнца выходит на охоту за вампирами.

Минхо поспешил снять очки.

– Очки я ношу, только когда сажусь за компьютер. Отчетом занимался по работе. Может, зайдешь? Расскажешь, что там было?

Кая решительно сжала губы и вошла. Хотя Минхо бронировал номер только на себя, но тот оказался на двоих, с двумя кроватями. Одна была смята, и поверх покрывала на ней светился экран открытого ноутбука. Минхо действительно работает над отчетом в час ночи с субботы на воскресенье? Она присела на вторую кровать.

– Познакомиться с Исобель не пришлось. Был другой совладелец магазина, ее компаньон. Его, кстати, зовут Артур.

Минхо устроился напротив нее на своей постели, сев по-турецки, и тяжело вздохнул.

– Если б появилась она, это уже было бы чересчур.

– Но он тоже был классным! К тому же мне удалось получить подтверждение того, что это и есть магазин Исобель. Был такой момент, когда Артур объявил, что в следующем месяце они будут читать «Любовника леди Чаттерлей»[57] и что заседание будет вести некая Бела. Бела!

Минхо хохотнул и провел рукой по волосам, пряча за уши влажные пряди.

– Вот оно: теперь уже нет шансов, чтобы этот книжный магазин оказался не магазином Исобель. И все-таки трудно поверить, что она – не выдумка, а живой человек!

Видеть его таким было непривычно. В пижаме, бесконечно далекий от свойственного ему блистательно-безупречного облика, опустивший многие из тех защитных барьеров, что всегда его окружали. На мгновение ей вспомнился их первый разговор по телефону в тот день, когда Минхо только что вернулся после экзамена по английскому.

– А спать ты не хочешь? – спросила она.

– Не так чтобы очень. В общем, ни в одном глазу. В Корее сейчас уже утро, девять часов.

Но выглядел он усталым. Придвинулся к изголовью кровати, ища опоры.

– Расскажи мне еще что-нибудь… Какой он, этот Артур?

– Ну, меня не удивляет, что они с Исобель столько времени дружат. Невероятно крутой мужчина. – Она прилегла на кровать. В ее случае перелет не был долгим, но в сон все равно клонило. – Много знает о литературе, и сразу видно, что любит собак: пришел с французским бульдогом. И на собаке была такая одежка, вроде как джемпер в клетку, как и на нем самом. Сказал, что пса зовут Сэр Роберт Чилтерн[58].

– Он назвал так собаку? – задал вопрос Минхо, подавляя зевоту. – Это персонаж театральной пьесы Оскара Уайльда. Артур наверняка бы нашел общий язык с матерью Дориана.

Кая негромко засмеялась, склоняясь головой к подушке.

– Так я и знала: это имя мне о чем-то напоминает.

– А что стало предметом обсуждения в клубе?

– «Гордость и предубеждение».

Минхо снова рассмеялся.

– Можно сказать, в самую точку.

Он тоже вытянулся на кровати, закрыв предварительно ноутбук и осторожно опустив его на пол. В голове у Каи родился вопрос: как же это могло быть, что только сегодня утром ей представлялось, что совместная поездка с ним в метро – нечто предельно интимное?

– Ну да, я и говорю… Артур открыл заседание словами: «Давайте поговорим о мистере Дарси», а я не могла думать ни о чем другом, кроме как о нашем Марке Дарси и о Каролине в этом ее рождественском джемпере… – Она тоже зевнула. – В любом случае этот книжный магазин – место очаровательное. И там им удалось создать замечательное сообщество. Тот стеснительный молодой человек, который первым пришел на заседание, когда мы с тобой еще оба были в магазине, мне показался… даже не знаю, как это тебе объяснить. Испытавшим облегчение, что ли. Как будто это заседание клуба стало для него первым общественным мероприятием за долгое время.

– Они создали пристанище посреди огромного и шумного города, – с восхищением проговорил Минхо. – Думаю, что с Исобель что-то такое сочетается, хотя мы не очень много знаем о ней. Как ты думаешь, твоя бабушка с ней встречалась хоть раз за все эти годы?

– Не знаю… Хочется верить, что так оно и было. Мне известно, что бабушка избегала лишних обязательств, хотела жить в Париже и найти там себя, но ведь с тех пор прошло очень много времени. Сейчас ей уже за семьдесят и она, конечно же, давно не живет в Париже. Надеюсь, что она нашла особенное место для себя, мне бы очень хотелось, чтобы книжная лавка в Габриельс-Уорфе стала пристанищем и для нее.

МИНХО

Минхо захотелось сказать Кае, что он полностью с ней согласен, поскольку, читая роман, настолько прикипел сердцем к Ингрид Боден, что теперь всеми силами души желает, чтобы она счастливо и благополучно пребывала в каком-то особенном месте вроде того книжного магазина. Но веки его тяжелели, постепенно наливаясь свинцом. Он уже почти двое суток не спал, и тело его внезапно заявило ему решительный протест. Еще он хотел бы сказать, что и сам обрел такое особенное место, свое прибежище, в собственном книжном клубе. Вообще-то он был почти уверен, что ей об этом уже сказал, когда они разговаривали по телефону. Но ведь по телефону это было совсем не то. Тогда вживую они еще не встречались. В тот день, когда они говорили о баобабах, Минхо тоже был вконец вымотан, тоже почти засыпал, только Кая находилась на другом конце света, а не лежала на соседней кровати на расстоянии вытянутой руки от него. Минхо хотел ей сказать, что она может остаться, если захочет. Что он ничего не имеет против того, чтобы она спала в его номере. Хотел рассказать ей о Сомин, хотя о ней – и в этом он тоже ничуть не сомневался – он как-то раз уже ей говорил. Хотел сказать, что они с Каролиной, как выяснилось, носят одинаковые часы, пусть и не мог понять, почему эта деталь стала вдруг казаться ему настолько важной. Хотел извиниться за то, что в номере у него все еще ощутим аромат пинья колады из-за этого дурацкого парфюма из дьюти-фри…

Но ничего этого он ей не сказал.

А когда проснулся через несколько часов, то в комнату сквозь неплотно прикрытые занавески пробирались солнечные лучи. После очень глубокого сна его как будто слегка лихорадило, в горле пересохло. Он подумал, что Кая наверняка здесь не спала: соседняя кровать могла бы показаться нетронутой, если бы не маленькая складочка на белом покрывале. На тумбочке возле кровати стояла бутылка воды, которую он не покупал, а ноутбук, оставленный им на полу, лежал теперь на письменном столе.

А потом он увидел, что к бутылке воды прислонена карточка, подписанная от руки. Уходя, Кая оставила на ней только одно слово:

Спасибо.

КАЯ

– Вы ведь не обиделись, да? – страшно волнуясь, спросила Кая.

Дориан с удобством, будто на диване в гостиной, расположился у подножия памятника королевы Виктории перед Букингемским дворцом. В тот же вечер Кае предстояло лететь в Париж, а Минхо и Каролине – в Инчхон и Нью-Йорк. Поэтому-то им всем и понравилось предложение Дориана провести заседание книжного клуба, говоря его словами, «в одном из самых до мозга костей британских мест во всем гребаном Лондоне», чтобы Кая могла совместить клуб с туризмом. Дориан был в толстовке «Лакросс» с символикой университета, в котором, подозревала Кая, он никогда не учился. Его темные очки сползли до кончика носа, в одной руке – розовый напиток из «Старбакса», в другой – экземпляр англоязычного издания «Трепещущего на синих крышах света». Ни дать ни взять – рок-звезда наутро после концерта. Невыспавшийся декадент. Услышав вопрос Каи, он слегка нахмурился.

– А с какой стати нам обижаться? Что, во Франции принято обижаться, когда тебе дарят книгу?

– Да не из-за книги самой по себе, а по совсем другой причине, – настаивала Кая. – Я заставила вас читать «Маленького принца», в то время как мы с Минхо втихаря читали этот роман. Это почти как… – И она поискала глазами Минхо, который тоже устроился на ступенях, допивая свой чай-масала, приправленный соевым молоком, и выглядел значительно свежее Дориана. – Ну, не знаю, даже в голову не приходит, с чем это можно сравнить: для книжного клуба – наихудшее из возможных предательств.

– Мне, честно говоря, тоже не приходит, – поддержал ее Минхо, скрывая улыбку.

Каролина тихо засмеялась. Костюм Марка Дарси ушел в прошлое – сегодня она была одета по последней моде: под жакетом – черный короткий топик. В «Старбаксе», где они завтракали, Каролина тоже взяла себе розовый напиток. На самом-то деле это она, недовольно фыркнув, предложила Дориану взять себе такой же, как у нее, когда он, отставив свой кофе, в третий раз попросил ее дать отхлебнуть.

– Полагаю, мы сможем пережить ваше гнуснейшее предательство, коллеги. – Открытая книга лежала у него на коленях, он перелистывал ее страницы. – Так ты говоришь, что книжку написала твоя двоюродная бабка? И что ты не знала, что есть ее английский перевод?

Кивнув, Кая подтвердила сказанное.

– Так ведь и французское издание почти никто не заметил – трудно было предположить, что у какого-то американского издательства к ней вдруг проклюнется интерес.

Каролина с нескрываемым интересом изучала книгу, и Кае вдруг пришла в голову странная мысль, что если бы ее бабушке пришлось выбирать из четверых членов их клуба, то Каролина стала бы ее фавориткой.

– «Дитмарс Паблишинг», – прочла она вслух. – Судя по тому, что здесь сказано, издательство это расположено вроде как в Нью-Йорке недалеко от моего дома. Если оно, конечно, еще существует. Книжка-то вышла в конце восьмидесятых.

– Твоего дома? – заинтересовался Дориан.

– Да, – подтвердила Каролина. – Если я ничего не путаю, то улица Дитмарс расположена на северной окраине Астории, греческого квартала внутри Квинса… – Тут она вдруг осеклась и чуть покраснела. – Окей, я хотела сказать, что это недалеко от дома Лили, где я сейчас живу временно.

Дориан тепло ей улыбнулся.

– Я более чем уверен, что Лили, услышь она твои слова, была бы просто счастлива. Ты можешь остаться у нее до конца жизни – против она точно не будет.

– Может, так я и сделаю. После возвращения к Лили я гораздо лучше питаюсь, а каждый четверг, когда дети ложатся спать, мы делаем себе домашние маски для волос и смотрим «Она написала убийство»[59]. Моя жизнь теперь намного увлекательнее, чем когда я жила с Рэнди. – И обернулась к Кае. – Хочешь, я туда на днях прогуляюсь, погляжу, что это за издательство такое? А если они все еще там и если мне повезет, то я выясню, как они наткнулись на роман твоей бабушки.

– Правда? Было бы здорово!

– Без проблем. Расследую дело в точном соответствии со стилем Джессики Флетчер.

Кая рассмеялась, но как-то нервно. В глубине души она знала: ее предположение, что Каролина и Дориан обиделись бы из-за того, что они с Минхо прочли книгу у них за спиной, просто абсурдно, но порой ей было трудно уйти от неуверенной в себе девочки, выросшей в маленьком нормандском городке.

– Так мы, стало быть, в следующем месяце будем читать эту книгу? – поинтересовался Дориан.

– Да нет, – не замедлила с ответом Кая. – Мы ведь уже прочли одну книгу французского автора. Эту я вам подарила, чтобы вы ее отложили, а когда очередь снова дойдет до меня, то я бы ее предложила. А в следующем месяце мы можем почитать что-нибудь из Южной Кореи или Соединенных Штатов.

– У тебя есть что-нибудь на примете? – Минхо смотрел на Каролину. – Я могу быть последним в очереди, ничего страшного.

Каролина кивнула.

– А ничего, если это не будет тем, что написано в США? Я думала о ком-нибудь из Гватемалы. Да, я знаю, что правила гласят, что выбор должен пасть на автора страны проживания, но корни моей семьи в Гватемале, хотя сама я никогда там и не жила.

– Ну, – подал голос Минхо, – правила гласят, что собрания для обсуждения книг должны проходить в форме обмена электронными письмами, а мы сидим здесь, перед Букингемским дворцом.

Все четверо засмеялись. Кая с теплотой в сердце обвела их всех взглядом. Они все еще были друг с другом излишне формальными, как будто только начинали прощупывать почву, постепенно созидая фундамент своих отношений, но, когда она вернется в Париж, ей точно будет их не хватать.

Тут зазвонил телефон Дориана. Отставив стакан в сторону, он вытащил мобильник из кармана джинсов и взглянул на экран.

– Прошу меня извинить, – проговорил он, вставая. – Мать звонит. Разговор может оказаться коротким или растянуться до скончания времен.

Разговор оказался коротким. Через несколько секунд, в течение которых Дориан разговаривал по телефону, выписывая круги по рыжеватой, медного оттенка, мостовой перед дворцом, он с недовольной миной вернулся.

– О, скажите мне, что я могу подняться на борт любого из ваших рейсов и покинуть Лондон на веки вечные! – взмолился он, снова плюхаясь на ступень лестницы. – Минхо, возьми меня с собой: я уверен, что в Инчхоне смогу честным трудом заработать себе на пропитание.

– Что случилось? – спросила Каролина.

– Мать хочет, чтобы я сегодня вечером составил ей компанию и отправился на некое сборище в университет. Отец мой, кажется, чрезвычайно занят. Укатил в Глазго оказывать срочную помощь музыкантам инди-группы, которая, того и гляди, распадется. Их менеджер верит, что наукообразная брехня моего родителя поможет им осознать, как они на самом деле любят друг друга. – Он горестно вздохнул, потянулся к своему розовому напитку и сделал огромный глоток. – Не получилось с «Оазисом»[60], не получится и с ними. Им бы лучше нанять себе настоящего психолога.

– Твой отец работал коучем «Оазиса»? – широко распахнула глаза Кая.

– Я не уверен, тогда я был еще совсем маленький, но Ноэль Галлахер всегда присылает нам на Рождество коробку «Ферреро Роше».

– Что? – Минхо остолбенел. – «Ферреро Роше»? – эхом повторил он. – Ноэль Галлахер присылает вам «Ферреро Роше» на Рождество?

Дориан игриво пожал плечами.

– А тебе что, нет?

Кая снова засмеялась. Каролина, напротив, не выглядела столь впечатленной, как они, словно была уже более чем наслышана о семье Дориана и ее странностях. В свою очередь она спросила:

– Твоя мать не хочет пойти на университетское мероприятие одна? Очень необычно для такой независимой женщины.

Дориан отрицательно помотал головой.

– Дело не в этом. Просто один ее коллега по кафедре выходит на пенсию и спрашивал обо мне. Он знал меня еще ребенком и, насколько я понимаю, испытывает ко мне нежные чувства.

– Что ж, тогда это не так страшно, – высказала свое мнение Кая. На самом деле лично она была бы не против поучаствовать в подобном мероприятии. Когда она узнала, что мать Дориана заведует кафедрой литературы в Лондонском университете, то чуть от зависти не умерла.

– Пожалуй, что так, – не слишком уверенно сказал Дориан. – Но я-то хотел проводить вас в аэропорт.

– Ничего страшного, до расставания у нас еще несколько часов, – тихо сказала Каролина, взяла руку Дориана и ласково ее пожала.

– А самое лучшее все еще впереди, – постаралась приободрить его Кая, – заседание нашего клуба.

Дориан изобразил улыбку.

– Разумеется. А чего мы, собственно, ждем?

Каролина обернулась к Минхо.

– Мистер президент, окажете нам честь?

Минхо выпрямил спину и кивнул. Окинул радостным взглядом каждого из членов клуба, после чего заговорил:

– Очень хорошо, поговорим о мистере Дарси.

Глава 8

Под полной Луной в укромном месте

Как бы то ни было, я ведь знала!

Не было ни капли колдовства

в ворожбе Мариен;

ведь такую любовь,

как твоя и моя,

ни колдуны, ни демоны,

ни психиатры

не смогут вот так, запросто,

развеять!

ЛУС МЕНДЕС ДЕ ЛА ВЕГА

(гватемальская писательница и поэтесса)

Бесполезная ворожба[61]

ТЕМА::(

От: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

28 апреля, 16:43 (GMT – время по Гринвичу)

Соскучились ли вы уже по мне так, как скучаю по вам я? Я набираю вам это письмо, а сердце мое раскалывается на тысячу кусочков:(

Наверное, все дело в том, что меня изводит похмелье, а также мысль о том, что вместо перспективы валяться, укутавшись пледом, на диване и смотреть по телику (как нормальный человек) римейк «Волшебника из страны Оз», который крутят сейчас по Би-би-си, мне придется упаковаться в костюм с галстуком и провести остаток дня в матушкином университете, в окружении целой толпы преподов и сэндвичей с огурцом.

Спасибо вам за то, что согласились принять мое безумное предложение и приехать, серьезно. Вы – лучшие.

С любовью —

Д.

Дориан Торсби

Бортпроводник

кабинного экипажа

Аэропорт Лондона – Хитроу – Англия

ТЕМА: <3

От: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

Кому: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

28 апреля, 16:47 (GMT – время по Гринвичу)

Как выразилась Дороти: «А по тебе я буду скучать больше всех, Страшила».

Люблю тебя,

Д. (Дориан, не Дороти)

P. S. Посмотрел расписание вылетов: самолет Каи вылетает на час и тридцать пять минут раньше, чем ваши. Надеюсь, что ты с умом используешь время наедине с Минхо. За час и тридцать пять минут вполне возможно укрепить узы в достаточной степени, чтобы прощание стало невыразимо прекрасным.

P. S. 2. Я, должно быть, выразился чересчур изящно: вообще-то я хотел сказать, что тебе следовало бы проститься с ним долгим поцелуем, с языком (что хорошенько разогреет Минхо перед двенадцатичасовым перелетом и вынудит его пересмотреть все его прежние познания относительно концепта «родственной души»).

P. S. 3. Худшее в эти выходные – что нам с тобой почти совсем не удалось побыть вдвоем. И вовсе не потому, что тебе приспичило ночевать в «Трэвелодже», а из-за того, что я первый уснул в постели Ричи, и мне очень жаль, что в этом смысле мы сильно облажались. Но до наступления лета я постараюсь прилететь в Нью-Йорк, обрадуй Лили.

P. S. 4. Это первый и последний раз, когда мы с тобой вступаем в коммуникацию по электронке за пределами почтового ящика клуба. Ощущение ужасное, мне кажется, что мы живем веке примерно в девятнадцатом. Доберешься до дома – пришли мне голосовое или эсэмэску, окей?

Дориан Торсби

Бортпроводник

кабинного экипажа

Аэропорт Лондона – Хитроу – Англия

ТЕМА: Re::(

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

28 апреля, 17:45 (GMT – время по Гринвичу)

Спасибо тебе за все, Дориан. За воздушные мили, за приглашение в свой дом и за прекрасную идею собрать нас всех именно так, живьем. Теперь будет очень странно возвращаться к видеоформату.

Это лучшие полтора дня на моей памяти за долгое-долгое время.

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА Re: Re::(

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

28 апреля, 19:28 (GMT – время по Гринвичу)

Мне тоже было очень приятно увидеть всех вас своими глазами и познакомиться лично.

Большое спасибо за все, Дориан. Ты показал себя великолепным хозяином (и очень тактичным в вопросе о дурацкой футболке из дьюти-фри).

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: <3

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

28 апреля, 19:45 (GMT – время по Гринвичу)

Тебе и вправду фигово дается эпистолярный жанр в формате электронных писем, так что это большая удача, что вам, бортпроводникам, не так часто случается их писать.

С Минхо мы только что распрощались, и как мне ни жаль, но я вынуждена сообщить, что он не отправился в двенадцатичасовой перелет с каким бы то ни было разогревом. А в то время, которое мы вдвоем провели в зале отправления, мы умяли на двоих пакетик желейных бобов, поговорили о старом видеоклубе в его квартале и я угостила его свежевыжатым ананасовым соком из автомата, так что, мне кажется, ты уже вполне можешь начать сочинять речь посаженого отца на нашей свадьбе.

Судя по времени, ты, наверное, уже на том мероприятии в университете. Надеюсь, что все пройдет не слишком ужасно. Напишу, как только окажусь на земле.

(Ты совершенно прав: было бы гораздо лучше, если б нам удалось побыть вдвоем чуть дольше. Скажу Лили, что ты вскоре приедешь нас навестить.)

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

ТЕМА: Читаем в мае

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхона)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

1 мая, 13:00 (KST – корейское стандартное время)

Всем привет!

Теперь уже сама мысль о том, что всего четыре дня назад мы все вместе находились в Лондоне, кажется странной. Сегодня утром я проснулся с вопросом: мне это приснилось или и вправду было?

Напоминаю, что сегодня мы начинаем читать сборник стихотворений Лус Мендес де ла Веги.

Обнимаю всех троих —

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

КАРОЛИНА

– Ух ты, а здесь вовсе не плохо, – отметила Каролина, оглядываясь кругом.

Рядом с ней шагала Мариен. Выйдя из метро, они оказались в самом сердце Астории, греческого квартала Квинса. В общем-то, в планы Каролины не входило отправиться в эту субботу на прогулку с Великой Колдуньей с проспекта Рузвельта, как любила определять саму себя Мариен, однако на днях, во время импровизированного сеанса красоты на дому под «Она написала убийство», Лили поделилась с ней зародившимися у нее подозрениями, что Мариен в последнее время что-то приуныла.

– Стала пропускать занятия по аквааэробике, – пояснила она, сдвигая кругляш огурца с правого глаза, чтобы метнуть в Каролину многозначительный взгляд (или полвзгляда). – Ты же знаешь, как Мариен обожает эти занятия, особенно с тех пор, как у нас появился новый тренер. Кстати, ты его знаешь, нашего Тони? Тридцать лет, не женат. Неплохо бы тебе тоже туда записаться, будешь вместе с нами ходить.

Каролина не испытывала ни малейшего желания знакомиться с Тони и не могла усмотреть ничего страшного в том, что Мариен надоело ходить на аквааэробику. И все-таки она предложила Мариен отправиться вместе с ней в «Дитмарс Паблишинг», чтобы вытащить ее из квартиры.

Была суббота, Нью-Йорк сиял. Мариен представляла собой крепко сбитую, высокую шестидесятилетнюю женщину. Костюм ее в точности соответствовал ожиданиям относительно внешнего вида лучшей прорицательницы латинской зоны Квинса: светлые одежды и зачесанные назад волосы с проседью, уход за которыми осуществлялся поистине с религиозным рвением. Мариен всегда настаивала на том, что разные виды энергии цепляются именно к волосам.

Кажется, Астория ей понравилась, поскольку уже более пяти минут не слышалось ни единой ее жалобы по поводу того, что ее сюда притащили. Немалое достижение, если сравнить с их поездкой в метро.

– А я тоже когда-то была членом клуба, – сообщила Мариен, избегая столкновения с пешеходами, и вцепилась в руку Каролины. – Солнце мое, а не можешь ли ты сбавить темп? Мне ведь уже не двадцать годков.

– Ой, прости, – извинилась Каролина и замедлила шаг. – Так ты говоришь, что была членом книжного клуба?

– Не совсем так: клуб был спиритический. Мы собирались вечером каждой пятницы в служебном помещении обувной лавки Рудольфа Смита, вызывали души умерших. И это продолжалось до тех пор, пока не начались жалобы жены Рудольфа: она утверждала, что каждую неделю у нее с прикроватной тумбочки пропадал противозачаточный колпачок, который обнаруживался потом в самых неожиданных местах.

– У нее пропадал противозачаточный колпачок? – в полном недоумении повторила Каролина.

– Она утверждала, что это творят души, которые мы вызываем в ходе наших сеансов, потому что ее бабка перед смертью просила внучку нарожать ей много-много правнуков, но она не выполнила данное бабушке обещание. Но это, в общем-то, не так уж и важно, верно? Клуб есть клуб.

– Ты права, – усмехнулась Каролина. – Клуб есть клуб. Знаешь что? В этом месяце мы будем читать Лус Мендес де ла Вегу.

– Эта женщина мне нравится! Имя себе я взяла из ее стихов.

Каролина изумленно взглянула на Мариен.

– Так у тебя раньше было другое? Я и не знала…

Мариен закатила глаза.

– Неужто тебе Лили не рассказывала? Она обожает отпускать на этот счет разные шуточки. – Каролина помотала головой. – Ну так вот: настоящее мое имя – Карен. И даже хуже: Карен Кейт. – Она тяжело вздохнула. – Карен Кейт Веласкес. Уж и не знаю, о чем только думали в тот день мои родители, честное слово.

Каролине пришлось взять себя в руки, чтобы тут же не расхохотаться. Насколько она знала, родители Мариен приехали в Штаты из Веракруса. Мариен родилась и выросла в Филадельфии, а потом перебралась в Нью-Йорк, где навсегда и осталась. Откуда она взяла свою страсть к оккультизму и прорицанию, оставалось загадкой.

– Карен – красивое имя.

– Не говори чепухи, глупышка. Это имя под стать какой-нибудь богачке, попивающей апельсиновый сок на пляжах Флориды. «Ведунья Карен Кейт, величайшая ясновидящая Квинса» – под такой вывеской у меня даже не было бы возможности выйти в свет. Бренд в моем случае – самое первое дело.

Каролина снова хихикнула, а на губах Мариен появилась едва заметная улыбка. Несмотря на то что двигались они теперь намного медленнее, Мариен выглядела усталой.

– Хочешь, посидим там немного, отдохнем? – спросила Каролина, махнув рукой в сторону деревянной скамейки между домами в небольшом сквере.

– Давай, а? Что-то жарковато, а я не совсем еще восстановилась после головокружений, что мучили меня в прошлом месяце.

И они направились к скамейке. Мариен облегченно вздохнула, опустившись на нее.

– Так-то лучше.

– Хочешь, я сбегаю куплю тебе бутылку воды или кока-колы? – встревожилась Каролина, сев рядом с ней. Они шли пешком всего каких-то десять минут, а Мариен уже совсем выдохлась. – Или йогурт.

– Солнце мое, из того, что мы забрели в греческий квартал, никак не следует, что они непременно должны всучить нам свой йогурт. Что, в нашем квартале на каждом углу торгуют тамале[62]?

– Ну да, так и есть, – снисходительно улыбнулась Каролина. – Это называется франшиза. Буквально: «Палатка тамале на углу Начо Пантоха».

– Да это я так, просто к слову пришлось, – выдохнула Мариен.

– В любом случае я имела в виду другое – мороженое из йогурта, его вон там продают. – И Каролина показала на противоположную сторону улицы. – И никакой он не греческий, и даже не совсем йогурт, зато сверху посыпан конфетками M&M's. У нас в аэропорту тоже такое продают.

– М-м-м, мороженое из йогурта с M&M's я бы слопала, – заметно оживилась Мариен, – и еще парочкой тамале от Начо Пантохи закусила.

– На обратном пути обязательно куплю. Будем у тебя обедать и смотреть сериал «Богатые тоже плачут». Когда я была маленькой и мама оставляла меня с тобой, мы всегда его смотрели.

Мариен тепло улыбнулась, как и каждый раз, когда Каролина упоминала свою мать. Если кто-то и мог назваться подругой матери Каролины в Штатах, то только Мариен.

– План неплох, если ты собираешься провести субботний вечер со мной и старой кошкой за телевизором, вместо того чтобы пойти куда-нибудь пропустить по стаканчику с друзьями.

– Моя светская жизнь в последние месяцы как-то увяла. – Каролина пожала плечами. То обстоятельство, что почти все ее друзья одновременно являлись друзьями ее бывшего парня, никак не способствовало желанию с ними встречаться. Она подозревала, что Рэнди так или иначе, но непременно будет незримо присутствовать при разговоре, даже если никто напрямую о нем и не вспомнит. – Что-то мне не хочется тащиться в Манхэттен в выходной, мне и здесь хорошо.

– В таком случае тебе надо бы снова сблизиться с людьми нашего квартала. Лили говорила тебе о Тони Гамбаро? Это наш тренер аквааэробики, могу дать его телефон.

– Не думаю, что это мне пригодится. Кстати, а ты обращалась к врачу, чтобы разобраться с твоим головокружением?

– Со мной все хорошо. Не тревожься об этом. Настолько, что я вполне могу прокатиться на другой конец Квинса, чтобы разузнать о какой-то француженке, о которой я и слыхом не слыхивала. Надеюсь, ты хоть дашь мне роман почитать.

И если разговор о ее недавнем и драматическом прошлом погрузил Каролину в какое-то странное состояние, то упоминание Ингрид Боден и книги, подаренной Каей, неожиданно резко подняло ей настроение. Каким-то загадочным образом воспоминание о маленьком собрании на ступенях напротив Букингемского дворца вернуло ее к жизни.

– По рукам! Я и сама пока ее не прочитала, но Минхо говорит, что там речь идет о любви, о страстном романе между героиней и молодой англичанкой-фотографом. Тебе ведь всегда нравились такие истории, да?

У Мариен от удивления вверх поползли брови.

– Минхо, говоришь? Никогда раньше от тебя о таком не слыхала. Расскажи-ка мне о нем.

Каролина закатила глаза, хотя почувствовала, что в висках у нее застучало. В конце концов, это же не кто-нибудь, а Мариен, та самая Мариен, которая предсказала, что у нее есть родственная душа и эта душа где-то ждет ее. Та самая, которая, кроме всего прочего, назвала дату рождения этого человека. Каролина, нервно теребя ремешок от часов, почувствовала, как краснеют щеки. К тому, чтобы Мариен прямо сейчас либо подтвердила, либо опровергла теорию Дориана, она не была готова.

– Скорее я бы хотела, чтобы ты сама мне о нем рассказала, – проговорила она, выдерживая безразличный тон. – Это мой коллега, и… ну, я думаю, что он меня немного интересует.

Мариен театральным жестом потерла руки, взяла со скамейки свою сумку и достала оттуда колоду карт.

– Вот это дело, солнце мое, это мне нравится, – приговаривала она, тасуя колоду. – Рэнди был парнем неплохим, и теория его по поводу Арьи Старк[63] – была ли она сама лютоволчицей – любопытная, ничего не скажешь, но ты заслуживаешь большего.

Каролина с нетерпением ожидала момента, когда Мариен предложит ей колоду. Сумка легла на колени и выполняла роль столика. Каролина хорошо знала всю процедуру – как проходит самое простое гадание, такое, как сейчас. Она должна будет вытянуть две карты, которые Мариен ей и прочтет. Если бы она несколько прояснила свой интерес к Минхо, то Мариен могла бы погадать ей другим способом – полным чином и в другой обстановке: в ее собственной квартире, при свечах, с вытягиванием карт при последовательном тасовании колоды несколько раз.

– Думай об этом парне и тяни карты, – велела Мариен.

Каролина, стараясь ничем не выдать своего волнения, вытянула две, вызывая в памяти образ Минхо, когда он сидел на лестничной площадке в доме Дориана. Образ получился более четкий, чем когда бы то ни было. Мариен отложила колоду и открыла обе карты Каролины на своей сумке.

Мариен для гадания пользовалась не совсем обычной колодой «Марсельского таро». Она сама придумала и изготовила свои карты, используя для этого вырезки из журналов о моде и кино девяностых годов, создала для каждой карты особый коллаж. И всегда говорила, что никто, за исключением ее самой, не сможет их прочитать, даже если за дело возьмется лучшая гадалка всех времен и народов. Это была ее колода, она принадлежала ей, и никому другому.

Однако Каролина сразу же узнала те две карты, что легли перед ней. На одной из них – спина обнаженной женщины под потоками воды, вырезанная предположительно из рекламы парфюма или дезодоранта. Для этой же карты Мариен выбрала еще фрагмент звездного неба, приклеив его сверху. На второй был Док, ученый из «Назад в будущее». Звезда и Маг, два из тех трех арканов, которые она вытянула в тот раз, когда Мариен предсказывала ей судьбу в день ее пятнадцатилетия. В тот самый день, когда гадалка сказала, что у Каролины есть родственная душа. Сколько бы раз с тех пор ни раскладывала Мариен карты для Каролины, никогда больше эти две вместе не появлялись.

Наверное, Мариен тоже об этом вспомнила, потому что отступила от своего обычного протокола быстрого гадания и опять взяла колоду, протягивая ее Каролине.

– Тяни еще одну.

Каролина так и сделала, невольно отметив, что рука слегка дрожит. Она до сих пор не понимала, какого исхода желает. И даже не потрудилась дать вытянутую карту Мариен. Сама перевернула ее и положила рядом с двумя первыми.

Солнце, последний из трех арканов, который она вытянула на том своем дне рождения. «Думай об этом парне», – сказала ей Мариен, и Каролина ей повиновалась.

Мариен смотрела на карты в каком-то оцепенении. Наконец подняла взгляд на Каролину – в глазах ее читалось благоговение.

– Ты ее нашла, – объявила она по-испански. Несмотря на свои корни, Мариен очень редко говорила с ней по-испански, допуская разве что только вкрапления отдельных слов. – Нашла свою зеркальную душу.

МИНХО

Минхо ненавидел воскресные вечера. Именно воскресным вечером ему, как никогда, трудно было отключиться от разных мыслей и перевести себя в режим наслаждения последними часами выходных. После ужина он обыкновенно шел в бассейн с целью наплаваться до изнеможения, чтобы более или менее нормально заснуть, а не мучиться бессонницей, составляя рабочие планы на грядущую неделю. Однако в это воскресенье все пошло не так: он бы с удовольствием остался в Инчхоне и отправился, как всегда, в бассейн, но получил приглашение на ежегодную вечеринку адвокатского бюро, в котором трудился муж его сестры.

Праздничное мероприятие по традиции проводилось в начале мая, и на него собирались клиенты, родственники юристов бюро и внештатные сотрудники. В этом году организаторы особенно расстарались в своем стремлении произвести на приглашенных впечатление. Сняли огромный зал на последнем этаже роскошного отеля в Каннамгу. Виды оттуда открывались поистине впечатляющие, и Минхо вынужден был признать, что Сеул прекрасен. Город бесконечных возможностей. Город без границ, залитый розовым закатным светом, в котором высоченные небоскребы и парки перемежаются кварталами вполне традиционной застройки. И все же, стоя с бокалом вина и озирая с высоты этот современный и такой элегантный район из зала дорогущего ресторана, в глубине души Минхо лелеял желание, чтобы все было намного проще. И город этот был бы проще. Желание вернуться в детство, когда весь его мир был ограничен кварталом, где он жил, где все друг друга знали. Когда оказаться в числе гостей подобной вечеринки было для него чем-то совершенно немыслимым.

Семья Минхо никогда не испытывала серьезных финансовых проблем, но и богатой назвать ее было трудно. Чтобы купить сыну наручные часы, которые он носил с последнего своего дня рождения, отцу его пришлось поднапрячься, несмотря на сделанную ему, как работнику ювелирной мастерской, скидку. Принимая во внимание все это, замужество сестры означало для них некий прорыв, они поднялись на одну ступеньку вверх. И теперь Минхо приходилось думать о том, чтобы вписаться в мир, где он чувствовал себя не в своей тарелке. Мир, где тебе подают маринованного лосося и слоеный пирог с красными яблоками и где официант вырастает перед тобой как будто из-под земли, вновь наполняя опустевший бокал.

Сомин подошла к нему в тот момент, когда официант удалялся. Невыразимо прекрасная, впрочем, как и всегда, в платье простого покроя до середины икры, с диадемой на голове поверх зачесанных назад волос. Она нежно ему улыбнулась, и Минхо ответил ей тем же. Племянница одного из владельцев бюро, Сомин тоже получила приглашение.

Первая их встреча в самом начале вечера прошла довольно непросто. Минхо не очень понимал, как поведет себя Сомин и как ему следует на это реагировать. Поцелует его в губы на виду у всех? Именно так они приветствовали друг друга на последнем свидании перед его поездкой в Лондон и так же простились, не считая нескольких дополнительных поцелуев между этими двумя точками. Но теперь вокруг них родственники, так что сама мысль о поцелуях его ужасала. К счастью, Сомин ограничилась лишь ослепительной улыбкой и взяла его под руку, чтобы войти с ним в огромный банкетный зал. Некоторое время они провели вместе, болтая с удивительной естественностью, пока она не отошла в туалетную комнату, и Минхо увидел, как по дороге ее перехватила его сестра, намереваясь ей представиться. И он рассудил, что наступил самый подходящий момент, чтобы отойти подальше, к стеклянной стене этого помещения.

– Надеюсь, Минджин не слишком на тебя давила, – совершил он попытку извиниться, когда Сомин вновь оказалась перед ним.

– Не беспокойся, я умею противостоять чрезмерно заботливым старшим сестрам. Выросла бок о бок с двумя такими.

Минхо негромко засмеялся и перевел взгляд на ночной Сеул за окном. Солнце уже скрылось за горизонтом.

– Мне вдруг пришло в голову: а тебя ведь не было здесь в прошлом году, верно? Я тебя не помню.

И тут же пожалел о сказанном. А что, если ему тогда ее представили? Может, они даже разговаривали, а он просто этого не запомнил. Сомин огорченно глядела на него.

– Ты меня не помнишь? – эхом отозвалась она. – Нас же посадили за ужином рядом, и мы напополам съели лимонную тарталетку.

– Вот черт, мне очень жаль. Я… – Но тут он заметил игривый блеск в глазах девушки и с облегчением расхохотался. – Тебя не было, так?

Она только кивнула, хохоча.

– У меня в эти даты обычно экзамены, так что я здесь в первый раз. Подумала, что если и ты придешь, то все окажется веселее.

– И как давно ты передумала? – с легкой улыбкой спросил Минхо.

Сомин снова тихонько засмеялась. И собралась уже было ответить, но тут к ним обоим вновь подошла сестра Минхо. В суперэлегантном платье и с фужером игристого вина в руке. Мало кто мог сравниться с Минджин в искусстве с выгодой для себя использовать рабочее место супервизора в одном из аутлетов роскошных марок.

– Дорогая, – обратилась она к Сомин. Минхо покосился на сестру с недоверием. Один-единственный разговор длительностью менее десяти минут уже дал ей право на обращение «дорогая»? – Администрация отеля пригласила фотографа, он там сейчас в соседнем зале работает. Тебя разыскивает дядя для групповой фотографии.

– Отлично. – Девушка нерешительно повернулась к Минхо. – Увидимся позже, хорошо?

Минхо смотрел ей вслед, а сестра между тем заняла оставленное ею место возле окна.

– Очаровательная девушка, – заметила она. – Как тебе канапе? Осьминог выше всяких похвал, но если ориентироваться на здешние цены, так я бы ожидала скорее угря, если честно.

– Канапе были хороши, – уверил ее Минхо. – Гости, похоже, всем довольны.

– Кажется, ты прав. – Минджин оперлась о стальную раму стеклянной стены.

На мгновение взору Минхо предстала прежняя Минджин из прошлого, та, что летними ночами выскакивала из дома в пижаме и тапочках загнать его домой, когда он заигрывался с приятелями, а не элегантная супруга перспективного сеульского адвоката.

– Попросила в кухне, чтобы нам собрали коробку на вынос с угощением для папы и мамы, – прибавила она. – Отнесешь им?

Минхо улыбнулся.

– Конечно.

– Не понимаю, почему они вечно отказываются сюда прийти, ведь они выше классом, чем большая часть здесь присутствующих. Это же вопрос не денег, а духа. Ну и, разумеется, они выше классом, чем мои свекры.

Минхо перевел взгляд на упомянутую пару: супружеская чета средних лет в настоящий момент вела беседу с одним из компаньонов.

– Кто бы мог подумать, что человеческое тело может выдержать на себе столько драгоценностей сразу, – задумчиво произнес он.

Она засмеялась. А потом повернулась к Минхо.

– Да и ты классом куда выше, чем они. Так и знала, что этот костюм подойдет тебе просто идеально: темно-синий цвет отлично подчеркивает бледный оттенок кожи. Я всегда говорила: тебе идут только холодные тона, так что постарайся избегать цветов типа беж – они тебя глушат.

Минхо кивнул, делая вид, что это ему интересно.

– Учту.

– Кстати, тебе вовсе не обязательно весь вечер уделять внимание только Сомин. Здесь есть и другие девушки.

– Что? – Он нахмурился. – А я-то думал, что ты сама хотела, чтобы мы с Сомин познакомились.

– Да, но это было в начале февраля. Сейчас май, а дела у вас, как я погляжу, не слишком-то продвинулись. – И она повела подбородком в сторону трех девушек, что стояли кружком и болтали неподалеку от них. – Стипендиатки бюро. Скажи, которая из них тебе больше всего нравится, и я выясню, свободна ли она. И вторую в этом рейтинге тоже мне дай – на всякий случай.

Минхо укоризненно взглянул на сестру.

– Ты шутишь, я надеюсь?

Минджин тяжело вздохнула.

– Ладно, извини за излишнюю прямоту. Я пообщалась с Сомин, и у меня сложилось впечатление, что у вас нет перспективы. Она сказала, что у вас отличные отношения и что… – Она откашлялась и немного покраснела. – Ну, что между вами есть некая химия, но вы остаетесь друзьями.

– Мы с ней достигли гораздо большего, чем у меня получалось на всех других свиданиях вслепую, которые ты устраивала мне до нее. Что ты теперь хочешь от нас?

– Я знакомлю тебя с девушками вовсе не для развлечения. Идея была в том, чтобы между тобой и Сомин возникло что-нибудь несколько более серьезное.

Минхо начинал сердиться. Постарался не утратить контроль, не повысить голос, чтобы никто из гостей не услышал того, что он собирается сказать:

– Другими словами, поскольку у нас с Сомин перспектива свадьбы не просматривается, ты просишь меня ранжировать трех незнакомых мне женщин в порядке предпочтения, чтобы потом подводить их ко мне одну за другой, будто кобылок на выставке?

– Ты специально все выворачиваешь так, что звучит просто ужасно. Никто ни к чему не принуждает и не обязывает – ни их, ни тебя. Я всего лишь даю тебе опции. Создаю полезные контакты. Иначе как же ты собираешься знакомиться с девушками, если не таким образом?

Минхо пожал плечами.

– С помощью интернета, как все.

Минджин вздохнула.

– Я слишком хорошо тебя знаю, братишка, чтобы не понимать, что ты не сможешь выставить свое фото на сайте знакомств – стыд не позволит.

На самом деле, она была права. Как-то раз Инна помогла им с Джисопом создать аккаунты в «Тиндере», однако Минхо просто впал в ступор, когда настало время выбирать его фотографию для профиля.

– К тому же я могу знакомиться с девушками в других местах: в супермаркетах, на курсах английского… – «На работе», – мысленно продолжил он. Произнести вслух эти слова он не решился, опасаясь, что сестра почувствует нечто странное. – Или я вообще не хочу ни с кем сейчас знакомиться. Может, в данный момент все это меня ни капли не интересует. Ни мама, ни ты почему-то никогда о такой возможности не думаете.

– Если ты не хочешь знакомиться с девушками в двадцать три, то когда же ты планируешь этим заняться? – И устремила на него твердый взгляд. – Почему ты всегда все так усложняешь? Вечно идешь наперекор, вечно устраиваешь какие-то мелкие бунты.

Он усмехнулся, усмешка получилась чуть циничнее, чем ему того бы хотелось.

– Бунты?

Минхо ни разу в жизни не бунтовал против чего-то или кого-то. Порой он и сам презирал себя за эту покладистость. Но Минджин кивнула.

– Как, например, когда ты, закончив старшие классы, втемяшил себе в башку, что пойдешь учиться в эту бизнес-школу, вместо того чтобы поступить в хороший университет, – заявила она. – Папа и мама были готовы оплатить твое образование, сколько бы это ни стоило, они же годами копили деньги как раз на это. – Тут она умиротворяющим жестом подняла руки, почувствовав, что Минхо попросту не даст ей говорить. – Нет-нет, я вовсе не хочу сказать, что это был плохой выбор или что твоя работа в «Скайвинд» гроша ломаного не стоит. Я готова признать, что у тебя получилось, что ты умеешь искать и находить свое место на рынке труда, но ведь ты мог бы работать здесь. А с твоим-то умом дорос бы и до партнера.

– Мы что, действительно хотим обсудить этот вопрос пять лет спустя?

Минхо знал, что семья так и не одобрила его решение направить свое образование и карьеру в сторону практики, совмещая изучение бухгалтерского дела и иностранных языков с работой в аэропорту, вместо того чтобы поступить в один из сеульских университетов. В корейском обществе высоко ценилось традиционное университетское образование. Считалось одним из показателей статуса в обществе, а Минхо, получается, лишил своих родителей этой радости в жизни.

– Да ты и сама бросила университет, причем на последнем курсе, – сказал он в свое оправдание.

– Мне учеба никогда не давалась так хорошо, как тебе. Кроме того, мы с Гаоном тогда только что заключили помолвку, а его на год перевели в Пусан[64]. Так что нам пришлось как можно скорее пожениться, чтобы ехать вместе.

В свое время Минхо всей душой не принял решение сестры. И когда заговорил, почувствовал, что в голосе против его воли звучат нотки упрека:

– Ну конечно, как будто немного подождать и прожить всего год раздельно было слишком трудно, тебе гораздо легче было от всего из-за него отказаться.

– Поддерживать отношения на расстоянии очень тяжело, – просто сказала она. – Иногда в жизни приходится расставлять приоритеты.

Минхо презрительно засмеялся.

– Пусан находится на юге полуострова, речи не шло даже о том, чтобы в другую страну переехать. Не так уж и трудно, справилась бы.

Или и вправду было бы трудно? – подумал он. Кажется, Минхо впервые об этом по-настоящему задумался. Возможно, сестра была права. Пусан не так уж и близко, в конце-то концов. Мир представляется гораздо меньших размеров, когда ты можешь слетать в Лондон на костюмированную вечеринку. Однако большинство его ровесников переступают порог аэропорта всего раз или два в год, и то если повезет.

Кроме того, Сеул, например, практически приклеен к Инчхону, но с тех пор, как его лучшие друзья туда переехали, разделяющее их расстояние порой казалось непреодолимым.

«Вы же работаете не в каком-то там инвестиционном банке, – сказал им как-то Дориан, – а в гребаной авиакомпании». Минхо обвел взглядом зал, посмотрел на гостей праздничного вечера. Конечно, это не было инвестиционным банком, однако очень на него походило.

– А знаешь что? – сказал он сестре, теперь уже спокойнее. – Пожалуй, я лучше пойду. Не хочу с тобой спорить, тем более в таком месте.

Он устал, чувствовал себя выжатым как лимон, ему было грустно. К тому же он не совсем понимал отчего. Опечаленная сестра только кивнула и подошла поцеловать его в щеку, что случалось с ней не слишком часто. По крайней мере с тех пор, как они выросли.

– Терпеть не могу, когда мы ссоримся, – шепнула она.

Минхо невольно улыбнулся, взял ее за руку и нежно пожал.

– Я тоже.

Она улыбнулась ему в ответ.

– Давай зайди только на кухню за этой коробкой и дуй отсюда.

Покидая праздничное мероприятие, Минхо увидел Сомин, причем как раз в ту минуту, когда набирал эсэмэс: предупредить, что уходит. Сомин стояла в холле, разговаривала с какой-то девушкой, своей ровесницей. Она подошла к нему, увидев его в плаще и с коробкой гостинцев для родителей.

– Уже уходишь?

Минхо смутился, не ожидая встретиться с ней лицом к лицу.

– Да, извини. Что-то я нехорошо себя чувствую.

Сомин обвела его нежным взглядом.

– Ты заметил? – мягко спросила она. – С нашей первой встречи ты только и делаешь, что извиняешься передо мной.

– Заметил… – согласился он.

– Позвони мне, договоримся встретиться, ладно? Только не для свидания. Позвони, пойдем сходим куда-нибудь, поужинать с твоими друзьями или в кино, посмотрим какой-нибудь фильм, по твоему выбору.

Минхо молча кивнул, не очень хорошо понимая, куда она клонит.

– Перестань считать это какой-то обязанностью, – продолжила Сомин. – Ясно, что сейчас приоритетом я для тебя не являюсь. Ну и пусть. Если честно, то и у меня на тебе свет клином не сошелся.

Минхо слегка улыбнулся.

– В ближайший четверг я встречаюсь с друзьями, идем на барбекю. Место, куда мы ходим, совсем не похоже на это, но мне кажется, что тебе понравится.

– Я с вами, – с воодушевлением сказала она. – Напиши мне, ладно? Сообщишь детали.

КАЯ

Вот уже несколько дней, одну за другой, Кая допускает ошибки разной степени пагубности, и те выстраиваются в тревожную цепь катастроф.

Первая и при этом худшая ошибка, о которой Кая старалась вообще не думать, имела отношение к подаче заявления в Сорбонну.

Вторая, порожденная ощущением провала и необходимостью утешиться после первой, состояла в абсолютно необдуманной покупке, совершенной ею в парфюмерном отделе зоны дьюти-фри аэропорта Шарля де Голля. Кая сразу же узнала постер, едва тот попался ей на глаза: «Новый аромат этого лета». Парфюм, протестированный Минхо перед их первой встречей в лондонском аэропорту. Тот самый аромат кокоса и чего-то еще. «Пинья колада», – сказал он тогда с оттенком пренебрежения. Однако Кае этот аромат понравился, к тому же теперь он был накрепко связан с их недолгой поездкой в метро из аэропорта в центр Лондона. Орошая новым парфюмом квартиру, она пыталась оправдать свой поступок, как-то рационализировать, твердя, что все равно пошла бы на это, даже если бы этот аромат источала Каролина или Дориан. Минхо был тут ни при чем. Просто парфюм напоминал ей о Лондоне, о первом ее путешествии на борту самолета, об отчаянно смелой вылазке выходного дня.

За третью ошибку отчасти несла ответственность Ингрид, двоюродная бабушка Каи. По крайней мере именно она повинна в гламурности, богемности и идеализированности представления, сложившегося у Каи по поводу парижской жизни Ингрид. Был воскресный день, и Кая скучала, ощущая разочарование в себе самой, а квартира благоухала ароматом Минхо (да ладно, не Минхо, исправилась она: квартира благоухала ароматом ее лондонских выходных). И Кая предприняла попытку хоть в чем-то уподобиться своей двоюродной бабушке. Первый раз за все время своего пребывания в квартире она решила воспользоваться не душем, установленным в тесном санузле у самого входа, а именно ванной, что располагалась в просторной ванной комнате, смежной со спальней. Ванна была совершенно роскошной: такой место скорее не в квартире, а в особняке. Она поднималась над полом, опираясь на четыре ножки в виде золоченых львиных лап, а разнообразные трубы и шланги того же золотого оттенка сплетались и расплетались на стене невероятно сложным и почти устрашающим узором.

