Мстислав Коган

Безродный

* * *

Глава 1 «О дивный новый мир…»

— Вы точно уверены? Процесс необратим. Вернуть его обратно уже не получится.

— Да. Тут он все равно уже не жилец.

— Хорошо. Поставьте свою подпись тут и тут. А здесь отпечаток пальца. Ага. Да, — суховатый, чуть каркающий голос на несколько мгновений замолчал, как бы подбирая нужные слова, а затем продолжил, — Ввиду недееспособности пациента, его подпись не требуется.

— Когда начнется перенос?

— Как только подготовим установку и удостоверимся в оплате.

— Да, доктор, вот ещё что… — говоривший сделал небольшую паузу и шумно выдохнул. — Там будет он сам или все-таки его копия?

— Технически — копия. Мозг умрет, а все его функции будет выполнять вот этот чип, когда мы его подключим к общему серверу. Но фактически, ни вы, ни он разницы не заметите. Личность будет полностью идентична той, что есть сейчас. Так что если вы не верите во весь этот бред с душами… — речь доктора прервал писк личного коммуникатора.

— Нет. И я полагаю, что оплата прошла.

— Да. И установка готова. Можно начинать процедуру хоть сейчас.

— Добро. Начинайте.

Голоса исчезли. Стало трудно дышать. Голову сдавило тисками, а вязкий воздух застрял в глотке. Лишь на мгновение. Затем тяжесть исчезла, оставив меня наедине с густой и прохладной тьмой.

Во мраке загорелась надпись:

— Внимание, производится инициализация личности…

— Считывание параметров контракта…

— Ручное создание персонажа недоступно. Подготавливается автоматическая генерация на основе имеющихся данных личности…

— Генерация персонажа завершена. Раса — человек. Пол — мужской. Возраст — 26 лет. Аналогов имени в игровом мире не найдено. Производится случайный выбор из имеющегося списка…

— Ваше имя: Генрих (сокр. Генри) Лонгграсский (прозвище будет доступно после получения статуса феодала или цехового мастера). Ваш статус: безродный. Ваш уровень: 0.

— Добро пожаловать в королевство Эйденвальд, Генри безродный.

Свет больно резанул по глазам. Я рефлекторно прикрыл их ладонью, щурясь от нестерпимо ярких солнечных лучей, и попытался удержать равновесие. Стоп. Равновесие? Взгляд невольно скользнул вниз. Твою ж налево. Я стоял. На своих собственных ногах. Впервые с тех пор, как гребаный рак приковал меня к постели.

В теле больше не было противной, ноющей слабости. Не было тупой, постоянно напоминающей о себе боли, которую едва-едва удавалось приглушить препаратами. Появилась невероятная, кружащая голову легкость.

Не удержавшись, я прикрыл глаза, набрал полную грудь чуть солоноватого, холодного воздуха и шумно выдохнул. Мысли в голове путались и разбегались в разные стороны, оставляя лишь обрывки чувств. Грусть, по всей той жизни, что осталось позади. Родные кое-как собрали деньги на перенос сознания, но шанс увидеть их в этой… Игре? Мире? В любом случае, шанс этот стремится к нулю. Денег на второй аккаунт, виртуальную капсулу и прочую фигню, нужную для подключения, у них просто нет. Облегчение. От того, что дамоклов меч смерти больше не висит над моей шеей, грозя в любую секунду обрушится на неё. Радость от того, что чувствую себя совершенно здоровым, бодрым и готовым свернуть горы.

Так, ладно. Надо собраться и попытаться понять куда я вообще попал. Выяснить это перед тем, как меня сюда запихнули, возможности не было.

Я открыл глаза и осмотрелся. Под ногами, обутыми в какие-то странные…

«Простые сапоги путешественника» — услужливо всплыла подсказка рядом с ними, — «Защита колющая/режущая/дробящая 1/1/1. Особых параметров нет. Помогает не сбивать ноги в кровь при дальних переходах».

Ага… Понятно… Значит, это грязное и бесформенное нечто — сапоги. Запомним. Помимо них на мне были одеты крестьянские штаны из овечьей шерсти, с таким же показателем защиты и рубаха из неё же.

А в руках была странная записка. Текст на старом пергаменте гласил: «Ты в опасности. Волчьи стаи вышли на охоту. Их гончие уже взяли твой след. Не жди пощады. Не верь никому. Найди Роланда Алерейского. Он поможет тебе сохранить твою шкуру. Торопись. Друг».

Вот так с места в карьер? Ну ладно. По крайней мере, есть хоть какой-то ориентир. Неплохо бы ещё знать, что это за волчьи стаи, и какие у них ко мне претензии. Да и где искать этого Роланда — тоже не шибко понятно. Ладно. Для начала нужно убраться в более спокойное место и постараться всё как следует обдумать.

Под сапогами острыми выступами бугрился серый, обветрившийся камень. До ушей то и дело доносился тяжелый гул разбивающихся волн, а на шею падали холодные брызги. Я стоял на небольшой круглой площадке, на вершине скалы, вокруг которой бушевало море. По её хребту к такому-же скалистому берегу тянулась узенькая, лишенная перил тропка. Зараза, с такой улететь — раз плюнуть. Но пройти придется. Если останусь тут… — Я невольно поёжился и попробовал растереть онемевшие от холода руки, — То точно замерзну нахрен.

Руки скомкали записку и отправили её вниз. Сейчас она будет только мешать, а положить мне её всё равно некуда. Я сделал шаг, рефлекторно пытаясь удержать равновесие и до сих пор не до конца веря, что все это правда. Потом другой. Затем третий. А затем пошел. Легко и непринужденно. Как ходил когда-то давно, до того, как у меня нашли…

Мысли вновь устремились в то время, когда казалось, что вся жизнь ещё впереди. Когда было много планов. Когда казалось, что все будет хорошо. Обманчивое ощущение.

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Не время расклеиваться. Куда попал — я все ещё не знаю, да и никакого введения в «историю» этого места пока что не наблюдается, так что придется работать головой.

Королевство, феодал… Термины, хорошо знакомые по историческим книжкам и фильмам, явно указывали на то, что уровень развития тут ушел совсем недалеко от периода высокого средневековья. Раса — человек. Логично предположить, что есть и другие. И первое, что приходит в голову — эльфы, гномы и прочий фэнтезийный рассадник. Но, если так… То, обидно, блин. Я, может, гномом побыть хотел. А меня без моего ведома и согласия запихнули в унылую тушку человека. Но, по крайней мере, ситуация немного проясняется.

Путь до берега не занял много времени. Вот только, к тому моменту, как расплескавшееся по небу зарево заката скрылось за густыми кронами деревьев, под стук моих зубов можно уже было плясать чечетку. В воздухе тут же появилась новая подсказка:

Внимание. В системе действует реалистичная система состояния персонажа, которая напрямую отражается на вашем самочувствии. Во избежание гибели, поддерживайте показатели температуры, голода, жажды, боли и усталости на приемлемом уровне.

Вслед за ней тут же выскочила следующая подсказка:

Вы замерзли. Чтобы согреться — разведите костер.

Звучит логично. С этого и начнем. Я огляделся по сторонам. Метрах в стах позади о скалы билось море. Вокруг шелестел кронами дремучий, мрачный лес, разрезанный надвое узкой лентой тропинки. Она уходила дальше, но пока что идти по ней не было ни сил, ни желания. Да и советом пренебрегать не следует.

Взгляд скользнул по густому зеленому мху, устилавшему землю, и задержался возле толстых корней ближайшего дуба. Там лежала ветка, обломанная, по всей видимости, ветром. То, что нужно.

Отчаянно стуча зубами, я подошел к ней, поднял и снова огляделся в поисках новых дров. На следующую ветку взгляд наткнулся почти сразу же. Затем на ещё одну. И ещё. Спустя минут десять охапка уже казалась весьма увесистой. Ещё одну и…

Навык «Добыча ресурсов» достиг первого уровня. Получено 25 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 175 очков опыта.