Кая наполнила ванну, тщательно отслеживая температуру воды и печалясь лишь о том, что под рукой у нее нет ничего для пены, кроме простенького геля для душа. На другой стороне улицы один из бесчисленных уличных музыкантов Монмартра развлекал туристов, исполняя на аккордеоне «Жизнь в розовом свете», и Кая первый раз порадовалась, что старинные рамы с такой легкостью пропускают уличный шум. Эффект полного погружения в парижскую жизнь семидесятых годов прошлого века. Бутылки вина, чтобы в точности воспроизвести принятие ванны, описанное в романе Ингрид, под рукой не оказалось, как не было и англичанки-фотографа с призванием филолога, которая могла бы залезть в ванну вместе с ней, зато можно было установить свечу на раковину.

Когда все уже было готово и Кая удовлетворилась достигнутым эффектом, она сбросила с себя пижаму и влезла в наполненную до краев ванну, сопроводив свое погружение вздохом наслаждения. Ощущение было просто божественным – расслабляющим, почти мистическим. Теперь она уже не удивлялась тому, что в романе Ингрид ванна упоминается настолько часто. Хотя поначалу Кая думала, что раз уж эта тема появляется вновь и вновь, то ванна, должно быть, представляет собой метафору. Теперь же она уверилась в том, что все просто: ванна – классная штука, поистине достойная стать героиней и произведения, и бесчисленных упоминаний.

Послышался звуковой сигнал мобильного телефона, но она решила его проигнорировать. Сейчас – только ее время, совершенно особое. Возможно, она пролежит здесь весь день. Когда, интересно, начнет остывать вода в ванне таких размеров? Вина, конечно, нет, но вот шоколадный коктейль она может себе приготовить. В следующий раз она обязательно купит соль для ванны или одну из этих бомбочек марки Lush. Кая задумалась, имеется ли в ассортименте аромат кокоса…

Однако додумать эту мысль она не успела. Раздался страшный треск, ванна наклонилась и одним краем грохнулась об пол, вследствие чего Кая ударилась о мрамор головой, а вода полилась на пол, затопив всю ванную комнату вплоть до неплотно закрытой двери в спальню. На какое-то время она просто окаменела, схватившись за перекошенный край, будто это не ванна, а суденышко, которое вот-вот погрузится в пучину, и ей трудно решиться его покинуть. Она не сразу поняла, что же случилось. А случилось вот что: одна из великолепных львиных лап с позолотой просто подломилась.

– Господи, просто не верится. – Кая уперлась лбом в белый мрамор и в отчаянии закрыла глаза.

Несколько минут понадобилось ей на то, чтобы набраться мужества и осторожно наконец-то подняться. Набросив на себя халат, она занялась оценкой масштабов катастрофы. Посвященный релаксации воскресный день только что трансформировался в несколько часов возни со шваброй и ведром – нужно было убрать воду. Как же так? Как удавалось Ингрид вдвоем с Исобель раз за разом влезать в эту ванну без всяких последствий, и почему же она не выдержала веса одной Каи? Насколько она помнит, Ингрид никогда не отличалась субтильностью.

– Наверное, четыре с лишним десятка лет, когда никто ее не использовал, не прошли без последствий, – сказала она себе, шлепая босыми ногами по залитому полу к спальне.

По дороге к кладовке со швабрами она взяла свой телефон, забытый на кровати. И нехотя перевела взгляд на экран. Оповещение о поступившем в почтовый ящик письме остановило ее посреди коридора.

МИНХО

Оказавшись наконец-то на улице, Минхо ощутил себя как будто потерянным. Сначала он просто шел вперед, прочь от отеля. Свежий ночной воздух, где-то поблизости в Каннамгу зацвели тополя (слышался сладкий, почти приторный аромат, от которого вдруг трудно стало дышать). Он-то думал: если покинуть праздник, будет проще прийти в себя после спора с сестрой, – но это не сработало. Чем дальше Минхо уходил от отеля, тем тяжелее становилось на сердце. Теперь он считал себя конченым идиотом. И ведь не случилось ничего из ряда вон выходящего, какая-то дурацкая перебранка, не сильно отличавшаяся от множества других, время от времени вспыхивавших у Минхо и Минджин. Да и с Сомин все получилось не так плохо: впервые они поговорили начистоту, и стало яснее, в каком направлении развиваются их отношения.

«С первой нашей встречи ты только и делаешь, что извиняешься передо мной», – сказала Сомин. «Почему ты всегда все так усложняешь?» – чуть раньше спросила сестра.

Минхо продолжал идти вперед, едва сдерживая слезы, навстречу изредка попадались прохожие. И даже не мог понять, отчего хочется плакать. Дышать становилось все труднее. То ли из-за цветущих деревьев, то ли потому, что подступала паническая атака. С ним это далеко не в первый раз.

«Почему ты всегда все так усложняешь?»

Телефон оставался в руке. В эту секунду он завибрировал, пришло новое сообщение. Упало письмо на сервер авиакомпании, отправитель – Каролина Кабрера.

Это заставило его немного собраться. Мир вокруг него обрел более четкие очертания, а тяжелый липкий запах развеялся, стал почти незаметным. Минхо вдруг осознал, что уже очень поздно: почти полночь. А он – в самом центре Каннамгу, практически незнакомого района. Резко остановившись, он огляделся по сторонам. Пешеходная зона, вокруг два остекленных бизнес-центра и салон красоты, неподалеку – автобусная остановка. Вещь для него малопригодная: чтобы добраться до Инчхона, ему потребуется метро. Можно вызвать такси и ехать либо на Центральный вокзал, либо в Хондэ. Там можно будет переночевать у Джисопа, а в Инчхон отправиться утром.

Неловко, но он опустился на бетонную скамью. Стало чуть лучше, он уже может сконцентрироваться, но, чтобы искать такси, нужно собраться с силами. Минхо вновь перевел взгляд на уведомление о письме Каролины на экране. Оно было адресовано всем членам клуба, а тема обозначена как «Джессика Флетчер повествует о своем новом расследовании». Минхо чуть улыбнулся. Который же теперь час в Нью-Йорке? Десять воскресного утра? Каролина написала длиннющее письмо, что было совсем на нее не похоже. Минхо не чувствовал себя в силах сфокусировать внимание на тексте и сразу открыл приложенное к нему изображение.

Это оказалась фотография – старая и цветная. Две женщины и мужчина, всем лет по тридцать, одетые по моде восьмидесятых годов, по-летнему. Сидят на набережной на фоне морского порта. Мужчина на фото как будто похож на одну из двух женщин: оба щуплые, у обоих темные волосы, бледная кожа и живые блестящие глаза. Вторая женщина выглядит крепче, выше ростом, волосы светлые, коротко стриженные. Верхняя часть лица скрыта за огромными солнечными очками, несколько таинственная полуулыбка. Мужчина положил ей на плечи руку и прижимает к себе, а она обнимает его за талию, будто эти двое – пара. Минхо понадобилось несколько секунд, чтобы попытаться понять, что же это такое, но догадался он, только вспомнив, что Каролина пообещала им найти американское издательство, в котором был сделан английский перевод «Трепещущего на синих крышах света». Удивившись, он увеличил изображение так, что почти весь экран оказался занят лицом светловолосой женщины, наполовину скрытым очками.

Это она? Ингрид Боден?

Руки его оставались чуть влажными и до сих пор слегка дрожали из-за недавней панической атаки, но все же он, недоверчиво усмехнувшись, вернулся к тексту электронного письма, собираясь ознакомиться с тем, что написала им Каролина. Однако не успел: на экране появилась иконка вызова групповой видеоконференции.

Запланированная видеоконференция, которой они однажды уже воспользовались чуть больше месяца назад, в конце марта, когда обсуждали «Маленького принца». Как только Минхо принял вызов, на экране появилось взволнованное лицо Каи.

– Ты видел это? – огорошила она его вопросом, позабыв поздороваться. – Матерь божья, ты уже видел фото?

Кая, похоже, только что вышла из душа: мокрые волосы, белый купальный халат. Парижскую квартиру наполняли горячие лучи послеполуденного солнца, с улицы доносились звуки музыки. Увидев ее лицо, Минхо тут же ощутил облегчение, как будто невидимый груз, упавший на его плечи, когда он ушел с праздника, почти полностью исчез.

– Да, видел, – ответил он. – Блондинка – твоя двоюродная бабушка?

Тут к ним одновременно присоединились еще два участника конференции. Каролина сидела в пижаме за письменным столом. Фоном – простенький интерьер комнаты, судя по всему детской, полуразобранная узкая постель. Увидев Каю, она довольно хмыкнула. А Дориан оказался в общественном месте, весьма людном, в форме бортпроводника.

– Что случилось? – растерянно спросил он, поправляя в ушах наушники. – Только не говорите, что мы назначили на сегодня заседание, а я о нем позабыл.

– Нет-нет, – немедленно отозвалась Кая. – Это была исключительно моя идея: извините, если я дернула вас в неподходящий момент.

– Ты прочла мой имейл, так? – весело улыбнулась Каролина.

– Да! Даже в голове не укладывается, что моя бабушка прожила в Греции почти два года и вышла там замуж за грека.

– Почти как Мерил Стрип в «Мамма Миа»[65], – заметила Каролина.

– Это вы о чем? – поинтересовался Дориан. – Почему это каждый раз, когда мы устраиваем видеоконференцию, разговор обязательно съезжает на фильмографию Колина Ферта?

– Ты не читал письмо Каролины? – спросила Кая.

Дориан покачал головой.

– Да я только что на землю сошел.

– А я тоже не читал, – вступил Минхо. – Успел только фото посмотреть.

Кая приблизилась к экрану, хмуря лоб.

– Ты что, на улице? Но в Корее уже должно быть очень поздно.

Каролина тоже внезапно проявила к нему интерес.

– Правда… Да еще и в костюме?

– Мой зять устроил сегодня корпоратив. – Он тяжело вздохнул. – А я ушел раньше, так что теперь я совсем один в Сеуле.

– Это опасный район? – спросила Каролина. – Тебе бы поймать такси, а мы тут с тобой повисим, пока ты это не сделаешь.

Минхо, к собственному удивлению, негромко засмеялся. Было приятно, что кто-то о нем беспокоится.

– Да нет, район не опасный. Или мне так кажется. Похоже на деловой район, здесь полно офисных зданий, и никого нет. Хотя я совсем не против, если б вы остались со мной еще немного.

– Хреновая ночка? – спросил Дориан: похоже, он успел уже переместиться в какой-то зал ожидания и устроиться там в регулируемом кресле.

– Да ерунда, – упавшим голосом произнес Минхо. – Вроде даже ничего такого страшного и не случилось. Просто я почувствовал себя немного… – Он подбирал слова. – Неадекватным.

– Чувствовать себя неадекватным – это вовсе не ерунда, – отозвался Дориан с необычной для него серьезностью.

Минхо только кивнул, уперев взгляд в матовое остекление соседнего офисного здания. Не было сил даже видеть три встревоженных лица на экране телефона.

– Как будто все ожидают от меня чего-то такого, что я не в состоянии им дать, – сказал он наконец.

И снова перевел взгляд на телефон. Дориан еле заметно улыбался.

– Эта история мне знакома.

Минхо в ответ улыбнулся.

– А плохо, что мне от этого легче? – печально спросил он.

– Конечно нет, – решительно возразила Каролина. – Нет ничего более утешительного и лечебного, чем знать, что большинству в твоем окружении хреново так же, как и тебе.

Минхо вновь засмеялся. Но сквозь смех он почувствовал подступающие слезы. В эту минуту он был искренне благодарен ночной темноте Сеула.

– Предлагаю сделку, – робко заговорила Кая. – Мы поделимся с тобой тем, что говорит о нас как о депрессивных личностях, чтобы ты не чувствовал себя таким одиноким, но ты за это поднимешься и пойдешь искать такси.

– По рукам, – ответил он, вставая с бетонной скамьи. Ноги по крайней мере уже не подгибались.

– Ладно, тогда я и начну, – продолжила Кая. – Отчасти я переехала в Париж потому, что хотела изучать литературу в Сорбонне. Однако срок подачи заявлений на следующий учебный год уже прошел, а я так его и не подала.

– Что? – Минхо пришел в изумление. – Почему?

Кая уныло пожала плечами.

– Не знаю. Потому, наверное, что мне была нестерпима сама мысль об отказе. У меня на руках нет ничего примечательного, что можно было бы прибавить к оценкам, довольно средним кстати, – ни практики в каком-нибудь общественном учреждении, ни чего-то выдающегося. Боялась и того, что если меня примут, то просто не потяну. Я уже два года ничему не училась – с тех пор, как закончила выпускной класс. – Она нахмурилась, будто сердилась на саму себя. – Хуже всего, что я пожалела, что не подала заявление, как раз в тот момент, когда срок истек. И всю ночь проплакала.

– Черт, – произнес Дориан.

– Вот дерьмо, – прошептала Каролина.

– Очень жаль, Кая, – от всего сердца посочувствовал Минхо. – Очень-очень жаль.

– Вообще-то предполагалось наоборот: что рассказы о наших бедах поднимут тебе настроение, – пожаловалась она. – Ты уже нашел такси?

– Иду к нему, – соврал он. На самом деле он застыл на месте, слушая Каю. Но теперь заставил себя пересечь площадку и выйти на проспект.

– Так, Дориан. Твоя очередь, – подтолкнула его Каролина.

– Отлично. Перехожу к описанию моей текущей ситуации, вам должно понравиться, – заговорил он, устроив голову на спинке своего кресла. – У меня джетлаг и буря в животе по причине черничного маффина, малость перележавшего в гостиничном мини-баре. В Лос-Анджелесе меня атаковали комары, я шесть дней не курил, а родители, похоже, подали на развод.

Минхо снова остановился как вкопанный, Кая распахнула глаза, а Каролина подняла руки к губам.

– Дориан… что? Когда ты узнал?

– Да на той тусовке в университете, в вечер, когда вы улетали из Лондона. Самое любопытное, что в начале апреля я несколько недель жил у них, но был настолько погружен в собственный мир, что ни черта не заметил. Они много времени проводили раздельно, каждый в своем кабинете за работой, но я-то думал, что они просто освобождают для меня пространство, чтобы не слишком давить. Ладно, все не так страшно, – прибавил он, разряжая обстановку. – Это будет дружественный разрыв.

Каролина горестно вздохнула.

– Высокую планку вы задали мне, ребята.

– Уверен, что-нибудь да придет тебе в голову, – насмешливо сказал Дориан. – Думаю, что ты до сих пор составляешь в уме списки текущих проблем.

Каролина только усмехнулась.

– Ладно, сейчас приступим, – объявила она. – Три месяца назад меня бросил парень и мне пришлось вернуться в приют, где я выросла, потому что уже не могла в одиночку платить за квартиру. В результате вся моя светская жизнь свелась к просмотру неимоверного количества сериалов вместе с двумя почтенного возраста дамами, которые спят и видят, как бы свести меня с тренером по аквааэробике, а также к ведению в немалой степени депрессивных разговоров путем видеоконференции с кучкой новых друзей, живущих в неимоверно далеких от моего часовых поясах.

Минхо ощутил, как по телу его внезапно побежало тепло. «Друзей». Так, значит, вот как называется их четверка? До сих пор он знал совсем другой тип дружбы. Дружбы как отношений, что куются годами, с накопленными за это время анекдотами, уютным молчанием и общими воспоминаниями. Их отношения совсем не были похожи на привычные ему. Это что-то новое. Пугающее бесконечными возможностями и в то же время чудесное.

– Окей, Каролина. Жаль, но ты победила, – подвел итоги Дориан. – Выиграла главный приз в состязании за звание самого депрессивного человека. Марафон сериалов окончательно склонил весы в твою пользу.

– Согласна, – поддержала его Кая, улыбаясь.

Минхо тоже улыбнулся. В этот миг вдалеке показался знакомый оранжевый огонек такси.

Глава 9

Джессика Флетчер Каролина Кабрера повествует о своем новом расследовании

– А ты никогда не думала уехать из Франции? Ну, знаешь, мир посмотреть.

– Париж – единственное место, где мне всегда хотелось жить, – ответила я.

Исобель выгнула дугой бровь. Она обхватила свою чашку кофе обеими руками, мокрая с головы до ног, не обращая никакого внимания на полотенце, что я ей принесла. А я подумала, не предложить ли ей сменить мокрую одежду на мой халат. Примет ли она подобное предложение со стороны незнакомки? В конце концов, согласилась же она подняться ко мне в квартиру, чтобы укрыться от грозы.

– Но я не об этом тебя спрашивала. – При этих словах на лице ее заиграла улыбка.

Я постаралась припомнить, о чем же, чего, собственно, она от меня хотела. Увидеть своими глазам мир, оставить Париж. Это точно не входило в мои планы на ближайший миллион лет. Однако мне не хотелось выглядеть в ее глазах чрезмерно категоричной. И я ответила первое, что пришло мне в голову, не задумываясь. Выдала нечто простое и убедительное. То, что, по всей видимости, она и хотела услышать.

– Греция. – Всем без исключения нравится Греция. – Думаю, что я бы не отказалась какое-то время там пожить.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на

синих крышах свет

ТЕМА: Джессика Флетчер повествует о своем новом расследовании

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

5 мая, 10:47 (EST – североамериканское восточное время)

Даже не верится, что мое расследование оказалось настолько результативным. Когда я задумала прогуляться до «Дитмарс Паблишинг», чтобы поспрашивать о том о сем, в глубине души мне казалось, что результат будет соответствовать одному из нижеписанного.

1. Что издательство больше не существует и/или не располагается по адресу, указанному на обороте титульного листа (хотя, нужно сказать, «Гугл Карты» показывали, что это не так, что внушало некоторую надежду).

2. Что там никто не вспомнит ни о «Трепещущем на синих крышах свете», ни об Ингрид Боден. Ведь книга, как ни крути, издана почти полвека назад. Люди, работавшие в те времена, давно уже вышли на пенсию.

3. Что меня просто пошлют лесом. Потому что у людей, разумеется, есть тысяча куда более полезных дел, чем уделять внимание приставучей девице, забредшей к ним в одно прекрасное субботнее утро.

Однако я ошиблась, и еще как! Издательство оказалось на месте, именно по адресу, указанному в книге, на улице Дитмарс. Оказалось, что это совсем крошечное издательство: на нижнем этаже у них магазин, где они продают свои книги, а выше – офисы. И работает там, кажется, всего-то человек пять или шесть.

И да, они помнили Ингрид Боден – и помнили ее прекрасно! Ну и, разумеется, не послали меня лесом.

Владелица издательства все еще сама ведет бизнес, хотя ей уже за семьдесят. Ее зовут Маринела Харалампиду, и она – само обаяние. Ее можно увидеть на фото, которое я приложила: смуглая щуплая девушка – это она и есть. А молодой человек – ее брат. Ну и, думаю, Кая точно узнает вторую девушку, а все остальные смогут догадаться. Кстати, Ингрид, на мой вкус, просто красавица, даже при том, что увидеть ее лицо полностью не позволяют очки в стиле восьмидесятых, но все же она суперстильная. Прямо Брижит Бордо.

Маринела оказалась на рабочем месте, в книжной лавке. Это совсем крошечный магазинчик, и расположен он не сказать чтобы на очень проходном месте – в самом сердце греческого квартала Астория. Торгуют они книгами только своего издательства. А издают прежде всего классику, то есть произведения, у которых истек срок действия авторских прав. Я купила у них «Портрет Дориана Грея» – в первую очередь потому, что хотелось поддержать их бизнес (и наш Дориан может говорить что хочет, но это все-таки великий роман, с какой стороны на него ни взгляни). (Не надувай губы, Дориан, когда будешь это читать. Как ты надуваешь губы, я увижу даже из Нью-Йорка.)

Итак, к чему я веду. Дело в том, что на первый взгляд может показаться очень и очень странным, что «Дитмарс Паблишинг» вдруг издает книгу живого писателя, как это произошло в случае Ингрид Боден. Сначала-то я вошла в магазин под видом обычного покупателя, подошла к Маринеле и спросила у нее о романе «Трепещущий на синих крышах свет». Сказала, что нашла англоязычный экземпляр этого романа в одном книжном магазине в Лондоне и что мне хотелось бы разжиться еще одним. Клянусь вам, выражение лица Маринелы вмиг изменилось. Брови у нее поползли вверх, она как-то насторожилась и спросила: «В Лондоне? Некий лондонский магазин продает книги нашего издательства? Мы еще никогда не забирались в такую даль. – А потом усмехнулась и прибавила: – Руку даю на отсечение, что это был магазин Исобель Мартинес».

Слушай, Кая, я знаю, что ты не хочешь, чтобы мы читали роман твоей бабушки сейчас, потому что не желаешь обойти Минхо и меня в праве выбора произведения из наших стран, и я не могу не быть тебе за это благодарной, но в тот момент мне бы очень пригодилось знание о том, кто такая эта Исобель Мартинес. Но методом дедукции я вычислила, что в пространстве романа именно она – возлюбленная твоей двоюродной бабушки, так?

В общем, мне пришлось признаться, что мы с тобой знакомы и что именно ты и послала меня к ним расспросить об Ингрид, а еще я рассказала ей о нашем книжном клубе и о том, что мы собираемся читать «Трепещущий на синих крышах свет». Последнему она чрезвычайно обрадовалась, не обратив, кажется, особого внимания на то, что в клубе всего четыре участника.

Потом она поднялась в офис на верхнем этаже и вернулась оттуда с фотографией, которую я приложила к письму. Она сказала, что они с братом познакомились с Ингрид в восьмидесятых. Ингрид тогда было двадцать шесть, а им – по двадцать два. Ингрид жила на острове Крит в 1982 и 1983 годах. Брата Маринелы звали Йоргос Харалампидис (я пишу о нем в прошедшем времени, потому что он, к сожалению, примерно в те же годы и умер. Когда их сфотографировали, он уже был сильно болен). Они с Ингрид, судя по всему, полюбили друг друга, и это был очень скоротечный и очень яркий роман. Поженились они ровно через две недели после своего знакомства.

«Ингрид с самого начала знала, что брак ее будет недолгим, но оставалась со мной и Йоргосом до конца, – сказала Маринела. – Она была одной из самых сильных женщин, которых я знала. Без нее я не смогла бы справиться с потерей брата. К тому времени Ингрид уже опубликовала во Франции свой роман. Какое-то время он уже присутствовал на литературном рынке, а сама Ингрид вращалась в интеллектуальных кругах, когда наконец решилась оставить Париж и поехать на Крит. Предполагалось, что только на летние каникулы. Возможно, так бы оно и было, если б она не встретила моего брата. Йоргос и Ингрид прекрасно ладили. Оба были страстными романтиками и больше всего на свете любили литературу. Брат мой с самого детства не вписывался в наш родной город: белая ворона среди ровесников, гораздо более чувствительный, особенный. Издательство, на самом деле, – это его мечта. Он всегда хотел переехать в Штаты и открыть издательство, а я всего лишь исполнила то, что он задумал. Когда Йоргос умер от гемофилии, от меня словно половину отрезали. Отняли единственного родного человека, моего лучшего друга. Я знала, что жить в Греции не смогу: там все слишком напоминало о нем. Все на этом острове разбивало мне сердце. После похорон мы с Ингрид провели всю ночь в моей комнате: рухнули, как были, в трауре, на кровать и так и не могли сомкнуть глаз. Она взяла мою руку, поцеловала в середину ладони и сказала, что все деньги Йоргоса принадлежат мне. Что ей ничего не надо, что она продаст дом и уедет. Вот тогда я и попросила у нее эту книгу. Сказала, что как только открою в Америке издательство, то сразу же издам ее роман. И что тем самым какая-то часть ее останется со мной навсегда».

Клянусь вам: к этому моменту я уже плакала. Маринела, вспоминая об этом, тоже заметно растрогалась, а моя подруга Мариен, составившая мне компанию для похода в Асторию, громко всхлипывала. Хорошо еще, что ни один клиент в тот момент не вошел.

Жаль, что я не могла отправить это письмо сразу же, как только оттуда ушла. Я бы очень хотела как можно скорее рассказать об этом Кае, но мне требовалось привести в порядок свои мысли.

Ну, что скажете? Не думаете, что Ингрид Боден – женщина достойная почитания?

Ах да, кстати! Чуть не забыла. Маринела еще сказала, что, хотя они с Ингрид уже много лет не виделись, каждую весну, в день рождения ее и ее брата, она получает от Ингрид открытку с фотографией места, где та живет. С одним и тем же текстом: «Ты по-прежнему в моем сердце, дорогая сестра».

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

ДОРИАН

Несмотря на то что Дориан во время последней видеоконференции лично присудил Каролине сомнительной ценности первое место в конкурсе на звание самого депрессивного человека, четырьмя днями позже он был уже вполне уверен, что и сам заслуживает его. И не потому, что его собственные проблемы были серьезнее, чем у остальных участников клуба. Первенства он заслуживал на том основании, и в этом у него не было ни капли сомнения, что справлялся он со своими проблемами с гораздо меньшим достоинством.

Возможно, Рича была права – и его намерение бросить курить как раз в тот момент, когда он только что узнал о планах родителей разводиться, не было самой удачной идеей. Возможно, мать его тоже была права – и ему не стоит принимать все это так близко к сердцу. По ее словам, у них с отцом все хорошо. Она пыталась вложить в его голову эти соображения на том университетском сборище с бокалом коктейля «Мимоза» в одной руке и сэндвичем с лососем и творожным сыром в другой, пока коллеги только что вышедшего на пенсию профессора Баунса пели ему: «Он – отличный парень», – ничего не подозревая о новости, которая только что огорошила Дориана. Одной из самых оглушительных в его жизни: оказывается, его родителям гораздо лучше давалась роль друзей и «членов одной команды», чем любящей пары.

– Я долго думала, что этого вполне достаточно, – пояснила она. – Мы оба так думали. И все же, дожив до определенного возраста, некоторые вещи начинаешь видеть в другом свете.

– Какие такие вещи?

Мать в последний раз отпила из бокала и довольно бесцеремонно поставила его на заполненную книгами полку. Она никогда не ценила и не коллекционировала книги как физические объекты, возможно вследствие своих постоянных переездов. Ей было важно только их содержание.

– Для начала – что мы не бессмертны, – сказала она в ответ. – Что жизнь уходит из рук, как сквозь пальцы песок. Погляди вон на Артура.

И она указала на профессора Баунса. Одна из его гостей (женщина лет семидесяти на вид, довольно привлекательная, с темными волосами с проседью) увенчивала в данный момент его голову картонной короной, а затем повторила эту процедуру с его собакой. Оба, профессор и пес, щеголяли в одинаковых жилетках, и псина выглядела не менее довольной, чем ее хозяин. Мать Дориана отправила в рот последний кусок сэндвича, вытерла руки бумажной салфеткой и продолжила:

– Кажется, что он только вчера поступил в университет и стал моим студентом. Это был мой первый учебный год, я тогда работала в должности ассистента. Совсем еще девчонкой была, жизни ничуть не знала, а он был взрослым мужчиной тридцати восьми лет, только что овдовел и работал продавцом в книжном магазине. – Она вздохнула, словно сожалея о тех временах, о том прошлом, когда Дориана еще и в помине не было, а до знакомства его родителей оставалось более десяти лет. – Даже не представляю, где он брал время на учебу, на написание диссертации. Ему ведь приходилось еще заботиться о детях, работать в магазине. Я сама большему от него научилась, чем он от меня, и продолжала учиться, когда мы уже стали коллегами по кафедре.

– Так дело в нем? – спросил Дориан. – Из-за него ты и бросила папу? Влюбилась в профессора Баунса?

Мать Дориана расхохоталась.

– Нет, конечно. Дело в том… Не знаю, ну погляди на него. Семьдесят пять лет, уходит на покой после тридцати лет работы.

Теперь какой-то молодой человек с обесцвеченными волосами и колечком в носу обнимал профессора Баунса. Смуглая женщина фотографировала эту сцену на старенький полароид. Мать взирала на них с любопытством и восхищением.

– Вроде как доволен жизнью, – отметила она, – хоть и уходит на пенсию. У него остается книжный магазин, дети и внуки. А также друзья, собака и… – Она внезапно остановилась. – А я чувствую себя немного усталой, если уж откровенно. Иногда задаюсь вопросом: а что останется у меня, когда я уйду из университета? – И она обвела вокруг себя рукой. – В тот день, когда меня проводят на пенсию, отметив это событие таким же праздником.

– Твой праздник не будет таким, – сквозь зубы процедил Дориан, очень стараясь, чтобы слова его прозвучали чем-то отличным от упрека. Чем-то, что не намекало бы на его рвущийся крик в адрес матери: пускай у нее нет ни книжного магазина, ни собаки, ни симпатичной подруги, которая умеет обращаться со старинным фотоаппаратом, но ведь есть сын! – Ты заведующая. Тебе организуют великое чествование и проводы по высшему разряду.

– А потом что? – вернулась она к прежнему вопросу.

– Не знаю, мама, – ответил Дориан, погружаясь в отчаяние. Его ужаснуло открытие, что все вокруг тебя не делается лучше и проще по мере того, как ты становишься старше. Что жизнь все такая же взбалмошная и приводящая в дрожь, какой была и всегда, что часто она ставит тебя перед выбором: ранить других или самого себя. – Думаю, что тебе еще предстоит это выяснить.

Итак, после одиннадцатичасового перелета Лос-Анджелес – Лондон Дориан поднялся на борт самолета с пунктом назначения в аэропорту имени Шарля де Голля, даже не позаботившись заглянуть домой, чтобы снять форму и принять душ.

Потому что Дориан ощутил необходимость хотя бы на время перестать думать только о себе самом, о своих родителях и обо всех сигаретах, которые он не выкурил. Ощутил необходимость больше не думать о таинственном сообщении, посланном ему Каролиной в прошлое воскресенье, об этом коротком послании с простыми словами: «Окей. Если раньше я на 34 % была убеждена в том, что Минхо – моя родственная душа, то теперь, наверное, на 78 %». Ощутил необходимость не думать о девушке, с которой он переспал в ночь университетского фуршета, подцепив ее в пабе, куда отправился с целью напиться, и которая оказалась в достаточной степени очаровательной, в той же степени свободной и очень кстати живущей недалеко от упомянутого паба. Он не мог вспомнить ее имя, а она даже не поинтересовалась, как зовут его.

Он ощутил острую необходимость почувствовать, что кому-то нужен, хотя бы для разнообразия.

К счастью, быть нужным он мог. По крайней мере стать нужным конкретному человеку. Пока что он не мог сообразить, как по-быстрому решить проблемы Минхо и Каролины (как, впрочем, и свои), зато знал, как помочь Кае.

Нашел ее в кафетерии. Дориан никогда еще не посещал ВИП-зону аэропорта Шарля де Голля. Воображал себе пространство современное и сугубо функциональное, однако кафетерий, где работала Кая, показался ему уютным и милым со своими золотистыми стенами и креслами с темно-красной обивкой, с видом на взлетно-посадочную полосу. Дориан порадовался, что не успел снять форму члена кабинного экипажа, благодаря чему никто не спросил у него пропуск при входе в эту зону.

Несколько пассажиров за столиками, за стойкой – три официанта. Волосы Каи собраны в пучок, она тоже в форме, довольно простой. Вся такая же милая и уютная, как и ее кафетерий. Спиной к нему она варила кофе и не заметила, как он вошел. Улыбаясь, Дориан прошел к стойке и сел на табурет.

– Мадемуазель, могу я попросить у вас булочек с шоколадной начинкой? – спросил он, стараясь выдерживать нейтральный тон. – Денег у меня нет, но я готов доставить контрабандой книги в любой аэропорт, на который вы мне укажете.

Кая, вздрогнув от неожиданности, развернулась и нерешительно засмеялась, увидев его.

– Что?.. – Казалось, она с трудом подбирает английские слова. – Матерь божья, Дориан! Что ты здесь делаешь?

Дориан пожал плечами и изобразил улыбку.

– Заскочил повидать тебя, полагаю. Захотелось выпить кофе, а перелет сюда из Хитроу не сильно дольше, чем поездка на метро до большинства лондонских районов.

Кая вновь рассмеялась. Ее коллега, другая официантка, чуть постарше, с любопытством смотрела на них, сдерживая улыбку. Кая, судя по всему, ничего не замечала.

– Ты совершенно безнадежен, серьезно, – сказала она.

– Можешь сделать перерыв?

Кая кивнула.

– Сейчас закончу с этими двумя кофе и подойду, хорошо? Займи какой-нибудь столик.

– Не забудь о булочках с шоколадом! – через плечо напомнил ей Дориан, направляясь к столику у застекленной стены.

Отойдя всего на несколько шагов, он увидел, как вторая официантка с плутовской улыбкой подошла к Кае и принялась атаковать ее пулеметной очередью вопросов на французском.

КАЯ

– Твоя коллега, как я погляжу, решила, что у нас с тобой интрижка, так? – как ни в чем не бывало поинтересовался Дориан, когда Кая подошла к его столику с подносом, на котором размещалась чашка кофе с молоком и булочка с шоколадом, и поставила его перед ним.

– Забудь, – сказала она, чуть зардевшись. – Просто она сочла очень романтичным, что ты прилетел из Лондона только для того, чтобы меня увидеть. Я пыталась объяснить ей, что для тебя это в порядке вещей, но она мне не поверила.

Дориан откусил от булочки с шоколадом и задумчиво стал жевать, уставившись на барную стойку.

– Странный вы народ, земляне.

– Так говоришь, будто сам живешь на спутнике Сатурна.

Дориан поднял бровь, вновь повернув к ней лицо.

– Точнее, на астероиде Б-612.

Кая только грустно улыбнулась. У них с Минхо тоже как-то проскользнула шутка на эту тему. И все же Дориан казался каким-то погасшим, выглядел хуже, чем обычно. И, пока он пил свой кофе, она обвела его более внимательным взглядом.

– Похоже, ты устал, – заметила она.

– Я в порядке, – не очень убедительно заявил Дориан и вновь поднес чашку с кофе к губам.

– Точно? На вид ты какой-то… ну, не знаю… – И Кая показала на свое лицо. – Сероватый.

Он усмехнулся, опустив чашку на блюдце.

– Чудесно, – выдохнул он, отбрасывая со лба белокурую прядь, и устало вздохнул. – Всегда мечтал о том, чтобы мои глаза гармонировали по цвету с кожей.

– Ты хорошо в последнее время питаешься?

Дориан откинулся на спинку кресла и пожал плечами, слегка надув губы. Каролина была права: рот Дориана, с его резко очерченными уголками, был как будто специально создан именно для того, чтобы легче надувать губы.

– Да я и сплю не очень хорошо, и джетлаг начинает сказываться, – сказал он, снова взяв чашку. – Кажется, я просто старею.

– А мне кажется, что ты должен питаться не только маффинами с истекшим сроком годности, а кое-чем еще, и высыпаться как следует, – перебила его Кая, укоризненно качая головой. – Сейчас схожу на кухню, попрошу собрать для тебя настоящий обед. – И отобрала у него недопитую чашку. – И без капли кофеина.

Дориан улыбнулся.

– Ты мне напоминаешь одну знакомую. Вот уж кто заставлял меня лопать запеканку из фасоли, а пить исключительно ромашковый отвар. С тех пор у меня создалось впечатление, что спасение от всех бед этого мира таится на дне чашки с ромашковым отваром. Кстати, не хочешь ли сначала выслушать, ради чего я к тебе прилетел?

Поднимавшаяся со стула Кая внезапно остановилась.

– Ты прилетел, чтобы сказать мне что-то конкретное? – удивилась она.

Дориан кивнул.

– По поводу Сорбонны. Не знал, что ты хотела изучать литературу.

– Ну, об этом я почти никому и не рассказывала, – согласилась она, чувствуя, как где-то в желудке, быстро разбухая, вновь просыпается знакомый клубок отчаяния и тревоги.

– Ты собираешься подавать туда заявление в следующем году?

Кая нервно теребила край своего фартука.

– Может быть. Но в любом случае шансов, что меня примут, немного.

Несколько секунд Дориан с откровенным любопытством разглядывал ее, прищурив глаза и склонив к плечу голову.

– А для тебя это действительно важно? – спросил он. – Изучать литературу именно там?

– Думаю, да.

– Я поговорил с Адриэлем, – заговорил он мягко и неторопливо, словно желая дать Кае возможность изменить свой ответ или в любой момент прервать его речь. – Ну, ты его помнишь, надеюсь, это мой сосед по квартире. – Кая кивнула, и Дориан продолжил: – Он сотрудник Лондонского университета, трудится на кафедре ирландской литературы.

– Я знаю, – ответила Кая, не очень хорошо понимая, к чему он клонит. – Мы с ним немного поговорили на твоем дне рождения. Симпатичный парень.

Дориан наклонился вперед, поставив локти на стол и приблизив к ней свое лицо.

– Очень рад, что он тебе нравится, и рад, что ты не успела подать заявление этой весной, потому что, если тебе что-то и нужно для поступления в Сорбонну, так это представить рекомендации, и теперь у тебя есть целый год, чтобы раздобыть эти хреновы бумажки.

Кая почувствовала, как где-то в горле у нее застучал пульс.

– Что ты хочешь сказать?

– Что ты можешь приехать осенью в Лондон, чтобы помочь Адриэлю с проведением семинаров в конце сентября, – пояснил он. – Ему эта идея показалась великолепной. Как правило, они привлекают стипендиатов из Европейского союза, а все бумаги он берет на себя. Им всегда нужны люди, чтобы что-то распределять, что-то приводить в порядок, черт его знает, что еще… – И он снова пожал плечами. – Наксерить там чего-нибудь, и побольше. В общем, делать то, чем они там в университетах и занимаются. А жить ты сможешь в нашей квартире. Рича собирается почти на всю осень уехать, хочет навестить свою бабушку в Удайпуре[66], так что она будет просто счастлива сдать на это время в субаренду свою комнату. Думаю, что стипендии у них, можно сказать, никакие, но если ты, например, попросишь «Скайвинд» перевести тебя временно в Хитроу…

Кая закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Дориан, это… – сказала она сквозь слезы. – Это было бы просто здорово. Даже больше, чем здорово, это гениально! Как раз то, что мне нужно.

Дориан с тревогой посмотрел по сторонам.

– Не плачь, пожалуйста, – попросил он. – А если хочешь плакать, то не забудь потом разъяснить той даме за стойкой, что я вовсе тебе не жених.

Кая сквозь слезы засмеялась.

– Даже и не знаю, как тебя отблагодарить.

Она могла бы тут же броситься Дориану на шею, могла бы воздвигнуть ему памятник на взлетно-посадочной полосе.

– Тебе совершенно не за что меня благодарить.

– Пойду закажу тебе обед, – сказала она, утирая слезы концом фартука и стараясь прийти в себя. – Тебе это явно пойдет на пользу. Думаю предложить тебе лучший бранч этого кафетерия: тосты со сливочным маслом, яйца, авокадо, блины, фрукты, йогурт… И чашка горячего шоколада. Шоколад туда не входит, но он избавит тебя от серого цвета лица. Как тебе план?

Дориан мягко улыбнулся.

– Принимаю.

– И переночуешь в моей квартире: у меня есть отличная гостевая комната, совершенно свободная – я ею не пользуюсь. И не собираюсь скоро отпускать тебя назад – нельзя тебе сразу же в самолет. Будешь здесь целый день: как следует поужинаешь, отоспишься минимум восемь часов, потом поговорим с тобой о разводе твоих родителей, или ни слова не скажем об этом, это уж как захочешь. – Она поднялась и теперь смотрела на Дориана сверху вниз; а он глядел на нее с каким-то странным блеском в глазах. – Я не отпущу тебя из Парижа, пока ты не поправишься, – мы с тобой знакомы всего несколько месяцев, но ты уже столько для меня сделал, сколько не делал никто и никогда, и я намерена отплатить тебе тем же.

Дориан кивнул. Он казался странно растроганным.

– Разумеется, горячий шоколад пойдет мне только на пользу.

МИНХО

– Что? Не может быть! – сквозь смех возмущался Минхо. – У тебя все выходит еще комичнее, чем было на самом деле!

Инна захохотала в ответ, а Джисоп тем временем железными щипцами переворачивал куски грудинки на решетке в центре стола.

– Ну же, Минхо, – с напускной серьезностью заявил Джисоп. – Придется согласиться, что пришел час, чтобы Сомин узнала о самых темных страницах твоего прошлого.

Сомин тоже рассмеялась. Она явно наслаждалась ужином. Минхо чувствовал себя не очень удобно, заставив ее вечером четверга выбраться в Инчхон. Особенно если иметь в виду, что маленький ресторанчик, в котором они собрались, и близко не стоял с самыми современными заведениями центра Сеула, в которых назначала свидания она сама. И все же Сомин, судя по всему, отлично поладила с его друзьями. Познакомившись всего-то час назад, они вели себя с ней совершенно естественно и свободно. С плеч Минхо как будто камень свалился.

Но только, разумеется, до того момента, когда Ыну вновь не поднял излюбленную тему: о том, как больше десяти лет тому назад он сам вместе с другими ребятами из их школы, но чуть постарше, застукали на переменке во время дополнительных летних занятий Инну и Минхо, которые целовались в дальнем углу софтбольного поля.

– Так там же еще и Джисоп был: сидел перед ними на скамеечке и инструктировал. – Ыну, посвящая Сомин в детали, запищал, подражая голосу юного Джисопа: – «Минхо, наклони голову чуть вправо. Инна, закрой же глаза, в конце концов!» – ну и все в этом духе. В общем, тихий ужас. Нас с дружками просто как ветром оттуда сдуло. Если б мне тогда сказали, что когда-нибудь я женюсь на одной из этой троицы ботанов…

Инна легонько шлепнула его по руке.

– Мне тогда после долгих стараний удалось стырить журнал из салона красоты матери, – взялась она прояснить для Сомин всю подоплеку ситуации. – Из тех, знаешь, которые мамаши не дают тебе читать, пока ты не повзрослеешь, а когда это случается, то ты уже понимаешь, что они набиты всякой чепухой.

Сомин усмехнулась и сделала глоток из своего стакана пива, разбавленного соджу.

– Понимаю, о чем ты.

– Ну так вот, там была статья о том, как научиться целоваться не хуже, чем в голливудском фильме, причем с пошаговыми инструкциями, ну мы и решили попробовать, – продолжила Инна. – Ни у кого из нас троих не было в этом деле опыта, нам тогда было лет тринадцать, наверное.

– Двенадцать, – уточнил Минхо. Он очень хорошо помнил: тот поцелуй стал в его жизни первым.

– Двенадцать! – поправилась Инна. – Боже, какими ж мы были идиотами.

– Может, и так, но статейка оказалась не такой уж и плохой, – отметил Джисоп, раскладывая кусочки бекона на маленькие шарики риса перед каждым из них. А один отправил себе прямо в рот, орудуя все теми же металлическими щипцами. – Я пользовался советами ее авторов даже много лет спустя.

Сомин снова рассмеялась, на этот раз еще громче. Звонко и весело. Сегодня ее волосы были собраны в хвост, да и одета она была неформально и буднично – в джинсы и толстовку, прямо как обычная студентка. Ее запросто можно было вообразить одной из них. Минхо заметил, что Джисоп слегка покраснел, когда его слова вновь заставили ее расхохотаться: он казался полностью погруженным в раскладывание кусочков мяса для пулькоги[67] на освободившуюся решетку. Минхо с любопытством разглядывал друга: Джисоп вообще-то не отличался склонностью к быстрому приливу крови к щекам.

– А я тоже далеко не раз прибегала к трюкам из этой статьи, – призналась Инна, покосившись на Ыну. – И не помню жалоб по этому поводу.

– А с тобой что после этого было? – спросила Сомин, сверкнув глазами, и накрыла своей рукой руку Минхо.

– А я постарался выкинуть это событие из своей башки как можно скорее, – ответил он и расхохотался, увидев выражение лица Инны. – Извини, но это чистая правда! Это было просто ужасно, особенно когда Джисоп стоит над душой и кричит прямо тебе в ухо: «Дыши носом, носом дыши!», – размахивая при этом журналом, – это совершенно не помогает.

Все дружно рассмеялись. Ресторан, оформленный деревом и винными пробками, пропахший маринованной телятиной и испеченными на решетке овощами, казался таким же уютным, как и всегда. Минхо повернулся к Сомин, чья рука все еще лежала на его руке, и улыбнулся ей. Она тоже ему улыбнулась. В этот миг какая-то часть Минхо умирала от желания поцеловать ее. Наклониться к ней поближе и прошептать: «Если ты не против, хочу проводить тебя домой». Ему так хотелось, чтобы она стала ответом на все его вопросы. Хотелось раздеть ее в полумраке комнаты, которую Сомин снимала в студенческой квартирке в районе Хондэ. Хотелось крепко обнять, вдохнуть ее аромат и с облегчением подумать: «Вот оно. То, что я так долго искал».

Он вздохнул, отправил в рот полную ложку риса и положил себе завернутые в лист салата пулькоги, только что приготовленные Джисопом. В ресторане вдруг зазвучала знакомая песня. В первый раз он услышал ее, сидя в одиночестве на берегу реки Ханган, однажды вечером в начале весны. Тогда он пил пиво, как и сейчас, но говорил по-английски с тремя незнакомцами через планшет. И его охватило какое-то странное ощущение – некая смесь ностальгии по прошлому и предвкушения будущего.

«Это оно?» – спрашивал он сам себя, вспоминая тот вечер, а также последнюю ночь в Каннамгу, когда он досрочно покинул фуршет в адвокатском бюро. Это то, чего он так долго искал? Троих незнакомцев? Одно простое мгновение и песню?

– Все хорошо? – голос Инны вывел Минхо из глубокой задумчивости.

– Все хорошо, – поспешил он с ответом. У него появилось ощущение, будто он улыбается самому себе, как полный идиот. И он огляделся вокруг в поисках предлога для бегства, а потом показал на свой полупустой стакан. – Еще по одной? – спросил он, поднимаясь. – Угощаю.

КАРОЛИНА

Каролина оторвалась от отчета о пассажиропотоке, над которым работала, и с досадой перевела взгляд на свой наполовину выпитый жиденький кофе, остывавший возле клавиатуры. Цвет напитка навеял воспоминания о карих глазах Тони Камбаро, тренера по аквааэробике. Метафора получилась не то чтобы очень поэтичная, но ничего лучшего на их вчерашнем свидании в голову ей не пришло: только цвет его глаз, напоминавший кофе в капсулах Nespresso volluto. Однако Тони был из семьи итальянских переселенцев, так что такое сравнение вполне могло ему и понравиться.

Вчера Лили, воспользовавшись целым арсеналом разных ухищрений довольно низкого пошиба, взялась уговаривать Каролину пойти с ней на аквааэробику, и та сдалась, уступила.

– И Мариен сегодня не идет, – жаловалась Лили. – Только что звонила мне, предупреждала, говорит – желудок сегодня побаливает. А я ненавижу ходить на занятия одна – никто не хочет участвовать со мной в парных упражнениях. По той, нужно думать, причине, что я слишком уже стара и не догоняю…

С тех пор прошло более двенадцати часов, а Каролина до сих пор не могла понять, как же она позволила обвести себя вокруг пальца при помощи подобных трюков.

Все оказалось чистой воды враньем: Лили находилась в гораздо лучшей форме, чем Каролина, и уж точно не была самой возрастной в группе. На самом деле, в свои почти восемь десятков выглядела она вдвое моложе. И стоило им выйти к воде, как Лили, ничуть не скрывая своих намерений, потащила Каролину в тот угол, где разминался тренер.

– Кажется, вы еще не знакомы?

Каролина вынуждена была признать, что Тони оказался весьма недурен собой. К тому же, когда при выполнении одного из самых сложных упражнений с Каролины сполз взятый напрокат купальник, Тони моментально отвел взгляд, чтобы не смотреть на ее обнаженную грудь, пока она в пожарном порядке поправляла лямки. Не то чтобы этим он автоматически заслужил титул странствующего рыцаря, но все же такая скромность дала ему несколько лишних баллов и позволила обойти студентов из продвинутой группы по плаванию: те ждали у кромки бассейна своей очереди, собираясь занять дорожку, но вдруг все дружно страшно заинтересовались тренировкой группы аквааэробики.

Возможно, это и послужило причиной того, что Каролина не ответила Тони отказом, когда он пригласил ее что-нибудь вместе выпить после бассейна. Точнее, когда Лили, без тени стеснения, сообщила Тони, что бедняжке Каролине нужно помочь социализироваться в их квартале, познакомить ее с молодежью. Каролину не слишком воодушевляла идея, что ей предлагают свидание из жалости (к тому же на ней был старенький спортивный костюм, а голова из-за пара и влажности походила на швабру), однако какая-то часть ее самой испытала облегчение, едва она поняла, что его интерес к ней не меньше. Это оказалось приятным отличием от ситуации с парнем на вечеринке в Лондоне. Свидание без последствий, парень с глазами цвета кофе из капсул, не похожий ни на Минхо, ни на Дориана. Не тот, кто предназначен ей с рождения, и не тот, с кем она сравнивает всех в мире мужчин.

Чего она не сумела предвидеть, так это последствий на следующий день.

Первый телефонный звонок был короток. Лили только спросила ее, не хочет ли она купить себе подержанный портативный увлажнитель, выставленный на продажу соседом, который живет на две парадные ниже от них по улице, однако она сделала это таким голосом, что сразу же стало предельно ясно, что цель ее звонка – дать Каролине шанс прервать ее в любой момент и перейти к отчету о том, как прошло свидание с Тони.

Во второй раз Каролина начала огрызаться.

– Ты ведь знаешь, что у меня есть и мобильный телефон, верно? – с ходу выпалила Каролина, как только коллега по офису перевела на нее вызов Лили. – Совсем не обязательно звонить мне на рабочий.

– Я только хотела спросить: ты сегодня с нами ужинаешь или у тебя есть другие планы?

Обманывать Лили совсем не умела.

– Планов у меня нет. – Каролина понизила голос, чтобы никто в офисе ее не слышал. – И не вздумай искать их вместо меня! Я не желаю быть объектом чьей-то благотворительности, уж тем более – тренера по аквааэробике.