Так. Ну класс. Просто охеренно. Меня запихнули в фэнтезийно-средневековое ММОРПГ. И опыт тут, судя по всему, получается не за монстров, а за прокачку собственных навыков, которые, в свою очередь, прокачиваются по мере их использования. Будем знать.

Я свалил дрова посередине небольшой прогалины, среди деревьев и уселся рядом, пытаясь понять, что делать дальше. Костер разжечь надо, но спичек и бумаги у меня при себе нет. Не говоря уже о жидкости для розжига. Тереть палки друг о друга, в надежде, что они загорятся — глупо. Но…

Для розжига костра используйте пиромантию. Сотворение заклинаний производится при помощи мысленной проекции. Представьте огонь над дровами и щелкните пальцами.

Легко сказать. Да трудно сделать, когда уже зуб на зуб не попадает. Но выхода нет. Придется попробовать.

Я закрыл глаза. Выдохнул, пытаясь хоть как-то успокоить дыхание. Открыл их снова и пристально уставился на кучу дров, пытаясь представить пляшущие язычки пламени прямо над ними. А затем щелкнул пальцами, и… чуда не произошло. Ни искры, ни дымка. Сухие ветки так и остались лежать нетронутой, бесформенной грудой, как будто издеваясь надо мной.

Слишком низкий уровень навыка. Недостаточно маны. Попробуйте уменьшить мощь заклинания.

Так. Ну и как мне это дело уменьшить? В буквальном смысле что ли? Представить огонь поменьше. Ладно, попробуем.

Я прикрыл глаза и представил, как над половиной кучи поднимаются язычки пламени, и снова щелкнул пальцами. Ничего. Лишь раздражающая надпись мигала неподалеку от костра, предлагая мне уменьшить силу заклинания. Дерьмо. Значит четверть. М-мать. Как же холодно. И какой мудень додумался разработать игру с полной симуляцией ощущений? Так… Надо собраться. Зараза. Опять ничего.

Спустя ещё попыток десять у меня, наконец, получилось. Щелчок — и крохотный, едва заметный огонек заплясал на кончике тонкой веточки. На плечи и грудь тут же навалилась тяжесть. Противная слабость разлилась по всему телу, приковав меня к земле. Перед глазами появилась новая подсказка:

Навык «Пиромантия» достиг 1го уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 155 очков опыта.

При перерасходе маны, на заклинание тратится часть жизненной энергии. Мана постепенно восстанавливается за счет показателя усталости.

Кое-как превозмогая усталость, я дотянулся до костра, взял ещё одну палку и сунул её в постепенно разгорающееся пламя. Мда… Значит с колдовством надо поосторожнее. В первый раз мне, похоже, подстелили соломки, не дав убить самого себя, но дальше силу придется рассчитывать самостоятельно.

Ветки постепенно разгорались, пламя поднималось все выше. В воздухе запахло дымком и пронизывающий до самых костей холод начал постепенно отступать. Вот только вместо него пришло новое уведомление:

Навык «Выживание» достиг 1го уровня. Получено 15 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 140 очков опыта.

Зараза. Эти «подсказки» начинают уже порядком раздражать. Надо будет потом попробовать их отключить или хотя-бы куда-нибудь спрятать, чтобы глаза не мозолили. Интересно, местные… Владельцы? Админы? Хрен знает, как их называть. Всех вот так в мир зашвыривают, без инструкции или хотя-бы какого-то вменяемого введения? Или это я такой «особенный»? Ладно, с основами кое-как разобрался — и на этом спасибо. Но теперь нужно определиться с тем, что делать дальше.

Расклад, конечно, потрясающий. Где я — неизвестно. Вокруг лишь глухой лес и тропинка, через него идущая. Впрочем, любая тропка должна так или иначе привести к жилью, пусть даже и заброшенному. Кто-то же её протоптал в конце-концов. Значит, по ней и будем двигаться.