Третий звонок, несколько часов спустя, пришел на мобильный. Никогда прежде она так не радовалась тому, что не потеряла терпение и не ответила грубостью на этот звонок, потому что стоило ей услышать голос Лили, как сразу же стало понятно, что случилась беда.

КАЯ

Дориан сообщил Кае, что оставил свой чемодан в Хитроу, поскольку рассчитывал вернуться туда уже к вечеру. Так что, пока она дорабатывала свою смену, он отправился за покупками: купил в магазине дьюти-фри зубную щетку, упаковку трусов из трех штук, шорты и свободную майку с надписью «Paris, mon amour» поверх яркого принта с изображением Эйфелевой башни.

Когда он все это ей показал, она засмеялась.

– Более, чем достаточно, чтобы провести выходные. А форму твою, как придем домой, сразу же отправим в стирку.

– Выходные? – весело удивился Дориан. – Я-то думал, что останусь только переночевать.

– Там будет видно, сориентируемся по обстановке, – улыбнулась Кая.

До дома Каи они добрались уже к вечеру, и в этом уголке Парижа оказалось весьма оживленно. И она почти пожалела, что решила запереть Дориана в квартире, вместо того чтобы отпустить его прогуляться по окрестностям. Да она и сама для разнообразия с удовольствием показала бы кому-нибудь свой район. Новые ее подруги были настолько коренными парижанками, что уже не могли ощутить очарование Монмартра в полной мере, а Дориан глядел по сторонам с неприкрытым любопытством. Так что Кае пришлось строго напомнить себе, что Дориан нуждается в отдыхе: ему необходимо выспаться!

Однако радостное удивление Дориана многократно возросло, когда Кая открыла дверь в квартиру и он вошел. Опустив бумажный пакет с покупками на пол прихожей, он одобрительно присвистнул.

– И ты живешь здесь совсем одна? – изумился он. – Черт, ну и квартирка – просто мечта!

Каю охватила гордость.

– Правда? Я тоже так думаю. Хотя ремонт бы ей не помешал. Я начала уже копить деньги, чтобы хоть стены покрасить. Не влезай только в ванну в главной ванной комнате – и все будет хорошо.

Дориан направился по длинному коридору к гостиной, по пути заглянув на один из двух небольших балконов, выходивших на площадь. Вокруг все было залито теплым вечерним солнцем.

– Так, значит, это и есть основная сцена действия романа, который ты не велишь нам читать? – повернулся он к Кае.

– Мы обязательно будем его читать, когда до меня опять дойдет очередь, – объяснила Кая. – Ну, мы с Минхо – скорее уже перечитывать.

И тут же подумала, не дрогнул ли у нее голос при упоминании имени Минхо. Она по нему скучала, и чувство это только обострилось, когда появился Дориан. Как будто бы все совместно прожитые мгновения тех выходных в Лондоне внезапно слились в одно яркое воспоминание.

Наступившая темнота застала Каю и Дориана на полу в гостиной, где они разместились, прислонившись к журнальному столику со множеством упаковок из-под тайской еды. Кая уже провела в квартиру кабельный интернет, но Дориан настоял на том, что лучше бы пройтись по разным телеканалам.

– Давай поищем какое-нибудь французское кино – с рекламой и прочими прибамбасами. Теперь из-за «Нетфликса» все путешествия утратили часть своего очарования, – пояснил он. – Не посмотрев местное телевидение, сможешь ли ты утверждать, что в самом деле побывал в этой стране?

В конце концов они остановились на дублированной версии «Железной маски», несмотря на приведенные Каей соображения, что фильм этот далеко не французский.

– Конечно же он французский! Действие происходит во Франции, среди актеров – Жерар Депардье, что еще тебе надо? Просто удивительно, что вам в школе его на уроках истории не показывают.

Кая расхохоталась так, что чуть не подавилась лапшой пад-тай[68].

– Мне жаль тебя огорчать, но должна сказать, что нет ни одного события этого фильма, которое соответствовало бы действительности.

Дориана это ничуть не смутило. Он ответил:

– Так и было задумано: ты в это поверишь, и все, – и отпил из бутылки с безалкогольным напитком.

Похоже, все повороты сюжета он знал наизусть. И, пока герои с экрана говорили по-французски, он вполголоса произносил их диалоги на английском. Как будто в процессе своеобразного синхронного перевода на заседании ООН. Кая поглядывала на него с явной симпатией. На нем теперь были шорты и майка из дьюти-фри. Она первый раз пригласила друга переночевать в ее доме. Первый раз не только в этом доме, но и вообще, если уж быть откровенной. Было непривычно, но ей нравилось. И вдруг она кое-что поняла.

– Цветы, музыка, смех друзей, запахи сигарет и кофе, – прошептала она на французском.

– Что это значит?

Она несмело улыбнулась ему, а потом перевела на английский.

– Так описана эта квартира в романе моей двоюродной бабушки. Но с первого моего дня здесь мне все время было немного стыдно, что я оказалась не на высоте… что мало развлекаюсь. Я не уверена, что она хотела именно этого, решая послать мне ключи от своей квартиры. Она, может быть, думает, что я скучная.

– И вовсе ты не скучная, – возмутился Дориан. – Совсем наоборот.

Кая благодарно ему улыбнулась.

– А вот твой дом как раз такой. Я о твоей квартире в Лондоне.

– Честно говоря, домашних цветов у нас как раз немного. Всего-то один кактус на полочке в кухне, и то мы думаем, что он скорее мертв, чем жив. Больше ничего.

– Зато он полон смеха друзей и музыки, и там пахнет кофе и сигаретами.

Дориан оставил тарелку с палочками на столе и развернулся к Кае, опершись локтем на диван.

– Это ближе к действительности, но что побуждает тебя думать, что у тебя здесь хуже? Твой дом тоже полон смеха – ты сама только что хохотала над моими способностями переводчика, равными нулю.

Кая вновь засмеялась.

– Это правда.

– А что нет запаха сигарет, так он и не нужен, зато есть запах тайской еды и… – Он втянул носом воздух. – Вечеринки в тропиках? – И замолчал, словно стараясь что-то припомнить. – Погоди-ка, а не этим ли благоухал Минхо, когда вы пришли ко мне на день рождения? От его плаща явно несло чем-то похожим.

Кая почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Знаю. Это долгая история.

Дориан откинул голову на сиденье дивана и изумленно хохотнул. После еды, душа и нескольких часов отдыха выглядел он гораздо лучше, хотя все еще усталым.

– Даже не знаю, хочу ли я узнать эту долгую историю…

Однако Кае требовалось кому-нибудь об этом рассказать.

– Кажется, Минхо мне немножко нравится, – выпалила она, и щеки ее вспыхнули, грозя что-нибудь поджечь. – Я точно еще не знаю, пока что не решила.

Дориан молча несколько бесконечных секунд смотрел на нее. На лице его было написано крайнее изумление и некоторая досада.

– И думаешь, что скоро решишь?

Кая в растерянности глядела на него. Она что-то испортила? Неужели Дориану тоже нравится Минхо? В конце концов, он узнал его аромат.

– Не думаю, – сказала она. – Сомневаюсь, что мы в скором времени сможем с ним встретиться.

Дориан глубоко вздохнул и перевел взгляд в потолок.

– Боюсь, что в следующий раз заседать мы будем в режиме видеоконференции – воздушных миль у меня почти не осталось. – Он замолчал. – Ты веришь в родственные души? – спросил он наконец.

Этот вопрос застал Каю врасплох.

– Никогда об этом не думала. Ты что, считаешь, что Минхо – родственная мне душа? – На этот раз паузу взяла она. – Или… не знаю… тебе?

Дориан отрицательно покачал головой.

– На самом деле я думаю, что Минхо…

Закончить фразу ему не удалось, потому что в этот момент зазвонил его телефон. Дориан приподнялся. Телефон лежал на журнальном столике, где-то посреди упаковок с тайской едой, в разной степени опустошенных. На экране – лицо звонившего: Каролина в темных очках корчила рожицу, показывая язык.

– В Нью-Йорке сейчас еще полдень. – В голосе Дориана слышалась растерянность. – Каролина должна быть на работе. Вроде ей нет никакого смысла звонить мне сейчас.

Он ловко поднялся с пола и взял телефон.

– Ты в порядке? – первым делом спросил он, приняв звонок.

Кая сразу же поняла: что-то случилось, когда Дориан вмиг побледнел. Ей было трудно следить за разговором по-английски, темп которого сразу же увеличился. С другого конца линии доносилось нервное клокотание голоса Каролины.

– Окей, лечу туда. Я в Париже, но сяду на первый же рейс до Нью-Йорка, – ответил он. Кая тоже встала с пола, чтобы лучше слышать. – Нет, исключено… – возразил он на какие-то слова Каролины. – Даже не мечтай, одних я вас не оставлю. Да плевать мне на гребаную работу, как-нибудь выкручусь. – Несколько секунд он молча слушал. – Знаю, я тоже… До наступления ночи буду у вас. И поеду прямо в клинику.

«В клинику». Кая затаила дыхание, пока Дориан отключался.

– Это ведь не с Каролиной? – спросила она. – Что-то случилось с женщиной, у которой она живет?

Дориан отрицательно покачал головой. Он потемнел, выглядел потерянным.

– Нет, не с ней. А с Мариен, ее старой подругой. Мариен нашли в квартире, всю в крови, как будто ее рвало кровью, и без сознания. Да и пульса почти не было.

Кая медленно кивнула, ужаснувшись.

– Поехали, провожу тебя в аэропорт.

Глава 10

«Одно лишь мгновение…»

Стоит спросить мне тебя:

Где, как и когда, —

Как тут же звучит твой ответ:

«Может быть, может быть, может быть»[69].

ОСВАЛЬДО ФАРРЕС (кубинский композитор)

Может быть, может быть,

может быть[70]

КАРОЛИНА

– Вот уж никогда не думала, что помру от потери крови, – прошелестела Мариен.

Лежала она на больничной койке, и лицо ее, обычно румяное, цветом не отличалось от белой наволочки. К руке подсоединялись сразу две капельницы. Содержимое одной было прозрачным, в другой краснела переливаемая ей кровь.

– Не говори глупостей, ты не умрешь, – выговаривала ей на испанском Лили. Кроме нее и Каролины больше никого в палате у постели Мариен в данный момент не было. Сестра ее была еще в дороге, ехала из Филадельфии на автобусе. – Хоть и была на пороге смерти, – заключила Лили, вновь переходя на английский.

На самом деле это было еще мягко сказано. Лили обнаружила ее в кровати и без сознания, явившись к ней домой, потому что на ее телефонные звонки Мариен не отвечала. К счастью, у Лили хранился запасной комплект ключей от ее квартиры. Когда Лили открыла дверь, Мариен уже несколько часов была без сознания, залитая кровавой рвотой. Позже врачи сказали, что у Мариен – крайне тяжелый случай перфорации язвы желудка. Вполне вероятно, что из организма пациентки кровь уже несколько месяцев выходила с каловыми массами и это осталось незамеченным. В том и была причина головокружений, которыми она страдала в последние недели.

– Не позволяй им выбить на могильной плите: «Карен Кейт», – гнула свою линию Мариен, проигнорировав слова Лили. – Да я скорее помру, чем соглашусь на плиту с «Карен Кейт».

– Так в этом весь смысл могильной плиты, – заметила Каролина. – В том, что сперва ты умрешь.

Лили метнула в нее укоризненный взгляд.

– Никто не умрет, – стояла она на своем. – Я старше и мудрее вас обеих и знаю, что говорю.

Мариен взяла Каролину за руку, вновь проигнорировав слова Лили.

– Как бы то ни было, что-то я сомневаюсь, что у меня хватит денег на приличные похороны. Вряд ли их хватит даже на эту чертову больницу.

Последний пункт беспокоил и Каролину. При поступлении в приемном покое их уже предупредили, что медицинская страховка Мариен покрывает только минимальный протокол лечения и пребывания. Если она пролежит у них несколько дней, а все указывало на то, что так оно и будет, счет вырастет до пятнадцати тысяч долларов или больше. И крайне маловероятно, что деятельность Мариен в качестве Великой Колдуньи с проспекта Рузвельта позволила ей накопить достаточно сбережений, чтобы покрыть такие расходы.

– И всю квартиру, видать, загадила, – продолжила свои жалобы Мариен. – Облевала всю постель желчью и кровью. Боже ж ты мой, а ведь в кино все выглядит гораздо гламурнее. Николь Кидман – вот кто внушил нам ложные надежды. Эта уж точно блевала кровью в «Мулен Руж» с большим изяществом, чем я.

– А ты разве туберкулез предпочитаешь? – спросила Каролина, выгибая бровь.

– И это единственная альтернатива: или туберкулез, или дыра в желудке с кулак величиной? – поинтересовалась Мариен. – Уж не знаю, что тебе и сказать, солнце мое.

– Забудь ты об этом и лучше постарайся глотать поменьше ибупрофена прямо с сегодняшнего дня, – вмешалась Лили. – И о комнате не беспокойся. Сходим туда и все там у тебя отмоем, так что комната к твоему возвращению будет чистая как стеклышко. И новые простыни тебе подарю.

– Пока меня нет, позаботьтесь, пожалуйста, о Леди Орхидее. Она уже немолода и большая привереда. Уж и не знаю, поймет ли киса, за что я ее покинула.

В кармане Каролины завибрировал телефон, и она поспешила достать его. В такое время звонить мог только один человек. На экране появилось имя Дориана, и Каролина сразу же приняла звонок.

– Подхожу к дверям клиники, – сообщил он. – Плохих новостей нет?

В глазах у Каролины защипало. Она вскочила и повернулась к обеим женщинам.

– Дориан уже здесь. Пойду встречать.

Лили кивнула и взмахнула рукой, словно благословляя. И, хотя Лили старалась держаться молодцом, Каролина поняла, как она вымоталась и каких усилий ей стоит свою усталость скрывать. Как только они с Дорианом встретятся, нужно сразу же придумать план, как отослать Лили домой. Каролина была уверена, что та вознамерилась просидеть у постели Мариен до утра.

В такое время больничные коридоры были пустынны. Здесь царили тишина и покой. Решив двигаться осторожно, чтобы не разбудить пациентов, Каролина направилась в сторону лифтов. Но не успела: к ней с лестничной площадки шагнул Дориан. И если Лили выглядела совсем на грани, то и друг ее не слишком далеко от нее ушел. Волосы всклокочены, одет в бежевые форменные брюки и белую рубашку, но без жилета и всех других деталей. Рубашка неглаженая, будто ее только что вытащили из сушилки. С рюкзаком на плече, бледный, небритый и с темными кругами под глазами. Однако для Каролины он по-прежнему был самим совершенством. Во всех и в каждом из своих несовершенств.

Каролина стремительно преодолела разделявшее их расстояние и повисла на нем, обвив его шею руками и позволив Дориану обнять себя в ответ.

– Ты не должен был приезжать, – выдохнула она в белую рубашку. – Это я виновата – слишком рано тебе позвонила. Очень уж испугалась, когда Лили позвонила мне на работу, но теперь все уже под контролем. Опасность миновала.

– Вот черт, говоришь – все под контролем? – повторил ее слова Дориан, чуть отстраняя ее от себя, чтобы взглянуть в глаза. – Уж и не знаю, как только Лили кондрашка не хватила, когда она увидела Мариен в таком состоянии. Меня и самого прихватило, так что пусть теперь и мне ставят койку рядом с Мариен.

Она подняла руку – убрать с лица Дориана упавшие на глаза волосы. А он склонился над ней, коснувшись носом щеки Каролины. Раньше они не проявляли друг к другу таких нежных чувств. Однако, подумал он, теперь они не где-нибудь, а в больнице. В таком месте кто угодно ослабит контроль, позволит эмоциям увлечь себя.

– На самом деле я очень рада, что ты здесь, – призналась она.

– Думаю остаться на несколько дней, помочь вам немного. Пока летел сюда – поменялся с двумя коллегами. Отработаю на рейсе Нью-Йорк – Лондон послезавтра, что мне только на руку: думаю, мне пригодятся кое-какие шмотки, кроме футболки с Эйфелевой башней. Но потом я вернусь и тогда уже останусь до конца недели.

– Ты ведь с Каей был, когда я позвонила, да? – спросила Каролина по дороге к палате Мариен. – Пару часов назад она написала, спрашивала, как у нас дела.

Дориан кивнул.

– Да, провел у нее какое-то время. Отличная квартира, к тому же в типично парижском квартале. Знаешь, из тех, что сразу всплывают в голове при воспоминании о Париже. Хорошо бы, когда все уляжется, нагрянуть туда – провести заседание клуба.

Образ, возникший в голове Каролины: Кая у заставленного цветами окна, откуда она смотрит на старый парижский квартал с мощеными улочками, над которыми плывет аромат свежевыпеченного хлеба, – странным образом подействовал на нее ободряюще. Может, по контрасту с реальностью больничного коридора, где слегка пахло щелоком и дезинфицирующими средствами, слышался тихий шум капельниц и мониторов. Она нашла руку Дориана и переплела свои пальцы с его пальцами.

– Поедем в Париж, обязательно, – пообещала она. – Заберемся на Триумфальную арку – любоваться закатом солнца и пить дешевое вино из тетрапаков, потому что все деньги спустим на билеты.

Дориан нежно сжал руку Каролины.

– Звучит просто прекрасно, – прошептал он.

Он все еще выглядел удрученным, усталым и печальным. В глазах его не было привычного блеска. И все же – он здесь. Ближе к ней, чем когда-либо за долгие и долгие годы. Вне своего лондонского окружения и атмосферы аэропортов, где он чувствовал себя как рыба в воде. Он в Квинсе. И кажется более юным и беззащитным. Снова стал тем Дорианом, с которым она встретилась почти десять лет назад.

Когда они подошли к палате, Дориан выпустил ее руку и пригладил волосы пятерней, приводя себя в какой-то порядок. Открывая дверь, он казался уже другим человеком. Энергичным шагом Дориан вошел в палату и с улыбкой на лице остановился возле постели. Но заговорить не успел – Мариен его опередила.

– Об этом ни слова, – предупредила она. Несмотря на свой угрожающий тон, она явно была рада его видеть.

– Понятия не имею, о чем это ты, – с самым невинным видом сказал Дориан и подошел обнять Лили. Ее лицо при виде Дориана озарилось внутренним светом. – А о чем, по твоему мнению, я собирался сказать?

– «Сначала ты не смогла предвидеть, что собственная сестра сломает ногу, трахаясь с новым женихом, – ответила Мариен с импозантным британским прононсом. – А теперь прохлопала и то, что должно было случиться прямо с тобой».

– Я бы никогда не употребил слово «трахаясь», – отреагировал Дориан. Лили обеими руками обхватила его бледное лицо, внимательно в него вглядываясь, но он высвободился. – Но в общих чертах – верно. Разве в колоде Таро нет специальной карты, которая может предупредить о том, что ты истечешь кровью? Неужто нет карты по имени Смерть?

– Смерть не означает, что ты скоро умрешь, – обронила Каролина. – Она означает изменение и конец цикла.

Мариен с довольным видом указала на Каролину.

– Видал? Вот кто всегда прислушивался к тому, что я говорю. А вот ты мою работу никогда не принимал всерьез.

– Ничего подобного, – встала на его защиту Каролина, внезапно вспомнив о Минхо. – В последнее время Дориан демонстрирует прямо-таки безоглядную веру в твои пророчества.

Замешательство молнией пронеслось по лицу Дориана, он устало усмехнулся. И опустился на свободный стул.

– Это уж точно, Мариен. Безоглядную веру, – согласился он. Все еще с улыбкой на лице, все еще бесконечно усталый. – Ты даже и не представляешь, до какой степени.

ДОРИАН

В конце концов вышло так, что уговаривать Лили не сидеть ночью в клинике им не пришлось. Через каких-то полчаса после Дориана в палате появилась родная сестра Мариен и вызвалась остаться на ночь. И Лили согласилась, хотя и при условии, что рано утром придет ей на смену. А пока она будет проводить время у постели больной, Дориан взялся присматривать за двумя детьми, находившимися под опекой Лили, потому что Каролине нужно было на работу. Так что встал он рано, дабы удостовериться, что мальчишки собираются в школу. Выдал каждому по пять долларов, чтобы ребята смогли купить себе по приличному ланчу, и, чувствуя себя виноватым из-за не приготовленного им питательного завтрака, запихнул парням в рюкзаки по паре апельсинов из вазы в кухне Лили.

– Витамины помогут не подхватить простуду, – сказал он мальчишкам, выбрав из имеющегося у него арсенала наиболее авторитетный тон взрослого. – И смотрите, не дайте хулиганам вытрясти из вас те деньги, что я выдал. Разных фильмов я насмотрелся достаточно, чтобы получить представление, как в этой стране школьники тратят деньги. Не ввязывайтесь в ссоры и драки, не прикидывайтесь квотербеками[71]. Старайтесь держаться золотой середины: не совсем ботаны, но и не конченые петухи.

– Слово «петухи» не прокатывает уже лет десять, – сообщил Хулио, младший, и закинул рюкзак себе на спину.

– А тебе-то откуда знать? – проворчал Дориан. – Тебя тогда еще и на свете не было.

Хулио только плечами пожал, а Дориан потащил его вместе с братом к дверям, ухватившись за ручки их рюкзаков.

– А теперь – дуйте отсюда и возвращайтесь живыми.

Когда ближе к вечеру Лили пришла домой, Дориан и двое мальчишек лениво валялись на диване и смотрели по кабельному телевидению повтор третьего сезона аниме «Волейбол!!». Ни один из братьев не видел этот мультик с начала, но Дориан быстро, минут за десять, ввел их в курс дела. Мальчишки были в восторге. Хулио, познакомившись с Цукишимой, уже почти перестал беспокоиться о необходимости надевать очки, чтобы лучше видеть доску. Его брат, Лоренсо, поинтересовался у Дориана, к какой категории относится игра в волейбол в старшей школе: это занятие ботанов, петухов или золотой середины? Как ни крути, а Дориан классно умел находить общий язык с детьми.

Неожиданно для всех Лили окинула их укоризненным взглядом.

– Вы должны сейчас делать уроки. Вы же знаете правила: минимум два часа занятий до ужина.

– Но ведь сегодня пятница, – заныл Лоренсо. – Что, нельзя в пятницу сделать исключение?

Лили на секунду заколебалась. Дориан удивился: он ожидал, что с возрастом она помягчеет.

– «Волейбол!!» – вещь образовательная, – выступил он на защиту. – Показывает ценность дружбы, учит настойчивости и командной работе.

Лили закатила глаза.

– Один час занятий, – согласилась она наконец. – Только в честь пятницы. Потом я позволю вам посмотреть телевизор и закажем пиццу из «Хангри Хоуи».

Хулио и Лоренсо, издав вопли восторга, спрыгнули с дивана и наперегонки помчались вверх по лестнице в свою комнату, прыгая через ступеньки. Дориан тоже встал и пошел в кухню за Лили. С тяжким вздохом она присела на скамейку.

– Пиццу я так и так собиралась сегодня заказать. Мне и самой нужна хорошая порция мусорной еды после всего, что свалилось на голову в последние тридцать шесть часов.

Дориан подошел к плите и поставил на огонь чайник.

– Заварю тебе чайку, хорошо? Каролина мне уже написала: скоро придет.

– Спасибо тебе, птенчик, – прошептала на испанском Лили.

Дориан не смог удержаться от улыбки. Когда Лили говорила с ним по-испански, он всегда чувствовал себя частью чего-то большего, частью того, что эта удивительная женщина создавала в этом доме на протяжении десятилетий. Он поставил перед ней блюдо с блинчиками, которых напек к возвращению мальчишек из школы. Там еще оставалась парочка.

– Остыли малость, – он тоже перешел на испанский, – но если хочешь, я тебе их на сковородке погрею…

Лили помотала головой, оторвала пальцами кусочек и положила в рот.

– Без сиропа, без всего? – встревожился Дориан.

– Совсем неплохо, – сказала Лили, отщипнув еще кусочек. – А я и не знала, что ты умеешь блинчики печь.

– Это не очень сложно. Кстати, разве блинчики не являются чем-то вроде национального блюда Соединенных Штатов? Я всего лишь стараюсь интегрироваться.

Лили расхохоталась.

– А что является национальным блюдом Англии? – весело поинтересовалась она.

Дориан снял чайник с конфорки и принялся искать жестяную банку, в которой, как он знал, Лили хранила чайные листья.

– Заливной угорь. Так что мне просто повезло, что я вегетарианец. А, чуть не забыл: еще это пюре, которое иногда подают в пабах. Ну, знаешь, такое странное вещество, поверх которого плавает другое странное вещество в виде комочков.

Лили зашлась громким хохотом. Отсмеявшись, встала, взяла чашку и переместилась в гостиную.

– Звучит очень аппетитно, – пошутила она, усаживаясь на диван.

С улыбкой на лице Дориан сел рядом.

– Ну и когда ты соберешься приехать в Лондон, чтобы я смог наконец сводить тебя в такой паб? Хулио и Лоренсо тоже приглашаются. Для мальчишек их возраста там имеется целая куча развлечений. Правда, я пока не знаю, каких, но могу этот вопрос изучить.

Лили ласково ему улыбнулась.

– На данный момент я удовольствуюсь тем, что ты здесь, у меня. Как и Каролина.

Лили взяла с дивана подушку и положила ее на колени. Дориан сразу же догадался, что она задумала. И вытянулся на диване, положив голову на эту подушку, закрыл глаза и немедленно почувствовал облегчение. В то первое лето, когда он прожил в этом доме два месяца с хвостиком, он, бывало, долго-долго плакал, положив голову на колени Лили, пока не засыпал. Лили ласково погладила его по волосам, а потом свободной рукой дотянулась до пульта телевизора. И снова включила его. Там начинался новый эпизод аниме «Волейбол!!».

– Мне-то можно это и не смотреть, – проворчал Дориан. – Я все это уже наизусть выучил.

Но прежде, чем Лили успела ответить, послышался скрежет ключа в замке входной двери. В дом вошла Каролина. Увидев их вдвоем на диване, она улыбнулась.

– А мне местечко найдется? – поинтересовалась она, отбросив в сторону куртку и сумку, после чего села на пол, прижавшись щекой к коленям Лили. – Мариен уже лучше? Ей сказали, когда она сможет пойти домой?

– Ей гораздо лучше, она даже может уже вставать с постели, – сказала Лили, – но ей придется оставаться в стационаре еще две или три ночи как минимум.

Каролина приглушила стон.

– Да как же она за все это заплатит? Ты с ее сестрой говорила?

Лили медленно кивнула.

– У нее тоже сбережений немного. Самое большее, что сможет собрать, это пять тысяч долларов.

– А откуда же взять остальное?

– Могу только догадываться: Мариен думает перезаложить свою квартиру. Хотя мы изо всех сил старались не давать ей слишком задумываться на эту тему – сомневаюсь, что такие мысли полезны для ее язвы.

– Вот дерьмо, – прошептала Каролина. – Может, нам тоже удастся хоть что-то собрать. – Дориан заметил, как подруга задумчиво смотрит на свои часы. – У меня нет сбережений, но есть кое-какие вещи, которые можно продать…

– Ну нет, часы ты не продашь, – в испуге перебил ее Дориан. – Они же столько для тебя значат.

– Это всего лишь часы, Мариен гораздо важнее. Другое дело, что я сомневаюсь, что после нескольких лет использования мне удастся получить за них хорошие деньги.

– Мариен слишком горда, чтобы согласиться на такое, – заявила Лили. – Одно дело – когда деньги дает сестра, и совсем другое – если ты начнешь распродавать личные вещи.

– Я могу поговорить с родителями, – предложил Дориан. – Любой из них мог бы целиком оплатить счет за лечение. А Мариен будет потом понемногу возвращать им деньги. Всяко лучше, чем перезакладывать квартиру.

Лили перевела на него задумчивый взгляд.

– Думаю, что это не самый плохой выход.

– Нет, – с несокрушимой твердостью возразила Каролина. Она встала и, не отрываясь, посмотрела в некую точку прямо перед собой. – Твоих родителей это никак не касается, они не принадлежат к нашему кругу, и не следует нам впутывать их в это дело.

– Да нет, определенно касается, – сказал Дориан, тоже поднимаясь на ноги. – Может, они и не имеют отношения к этому кварталу и к этому сообществу, но я – их сын, а Мариен – мой друг. И для них это будет далеко не впервые, им уже не раз случалось выручать таким образом друзей, когда те попадали в беду.

– Наверное, сейчас это наша единственная возможность, – сказала Лили, глядя в спину Каролины. – В конце концов, деньги-то дарить никто не собирается, она их вернет.

– Есть другая возможность, – стояла на своем Каролина. – Есть человек, у которого тоже вполне хватит денег, чтобы покрыть эти расходы, и который к тому же в немалом долгу перед Мариен. Перед нами тремя, в общем-то. Перед тобой, перед ней и в особенности передо мной.

Лили в изумлении широко открыла глаза.

– Ты уверена?

Каролина решительно кивнула, твердо сжав зубы и ни на кого не обращая внимания.

– Да, уверена. Я напишу матери.

КАРОЛИНА

Обычно Каролина ни с кем не говорила о матери. Даже с Дорианом, и уж тем более с Рэнди, когда они были вместе. Не говорила о ней также с Лили и с Мариен, но для этого были другие причины: с ними это просто было не нужно. Обеим ее история и так была отлично известна.

Роса Моралес, мать Каролины, осталась вдовой в неполные двадцать два года спустя десять месяцев после замужества, пять месяцев после переезда в Нью-Йорк и на четвертом месяце беременности. И она, и ее покойный супруг родились в Гватемале, и оба еще подростками начали копить деньги, чтобы сразу после свадьбы уехать в Соединенные Штаты. Однако счастье ее было недолгим: Хесус Кабрера погиб под упавшими на него плохо закрепленными строительными лесами на углу Пятидесятой и Восьмой авеню, когда он всего в третий раз направлялся на работу – место швейцара в музыкальном театре. Об отце Каролина знала немного: что глаза у него были темные и большие, что с лица его почти никогда не сходила улыбка, что он обожал музыку и был страшно рад новой работе. И сердце у нее разрывалось на кусочки, когда она представляла себе, как он, улыбаясь и что-то напевая себе под нос, быстрым шагом направлялся в любимый театр.

Роса осталась одна, без памяти влюбленная в мужчину, которого уже не было, беременная и грезящая американской мечтой. Первые годы жизни Каролины прошли в их крошечной квартирке в Квинсе. Поначалу все было не так уж и плохо. Мать тоже любила музыку, порой сдвигала в гостиной мебель к стене, чтобы освободить место в центре комнаты, брала Каролину на руки и отплясывала под какую угодно мелодию на канале MTV.

Но прошло время, Роса впала в глубочайшую депрессию, и Каролине пришлось научиться заботиться о себе самой, не рассчитывая на мать. В шесть лет она уже умела запускать стиральную машину и сушилку, разогревать в микроволновке еду. Именно в те времена и зачастила к ним Мариен: помогала деньгами, отводила Каролину в школу. Мариен стала единственной подругой Росы Моралес, а та, даже пребывая в совершенной изоляции от внешнего мира, оставалась молодой и очень красивой женщиной. Так что, когда Каролине исполнилось семь, мать ее получила предложение руки и сердца от одного весьма состоятельного человека, влюбленного в нее с давних пор, он был из ее родного городка и только что открыл роскошный курорт в Пуэрто-Барриос. Она приняла предложение. Но только в этом предложении не было ни слова о девочке, хотя тот человек точно знал, что у Росы есть дочь. Она поняла намек и поехала в Гватемалу одна, оставив Каролину на попечении Лилианы Ривас: решила, что так будет лучше для них обеих.

Возможно, она была права. С тех пор жизнь Каролины, уже в сиротском приюте, стала намного более упорядоченной и спокойной. Кроме того, вплоть до совершеннолетия ей регулярно приходили деньги от матери. Лили их не тратила, откладывала, чтобы Каролина в будущем смогла оплатить обучение в университете. Время от времени мать звонила на телефон Лили, который стоял в ее кабинете, и просила позвать дочку, но Каролина раз за разом отказывалась с ней разговаривать. Вскоре Роса прекратила звонить.

Каролина так и не простила этого матери. Она готова была простить решение оставить ее одну, не взяв с собой в Гватемалу, но не думала прощать ей, что мать перестала ей звонить. Что она так быстро сдалась.

Тем вечером Каролина поднялась к себе в комнату и написала электронное письмо на адрес курорта матери. Личного адреса Росы Моралес у нее не было, однако ей удалось найти в интернете почту клиентской службы санатория Пунта-де-Пальма, расположенного в Пуэрто-Барриос. Потом Каролина зашла в свой аккаунт «Скайвинд». Если она хоть что-то понимала относительно того, как устроены мозги сотрудников клиентской службы (а Каролина, разумеется, в этом разбиралась), то они с бо́льшим вниманием отнесутся к электронному письму, посланному с сервера корпоративной почты мультинациональной компании, чем с личного адреса.

ТЕМА: Информация для Росы Моралес

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Обслуживание клиентов – санаторий Пунта-де-Пальма

10 мая, 22:15 (EST – североамериканское восточное время)

Добрый вечер!

Прошу сообщить вашему директору, Росе Моралес, что Карен Кейт Веласкес (возможно, известная ей под именем Мариен Веласкес) была срочно госпитализирована в университетскую клинику Элмхерст города Нью-Йорк с диагнозом: перфорация язвы желудка.

Не сомневаюсь, что как Роса Моралес, так и тот, кто первым прочтет это письмо, будет рад узнать, что лечение пациентки клиники проходит весьма успешно. Вы можете позвонить или написать в администрацию клиники, если возникнет желание осведомиться о состоянии ее здоровья. Равным образом в администрацию можно обратиться, чтобы узнать конечную сумму счета за медицинское обслуживание.

С искренним уважением —

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

Кликнув на «отправить», Каролина довольно долго не отводила взгляда от монитора. Руки ее мелко дрожали, из горла вырвался нервный смех. Ей и самой не верилось, что она все-таки сделала это. Убрала с лица прядь волос, еще не придя в себя, и какое-то время непрерывно смотрела на флажок «отправлено» возле ее письма. Более восемнадцати лет она ничего не знала о матери, ей даже не было известно, родила ли мать детей во втором браке. У Каролины могли бы обнаружиться уже почти взрослые братья или сестры, хотя она не имела об этом ни малейшего понятия.

И все же она поступила правильно. Черт возьми, думала Каролина, в конце-то концов, давно пришло время, чтобы мать взяла на себя ответственность за то, что некогда оставила у себя за спиной. Мариен подставила ей плечо в самые трудные для нее годы, так что за матерью должок.

Подумала, не спуститься ли ей снова в гостиную. Мальчики уже, наверное, легли спать, однако Лили и Дориан, скорее всего, все еще там. Может, удастся налить себе бокал и на какое-то время забыть о том, что было сделано. Но почти сразу же передумала. Она знала, что Дориан не станет затрагивать эту тему, если она сама этого не сделает, однако видеться с Лили сегодня она больше не хотела.

Лили наверняка предпочла бы обратиться скорее к чете Торсби, чем к матери Каролины. Вернулась же она к этому вопросу, когда они с ней остались после ужина в кухне вдвоем.

– В чем-то ты права, – тихим голосом сказала Лили. – Роса действительно в немалом долгу перед Мариен. С другой стороны, Эрин Торсби претендовала бы на меньшее за свою услугу. Выписала бы чек и тут же выбросила бы всю эту историю из головы.

– А на что будет претендовать моя мать, с твоей точки зрения? – спросила Каролина.

Прежде чем ответить, Лили тяжело вздохнула:

– Она будет претендовать на твое прощение. Возможно, не сразу, возможно, немного подождет и нагрянет позже, но в конце концов обязательно сделает это. Боюсь, что сначала тебе лучше решить, желаешь ли ты этого.

Каролине в данный момент не очень хотелось принимать подобное решение, поэтому она просто продолжала сидеть за письменным столом, упершись пятками в сиденье стула, обхватив руками коленки и не отрывая глаз от экрана компьютера. Потом вдруг кликнула на ярлык, предлагающий создать новое письмо, и сама себя удивила, когда пальцы ее набрали в соответствующей строке адрес Хан Минхо.

ТЕМА:

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

10 мая, 22:32 (EST – североамериканское восточное время)

Ты когда-нибудь открываешь корпоративную почту в выходные?

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

Прошло не более минуты, как она получила ответ. Увидев его, Каролина даже засмеялась.

ТЕМА: Re:

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

11 мая, 10:33 (KST – корейское стандартное время)

Постоянно.

Но тебе вовсе не нужно поступать так же. Я далеко не пример для подражания во многом, и уж тем более в этом отношении.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Re:

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

10 мая, 22:34 (EST – североамериканское восточное время)

Задам вопрос по-другому.

Приходилось ли тебе когда-нибудь открывать почтовый сервер авиакомпании в выходные с целью написать уморительное пассивно-агрессивное письмо, адресованное женщине, которая бросила тебя в возрасте семи лет?

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

ТЕМА: Re: Re: Re:

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

11 мая, 10:35 (KST – корейское стандартное время)

Извини, ЧТО?

Хочешь об этом поговорить? Имею в виду по телефону.

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Re: Re: Re

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

10 мая, 22:36 (EST – североамериканское восточное время)

В общем, да. Мне бы хотелось поговорить с тобой по телефону, но не об этом, окей?

Позвони, и мы поболтаем о чем-нибудь другом.

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

Через несколько секунд после того, как Каролина отправила последнее письмо, ее телефон завибрировал. Она развернулась и остановила на нем взгляд: ее переполняли самые разные чувства. Потом протянула руку и приняла звонок.

– Сколько у вас там времени? – спросила она вместо приветствия, чувствуя некоторое неудобство.

И все же это неудобство было приятного свойства. Неудобство, вызванное фактом разговора с парнем, который по многим признакам мог бы быть ей родственной душой. Как раз то, что в тот момент было нужно. Никаких семейных трагедий, всего лишь немного метафизического безумия.

– Половина одиннадцатого утра, – ответил он, и в его голосе ей послышалось что-то теплое. И фоном звучало что-то еще, как будто бы морские волны бились о скалы. – Здесь уже суббота. Кстати, твоей подруге Мариен уже лучше? Кая вчера мне об этом писала.

– Намного лучше, спасибо. – Долго говорить о Мариен ей тоже не хотелось. – Ты что, на пляже?

– Да вот, встал пораньше, чтобы выгулять Макколли. Это собака сестры, – объяснил он. – Они с мужем уехали на неделю в отпуск на остров Чеджу, хотят отпраздновать там годовщину свадьбы, ну а мне достался их пес. Он довольно… – Минхо оборвал фразу и несколько раз что-то произнес по-корейски. – Сейчас, секундочку, Макколли, он… – И снова несколько корейских слов, на этот раз – предложения более длинные и тон мягче, как будто он у кого-то просит прощения. – Ну вот, извини. – Он снова перешел на английский. Каролина засмеялась. – Нельзя было спускать его с поводка.

Каролина снова засмеялась.

– Это что, какая-то большая собака?

– Огромный пудель, – ответил Минхо. – Мне бы хотелось, чтобы ты сфокусировалась скорее на слове «огромный», а не на слове «пудель», если тебе придет в голову оценить мою неспособность с ним справиться.

– Да не оцениваю я тебя! – сквозь смех проговорила Каролина. – Это ведь я виновата, помешала твоей прогулке.

– Ничему ты не помешала, правда. Это ведь здорово, когда есть с кем поболтать. – Каролина отметила легкое, едва заметное изменение настроения по тону голоса Минхо. – С тех пор как мои друзья переехали в Сеул, выходные я в основном провожу в одиночестве.

Это ей было знакомо.

– У меня тоже в Квинсе друзей практически не осталось. Отчасти по моей вине: сама отдалилась от всех, когда начала учиться в университете. Довольно странно, когда возвращаешься домой спустя столько времени. – И тут она улыбнулась, вспомнив нечто такое, о чем из-за всего этого переполоха с Мариен начисто позабыла. – Помнишь, я вам рассказывала о том, как Лили хотела свести меня со своим тренером по аквааэробике? Так вот, на днях я согласилась пойти с ним на свидание, потому что чувствовала себя как бы одинокой, а еще потому, что он, имея возможность поглазеть на мою грудь, этого не сделал.

Минхо негромко рассмеялся.

– Мне кажется, что тебе придется чуть расширить контекст этой истории.

Она тоже засмеялась.

– Если коротко, то не советую тебе практиковать этот вид спорта в купальном костюме не твоего размера.

В голосе Минхо, когда он снова заговорил, еще оставались отголоски смеха. И Каролине это понравилось. Понравилось гораздо больше, чем она сама ожидала, и это чувство застало ее немного врасплох.

– Так, кажется, я начинаю врубаться, – пошутил он. – Надеюсь, это было приятное свидание.

– Было неплохо, – согласилась она, сдерживая внезапный зевок. До сих пор Каролина даже не понимала степень своей усталости после того, как вчера вернулась из клиники домой очень поздно, а сегодня целый день работала. – Извини. Наверное, мне лучше оставить тебя в покое и лечь спать.

– Конечно, – очень осторожно ответил Минхо, как будто сомневаясь, не следует ли ему упомянуть то, о чем написала Каролина, прежде чем закончить этот разговор. – Завтра будет другой день, и лучший, чем сегодня.

– Хотелось бы верить, что ты прав…

– Конечно же я прав. Здесь вот уже суббота, причем давно, и я уже успел в этом убедиться. Завтра у тебя будет прекрасный день, вот увидишь.

Каролина с нежностью улыбнулась.

– Да как бы я посмела сомневаться в словах того, кто живет в будущем!

Минхо тихонько рассмеялся.

– Ложись в постель, отдыхай.

Каролина, улыбаясь, нажала на соответствующий значок и отключилась. Если память ее не подводит, то это третий раз, когда они с Минхо разговаривали наедине. Нельзя было утверждать, что их отношения прогрессируют ударными темпами, но этот диалог был приятным. Ей стало лучше.

Взгляд ее скользнул на экран компьютера, и она увидела, что только что получила еще один имейл.

ТЕМА: Re: Информация для Росы Моралес

От: Обслуживание клиентов – санаторий Пунта-де-Пальма

Кому: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

10 мая, 20:43 (CST – североамериканский центральный часовой пояс)

Уважаемая Каролина!

От имени отдела обслуживания клиентов позвольте поблагодарить за ваше обращение, а также сообщить, что мы с чувством огромного облегчения узнали о прогрессивной динамике состояния здоровья сеньоры Веласкес.

С удовольствием сообщаем, что по поручению дирекции санатория Пунта-де-Пальма мы свяжемся с клиникой Элмхерст, чтобы взять на себя оплату любого медицинского обслуживания, которого может потребовать деликатное состояние здоровья сеньоры Веласкес.

С сердечным приветом —

Рафаэль Луна

Руководитель

отдела обслуживания клиентов

санатория Пунта-де-Пальма

Текст письма она прочла дважды, чтобы удостовериться, что все так и есть. Сработало. Мариен не придется беспокоиться о деньгах. Оставалась другая проблема – Каролина не слишком была уверена в цене, которую придется за это заплатить.

«Она будет претендовать на твое прощение, – сказала ей Лили. – Возможно, не сразу, возможно, немного подождет и нагрянет позже, но в конце концов обязательно сделает это. Боюсь, что сначала тебе лучше решить, желаешь ли ты этого».

ДОРИАН

– Давай, парень, тасуй колоду, – велела Мариен.

Лицо Дориана омрачилось.

– Да я не знаю как.

– Ты что, в карты никогда не играл? В покер или в канасту?

– Я умею тасовать обычные карты, – осторожно сказал Дориан. – Но не очень понимаю, как тасовать колоду «Марсельского таро».

Если, конечно, то, что он держал в руках, вообще могло считаться колодой «Марсельского таро». Дориан сильно сомневался, что мир оккультизма мог бы счесть валидной колоду, к дизайну которой приложила руку Мариен: разве у прорицателей и ясновидящих нет какого-то независимого органа, сертифицирующего такого рода предметы? Будь оно так, кто-нибудь обязательно должен был бы давно завести на Мариен дело за использование нестандартного инструментария. На карту Влюбленных Мариен наклеила вырезку из какого-то журнала с героями фильма «Грязные танцы».

– Эта колода тасуется точно так же, как и любая другая, не жеманничай тут мне.

– Да я даже не знаю, что это слово означает, – пожаловался он, тасуя колоду. В процессе он успел заметить, что аркан Императора представлен образом Рональда Рейгана, к которому приклеены уши Микки-Мауса. Определенно, колода Мариен была черт знает чем.

– Купи себе испанский словарь и поищи его там, – съязвила она. – Я более чем уверена, что после слова «жеманничать» идет толкование и твоя фотокарточка.

На пятый день пребывания в клинике она выглядела намного лучше. Сидела, опираясь на подушки, а не лежала, и не было уже никаких капельниц. На следующий день ей пообещали выписку. Поскольку сестре Мариен пришлось вернуться в Филадельфию, посидеть с ней вызвался Дориан. Он только что отработал на рейсе Лондон – Нью-Йорк и вернулся с целым чемоданом шмоток, чтобы было что надеть до конца недели, кроме шортов из зоны дьюти-фри аэропорта Шарля де Голля и маек для занятий йогой, принадлежащих Лили. Кроме того, карманы его топырились от упаковок пирожных «Яффа Кейкс». Мариен за спиной медсестер слопала уже добрую половину.

В эту минуту Дориан сидел в изножье больничной койки. Мариен предложила ему погадать, и он, скрепя сердце, ответил согласием. Прежде он всегда отнекивался, но как же можно в чем-то отказать женщине, успевшей побывать на краю могилы пять дней назад?

– Можешь вернуть мне колоду, – скомандовала она. – И выпрями-ка спину, настает самый торжественный момент.

– Если ты собираешься наговорить мне всяких гадостей, я предпочту не слушать, – предупредил Дориан.

Мариен укоризненно поцокала языком.

– Доверься мне хоть раз в жизни – я-то знаю, что делаю.

Несколько карт легли на больничную простыню рубашкой вверх. Разложив их, она тоже выпрямилась и на секунду, пока набирала в легкие воздуха, прикрыла глаза. Открыв их, Мариен принялась переворачивать карты одну за другой. На Дориана набор карт особого впечатления не произвел. Большинство выпавших ему карт составляли обычные масти испанской колоды, и только парочка старших арканов затесалась между червями и пиками. Несмотря на это, Мариен мечтательно улыбалась, захваченная открывшимся ей зрелищем. На ее лице не было ни намека на разочарование. Она вынула из колоды еще пару карт и прибавила их к уже разложенным на постели.

– Есть такие люди, которых читать труднее, чем остальных, – заговорила она. – Никогда не могла понять, с чем это связано. Как будто бы карты не желают на них настроиться, не способны их понять или им это просто не интересно.

– Как раз это сейчас и происходит? – смущаясь, спросил Дориан. – Карты не хотят меня читать?

Мариен хохотнула.

– Все совсем наоборот, солнце мое. Тебя-то они читают как открытую книгу.

У Дориана отлегло от сердца. Он и сам не понимал, почему это оказалось для него такой хорошей новостью. Почему ему вдруг ни с того ни с сего захотелось попасть в милость к колоде карт с вырезками из старых журналов.

Мариен подняла одну карту и показала ее Дориану. Тройка пик.

– Пики – символ воздуха, – объявила Мариен. – И меня ничуть не удивляет, что пик тебе выпало несколько.

– А что означают черви?

– Прежде всего черви связаны с чувствами и отношениями между людьми. В любом случае это только самое общее значение, здесь важнее другое: совокупность расклада и то, что я могу в нем увидеть.

Дориан сглотнул.

– И что ты видишь?

Мариен, чуть сдвинув от напряжения брови, вновь перевела взгляд на раскрытые карты.

– Ты пускаешь корни, – заговорила она, не отрывая от расклада глаз. – Врастаешь в кое-какие места и цепляешься за некоторых людей. Появились и новые друзья. Ты кого-то ищешь, какую-то женщину… – Она подняла на него взгляд. – Думаю, что речь идет о той француженке, о которой мы с Каролиной ходили расспрашивать в греческий квартал. Вы все ее ищете, но найдешь именно ты.

– Что это означает?

– Больше на эту тему ничего сказать не могу – не вижу.

Она вынула из колоды еще три карты и сразу их открыла. Дориан узнал одну из них.

– Вы говорили, что Смерть означает перемены, так?

– В этом случае и в таком окружении она означает ровно противоположное. Ты боишься того, что все изменится, боишься кого-то потерять, если перемены будут значительными. Лучше сказать, ты до смерти этого боишься.

– Ничего я до смерти не боюсь, – почти что на автопилоте стал отбиваться Дориан.

Мариен взглянула на него с жалостью, чуть улыбаясь.

– Вовсе не обязательно быть Великой Колдуньей с проспекта Рузвельта, чтобы понять, что речь идет о Каролине. Карты говорят громко и недвусмысленно: ты боишься ее потерять, и этому страху уже многие годы. – Она взяла еще две карты и положила их перед Дорианом: Императрицу и Суд. – И я опасаюсь, что еще они говорят о том, что если ты и дальше будешь скрываться за спинами других мужчин и отказываться принять то, что сам по отношению к ней чувствуешь, то в конце концов ты все-таки ее потеряешь.

Глава 11

«…И песня»

И вот так каждый день:

Я все жду и отчаиваюсь,

А ты без конца твердишь:

«Может быть, может быть, может быть».

Освальдо Фаррес (кубинский композитор)

Может быть, может быть, может быть[72]

ТЕМА: Книжный клуб авиакомпании «Скайвинд»

От: Идрисс Эванс (главное управление – администрация)

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

17 мая, 15:03 (GMT – время по Гринвичу)

Уважаемый Минхо!

Я решил написать вам лично, чтобы выразить благодарность за проявленную инициативу по открытию первого книжного клуба авиакомпании «Скайвинд».

Также я хотел бы кое в чем вам признаться: как правило, у меня нет свежих идей, которыми следовало бы поделиться в ежемесячных бюллетенях компании. После тринадцати лет пребывания на посту генерального директора, в течение которых приходится регулярно писать мотивационные обращения к сотрудникам, мне с каждым разом все труднее проявить оригинальность. С январским бюллетенем пришлось особенно нелегко: всю ночь не спал, ворочался с боку на бок, думая об этой проблеме. В конце концов я написал то, что вы (и, честно говоря, подозреваю, что вы один) и прочитали. Цитирую ваш текст четырехмесячной давности:

«Полагаю, что вы уже успели ознакомиться с последним информационным бюллетенем дирекции "Скайвинд", в котором нас всячески призывают к новым идеям и инициативам, способствующим укреплению связей между сотрудниками компании, устранению культурных и языковых барьеров и в целом общению между коллегами».

При этом я не могу скрыть своей радости насчет того, что мои слова все же были кем-то услышаны. Хочется надеяться, что книжный клуб будет жить и успешно развиваться. В качестве мотивации и благодарности от имени главного управления компании мы приняли решение наградить вас небольшим подарком. К этому письму приложены инструкции, которые проинформируют вас о том, как можно получить бонус – 23 000 воздушных миль – и как распределить их между участниками клуба.

Желаю вам получать удовольствие от чтения.

С самыми теплыми чувствами —

Идрисс Э.

P. S. А вы знали, что я тоже начинал карьеру в компании ассистентом менеджера? В аэропорту Котока в Гане. Разумеется, он тогда был совсем не похож на аэропорт Инчхона, но я посмотрел ваш профиль в базе данных отдела по персоналу, и вы немного напомнили меня самого в те давние годы. Так что, дорогой Хан Минхо, я предрекаю вам многообещающее будущее в авиакомпании «Скайвинд».

Идрисс Эванс

Генеральный директор

авиакомпании «Скайвинд»

КАРОЛИНА

Смех Каи, усиленный динамиками ноутбука Каролины, рассыпался на весь задний двор дома Лили. Стояло субботнее утро, по крайней мере в Нью-Йорке, когда Каролина вместе с Дорианом устроились на ступеньках лестницы перед дверью в дом, установив ноутбук на один из садовых стульев. С экрана на них смотрели два других участника книжного клуба.

– Ой, господи, не могу! Минхо! – еле выговорила сквозь смех Кая. – Ты ж теперь стал любимчиком генерального директора «Скайвинд»! И что только скажут по этому поводу твои непосредственные начальники?

Каждый из этих двоих был у себя дома. Кая – на диване горчичного цвета, воплощении моды семидесятых годов прошлого века, одетая для выхода из дома и с телефоном в руке. Минхо, облаченный в спортивный костюм, давно перешедший в разряд домашней одежды, сидел, скрестив ноги, на кровати, опираясь на спинку. В углу прямоугольника с его изображением угадывалась кудлатая голова белой собаки, пристроившейся возле него.

Каролина сразу же улыбнулась, заметив псину. Судя по всему, сестра Минхо все еще не вернулась с острова Чеджу.

– А ведь правда, – сказала Каролина. – Они вообще в курсе, что скоро ты сам будешь над ними начальствовать?

Минхо отозвался нервным смешком.

– Об этом я не мечтаю! Но они точно обалдеют, когда узнают, что мне написал сам генеральный директор. Я до сих пор в себя прийти не могу.

Откровенно говоря, Каролина тоже не могла прийти в себя. Минхо переслал ей письмо Идрисса Эванса всего несколько минут назад. И ровно через три секунды Кая собрала всех на экстренное заседание при помощи группового видеочата.

– Это просто какое-то безумие, – пробормотал Дориан. – Двадцать три тысячи воздушных миль. Сдается мне, что вы не совсем понимаете, что это значит. Мы сможем встречаться в разных городах мира хоть каждый уикенд, и пройдут месяцы, прежде чем мы все их потратим.

– В таком случае, – заговорила Кая с большой осторожностью, как будто не желая возлагать слишком большие надежды на то, чему не суждено сбыться, – мы и вправду будем встречаться каждые выходные?

В ответ Дориан расхохотался.

– Это было образное выражение, но, может, нам действительно стоило бы что-нибудь эдакое придумать.

– Дориан прав, – поддержала его Каролина. – Мы даже могли бы поехать куда-нибудь в отпуск все вместе.

– К тому же мы все равно не сможем поделиться этим подарком с кем-то еще, – прибавил Дориан. – Ведь за пределы клуба мили не распространяются, так?

– Да, именно так и сказано в инструкции, – ответил Минхо.

– Ух ты, получается, нам можно поехать в Италию! – с воодушевлением предложила Кая. – В Венецию!

– Или в Грецию, – присоединилась Каролина, ощутив немедленно вспыхнувшую в груди симпатию к ней. – Как твоя бабушка.

– Или в Шанхай, – продолжила Кая.

– Я за Шанхай! – воскликнул Дориан. – Или за Корею. Я очень соскучился по пибимпабу, который подают в Инчхоне.

У Минхо вырвался какой-то неуверенный смешок.

– Интересно, как же так получилось? Если бы они хотели просто нас как-то поощрить, так могли бы отделаться и меньшим.

– Не бери в голову, – посоветовала Каролина. – Заслужили: мы – лучший книжный клуб авиакомпании.

– Мы – единственный книжный клуб авиакомпании, – поправил ее Минхо, с лица которого не сходила улыбка.

– Это правда, – согласилась Кая. – Но даже если бы кроме нас было еще десять клубов, мы бы все равно оказались лучшими… – Телефон в ее руке звякнул, и она перевела взгляд на экран. – Ребята, мне нужно бежать. Я тут договорилась пойти прогуляться – подруги хотели показать мне цветочный парк, а я уже сильно опаздываю.

– Мне тоже уже пора, – вздохнул Минхо. – Макколли перед сном хочет немножко побегать, а заодно и пописать.

– Надеюсь, Макколли – это пес рядом с тобой, – осторожно предположил Дориан. – А не какой-нибудь эвфемизм для обозначения твоего члена.

Кая снова расхохоталась, зардевшись от смущения.

– Что? – возмутился Минхо. – Конечно же это псина! С чего бы это я?.. – Он не договорил и тоже залился румянцем. – С чего бы это я стал называть член именем алкогольного напитка?[73] Да и с какой стати мне вообще как-то его называть?

Дориан невинно улыбнулся.

– Ну, ты явно не стал бы ни первым, ни последним. Ты ведь уже знаешь моего соседа по квартире Адриэля? Ну так вот…

– На эту тему я ничего не хочу знать! – закричала Кая и бросила телефон на колени, чтобы обеими руками зажать уши. – Этой осенью он станет куратором моей практики, так что я абсолютно не желаю знать, как он называет свой член.

– Я просто пошутил, – усмехнувшись, уступил ее требованию Дориан. – Я и сам предпочел бы ничего об этом не знать, но более чем уверен, что Адриэль выбрал бы имя какого-нибудь ирландского поэта, давным-давно сошедшего в могилу.

– Иди ты к черту, – резюмировал Минхо, хохоча. – Кая, давай закрывай конференцию, пока Дориан снова не открыл рот.

– Хорошего вам окончания субботы, ребята, – пожелала на прощание Каролина.

Когда лица их двух новых друзей исчезли с экрана ноутбука, Каролина, широко улыбаясь, посмотрела на Дориана.

– Ты их напугал. Теперь тебя вышвырнут из клуба.

– Я воспользовался словом «член»: термином научным, корректным и элегантным, – выступил в свою защиту Дориан. – Кроме того, если мы хотим по-настоящему укрепить связи и вместе отправиться в отпуск, то нам необходимо поднимать важные темы.

– Какие такие темы?

– Ну не знаю, самые обычные… Есть ли у тебя аллергия? Верующий ты или нет? За какую партию голосуешь? Дал ли имя своим гениталиям?

– Кто тебе больше нравится: Элвис или «Битлз»? – подхватила Каролина, включаясь в игру. – Рейчел должна была остаться с Россом или с Джоуи?

– Точно, – продолжил Дориан. – Смотрел ли ты «Игру престолов»? Слушаешь ли ты подкаст Рэнди?

– А знаешь, – перебила она, – Рэнди и в самом деле использовал имя для… – Она подняла бровь. – Ну, сам понимаешь.

Дориан широко открыл глаза. Вдруг показалось, что он только что сорвал большой куш в лотерею.

– О нет, – завороженно прошептал он. – А я-то думал, что это блистательное субботнее утро не может стать еще прекраснее. – И сложил перед Каролиной руки, словно умоляя ее. – Скажи мне, что Рэнди называл свой член «Разрядка Короля». Нет, погоди-ка, вот, еще лучше: «Копье Солнца».

Каролина расхохоталась.

– Я тоже пошутила. Мне жаль тебя разочаровывать, но что-то захотелось, чтобы ты сам наступил на свои же грабли.

Дориан окинул ее ледяным взглядом.

– На несколько мгновений ты дала мне все, но вдруг не оставила ничего.

Каролина встала со ступеньки и взяла ноутбук.

– Точь-в-точь герой какой-нибудь мыльной оперы, которые смотрит Мариен. – И протянула руку Дориану. – Пойдем, у нас еще есть чем заняться до вечеринки, кроме того, ты должен посоветовать, что мне лучше надеть.

– А ты точно хочешь туда пойти? – спросил он, поднимаясь на ноги и обретая серьезный вид. – По мне, так можно и дома остаться.

Каролина не могла не признаться, хотя бы самой себе, что ей не очень-то хотелось идти куда-то вечером. За исключением того единственного свидания с Тони, она совсем не встречалась с людьми своего возраста с тех пор, как вернулась в Квинс. Ближайшим вечером в паре кварталов от дома Лили, на заброшенном участке, местная молодежь устраивала вечеринку с выпивкой и барбекю. Однажды в очереди в аптеке Каролина случайно встретила одну из своих школьных подруг, и та их пригласила. Ее и Дориана. Особенно подчеркивая последнее. И Каролина подозревала, что эта девушка питала к Дориану особый интерес еще с пятнадцатилетнего возраста.

Именно по этой причине ей не слишком хотелось идти на вечеринку. Не сказать чтобы она умирала от желания понаблюдать за тем, как Дориан будет клеить ее бывшую одноклассницу. Особенно после того, как они провели рядом почти целую неделю, вновь притираясь друг к другу, проживая мелкие события обычной жизни день за днем. И все это привело к тому, что ее чувства к нему, и без того невнятные, превратились в туго стянутый клубок, который почти невозможно было распутать.

Но он-то в этом ни капельки не виноват. Ее друг провел в Нью-Йорке почти всю неделю и завтра должен уезжать. Теперь, когда с Мариен все уже наладилось, Каролина чувствовала за собой долг – развлечь Дориана.

– Конечно хочу, – заявила она. – Оторвемся по полной.

ДОРИАН

В общем, ему бы следовало догадаться, что на этом барбекю еды для него не найдется. По всей видимости, никто, кроме него, не испытывал никаких проблем с поеданием мяса, и даже чертовы чипсы в пакетах были со вкусом жареного цыпленка. По крайней мере пиво оказалось хорошим. Откупорено было несколько бочонков, и симпатичный парень, безо всяких корыстных интересов ставший лучшим другом Дориана, наливал ему кружку за кружкой ровно с такой шапкой пены, не больше и не меньше, как ему нравилось.

Попались там Дориану на глаза и знакомые: два парня, с которыми он проводил время тем летом в Нью-Йорке, а также молодая пара, жившая через два дома от Лили. В целом если абстрагироваться от темы еды, то обстановка была вполне себе. Участок украшен электрическими гирляндами, вспыхнувшими с наступлением темноты. Из нескольких усилителей, подключенных к репродуктору автомобиля, звучали композиции в стиле допотопного реггетона вперемешку с панком и поп-музыкой.

– Составитель здешнего плейлиста – явно любитель эклектики, и его вкусом остается только восхищаться, – заметила Каролина, в очередной раз материализовавшись с ним рядом.

Большую часть времени они проводили порознь. Дориана это не слишком удивляло. У них с Каролиной всегда было так: на подобного рода мероприятиях каждый вел себя независимо от другого. Однако этот раз был особенным, поскольку это был его последний вечер перед возвращением в Лондон, и в глубине души он бы предпочел провести его с подругой.

И, хотя его пребывание здесь было вызвано отнюдь не самыми приятными причинами, Дориан с большим удовольствием провел неделю в Квинсе. Часть его ощущала, что он ровно в том месте, где и должен быть, что здесь он – в полной безопасности, дома.

Но существовала и другая его часть, испытывавшая ровно те же ощущения, как только он переступал порог своей квартиры в Бэнксайде, собираясь там заночевать, когда выполнял свой рабочий рейс Нью-Йорк – Лондон в середине недели. Рича настояла на просмотре за ужином документального фильма, посвященного улочкам Эдинбурга, и они смотрели его втроем на диване, а потом до ночи проспорили о том, в какой эпохе прошлого им захотелось бы оказаться, если бы сию секунду в их гостиной вместе со своей ТАРДИС появился Доктор и сделал им соответствующее предложение.

Дориан потратил много времени на борьбу за то, чтобы не слишком привязываться к земле, так как хорошо знал, что́ бывает в ином случае. Это приводит к тому, что ты начинаешь существовать в маленьком кусочке реальности, упуская бесконечные возможности, доступные тебе. Однако он вынужден был признать, что вовсе не чувствовал себя несчастным в этих двух маленьких уголках реальности. Он был счастлив в Квинсе, но в то же время начинал ощущать себя счастливым и в Лондоне. Оставалось только как-то примириться с тем, что между двумя этими местами дистанция размером с океан. Да и тот разговор с Мариен в клинике, когда она гадала ему на картах, тоже отнюдь не помог Дориану прояснить свои мысли.

Каролина проявляла чудеса интеграции: болтала со стаканом в руке с группой девушек. Дориан с удовольствием наблюдал за ней. Замечательно, что Каролина вновь привыкала к Квинсу. Нужно только привести в порядок финансы, и хорошо бы ей снять здесь квартиру. Будь Дориан на ее месте, он без сомнений сделал бы это. Виллидж ему всегда виделся несколько претенциозным, Квинс же представлялся районом куда более интересным.

Была среди девушек и блондинка с атлетическим телом, очень красивая, – та, что интересовалась Дорианом. Ее он тоже помнил с того первого лета и сразу согласился пойти с ней танцевать, когда она его пригласила. Через три танца он с ней распрощался, наскоро придумав идиотский предлог, – просто потому, что зазвучали первые аккорды «Твоей песни» Элтона Джона.

Почти автоматически он стал искать взглядом Каролину, а она – его. На лице Каролины появилась несмелая улыбка, совсем не похожая на обычную, она что-то шепнула на ухо своему собеседнику и направилась прямо к Дориану.

– Чуть ли не самая знаменитая баллада двадцатого века, – заметила Каролина, оказавшись рядом с ним, и пожала плечами, словно принося извинения от лица того, кто составлял плейлист. – Рано или поздно она должна была прозвучать, застав нас с тобой вместе.

Дориан улыбнулся подруге и протянул ей руку.

– Полагаю, что так и есть. Потанцуем? Мы с тобой, кажется, никогда под нее не танцевали.

Каролина приняла руку Дориана и приблизилась к нему.

– Точно, не танцевали, – ответила она. – Только неподвижно лежали на старых лежаках, глядя в небо и сожалея о наших ошибках.

«Сожалея о наших поцелуях», – мысленно уточнил Дориан, не решаясь произнести эти слова вслух. Может, это и не слишком удачная идея – танцевать именно под эту песню.

Взгляд Дориана невольно переместился к губам Каролины. Иногда, когда ее рот оказывался перед его глазами, ему было трудно признать, что был в его жизни миг, о котором он поклялся забыть навсегда, – мгновение их поцелуя. Казалось, что это было в другой жизни, что они и сами были другими.

– Вечер почти прошел, а мы с тобой как-то всё по разным углам, – посетовал Дориан, чтобы сменить тему, пока оба они двигались в такт музыке. – А ведь предполагалось, что сегодня ты меня провожаешь.

– Хотела предоставить тебе свободу – если вдруг тебе захочется с кем-нибудь здесь познакомиться, – ответила Каролина, нахмурив брови, как будто сама мысль об этом, несмотря на то что родилась она не где-нибудь, а в ее голове, несколько ее смущала. – Если я буду все время ходить за тобой хвостом, тебе будет проблематично кого-нибудь подцепить.

Дориан тоже нахмурился.

– А я вовсе и не собирался никого сегодня цеплять, – возмутился он. – Единственное, чего я хотел, – это хорошо провести время вместе с тобой. Я ведь тебе говорил, что мы могли бы и дома остаться.

– Да, знаю. – Каролина вздохнула. – Извини, тебе ведь даже и поужинать здесь не удалось.

– Да нет, в любом случае мне хорошо. Мне нравится это место. Нравится Квинс.

– Я буду скучать по тебе. Уже завтра. Так здорово, что ты смог провести здесь неделю.

– Скоро мы снова увидимся, – решил он ее подбодрить. – У нас теперь есть воздушные мили, и их можно тратить, ты не забыла?

Каролина улыбнулась.

– Не забыла. Но все же… – Она, казалось, на мгновение задумалась, не зная, как продолжить фразу. – А ты не думал о переходе на другую линию? Вместо Лос-Анджелеса ты мог бы летать по линии Лондон – Нью-Йорк, как на этой неделе.

Дориан об этом уже думал. И не только на этой неделе. С самого начала работы в «Скайвинд» он боролся с искушением попроситься на этот маршрут. Тогда он мог бы несколько ночей в месяц проводить у Лили, а не в обезличенном отеле возле международного аэропорта Лос-Анджелеса. Но всегда находилось нечто, что его останавливало.

– Может быть, стоило бы попробовать, – ответил он. – Я подумаю.

– Может быть, – эхом отозвалась Каролина, улыбнувшись.

И в ее взгляде промелькнула тень. Тень, которая дала понять Дориану, что подруга его в глубине души не питала больших надежд на то, что он когда-нибудь подаст заявление о таком переводе. И он не мог ее в этом винить. Каролина не в первый раз предлагала ему что-то в этом роде, нечто в высшей степени разумное и сообразное обстоятельствам, что позволило бы им видеться чаще. И далеко не в первый раз Дориан ее предложения отвергал.

– Наверное, это непросто – оказаться рядом со мной после всех этих лет, – прошептал он, чего-то вдруг устыдившись. – Должно быть, это изматывает – бороться со всеми моими закидонами.

Они продолжили танцевать, хотя та песня закончилась и зазвучала другая. И он подумал, запомнит ли ее Каролина, как запоминала все остальные. «Мгновение и песня: когда Дориан пытался просить прощения за то, что он – конченый человек, пока мы с ним танцевали на пустыре в Квинсе».

– Не говори чепухи, – послышался твердый голос Каролины. – Твои закидоны устраивают меня гораздо больше, чем закидоны других людей.

Дориан засмеялся.

– Я тебя не стою. – И он чуть наклонился, их лбы соприкоснулись.

– Повторяю в последний раз: кончай нести чепуху.

Они продолжали танцевать. Каролина сделала движение, чтобы быть к нему чуть ближе, чтобы обвить руками его шею. Дориан, сочтя их перебранку завершенной, постарался расслабиться и позволить музыке увлечь его. Приятно было и помолчать для разнообразия. Песня лилась нежная и печальная. Каролина тихонько подпевала. В тексте шла речь о жарких ночах и чемоданах, полных воспоминаний. От Каролины пахло дымом от барбекю, водкой с апельсиновым соком и ее обычным парфюмом. Тонкий, словно пудра, цветочный аромат, который Дориан смог бы узнать где угодно. Кажется, узнал он и песню: композиция Синди Лопер, но в мужском исполнении. Каролина наверняка сказала бы ему, кто поет.

Он чуть было не спросил ее об этом. Собственно, ровно таким и был его план: задать ей простой невинный вопрос. Но вместо этого он наклонился и поцеловал ее.

Нежный поцелуй. Всего лишь легкое касание. И все же Дориан немедленно ощутил, как эта простая ласка словно током ударила по всем и каждому нервному окончанию его тела. Они посмотрели друг другу в глаза. Оба оставались очень близко. Она – обвивая шею Дориана руками. Он – положив руки на ее талию. Во взгляде Каролины читалось удивление.

«Я должен прекратить делать это каждый раз, когда мы с тобой танцуем», – хотел он сказать ей. Опять сорвался. Вместо этого Дориан вновь потянулся к ней. На этот раз Каролина чуть приоткрыла губы, ожидая его, и поцелуй получился совсем другим. Он скорее ощутил, чем услышал, ее тяжелое от внезапности дыхание, когда привлек ее к себе, прижав к своему телу. Губы Каролины оказались горячими и идеальными, пульс ее бился на его груди. Дориан так давно этого хотел. И только сейчас до него дошло, как же долго, неимоверно долго, он по этому томился. С того первого и единственного раза на террасе его квартиры в Камден-тауне, как раз после его разрыва с Джен и прямо перед тем, как Каролина сошлась с Рэнди. Возможно, это томление и желание целовать ее возникло в нем намного раньше. Еще до того первого их поцелуя и даже до того, как они встретились.

Но сейчас, когда губы их разомкнулись, они так и остались стоять прижавшись друг к другу. Уже не танцевали. Просто стояли обнявшись посреди танцплощадки. Их губы в нескольких миллиметрах. Глаза ее были полуприкрыты, она тяжело дышала. Дориан чувствовал, что его захватывает уже знакомое ему ощущение. Некая смесь неуверенности и ужаса. Пока еще можно было все это остановить и сделать вид, что ничего не случилось. Один раз они уже это проделали.

– Прости меня, – прошептал он ей. – Не самое подходящее место.

Каролина посмотрела вверх, прямо в глаза Дориана. То, что он только что сказал, как будто не застало ее врасплох. И все же она не отстранилась.

– Вечеринка – не самое подходящее место, чтобы целовать девушку?

Разочарования в ее словах не прозвучало. Скорее в голосе чувствовалось предвкушение чего-то. Быть может, она почувствовала трещины в защитной броне Дориана, быть может, поняла, что на этот раз будет не так, как прежде. Не чувствуя в себе сил сопротивляться, Дориан снова прильнул к ней губами.

– Ты не просто «девушка на вечеринке», – сказал он, отрываясь на мгновение и приникая к ней снова, еще и еще раз. – Вот в чем проблема.

– Естественно, я она и есть. – И тут она захватила пальцами волосы Дориана на затылке и потянула его голову назад, чтобы заставить его вновь на нее посмотреть. – Именно это в данный момент и происходит: я всего лишь девушка на вечеринке. – И она встала на цыпочки, чтобы ему не пришлось наклоняться, и нежно поцеловала его в щеку. А потом еще раз, рядом, и еще один, пока не дошла губами до мочки уха. – И это мне нравится, – зашептала она ему в ухо, отчего он содрогнулся. – А тебе что, не нравится?

– Вот черт. – Нервный смех Дориана бился между ними. – А ты как думаешь?

Каролина тоже засмеялась и чуть отстранилась, будто хотела дать ему возможность дышать. Щеки ее горели румянцем. Взглянув ему в лицо, она улыбнулась, но как-то нервно. Странным образом Дориан почувствовал облегчение, увидев эту улыбку.

– Хочу кое-что тебе предложить, – сказала она и спустила руки с плеч Дориана ему на грудь. – Давай немного поиграем, только сегодня. Сделаем вид, что я – просто девушка из Квинса, а ты – всего лишь парень из Лондона, и мы как будто просто на вечеринке. Что мы с тобой никогда не пересекались на проспекте Рузвельта и только что познакомились прямо здесь.

Дориан согласился. Будет трудновато. В его жизни совсем не много вещей, что не были бы прямо или косвенно обусловлены встречей с Каролиной на проспекте Рузвельта тем июньским утром.

– И что бы в таком случае изменилось? – в свою очередь спросил он. – Познакомься мы только здесь и сейчас, а не на проспекте Рузвельта?

– Я бы тебя заметила, – призналась она, еще сильнее зардевшись. На этот раз Каролина поцеловала его первой. Вначале в щеку, а потом в губы. – Я бы поняла, что ты не ешь мяса, подошла бы к тебе и предложила себя в проводники до ближайшего «Урбиса», чтобы ты не умер с голоду.

– Вегетарианское меню «Урбиса» – полный отстой, – шепнул Дориан ей в губы, не переставая их целовать, – но все равно я бы на твое предложение согласился. Если уж самая красивая девушка на вечеринке хочет увести меня отсюда под предлогом похода в грязную отвратную забегаловку, то с моей стороны было бы идиотизмом отказаться.

Каролина понарошку укусила его за нижнюю губу, и он снова рассмеялся. Дориан просто не мог удержаться. Как будто в голову ему запихали воздушный шарик.

– И вовсе он не отвратный, – сказала она. – У них отличные коктейли. И к тому же это не было бы предлогом, чтобы вытащить тебя с вечеринки, я всего лишь захотела бы проявить любезность.

– Окей, – согласился он, отодвигая темный локон с ее лица и заводя его за ухо. – А если бы мы оказались лицом к лицу за столиком в «Урбисе», о чем бы мы говорили?

Она улыбнулась, как будто что-то вспоминая.

– Мы бы старались лучше узнать друг друга, поднимая всякие важные темы.

Дориан изумленно поднял бровь.

– Какие, например?

– Ну, я бы тебе рассказала, что у меня аллергия на кожицу персиков и что я верующая, но на свой манер, – ответила Каролина. – И что там еще? А, ну да! – И она снова рассмеялась. – Я всегда голосую за демократов и в среднесрочной перспективе не планирую давать имя своим гениталиям.

Дориан расхохотался. Боже правый, как же он любит эту женщину! И мысль эта не была для него новой, и в Каролине не было ничего, чего бы он уже не знал, но в тот момент эмоции грозили накрыть его с головой. Не в силах сдержаться, он обнял Каролину и прижал к себе. Это объятие можно было бы спутать с любым другим их прошлым объятием, самым невинным, учитывая, что они в принципе не имели привычки обниматься, а еще – что губы его до сих пор были влажными и опухли от поцелуев.

– Останься со мной, – попросила его Каролина, перейдя на испанский и спрятав лицо возле его шеи. Она должна была почувствовать, что Дориан трепещет, что его практически бьет дрожь. – Посидим вместе за столиком «Урбиса».

– Хорошо, – ответил он, немного приходя в себя и наконец выпуская ее из объятий. – Думаю, что я бы тебе тогда поведал, что ставлю Элвиса бесконечно выше «Битлз» и что Рейчел следовало бы согласиться на ту работу в Париже и послать лесом Росса, Джоуи и любого другого чувака.

На этот раз громко захохотала Каролина. Теперь они на самом деле разъединились, но стояли друг перед другом, взявшись за руки, посреди танцевальной площадки. Дориан уже не понимал, какая звучит песня. Это было неважно.

– Если бы ты мне все это сказал, Дориан Торсби, боюсь, мне бы не оставалось ничего другого, кроме как намекнуть, что нам пора оттуда уходить, – прошептала Каролина. – Что нам нужно поискать место, где можно остаться вдвоем, закрыться там и не выходить до утра.

Дориан вряд ли успел подумать, что он делает: тело двигалось само, еще раньше, чем мозг успевал обдумать действия. Он привлек к себе Каролину и на этот раз сам прошептал ей на ухо:

– В таком случае чего мы ждем?

КАРОЛИНА

Лучшего места, куда можно было привести Дориана, чем пустая квартира Мариен, Каролине в голову не пришло. Дело в том, что Лили настояла, чтобы подруга ее после выписки несколько дней пожила в одной из пустующих у нее комнат, чтобы они все вместе могли за ней присмотреть, пока та окончательно не оправится от последствий язвы.

Когда Каролина открыла ключом дверь и они с Дорианом вошли, Леди Орхидея обвела их скучающим взглядом. Кошка, по-видимому, сообразила, что на этот раз ни один из пришедших не будет ее развлекать, и, узнав эту парочку, церемонно прошествовала в направлении хозяйской спальни и скрылась из виду.

К счастью, путь до квартиры был не слишком долгим. Покинув вечеринку, и Каролина, и Дориан повели себя с небывалой робостью. Вернувшись в реальный мир, они как будто вдруг вспомнили, кто они на самом деле, и осознали значение происходящего. И все же, пока они молча шагали рядом, Дориан время от времени касался ее руки своей, как будто хотел убедиться, что возникшее между ними в этот вечер никуда не исчезло.

Оказавшись в гостиной Мариен, Дориан грустно улыбнулся. Обвел взглядом чудаковатый интерьер, уселся на подоконнике эркера и перевел взгляд на улицу. За окном бурлил вечно оживленный проспект Рузвельта. Автомобили, пешеходы, поезда метро, проходящие надземный участок пути. Никто, кажется, не хотел упустить чуть ли не первую почти летнюю субботу, которую подарил людям май. Но в квартире Мариен все пребывало в тишине и спокойствии.

– Ты привела меня сюда в тот первый день, – произнес Дориан, отводя взгляд от окна и обращая его на Каролину. – Мы ели гамбургеры.

– И я научила тебя курить, – прибавила она, остановившись посреди комнаты и вдруг оробев.

Дориан улыбнулся.

– Сигареты и гамбургеры, – задумчиво проговорил он, – те две вещи, что остались для меня в прошлом.

Улыбка его стала другой, непохожей на привычную: не такая блистательная и беззаботная. Было очевидно, что он слегка нервничает. Но и в глазах его появилось нечто новое – подобное Каролина уже видела однажды, в новогоднюю ночь в Камден-тауне: Дориан ее хотел. И то, что она заметила это и осознала, позволило ей набраться смелости – она тоже подошла к окну. Только пока не очень хорошо представляла себе, что станет делать, оказавшись возле него. К счастью, еще раньше, чем перед ней встала эта проблема, Дориан перехватил инициативу. Протянул к ней руку и нежно обвил пальцами ее запястье.

– Иди ко мне, – шепнул он, тихонько привлекая ее к себе, и сомкнул руки на ее талии, когда это стало возможно.

Дориан по-прежнему сидел на краю подоконника, так что лицо его оказалось на уровне ее груди, и он прижался к ней лбом.

– У тебя сердце колотится, – спустя несколько секунд проговорил он.

Каролина провела рукой по светлым волосам Дориана. Тогда, в Камден-тауне, волосы были длиннее. Ей нравилась его прежняя прическа и нравилась нынешняя стрижка. И в тот миг она подумала, найдется ли в Дориане когда-нибудь хоть одна черта, которая ей в нем не понравится.

– Так же было и в первый день, – призналась она. Собственный голос показался ей чужим и далеким. – В этом самом эркере, когда ты доедал за мной половину гамбургера, а потом я прикуривала тебе ту сигарету, – пояснила она. – Тогда у меня тоже колотилось сердце.

Дориан поднял на нее взгляд. Лицо выглядело удивленным, но при этом он еще крепче стиснул руки вокруг ее талии.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он, и Каролина содрогнулась всем телом от значения этих шести простых слов.

– Поцелуй меня, – попросила она, склоняясь к нему.

Дориан повиновался. Теперь его поцелуи по сравнению с поцелуями на вечеринке стали другими, более смелыми и настойчивыми. Они оказались одни, и Каролина не могла думать больше ни о чем ином, кроме как о руках Дориана у нее на талии, о прикосновении его коленок и его губ, которые постепенно удалялись от ее рта, обследуя впадинку между плечом и шеей. И пока Дориан осторожно отводил ее локоны, чтобы добраться поцелуями и до линии начала волос, и до впадинок под ключицами, Каролина постаралась как-то сконцентрироваться и нащупать кнопку механизма рулонных штор, установленных в эркере. Ей нужно было больше интимности. Дориан отпрянул от Каролины, услышав шум, и с удивлением наблюдал за тем, как опускаются тяжелые шторы, скрывая проспект.

– Даже не знал, что тут есть такая штука, – удивился он.

– Не думаю, что Мариен часто ими пользуется, – прошептала она, легонько толкая Дориана назад, чтобы он глубже сел на подоконник, и тоже забралась наверх. Коленки ее оказались по обе стороны от его ног, но она нависала над ним, все еще не решаясь сесть на него. – Думаешь, ей не понравится, что мы здесь? – спросила Каролина, внезапно встревожившись.

– Похоже, она все это уже увидела в своих картах, – ответил он. И как будто растерялся из-за неожиданной смены позиции – серые глаза потемнели.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Дориан провел кончиками пальцев по ноге Каролины, от коленки до середины бедра, до края юбки.

– Думаю об этом твоем платье.

Каролина тихонько рассмеялась.

– Ты же сам помогал мне его выбирать.

– У меня отличный вкус, – ответил он с провоцирующей улыбкой.

Каролина засмеялась еще громче. И опять наклонилась, чтобы поцеловать его снова.

– А знаешь, мне безумно нравится твой акцент, – проговорила она между поцелуями. – Всегда нравился, но вот так, когда близко, он просто сводит меня с ума.

– Мой акцент?

– Такая надменная и отталкивающая британская манера говорить.

На этот раз расхохотался Дориан – мягко, у самых ее губ.

– В Англии все так говорят.

– Рича и Адриэль так не говорят. По крайней мере не настолько.

– Не могу поверить, что говорю еще более отталкивающе, чем Адриэль. Не могу поверить, что мы вспоминаем об Адриэле в такой момент.

Каролина снова засмеялась. Странным образом она изначально знала, что целоваться с Дорианом предполагает именно это: смех, нервы, ласки и слова шепотом прямо в губы другого. И она ни за что не хотела бы, чтобы было как-то иначе. Она осторожно обхватила ладонями его лицо и заставила вновь посмотреть ей в глаза.

– Хочу провести с тобой ночь здесь, – сказала она по-испански.

– Ты уверена? – спросил он по-английски внезапно охрипшим голосом.

Она убрала руки с его лица и обвила ими шею.

– Конечно же.

За всю свою жизнь она не была в чем-то более уверена.

Рука Дориана поднялась еще выше, Каролина уже не могла ее видеть под складками платья. Но как раз в этот момент в полной тишине отчетливо раздался звук открывающейся входной двери, и они отпрянули друг от друга.

– Но что это? – вырвалось у обескураженного Дориана.

– Леди Орхидея! – донесся до них знакомый голос Лили, подзывавшей кошку. – Иди же ко мне, киса… Видишь ли, твоя мамочка заявила, что не сможет спокойно заснуть, если я своими глазами не увижу, что ты съела всю баночку рыбного корма и…

Она внезапно остановилась посреди коридора с пакетом из мини-маркета в одной руке и ключами в другой, упершись взглядом в Каролину и Дориана, которые стояли посреди погруженной в темноту гостиной, оба – с растрепанными волосами и самым невинным выражением на лицах, на которое были в эту минуту способны.

– А вы разве не на вечеринке? – с явным подозрением спросила Лили.

Глава 12

Двадцать три тысячи воздушных миль и одна книжная лавка высотой в тринадцать метров

Я протянула ей руку – жест формальный, для нас с ней совершенно абсурдный. Я чувствовала, что утратила всякое право касаться ее с того самого момента, когда от нее отказалась.

– Желаю тебе доброго пути. – Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Мне жаль. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. – И успехов с твоей книжной лавкой.

Исобель несколько секунд смотрела на мою руку, протянутую к ней, прежде чем решилась пожать ее.

– И тебе удачи – с тем, что ты ищешь, чем бы оно ни оказалось.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих крышах свет

ТЕМА: Заседание в мае

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

20 мая, 11:43 (KST – корейское стандартное время)

Всем привет!

Как прошел остаток выходных, хорошо? Я только сейчас сообразил: когда мы в субботу разговаривали, я начисто забыл затронуть важный вопрос: нам нужно договориться о дне проведения заседания этого месяца.

Что думаете о следующих выходных? Если ни у кого из вас еще нет никаких планов (или работы, что возможно у Дориана), то мы могли бы организовать нечто подобное первому заседанию.

Не могу сейчас долго об этом распространяться – понедельник в офисе выдался суматошным, к тому же мы специально поговорим об этом во всех подробностях в ходе заседания, но авансом хочу сказать, что чтение доставило мне немалое удовольствие.

Напишите о ваших возможностях, и тогда мы сможем все конкретизировать, идет?

Обнимаю —

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Re: Заседание в мае

От: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

20 мая, 08:20 (CET – центральноевропейское время)

Счастливого понедельника!

Следующие выходные мне подходят. Свободна и в субботу, и в воскресенье, так что остаюсь в вашем распоряжении.

Мне тоже очень понравились эти стихи. Превосходный выбор, Каролина!

Кая Боден

Сотрудница кафетерия

Аэропорт имени Шарля де Голля – Париж – Франция

ТЕМА: Fw: Заседание в мае

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу) и Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

22 мая, 14:37 (KST – корейское стандартное время)

Ребята, вы как? Видели письмо, которое я отослал в понедельник?

Если вам не подходят для заседания ближайшие выходные, ничего страшного, можем найти какой-нибудь другой день.

Напишите хоть что-нибудь.

Обнимаю —

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

ТЕМА: Fw: Заседание в мае

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу) и Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

24 мая, 20:56 (KST – корейское стандартное время)

Серьезно, с вами все в порядке?

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

МИНХО

Мало того, что Дориан и Каролина всю неделю не подавали никаких признаков жизни, так еще и Джисоп вел себя в высшей степени странно. Минхо следовало бы догадаться о том, что с его другом что-то не так, когда тот написал ему сообщение и пригласил вместе позавтракать в Сеуле. Джисоп не имел обыкновения завтракать в кафе. По крайней мере всячески избегал. Он предпочел бы какой-нибудь другой план и не раньше полудня. Джисоп не был ни жаворонком, ни большим почитателем кексов. Он бы скорее потратил деньги на чачжанмён, соджу, пиво или жареного цыпленка. И вот, несмотря на все это, он решил пригласить Минхо и Инну в очаровательную кофейню в окрестностях Содэмуна, да еще и щедрой рукой выставил Минхо огромную кружку кофе с молоком, увенчанную шапкой из взбитых сливок и меренг. И прибавил к кофе кусок лимонного торта с засахаренными фруктами. Минхо мало что понимал, пока Джисоп не открыл рот и не начал рассказывать.

– Сомин и ты? – повторил Минхо. – Что? Когда это случилось? И как?

– Ну, все сложно, – ответил Джисоп, не отрывая взгляда от своей чашки кофе. – Все это как-то постепенно случилось.

– Постепенно? – переспросил Минхо. – Да вы познакомились-то всего девять дней назад. Я хорошо это помню – я же сам вас и познакомил.

– Минхо, – осторожно вставила свое слово Инна, – ты должен понять, что иногда такого рода вещи случаются. Двоим вовсе не обязательно быть хорошо знакомыми, чтобы понять, что они друг другу нравятся.

– А ты как долго об этом знаешь? – спросил Минхо подругу, стараясь по возможности сгладить обвинительный тон.

– Джисоп мне только вчера рассказал, – ответила она. – Он не знал, как об этом тебе сказать, и ему плохо.

Минхо перевел взгляд на Джисопа. Без всякого сомнения, весь его вид говорил о том, что ему плохо. Но и Минхо в этот момент чувствовал себя не сказать чтобы очень хорошо.

– Мы живем в одном районе, – начал объяснять Джисоп. – Учимся в одном университете. После того ужина мы с ней обменялись телефонами, просто из вежливости, на тот случай, если ей вдруг понадобится моя помощь.

Минхо нервно засмеялся; на часах – всего десять утра, а он чувствует себя как выжатый лимон.

– Ты прямо-таки настоящий джентльмен, – едко отозвался он. – Студенческая братия Хондэ должна быть просто на седьмом небе, имея в своих рядах носителя такой «вежливости».

Джисоп нервно провел по волосам, испортив прическу.

– Я – плохой друг. Чувствую себя ужасно. Хуже, чем ужасно… Я как тот чувак в сериале о ветеринарной клинике: тот, который держал дома хорька и предал главную героиню, заставив ее поверить, что клиника на грани банкротства, потому что его дядя хотел прибрать этот участок к рукам под парковку, и все это невзирая на то, что она не раз спасла жизнь его хорьку…

– Слушай, – оборвал его Минхо, – если ты ради объяснения хочешь воспользоваться сюжетом какого-нибудь сериала, то хотя бы постарайся выбрать тот, который имеет хоть какое-то отношение к предмету нашего разговора.

Поникнув, Джисоп согласился.

– Может, смогу подобрать и другой пример, секундочку.

– Кроме того, какое это имеет к нам отношение? – продолжил Минхо. – Чего ради этот гребаный хорек только и делал, что глотал наперстки с монетами и застревал в канализации?

Услышав какой-то странный звук, что-то среднее между стоном и рыданием, он повернулся к Инне. И понял, что их подруга изо всех сил сдерживает смех.

– Прошу прощения! – выступил обиженный Джисоп, пронзая Инну укоризненным взором. – Ты что, не можешь держать себя в руках? У нас серьезный разговор – наша дружба под угрозой.

– Извините, парни, – сквозь смех выдавила Инна. – Но у вас все слишком криво получается. И вообще, все у вас в жизни из рук валится. И как только бедняжка Сомин могла увлечься одним из вас – вот чего я никак понять не могу!

Минхо, к собственному неудовольствию, тоже улыбнулся. Однако Джисопа пока не отпускало.

– Минхо, я хочу, чтобы ты знал: сегодня утром у нас с Сомин был разговор, и я сказал ей, что если ты не одобришь наши с ней отношения, то я от нее откажусь.

– Что? Ты ей это сказал? – в один голос воскликнули Инна и Минхо.

Джисоп сначала посмотрел на одного, потом на другого.

– Минхо для меня как брат, – попытался объяснить он.

– Надеюсь, что, как только мы выйдем, ты сразу же ей позвонишь и пригласишь на дюжину пирожных, – отреагировала Инна, покачивая головой и отпивая глоток своего матча латте.

– Не должен я ничего одобрять, – ответил ему Минхо. – То, что вы делаете, – ваше дело. У нас с Сомин даже не было отношений, так что она обладает полной свободой: хочет встречаться с другими парнями – пусть встречается.

– Но ведь тебя это расстроило, – жалобно протянул Джисоп. – Еще секунду назад ты выглядел огорченным.

– Да, потому что меня задело, что мой лучший друг – один из этих парней, – заявил в свою защиту Минхо. – Ты что, думал, я этого вообще не замечу? Наверное, я должен был сказать что-то вроде: «Ах, как здорово, вы – отличная пара», – и забыть об этом?

– Нет, конечно же нет, – промямлил пристыженный Джисоп. – Особенно потому, что мы вовсе не отличная пара.

Минхо нахмурился.

– Не говори так.

– Но это правда. Ты больше ей подходил: ты – красивый, элегантный и умеешь себя вести. Как тот тип в сериале про ветеринарную клинику, у которого была афганская борзая. – Он пожал плечами. – Родители Сомин – очень важные люди, и… ну ладно, я сомневаюсь, что наши отношения зайдут так далеко, но если мне когда-нибудь придется с ними знакомиться…

Минхо и Инна обменялись многозначительными взглядами. Ничего нового. Хотя Джисоп старался замаскировать это своим взрывным характером, он никогда не отличался высоким уровнем самоуважения. Инна наклонилась к нему и обвила его руками.

– Если она когда-нибудь познакомит своих родителей с тобой, то они страшно обрадуются, что их дочка встречается с самым понимающим, вежливым и веселым парнем, которого я когда-либо знала, – сказала она ему. – С парнем, который всю свою жизнь заботится о двух своих лучших друзьях. Правда, Минхо?

Минхо протянул через стол руку, ладонью вверх, и Джисоп положил на нее свою со вздохом облегчения, как будто это простое прикосновение только что сняло тяжкий груз с его души.

– Правда, – ответил Минхо. – И даже если после этого ты им не понравишься, то пусть идут к черту. Единственное, что важно, – это Сомин, разве нет?

– В самую точку! – воскликнула явно довольная Инна. Минхо обычно не употреблял в речи столь яркие выражения. – Если они окажут тебе жесткий прием, мы явимся к ним и отомстим за тебя.

Минхо кивнул и улыбнулся.

– Мы запустим к ним в дом стаю злобных хорьков, и они останутся без наперстков. И не смогут больше штопать себе носки.

На этот раз расхохотался Джисоп. Глаза у него предательски поблескивали, он крепко стискивал руку Минхо.

– Надежнейший план.

Рука Инны легла поверх рук парней.

– Это ж мы, а все наши планы – просто супернадежные.

КАЯ

– Ты это серьезно? – Кая остановилась посреди кондитерской как вкопанная. – Сомин встречается с Джисопом? Просто отпад! Это как… как… даже не знаю… Да как такое могло случиться?

В наушниках послышался негромкий смех Минхо.

– Примерно такой была и моя реакция.

– Меня это ничуть не удивляет, – сказала она, одновременно забирая бумажный пакет и горячий шоколад в стакане на вынос и вставляя свою личную карту сотрудника корпорации в регистратор. – Сильно переживал?

– На самом деле нет, – признался Минхо. – Мы с Сомин уже какое-то время назад оба пришли к выводу, что у наших с ней отношений нет будущего.

Кая возблагодарила небеса за то, что они говорят по телефону и Минхо не сможет заглянуть ей в глаза, когда она задаст следующий вопрос:

– И что теперь? Сестра организует тебе еще одно свидание вслепую?

На другом конце повисла пауза, и Кая испугалась, что затронула слишком чувствительную тему.

– Нет, наверное. По крайней мере не в ближайшее время.

– Отлично, – сказала она, направляясь к ступеням лестницы, которая вела к главной базилике Монмартра. – Ой, только не думай, что я радуюсь тому, что у тебя не будет больше свиданий, – поторопилась пояснить Кая. – Я рада только в том случае, если ты сам этого хочешь.

Минхо снова засмеялся.

– В самую точку, именно этого я и хочу. Хотя сестра, в общем-то, ни в чем не виновата. Думаю, что я и сам должен был сообразить, что свидания вслепую слишком на меня давят. Понимаешь, весь этот груз на душе, когда чувствуешь себя обязанным отвечать ожиданиям родственников.

– Понимаю. Бьюсь об заклад, что в планы моей семьи тоже не входило, что я возьму и перееду в Париж, совсем одна, и буду работать в кафетерии авиакомпании.

– Да уж, могу себе представить. – Судя по голосу Минхо, он повеселел. – Ну и что, кому какое дело? Если тебе нравится твоя работа.

Кая улыбнулась.

– Именно! А еще мне нравится Париж!

– Ты сейчас где? Когда я звонил, то боялся тебя разбудить – похоже, ты рано встаешь, особенно если учесть, что сегодня суббота.

Рассказывая Минхо о своем местоположении, Кая преодолела последние ступеньки и оглянулась вокруг. Половина девятого утра. Она поднялась сюда с намерением позавтракать, наслаждаясь прекрасной панорамой города. Было еще слишком рано для того, чтобы к белоснежной базилике Сакре-Кёр успели набежать толпы туристов, так что она устроилась на самом верху лестницы и теперь сидела, обозревая пейзаж у своих ног. И вдруг ее пронзило понимание.

– Вот бы тебе оказаться здесь прямо сейчас, тоже это увидеть! – проговорила она. – Здесь просто великолепно. И я только что поняла смысл названия романа моей бабушки. Отсюда, с высоты, все синее: свет, облака и крыши домов. Париж – синий, а я раньше этого не понимала.

И вновь на другом конце повисла пауза. Но на этот раз совсем другая: не было впечатления, что Минхо сомневается, не может решиться что-то сказать. Он просто как будто впитывал в себя слова Каи. Пытался воссоздать в своем воображении то, что она описала.

– Искушаешь меня потратить часть наших двадцати трех тысяч воздушных миль и прилететь в Париж, – со вздохом произнес он наконец.

Кая улыбнулась и открыла пакет со своим завтраком, чтобы немного отойти от острого чувства потери и ностальгии, пробужденного в ней словами Минхо. Как же это возможно, что она скучает по тому, чего никогда не было? Одна лишь мысль о том, что он здесь, рядом с ней, хотя она прекрасно знала, что в действительности он на другом конце света, оказалась болезненной.

Так что она почувствовала благодарность, когда он сменил тему.

– Как думаешь, все ли в порядке с Дорианом и Каролиной? – осторожно спросил у нее Минхо. – Они уже несколько дней не дают о себе знать.

– Наверняка скоро отпишутся. Думаю, что им сейчас немного не до того после той жути с их общей подругой… – И тут же пообещала самой себе сегодня же вечером написать Каролине и спросить о ней. – А ты сейчас где? У вас же уже вечер, верно? Весь день провел с Джисопом и Инной?

– Мы разошлись около часа назад. После нашего с ним постыдного выяснения отношений мы пошли прогуляться и пообедали в «Старфилд Коэксе», есть в Каннамгу такой торгово-выставочный центр.

– Так ты все еще в Сеуле или едешь домой в Инчхон?

– Все еще в Сеуле. – В голосе Минхо ей почудились интригующие нотки. – Поэтому-то я тебе так рано и позвонил, хотел кое-что показать, прежде чем ехать домой. Это имеет некое отношение к синим крышам, которыми ты сейчас любуешься.

Кая, собиравшаяся отпить глоток горячего шоколада, вновь опустила стакан на ступеньку и застыла в изумлении.

– Серьезно? И что ты хочешь мне показать?

– Я бы хотел, чтобы ты увидела это своими глазами. Можно, я тебе перезвоню с видео?

– Конечно! – тут же ответила Кая.

Она и глазом не успела моргнуть, как Минхо отключился, а потом ее телефон снова завибрировал. И Кая приняла входящий видеозвонок.

– Привет еще раз, – с широкой улыбкой произнес Минхо, когда они оказались лицом к лицу.

Выглядел он так же безупречно, как и всегда: свитер из мягкой шерсти, темные пряди волос падают на лоб.

– Привет, – сказала она в ответ, тоже улыбаясь.

– Покажешь мне крыши Парижа? – поинтересовался он.

Кая отрицательно покачала головой, все еще с улыбкой на лице.

– Лучше подожду, когда ты приедешь и увидишь все сам своими глазами. Даже поверить не могу: в Лондоне ты был целых три раза, а в Париже – ни разу!

Минхо рассмеялся.

– Полагаю, я этого достоин. Хочешь, покажу тебе Сеул?

– Ну да, конечно!

Минхо переключил камеру телефона и принялся показывать Кае то место, где он находился. Просторно, повсюду – высокие здания.

И хотя откуда-то издалека доносился шум уличного движения, Минхо шел по широкой пешеходной зоне со множеством светящейся рекламы.

– Вот это застекленное здание – «Старфилд Коэкс» и есть, – сказал он ей. – Я вышел оттуда, просто чтобы тебе позвонить, но сейчас туда вернусь. То, что я хотел тебе показать, находится в торговом центре. Как только войду, буду говорить очень тихо, идет? Надеюсь, ты меня услышишь.

– Так ты что, церковь собираешься мне показывать? – недоуменно спросила Кая. – У вас в торговом центре находится церковь?