Но, раз уж тут такой уклон в реализм, логично предположить, что мне рано или поздно захочется жрать. И вот с этим уже будут проблемы, причем большие. Гипермаркеты тут ещё не изобрели. Да и денег у меня нет. Так что вариантов ровно столько же, сколько у живших в пещерах далеких предков: охота и собирательство. Первое — точно не вариант. Руки у меня из жопы, да и вряд-ли я тут найду хоть что-то похожее на лук и стрелы. Второе… Эх, знать бы ещё, что в этом мире съедобно, а что нет. Остаётся надеяться, что создатели завезли хоть что-то похожее на растения из реального мира, или вовсе — полагаться на удачу.

О воде тоже неплохо бы подумать. Впрочем, судя по довольно буйной растительности, с источниками пресной воды тут проблем быть не должно. Рано или поздно натолкнусь на какой-нибудь ручеек или речушку. На самую обыкновенную лужу в конце-концов.

Теперь самооборона. Хрен его знает, кто тут может водиться, так что этим вопросом тоже не мешало бы озаботиться. Вот только как? Оружия у меня с собой нет, да и драться толком не умею. Остается разве что залезть на дерево. По крайней мере, от стаи голодных волков это спасет на некоторое время. От медведя уже вряд-ли. Вот только отдыхать там — не вариант. Я или свалюсь или замерзну нахрен. По идее огонь должен отпугивать ночных хищников, так что придется поддерживать его. Но спать тогда получится только в полглаза.

Превозмогая усталость, я встал и обвел взглядом поляну. Возле корней деревьев лежало несколько крупных веток и пара бревен. Странно, мне казалось, я все собрал. Ну да ладно, есть и есть. По крайней мере, ломать не нужно.

Выложив бревна вокруг костра и свалив ветки рядом с собой, я вновь уселся рядом с пламенем и зябко поёжился. Ветер утих и холод постепенно отступал, но на его место приходила тяжелая, приковывающая к земле усталость. Вот только спать было ещё рано. Оставался один неразрешенный вопрос. Самозащита.

И тут было все не просто плохо, а очень плохо. Оружия у меня не было от слова совсем, а голыми руками много не навоюешь. Тем более драться я никогда и не умел, предпочитая улаживать разногласия более… дипломатическим путем. Вот только с диким зверьём, которое видит в тебе только основательный перекус, договориться вряд-ли получится. Надо найти хоть что-то…

Взгляд невольно упал на кучу веток, которую я только что притащил, и тут же выцепил в ней довольно длинную, толстую и прямую палку. Сойдет для начала. По крайней мере, можно по хребту огреть или между зубов вставить.

Длинная палка. Режущий/колющий/дробящий урон 0/1/2. Особых параметров нет. Если вы собрались использовать это, как оружие, то подумайте ещё раз. Иногда лучше унести ноги, чем их потерять, — вывалилась подсказка, стоило мне взять ветку в руки. Ха-ха. Смешно. Администраторы этой игры, похоже, решили надо мной поиздеваться. Впрочем, оружия лучше у меня все равно нет, так что выбирать не приходится.

Пару раз махнув палкой, чтобы проверить, как она лежит в руке, я бросил её рядом с собой и уставился на огонь. Можно было отправляться на боковую, но спать пока не хотелось. В голове, словно рассерженные пчелы, роились десятки хаотичных мыслей. Но все они, в конце-концов сходились в одном. Мне дали новый шанс. Дали возможность начать чертову жизнь с чистого листа, в новом, здоровом теле. И пусть для тех, кто остался там, снаружи, это не более чем виртуальная модель, имеющая ряд характеристик, но изнутри она ощущается как вполне себе обыкновенная тушка. Тушка, которую неплохо бы поберечь, чтобы не просрать купленный мне шанс. Ладно. Пора уже и поспать. А завтра выдвигаться в путь. Прекрасный новый мир ждет.