Минхо снова засмеялся, а на экране телефона было видно, как он входит в здание через высоченные двери комплекса.

– Не совсем так. Я покажу тебе библиотеку.

– Точно! – воскликнула Кая. – Я о ней слышала.

Что-то на эту тему она видела краем глаза в интернете: библиотека «Старфилд» – одна из наиболее внушительных в мире.

Минхо продолжал идти по коридорам торгового центра.

– Когда я распрощался с Инной и Джисопом, я пришел сюда, потому что… – В голосе его послышались оборонительные нотки, как будто он давно уже придумал это объяснение и несколько раз им воспользовался, проговорил своим друзьям. – Ладно, попросту потому, что это глупо: пообедать в «Старфилд Коэксе» и не зайти в библиотеку, чтобы там скоротать вечерок. Это одна из достопримечательностей Сеула.

Кая усмехнулась – ей пришлось признать, что она и сама поступила бы точно так же. Минхо продолжал говорить:

– Штука в том, что я довольно давно там не был, так что меня ждал небольшой сюрприз… Секундочку, я уже вхожу. Сейчас буду тебе все показывать.

У Каи перехватило дыхание, как только Минхо вошел в библиотеку. Кое-какие фото она и раньше видела, но фото не могли передать впечатление, охватившее ее в тот момент. Возможно, это случилось потому, что Минхо, оказавшись в этой библиотеке, все еще был с ней на связи и его присутствие там и голос превращали все окружающее в нечто реальное, непохожее на обычную фотку в трэвел-блоге. Библиотека оказалась поистине огромной, располагалась на нескольких уровнях, соединенных эскалаторами, начиная с самого нижнего и до просторных балконов на самом верху. Уходящий ввысь потолок был стеклянным, как и стены. Вечернее солнце Сеула пронизывало все насквозь, придавая пространству вид современный и вместе с тем – трепетный. И все же наибольшее впечатление на посетителя производили заставленные книгами стеллажи.

– Высота – семнадцать метров, – прошептал Минхо, догадавшись о том, почему Кая только что восхищенно охнула.

– Просто великолепно, – сказала она, тоже понизив голос, так как забыла о том, что сама она вовсе не в библиотеке и что в ушах у Минхо наушники. – Никогда ничего подобного не видела.

– Подожди-ка минутку, – негромко попросил ее Минхо: он поднялся на эскалаторе на верхний уровень и направился к стеллажам. – Самого лучшего ты еще не видела.

– Лучшего, чем это?

– Помнишь, о чем ты мне написала в одном из первых писем? Что тебе не удалось найти книгу «Трепещущий на синих крышах свет» ни в одном из киосков на берегу Сены.

– Помню. А ты мне пообещал, что если когда-нибудь приедешь в Париж, то поможешь мне в поисках.

– Да я и не отказываюсь, но пока…

Больше Минхо ничего не сказал. Теперь он подошел к одному из великолепных стеллажей. И приблизил камеру мобильного телефона к стеллажу так, чтобы можно было рассмотреть корешки книг.

– Книги на французском, – проговорила Кая, отмечая быстрый стук своего сердца в предчувствии того, что вот-вот случится.

– В этом разделе книги на иностранных языках, – сказал он. – Я поднимался сюда, особенно ни на что не надеясь, но она – здесь.

Кая не отрывала глаз от экрана: вот Минхо протягивает руку и снимает с полки книгу. Перед глазами все стало расплываться, и ей пришлось пару раз сморгнуть, чтобы лучше видеть. Минхо оказался совершенно прав: книга была здесь – «Трепещущий на синих крышах свет» Ингрид Боден. Один из экземпляров первого тиража, в твердой обложке цвета свежей мяты.

– Я-то думал, что мой экземпляр – единственный на всю страну, – весело прокомментировал Минхо. – И очень рад, что оказался не прав.

Кая засмеялась сквозь слезы.

– Я тоже. Как же она попала в Южную Корею?

Минхо аккуратно открыл книгу, все еще направляя на нее камеру телефона.

– Смотри-ка, здесь кое-что есть. – На форзаце стоял синий штамп с логотипом библиотеки «Старфилд», а еще – несколько корейских слов, написанных шариковой ручкой. – Личный дар, – пояснил Минхо. – Книга является частью коллекции посла Франции в Корее.

– Просто невероятно, – в изумлении прошептала Кая.

Потом она наблюдала за тем, как Минхо ставит книгу на предназначенное ей место на полке французской литературы. Оба какое-то время молчали, пока он выходил из библиотеки и из здания, после чего вновь оказался в пешеходной зоне напротив торгового центра. Этой паузой Кая воспользовалась, чтобы осушить мокрые от слез щеки. Выйдя на улицу, Минхо опять включил переднюю камеру, и показалось его лицо.

– У меня и в мыслях не было, что ты расстроишься, – сказал он со смущенной улыбкой, увидев покрасневшие глаза Каи. – Ты, наверное, собиралась спокойно позавтракать, любуясь крышами Парижа, а вместо этого плакала из-за меня.

– Такие слезы – не от горя, это уж точно.

Истинное чудо – узнать, что роман ее двоюродной бабушки оказался так далеко, тем более чудо, что он и во Франции никогда не пользовался большим успехом. Сначала – американское издательство и трогательная история Йоргоса и Маринелы, а теперь еще и это. Даже вообразить невозможно, какими путями могла попасть эта книга в руки посла.

Минхо снова ей улыбнулся.

– Что ж, все равно мне давно пора дать тебе возможность насладиться базиликой Сакре-Кёр до того, как туда набегут толпы туристов, а мне самому нужно уже возвращаться в Инчхон.

– Ну да, хорошо… Конечно.

Она приложила все усилия, чтобы не выдать своего разочарования. На самом деле Кае вовсе не хотелось заканчивать разговор. Она бы с удовольствием просидела здесь все утро, сопровождая Минхо на расстоянии, пока он идет на вокзал и садится на поезд, который доставит его домой. Только она знала, что этого все равно будет недостаточно: телефон рано или поздно отключится, и тогда, как с ней обычно и бывает, ее вновь охватит странное ощущение ностальгии.

Ощущение это начинало ее серьезно доставать. Возможно, именно это или вдохновляющее осознание, что книга ее двоюродной бабушки стоит на полке столь далекого от нее места, наполнило Каю мужеством сделать нечто такое, чего до тех пор никогда не делала.

– А ты не хотел бы поужинать со мной в следующую субботу? – огорошила она его вопросом.

Минхо явно смутился.

– Ты имеешь в виду, что мы проделаем нечто подобное сегодняшнему: ты – в каком-нибудь парижском ресторане, а я – в здешнем? Но только, боюсь, у нас возникнет проблема с разницей часовых поясов.

– Нет, я не это имею в виду, – вдруг покраснела Кая.

– А что тогда?..

– Я рассказывала тебе о парне по имени Нарендра? – спросила она. – Мы вместе в кафе работали.

– Кажется, еще нет. – Голос Минхо прозвучал осторожно, будто он не совсем понимал, к чему она клонит.

– На прошлой неделе он уволился, потому что ему предложили место шеф-повара в одном ресторане индийской кухни – кажется, невероятно классном. Дело в том, что… я вот подумала… – Она сможет сказать, не так уж это и трудно. Ведь она даже не до конца понимает, станет ли этот ужин свиданием с претензией на что-то романтическое. Они с Минхо друзья, а друзья время от времени позволяют себе такого рода вещи. Ну по крайней мере что-то похожее. – Я вот подумала, не захочешь ли ты посетить его в следующую субботу вместе со мной. По чистой случайности его ресторан расположен как раз на полпути между твоим домом и моим.

Минхо недоверчиво рассмеялся.

– На полпути? А где этот ресторан, собственно, находится?

Кая сглотнула, прежде чем ответить:

– В первом терминале международного аэропорта имени Индиры Ганди в Нью-Дели.

ДОРИАН

ТЕМА: Re: Заседание в мае

От: Дориан Торсби (LHR – международный аэропорт Хитроу)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

24 мая, 20:26 (PDT – тихоокеанское летнее время)

Минхо, вот черт!

Я ведь в какой-то момент прочел твое письмо, но потом оно начисто вылетело у меня из головы. Всю неделю работаю как проклятый, без выходных, чтобы вернуть свои долги, которые накопил на прошлой. Только что приземлился в Лондоне и даже не знаю, что там на дворе – день или ночь.

Постараюсь подстроиться ко времени, которое вы назначите. Скажите, когда будет проходить наше заседание, и я появлюсь.

Д.

Дориан Торсби

Бортпроводник кабинного экипажа

Аэропорт Лондона – Хитроу – Англия

Дориан вернулся домой вчера к вечеру после целой недели беспрерывной работы. Появившись в квартире, он заперся в своей комнате и немедленно рухнул на кровать, даже не сняв формы. И проснулся только несколько часов спустя, когда за окном было уже темно, совершенно потерявшись во времени. Ему едва хватило силы воли, чтобы раздеться и залезть под душ. Было три часа ночи, и он даже не был уверен, кто сейчас дома, а кого нет. Дверь в комнату Ричи была приоткрыта, из чего он сделал вывод, что у нее дежурство в больнице. На то, что парень Адриэля решил провести эти выходные в Лондоне, ничто не указывало: в кухне не пахло специями, в холодильнике не было ничего вкусного. Так что Дориан взял себе бутылочку питьевого йогурта и яблоко и снова заперся в комнате.

А когда несколько часов спустя он вновь вынырнул во внешний мир, то обнаружил на диване в гостиной Адриэля, облаченного в пижамные брюки и футболку, с чашкой кофе в руке и нахмуренным лбом: тот внимательно уставился в телевизор.

– С тобой все в порядке или как? – спросил он Дориана, не отводя глаз от экрана. – Почти весь день продрых.

– Со мной полный порядок, – нехотя ответил тот, падая на диван возле него. – Что это ты такое смотришь?

– Документальный фильм, – удовлетворил его любопытство Адриэль и отпил глоток кофе, по-прежнему пялясь в экран. – Вот ты знал, например, что еще до динозавров на нашей планете обитали чудовища, отдаленно напоминающие млекопитающих? Просто обалдеть. Мне нужно было естественными науками заниматься. Эта программа способна изменить мою жизнь.

– Звучит воодушевляюще, – ответил Дориан. Он забрался с ногами на оставшуюся часть дивана, взял один из пледов, лежащих на спинке, и завернулся в него клубком.

Наконец Адриэль повернулся к нему.

– А ты уверен, что с тобой все хорошо? Может, у тебя грипп или что-то в этом роде? Я бы не удивился, ведь ты всю неделю безвылазно провел в самолете.

– Со мной все замечательно, просто я немного устал. – И он махнул рукой в сторону телевизора. – Смотри себе спокойно свой идиотский фильмец со спецэффектами девяностых годов прошлого века.

– Я только об этом и буду говорить в ближайшие два месяца, так что привыкай. – Адриэль снова повернулся к экрану. – Этот ящер похерит все, вот увидишь.

– А я целовал Каролину, – внезапно проговорил Дориан.

Если он с кем-нибудь об этом не поговорит, то просто сойдет с ума. На самом деле он уже целую неделю сходит с ума. Адриэль резко повернулся, очевидно пораженный. Он уже не выглядел сильно увлеченным своими прадинозаврами, или как там звались эти твари.

– Когда? – спросил он Дориана.

– Вечером накануне моего отъезда из Нью-Йорка, неделю назад.

– А раньше между вами что-нибудь подобное хоть раз случалось?

Дориан был чрезвычайно благодарен за то, что Адриэль подходит к этой теме так взвешенно и рассудительно. Не паникуя, не драматизируя, как это вышло бы у него самого. Возможно, в этом нет ничего особенного. Возможно, в мире взрослых, к которому Каролина и Дориан уже несколько лет принадлежат, такого рода дела не считаются чем-то запредельным.

– Пару-тройку лет назад, под Новый год, мы тоже немного целовались, – признался Дориан, внезапно очень заинтересовавшись прилипшей к пледу ниткой.

– Немного, – повторил за ним Адриэль.

– Точно так. В этот раз побольше… – По щекам Дориана разливалась краска, и он подумал, что Адриэль вот-вот начнет над ним подшучивать. Как правило, тот так и поступал. Они с Ричей частенько над ним смеялись, однако на этот раз сосед по квартире смотрел на него серьезно и внимательно, как будто то, о чем говорил Дориан, обладало чрезвычайной важностью. – Ну, не знаю… Если бы нас не прервали, то мы бы, думаю, не остановились и дошли до конца.

– Так ты, значит, был рад, что вас прервали?

Дориан помотал головой. Не столько потому, что хотел ответить отрицательно, а просто потому, что не был уверен в ответе. Был ли он рад тому, что Лили появилась ровно в тот момент? Возможно, все вышло только к лучшему, но какая-то часть его страстно желала, чтобы Лили там не было.

Был сочинен нехитрый предлог, объяснявший их присутствие в квартире Мариен. Каролина сказала Лили, что несколько перебрала с выпивкой на вечеринке и у нее скрутило живот. Позже побыть наедине им уже не пришлось. Остаток ночи они провели в доме Лили, вынудившей Каролину выпить три полные кружки ромашкового отвара. Под тем предлогом, что рейс Дориана на рассвете и ему рано вставать, а Каролина нехорошо себя чувствует, она отослала обоих по их комнатам, и они послушались: а что им оставалось? Только стараться не встречаться друг с другом взглядами, чтобы Лили, Мариен и двое мальчишек ничего не заподозрили.

На следующее утро Дориан уехал в аэропорт, оставив прощальную записку на грифельной доске в кухне.

Все это, несколько сбивчиво, он и объяснил. Адриэль тяжко вздохнул и перевел свой смиренный взгляд на Дориана.

– И больше вы об этом с ней не говорили?

– Только перекидывались сообщениями, самыми общими словами.

«Я уже в JFK». «Доброго пути, потом поговорим». «В Хельсинки ужасная погода». «Ты забыл здесь солнечные очки, у нас останутся или тебе их выслать?» «Не беспокойся, у меня есть запасные». «Лоренсо просит передать, что он записался в команду дворового волейбола, потому что в его школе нет спортивного». Дориана бросало в дрожь от всех и от каждого в отдельности из этих сообщений. Кроме последнего, конечно, потому что Лоренсо сам по себе был симпатягой; но от всех остальных ему просто хотелось вопить в экран телефона. Они что, так и будут делать вид, что ничего не было?

– Мне кажется… – начал он. – Не знаю, я подумал, что на этот раз все будет по-другому, лучше или хуже, не знаю, но ведь на самом деле все было совсем иначе, понимаешь? То, что между нами происходило, и то, что она мне сказала…

Адриэль тихонько откашлялся, как будто готовясь к серьезному повороту в их разговоре.

– Могу я спросить, что именно она тебе сказала? Не хочу лезть в ваши отношения, но есть между вами кое-что такое, относительно чего у меня давно уже есть одно подозрение, и мне хотелось бы подтвердить его или опровергнуть.

Смутившись, Дориан кивнул.

– Она сказала, что если бы мы с ней познакомились только что, то она обязательно на меня бы запала и постаралась бы подцепить. А еще она сказала, что ее нисколько не смущает мой акцент. Здесь мы даже тебя вспомнили.

Адриэль усмехнулся, но позволил ему продолжить.

– Что-то еще?

Да, было и что-то еще. Нечто такое, что Дориан никак не мог выбросить из головы.

«Так же было и в первый день. В этом самом эркере, когда ты доедал за мной половину гамбургера, а потом я прикуривала тебе ту сигарету. Тогда у меня тоже колотилось сердце».

– Она дала мне понять, что все это время у нее были ко мне чувства. По крайней мере именно так я ее понял.

Адриэль снова перевел взгляд на экран телевизора. Он уже не обращал никакого внимания на документальный фильм, однако, судя по всему, ему требовалось время, чтобы переварить информацию. Спустя мгновение он опять уперся взглядом в Дориана.

– Окей, теперь мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Нужно, чтобы ты понял Каролину.

Дориан кивнул и привстал, чтобы видеть лицо соседа.

– В каком смысле?

– Она сказала тебе все это, – продолжил Адриэль, поднимая вверх пальцы, чтобы было что загибать. – Что ей нравится твой акцент, что она постаралась бы тебя подцепить, если бы только что с тобой встретилась, и, более того, что она все эти годы к тебе неравнодушна.

– Верно. – Дориан ощутил комок в горле.

– И вот теперь тебя некоторым образом беспокоит, что она делает вид, будто между вами ничего не было, хотя ты и сам делаешь вид, что ничего не было.

– Я не делаю вид, я просто даю ей пространство, возможность привести в порядок свои мысли. Не хочу на нее давить.

Адриэль устало улыбнулся, как будто Дориан стал одним из его студентов, оказавшихся неспособным должным образом оценить гениальность стихов Йейтса.

– Ты что, и вправду не понимаешь? Ей не нужно ни приводить в порядок свои мысли, ни чтобы ты давал ей какое-то пространство. Что ты еще от нее хочешь? Чтобы она сделала тату с твоим именем на руке да еще и заключила его в сердечко? Постарайся встать на ее место, постарайся понять, что сейчас чувствует Каролина. Она сказала тебе все эти слова – а что сказал ей ты?

Дориан попытался вспомнить. Оказалось очень тяжело воспроизвести ту ночь, не позволяя увлечь себя мыслями о горячем теле Каролины в своих объятиях, о том, как они целовались снова и снова. Он пытался восстановить в памяти, что же он сам ответил ей на все эти слова. Если он вообще хоть что-то ей ответил. Если сделал хоть что-то, кроме как осыпал ее поцелуями и плыл по течению.

– Я сказал, что мне нравится ее платье, – тоненьким голосом проговорил он. – Это считается?

Адриэль закатил глаза и, схватив за край плед, которым укрывался Дориан, накрыл его с головой.

– Теперь-то ты понимаешь?

Дориан начинал понимать.

КАРОЛИНА

ТЕМА: Re: Re: Заседание в мае

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

27 мая, 12:58 (EST – североамериканское восточное время)

Вот дерьмо – я ведь только что все это прочла! Я вовсе не собиралась вселять в вас тревогу!

Все хорошо, правда. Мариен уже в полном порядке (я видела, что Кая тоже прислала мне сообщение, спрашивала о ней). Просто неделя выдалась сумасшедшая.

Теперь уже несколько поздно планировать заседание на эти выходные, мне очень жаль, что я не подавала признаков жизни с самого понедельника!

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

Каролина думала, что Минхо ей не ответит, не подтвердит получение ее письма в ветке книжного клуба, потому что она самым бессовестным образом ему наврала. Она прочитала первое его письмо, причем сразу же, как только оно пришло. Если честно, то она прочла все и теперь чувствовала на себе груз вины за то, что все их, одно за другим, проигнорировала. В этом месяце выбор автора и произведения был за ней, и она страшно гордилась тем, что открыла для трех своих товарищей поэзию Лус Мендес де ла Веги, однако сама мысль о заседании и о том, чтобы снова оказаться с Дорианом лицом к лицу (хотя бы и через экран) после произошедшего между ними, казалась ей совершенно невозможной.

Всю эту неделю она не могла не думать о нем, не могла позабыть ни на секунду. Где бы она ни находилась, что бы ни делала, какая-то часть ее мозга так и не могла выбраться из той субботней ночи. Увязла в вечеринке на пустыре, в пустой квартире Мариен. В песне Синди Лопер и в записке, накарябанной на доске в кухне.

Нет, Каролина точно не была готова увидеться с Дорианом. И тем более не чувствовала в себе сил для обсуждения стихов Лус. И если б хоть кто-то упомянул одно из любимых ее стихотворений, «Предчувствую»[74], то Каролина немедленно бы разрыдалась.

Ты – странник,

и в любви моей

привкус горьких прощаний.

Ты уйдешь поутру,

мой недолгий гость,

тебя скроют другие лица,

иные имена,

чьи-то чужие руки.

Нет.

Ты уйдешь, мой моряк,

искатель горизонтов —

ведомый компасом,

очарованным севером.

Ты уйдешь, и наша любовь

станет сном и забвением.

Нет, она определенно к этому не готова.

Если бы мысли о Дориане не крутились постоянно в ее голове, Каролина, быть может, вспомнила бы о том, что тревожило ее в дни, предшествовавшие вечеринке. И тогда случившееся в последний понедельник мая, сразу после того как она отправила свои извинения Минхо, не застало бы ее настолько врасплох.

Это произошло в ее обеденный перерыв длительностью в полчаса. Каролина вышла из офиса Службы наземного обслуживания пассажиров и направилась в зону отдыха персонала аэропорта. Купила себе в автомате сэндвич с сыром и вялеными томатами, а к нему – бутылку «Сан-Пеллегрино». Марк Нортон, рубаха-парень из отдела контроля экипажей авиакомпании, отпустил шуточку относительно изысканности ее вкуса. Вообще-то она на весь обед потратила каких-то четыре доллара, но подыграла шутнику, изобразив итальянский акцент. Став свидетелем их разговора, Тина Коле, одна из служащих, продающих за стойкой билеты, громко расхохоталась. День как день, в конце концов, не так уж все плохо. Сэндвич оказался вкусным. Каролина принялась раздумывать на тему, свободен ли Марк и интересуют ли его женщины. Она была практически уверена, что Тине он слегка нравится.

Потом она со стаканом кофе в руках, заказанным ей коллегой, вернулась на рабочее место, продолжая размышлять о Марке и Тине. На столе ее стояла тарелочка с куском торта. И не какого-нибудь, а морковного. Ее любимого. Коллега на этот счет просветил: это в честь выписки из онкологической клиники сына директрисы отдела персонала, подношение каждому сотруднику «Скайвинд» в международном аэропорту Джона Кеннеди. Нет, этот день не просто неплох, день просто великолепен! Таким он и оставался, но лишь до тех пор, пока начальница Каролины неожиданно не вызвала ее в свой кабинет.

МИНХО

ТЕМА: Re: Re: Re: Заседание в мае

От: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

Кому: Почтовый ящик: книжный клуб

28 мая, 09:30 (KST – корейское стандартное время)

Не переживайте! Месяц для вас обоих выдался нелегким.

Что скажете, если на этот раз мы обсудим книгу по переписке, а не по видео? Это может показаться скучноватым, но май уже почти закончился, и мне кажется, что и Каролине, и Дориану не помешает чуть-чуть отдохнуть.

С другой стороны, такой вариант не так уж и плох (напоминаю, что таковы были первоначальные правила клуба и, без ложной скромности, генеральному директору компании они весьма понравились), а о чем-нибудь получше мы подумаем уже в следующем месяце.

Каролина, начнешь? Что побудило тебя выбрать именно этого автора? Какое стихотворение нравится тебе больше других?

Хан Минхо

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт Инчхон – Южная Корея

– Если собираешься прогуляться, то зайди в «Министоп» и купи мне стаканчик мороженого! – крикнула Минджин с дивана Минхо, пока он, присев на ступеньку в прихожей, завязывал шнурки. – И тампоны. А лучше – два стаканчика, – прибавила она, немного подумав.

Сестра осталась у них ночевать. После возвращения c Чеджу у нее еще оставалась пара дней отпуска. А поскольку супруг ее был вынужден срочно выйти на работу разруливать безотлагательное дело, то Минджин не захотелось скучать одной в сеульской квартире. Так что, вместо того чтобы забрать Макколли, она сама заявилась в родительский дом. И теперь целыми днями в старенькой пижаме, когда-то оставленной здесь, валялась на диване, поедая чипсы «Принглс» под повторный показ «Мистера Трота»[75] по телевизору. Весь наносной гламур последнего фуршета в районе Каннамгу с нее слетел, но такой она нравилась Минхо в тысячу раз больше.

– Я задержусь, – предупредил он. – Хочу прогуляться, подышать воздухом – голова начинает болеть. До девяти вряд ли вернусь.

– Да без разницы, – ответила она, не отрывая взгляд от экрана. – Возьми только побольше, хорошо?

– Мороженого или тампонов?

– И того и другого! Ты что, не понимаешь, что эти потребности неразрывно связаны?

– На обратном пути зайди в дом семьи Чой и попроси Минсо вернуть нам машинку для стрижки, – раздался из кухни голос матери. – Я ему одолжила вот уже как пару месяцев, и за это время отец так оброс, что впору косичку заплетать.

– Ну, может, косичка мне и не нужна, – теперь до Минхо донесся мягкий голос отца, тоже из кухни, – а вот сангту[76], как носили во времена Чосон[77], явно придала бы мне вид эрудита.

Минхо засмеялся и направился к двери.

– До скорого! – попрощался он. – Пошли, Макколли.

Пудель в радостном предвкушении вечерней прогулки рванул вперед.

Закрыв за собой дверь, Минхо сделал всего несколько шагов, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Минхо достал его, не очень понимая, кто бы это мог быть. Сестренке понадобилось еще что-нибудь? Или это его шефиня из ночной смены. Вторник в офисе выдался хлопотным, так что он бы не удивился, если бы вдруг выяснилось, что где-то он допустил ошибку.

Но нет – ни та ни другая. Имя на экране стало полной неожиданностью.

– Каролина? – в некотором замешательстве приветствовал ее Минхо, приняв звонок. – Мне казалось, что в Нью-Йорке сейчас еще очень рано, разве не так?

– А? Да, пожалуй… Тебе неудобно сейчас говорить? – Голос ее звучал как-то странно, как будто она с особой осторожностью подбирает каждое слово.

– Нет-нет, все в порядке, – поторопился он развеять ее сомнения. – Ты опять застала меня на прогулке с собакой.

– «С собакой»? Как это – «с собакой»? Ты уже не желаешь называть пса его прекрасным именем? – отозвалась Каролина с легкой веселостью в голосе, чем безмерно порадовала Минхо. Если бы речь шла о несчастном случае, шутить бы Каролина не стала.

– Этим именем Дориан нанес мне травму, от которой мне и до конца жизни не оправиться, так что благодарю покорно, – ответил он.

Каролина негромко засмеялась.

– Ты недалеко от дома?

– Ну да, типа того. Только что вышел. – Последний ее вопрос прозвучал странновато. Как будто это не просто способ продолжить разговор. Как будто его ответ и действительно значим. – Слушай, а с тобой все в порядке, а? Последний раз, когда мы с тобой говорили по телефону… Ну, в общем, ты мне показалась как будто подавленной.

На том конце линии повисла пауза.

– Да, все в порядке, – уклончиво проговорила она. – А знаешь? Я вот тут вспоминала о том нашем разговоре в Хитроу. Мы говорили о видеопрокате в моем квартале: он закрылся, когда мне было тринадцать, помнишь?

Минхо недоуменно улыбнулся. Каролина что, и вправду хочет об этом поговорить?

– Помню.

В лондонском аэропорту они какое-то время провели в ожидании своих рейсов вместе и наедине. И Каролина рассказала ему о том, что хозяин ее любимого видеопроката подарил ей на прощание DVD с «Принцессой-невестой»[78], потому что она брала у него этот фильм напрокат как минимум пятнадцать раз за последние два года. Эта история тогда особенно тронула Минхо. У него и у самого было такое место: старенький видеопрокат, в который он частенько захаживал подростком. Странное совпадение, но он тоже не раз брал напрокат «Принцессу-невесту». А на вопросы парней, как правило, отвечал, что берет фильм по просьбе сестры, что та от него без ума. Однако без ума от этого фильма был сам Минхо, который, ко всему прочему, был немного влюблен в Робин Райт.

– Ты тогда сказал, что видеопрокат твоего детства работает по сей день, – продолжила Каролина. – И я чуть от зависти не умерла. По своему-то я страшно скучаю.

– Все так. Хозяин здешнего – страстный любитель кино и не сдается, говорит, что будет его содержать, пока ему сил на это хватает. Не думаю, что сейчас у него большие доходы, но на весь город это единственный видеопрокат в его традиционном понимании.

– Да, понимаю. Это сильно все упрощает.

Минхо, недоумевая, нахмурился. Макколли натягивал поводок, таща его к проспекту, ведущему в парк. Минхо силой удерживал его на месте. Что именно это обстоятельство могло упрощать?

«Ты недалеко от дома?» – спросила она несколько секунд назад. И внезапно он понял, что происходит. Понял, к чему этот вопрос.

– А ты сейчас где? – Минхо почувствовал, как в ожидании ее ответа у него ускоряется пульс.

– Сижу на ступеньках под дверью пункта видеопроката, – ответила она, чуть смутившись. – Единственного, по всей видимости, традиционного видеопроката, что до сих пор работает в Инчхоне.

Глава 13

Прекрасная лютик и ее конюх

Для тебя мама всегда оставалась мамой. Тебе никогда не приходило в голову, что когда-то она тоже делала первые шаги, а потом ей тоже исполнялось три, двенадцать, двадцать лет. Мама всегда оставалась мамой. Она мамой родилась.

ШИН КУН-СУУК (южнокорейская писательница)

Пожалуйста, позаботься о маме[79]

ТЕМА:

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Роса Моралес – санаторий Пунта-де-Пальма

27 мая, 14:11 (EST – североамериканское восточное время)

Да какое право ты имеешь заявляться вот так ни с того ни с сего ко мне на работу после всех этих лет?

[СООБЩЕНИЕ НЕ ОТПРАВЛЕНО: СОХРАНЕНО В ЧЕРНОВИКАХ]

ТЕМА:

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Роса Моралес – санаторий Пунта-де-Пальма

27 мая, 14:12 (EST – североамериканское восточное время)

Вероятно, то письмо, которое я тебе написала, дало тебе основание думать, что я заинтересована в возобновлении отношений, но только ты ошибаешься. Я ничего не хочу о тебе знать. Только так и бывает, когда кто-то бросает свою семилетнюю дочь, просто исчезнув из ее жизни.

[СООБЩЕНИЕ НЕ ОТПРАВЛЕНО: СОХРАНЕНО В ЧЕРНОВИКАХ]

ТЕМА:

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Обслуживание клиентов – санаторий Пунта-де-Пальма

27 мая, 14:15 (EST – североамериканское восточное время)

Только что мне стало известно, что ты заходила в офис Службы наземного обслуживания пассажиров, надеясь застать меня там. Полагаю, это случилось из-за ошибочного впечатления, которое возникло у тебя после моего письма, отправленного на адрес санатория несколько дней назад. Благодарю за оставленную для меня визитную карточку, однако я должна признаться, что не заинтересована во встрече с тобой, и прошу по возможности не вступать ни в какие контакты с Лили или Мариен во время твоего визита в Нью-Йорк.

[СООБЩЕНИЕ НЕ ОТПРАВЛЕНО: СОХРАНЕНО В ЧЕРНОВИКАХ]

ТЕМА: Ходатайство о переводе

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Почтовый ящик: Отдел персонала – международная координация

27 мая, 14:34 (EST – североамериканское восточное время)

Добрый день!

Меня зовут Каролина Кабрера, служебный номер US547589.

К данному письму я прилагаю завизированное моим руководителем заявление о временном исполнении обязанностей ассистента менеджера Службы наземного обслуживания пассажиров из стороннего аэропорта до конца недели начиная с послезавтрашнего дня.

Прошу обеспечить мне удаленный доступ к серверу, а также предоставить рабочее место в офисе «Скайвинд» международного аэропорта Инчхон (Южная Корея).

Остаюсь в полном вашем распоряжении.

С сердечным приветом и благодарностью —

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

МИНХО

Инна и Ыну открыли им дверь уже в пижамах. И если и удивились, увидев перед собой в такое время Минхо рядом с незнакомой девушкой, явно иностранкой, то поразительно умело это скрыли.

– Не могу я привести ее домой, – принялся оправдываться Минхо, когда они с Инной остались наедине. – Тем более пока у нас там моя сестра. Стоит моим предкам увидеть меня на пороге с девушкой моего возраста, как мать тут же побежит искать парочку уток-мандаринок и займется подготовкой к свадьбе.

Инна усмехнулась.

– Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь.

– Ты этого просто не понимаешь, да и не можешь понять, потому что сама с шестнадцати лет была помолвлена, а с двадцати двух – замужем. Ты же воплощенная мечта каждой корейской матери!

Инна снова хмыкнула, переводя взгляд на полуоткрытую дверь маленькой кухоньки. Ыну на глазах благодарной Каролины заливал кипятком в пиале лапшу рамен быстрого приготовления. Минхо почувствовал себя виноватым – ему даже в голову не пришло спросить ее, не хочет ли она зайти куда-нибудь поесть по пути из Инчхона в Сеул.

– Ты тоже останешься ночевать? – спросила его Инна, открывая шкаф в коридоре, где хранились футоны. – Или только она?

Минхо уже довольно долго крутил в голове тот же вопрос. Вернувшись домой с Макколли и всем, что было заказано сестрой, он сочинил для родителей какое-то объяснение по поводу того, почему ему снова нужно уйти, прибавив, что, скорее всего, не будет ночевать дома. Тем не менее ему было как-то неловко оставаться здесь спать. Футоны-то на полу в гостиной придется класть практически вплотную, что не сильно будет отличаться от двуспальной кровати. И Минхо мучился вопросом: достаточно ли они с Каролиной доверяют друг другу, чтобы так провести ночь.

– Я бы не сказала, что для меня как-то критично, уйдешь ты или нет, – продолжила Инна, почти всю жизнь практиковавшаяся в непростом деле – чтении смутных мыслей и желаний Минхо по его лицу. – Ыну неплохо справляется с английским, но, возможно, Каролине будет спокойнее, если ты останешься. По крайней мере на первую ночь.

– Думаю, ты права, – согласился Минхо. – Ведь она может подумать, что вы – серийные убийцы.

– А почему бы вам не устроиться на террасе? – предложила Инна. – Ночь теплая, и у нас есть лежаки. Положим на них футоны, дадим вам одеяла. Получится не так интимно, почти как в походе на свежем воздухе. И Каролина наверняка оценит виды.

– Неплохая идея, – признал Минхо.

– У меня не бывает плохих идей. – Она снова посмотрела в направлении кухни, а потом заговорила тише, хотя эта предосторожность была явно излишней, поскольку Каролина все равно не могла их понять: – Она тебе объяснила, почему оказалась здесь? Ведь как-то это все странно, а?

– Сказала, что будет работать до конца недели из нашего аэропорта дистанционно. Но я так и не понял, почему она решила так поступить. А слишком давить на нее не хотел.

– Прилететь почти с другого конца света ни с того ни с сего, чтобы отловить тебя практически на пороге дома… – задумчиво проговорила Инна. – Мне в голову приходят только две причины, чтобы такое учудить.

– И какие это причины?

– Или она в тебя влюблена…

Минхо нервно сглотнул. Так вот что на этот счет думают люди?

– Не говори ерунды, она ни капли в меня не влюблена.

– В таком случае, – подытожила Инна, – она от чего-то сбежала.

КАЯ

Селин, устроившись на кровати Каи, с головой погрузилась в телефон, что-то там разыскивая. Вокруг разложена одежда – на самой постели, на кресле возле шкафа. А еще поверх полупустого чемодана, который Селин принесла с собой. Одежда не Каи, и на данный момент она пока не до конца понимала, подойдут ли ей эти вещи. Размер у девушек был один и тот же, но подруга была выше ростом.

– Ты права, – провозгласила Селин, откладывая телефон в сторону и переводя взгляд на Каю. – Ресторан вполне себе стильный. Никогда бы не подумала, что в аэропортах могут быть такие рестораны. У меня даже и нет ничего такого элегантного, но мы можем спросить у Ализе…

– В ее вещи я точно не влезу, – последовала реакция Каи. – Самой нужно было об этом подумать, прежде чем предлагать. Я – просто ходячая катастрофа, Минхо-то точно явится в безупречном прикиде.

– И никакая ты не катастрофа. Тебе хватило смелости пригласить парня, который тебе нравится, на свидание, да не куда-нибудь, а в Индию, между прочим. Шмотки – вопрос вторичный, и мы обязательно его решим.

– И вовсе не на свидание, – прошептала Кая, чувствуя, как кровь снова приливает к ее щекам. – По крайней мере мне кажется, что он не воспринимает это как свидание.

Селин захохотала и повалилась поперек кровати на спину. Кая ничего не имела против, понимала, что подруга устала. Было уже почти семь часов вечера, когда Селин, все еще в спортивном костюме после тренажерного зала, места ее работы, откликнулась на призыв Каи о помощи и пришла к ней с кучей разных нарядов, бутылкой вина и подносом суши.

– В таком случае тебе, когда вы встретитесь, придется убедить его в том, что это не что иное, как свидание, – с хитрой улыбочкой заявила Селин.

– Думаю, что ты слишком высоко оцениваешь мои способности, – нервно ответила Кая, подошла к чемодану и выудила оттуда простенькое черное платье. Взяла за плечи и встряхнула, чтобы лучше его рассмотреть. – Это, может, и подойдет…

Селин привстала, положив голову на руку, упертую локтем в подушку.

– Неплохо, вполне в твоем стиле. На самом деле сегодня всего лишь вторник, и мы еще успеваем заехать в «Лё-Марэ», прямо там можем и встретиться. Поищем тебе что-нибудь. И у меня есть друг, который держит бутик на улице Франс-Буржуа. От него-то мы точно уйдем с чем-нибудь, в чем тебе будет удобно и в чем ты почувствуешь себя совершенно неотразимой.

Кая робко улыбнулась и тоже рухнула на кровать рядом с Селин.

– Твой друг не только продает шмотки, но еще и творит чудеса?

Селин легонько пихнула ее кулаком, попав по руке.

– Кая, да ты же неземная красавица, – с укором сказала она. – Всякий это видит. Это вижу я, это видит Ализе, и я более чем уверена, что твои дружки-приятели из клуба высоколобых тоже это видят…

Кая, к собственному неудовольствию, засмеялась.

– Книжного клуба, – исправила она.

– А знаешь что? – продолжала Селин. – Сдается мне, что тебе нужно просто на все забить и пойти туда в повседневной одежде. Шеф ресторана – твой коллега, разве не так? Так что на тебя дресс-код не распространяется – точно пустят.

Кая слегка нахмурилась, раздумывая над предложением.

– Наверное, ты права. Кроме того, перелет предстоит долгий. Мне будет гораздо удобнее в самолете не в вечернем платье.

– К тому же это освобождает нам остаток вечера для того, чтобы допить бутылочку вина, и весь завтрашний вечер – придешь ко мне в гости, будем лопать венские вафли и смотреть «Девочек Гилмор»[80].

Кая повернулась лицом к Селин.

– И весь вечер думать, что мы чуть было не отказались от этого чудесного плана ради шопинга.

– А можем посмотреть какую-нибудь дораму, – предложила Селин, двигая бровями так, будто она претендует кого-то соблазнить. – Мои коллеги по тренажерному залу кое-что мне всячески рекомендовали. Так у тебя появятся дополнительные темы для беседы за ужином. Есть там что-то вполне симпатичное о русале. – Телефон Каи, оставленный Селин на покрывале, вдруг завибрировал – пришло сообщение. Селин потянулась за ним и передала его подруге. – Советую прислушаться, он-то наверняка сейчас с той же целью смотрит «Приключения Леди Баг»[81].

Кая почти не слушала Селин. Она читала только что полученное сообщение, не очень хорошо понимая, как ей на это реагировать. Сообщение и вправду пришло от Минхо. У него уже было за полночь. Кая могла бы ожидать чего угодно, в том числе и извинения по поводу того, что он, например, вынужден изменить свои планы на выходные. Это стало бы для нее ударом, но по крайней мере в этом случае Кая точно знала бы, как к этому относиться. Но сообразить, что значит его сообщение, пока не получалось. Она села.

– Что случилось? – спросила Селин.

Вместо ответа Кая протянула ей свой телефон и встала за вином. Позади нее Селин вслух читала текст, присланный Минхо.

Минхо

Привет! Надеюсь, что я не сильно тебя отвлекаю. Я только хотел, чтобы ты знала: Каролина здесь. То есть в Корее. Прилетела рейсом в Инчхон. Неожиданно.

Не говори сейчас Дориану. Подождем до завтра. Пока я еще не понимаю, правильно ли будет ему об этом сказать.

КАРОЛИНА

Ощущение нереальности, гнетущее и всеобъемлющее. Друзья Минхо устроили им на террасе импровизированные кровати, да и время было уже позднее, около двух ночи, однако ни Каролина, ни Минхо не спали.

Каролина знала, что виноват в этом отнюдь не джетлаг. По идее, она должна была бы чувствовать себя на пределе, вконец измотанной. И все же, осознавая реальность происходящего, ей было невероятно трудно принять и поверить, что эти ночные огни и далекие небоскребы – не какие-то фрагменты сновидений. Казалось бы, на нее, уроженку Нью-Йорка, такой современный и огромный город, как Сеул, не должен был произвести сильное впечатление, однако шок она все же испытала. Ведь Каролина привыкла к другой небесной линии. Да и воздух здесь оказался совсем иным, в нем слышались ароматы расположенного где-то неподалеку парка.

Ей уже сказали, что это – район Сондон. На взгляд Каролины, довольно приятный жилой квартал. Да и друзья Минхо показались ей ребятами симпатичными. Инна одолжила ей пижаму и сунула всю ее одежду в стиралку с сушкой. Она наденет их завтра утром, чтобы отправиться на работу в аэропорт Инчхон, потому что ничего другого с собой у нее нет.

Невозможно было не признать, что к отъезду Каролина подготовилась не слишком тщательно. Как только начальница дала ей зеленый свет, она просто побежала оформлять себе билет на рейс, расплатившись за него воздушными милями книжного клуба, после чего поднялась на борт первого самолета, вылетавшего в Инчхон. Теперь она чувствовала некоторую свою вину за то, что сама в свое время потешалась над Дорианом, когда он появился сперва в Париже, а потом и в Нью-Йорке совершенно без багажа, если не считать какую-то жалкую маечку.

Дориан. Она ненавидела себя за то, что думает о нем даже теперь. Каролина подавила тяжелый вздох и заерзала на своем лежаке, сворачиваясь под одеялом в клубочек. Даже не верилось, что та их встреча в клинике случилась всего-то около двух недель назад. Столько с тех пор всего уже произошло!

Минхо, лежа по соседству, развлекал себя тем, что крутил в пальцах телефон. В отличие от Каролины, он далеко не так сильно был впечатлен городским пейзажем вокруг. Внешне он казался спокойным, но его выдавали напряженные плечи: он явно был начеку, как будто ждал, что она все же решится и расскажет, зачем сюда прилетела.

Однако Каролина, кажется, не могла предложить ему сколько-нибудь внятного объяснения. Она могла бы, пожалуй, поведать ему, почему сбежала из аэропорта Джона Кеннеди, однако и сама не очень хорошо понимала, почему из всех возможных направлений выбрала Сеул. По крайней мере если не принимать во внимание предсказание некой гадалки с некоего проспекта Рузвельта.

Каролина подтянулась наверх и устроилась полусидя, как Минхо. Может, она и не готова открыть ему этой ночью все до конца, но приоткрыть свою душу могла попробовать.

Она сознавала, что оказаться так далеко от дома в месте, столь похожем и в то же время настолько отличном от родного ей города, оказаться среди незнакомых ей людей (и рядом с тем, кто так на нее похож и вместе с тем так отличен от нее самой), было для нее легче, чем сесть на поезд, курсирующий между аэропортом и Квинсом, и лицом к лицу встретиться с собственной жизнью. Боль как будто заглушалась расстоянием.

– Помнишь, что я говорила о своей матери, когда я тебе написала, а потом ты мне позвонил? В тот день, когда ты выгуливал на пляже Макколли.

Минхо повернулся и медленно кивнул.

– Ты сказала, что послала ей имейл, – мягко ответил он. – И еще – что она тебя бросила, когда ты была маленькой.

– Так вот, она взяла и заявилась ко мне в офис, просто как снег на голову, – продолжила Каролина. – В понедельник утром. Я вышла на перерыв, а когда вернулась, то мне сказали, что заходила моя мать. Что она прибыла рейсом из Ла-Ауроры в Нью-Йорк – на пару дней по делам. И оставила мне визитку со своими контактными данными – как будто это что-то проходное, простой визит вежливости.

Минхо обратил на нее сочувственный взгляд.

– В таком случае меня не удивляет, что у тебя возникло желание уехать, и чем скорее, тем лучше.

– Сама мысль о том, что она может появиться в моем офисе в любую минуту, пока не улетела обратно… – начала она и отрицательно покачала головой. – Нет, я не смогла бы этого вынести. – Минхо молча кивнул, и Каролина продолжила: – Ну да, верно, я сама послала ей то письмо, но не ожидала, что она объявится так скоро, собственной персоной да еще и прямиком ко мне на работу. Я-то думала… Не знаю, но я почему-то думала, что сначала она мне тоже напишет, чтобы прощупать почву, спустя несколько месяцев и что у меня еще будет время хорошенько подумать, как действовать. Я ведь еще ничего не решила… – жалобно сказала она. – Я пока не знаю, хочу ли я простить ее, есть ли у меня право не делать этого теперь, когда она выручила нас деньгами.

– У тебя есть право поступить так, как подскажет тебе сердце, – горячо проговорил Минхо. – Не думаю, что в этом случае есть один правильный ответ, но деньги, безусловно, не могут быть платой за прощение. И я вообще не думаю, что твоя мать рассчитывала его купить.

Каролина грустно улыбнулась.

– Наверное, ты прав.

– В любом случае, – отозвался Минхо, – тебе не нужно принимать никакого решения прямо сейчас. Ты правильно сделала, что приехала. Пока ты здесь, никто ни о чем не станет тебя расспрашивать, так что будет время привести свои мысли в порядок. Завтра вместе поедем в аэропорт, и я покажу тебе офис. И очень сомневаюсь, что твоя мать станет искать тебя в Инчхоне.

Каролина, сама того не желая, засмеялась, обводя взглядом городской пейзаж Сеула, открывавшийся их взорам.

– Я тоже в этом сомневаюсь.

Минхо откинулся назад, к изголовью своего лежака, скосив на нее взгляд. Он казался теперь несколько менее напряженным, возможно благодаря ее смеху.

– А еще можем вместе пообедать, если захочешь, ведь теперь мы с тобой работаем в одном аэропорту, – предложил он. – И могу сводить тебя на участок земли, принадлежавший когда-то моему дедушке, он там недалеко. Надеюсь, тебе там понравится. Мне самому прогулка туда всегда помогала привести в порядок свои мысли.

Может, в этом и заключается суть того, что у тебя есть родственная душа, подумала Каролина. Когда можно с этим человеком поговорить, причем лично, о чем-то таком жизненном, таком важном и таком переворачивающем душу, как ее чувства к матери, когда тебе не нужно ни долгих слов, ни лишнего притворства. Открыть душу, быть понятой – так просто и так умиротворяюще.

– Мне бы очень хотелось побывать на земле твоего дедушки, – просто сказала она.

МИНХО

– Ради одного этого обеда – и то стоило бы лететь сюда четырнадцать с половиной часов, – заметила Каролина, поднося ко рту очередную порцию жареного тофу, а потом – свинины под остром соусом. – Могу тебя заверить: такой вкуснятины в «Джоне Кеннеди» не найти. И еду на вынос так красиво не упаковывают.

Она удобно устроилась на каменной ограде, вытянув ноги. Опасения Минхо насчет того, что Каролина не привыкла к сельской местности, не оправдались: она прекрасно чувствовала себя в почти первозданном месте. Как будто они сейчас не на полузаброшенном участке деда Минхо, а обедают в одном из кафе аэропорта. Сюда они приехали на мотоцикле Ыну, одолженном им еще утром, чтобы было проще добраться до аэропорта.

Каролина приспосабливалась ко всему с поразительной легкостью. К мотоциклу, к местной кухне, к аэропорту, к его друзьям, к самому Минхо. Она еще и суток здесь не провела, но уже можно было подумать, что ее родина – не Соединенные Штаты, а Южная Корея.

– Да, женщина из киоска с лапшой в первом терминале – выше всяких похвал, – согласился он, выуживая палочками кусочек яичного ролла из своей коробки. – Она уже бессчетное количество раз спасла меня от голодной смерти. Давно уже деньги коплю – собираюсь купить домик и к ней посвататься.

Каролина хихикнула и поднесла к губам баночку «Спрайта».

– А не старовата она для тебя? Мне как-то показалось, что ей и до пенсии недалеко.

Минхо кивнул, прикидываясь разочарованным.

– К тому же я вполне могу сделать вывод, что она уже замужем.

Каролина снова засмеялась.

– Кстати, по поводу счастливых пар: у Инны с Ыну, похоже, все идет как по маслу… – И она показала на свою коробку. – Кстати, рис положено есть палочками или ложкой? И ничего, если я смешаю это с кимчи[82]?

– Обычно рис едят ложкой, и да, ты можешь смешать его с кимчи, никаких проблем, – ответил Минхо и протянул ей одну из пластиковых ложечек, положенных вместе с едой в пакет. – И да, у этих двоих все отлично, – прибавил он, подхватывая нить разговора. – Инна предпочитает прятать все за напускной суровостью, но и слепой увидит, что эти двое влюблены друг в друга, как в первый день.

– Но ведь у тебя с Инной тоже очень близкие отношения, я права?

Минхо кивнул, отставил коробочку в сторону и вытер руки салфеткой.

– Мы дружим с раннего детства, я и не вспомню, когда мы с ней познакомились. Жили по соседству.

Каролина задумчиво кивнула.

– Ну да, сразу видно, что вам вместе легко. Но не случалось ли?.. – Она запнулась, чтобы переформулировать вопрос. – Бывало ли у вас хоть раз чувство, что вас связывает что-то иное, а вовсе не дружба?

Минхо слегка удивился.

– Вообще-то нет. Инна просто замечательная, и если останешься здесь до пятницы, то зуб даю, ты еще услышишь от Ыну историю о неком журнале, который она стащила из салона красоты… – Каролина улыбнулась в ответ на скорбное выражение на лице Минхо. – Но кроме дружбы у нас с ней никогда ничего не было.

– Вам можно только позавидовать, – тихо сказала Каролина, переводя взгляд на рис и лениво помешивая его ложечкой. Есть вдруг расхотелось. – У вас это так легко получается.

Минхо какое-то время молча смотрел, как она доедает. За несколько проведенных вместе часов он успел в какой-то степени изучить Каролину. Она многое рассказала ему, в том числе о своей матери, то есть касалась чего-то очень интимного и болезненного для нее, однако была одна тема, которую они еще не затрагивали. Одно имя, которое ни один из них двоих пока не произносил, несмотря на то что Минхо прекрасно понимал, что в жизни Каролины оно присутствует.

– Ты имеешь в виду Дориана? – спросил наконец Минхо. – С ним что-то случилось?

Каролина подняла на него глаза, оторвавшись от еды, и тяжело вздохнула.

– Меня так легко прочитать?

Минхо мягко улыбнулся.

– Между вами в Нью-Йорке что-то произошло? – попробовал он наудачу. – Оба вы куда-то потом пропали, исчезли на целую неделю, даже на письма практически не отвечали. Поссорились?

Каролина помотала головой. Она покраснела, и Минхо спросил себя, не в первый ли раз Каролина на его глазах заливается румянцем.

– Нет, не поссорились, просто… – И она как-то нервно засмеялась. – Не знаю, мне правда очень трудно это объяснить, да еще так, чтобы в этом был какой-то смысл. Его у меня и в мыслях пока что нет… Помнишь, что мы только что говорили о вашей с Инной дружбе? – Минхо кивнул. – У нас с Дорианом никогда такого не было. Мы уже почти десять лет делаем вид, что у нас такие же отношения, как и у вас, вот только это ни секунды не соответствовало действительности. А теперь я думаю, что мы дошли до той точки, когда совсем невозможно продолжать себя обманывать.

В этот момент Минхо понял, что все это не было для него полной неожиданностью. Он с самого начала ощущал это, каждый раз наблюдая за общением Каролины и Дориана, – все происходило прямо на его глазах. Тогда в Лондоне, но и в ходе видеозвонков. И даже в тех случаях, когда из них двоих возле Минхо оказывался кто-то один.

– Но ведь в этом нет ничего плохого, верно? Очевидно, что мужчина и женщина могут оставаться только друзьями, но так бывает не всегда и вовсе не обязательно. Если вы оба чувствуете одно и то же, возможно…

– В этом-то и проблема, – перебила его Каролина. – С ним все не так. У него что-то ко мне есть, но его чувство не такое сильное, чтобы он решился рискнуть. Что же касается меня… – Она сделала паузу и подняла на Минхо загадочный взгляд. – Что касается меня, то и в моем случае все далеко не так просто.

Минхо, теряясь, слегка нахмурился.

– Тебе, наверное, непросто было слушать Дориана, когда он говорил, что не может ответить на твое чувство?

Каролина перевела взгляд на горизонт, где посевы полей плавно переходили в синее море. Казалось, что она чего-то стыдится.

– Да, но…

Минхо подозрительно выгнул бровь.

– Ты хочешь сказать, что вы с ним об этом не говорили, так?

– В общем-то в этом вроде бы не было необходимости. К тому же я тоже не горела желанием услышать от него нечто подобное открытым текстом, напрямую. Я умею ловить сигналы. – Она на мгновение умолкла и продолжила: – Он хочет свести меня с другим парнем. Уже несколько месяцев этим занимается.

У Минхо появилось такое ощущение, что от него что-то ускользает.

– С тренером по аквааэробике?

Каролина отрицательно покачала головой, нервно теребя ремешок часов. Он посмотрел на свои. Совсем забыл о том, что часы у них одинаковые. Внезапно возникла какая-то странная напряженность, как будто все вокруг него сделалось более четким и реальным, а он не мог понять отчего.

– И все же, – возобновил он разговор, – Дориан знает, что ты здесь?

Каролина снова покачала головой. И подняла голову.

– Я должна ему об этом сказать?

«Нет. Сейчас ничего ему не говори».

Минхо и сам не знал, почему ему захотелось ответить на ее вопрос приблизительно так. Не знал даже, на самом ли деле хотел бы сказать ей именно это. Они с Каролиной не были близко знакомы, но внутри него родилась какая-то неведомая ему сила, которая росла и увеличивалась здесь, именно в этом месте, так тесно связанном с традиционными верованиями его предков, и эта сила требовала продлить столь краткий миг. Хотелось остановить это мгновение, когда он здесь, рядом с ней, и они оба – вдалеке от всех и от всего.

– Будет выглядеть странно, если ты так ничего ему и не скажешь, – ответил он, собравшись наконец с силами и задавив в себе то странное чувство. – Рано или поздно, но он все равно узнает и тогда сможет подумать, что нам… что тебе… – быстро поправился он, – есть что скрывать.

Минхо и себе не был готов объяснить, почему он так быстро послал сообщение Кае. Может, как раз по этой причине? Потому что не хотел, чтобы она узнала об этом, но позже и сделала соответствующие выводы? С другой стороны, сообщение, которое он набросал ей тогда, в любом случае было довольно невнятным.

«Или она в тебя влюблена, или от чего-то сбежала», – сказала прошлой ночью Инна. Минхо почти сразу же отбросил первое. Позже выяснилось, что Каролина сбежала сразу от двух вещей. В первую очередь от своей матери, но еще и от своего чувства к Дориану.

Но теперь Минхо был уверен, что есть что-то еще.

КАЯ

Услышав голос Минхо, Кая тут же пожалела о том, что набрала номер.

– Черт, так и знала – уже слишком поздно, чтобы тебе звонить. Извини, но я только что освободилась.

Минуту назад она вышла с работы. И пропустила свой поезд, лишь бы позвонить Минхо с платформы, не из вагона. Звонок сам по себе означал у нее повод для волнения, так что не хватало ей еще звонить из вагона, набитого пассажирами с их чемоданами.

– Все в порядке. – Голос его звучал сонно, будто он только что проснулся, и Кая пожалела, что не написала сообщение перед звонком. – У нас еще двенадцать, так что можем поговорить.

– Двенадцать! – воскликнула Кая. – Ой, правда, мне очень жаль.

Минхо тихо засмеялся.

– Да ну, ничего страшного. Даже хорошо, что ты меня разбудила. А то я тут прямо на покрывале уснул, даже не переоделся после работы.

Кая решила взять быка за рога. Ведь для этого она и звонит, разве не так?

– Ну… это… – Брать быка за рога оказалось не так просто, как можно было себе представить. – Каролина сейчас с тобой?

На том конце линии повисла пауза.

– Нет. Я оставил ее в квартире своих друзей, а сам вернулся домой. Здесь у меня не хватает места для двоих. Прошлой ночью мы спали на лежаках под открытым небом. – Еще одна пауза. – Слушай, Кая, что касается Каролины…

– С ней все хорошо? – прервала его Кая.

Вдруг он понял, что это – самое главное, важнее всего остального. И почувствовал себя конченым эгоистом, раз уж не догадался с этого начать.

– Да, с ней все хорошо. Переживает из-за одной семейной проблемы.

– Я могу чем-то помочь?

Минхо, казалось, раздумывал.

– Знаешь что? Наверное, да. Она просила меня об одной услуге, но я сейчас слишком не в форме, чтобы сочинить хоть что-то адекватное. Не могла бы ты связаться с Дорианом и сообщить ему, что Каролина здесь, в Корее, и что с ней все хорошо? Она останется здесь до пятницы.

– Конечно, нет проблем.

– Огромное спасибо. Думаю, что мне сейчас лучше встать, принять душ, переодеться в пижаму и вести себя, как подобает нормальному человеку.

Он, похоже, все-таки опять засыпает. Кая уже не раз говорила с Минхо в подобных обстоятельствах, так что умела улавливать признаки. И поняла, что их разговор вот-вот закончится, так что или теперь, или никогда.

– А как наши планы на эти выходные, остаются в силе?

Внезапно голос Минхо зазвучал бодрее:

– Насчет Индии? Разумеется, они остаются в силе… А ты после моего сообщения подумала иначе?

– Я не была уверена, – призналась Кая, внезапно ощутив себя как будто беззащитной. – В последнее время я вообще какая-то ходячая катастрофа, потому что не уверена буквально во всем.

Минхо засмеялся.

– Добро пожаловать в клуб, – пошутил он.

– В какой-то другой клуб, насколько я понимаю, – улыбнулась Кая.

– Совершенно верно, в тот, который в рамках авиакомпании «Скайвинд» я собираюсь открыть для тех, кто представляет собой «вообще какую-то ходячую катастрофу», и в который, я полагаю, скоро запишутся все четыре участника первоначального клуба.

Кая расхохоталась.

– Надеюсь, ты пришлешь мне файл с членским билетом, чтобы я могла его распечатать и заламинировать, как и положено.

Услышав это, Минхо громко захохотал.

– Обязательно, куда же без этого!

МИНХО

Стоило Минхо начать вспоминать, как выяснилось, что День святого Валентина в этом году пришелся на четверг. В тот день Кая прислала ему письмо, впервые упомянув «Трепещущий на синих крышах свет». Неделей позже был его день рождения, который тоже попал на четверг. Тогда он познакомился с Дорианом и в первый раз взял в руки эту книгу.

Четвергом оказался и тот день, когда он пригласил Сомин поужинать с его друзьями и произошло то, что произошло. В данный момент Сомин шепталась с Джисопом в нескольких метрах от него, опираясь на балюстраду смотровой площадки напротив башни Намсан и любуясь морем городских огней, разлившимся у их ног. Минхо видел их вместе первый раз с того утра, когда Джисоп открыл ему правду. Любопытно, но сегодня тоже был четверг.

Его друзья настояли на том, чтобы вечером после работы привести сюда Каролину. Чтобы она имела возможность посетить хотя бы одну туристическую достопримечательность города. Завтра она возвращается домой, и им хотелось, чтобы она увезла с собой самые лучшие воспоминания.

Идея оказалась удачной. Каролине пришлись по вкусу и парк, и смотровая площадка. С наступлением темноты людей прибавилось, но было все так же спокойно и комфортно. У подножия башни сгрудилось множество киосков с едой и сувенирами, и Инна с Каролиной прикупили себе парные футболки с мишками в национальных костюмах ханбок.

– Она говорит, что в следующий раз ты должна приехать сюда на Чусок[83]. – Ыну перевел Каролине слова жены. – И мы приготовим для тебя самый настоящий ханбок.

– Звучит классно! – Каролина одарила сияющей улыбкой Инну, пока та энергично ей кивала.

Минхо тоже улыбнулся. Он и думать не мог, что все окажется так просто: что Каролина, несмотря на языковой барьер, так легко поладит с его друзьями или что самому ему будет так спокойно в присутствии Сомин и Джисопа. И он подозревал, что это благодаря Каролине. Каким-то неведомым образом ее присутствие меняло все в лучшую сторону.

На одном из деревянных мостиков Каролина с любопытством подошла к ограде, сплошь увешанной маленькими разноцветными замочками, которые оставили здесь влюбленные парочки.

– Как ты думаешь, какое количество из этих пар все еще вместе? – спросила она Минхо, когда он подошел ближе, внимательно разглядывая имена и даты, подписанные фломастером. – Есть и такие, что провисели больше десяти лет.

– Моя сестра и ее муж пришли сюда через месяц после того, как стали встречаться, – ответил Минхо и огляделся. – Сейчас уже вряд ли найдешь их замок. Здесь их тысячи, если считать все мосты и смотровую площадку у башни.

– По крайней мере мы знаем, что для них это сработало.

Тут Минхо заметил, что они остались одни. Друзья их двигались в нескольких метрах впереди, за мостом, причем довольно быстро, совсем не прогулочным шагом. Минхо удивленно поднял брови. Сообразив, что происходит, Каролина засмеялась.

– Думаю, ребята решили слепить из нас пару.

– Я им уже объяснял, что между нами ничего нет, – попытался он оправдаться. – Извини. Обычно они себе такого не позволяют. – И со смущенной улыбкой повернулся к Каролине. – Мне кажется, что ты им очень понравилась и они не хотят, чтобы ты окончательно исчезла с их горизонта.

– Мне они тоже понравились. Сильнее, чем нравится большая часть людей.

Минхо посмотрел вслед своим друзьям, практически исчезнувшим из виду, и снова повернулся к Каролине.

– Как думаешь – побежим их догонять или лучше смотаем отсюда и найдем какой-нибудь бар? В этом случае они, несомненно, будут очень горды, что их план сработал, правда, не знаю, буду ли готов сражаться с последствиями.

Каролина ласково ему улыбнулась.

– Стаканчик пива с соджу – именно то, что нужно, – сказала она и протянула к Минхо руку. – Давай сбежим от удушающей романтичности этого парка и пойдем напьемся как следует. А с твоими друзьями мы сразимся потом вдвоем.

ДОРИАН

Дориан с изумлением созерцал почти безграничный набор сладких и соленых вкусностей, которые только что очень осторожно поставил перед ним официант: многоярусная пирамида расписных фарфоровых блюдечек на металлической опоре.

– Вот уж не думал, что такие чудеса и вправду существуют, – вырвалось у него. – Я-то всегда думал, что пятичасовой чай – это часть мифологии об Англии, как какой-нибудь Робин Гуд или Исаак Ньютон.

Отец, подняв бровь, уперся в него взглядом поверх клубничных пирожных на верхнем ярусе. По крайней мере он оторвался от экрана своего «БлэкБерри».

– Надеюсь, тебе известно, что Исаак Ньютон на самом деле существовал, а? – спросил он, с некоторым страхом ожидая ответа.

Дориан одарил его многозначительной улыбкой.

– Естественно, ему это известно, – подала голос мать, подливая себе в чашку молока. – Он всего лишь хочет нас спровоцировать.

Дориан взял сэндвич.

– Итак, с какой целью вам понадобилось меня увидеть?

Родители пригласили его выпить вместе чаю на одной из террас в Габриельс-Уорфе, то есть у самой реки, на реконструированном причале, теперь густо усеянном разными лавками и ресторанами. Поначалу Дориан решил, что они выбрали это место, чтобы не дать ему шанса отвергнуть их приглашение (хотя сам он редко заглядывал в эти края, но от его квартиры до Габриельс-Уорфа было рукой подать), но потом он догадался, что совсем рядом – книжный магазин профессора Баунса, буквально в нескольких метрах от их столика.

А когда он указал на это обстоятельство матери, она ограничилась лишь тем, что бросила в свою чашку еще одну таблетку подсластителя, и только потом заговорила:

– Мы с Артуром договорились вместе поужинать. Последние пару недель мы регулярно встречаемся.

На этот раз от удивления поползла вверх бровь Дориана.

– А я-то думал, что между вами ничего нет, – сказал он ей.

– Ну, в тот момент, когда ты об этом спрашивал, ничего еще и не было, – ответила она, стараясь скрыть улыбку за поднесенной к губам чашкой. – Думаю, что нам пошло только на пользу то обстоятельство, что теперь мы работаем не вместе.

Ошарашенный Дориан повернулся к отцу, ожидая реакции с его стороны. Но тот только усмехнулся, продолжая просматривать календарь в своем телефоне. Подняв глаза и встретившись взглядом с сыном, он нарочито успокаивающе улыбнулся и пальцем поправил очки в металлической оправе.

– Ты должен понять, что мать твоя теперь в разводе, ну или очень скоро получит этот статус, так что теперь она вольна знакомиться с кем угодно. Совершенно понятно, что ты чувствуешь себя дезориентированным и смущенным, столкнувшись с теми переменами, что постигли нашу семью…

– А-а, теперь понятно, – заговорил Дориан, – вы пригласили меня на сэндвичи с огурцами и коржики с джемом, чтобы подвергнуть психоанализу и продемонстрировать, насколько современно и с каким уровнем взаимопонимания осуществляете свой развод.

– Мы не имели намерения ни что-то тебе демонстрировать, ни тем более подвергать тебя психоанализу, – продолжил отец, вновь упершись взглядом в свой телефон. – Если захочешь поговорить со мной – ты знаешь, где меня найти.

– Высший класс, – съязвил Дориан. – Ты выкроишь для меня местечко между твоим пятичасовым и семичасовым пациентом?

Отец Дориана, судя по всему, принял это на свой счет, оставив наконец свой «БлэкБерри» на скатерти.

– Что ж, я это заслужил, – со вздохом признал он.

Мать протянула руки над столом и сжала ладони их обоих. Дориан удивился: она никогда не отличалась склонностью к внезапному проявлению чувств.

– Мы никогда не были идеальной семьей, но не все у нас было настолько плохо, – сказала она своим обычным уверенным голосом. – Мы любим и уважаем друг друга, даже если кто-то из нас с кем-то порой не соглашается, а это – самое главное, не так ли?

– Соглашусь, – нехотя признал Дориан. – Если тебе это для чего-то сможет пригодиться, то могу сказать, что профессор Баунс всегда казался мне неплохим малым.

– Хотя он и его собака носят парные жилеты, – вставил свое слово отец, удерживая на лице улыбку.

Дориан рассмеялся. Его мать закатила глаза и отпустила их руки, чтобы вновь поднять свою чашку чая. Но в глазах ее переливался смешливый блеск.

– Это всего лишь одно из его многочисленных достоинств.

Дориан снова расхохотался, его примеру последовал и отец. Вот это и вправду неслыханно, пронеслось в голове. Припомнить, когда они последний раз хором смеялись, он бы не смог.

Вскоре родители ушли, оставив его одного. Мать – на свое свидание с профессором Баунсом, подошедшим за ней к их столику таким взволнованным, каким Дориан его никогда еще не видел. Отец же отправился на рабочую встречу, перед уходом дружески похлопав сына по плечу и пригласив на ближайшую игру в лакросс его старой университетской команды.

– Возможно, это и не очень воодушевляет – смотреть на игру кучки парней, каждому из которых за шестьдесят, – но пиво после окончания игры уж точно того стоит.

И Дориан согласился прийти, ведь он всю жизнь делал вид, что лакросс его совершенно не интересует, но при этом таскал у отца старые университетские толстовки, прекрасно зная, что если у него попросить, то отец с превеликим удовольствием подарит их ему. Дориан почувствовал, что если они собираются приложить какие-то усилия к тому, чтобы сохранить семью, то и ему следует внести свою лепту.

Оставшись один, он наконец вынул из кармана свой телефон. До этого момента действовал его собственный зарок телефон не вытаскивать, чтобы служить хорошим примером. На экране – уведомление о сообщении Каи, пришло больше получаса назад. Дориан уже собрался было открыть его, как вдруг из-за соседнего столика к нему обратились с вопросом:

– Так, значит, это твоя мать встречается с Артуром Баунсом?

Дориан в растерянности обернулся. В нескольких шагах от него перед пустой чашкой сидела женщина, лет около семидесяти. Одежда свободного стиля – джинсы и вязаный джемпер. Светлые волосы, почти совсем седые, собраны в хвостик, глаза скрываются за огромными стеклами солнцезащитных очков.

– Э-э-э, да… Похоже на то.

– Прошу прощения, я не хотела подслушивать ваш разговор, – извинилась она. – Но столики стоят слишком близко. – Она порылась в сумке, оставленной на пустом стуле, и вынула оттуда пачку сигарет и зажигалку. – Хочешь? – предложила она, поднося сигарету к губам.

Со смиренным видом Дориан отрицательно покачал головой.

– Да я вроде как бросил.

Ему оставалось только надеяться, что эта женщина не окажется бывшей любовницей профессора Баунса. Возраст у нее подходящий. Женщина улыбнулась.

– Молодец. Мне бы тоже следовало бросить курить где-то в твоем возрасте… Нет, я не имела удовольствия знать Артура Баунса лично, – прибавила она, будто прочитав мысли Дориана. – Но у нас с ним, можно сказать, общая подруга.

– А, замечательно. – Может, ничего и не случится, если он воспользуется предложением этой женщины и возьмет сигаретку, спросил он себя. Сигаретный дым пахнул чудесно. Но он постарался выкинуть эту мысль из головы. – Так вы приехали в Лондон повидаться с вашей подругой?

Он боялся, что, возможно, поторопился с выводами, но она говорила по-английски с акцентом – легким, трудно определяемым, характерным для тех, кто не привык подолгу оставаться на одном месте.

Она улыбнулась и сделала долгую затяжку.

– Именно так и было задумано, но я сижу здесь весь день, собираясь с духом, чтобы пересечь мол и войти вон в тот книжный магазин.

Дориан проследил за ее взглядом до вывески The Open Door – это был книжный магазин профессора Баунса. Дориан никогда там не был, но по внешнему виду можно было предположить, что магазин этот – местечко неплохое. Так, значит, подруга этой дамы – компаньонка профессора, заключил он. Ему вспомнилось, что он уже видел ее на проводах Баунса на пенсию. Как же ее звали? Элизабет?

И он ободряюще улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Пора уходить, если он не хочет пустить коту под хвост все последние недели воздержания от курения.

– Что ж, я уверен, что все у вас будет хорошо. С вашей подругой, хотел я сказать.

Она потушила сигарету о кофейное блюдечко.

– Надеюсь.

– Ладно, если оно так, то мы, возможно, еще с вами увидимся, – сказал Дориан. – Если вы решитесь задержаться здесь на какое-то время.

Женщина несколько секунд не сводила с него взгляда, как будто в его словах заключался и другой смысл, гораздо более глубокий, чем сам он в них вкладывал.

– Возможно, и увидимся, – отозвалась она. А потом проговорила что-то еще, очень тихо, почти шепотом, как будто скорее для себя, чем для него: – Может, я и решусь задержаться здесь на какое-то время.

Дориан наконец ушел, однако его не оставляло ощущение, что от него ускользнуло кое-что очень важное. Едва выйдя за пределы Габриельс-Уорфа, он вдруг остановился прямо посреди Стэмфорд-стрит. И растерянно оглянулся, мучительно пытаясь привести в порядок свои мысли. Но тут вспомнил о сообщении Каи. Дориан вновь вытащил из кармана телефон, и то, что он там увидел, заставило его мгновенно позабыть о своем кратком разговоре с иностранкой и обо всем, что было с этим связано.

– Что? Каролина сейчас… где?! – воскликнул он, да так громко, что некоторые пешеходы на него обернулись.

КАРОЛИНА

– Как было бы здорово, если бы ты могла остаться подольше, – говорил Минхо, провожая Каролину по терминалу отправления к ее выходу. – Я более чем уверен, что моя начальница была бы только рада, задержись ты еще на недельку. Она все еще под впечатлением от макросов, которые ты сделала для нее в экселе.

Каролина улыбнулась. Она и сама была бы не против остаться. Проработать в Инчхоне три дня и проспать в Сеуле три ночи показалось ей недостаточным. Ей даже в голову никогда не приходило, что она будет чувствовать себя так комфортно, находясь от дома так далеко.

– Я приеду еще, – пообещала она Минхо. – Думаю потратить воздушные мили, чтобы вернуться сюда до конца года. Может, на Чусок, как и обещала Инне и Ыну.

– И тогда мы с тобой обязательно посмотрим вместе «Принцессу-невесту». Не могу поверить, что сейчас мы так и не нашли на это времени.

– Наши приоритеты – ниже плинтуса, – засмеялась Каролина. – Разве кто-нибудь будет спать или покупать одежду, чтобы прийти на работу прилично одетым, если можно в стотысячный раз оживить историю любви Уэстли и Лютик?

Однако она не могла отрицать, что шопинг в Сеуле ей очень понравился. Чуть ли не самое лучшее в этой поездке. Ыну взял ее с собой в торговый центр, где он работал, чтобы у нее появилась возможность переодеться во что-то другое, снять с себя единственный комплект одежды, в котором приехала. Так вот там Каролине пришлось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не начать скупать все подряд, что только попадалось ей на глаза.

Каролина и Минхо предъявили документы сотрудников «Скайвинд» и прошли на предполетный контроль. Каролина, не без некоторого смущения, открыла для осмотра свой рюкзак, который едва не лопался от десятков масок для лица вместе с ноутбуком, тремя блузками и парой брюк, бутербродницей с кимбапом, собственноручно приготовленным для нее начальницей Службы наземного обслуживания пассажиров в качестве благодарности за макросы в экселе, четырьмя упаковками печенья «Чокопай» и еще столькими же – клубничного «Краун Сэндо». Сравнив его с тем, каким он был на пути сюда (практически пустой, если не считать ноутбука, пакетика жевательной резинки и носовых платков), Каролина сочла его прекрасной метафорой.

– Но ведь в Нью-Йорке наверняка продаются такие же шоколадки. – Минхо забавлялся при виде того, как Каролина пытается застегнуть молнию на рюкзаке. – В корейском квартале уж точно.

– Именно на это я и рассчитываю, потому что после почти пятнадцатичасового перелета половина окажется съедена.

Минхо засмеялся и бросил взгляд на часы. Она молча проводила глазами это движение. Кое-что так и осталось в подвешенном состоянии, а времени практически не осталось.

– Может, выпьем кофе, а уж потом ты пойдешь к выходу на посадку? – предложил Минхо. – До вылета еще больше часа.

– Не хочу тебя задерживать, – ответила Каролина. – Тебе пора домой, нужно отдохнуть. Ты и так сделал для меня более чем достаточно, а завтра тебе лететь в Индию.

Может, удастся поговорить об этом как-нибудь в другой раз, подумала она. Разговор в спешке, да еще и в аэропорту – явно не самом удачном месте для бесед на подобные темы… Верит ли Минхо в «Марсельское таро»? Он не выглядит человеком, слишком увлеченным духовными практиками.

– Не волнуйся, чемодан собирать мне не нужно. Так что я могу побыть с тобой до самого конца, пока не сядешь в самолет. – Произнося эти слова, Минхо внимательным взглядом изучал магазины этой зоны аэропорта. И остановился на маленьком книжном киоске с книгами и газетами на разных языках. – Подожди меня вон в том «Холлис Кофи», ладно? – попросил он и направился к киоску. – Хочу купить тебе подарок на прощание.

– Да не надо, правда! – воскликнула вслед ему Каролина, но Минхо ее уже не услышал.

Она обреченно вздохнула и отправилась в кафе. Заказала кофе с молоком для себя и чай масала для Минхо и села за столик.

Здесь они смогут спокойно поговорить, смакуя свои напитки. Она попросит его рассказать чуть подробнее о Макколли или же посвятить ее в ту давнюю историю, связанную с украденным из салона красоты журналом. А еще ей хотелось спросить о песне, что звучит сейчас в кафетерии. В последние три дня Каролина обнаружила, что ей довольно-таки нравится музыка K-pop. Инна уже обещала сводить ее при случае на концерт группы Twice[84]. Можно поговорить об этом. Интересно, Минхо нравится эта группа? И вовсе не обязательно поднимать тот самый Великий Нерешенный Вопрос только потому, что он решил остаться с ней до самого вылета. В конце концов, у нее уже была прекрасная возможность, когда они бродили вдвоем по парку у башни Намсан, проходя мимо всех этих бесчисленных замочков, но она ее упустила. А терминал отправления кажется просто наихудшим местом для того, чтобы обсуждать подобные темы.

Да как вообще можно к этому подступиться?

«А ты знаешь, что ты родился ровно через полгода после того, как родилась я? Как раз в день календаря, противоположный моему дню рождения. К тому же те часы, что у тебя на руке, лично для тебя, наверное, ничего особенного не значат, но для меня эти часы – нечто очень важное, некий знак. И еще вопрос: тебе на картах когда-нибудь гадали?»

Появление рядом с ней Минхо немедленно развеяло все ее рассуждения и сомнения. В руках у него были две книжки, обернутые в подарочную бумагу. С порозовевшими щеками, он сел напротив Каролины и положил обе книги на стол.

– Я не мог решить, на каком языке ты предпочла бы это читать, на испанском или английском, поэтому купил тебе этот роман в переводе сразу на два языка, – откомментировал он, покраснев еще сильнее. – Знаю, что мы с тобой не возвращались к этой теме после той первой ночи, когда ты только приехала, но мне кажется, что эта книга могла бы помочь тебе чуть лучше понять свои чувства к матери.

Каролина взяла одну из двух книг и осторожно сняла обертку. Это был роман корейской писательницы, но, как и сказал Минхо, в переводе на испанский язык.

– «Пожалуйста, позаботься о маме», – читает она вслух. – Шин Кун-Суук.

– До твоего приезда я собирался предложить прочитать в этом месяце другую книгу, – сказал Минхо. – Но потом подумал, что тебе может понравиться эта.

Каролина провела кончиками пальцев по обложке. Хотя у ее матери кожа была чуть смуглее, да и глаза не такие, но все же мать была похожа на женщину, изображенную на обложке.

– Еще не поздно, так что я могу выбрать и другую книгу, если тебе не захочется читать эту прямо сейчас, – прибавил Минхо. И Каролина поняла, что слишком долго молчит. – Ты можешь отложить эту до лучших времен. Может, сейчас не самый подходящий момент и…

Он не закончил фразу. Каролина внезапно вскочила со своего стула и бросилась ему на шею. Минхо, сильно смутившись, тоже ее обнял.

– Я буду читать ее по-испански, – заявила Каролина с мягкой улыбкой, когда отпустила его и снова села на свое место. – Обычно я чаще читаю на английском, но думаю, что в этом случае меня больше устроит перевод на испанский. Сяду в самолет и сразу начну.

Минхо улыбнулся ей в ответ; было видно, что ему полегчало.

– На секунду мне показалось, что я вышел за рамки дозволенного, – признался он. – Напишешь мне, когда доберешься до дома, хорошо? Заодно расскажешь, как долетела.

– Даже не проси! Тебе наконец нужно сконцентрироваться на поездке в Индию. Мало я, что ли, хлопот тебе успела доставить?

– Я уже тебе говорил – не о чем тут беспокоиться, – ответил он и потянулся за своим напитком. – Да мы там и пробудем-то всего ничего, каких-то пятнадцать часов.

Каролина несколько секунд смотрела на него.

– Даже не верится, что вы организовали это путешествие в Индию только вдвоем, – игривым тоном сказала она. – За спиной половины штатного состава клуба. Это наводит на мысли.

Услышав это, Минхо чуть не поперхнулся своим чаем.

– Кая предложила мне эту поездку, когда вы с Дорианом неделю не подавали признаков жизни! Это была чистая импровизация, возникшая внезапно. На какие такие мысли это тебя наводит?

– Ни на какие, – проговорила Каролина, тоже отпив из своей чашки.

Минхо, прищурив глаза, посмотрел на нее.

– Это твое «ни на какие» похоже на что угодно, но только не на «никакие».

Каролина захохотала и снова поставила на стол бумажный стакан.

– Слушай, предлагаю сделку. Вернувшись из Индии, ты мне напишешь и расскажешь, как оно все прошло, а я в ответ расскажу, как мне эта книга. Тогда я тебе и объясню, что означало мое «ни на какие»: никакие или что-то иное.

Минхо поднял на нее обреченный взгляд.

– Ты думаешь, что ты самая умная, правда?

Каролина пожала плечами.

– Смотря с кем сравнивать. Ты слышал что-нибудь о Платоне? Об Аристотеле? О Сократе?

Минхо расхохотался, и она поняла, что он уловил отсылку к «Принцессе-невесте».

– Да, – с улыбкой ответил он.

– Дуралеи[85], – продолжила она.

Оба радостно засмеялись.

И тогда она решилась. Каролина поняла, что это мгновение и это место так же хороши, как и любые другие, и что ее желание рассказать Минхо правду ничего не изменит. Это не сможет изменить ни ее чувств к Дориану, ни того, в чем Минхо пока еще не был уверен, – в чувствах Каи к нему. Это не должно подтолкнуть их двоих к тому, чтобы между ними возникло что-то другое, отличное от того, что они чувствуют в эту минуту друг к другу: зарождающуюся дружбу, убежище, зеркало, глядя в которое можно лучше узнать самого себя. Свой дом на другом краю света.

– Минхо, – сказала она, внезапно обретая серьезность. – Веришь ли ты в родственные души?

Глава 14

Первый терминал международного аэропорта имени Индиры Ганди, Нью-Дели

– Похоже, дождь затихнет не скоро. – Она тоже подошла к стеклу витрины и обреченно смотрела на улицу. За сплошной пеленой дождя домов на другой стороне улицы было почти не видно. – И как только погода умудрилась так быстро испортиться?

По-французски она говорила с характерным британским акцентом. На ней был черный берет и солнечные очки, несмотря на их полную бесполезность под крышей и в такую погоду. Губы сжимали погасшую сигаретку. В голове у меня мелькнул вопрос: не потому ли она сейчас ко мне подошла, что поймала на себе мой взгляд чуть раньше? Возможно, всего лишь оттого, что я оказалась единственной женщиной ее возраста из множества людей, застигнутых ливнем в этой кондитерской.

– Я как раз напротив живу, – сказала я ей, почти не задумываясь о смысле своих слов. – Так что если ты не против, то могу предложить переждать дождь у меня в квартире – угощу тебя кофе.

Предложение было смешным, нелепым – ступи мы хоть одной ногой на тротуар, неизбежно промокли бы до нитки. Одна бровь девушки поднялась над темными очками, губы ее скривила двусмысленная улыбка.

– Думаю, что никогда в жизни я не испытывала такого желания выпить чашечку кофе, – ответила Исобель.

Вот так все и началось.

ИНГРИД БОДЕН (французская писательница)

Трепещущий на синих крышах свет

ТЕМА: Отмена тура «Тадж-Махал на рассвете»

От: Канал бронирования – Туры и активный отдых

Кому: Хан Минхо (ICN – международный аэропорт Инчхон)

2 июня, 11:47 (IST – стандартное время Индии)

Уважаемый(ая) клиент(ка),

к нашему глубокому сожалению вынуждены вам сообщить, что вследствие непредвиденных обстоятельств, вызванных неблагоприятными погодными условиями, мы вынуждены отменить тур «ТАДЖ-МАХАЛ НА РАССВЕТЕ – ОТПРАВЛЕНИЕ И ВОЗВРАЩЕНИЕ В АЭРОПОРТ», который вы бронировали на ВОСКРЕСЕНЬЕ, 3 ИЮНЯ.

Приносим свои извинения за возможные неудобства. Возврат стоимости бронирования будет осуществлен на ваш текущий счет в срок от 24 до 48 часов.

С искренним уважением —

Канал бронирования «Скайвинд» – Туры и активный отдых

Аэропорт имени Индиры Ганди – Нью-Дели

ТЕМА: Подтверждение бронирования

От: Канал бронирования – Ресторан Дхарамсала

Кому: Кая Боден (CDG – международный аэропорт имени Шарля де Голля)

2 июня, 12:00 (IST – стандартное время Индии)

Уважаемая Кая,

напоминаем, что ваше бронирование в нашем ресторане (на 2 персоны) подтверждено на сегодня, 19:00.

Субха дина![86]

Ресторан Дхарамсала

Аэропорт имени Индиры Ганди – Нью-Дели

МИНХО

– Теперь твой приятель подумает, что я идиот, – жаловался Минхо, выходя из ресторана. – Держал бы лучше рот на замке и ограничивался неукоснительным следованием советам шефа.

Кая громко расхохоталась. Щеки ее раскраснелись от ликера с кокосом и кешью, поданного за ужином, и вообще она чувствовала необычайное веселье.

– Ну, все не так страшно, – принялась она успокаивать Минхо. – Ты же слышал, что сказал Нарендра: они планируют включить в меню рис со сливочным маслом.

– В детское меню! Матерь божья, это было ужасно. Ну каким же надо быть идиотом, чтобы прийти в индийский ресторан с двумя звездами Мишлен и попросить цыпленка с рисом в сливочном масле? Таким, как я, очевидно… Это все равно как пойти в итальянский ресторан с экспериментальной кухней и потребовать спагетти с помидорами.

Они оба шли рядом по ресторанной зоне первого терминала без какой-либо определенной цели. И этот процесс, не слишком отличавшийся от прогулки по торговому центру или улице с оживленным движением, был довольно приятным. Словно по тротуару, где все двигались чуть быстрее, чем обычно, и большая часть пешеходов держала в руках чемоданы и дорожные сумки.

– Спагетти с помидорами – классное блюдо, – не согласилась Кая. – Уверена, что твой цыпленок с рисом в сливочном масле – тоже. Не нужно было отказываться, когда тебе предложили его приготовить.

– Недалеко от моего дома есть палатка с индийской едой на вынос. Она всегда там была, сколько я себя помню, и я всегда покупал там именно это блюдо. – И он поднял на Каю смущенный взгляд. – Тем не менее я рад, что попробовал что-то новое.

– И все было так вкусно, правда?

– Просто невероятно. Я даже стал думать, что бесконечный поток бесплатных блюд из кухни никогда не иссякнет.

– Наверное, Нарендра слишком был рад, ведь мы прилетели сюда бог знает откуда только для того, чтобы отведать шедевры, которые он создает. Маринованный спрут, а еще то блюдо из овощей под соусом карри… – с мечтательным видом стала перечислять Кая. – Вот черт, я не запомнила и половины названий. Как называется то, что нам подавали в качестве аперитива?

– Бхелпури.

– Точно, бхелпури! Разве это не лучшее из того, что ты когда-либо пробовал? А десерты!

Минхо засмеялся.

– И вот тут мне вспоминается одно из первых твоих писем по электронке, когда ты восхищалась тем, как много в Париже самых разных ресторанов.

Кая ностальгически улыбнулась. И Минхо спросил себя, чем вызвана эта ностальгия: воспоминанием о первых днях ее жизни в Париже или о том письме? А может, сразу и тем и другим?

– Когда я это писала, у меня и в мыслях не было, что когда-нибудь мы окажемся там, где мы сейчас, – сказала Кая.

Минхо и сам не мог этого предвидеть – даже через миллион лет. И он вспомнил другое, более раннее ее письмо, то самое, к которому она приложила свое селфи с членским билетом клуба.

– А ты никогда не думала о том, что в этом мире все так хрупко? – Во взгляде Каи появилась растерянность, и он поторопился объяснить: – Если бы ты не прочла мое письмо с правилами клуба, мы бы никогда не познакомились. И каждый из нас никогда бы не догадался, что в этом мире есть другой.

Кая медленно кивнула.

– Только подумать об этом – и голова идет кругом, как на краю пропасти, правда?

Правда. А еще они никогда бы не узнали о существовании Дориана и Каролины, если бы в тот день Дориан работал на каком-нибудь другом рейсе или если бы Кая выбрала другого бортпроводника для передачи ему романа Ингрид Боден. Каролина верит, что они с Минхо – родственные души. Она призналась ему в этом накануне в кафе аэропорта Инчхон. Рассказала о своей подруге Мариен, о картах «Марсельского таро» и о ювелирном магазине в нью-йоркском Сохо, где покупала свои часы. Минхо до сих пор не знал, что ему думать или чувствовать по этому поводу. Разумеется, они с Каролиной совпадали во многом, но в чем-то другом оказывались чуть ли не на противоположных полюсах. Для начала можно припомнить временные пояса, но ведь то же самое – в их эмоциональном отношении к работе или в том, как они обращаются со своими чувствами. Если бы Минхо не вырос рядом с дедушкой с его весьма прочной приверженностью старинным традициям мусока, где положительно воспринимают духовный союз противоположностей, ему бы, наверное, было бы легче сразу опровергнуть теорию Каролины.

И, хотя какая-то часть Минхо начинала верить, что все это может быть правдой и они с Каролиной и вправду соединены некой духовной связью, ему трудно было принять, что Дориан и Кая никак к этому не причастны. Ведь если бы Каролине всего лишь сообщили о Минхо при карточном гадании на ее пятнадцатилетие, это все равно ни к чему бы не привело, не ответь Кая на то его первое письмо о создании клуба или не реши Дориан отправиться тем вечером в город и поужинать там пибимпабом, вместо того чтобы остаться в отеле.

– Хочешь, прогуляемся до отдела солнечных очков? – спросил он Каю, чтобы немного снизить градус разговора. – Сделаем ставки на то, какого индийского симпатягу из местных знаменитостей сняли на постер для этого аэропорта и превзойдет ли он Марион Котийяр и Кон Ю?

Кая засмеялась – к ней вернулось свойственное ей хорошее настроение.

– Отлично! А потом, если захочешь, можно… – Она не договорила, не в силах оторваться от одного из информационных табло посреди коридора. – Что происходит? Почему это вдруг отложили все рейсы?

Минхо тоже взглянул на табло. Ничего не скажешь, это было достойно внимания: у всех запланированных на эту ночь вылетов стояло сообщение о том, что они отложены до новых распоряжений. Ни одного из них двоих это пока не касалось, потому что их рейсы вылетали на следующий день после полудня, и Кая и Минхо планировали провести всю ночь в аэропорту, попивая кофе и обходя одну за другой все книжные лавки терминала. Тем не менее Минхо почувствовал, как у него по позвоночнику пополз холодок. Ничего хорошего это не предвещало.

– Как ты думаешь, это все из-за дождя? – поинтересовалась Кая.

По причине сильной грозы им отменили экскурсию, запланированную на следующее утро. Даже Минхо слегка удивился, когда самолет приземлился – и он своими глазами увидел, какая стоит погода.

– Вполне может быть. Если станет хуже, то с ночными вылетами возникнут проблемы.

Озабоченные пассажиры начинали собираться возле табло. Минхо взял Каю за руку, уводя ее прочь. Он узнавал эти первые тревожные звоночки: несколько лет работы в Службе наземного обслуживания пассажиров позволяли ему оценить, что очень скоро паника распространится по всему терминалу. Ни один из этих людей не рассчитывал, что проведет здесь ночь, однако все указывало на то, что именно это им и предстояло.

В уме он произвел быстрые подсчеты. К этому часу не должно оставаться много вылетов по расписанию, но, судя по табло, начиная с восьми вечера от земли не оторвался ни один самолет. То есть тысяч людей это уже коснулось.

Из громкоговорителей терминала зазвучали информационные сообщения на разных языках. Людей призывали к спокойствию и просили, для их собственной безопасности, оставаться под крышей аэропорта.

– Ничем хорошим это не кончится, – выразил Минхо свои опасения Кае, как только они отошли от собравшейся толпы. – Все эти отложенные рейсы скажутся также на завтрашних вылетах. Но это в том случае, если нам повезет и ливень за ночь поутихнет.

Кая тяжело вздохнула.

– Бедные пассажиры.

– Не позавидуешь и сотрудникам аэропорта – им сейчас достанется еще как, – с горечью прибавил Минхо.

Пристанище они нашли в одном из «Старбаксов» терминала, усевшись в одно широкое кресло вдвоем, чтобы оставить больше места другим посетителям. После первого шока от дурных известий и неизбежного разочарования большинство пассажиров впали в состояние, напоминавшее смирение и летаргию. Минхо чувствовал себя немного виноватым оттого, что ему-то самому здесь нравилось, в то время как столько людей вокруг не находили в этом ни капли удовольствия. Он потягивал горячий шоколад, выбранный для него Каей, и оба они слушали музыку с ее телефона, деля пару наушников на двоих.

– А ты уже не пахнешь тропической вечеринкой, – вдруг сказала Кая.

Почти шепотом. Наверное, чтобы не разбудить дремавших поблизости людей, но в ее голосе слышалось что-то похожее на смущение. Как будто бы она надеялась, что Минхо ее не услышит, хотя они так близко друг к другу. Он не сразу понял, о чем это она.

– Ты имеешь в виду тот парфюм, из аэропорта Хитроу? – с улыбкой спросил он. – К счастью, это была всего лишь проходная ошибка.

– А мне он нравился, – с печальной гримасой протянула она.

– Что ж, мне жаль тебя разочаровывать, но тогда ты тоже пахла свежими круассанами, а сегодня – ничего подобного.

Кая была вынуждена прикрыть рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху.

В этом кресле они просидели еще пару часов, пока аэропорт не начал потихоньку просыпаться и беспокойство не стало овладевать пассажирами. Как и предсказывал Минхо, все это не имело никаких видимых признаков возможного улучшения. Отложенные ночные рейсы на табло теперь были помечены как отмененные, а те, которые были запланированы на утро, даже не появлялись. В сообщениях по громкой связи просили за дополнительной информацией обращаться на стойки обслуживания пассажиров соответствующих авиакомпаний.

Кая и Минхо, купив по сэндвичу, подошли к огромным окнам в северной части терминала. Но было практически невозможно понять, уже рассвело или еще нет: на землю неутомимо, с пугающей силой, обрушивались потоки воды.

– Полагаю, что нам уже нужно привыкать к мысли, что сегодня мы домой не попадем, – обронил Минхо, неотрывно глядя на дождь. – Совсем не похоже, что это скоро прекратится.

Наверное, самым естественным для него было бы сильно тревожиться, даже прийти в отчаяние. Как минимум, теперь он не сможет прийти в понедельник на работу. Застряв в чужом аэропорту, он оказался в ситуации, которую не в силах контролировать. А в рейтинге самых ненавистных Минхо вещей первое место занимали ситуации, на которые он не мог повлиять.

Тем не менее он чувствовал себя на удивление спокойным. Он точно знал, что ему следует предпринять, однако было кое-что, что его беспокоило. Минхо с виноватым выражением лица повернулся к Кае.

– Мне очень не хочется покидать тебя в такой момент, но, как ты думаешь, ничего, если я оставлю тебя на пару часов и пойду в офис «Скайвинд»? Мне кажется, что лишняя пара рук им сейчас не помешает.

Кая с великодушной улыбкой кивнула.

– Я уже давно жду, когда ты это скажешь.

Отсутствовал он существенно дольше, чем пару часов. Минхо сильно устал, но давно уже не чувствовал себя на рабочем месте настолько удовлетворенным и спокойным. Может, именно по той причине, что ситуация сложилась чрезвычайная, с тысячами застрявших в аэропорту Индиры Ганди пассажиров, а его присутствие было способно что-то изменить. Он работал весь день, практически без перерывов, занимаясь не прекращающимися просьбами клиентов, помогая расселить пассажиров в близлежащих к аэропорту отелях и ВИП-залах авиакомпании.

Один раз ему даже пришлось вывести женщину средних лет, у которой случился нервный срыв, в более спокойное место, к запасному выходу, и там оказать ей помощь. Сотрудники Службы наземного обслуживания пассажиров обладали базовыми знаниями, как вести себя в подобного рода ситуациях, однако не были подкованны так хорошо, как члены кабинной команды – бортпроводники, умевшие справляться с тяжелыми случаями невроза. И все же Минхо обладал достаточным опытом, чтобы быть эффективным в сложившейся ситуации.

Когда он вернулся за выделенный ему рабочий стол, один из самых возрастных сотрудников офиса криво ему улыбнулся.

– Тебе ведь все это нравится, верно?

Минхо на секунду опешил, не понимая, что тот имеет в виду. Что именно ему нравится: оказать помощь человеку, попавшему в трудную ситуацию? Ощутить себя застрявшим в аэропорту? То, что сезон муссонов наступил на несколько недель раньше? Мужчина, по-видимому, заметил замешательство на его лице.

– «Скайвинд», – пояснил он. – Тебе нравится здесь работать.

Минхо горько усмехнулся.

– Мои мать и сестра полагают, что даже слишком, – сказал он. – И порой мне кажется, что правда на их стороне.

Мужчина от души рассмеялся и снова уставился в экран своего компьютера.

Вскоре пришла Кая, вся увешанная пакетами из ресторана «Дхарамсала» с обедом для всех сотрудников службы, и очаровательно, на взгляд Минхо, покраснела под аплодисменты коллег. Сам он воспользовался этим моментом для того, чтобы подойти к ней и рассказать о выделенном им номере в отеле.

– С формальной точки зрения мы можем претендовать на два номера, – начал объяснять он, указывая ей на кресло в зоне ожидания и приглашая присесть. – Но у нас проблемы с расселением. Есть большие семьи с детьми, им всем как-то придется уместиться на двуспальной кровати, поэтому я и подумал, что лучше мы отдадим им одну из наших.

– Да, наверное, – проговорила Кая, внимательно, чуть нахмурившись, разглядывая листок с распечатанным бронированием номера.

Минхо боялся, что допустил серьезную ошибку, когда предположил, что Кая не откажется разделить с ним номер. Они ведь, можно сказать, уже спали в одном номере, тогда, в Лондоне, но, вероятно, на этот раз – все по-другому.

– Может… – начал он.

Кая не дала ему закончить. С самым решительным видом подняла на него глаза.

– Слушай, а может, мы отдадим и этот номер? – спросила она. – Не могу отрицать, мне очень хотелось бы немного полежать и принять душ, но я могу не спать и вторую ночь.

Минхо почувствовал, что узел в его животе вдруг отпустило, и его охватило совершенно иное ощущение.

– Это очень великодушно с твоей стороны, но ведь может случиться и так, что все затянется дольше, чем на две ночи, – с легкой улыбкой объявил он. – Иди в отель и отдохни немного, я серьезно. К тому же я могу тебя заверить, что практически все пассажиры уже получили по номеру. Если бы не это, я бы никогда не согласился взять один для нас с тобой.

Кая тоже улыбнулась.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – мягко ответила она. Помолчав, протянула руку к лицу Минхо и погладила дужку его очков. Приятное тепло в груди стало еще горячее. – Так ты опять стал похож на библиотекаря-ботана из фильма о юных вампирах.

Минхо нервно засмеялся.

– Удивительно точное сравнение, – заметил он. – Мне крупно повезло, что я догадался взять с собой очки – не думаю, что без них выдержал бы столько часов подряд перед компом.

– Они тебе идут.

Прежде чем ответить, Минхо сглотнул слюну. Что с ним такое? Они с Каей далеко не первый раз вели такие разговоры, но никогда он так не волновался.

– Спасибо, – наконец сказал он.

Несколько секунд оба молчали. Пока Кая резко не поднялась с кресла, как будто вдруг очень заторопилась.

– Пойду кое-что быстренько куплю, а потом, пожалуй, послушаюсь тебя и немного отдохну. Мы увидимся этой ночью?

– Э-э, конечно, – ответил он, чуть растерявшись от столь спешного прощания.

– Не доводи себя до предела и найди несколько минут, чтобы поесть! – крикнула она ему уже на ходу.

В одном из пакетов он увидел небольшую картонную коробку с именем Минхо. Одна из коллег, прочитав надпись, положила ее на его стол. На коробке новый шеф-повар местного ресторана написал короткий французский текст:

Для Минхо.

Надеюсь, что ты с аппетитом съешь свой обед.

Думаю, ты прав: простые блюда – самые питательные.

Нарендра

Внутри была богатырская порция цыпленка с рисом на сливочном масле.

КАЯ

Сравнение оказалось на удивление точным, но здесь следовало учесть, что Кая не раз и не два вспоминала об очках Минхо с того дня, как увидела его с этим аксессуаром в Лондоне. Она почти бегом двигалась по аэропорту в направлении торговой зоны, чувствуя, что щеки ее вот-вот вспыхнут.

Селин должна быть полностью удовлетворена достигнутым, ведь единственное, на что претендовала Кая, – всего лишь намекнуть Минхо о своих к нему чувствах. И она уже сделала более чем достаточно, учитывая нынешние обстоятельства. Ведь они переживают что-то вроде апокалипсиса, черт подери! Никто не флиртует, оказавшись в центре апокалипсиса. Если ты, конечно, не Бен Aффлек или Лив Тайлер, а Кае до каждого из них очень далеко.

Дойдя до маленького супермаркета дьюти-фри, Кая попыталась взять себя в руки. Если она хочет по максимуму использовать предоставленный им гостиничный номер, нужно кое-что купить. Судя по информации в листке бронирования, их обеспечат постельным бельем и пижамами, но ведь нужно еще постирать вещи, которые на ней. Вот когда она сильно пожалела о своем идиотском решении отправиться в Индию без какого бы то ни было багажа и ощутила укол вины за то, что вовлекла в это безумие Минхо.

Подойдя к полкам с товарами личной гигиены, она выбрала бутылку жидкого мыла для ручной стирки. Тут ей вспомнились Дориан и те товары для чрезвычайной ситуации, которые он покупал для внезапно свалившегося на него визита в квартиру Каи. В гостиничном номере, скорее всего, будут зубные щетки для постояльцев, но вот купить нижнее белье, по его примеру, действительно имеет смысл.

Между полок с туристическими журналами и путеводителями ей пришлось подавить горестный вздох. Очевидно, Дориан гораздо лучше справился бы с ситуацией апокалипсиса. Дориан встретил бы закрытие аэропорта даже глазом не моргнув и как ни в чем не бывало уже вовсю флиртовал бы и с Лив Тайлер, и с Беном Аффлеком. Почти бессознательно она вынула из сумки телефон и теперь в нерешительности смотрела на экран. Что, если написать ему? В эту минуту ей не помешало бы с кем-нибудь поговорить.

Но никому писать ей не потребовалось. Еще раньше, чем она успела решиться, на экране высветилось другое имя: Каролина Кабрера.

Каролина

Ты в порядке?

Черт, Кая, я только что проснулась и сразу увидела в новостях, что на Дели обрушилась гроза века.

Кая закрыла глаза, опасаясь, что сейчас из глаз ее брызнут слезы, прямо на журналы и путеводители.

Кая

С нами все хорошо.

Если не считать того, что мы застряли в аэропорту до дальнейших распоряжений.

Сейчас все под контролем, поскольку всех пассажиров уже заселили в отели и страсти немного улеглись.

То, что она написала, соответствовало действительности: эта часть аэропорта в данный момент имела вид совсем не похожий на то, что творилось здесь несколько часов назад. Народу стало значительно меньше, и те немногие пассажиры, кто еще попадался на глаза, вели себя намного спокойнее.

Каролина

То есть самое страшное уже позади, так?

Кая

Думаю, да.

Минхо помогает в офисе.

А я чувствую себя полной идиоткой, виновной в том, что предложила ему этот дурацкий план.

Еще несколько минут назад я была на подъеме, а сейчас из меня как будто воздух выкачали, не знаю, что со мной происходит.

Вдруг совсем сдулась.

Каролина

Никакая ты не идиотка, и, разумеется, ни в чем ты не виновата.

Ты уже знаешь, где вы будете ночевать?

Кая

Нам дали номер в отеле, и сейчас я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы купить то, что нужно для ночевки там.

Каролина

Шоколад.

Купи шоколада.

И нижнее белье.

Недавно я сама оказалась в сходной ситуации (далеко от дома, без багажа, а не в центре муссонных дождей) и могу на 100 % рекомендовать набор из трех трусиков с принтом из дьюти-фри.

Если они есть в JFK и в Инчхоне, то должны быть и в «Индире Ганди», хотя в этом случае там, наверное, будет принт «I  India».

Неожиданно для себя Кая засмеялась.

Кая

Отличная наводка. Поищу.

Подумав немного, она снова принялась набирать текст.

Кая

Ты уже правда в порядке?

Минхо сказал, что тебе стало лучше, когда ты уезжала из Кореи.

Каролина

Гораздо лучше, если сравнивать с днем приезда, конечно.

Пытаюсь собраться с силами, чтобы сделать то, что полжизни откладывала.

Каролина

Кстати…

Помнишь тот день, когда Минхо было нехорошо и мы заставили его висеть на телефоне, пока он не сел в такси?

Кая

Помню.

Каролина

Я кое-что придумала.

Перезвоню, и мы вместе пошопимся.

А потом провожу тебя до отеля.

Кае сразу же стало легче, едва она вошла в номер и закрыла за собой дверь. И пришло понимание, что слишком долго рядом с ней кто-то был, что вокруг нее мельтешило слишком много людей. Мозг наконец мог позволить себе передышку, чуть снизить скорость. Кая только что попрощалась с Каролиной, заверив ее, что ей намного лучше и сейчас она немедленно встанет под душ. Теперь она была безмерно благодарна Минхо за то, что тот убедил ее согласиться на этот номер. Перспектива застрять здесь на несколько дней уже не казалась настолько страшной. Номер был маленьким, но вполне симпатичным. Единственной проблемой, о которой Кая решила пока не думать, отложив ее на потом, сводилась к тому, что в номере только одна кровать.

На ресепшене ей предложили выбрать что-нибудь из чистого белья ее размера. Так что после душа она облачилась в чужую пижаму и рухнула на кровать вниз лицом, не потрудившись откинуть покрывало. Непрерывный стук капель по стеклу звучал мирно и успокаивающе, особенно если не думать о проблемах, которые этот дождь повлек за собой.

В этой позе она почти мгновенно уснула. И проснулась только от стука в дверь. Вскочила открыть ее. С сияющей улыбкой на лице в комнату вошел Минхо.

– Отличные новости! – объявил он вместо приветствия. – Ливень вроде стихает, так что вполне может быть, что полеты возобновятся завтра в полном объеме.

– Да ладно!

Босая Кая, стоявшая на ковре, от радости подпрыгнула, а Минхо устало засмеялся. Потом провел рукой по лицу, приходя в себя, и огляделся.

– Я знал, что номер будет самым простым, но сейчас для меня это чуть ли не люкс.

Кая разделяла это чувство, хотя и вполовину не устала так, как должен был вымотаться он. Минхо прошел в ванную, а вышел оттуда не скоро, когда она снова устроилась в кровати, но на этот раз – сидя, опершись спиной на изголовье, и стала пролистывать новости и прогноз погоды на телефоне. Все еще не могла поверить, что нескончаемый дождь стихает.

Минхо, как и Кая, переоделся в гостиничную одежду. В его случае это оказались длинные штаны от спортивного костюма – из тренажерного зала, наверное, – и футболка. Волосы влажные – он принял душ. А запах жидкого мыла навел Каю на мысль, что он постирал свои вещи.

– Мог бы позвонить в службу прачечной, – заметила Кая. – Уверена – там все работает.

– Не хочу создавать им лишних проблем. Они и так для нас постарались, – ответил он и, чуть поколебавшись, с блаженным вздохом сел рядом с ней на постель.

Кая старалась не слишком зацикливаться на том, что они с Минхо окажутся вдвоем на невероятно удобной двуспальной кровати, на которой, учитывая внешние обстоятельства, им предстояло провести ночь. «И ничего такого, – сказала она себе. – Друзьям порой случается спать рядом». К тому же Минхо и Кая не в первый раз будут вдвоем в гостиничном номере. И все-таки на этот раз все было немного иначе: в том лондонском отеле в номере было две кровати, а на ней самой – больше одежды. Выданные пижамные брюки вдруг показались ей недостаточно длинными, а ткань блузы – слишком тонкой. Наверное, не надо было снимать лифчик.

– Кая?

Она поморгала, возвращаясь к реальности. Минхо о чем-то спрашивал.

– Извини, что?

В глазах его промелькнула улыбка, и он повторил свой вопрос:

– Хочешь, кино посмотрим?

И он показал на телевизор, смонтированный на стене напротив кровати.

– Можно включить какой-нибудь местный канал, – предложила Кая, что-то припоминая. – Не посмотрев местное телевидение, сможешь ли ты утверждать, что в самом деле побывал в этой стране?

Минхо расхохотался.

– Ну так мы и в самом деле в стране именно что не побывали.

Кая огорченно кивнула.

– Ты прав, к тому же я не думаю, что мы тут много чего поймем без субтитров. Может, в качестве альтернативы что-нибудь на «Нетфликсе»? – Она протянула руку, взяла с тумбочки пульт, открыла нужное приложение и что-то набрала в поисковой строке. После чего вслух прочла первую подсказку на экране. – Как тебе «Ночь муссона»? – И засмеялась. – В тему, если хочешь знать мое мнение.

Минхо вновь расхохотался.

– Ладно, давай начнем с этого.

В фильме «Ночь муссона» речь шла о юной девушке, мечтавшей стать танцовщицей, несмотря на противодействие ее консервативной семьи. Из других персонажей там присутствовал старый бенгальский кот с неискоренимой привычкой бродить по крышам Калькутты, студент университета с боязнью высоты и две старушки, повсюду совавшие свой нос. Но при всем этом там не было ни намека на то, что мощный ливень способен повлечь за собой коллапс аэропорта. И все же история оказалась замечательной.

– Как все-таки хорошо, – сказала Кая спустя какое-то время, когда они перешли уже ко второму фильму и третьему «Тоблерону». – Знаю, что это не совсем то, на что мы рассчитывали, – быстро прибавила она. – Знаю, что оба мы мечтали побывать в Тадж-Махале и что ты как проклятый вкалывал черт знает сколько часов подряд, но согласись: когда дождь уже стихает и мы знаем, что расписание рейсов вот-вот придет в норму, все видится немного в другом свете.

Ласково улыбнувшись, Минхо повернулся к ней.

– В тепле, только что из душа, в чистой гостиничной одежде и за марафонским просмотром продукции Болливуда по «Нетфликсу»? Конечно, при таких условиях все видится немного в другом свете. Кроме того, лучшего плана на дождливую ночь мне все равно не придумать.

Он уже больше суток не брился, и пахло от него гостиничным гелем для душа, как, впрочем, и от нее. Под глазами у него поселились легкие тени, однако выданная напрокат футболка сидела на нем просто чудесно. И Кая задумалась: как простая белая футболка с логотипом в виде павлина может так классно на ком-то смотреться?

И тут она поняла, что оба они уже довольно долго глядят друг на друга, как и тогда, в офисе, несколько часов назад. Минхо смотрел очень внимательно, чуть сдвинув брови и с блеском любопытства в глазах, будто старательно разгадывал головоломку.

Тогда-то все и случилось. И никто не мог бы сказать, кто из них двоих сделал первый шаг. Когда Кая попыталась об этом подумать, губы их уже слились в поцелуе.

Медленном и неспешном, влажном и крепком. Ей всегда казалось, что, если дело дойдет до поцелуев, Минхо обязательно оробеет, но выяснилось, что у него гораздо больше опыта, чем у нее. На секунду они оторвались друг от друга – ровно настолько, чтобы стало удобнее: Кая – на спине, Минхо сверху. Кая помогла ему стянуть через голову футболку. Как бы та ему ни шла, но без нее намного лучше. И когда их губы вновь слились в поцелуе, трепещущие руки Каи принялись ласкать его плечи и спину, обводя кончиком пальца выпуклости позвонков. Рука Минхо скользнула по ее шее, прошлась по ключицам, потом расстегнула первые пуговки на пижамной блузе, но не успела снять ее полностью. Он нагнулся, нежно целуя обнажившуюся кожу. Кая одну руку запустила ему в волосы, а другой вслепую шарила по кровати в поисках забытого пульта, а нащупав, выключила телевизор. Вообще-то музыка Болливуда нравилась ей ничуть не меньше, чем любая другая, но в тот момент звуковое сопровождение не показалось ей подходящим.

– Значит, мы так и не узнаем, удастся ли им выдать замуж старшую дочь? – пошутил Минхо между двумя поцелуями.

– Если хочешь, могу и включить, – прошептала Кая, стараясь не поддаться поднимающейся волне неуверенности. – В фоновом режиме.

Единственным парнем, с которым ей случилось переспать, был молодой человек из соседнего городка, знакомый по занятиям в автошколе. Всего несколько свиданий, и каждый раз, когда они занимались сексом в машине, он старался сделать громче радио. У Каи закрались тогда подозрения, что так он чувствует себя более расслабленно, что этот фон как-то снимает с него напряжение, оглушительное ощущение интимной близости.

Но Минхо, судя по всему, был совсем не таким, как тот парень.

– Мне больше нравится так, – проговорил он, спускаясь по телу Каи вниз. – Предпочитаю слушать дождь и, совершенно точно, предпочту слышать тебя.

Губы его коснулись внутренней стороны ее бедра и ласкали особенно нежную в тех местах кожу. Потом он снова переключился на внешнюю сторону бедер, и постепенно губы его поднялись до точки, где короткие пижамные штанишки Каи собрались складками. Минхо положил обе руки на резинку и поднял на нее глаза. Значительность этого взгляда заставила Каю содрогнуться.

– Можно это снять? – спросил он.

Кая кивнула и сразу закрыла глаза, сдерживая волну желания. Голос Минхо, руки Минхо, лицо Минхо. Слишком всего много. Всего и сразу. Она чувствовала, что утратила способность на хотя бы одну сколько-нибудь связную мысль. Чуть приподняла бедра, помогая снять с себя пижамные штанишки. Сама сдернула блузу, даже не потрудившись расстегнуть ее, и отбросила в сторону.

Когда Кая вновь легла на спину, Минхо молча, с каким-то трепетом, обвел ее медленным взглядом, всю целиком. Его, кажется, совсем не смущало, что на Кае – трусики из дьюти-фри всего за три евро. Возможно, весь фокус заключался в том, что в тот момент на Кае только и было, что эти трусики за три евро из дьюти-фри.

– Ты всегда… – зашептал он, не отрывая от нее взгляда. – Ты сейчас… – Для нее стало немалым облегчением это открытие – не только у нее отсутствует способность четко и связно мыслить. – Ты всегда казалась мне красавицей, – сформулировал он наконец, и по Кае вновь пробежала дрожь. – Но сегодня…

Она не позволила ему договорить. Это был уже перебор. На краткий миг Кая поняла того парня из автошколы: ее тоже охватило желание, чтобы возникло что-то, способное хоть немного понизить напряжение. И она притянула его к себе, чтобы поцеловать.

– На тебе слишком много одежды, – пожаловалась Кая и скользнула рукой в задний карман его спортивных штанов.

Минхо снова немного отстранился. Теперь его волосы были всклокочены еще сильнее и он тяжело дышал.

– На самом деле на мне не так уж и много одежды, – ответил он с поразительным смущением, если иметь в виду, что лежал он на почти полностью обнаженной Кае – было практически невозможно скрыть возбуждение. – Если я сниму брюки… – И он тоже на секунду прикрыл глаза. – У меня не было времени зайти в дьюти-фри – я шел прямо сюда. И мои единственные трусы сейчас сохнут на стенке душа.

– Так ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что если ты не хочешь идти еще дальше, то я могу остановиться. – И он ласково убрал со лба Каи прядь волос. – Но в этом случае я не могу снять брюки и остаться, как ты, только в нижнем белье по той веской причине, что его просто нет.

Кая снова потянулась к нему губами, на этот раз улыбаясь.

– Очень рискованно с твоей стороны, – пошутила она. – В европейском таком стиле.

– И ничего смешного, – сказал он, не в силах спрятать улыбку. – Ты слышала, что я тебе сказал?

– Слышала, но дело в том, что на самом деле я хочу зайти дальше, – ответила Кая серьезно. После чего снова сунула руку в задний карман штанов Минхо и притянула его к себе, ощутив сквозь тонкую хлопчатобумажную ткань его эрекцию. – Если, конечно, ты тоже этого хочешь.

Минхо едва удалось подавить стон, и Кая почувствовала, что этот приглушенный звук – лучшее из всего того совершенно невероятного, что уже случилось в этой комнате.

– Я тоже хочу большего, – признался он, зарывшись лицом в шею Каи. Потом поискал ее свободную руку и сплел свои пальцы с ее пальцами. – И мне плевать на то, хорошая это идея или нет.

Каю это тоже не волновало. Абсолютно. И Минхо вновь потянулся к ней, чтобы поцеловать. Одновременно отпустил ее руку и переместил ее себе на бедро, как раз над резинкой своих спортивных брюк, чтобы она помогла ему снять их.

МИНХО

Проснулся Минхо в постели один. И далеко не сразу понял, где он, собственно, находится. Приближался рассвет – небо за окном посерело. Ливень превратился в мелкий, шелестевший за стенами дождик. В номере пахло жидким мылом для стирки и гостиничным дезодорантом, и к этому букету примешивался тонкий, едва различимый запах секса и пота. Минхо под простынями был по-прежнему обнаженным. Когда же он уснул? Этого он не помнил. Приподнявшись, он постарался разглядеть, что происходит в погруженной в сумерки комнате. Встретился взглядом с Каей. Она сидела возле письменного стола в кресле, полностью одетая, и завязывала шнурки.

– Не хотела тебя будить, – заговорила она и отвела взгляд, возвращаясь к прерванному занятию. – Спал ты не больше пары часов.

– А кажется, что прошло не меньше пары дней, – проговорил Минхо.

Кая чуть улыбнулась, но еще несколько секунд не отрывала глаз от ботинок. Потом встала с кресла, взяла в руки телефон Минхо, забытый им на столе, и осторожно кинула его на кровать.

– Пришло сообщение, что расписание вылетов вот-вот восстановится.

Минхо глядел на нее в полной растерянности. Почему они говорят об этом, а не о том, что только что между ними было?

– Мой самолет уже через час, – прибавила она. – До твоего остается чуть больше, но он точно вылетит еще до полудня. Наверняка тебе скоро пришлют сообщение.

Минхо увидел темный экран своего мобильника на белом одеяле, потом поднял глаза на нервное лицо Каи – та, казалось, не была способна выдержать его взгляд дольше трех секунд, словно смотрела на солнце.

– Хорошие новости, я полагаю. – Больше он ничего не сказал.

– Да, хорошие, – отозвалась Кая, теребя рукав трикотажного платья. – Можно вернуться домой.

Все дело в этом? По этой причине она такая странная?

– Кая, я…

Она не дала ему говорить.

– Мне уже пора. До регистрации на рейс нужно заполнить пару бланков, так что у меня остается совсем немного времени.

Он начал было вставать с постели. Но тут же вспомнил, что на нем ничего нет, а Кая полностью одета. И резко остановился.

«На тебе слишком много одежды», – шепнула она ему всего несколько часов назад. На какой-то миг Минхо показалось, что все это произошло вовсе не с ним, а с кем-то другим. Что эти ее слова – часть воспоминаний, не в полной мере принадлежащих ему одному.

– Я могу тебя проводить, – предложил он. – Дай мне всего десять минут, и я провожу тебя до самого выхода.

– И что это может изменить?

Кая произнесла эти слова так тихо, что Минхо с трудом разобрал их. Вдруг она совсем поникла. Ошарашенный, он отрицательно покачал головой.

– Ну, не знаю, мы можем… – Что? Что он хотел ей сказать? – Можем поговорить о том, что произошло ночью?

Кая улыбнулась, но очень скоро уголки ее рта вновь печально опустились. По крайней мере на этот раз она выдержала его взгляд.

– Не хочу все испортить.

– Поговорить об этом – значит испортить? – удивился Минхо, не в силах подавить горечь и разочарование в голосе. – Не знаю, чего ты ждешь от меня. Или что, тебе кажется, мы должны сделать?

– Речь не о том, что мы должны что-то сделать, а о том единственном, что мы можем сделать, – запальчиво ответила Кая. – А можем мы взойти на борт разных самолетов и вернуться домой.

– А что будет потом? – не сдавался Минхо.

– Завтра ты из офиса напишешь всем нам письмо, в котором расскажешь, что́ мы будем читать в следующем месяце, – ответила Кая. – И так уже все сроки прошли. Потом ты напишешь еще одно письмо, лично мне, в котором поделишься чем-нибудь любопытным, например как у тебя прошел день, и я тебе отвечу – чем-нибудь в том же роде, как и всегда. И мы будем жить так же, как жили раньше, каждый свою жизнь в восьми тысячах девятистах шестидесяти километрах один от другого, потому что – а что мы еще можем сделать? – Она повторила сказанное раньше. И, хотя в комнате царил полумрак, было очевидно, что Кая плачет. – И да, если ты вдруг задаешься этим вопросом: ты мне так нравишься и я настолько мелодраматична, что наизусть выучила точное расстояние между нашими городами.

Комната на несколько секунд погрузилась в тишину, пока не зазвучал голос Минхо:

– В восьми тысячах девятистах пятидесяти семи.

– Что?

– Точное расстояние между Парижем и Инчхоном – я тоже выучил его наизусть.

Кая нервно засмеялась и смахнула с глаз слезы. Минхо ей улыбнулся, она тоже ответила ему робкой улыбкой.

– И все-таки я не хочу, чтобы ты провожал меня до самого выхода, – сказала она, все еще мягко улыбаясь. – Лучше попрощаемся здесь.

– Хорошо. Я понимаю.

– Доброго пути домой, – пожелала она ему, открывая дверь, и в ту же секунду внешний мир вырос стеной между ними. – Не забудь посмотреть, когда у тебя вылет.

– Счастливого пути, – через силу выдавил Минхо.

Он не был уверен, что Кая его услышала. Она уже захлопнула дверь у себя за спиной.

С тяжелым вздохом он снова упал на постель. И долго лежал, бессмысленно глядя в потолок, а потом поискал рукой телефон и стал проверять сообщения. Действительно, только что поступила информация, что его рейс отправляется через три часа. Отлично. У него еще полно времени, чтобы принять душ, что-нибудь съесть и оплакать свои ошибки.

Подняться на борт этого самолета и вернуться в Корею казалось ему беспредельным сюрреализмом. Вернуться к своей обыденной жизни и, как и сказала Кая, послать им всем на следующий день письмо, где будет названа новая книга, которую будет читать их клуб в следующем месяце. После неожиданного визита Каролины, после ее признаний при их прощании и, самое главное, после проведенной с Каей ночи – как он сможет делать вид, что все как всегда, что ничего не изменилось?

И вдруг он понял, что нужно делать. Он кликнул на номер телефона, которым сопровождалось сообщение с подтверждением его вылета, и поднес телефон к уху.

– Авиакомпания «Скайвинд», чем могу помочь? – раздалась английская речь.

– Добрый день, – в свою очередь произнес Минхо. – Сожалею, что вынужден вас побеспокоить, но я хотел бы узнать, не поздно ли мне поменять билет в Инчхон на другое направление?

– Разумеется, нет, – ответил голос, и фоном этим словам послужил такой успокоительный звук быстро бегающих по клавиатуре пальцев. – Куда желаете вылететь?

Глава 15

Все остальное

СКАЛА НАХВААМ, ЭКСТ[87], ДЕНЬ.

(Сонхи и Тэхон, лицом друг к другу, на краю утеса. Тэхон вновь обрел человеческий облик, Сонхи, только что взбежав на скалу, тяжело дышит.)

СОНХИ

Перестань так делать.

ТЭХОН

Делать что?

СОНХИ

Перестань смотреть на меня так, как будто ты веришь, что мы предназначены друг для друга.

ТЭХОН

(Смеется.)

Но я и вправду думаю, что мы предназначены друг для друга.

СОНХИ

А мне все равно, ты что, не понимаешь? Мне плевать на то, что говорится в этом пророчестве, мне до лампочки, что твой отец – владыка всего Тихого океана, а я – всего лишь простая стипендиатка…

ТЭХОН

На самом деле он у меня всего лишь владыка только базальной зоны – в эпипелагической царствует мой дядя.

СОНХИ

Да не в этом дело! Забудь ты об этом, я совсем о другом, я пытаюсь тебе сказать, что…

(Сонхи умолкает. Она приближается к Тэхону и обхватывает руками его лицо.)

СОНХИ (ПРОДОЛЖ.)

Да мне все равно. Мне вообще уже плевать на все. Но если ты бесконечно будешь пытаться выяснить, есть ли в этом какой-то смысл, говорилось ли в том подслушанном в пещере пророчестве не о ком-то другом, а о нас с тобой, то упустишь все остальное.

ТЭХОН

(Смутившись.)

А что это – все остальное?

СОНХИ

Мы. Настоящая жизнь.

(Сонхи приникает к Тэхону и целует его.)

(Саундтрек набирает силу: GOT7 «You are».)

СОНХИ (ПРОДОЛЖ.)

Перестань придавать такое значение тому, что, на твой взгляд, должно происходить, и сосредоточься на том, что происходит на самом деле!

Фрагмент сценария 16-й серии дорамы

«Мой парень – русал»

ТЕМА: Читая роман для книжного клуба

От: Каролина Кабрера (JFK – международный аэропорт имени Джона Кеннеди)

Кому: Роса Моралес – санаторий Пунта-де-Пальма

2 июня, 21:47 (EST – североамериканское восточное время)

Здравствуй, мама!

Я не вполне понимаю, что ты в точности хотела в тот день, когда появилась в моем офисе. Может, у тебя появился какой-то вопрос и необходимость решить его в офисе Службы наземного обслуживания пассажиров – и ты подумала: «Окей, раз уж я все равно здесь, то оставлю, пожалуй, визитку дочке, которую не видела семнадцать лет»? Или же ты подумала, что тот имейл, в котором я просила тебя о помощи – оплатить счета Мариен, – означает, что я готова простить тебя и начать наши отношения с чистого листа?

А знаешь? Отправляя тот имейл, я сама толком не знала, готова ли тебя простить; но один мой очень хороший друг подарил мне на днях книгу, и она заставила меня открыть глаза. Я прочла ее во время перелета из Южной Кореи в Соединенные Штаты.

И как-то так получилось, что я приняла решение: простить тебя.

Я прощаю тебя, мама. Я прощаю тебя, ведь через пару месяцев мне исполнится двадцать четыре, а я хорошо знаю, что тебе тоже когда-то было двадцать четыре и мы с тобой жили вдвоем в той тесной квартирке. И я могу понять, что ты вовсе не родилась моей мамой, и могу понять страх, временами терзавший тебя, когда ты растила меня совсем одна, без достаточных средств в таком городе, как Нью-Йорк. И еще именно сейчас я, как никогда, понимаю, как трудно быть взрослой, как неподъемны порой счета за лечение и аренду квартиры.

Я могу представить, что́ именно ты хотела сказать, придя ко мне в офис. То же, что собиралась сказать все эти годы, вспомнив обо мне: что ты приняла единственно верное решение, лучшее для нас обеих. Я не знаю, права ты или нет. Но на самом деле это теперь не так важно, ведь я уже знаю, что тогда ты всем сердцем в это верила, была убеждена, что так будет лучше. Скорее всего, ты вообще думала, что это – единственный выход.

Так что цель достигнута; если ты стремилась именно к этому, явившись ко мне на работу, то вот оно, у тебя в руках. Я прощаю тебя. Прощаю по-настоящему, искренне.

Вот только я не могу возобновить наши отношения, начав с чистого листа. По крайней мере не сейчас. Сейчас тебе придется довольствоваться этим письмом и моим прощением. Может, спустя какое-то время я тебе напишу. Может, придет день, когда я захочу увидеть тебя, но не сегодня.

Знаю, что ты поймешь, потому что тебе, как и мне, тоже когда-то было семь лет, и пятнадцать, и двадцать четыре.

С пожеланием доброго здоровья —

Каролина

Каролина Кабрера

Ассистент менеджера

Служба наземного обслуживания пассажиров

Аэропорт имени Джона Кеннеди – Нью-Йорк – США

МИНХО

Ему бы следовало догадаться, что дома Дориана он не застанет. В конце концов, день-то рабочий. По крайней мере по представлениям Минхо. Он был практически уверен, что сегодня понедельник. Вроде бы, когда его самолет вылетал из Нью-Дели, был понедельник, верно? Определиться в днях недели оказалось не так легко. К тому же он не очень хорошо понимал, который час. Что-то около полудня. Наручные часы по-прежнему показывали корейское время, а телефон застрял в часовом поясе Индии, поскольку с момента приземления в лондонском аэропорту у него еще не было возможности подключился к интернету.

Минхо был вконец измотан, соображал с трудом. Мысль лететь в Лондон оказалась не очень удачной. Ведь не было никаких гарантий, что Дориан в Лондоне. Он вполне мог бы лететь сейчас обычным маршрутом в Лос-Анджелес, в таком случае он вернется обратно не раньше, чем через несколько дней.

Так или иначе, но он устало опустился на ступеньку лестницы спиной к стене. И вспомнил, что уже сидел тут. Первый его разговор с Каролиной без свидетелей тоже состоялся на этой лестнице.

«Просто закрою на минутку глаза, – пообещал он себе. – А потом встану и подумаю, что дальше делать. Поищу отель или позвоню Дориану. Неплохо бы написать на работу. Они, наверное, думают, что я до сих пор в Нью-Дели». С каких это пор работа у Минхо оказалась на последнем месте? «Всего несколько секунд, – повторил он себе, – а потом займусь решением вопросов».

Когда он проснулся, солнечное пятно на последней лестничной площадке переместилось. И трудно было сообразить, где он находится и кто рядом с ним. На какой-то миг ему показалось, что он все еще в Индии, в гостиничном номере, с Каей. Предположение, бесконечно далекое от реальности! На самом деле он заснул на лестнице, щекой на ступеньке. Рядом с ним кто-то сидел и как будто ждал его пробуждения, с любопытством разглядывая Минхо. На этом человеке белая рубашка, поверх нее – бежевый жилет с вышитым на ней логотипом авиакомпании «Скайвинд». От одного взгляда на него Минхо стало легче.

– А я уже думал, что ты в Лос-Анджелесе, – проговорил он.

Итак, он спал на последней площадке лестницы многоквартирного дома в самом центре чужой столицы. Его даже в дрожь бросило от одной мысли, что в теории с ним в подобной ситуации могло бы случиться. Но Дориан выглядел совершенно невозмутимым. И глаза его светились искренним любопытством.

– А я думал, что ты в Индии. Или на обратном пути в Корею.

Минхо выпрямился, стараясь не показать, как ему больно. Шея у него здорово затекла.

– Я там и был. В Индии то есть. И должен был вылететь обратным рейсом в Корею, но в последний момент передумал.

– И вылетел сюда, – недоверчиво досказал Дориан. – Выбрав из всех возможных направлений именно это.

– Каких еще возможных направлений?

– Ну не знаю. – Несмотря на почти шутливый тон, в голосе его послышалась какая-то уязвимость. – Нью-Йорк, например.

Минхо кивнул. Похоже, что его подозрения относительно Дориана имели под собой основания.

– Так, значит, ты в курсе, что мы с Каролиной – гипотетически родственные души, так?

Дориан устало улыбнулся.

– Да, я довольно глубоко погружен в эту тему.

– Она летала ко мне в Инчхон…

– Насчет этого я тоже в курсе.

– Но любит она тебя.

Дориан не ответил. Несколько секунд он молчал, хмуро разглядывая свои руки, упертые в колени.

– Это она тебе сообщила? – наконец спросил он.

– Не словами, – пояснил Минхо. – Но это и так заметно.

– Это у нее пройдет, – отреагировал Дориан. – Рано или поздно, но она когда-нибудь поймет, что ей нужно.

– А ты – не то, что ей нужно?

Дориан поднял на него взгляд.

– Да как я могу оказаться хоть кому-то нужен? Уж во всяком случае не той, кому предназначен самой судьбой почти супермен.

Минхо засмеялся.

– Следует полагать, что супермен – это я?

Дориан почти по-детски пожал плечами.

– Разве это не очевидно?

– Не знаю, – все еще улыбаясь, ответил Минхо. – Ты вот только что застал меня спящим на лестнице. И я, в самом прямом смысле слова, понятия не имею, какой сегодня день. Так что мне как-то трудно считать себя суперменом, достойным Каролины.

Дориан тоже засмеялся. Нервным смехом, вызвавшим в душе Минхо странную смесь эмоций. Может, под воздействием джетлага, но Дориан показался ему единственным родным лицом в этой стране, и у Минхо возникло желание взять его за руку. Он сдержался. Но не смог не задать ему вопроса, что постоянно звучал в его голове с той самой минуты, как Каролина открыла ему правду:

– Так, значит, единственный твой мотив записаться в книжный клуб – желание свести Каролину со мной?

Голос его прозвучал намного тише и с большей неуверенностью, чем ему самому того бы хотелось. Он очень устал – не только в эту минуту и не только физически. Устал от всех этих свиданий вслепую и намерений кого-то с кем-то свести. Устал от того, что буквально каждый видел в нем только то, что хотел видеть.

Дориан перевел на него виноватый взгляд.

– В этом и правда заключалась первоначальная мотивация, – признал он. – Для меня было бы намного проще, если бы Каролина думала о ком-то другом. Наша с ней дружба работала куда лучше, когда она была с Рэнди. И я подумал, что если она снова в кого-то влюбится, пусть даже платонической любовью, то напряжение между нами исчезнет.

Минхо тяжело вздохнул.

– Так я и думал.

Нога Дориана как-то странно дернулась, как будто он хотел приблизиться к Минхо, но передумал в последний момент. Может, тоже последствия джетлага?

– Но это не все, – продолжил он. – Ты мне в общем понравился, когда мы случайно встретились в ресторане, а еще мне понравилась Кая, когда она подошла ко мне в аэропорту Шарля де Голля. Думаю, что какая-то часть меня просто горела желанием познакомиться с вами поближе.

Минхо испытал настоящее облегчение. Поднявшись на борт летевшего в Лондон самолета, он сам себя убедил, что летит туда с целью попытаться помочь Дориану разобраться в его отношениях с Каролиной, а также в своих собственных чувствах. На самом деле, и он понял это только сейчас, целью его было нечто другое: чтобы Дориан сказал ему ровно те слова, которые сейчас прозвучали.

– Я рад, что вы оба записались в клуб, какими бы ни были ваши мотивы. Мы существуем всего несколько месяцев, но мне не хочется его потерять. Мне нравится то, что мы делаем, и нравится, что вы с Каролиной – его участники, что мы вчетвером – нечто целое.

Дориан молча кивнул; внезапно он показался растроганным.

– Мне тоже не хочется его потерять.

После продолжительной паузы Дориан наконец поднялся с пола, потягиваясь.

– Пойдем к нам. Я, конечно, не спал на лестнице, но только что сошел на землю после длительного перелета и хочу отдохнуть. Могу одолжить тебе что-нибудь из одежды, а также диван.

Минхо тоже быстро поднялся. Слова о диване прозвучали для него райской музыкой.

ДОРИАН

– Ты что, с ним переспал? – поинтересовался Адриэль, бросив взгляд на Минхо через приоткрытую кухонную дверь. – Можешь мне смело признаться – ты ведь знаешь: кто-кто, но я тебя точно осуждать не буду. На самом деле, это многое бы объясняло.

– Разумеется, мы не переспали, – прошипел вполголоса Дориан, чтобы Минхо их не услышал. – А что бы это, собственно, объясняло, если б все-таки мы это сделали?

– Всю твою экзистенциальную драму, – пояснил Адриэль, почти с вызывающей невозмутимостью наполняя водой электрический чайник. – Тот факт, что тебя гораздо меньше заботит, что Каролина сойдется с Минхо, чем с каким-то другим чуваком. А еще тот факт, что сейчас он сидит на диване у меня в квартире заспанный, будто только что встал, в твоей одежде, и к тому же лопает мои мюсли. Ты ведь точно не дашь первому встречному поносить свои шмотки, особенно эту твою жлобскую маечку с мордой кота-покемона из «Тим-Рокета».

– Никакой это не кот, это Мяут[88], – возразил Дориан. – И потом – оказалось, что да, меня это заботит, – признался он. – Мне вовсе не все равно, сойдутся ли Минхо и Каролина. Когда я узнал, что она полетела к нему в Корею, думал, с ума сойду.

Адриэль повернулся к Дориану и сунул ему в руки чашку горячего чая.

– А теперь, значит, Минхо прилетел к тебе, – с улыбкой поддел он. – А осенью, и тоже с твоей подачи, здесь у нас поселится Кая, которая будет проходить практику в моем университете. У вас прелюбопытнейший книжный клуб! На мой вкус – с небольшим перебором, но небезынтересный, этого у вас не отнимешь.

Дориан, презрительно сузив глаза, смерил взглядом Адриэля, но возражать не решился. В конце концов, в чем-то тот был прав. Возможно, все было бы намного проще, если бы их общение ограничивалось электронными письмами.

– Идем, – заявил он соседу. – Если мы и дальше здесь будем торчать, то Минхо подумает, что мы перемываем ему кости.

– Именно этим мы и заняты – перемываем ему кости.

Дориан эти слова проигнорировал, взял вторую чашку с чаем и вышел из кухни, направляясь в гостиную. Минхо и Рича вроде как смотрели телевизор. Дориан протянул Минхо чашку, хотя тот держал в руках пиалку с мюсли. Было около восьми вечера, но Минхо, можно сказать, только-только проснулся. Когда они вдвоем вошли в квартиру, Дориан приготовил ему суп из пакетика и поделился своим чистым бельем. Минхо принял душ, а потом неожиданно уснул на диване. Волосы у него высохли странно – по спирали на каждой стороне головы, глаза опухли. Но выглядел он намного живее, чем при двух предыдущих их встречах. Как будто бы он вдруг перестал быть носителем ярлыка «родственная душа Каролины» и стал наконец Хан Минхо, то есть кем-то, кто занял самостоятельное место в жизни Дориана.

– Что смотрим? – поинтересовался он, тоже усаживаясь на диван поближе к Риче.

– Дораму, – ответила Рича, не отрываясь от экрана. – Сериал, который показывает корейское телевидение, Минхо его на «Нетфликсе» отыскал.

– Да его вовсе и не обязательно смотреть, если он вам не нравится, – подал голос Минхо, смутившись. – Но этот сериал понравился моим друзьям, а Рича сказала, что ей хотелось бы попробовать что-нибудь новенькое.

– Вообще-то я сказала, что больше не желаю черт знает в какой раз смотреть документалку о динозаврах, – уточнила Рича, с ангельским видом посмотрев на Адриэля.

Удостоенный этого взгляда опустился в кресло, презрительно цокая языком, и отпил глоток из своей чашки.

– И никакие они не динозавры, а млекопитающие рептилии, – уточнил он. – Но если вам не по вкусу новые темы для разговора, которые я тем самым нашел, то я всегда могу вернуться к беседам об Оскаре Уайльде.

– Млекопитающие рептилии нам в высшей степени интересны, – поторопился с реакцией Дориан. – Тебе и впредь следует просвещать нас исключительно на эту тему.

Минхо засмеялся.

– А я не буду против, если ты расскажешь об Оскаре Уайльде, – признался он.

Адриэль благодарно ему улыбнулся.

– Может, нам удастся совершить некий обмен, – выступил он с предложением. – Ты останешься жить здесь с нами, а Дориана мы отправим в Южную Корею.

– Заткнитесь хоть на секунду, – жалобно вступила Рича. – Я теряю нить. Кто вот эта старушка?

– Прабабушка главной героини, – пришел на помощь Минхо. – В своей юности она тоже влюбилась в русала. Вот почему Сонхи понимает речь Тэхона под водой: жених ее прабабки на прощание одарил этим даром и ее, и всех ее потомков.

– Неплохой подарочек, – отметила Рича. – У моей бабушки в Удайпуре тоже есть старинный воздыхатель, который пытается ее завоевать уже долгие десятилетия. Когда я в последний раз приезжала ее навестить, он подарил мне скидочный талон на отбеливание зубов. Я бы предпочла способность понимать речь сирен и русалок.

Все трое расхохотались.

– А знаешь, – Минхо обернулся к Риче, – я только что вернулся из Индии, но почти ничего там не видел: из-за страшной бури мы просидели все выходные в аэропорту.

– Серьезно? – удивилась она. – Не повезло.

– Ну, не все так мрачно. Аэропорт оказался весьма симпатичным.

В звучании голоса Минхо, как и немедленном изменении направления его взгляда, уткнувшегося в чашку с чаем, было нечто такое, что привлекло внимание Дориана. В Нью-Дели между ним и Каей что-то было? Но раньше, чем он успел понять свои чувства по этому поводу, его отвлек Адриэль.

– Слушай, Дориан, а ведь этот персонаж, кажется, на тебя похож.

Дориан перевел взгляд на экран и нахмурился.

– Ты нашел сходство в типе чешуи?

– Именно. Он только что посмотрел на рыбака с таким выражением – ну, знаешь, эдакая смесь нерешительности и превосходства, – с которым ты глядишь на каждого встречного.

Рича расхохоталась.

– Ой, правда! Дориан, вы с ним похожи – просто один в один.

– У него рыбий хвост и жабры, – возразил Дориан. – Вообще не похожи.

Однако Минхо, кажется, был того же мнения.

– А я-то думал, кого мне этот персонаж напоминает… – Поймав на себе взгляд Дориана, он улыбнулся. – Дело в том, что у него не всегда рыбий хвост, время от времени он обретает вполне человеческий облик.

– Кроме того, он ведь главный герой, – вставила свое слово Рича. – А кому не хочется стать главным героем?

– Зависит от истории, – ответил Дориан. – И от того, кто окажется в главных героях вместе с тобой.

Несмотря на легкий тон этого разговора, темные глаза Минхо вдруг вспыхнули пониманием. И он замолчал до конца серии, задумчиво глядя на экран. Дориан даже заподозрил, что сам он успел, наверное, сказать или сделать нечто такое, что Минхо счел для себя неприемлемым.

Когда пришло время ложиться спать, Адриэль и Рича разошлись по своим комнатам, оставив Дориана и Минхо в гостиной. Дориан пошел за одеялом и подушкой. Когда же он вернулся, Минхо все еще не отводил глаз от выключенного телевизора.

– По поводу того, что ты чуть раньше сказал Риче… – заговорил он, – о том, чтобы быть или не быть героем… А тебе не кажется, что все, что с нами происходит, – это всегда какая-нибудь история?

Дориан кинул подушку на диван и развернул одеяло.

– Думаю, что так оно и есть, но зависит, с какой стороны посмотреть.

Минхо повернулся к нему.

– А ты не задавался вопросом, какую в таком случае роль играешь ты? Я вот задаю себе такие вопросы. – И он вновь опустился на диван. – Не так давно я узнал, что девушка, с которой я встречался, и мой лучший друг испытывают друг к другу нежные чувства.

Дориан широко распахнул глаза. А потом сел на пол возле журнального столика, чтобы глаза его оказались на одном уровне с глазами Минхо.

– Вот черт, вряд ли тебя обрадовала такая новость!

Минхо пожал плечами.

– Думаю, это было вполне естественно: случилось то, что должно было случиться. Я всего лишь сыграл ту роль, которая была мне в этой истории предназначена. То же самое с тобой и Каролиной.

Дориан во все глаза смотрел на него в полном недоумении.

– Не уверен, что хорошо понимаю, что ты имеешь в виду.

Минхо провел рукой по мягкому одеялу и стал разглядывать след, что оставляла его рука на ворсистой поверхности, будто тянул время, не решаясь продолжить.

– Я знаю: ты думаешь, что Каролине было бы лучше, если бы она выбрала меня, а не тебя, тебе кажется, что такой выбор стал бы для нее самым разумным. И даже стал бы ее судьбой. Но ты не понимаешь другого: я всего лишь наследник сети.

Дориан в растерянности пару раз моргнул.

– Извини, не понял.

– Я – один из персонажей дорамы, которую мы смотрели. Тот, кто все время ходит в костюме и помог героине, когда та упала с велосипеда.

– А, тот сексапильный чувак, что так понравился Адриэлю? Ты – он? А почему ты думаешь, что именно ты – он, а я – морское чудище?

Минхо, с виду совсем печальный, к собственной досаде, вдруг улыбнулся.

– Он – не чудище, а русал, – поправил Минхо. – И Рича права: кому не хочется оказаться главным героем?

– А что, разве наследник сети – не главный герой?

Минхо отрицательно помотал головой.

– Наследник какой-нибудь сети присутствует всегда, в огромном числе самых разных романтических историй. Это такой архетип, весьма популярный. Он всегда кажется самым разумным выбором для девушки: они хорошо ладят, он уравновешенный, к тому же он красивее главного героя, как правило… – Сообразив, что сморозил что-то не то, он поднял руки. – Нет-нет, я не хотел сказать, что это наш случай!

Дориан криво улыбнулся.

– Адриэль, без сомнения, решит, что нас и это касается.

– Да без разницы, самое главное, что в конце концов выбор ее никогда не останавливается на нем. Она всегда выбирает другого: русала, исполнителя инди-рока, лиса с девятью хвостами, гангстера в белых перчатках или владельца хорька, без конца глотающего наперстки. Потому что никому не хочется остаться с наследником сети, если есть хоть один шанс заполучить кого-то еще. Наследник – самый разумный, но наиболее скучный выбор. Не я главный герой в этой истории, а ты и Каролина.

Дориан нахмурился.

– А что в последнее время творится с тобой и с Каей? С какой стати вы так упорно твердите, что вы скучные?

Минхо этот вопрос явно застал врасплох.

– Кая считает себя скучной?

– Ну да, черт возьми, она сама мне это сказала, когда я летал к ней в Париж.

– Но она совсем не скучная, она классная…

Дориан с ласковой улыбкой глядел на Минхо.

– Но ведь и ты тоже, идиот. Никакой ты не наследник сети. Или даже если и так, то архетип этот серьезно недооценен.

Минхо усмехнулся.

– Может, и так…

– Именно что так, без тени сомнений, – заявил Дориан. – Если бы все это оказалось такого рода историей, дорамой или одним из романов книжного клуба, то твое имя в аннотации появилось бы первым. Уверен на сто процентов.

Минхо снова засмеялся. Слова Дориана вряд ли его убедили, но как минимум чуть приободрили. Когда же он заговорил, то голос его прозвучал твердо:

– Если бы все это оказалось такого рода историей, дорамой или одним из романов книжного клуба, тебе следовало бы пулей вылететь из этого дома и первым же рейсом лететь в Нью-Йорк, чтобы сказать о своих чувствах Каролине. – И только после этих слов он потянулся к Дориану и пожал ему руку. Дориан сердцем почувствовал, что Минхо уже давно хотел это сделать. Дориан не отрывал взгляда от его часов, точно таких же, как у Каролины. – Это меньшее, чего оба вы заслужили после всех этих лет. Будь честен с ней и позволь ей самой решить, что ей нужно.

КАРОЛИНА

В такие дни Каролина сильнее, чем обычно, скучала по Дориану.

Скучала невероятно: ей страшно хотелось, чтобы он оказался рядом, но еще больше – поговорить с ним. Послать ему сообщение или позвонить по телефону, спросить, как прошла неделя. Пошутить, посмеяться над какой-нибудь глупостью, может, рассказать о том письме, которое пару дней назад она написала матери. Пока что об этом она никому не говорила.

У них с Дорианом далеко не в первый раз случалось, что какое-то время они практически не разговаривали. Неделями не подавали признаков жизни, но их отношениям это ничуть не мешало. Однако все изменилось, когда оба вступили в книжный клуб. С тех пор она успела привыкнуть к чуть ли не ежедневным весточкам от Дориана, и нынешнее их отдаление стало для нее мучительным.

В особенности потому, что Каролина прекрасно знала об истинных причинах этой холодности: вечеринка. Та треклятая вечеринка на пустыре и все, что за ней последовало. Каролина начинала уже сомневаться, что им хоть когда-нибудь удастся от этого оправиться. Теперь уже почти невозможно вернуться к нормальности, к первоначальному статус-кво, который, после той краткой вспышки в новогоднюю ночь в Камден-тауне, они решили восстановить и блюсти.

Каролина горько вздохнула и спустилась с перрона метро, неторопливо двигаясь к дому прилегающими к проспекту Рузвельта улочками. Вечер был приятный, особого желания как можно скорее прийти домой она не испытывала. Около получаса назад пришло сообщение от Лили: они с Мариен поведут Хулио и Лоренсо в кино, после чего все вместе поужинают в торговом центре. Каролина не имела ничего против перспективы присоединиться к ним после работы, но, когда она написала это Лили, та ответила вот что: «Иди домой, девонька. Послушайся меня». Каролина послушалась, хотя очень удивилась ответу. Не сказать чтобы у нее имелись какие-то более интересные планы на этот вечер.

Возможно, Дориан как-то почувствовал, что она уже давно думает о нем, потому что прямо посреди проспекта, который Каролина переходила по зебре, у нее зазвонил телефон. На экране телефона в сопровождении характерной вибрации входящего вызова появилось селфи, сделанное на телефон Каролины почти год назад в тот вечер, когда Дориан остался ночевать в их с Рэнди квартире в Гринвич-Виллидже.

Каролине довольно хорошо запомнился тот день. Он не отличался чем-то особенным, к тому же Дориан далеко не в первый раз у них ночевал. Втроем – Рэнди, Каролина и Дориан – они тогда ужинали в ресторане средиземноморской кухни на берегу реки Гудзон. Их посадили на открытой террасе, они заказали фриттату[89] с баклажанами и слегка перебрали с напитками. Стояло лето, все пребывали в хорошем настроении. Тогда Каролине казалось, что она влюблена в Рэнди, но теперь она точно знала, что всегда любила только Дориана. Любила ли она тогда сразу двоих или, закрыв глаза на свои чувства к Дориану, трансформировала их в некую далекую и несбыточную мечту, вполне совместимую с тем, что чувствовала к Рэнди? Сейчас, например, она совершенно не способна вспомнить, о чем говорил за ужином Рэнди. И не помнит, как он был одет или воспользовался ли каким-то парфюмом, выходя из дома. И наоборот, о Дориане она помнила почти все. Помнила, как Дориан поднялся из-за стола, чтобы закурить. Помнила, как проводила его взглядом, молча наблюдая за тем, как он оперся локтями на ограду, отделявшую их от реки, как поднес к губам сигарету, как достал зажигалку. Помнила его темные джинсы и рубашку с коротким рукавом. Помнила тонкую полоску браслета, сплетенного из ниточек, у него на запястье – подарок от какого-то малыша в последнем рейсе.

– Вот дерьмо, – пробормотала Каролина, внезапно возвращаясь в реальный мир, после чего приняла звонок. – Привет?

– Привет, – ответил он. – Слушай, я что, не вовремя? Ты еще не дома?

Голос Дориана звучал несмело, как будто ему было не по себе. Что было понятно – это первый их разговор с тех пор, как он покинул Нью-Йорк. Таким же голосом он спросил: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» – привлекая ее к себе. Каролина сглотнула слюну.

– Я уже почти дома, – сообщила она, вставляя ключ в дверной замок. – С тобой все хорошо?

– Все хорошо, – уклончиво ответил он. – Слушай, я там прислал тебе кое-что. Подарок на день рождения. Думаю, что он уже на месте – Лили обещала принять. Пакет на твое имя – наверное, где-нибудь в гостиной или на кухне.

– Подарок на день рождения? – растерянно повторила она, закрывая за собой дверь. – Но… ты, надеюсь, помнишь, что день рождения у меня в августе? Так что ты забегаешь вперед, подарок с опережением на два с половиной месяца.

Не было еще и семи вечера, но гостиная оказалась погруженной в полумрак – тяжелые шторы были опущены. Каролина включила свет. Действительно, на столе лежал пакет, довольно большая коробка, похожая на упаковку из какого-нибудь бутика.

– Да нет, никуда я не забегаю, – возразил Дориан. – Наоборот, слегка запоздал. Этот подарок вовсе не на твои двадцать четыре, а на твое пятнадцатилетие.

– Что?

– Да я только что сообразил, что так ничего тебе и не подарил на твой пятнадцатый день рождения, – смиренным голосом произнес он. – Это был наш с тобой первый день рождения в статусе друзей: все лето мы прожили вместе, а я не подарил тебе даже какого-нибудь пустяка. И так и не смог до конца оценить значение этого праздника для юной испаноговорящей девушки.

– Да мы ж с тобой об этом не раз уже говорили, – мягко ответила Каролина, проводя кончиками пальцев по картонкой коробке на столе. Судя по адресу, она была доставлена из магазина одежды в Квинсе. – Мне страшно понравился тот день рождения, понравилось платье, которое мне тогда купила Лили, понравилось танцевать с тобой вальс на глазах у целой толпы народу, как бы ни ужасала тебя тогда эта идея.

– Ну да, кстати, относительно последнего… – начал Дориан, но не договорил. – Слушай, а почему бы тебе не открыть сначала подарок?

– Окей, тогда секундочку подожди.

Каролина положила телефон на стол и очень осторожно подняла крышку картонной коробки. Потом развернула тонкую папиросную бумагу, покрывавшую содержимое упаковки. Когда ее глазам открылось то, что там лежало, она остолбенела. А потом трясущимися руками схватилась за телефон.

– Дориан, это… Сколько ты на это угрохал?

В коробке лежало платье цвета пыльной розы – того самого цвета, в который обычно и облачаются девушки в день своего пятнадцатилетия. Однако это платье больше ничем иным не напоминало то, которое было на Каролине в день ее пятнадцатилетия: это была модель для настоящей женщины. Романтичный и изящный покрой, словно для принцессы из сказки. Из тонкой полупрозрачной ткани, на талии – широкий пояс того же цвета, все усеяно стеклянными бусинками, сверкающими в лучах света. Каролина в жизни еще не видела ничего подобного.

– Тебе нравится? – несмело спросил Дориан.

– Безумно, – ответила Каролина. – Просто нет слов.

Дориан с явным облегчением засмеялся.

– А я сомневался. Вообще-то я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах, но стоило мне его увидеть, как я сразу же представил его на тебе.

– Другой вопрос – что я не очень представляю, когда мне представится случай надеть такое красивое платье… – печально сказала Каролина. – Меня обычно не приглашают на приемы, для которых оно было придумано.

– А почему бы тебе его не примерить? – предложил Дориан, и снова неуверенно. – Надень его, а потом перезвонишь, скажешь, как оно.

Каролине до смерти хотелось примерить подарок, но в то же время в этот момент она боялась взять и закончить разговор, хотя бы только на время. Каких-то полчаса назад она бы ни за что не поверила, что они с Дорианом будут вот так запросто говорить по телефону. Столько минут подряд и так, словно у их дружбы еще есть будущее. Как будто бы нанесенный их отношениям урон не был непоправимым. И она принялась раздеваться – тут же, прямо посреди гостиной. Одно из преимуществ остаться дома одной. И вот уже на ней вместо юбки и блузки шикарное платье цвета пыльной розы. Кто-то другой на ее месте, менее искушенный в вопросах моды, столкнулся бы, вероятно, с технической проблемой: как без посторонней помощи застегнуть молнию на спине, однако Каролина преодолела это препятствие с поразительной скоростью. Взглянув на себя в зеркало на стене в коридоре, она увидела образ, который мгновенно перенес ее в день ее пятнадцатилетия: к гирляндам на заднем дворе этого дома, к музыке и оживленным голосам гостей. К праздничным блюдам, наготовленным Лили, и к взятому напрокат смокингу Дориана. Но в то же время на нее из зеркала смотрела двадцатичетырехлетняя женщина, во многих отношениях отличная от той юной девушки, какой она когда-то была.

Каролина вернулась к столу в гостиной, взяла в руки телефон.

– Ну как? – первым делом спросил Дориан, ответив на звонок.

– Платье – просто чудо! – воскликнула Каролина. – Я как будто перенеслась обратно в прошлое.

На той стороне линии повисла пауза.

– Так и было задумано.

В голосе его прозвучало нечто такое, что заставило Каролину насторожиться. Сердце ее застучало. Знакомое ей ощущение – чувство, что они снова вступают на неизведанную почву.

– Дориан, что происходит? С тобой и правда все хорошо?

На этот вопрос он не ответил. И задал ей свой:

– Помнишь наш разговор в тот вечер? – Ему не пришлось пояснять, о каком вечере идет речь. – О том, что могло бы случиться с нами, если б мы с тобой не познакомились подростками. Если б не встретились на проспекте Рузвельта.

– Помню…

– От одной мысли об этом меня в дрожь кидает, – продолжил Дориан. – Вот в чем главная проблема. Я не могу делать вид, будто нашей дружбы не существует и она не является для меня самым главным, потому что она всегда этим была и будет – самым главным в моей жизни. Я знаю, что мы с тобой не родственные души, но тот день, когда я тебя встретил, наш первый день, – он перевернул всю мою жизнь, переписал ее заново. Все, что было мне суждено, все, что должно было со мной произойти, благодаря тебе вышло гораздо лучше.

Каролина почувствовала, что щеки стали мокрыми. А она и не заметила, как из глаз полились слезы.

– Для меня наша дружба – тоже самое главное в жизни, ты же знаешь. У меня нет ничего более ценного, чем она.

– Все эти годы я живу в страхе сказать или сделать что-то такое, из-за чего я тебя потеряю, – продолжал Дориан. – С того дня, когда тебе исполнилось пятнадцать.

– Моего дня рождения? – повторила она.

– Ты была тогда такой красивой в розовом платье, что я не мог глаз от тебя отвести, не мог перестать думать о том, что мы с тобой вместе прожили в последние два месяца. Обо всем, чем ты стала для меня. Когда Лили заставила нас танцевать, я подумал, что все, это конец. Что ты сейчас поймешь, что я к тебе чувствую, и тогда наша дружба умрет.

Внезапно все встало на свои места, обрело смысл.

– Ты тогда до конца вечера не сказал мне ни слова, – стала вспоминать Каролина. – Всячески меня избегал. До тех пор, пока Мариен не взялась гадать мне на картах и не упомянула в первый раз Минхо.

Только в тот день он не имел еще ни имени, ни лица. Он был некой возможностью. Щитом, за которым все эти годы прятался Дориан.

– Я тогда вел себя как последний дурак, – признал Дориан. – Поэтому я и хочу все исправить. Хочу снова станцевать с тобой этот вальс.

Каролина улыбнулась.

– Мы обязательно это сделаем когда-нибудь.

– А почему не хочешь прямо сейчас? К тому же ты уже должным образом одета.

И тут одновременно произошло сразу несколько событий. Дориан без лишних слов отключился. Где-то поблизости зазвучали нежные звуки музыки. Каролина мгновенно узнала эту мелодию: «Время вальса». Задний двор, где уже темнело, вдруг осветился, как будто включились фонари. Каролина едва удержалась от крика. Все это просто не могло быть правдой.

Каролина бросилась в кухню, откуда можно было выйти во двор. Она была босиком – не надела туфли, примеряя платье, но это было неважно. Тот самый двор, где когда-то они отмечали ее пятнадцатый день рождения, вновь оказался украшен цветочными гирляндами; та же самая музыка, что звучала тогда, доносилась теперь из маленьких портативных колонок, а сама она снова была в розовом платье. Только на этот раз не было гостей. Там, под открытым небом, кроме нее самой был только один человек.

Перед ней стоял Дориан, он ей улыбался. В пиджачной паре темного цвета, похожем на наряд камергера, только галстука-бабочки не хватало. Последние две пуговки на его рубашке были расстегнуты, а светлые волосы взъерошены, как и всегда.

– Ты прекрасна, – проговорил он так тихо, что Каролина едва расслышала его слова.

Его взгляд, полный страсти и страха, заставил ее содрогнуться. Ей хотелось броситься к нему, но она стояла на месте, не в силах пошевелиться. Он был там, и это был Дориан. Она думала, что потеряла его, но вот он – он стоял перед ней.

– Это все… – начала Каролина, обводя взглядом обстановку, как будто не знала, как закончить фразу.

Дориан пожал плечами, мягко улыбаясь.

– Я просто хотел возместить тебе то, что должен был сделать в тот день. И, как я уже говорил, я снова хочу станцевать с тобой этот вальс.

Каролина улыбнулась в ответ. Ей было трудно понять, почему ни одна ясновидящая никогда не предупреждала ее об этом: что придет тот день, когда ее охватят такие чувства. Она ощущала теплый бетон под босыми ногами и легкое прикосновение нового платья к рукам и талии. И руку Дориана, такую знакомую и в то же время – незнакомую, на ее руке, когда они приблизились друг к другу, преодолев разделявшее их расстояние.

– Итак, – обратился он к ней на испанском. – Подаришь мне танец?

Каролина засмеялась – она была слишком взволнована, чтобы отреагировать как-то иначе, – и кивнула.

И они закружились в вальсе, и кружились долго, повторяя свой танец девятилетней давности. Ни тот, ни другая почти ничего не говорили, хотя оба расхохотались, когда Дориан чуть не споткнулся, запутавшись в юбке Каролины.

– Когда-то я тебе обещал, что я сильно в этом деле преуспею, но теперь я уже не настолько уверен.

– К счастью, на этот раз на нас не смотрит все население квартала, – пошутила она.

Дориан улыбнулся, но, вместо того чтобы вновь закружиться, замер посреди импровизированной танцплощадки. Но не отпустил ее.

– Тот день оказался исключением – единственный раз, когда мы с тобой танцевали, но я тебя не поцеловал, – просто сказал он.

Каролина кивнула. Сердце колоколом стучало у нее в груди.

– Значит, ты и сегодня не будешь меня целовать?

Дориан выпустил ее пальцы и повел рукой вверх, до локтя, потом добрался до плеча и остановился. Другая рука оставалась на ее талии. Он притянул ее еще ближе и прикоснулся своим лбом к ее лбу.

– Не знаю, – сказал он. – А должен?

– Нет, если ты все еще думаешь, что из-за этого меня потеряешь, – честно ответила она.

Дориан снова слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Не так давно одна моя хорошая знакомая мне напророчила, что если я и дальше буду отрицать свои чувства к тебе, то тебя потеряю.

– И какие у тебя ко мне чувства? – спросила Каролина, кожей ощущая, как в этот миг вся ее жизнь сконцентрировалась в этом простом вопросе.

Дориан снова улыбнулся. Но на этот раз он как будто одним махом отринул всю свою нерешительность. Он поднял руку с плеча Каролины к ее лицу и кончиком пальца нежно погладил уголок ее рта.

– Мне абсолютно все равно, есть у тебя родственная душа или нет, и плевать я хотел, что вокруг тебя по меньшей мере пятнадцать парней, каждый из которых лучше меня, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Я просто умираю от желания целовать тебя и хочу делать это вечно.

Каролина кивнула – ею вдруг овладело спокойствие. Как будто она всегда ждала этого ответа, но в то же время не думала, что когда-нибудь его услышит.

– В таком случае, – прошептала она Дориану, вновь сокращая расстояние между ними, – чего же ты ждешь?

КАЯ

Дорогая Кая!

Должна признать, что для меня несколько странно посылать письмо на свой собственный адрес, но другому человеку. И все же я безмерно счастлива от осознания того, что в моей квартире вновь кто-то обитает. Мои отношения с Парижем и с этим домом всегда были не очень простыми, как с бывшим любовником, который был ко мне слишком требователен и к которому я опять и опять возвращалась, год за годом, не в силах порвать с ним все связи. Я далеко не сразу осознала, что Париж опутал меня всю точно так же, как и родительский дом и наш крошечный городок, где я родилась.

Думаю, что именно это эгоистическое ощущение и подвигло меня послать тебе ту открытку с приложенными к ней ключами. Я подумала, что если уступлю тебе эту квартиру, то перестану считать ее своей и тогда, быть может, почувствую себя по-настоящему свободной, способной свить гнездо на новом месте. Я рада, что так или иначе, но мое стремление к свободе послужило толчком для твоих поисков. Насколько я помню, ты всегда была тихой, застенчивой девочкой, любившей играть одной и примерять бабушкины наряды. И я помню, как ты засыпала меня вопросами о Париже в последний раз, когда мы с тобой виделись, и как сверкали твои глаза, когда я рассказывала тебе о своих путешествиях и о романе.

Что же касается «Трепещущего на синих крышах света», то не могу не сказать, что где-то неделю назад мне позвонила моя американская издательница. Должна признать, что установить со мной связь обычным путем достаточно нелегко (я терпеть не могу мобильные телефоны и очень редко сажусь за компьютер), но обычно я каждый год отправляю Маринеле Харалампиду открытку со своим новым адресом и номером стационарного телефона, соответствующими тому месту, где я в тот момент оказываюсь: на тот случай, если вдруг произойдет что-то непредвиденное и ей понадобится со мной связаться.

К тому времени я уже несколько месяцев жила в Турине, работая в приюте для животных. И уже довольно долго всеми силами старалась не думать о «Трепещущем на синих крышах свете», несмотря на то что это крайне затруднительно для меня. Звонок Маринелы меня чрезвычайно тронул – мне всегда было очень приятно получить от нее весточку. Но в тот раз она рассказала мне нечто весьма любопытное: ее издательство на днях посетила молодая жительница Нью-Йорка. Эта девушка утверждала, что она знакома с тобой и что вы обе являетесь членами некоего книжного клуба, в котором будете читать и обсуждать мой роман.

Я и представить себе не могла, что это всколыхнет во мне целую бурю эмоций. Придя в себя, я стала готовиться к отъезду и купила билет на самолет в другую страну.

По этому поводу, дорогая племянница, я тебе и пишу, как обязательно напишу и Маринеле, чтобы дать ей свои новые контакты. Пока что я не до конца уверена относительно того, где я буду жить в этом городе (студия, где я остановилась сейчас, тесновата для двоих, так что вскоре мы переберемся в другую квартиру), но если тебе что-то понадобится, то ты можешь писать мне сюда:

The Open Door

Габриельс-Уорф, 56, Аппер-Граунд

Лондон (Соединенное Королевство)

С самыми теплыми чувствами и горячим пожеланием, чтобы квартира на Монмартре стала отправной точкой для жизни, полной чудес —

Ингрид

Слова бабушки продолжали звучать у нее в голове и спустя два дня после того, как было прочитано это письмо. Кая перечитывала его столько раз, что теперь могла бы, наверное, цитировать целыми кусками. Два дня. Два долгих дня, целых сорок восемь часов, в течение которых Кая единолично владела исключительной информацией, но, вместо того чтобы как можно скорее позвонить или написать Минхо, Каролине и Дориану, сделав их сопричастными своему открытию, она решила еще подождать.

Решение было обусловлено тем, что она просто не знала, когда они с Минхо смогут вновь разговаривать – после произошедшего между ними в Индии. Когда смогут возобновить общение, не опасаясь, что воспоминания будут давить на них тяжким грузом. Перед уходом из гостиничного номера Кая сказала: она ожидает, что он первым напишет имейл, вернувшись домой. Сначала всем членам клуба, потом – только ей.

Минхо до сих пор не написал ни слова, и Кая чувствовала себя потерянной. Боялась, что вконец все испортила, простившись с ним так спешно и скомкано. Боялась, что их отношения никогда уже не вернутся к нормальности. Боялась, что пережитое ими в отеле аэропорта Индиры Ганди больше никогда не повторится. Одним словом, боялась, что влюбилась до потери памяти и не смогла справиться со своими чувствами.

И то обстоятельство, что небо с самого рассвета было обложено свинцовыми тучами, угрожающими Парижу первой весенней грозой, ничуть не способствовало улучшению ее настроения. Когда же рабочий день кончился и она вышла из здания аэропорта, собираясь ехать в центр города, с неба уже низвергались потоки воды.

К моменту, когда Кая добралась до Монмартра, гроза разошлась не на шутку. Настолько, что впору было испугаться. Так что ей пришлось забежать в кондитерскую – переждать, пока гроза немного утихнет. Квартира ее располагалась в доме напротив, но дождь хлестал с такой силой, что Кая и до кондитерской-то добралась с большим трудом, пока бежала от метро по покрытой водой брусчатке, изо всех сил стараясь не поскользнуться и не упасть. Вымокла вся, с головы до ног.

К счастью, в кондитерской можно было не только спрятаться от дождя, но и выпить горячего шоколада со свежей булочкой. Кая разделяла твердое убеждение многих, что горячий шоколад и свежая булочка способны мгновенно исправить любую ситуацию, какой бы ужасной та ни была.

Народу в кондитерской было немного. По крайней мере в сравнении с той сценой из «Трепещущего на синих крышах света», которая, по воле ее двоюродной бабушки Ингрид, развернулась именно здесь. Сцена, которую Кая перечитывала тысячи раз, почти как бабушкино письмо: первая встреча героини с Исобель – тот день, когда разразилась гроза. Сегодня в кондитерской оказалась только пара стариков, заказывавших себе кофе, и еще какой-то клиент, ожидавший своей очереди. Кая решила постоять возле окна, пока от прилавка не отойдут другие посетители.

Вечером площадь Тертр должны были бы заполнять туристы, но сейчас она оказалась практически непроходимой, затопленной водой.

– Похоже, дождь затихнет не скоро, – произнес голос у нее за спиной. – И как только погода умудрилась так быстро испортиться?

Кая обернулась, чувствуя, как сердце скакнуло в груди. Прежде всего потому, что это были в точности те слова, что произносит в романе Исобель. Но была и еще одна причина, самая главная: она узнала голос.

Это Минхо, и он смотрит на нее с легкой улыбкой. В руке у него зонт, на плечах – непромокаемый плащ-дождевик, однако похоже на то, что он нашел убежище в кондитерской задолго до того, как начался настоящий потоп, потому что был совершенно сухим.

Какая-то галлюцинация. Должна ею быть, потому что Минхо не принадлежит этому месту. Минхо принадлежит аэропорту Индиры Ганди и лондонскому Бэнксайду, но прежде всего – Инчхону. Всем тем имейлам, что отмечены временными поясами, настолько отличающимися от ее собственного. Принять его присутствие здесь, в этом месте, настолько привычном для Каи, почти невозможно.

Ей пришлось изо всех сил сдержаться, чтобы по велению сердца не броситься к нему, сокращая то малое расстояние, что их разделяло. В памяти ее вновь всплыл их последний разговор и как она была вынуждена бежать прочь от него, чтобы не затягивать прощание, как только осознала, что их ночь в Индии – нечто прекрасное и настолько хрупкое, что еще чуть-чуть – и она рассыплется на тысячу мелких осколков.

Ей хотелось сказать ему об этом и в то же время – никогда больше не упоминать. Хотелось приблизиться, сделать шаг, поцеловать его. Она спрашивала себя: а позволит ли Минхо себя целовать?

Но ничего из этого она не сделала.

– Как ты здесь оказался? – спросила она.

Минхо смущенно пожал плечами.

– У меня в запасе воздушных миль более чем достаточно, вот я и решил потратить какую-то их часть, а восемь тысяч девятьсот пятьдесят семь километров, разделяющие Инчхон и Париж, – такая же прекрасная опция, как и любая другая.

Посетители кондитерской оглянулись на громкий смех Каи. Минхо ласково ей улыбнулся.

– На самом деле я летел из Лондона, – продолжил он. – И подумал, что могу заглянуть в Париж, прежде чем вернуться в Корею. Только все никак не мог решить, что мне делать, когда доберусь до Парижа: то ли осмелиться позвонить в твою дверь, то ли засесть в этой кондитерской бог знает на сколько. Полагаю, что решение за меня принял дождь.

– Похоже на то, – прошептала Кая, отводя взгляд к оконному стеклу и потокам воды по ту сторону. В висках у нее стучало. – Как странно оказаться здесь рядом с тобой, – прибавила она. – Под другим дождем.

Он кивнул и тоже стал смотреть сквозь стекло. Оба молчали, позволяя неумолчному шуму падающей с неба воды говорить за них.

– А здешние миндальные пирожные просто превосходны, – спустя какое-то время заметил Минхо. – Ты права, Ингрид следовало бы упомянуть их в романе.

Кая опять засмеялась, не очень хорошо понимая, к чему эта внезапная смена темы.

– Мне очень приятно слышать, что они не обманули твои ожидания.

– Но кофе не слишком хорош.

И тогда она все поняла. Вдруг к ней пришло осознание, что Минхо все-таки сделал свой выбор, решил дилемму: звонить ли в ее дверь или зайти в кондитерскую, – и теперь он дает ей возможность сделать следующий ход. Ведь в последний раз убежала от него как раз Кая. Это она настаивала на том, что им лучше вернуться к обыденной жизни, каждому – в своем конце света.

Теперь она знала, что ей следует сказать, чем продолжить. В конце концов, оба они прочли одну и ту же книгу.

– Я как раз напротив живу. Так что если ты не против, то могу предложить переждать дождь у меня в квартире – угощу тебя кофе.

Минхо тоже ей улыбнулся. Ласково и несмело, вовсе не так, как улыбнулась после этой реплики Исобель в романе Ингрид.

– Думаю, что никогда в жизни я не испытывал такого желания выпить чашечку кофе.

Вот так все и началось.

Эпилог

– Мы свалимся и умрем, – жаловался Минхо, стараясь прозвучать не так встревоженно, как он себя чувствовал. – Это будет совершенно нелепая смерть.

– Смерть не будет нелепой, – возразил Дориан, протягивая ему руку, чтобы помочь ему взобраться по скату крыши. – Она, несомненно, будет трагической. И мы станем частью темной истории Монмартра.

Минхо вцепился в протянутую ему руку Дориана и больше ее не отпускал, даже когда оба они оказались на плоской площадке.

– Ну, я-то вовсе не горю желанием становиться частью какой-то там темной истории, – заявила Каролина, которая, похоже, обладала большей сноровкой в перемещении по крышам Парижа, чем всего несколько минут назад мог бы предположить Минхо. Девушка с самодовольной улыбкой уже устроилась на выступе дымовой трубы. – Так что вы уж постарайтесь никуда не свалиться.

– Ничего страшного, – старалась подбодрить его Кая. – Большинство здешних жильцов время от времени забираются на крышу. Сынок моих соседей, к примеру, приводит сюда своих подружек: в прошлую пятницу я застала его с девушкой – оба как раз вылезали на крышу через чердачное окошко. Кажется, с собой у них было пиво и кебаб – собрались славно провести ночь. Мне тоже предложили к ним присоединиться, если у меня на вечер нет ничего лучшего.

– Ну и дела, – рассмеялась Каролина. – И то ведь: умеют французы приударить за девушкой!

– Естественно, я отказалась, – продолжила Кая, слегка краснея и ища взглядом Минхо. – Зато у меня появилась мысль позвать сюда вас.

– Слыхал? – произнес Дориан и дружески сжал руку Минхо, который все еще отчаянно за него цеплялся. – Если уж парочка возбужденных и, без всякого сомнения, пьяных подростков смогла подняться и спуститься по этой крыше и с ними ничего не случилось, то и ты тоже сможешь.

Минхо, досадуя на себя, расхохотался и дошел туда, где сидели обе девушки, выпустив наконец-то руку Дориана. Кая обвила его руками за талию и усадила рядом, между собой и Каролиной.

– Да мы просто не дадим тебе упасть, – сказала Кая. А потом уже тише, уткнувшись в воротник его рубашки, прибавила: – Я вовсе не собираюсь упустить тебя из виду так скоро, я ведь только что тебя нашла.

Минхо нежно улыбнулся и тоже обнял ее, прижав к себе покрепче. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как он набрался смелости и сел на самолет, летевший в Париж. Месяц, наполненный сообщениями и телефонными звонками в те дни, когда они с Каей были друг от друга далеко. А также имейлами с сервера авиакомпании. Но, самое главное, месяц, отмеченный теми нечастыми моментами, когда им на самом деле удавалось быть вместе. Гулять по набережным Сены мимо прилавков старой книги или завтракать кофе на вынос и бисквитами с черешней на ступенях Сакр-Кёр. Минхо бережно собирал в копилку памяти все вместе и каждый в отдельности из этих моментов, в особенности те, которые они и вправду проводили наедине в квартире Ингрид Боден. Произнесенные шепотом обещания в паузах между поцелуями и ласками под простынями. Пробуждения рядом с Каей под звуки уличных музыкантов Монмартра, проникавшие сквозь старые деревянные жалюзи.

На какой-то миг он испугался, что его очередное возвращение в Париж, совпавшее по времени с приездом Каролины и Дориана, сильно все усложнит. Их с Каей отношения были еще неокрепшими и неустойчивыми, и ни один из них двоих пока не осмеливался подыскать им какое-то определение. А между тем у Каролины на руке были такие же, как и у него, часы, что бы это ни означало, и тот странный и очень личный разговор, который состоялся у Минхо и Дориана при их последней личной встрече, все еще витал где-то рядом. Минхо опасался, что всего этого будет слишком много. Вчетвером они встречались только один раз, и тогда все было совсем по-другому. Он знал, что между Дорианом и Каролиной очень многое тоже кардинально изменилось: и какими взглядами они обменивались, и как они улыбались, и как друг друга касались. Их вечное перетягивание каната, все те страхи, которые они влачили годами, – все осталось позади.

По всем этим причинам он боялся, что эта короткая вылазка вчетвером в Париж закончится поломкой выстроенной с таким трудом дружбы. Однако вышло все совсем наоборот.

Так или иначе, но эти четверо каким-то странным образом друг другу подходили. Когда они собирались вместе, все оказывалось намного проще.

Каролина любовалась открывавшимся видом, глаза ее сверкали. Дориан опустился рядом с ней, не меньше ее зачарованный великолепной картиной. Рассвет окрасил парижские крыши синеватым цветом, в точности так, как когда-то описывала Кая.

– Просто чудо какое-то, – тихо проговорила Каролина. – Не могу поверить, что мы здесь. Записываясь в книжный клуб, я ожидала чего угодно, но только не очутиться в таком месте.

Минхо негромко засмеялся.

– Да я и сам этого не ожидал, даже близко.

Дориан изобразил широкую самодовольную улыбку.

– Поблагодарить меня вы можете позже.

Каролина хихикнула.

– Что ты сказал? Тебя? Это ты, что ли, клуб создал?

– Может, и нет, но я по-прежнему являюсь наиболее самоотверженным его членом: ведь это я доставил твою книгу в Инчхон, помнишь? – обернулся он к Кае. После чего снова развернулся к Каролине. – А кто убедил тебя к нему присоединиться? Не говоря уже о костюмированной вечеринке и о том, как щедро я поделился с вами моими воздушными милями.

Минхо захохотал, на этот раз еще громче.

– Ты прав, Дориан. Твой вклад трудно переоценить.

– Просто пример для подражания, – с улыбкой подвела черту Кая. – Кстати, не пора ли начинать?

– Думаю, что самое время, – поддержала Каролина. – Мы же забрались сюда не просто так, верно? Вперед, Минхо, тебе слово.

Минхо кивнул, улыбнувшись. Все верно, теперь его очередь. Это было пятое официальное заседание книжного клуба авиакомпании «Скайвинд», а открывать его – дело президента.

– Отлично! Итак, момент настал: сегодня мы будем говорить о романе «Трепещущий на синих крышах свет».

КОНЕЦ

БЛАГОДАРНОСТИ

Этот роман никогда бы не увидел свет без содействия и помощи целого ряда людей, и их вклад трудно переоценить.

В первую очередь я хочу выразить благодарность литературному агентству «Тормента» и издательству «Ноктурна», работа с которыми неизменно доставляет мне удовольствие. Благодарю также Greesty – за невероятные иллюстрации на обложке.

Огромное спасибо хочу сказать Мер и Насе – за ваши консультации по самым разным вопросам, социальным и культурным, затронутым этой историей; а также Матт – за великолепную работу невероятно чуткого читателя, эксперта в области мексиканской культуры. И море благодарности моей подруге Марии Харалампиду, ставшей для меня источником вдохновения истории брата и сестры Маринелы и Йоргоса.

Не могу не упомянуть и моих замечательных бета-ридеров, прочитавших различные черновые версии текста, что очень помогло мне его отшлифовать: Татьяне, Сусане, Исабель и Майрене.

С этим романом я в особом долгу перед уже прекратившим свое существование (и служившим неизменным источником моей ностальгии) книжным клубом «Садраке», в работе которого я с неизъяснимым удовольствием принимала участие далеко не один год.

Приношу также благодарность моим родителям, семье и друзьям – за бесконечно оказываемую им поддержку моей писательской карьеры и их энтузиазм, с которым они принимают очередную историю, которую я сочинила.

И спасибо тебе, мой читатель, за то, что и ты присоединился к команде «Скайвинд».

КНИГИ КНИЖНОГО КЛУБА АВИАКОМПАНИИ «СКАЙВИНД»

МАРТ

«Трепещущий на синих крышах свет» Ингрид Боден

«Маленький принц» Антуан де Сент-Экзюпери

АПРЕЛЬ

«Дневник Бриджит Джонс» Хелен Филдинг

МАЙ

«Поэтическая антология» Лус Мендес де ла Вега

ИЮНЬ

«Пожалуйста, позаботься о маме» Шин Кун-Суук

ИЮЛЬ

«Трепещущий на синих крышах свет» Ингрид Боден

МГНОВЕНИЕ И ПЕСНЯ

1. «Микрокосмос» (Mikrokosmos) BTS

Неподалеку компания подростков развлекалась с музыкальным автоматом, стоявшим в коридоре, ближе к туалетам. Аппарат выглядел как старая добрая музыкальная машина, питавшаяся монетками, но, когда одна девушка набрала на клавиатуре код желанной песни, ресторан вдруг наполнился звуками вполне современной поп-композиции. Сладкая и в то же время вибрирующая от напряжения мелодия, корейский текст.

2. «В ожидании любви» (Waiting for Love) Авичи

И все же у Каролины до сих пор были живы воспоминания о днях, предшествовавших двенадцатому июня. Прежде всего, она запомнила музыку. Звучали мелодии Селены Гомес, вытеснившие из ее сердца композиции «Братьев Джонас», а также электронные композиции Авичи.

3. «Может быть, может быть, может быть»

(Quizás, quizás, quizás) Габи Морено

Где-то работало радио, звучала новая версия «Quizás, quizás, quizás», пела Габи Морено. С тех пор эта песня для Каролины навсегда будет связана с Дорианом Торсби и тем днем, когда она с ним познакомилась. Днем, когда она решила его предать.

4. «Весенний день» (Spring Day) BTS

Немного печальная мелодия. Вроде бы крутится на языке, но что-то не припомнить.

– Там говорится о том, что зима кончается и наступает весна, – пояснил он. На самом деле, мелькнуло в голове Минхо, самая подходящая для конца марта песня, будто нарочно для этого вечера.

5. «Время вальса» (Tiempo de vals) Чайян

Лили действительно приложила к его организации кучу усилий: купила имениннице платье розового цвета в магазине секонд-хенд, развесила по всему дому цветочные гирлянды.

– Заставила нас танцевать вальс, – пожаловался Дориан, забавно сморщив нос – так же, как тогда, столько лет тому назад. – Перед всем кварталом!

6. «Жизнь на Марсе» (Life on Mars) Дэвид Боуи

Глубоко погруженной в мечты своей юности, Каролине было не так легко вернуться в Камден-таун. На террасу с видом на центральный проспект, в холод новогодней ночи. К песне Дэвида Боуи.

– О тебе, – призналась она ему на том же языке.

7. «Твоя песня» (Your Song) Элтон Джон

– Мне очень жаль, что я испоганил твою любимую песню, – произнес наконец Дориан, не в силах сдержаться.

8. «Под небом Парижа» (Sous le ciel de Paris)

Эдит Пиаф

– А хочешь, я, наоборот, ее выкину? Тебе же, наверное, не захочется слушать это спустя черт знает сколько времени на какой-то декадентской вечеринке, где почти никто не воспринял всерьез правила костюмированного бала.

9. «Некрасивый» (Ugly) 2NE1

Однажды, когда им было по тринадцать, она [Инна] протащила их в караоке-бар для взрослых, придумав для этого одну хитроумную штуку.

10. «Любовь во льду» (Love in the Ice) DBSK

И они провели вечер в четырех стенах одного из частных залов, во все горло распевая песни DBSK и 2NE1.

11. «Вы знакомы с мисс Джонс?»

(Have You Met Miss Jones?) Луи Армстронг

– Очень хорошо, поговорим о мистере Дарси.

12. «Жизнь в розовом свете» (La vie en rose)

Эдит Пиаф

На другой стороне улицы один из бесчисленных уличных музыкантов Монмартра развлекал туристов, исполняя на аккордеоне «Жизнь в розовом свете», и Кая первый раз порадовалась, что старинные рамы с такой легкостью пропускают уличный шум.

13. «Раз за разом» (Time After Time) Сэм Смит

Песня лилась нежная и печальная. Она тихонько подпевала. В тексте шла речь о жарких ночах и чемоданах, полных воспоминаний.

14. «Ты есть» (You Are) GOT7

Сонхи приникает к Тэхону и целует его. Саундтрек набирает силу.

15. «Море» (La mer) Шарль Трене

Произнесенные шепотом обещания в паузах между поцелуями и ласками под простынями. Пробуждения рядом с Каей под звуки уличных музыкантов Монмартра, проникавшие сквозь старые деревянные жалюзи.

Рекомендуем книги по теме

Сыщики с Нанкин-роуд

Сильвия Алиага

Мама, я съела слона

Дарья Месропова

Кулачок

Анна Гришина

Ревелль

Лисса Мия Смит

Сноски

1

Блюдо корейской кухни. Название происходит от основных ингредиентов: соуса под названием «чачжан» и пшеничной лапши, именуемой «мён». В чачжанмён также добавляют овощи, мясо, морепродукты.

2

Южнокорейская телерадиовещательная корпорация KBS включает в себя телеканал, предназначенный для международной аудитории. Большинство передач транслируется на корейском языке с английскими субтитрами.

3

Район Нью-Йорка, в котором расположены корпуса Нью-Йоркского университета, джаз-клубы, а также Вашингтон-Сквер-парк.

4

Перевод Е. Горбовой.

5

Токпокки – популярное корейское блюдо и культовый стритфуд, который подается на каждом углу Сеула. Главный ингредиент – рисовые клецки (ток) в форме продолговатых колбасок или брусочков. Их готовят заранее, после чего тушат в остром соусе с овощами или мясом.

6

Seoul Broadcasting System – южнокорейская телевещательная и радиовещательная сеть.

7

Тикуль – гончарный центр Юкатана, где издавна производились кувшины для хранения воды.

8

Одна из главных героинь в серии книг и телесериале в жанре фэнтези «Игра престолов», Инверналия – ее родная деревня.

9

Манхва – корейские комиксы.

10

Именинник, букв. «мальчик, у которого день рождения» (англ.).

11

Цитата из «Портрета Дориана Грея» Оскара Уайльда (перевод М. Абкиной).

12

«Атака титанов» – японская постапокалиптическая манга, написанная и иллюстрированная Хадзимэ Исаямой. Выходила в ежемесячном журнале Bessatsu Shonen Magazine японского издательства Kodansha с октября 2009 по апрель 2021 года.

13

Один из героев манги Хадзимэ Исаямы «Атака титанов».

14

«Сумерки» – серия романов американской писательницы Стефани Майер (с 2005). Каждая книга описывает события, происходящие с главной героиней, Изабеллой Свон, влюбившейся в вампира.

15

Район в Сеуле рядом с университетом Хонгик, в честь которого район получил свое название. Известен объектами городского искусства и независимой музыкальной культурой, а также магазинчиками, клубами и вариантами проведения досуга.

16

Рынок Кванчжан (старое название – Тондэмун) – традиционный уличный рынок в районе Чонно-гу. Один из старейших и крупнейших традиционных рынков в Сеуле и всей Южной Корее, с более чем 5000 магазинов, расположенных на площади в 42 тысячи квадратных метров.

17

Ханбок – корейский традиционный костюм для официальных и полуофициальных приемов.

18

Перевод М. Осиповой.

19

Британская пожарная охрана занимается не только тушениями возгораний, но и различными спасательными работами.

20

«One Piece» – сёнэн-манга (японский комикс для мальчиков и юношей) за авторством Эйитиро Оды, выходит с 22 июля 1997 года в журнале Weekly Shonen Jump.

21

Лили готовит мексиканское блюдо, которое по-испански называется carne deshebrada (букв. «мясо, разобранное на волокна»): мясо со специями варится до такого состояния, пока оно не становится мягким, после чего измельчается.

22

Сеульская телевизионная и смотровая башня на горе Намсан в центре Сеула, высотой 236 метров.

23

BTS – южнокорейский бой-бэнд, сформированный в 2013 году компанией Big Hit Entertainment. Коллектив состоит из семи участников: RM, Джин, Шуга, Джей-Хоуп, Чимин, Ви и Чонгук.

24

Ben & Jerry’s – марка мороженого, замороженного йогурта, шербета и продуктов на основе мороженого компании Ben & Jerry’s Homemade Holdings, Inc.

25

«Life on Mars» – композиция 1971 года.

26

Мексиканский коктейль на основе пива. Пиво может смешиваться с соком лайма и других цитрусовых, томатным соком, острыми соусами и специями. Подается обычно в охлажденном стакане с ободком соли.

27

Карривурст – немецкая культовая закуска из обжаренной сосиски под томатным соусом с карри.

28

Херикайя, или чирикайя – мексиканский десерт, широко распространенный в мексиканском городе Гуадалаха, штат Халиско, и в ряде стран Центральной Америки. В рецепт входят такие ингредиенты, как молоко, яйца, ванилин и сахар.

29

«Немного странное чувство во мне, а я не из тех, кому просто его утаить» (англ.) – первые строки песни Элтона Джона («Your Song»).

30

«И нет больших денег, но – боже мой – когда б они были, то я бы купил большой дом – для нас с тобой» (англ.) – следующие две строки той же песни.

31

Чилаки́лес – традиционное блюдо мексиканской кухни, в основе которого обжаренные кусочки кукурузной тортильи. Кусочки, обычно нарезанные треугольниками, заливаются сальсой на основе чили и подогреваются на медленном огне до размягчения.

32

«Ходячий замок» (букв. «Движущийся замок Хаула») – японский полнометражный мультипликационный фильм (2004). Режиссер Хаяо Миядзаки создал ленту по мотивам одноименного сказочного романа английской писательницы Дианы Уинн Джонс.

33

Перевод М. Зориной.

34

Марион Котийяр – французская актриса театра, телевидения и кино. Снимается во французских и зарубежных фильмах. За роль в фильме «Долгая помолвка» была удостоена премии «Сезар» в номинации «Лучшая актриса второго плана».

35

Томас Уильям Хиддлстон – английский актер и продюсер. Лауреат премий Лоренса Оливье и «Золотой глобус», номинант на премии BAFTA, «Эмми» и «Тони». Наиболее известен по фильмам «Полночь в Париже», «Выживут только любовники», «Багровый пик», а также ролью Локи в кинематографической вселенной Marvel.

36

Кон Джичхоль (известен под псевдонимом Кон Ю) – южнокорейский актер. Наибольшую известность получил благодаря ролям в дорамах «Первое кафе “Принц”» и «Токкэби», а также в фильмах «Суровое испытание», «Поезд в Пусан» и «Секретный агент».

37

Традиционный карибский алкогольный коктейль на основе светлого рома с кокосовым молоком и ананасовым соком.

38

«Внимание, зазор» (англ.) – предупреждение, которое соответствует примерно следующему: «При выходе будьте осторожны, не попадите ногой между вагоном и платформой».

39

Стимпанк (англ. steampunk) как стиль одежды является производной от движения стимпанк в научной фантастике. Результат воздействия романтического взгляда литераторов Викторианской эпохи на науку и достижения промышленной революции в Европе 1800-х годов. Стимпанк содержит также мотивы постапокалипсиса.

40

Сэмюэл Баркли Беккет (1906—1989) – ирландский писатель, поэт и драматург, представитель модернизма. Один из основоположников театра абсурда. Получил всемирную известность как автор пьесы «В ожидании Годо» (1948, парижская премьера – 1953), одного из самых значительных произведений мировой драматургии XX века.

41

Самоса – изделие из жареного или выпечного теста с различными начинками. Размер и форма различны, но чаще всего самоса имеет форму треугольника. Подается с соусами.

42

Material Girl (англ. «Меркантильная девушка») – песня американской певицы Мадонны, ставшая визитной карточкой ее второго студийного альбома «Like a Virgin» (1985).

43

Girls Just Want to Have Fun (англ. «Девочки просто хотят повеселиться») – песня, записанная американской певицей Синди Лопер, вышла как первый сингл ее дебютного студийного альбома «She’s So Unusual» (1983). Эта композиция была номинирована на две награды «Грэмми» и на шесть наград в MTV Video Music Awards за 1984 год.

44

Sous le ciel de Paris (фр. «Над небом Парижа») – французская песня, ставшая своеобразным гимном французской столицы, написанная для кинофильма «Под небом Парижа» (1951, композитор Юбер Жиро, автор текста Жан Дрежак). Входила в репертуар многих исполнителей, среди которых были Эдит Пиаф (1954) и Ив Монтан (1964).

45

«Острые козырьки» (англ. Peaky Blinders) – британский сериал о криминальном мире Бирмингема двадцатых годов прошлого века, в котором многолюдная семья Шелби стала одной из самых жестоких и влиятельных гангстерских банд послевоенного времени. Фирменным знаком группировки, промышлявшей грабежами и азартными играми, стали зашитые в козырьки лезвия.

46

«Благие знамения» (англ. Good Omens) – британско-американский телесериал на основе одноименного романа Терри Пратчетта и Нила Геймана.

47

«Перси Джексон и Олимпийцы» – пенталогия приключенческих романов в стиле фэнтези авторства Рика Риордана и первый цикл в серии «Хроники лагеря полукровок». Помимо пяти основных книг также были выпущены их графические версии и дополнительные материалы.

48

Цикл подростковых книг о Саймоне Сноу, мальчике-волшебнике, который учится в школе волшебников Уотфорд, принадлежит перу американской писательнице Рейнбоу Роуэлл.

49

Сэр Теренс Дэвид Джон Пратчетт, более известный как Терри Пратчетт (1948—2015) – английский писатель. Наибольшую популярность ему принес цикл сатирического фэнтези про Плоский мир.

50

Кимбап – популярное блюдо корейской кухни: роллы, завернутые в высушенные прессованные листы «морской капусты», наполненные приготовленным на пару рисом, с добавлением начинки, нарезанной или выложенной полосками, как правило из маринованных овощей, а также рыбы, морепродуктов, ветчины и омлета.

51

Аутлет-центр на берегу Темзы.

52

Томас Майкл Шелби – вымышленный персонаж и главный герой британской криминальной драмы «Острые козырьки».

53

Spice Girls (англ.) – британская женская поп-группа, образованная в Лондоне в 1994 году.

54

Folio Society (англ.) – лондонское издательство, основанное Чарльзом Эде в 1947 году.

55

Открытая дверь (англ.).

56

DBSK – южнокорейский поп-дуэт, сформированный в 2003 году компанией SM Entertainment. В его состав входят Чон Юнхо и Сим Чханмин. Дуэт также известен как Tohoshinki и TVXQ (букв. «Восходящие боги Востока»).

2NE1 – южнокорейская хип-хоп/поп-группа, созданная агентством YG Entertainment в 2009 году. Название группы – акроним от New Evolution of the 21st Century (англ. «Новая эволюция XXI века»). В составе группы четыре девушки: Пак Бом, Пак Сандара, CL и Минджи.

57

«Любовник леди Чаттерлей» – роман Дэвида Лоуренса, впервые опубликованный в 1928 году и вызвавший большой скандал в связи с многочисленными откровенными сценами сексуального характера.

58

Сэр Роберт Чилтерн – персонаж комедии Оскара Уайльда «Идеальный муж», написанной в 1895 году.

59

«Она написала убийство» – американский детективный телесериал с Анджелой Лэнсбери в главной роли, повествующий о приключениях писательницы Джессики Флетчер. Выходил в эфир на протяжении 12 сезонов, с 1984 по 1996 год, на канале CBS.

60

«Оазис» – британская рок-группа, одна из самых влиятельных и коммерчески успешных групп конца XX века. Входит в «большую четверку» брит-попа. Основана в 1991 году в Манчестере братьями Ноэлем и Лиамом Галлахерами.

61

Перевод Е. Горбовой.

62

Тамале – центральноамериканское блюдо: тесто из кукурузной муки, обернутое кукурузными листьями, приготовленное на пару. Перед употреблением листья снимаются. Содержит начинку из мясного фарша, сыров, фруктов или овощей, часто с перцем чили.

63

Арья Старк – одна из центральных героинь во всех книгах серии фэнтези-романов Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и огня».

64

Пусан – крупный портовый город в Южной Корее.

65

«Мамма Миа!» (Mamma Mia!) – экранизация одноименного мюзикла, основанного на песнях знаменитой шведской группы ABBA. Музыкальный фильм совместного производства США и Великобритании снят режиссером Филлидой Ллойд. В главных ролях снялись Мерил Стрип, Пирс Броснан, Колин Ферт, Стеллан Скарсгард и Аманда Сейфрид.

66

Удайпур – город в штате Раджастхан на западе Индии, в прошлом столица княжества Мевар. Основан в 1559 году Махараной Удай Сингхом II. Город расположен среди искусственных озер и знаменит королевскими дворцами.

67

Пулькоги – блюдо корейской кухни, напоминающее барбекю; обычно готовится из тонко нарезанных маринованных ломтиков говядины или свинины.

68

Пад-тай – классическое блюдо тайской кухни из рисовой лапши, обжаренной с овощами и ароматным соусом. Приготовленное на гриле, считается уличной едой в местных ресторанах Таиланда.

69

Песня кубинского композитора Освальдо Фарреса (1902—1985), написанная им в 1947 году, в оригинале «Quizás, Quizás, Quizás» (исп.).

70

Перевод Е. Горбовой.

71

Квотербек (англ. quarterback) – позиция игрока нападения в американском и канадском футболе.

72

Перевод Е. Горбовой.

73

Макколли – традиционный корейский алкогольный напиток: рисовая брага крепостью от 6 до 9 градусов.

74

Перевод Е. Горбовой.

75

«Мистер Трот» – южнокорейское реалити-шоу и шоу талантов. Мужская версия популярного шоу «Мисс Трот», представлявшего собой прослушивание для певиц.

76

Мужская прическа для женатых мужчин в виде пучка волос на макушке, скрепленного заколкой.

77

Чосон – корейское государство, существовавшее с 1392 до 1897 год, во времена правления династии Ли. Официальное название – государство Великий Чосон, с 1897 по 1910 год – Корейская империя.

78

«Принцесса-невеста» (англ. The Princess Bride, 1987) – американский приключенческий комедийно-романтический фильм, снятый режиссером Робом Райнером по мотивам одноименного романа американского писателя Уильяма Голдмана.

79

Перевод А. Прохоровой.

80

«Девочки Гилмор» – американский комедийно-драматический телесериал.

81

Французский мультсериал для детей раннего подросткового возраста.

82

Кимчи́ – блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные красным перцем, зеленым луком, луковым соком, чесноком и имбирем квашеные овощи, в первую очередь пекинскую капусту.

83

Чусок – корейский традиционный праздник. Отмечается 15-го числа 8-го лунного месяца. В Южной Корее Чусок, а также день до и после него являются нерабочими. Традиционно на этот праздник корейцы едут в родные места, где встречаются с родственниками.

84

Twice – южнокорейская гёрл-группа, сформированная в 2015 году компанией JYP Entertainment посредством реалити-шоу «Шестнадцать». Коллектив состоит из девяти участниц. Дебют группы с мини-альбомом «The Story Begins» состоялся 20 октября 2015 года.

85

Начиная с реплики «Ты думаешь, что ты самая умная, правда?» этот диалог – аллюзия на диалоги между героями фильма «Принцесса-невеста».

86

Удачного дня! (санскрит).

87

Сокращение из сценарной терминологии: ЭКСТ – «экстерьер» (то есть съемка ведется не в помещении – на улице или на природе).

88

Мя́ут (яп. (ня: су), англ. Meowth) – один из покемонов, персонаж из серии игр, манги и аниме «Покемон».

89

Фритта́та – итальянская яичница с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса, которую готовят обычно на плите, а затем доводят до готовности в духовке.

Content

Сильвия Алиага
Книжный клуб в облаках

Глава 1 Основные правила книжного клуба авиакомпании «Скайвинд»

Глава 2 Трепещущий на синих крышах свет

Глава 3 Привилегированные члены книжного клуба авиакомпании «Скайвинд»

Глава 4 Седьмая планета была Земля

Глава 5 Бесценные воздушные мили Дориана Торсби

Глава 6 Ты уже знаком с мисс Джонс?

Глава 7 Предполагаемый книжный магазин Исобель Мартинес (совершенно очаровательный) в Габриельс-Уорф

Глава 8 Под полной Луной в укромном месте

Глава 9 Джессика Флетчер Каролина Кабрера повествует о своем новом расследовании

Глава 10 «Одно лишь мгновение…»

Глава 11 «…И песня»

Глава 12 Двадцать три тысячи воздушных миль и одна книжная лавка высотой в тринадцать метров

Глава 13 Прекрасная лютик и ее конюх

Глава 14 Первый терминал международного аэропорта имени Индиры Ганди, Нью-Дели

Глава 15 Все остальное

Эпилог

Рекомендуем книги по теме

Сноски