Внезапно, где-то в глубине леса раздался заунывный, протяжный вой. Сперва выл один зверь. Затем к нему присоединился второй. Третий. Пятый. Тьма вокруг поляны сгустилась. Сжалась до крохотного пятнышка света, отбрасываемого костром. Во мраке, клубящемся между узловатыми стволами дубов, замелькали крупные черные силуэты, с красными светящимися глазами. Зараза.

Я вскочил на ноги и схватил палку, лихорадочно прикидывая, что делать. Лезть на дерево? Нет, не вариант. Твари пока не подходят к огню, но стволы стоят на самой границе освещаемого пространства. Если кинусь туда и попытаюсь влезть наверх — могут осмелеть, сцапать и разорвать. Дерьмо. Угораздило же меня развести костер прямо посреди поляны. Попытаться швырнуть в них головней? Попробовать можно. Пожар это не вызовет — мох мокрый, но отпугнуть хищников — вполне.

Рука сама собой потянулась к костру и схватилась за нетронутый огнем кусок палки. Рывок и, огненная «стрела» летит в сторону деревьев. Твари с воем бросаются врассыпную, растворяясь в лесном мраке. Мимо. Зараза. Вторая ветка. Пламя больно жжет руку, но мне сейчас не до этого. Между деревьями вновь показывается зверь. Пока что один, но скоро… Бросок. Головня, разбрасывая искры и куски красных угольков, прорезает ночную тьму и попадает прямо в шкуру зверя. Он отчаянно воет и снова растворяется между деревьями. Перед глазами выскакивает надпись:

Навык «Метательное оружие» достиг 1го уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 120 очков опыта.

Это их отпугнет. Ненадолго, но все-таки даст мне какое-то время, чтобы собраться с мыслями и хоть как-то подготовится к обороне. Головни меня не спасут, если эти твари осмелеют и решат сунуться к костру. Как и палка. Нужно что-то понадежнее. Что-то что не даст им подойти близко. Они боятся огня, и костер отлично прикроет спину. Но на второй и третий у меня просто не хватит дров. Факел. Точно.

Я тут же вцепился в полы рубашки. Раздался треск разрываемой ткани, и у меня в руках оказался длинный белый лоскут. Сойдет. Так теперь… Дерьмо. Руки нервно дрожали и никак не хотели завязывать узел на конце палки. А на границе света и тьмы уже вновь маячили фигуры. Получилось только с четвертой попытки. Перед глазами вновь выскочило, уже ставшее привычным, предупреждение, о повышении уровня ремесла и получении 20 очков опыта, а палка превратилась в «простой факел», получив четыре единицы бонусного урона в зажженном состоянии. Вот только гореть эта зараза будет минуты три. А потом снова станет обычной палкой. Эх, сюда бы смолу, масло или на худой конец — растопленный жир. Но, чего нет, того нет.

Я бросил короткий взгляд в сторону фигур, скрывающихся во мраке. Волки, или очень похожие на них твари, продолжали кружить возле поляны. Они ждали, когда я усну или погаснет костер. И я ждал. Ждал и надеялся, что дров хватит дотянуть до рассвета. Потому как больше надеяться было не на что.

Глава 2 «Заключенный»

Как только над кронами деревьев показались первые лучи солнца, звери ушли. А я, подкинув в костер последнюю охапку дров, провалился в тревожный, прерывистый сон без сновидений.

Когда я проснулся, солнце уже было высоко в зените. Костер догорел. Над покрытыми золой углями курился дымок. Где-то наверху шумел ветер, шелестя густыми зелеными кронами. А чуть поодаль шумело море.

Нужно было выдвигаться. В животе урчало от голода, в глотке пересохло, да и найти убежище неплохо бы до темноты. Кто знает, может в следующий раз ночные хищники будут смелее, и костер мне уже не поможет. Проверять это не очень то хотелось.

Подобрав с земли самодельный факел, я отряхнулся, вернулся на тропу и медленно побрел вперед, не забывая поглядывать по сторонам. Дорожка была узкой. Кое-где на её коричнево-серой ленте пробивалась зеленая трава. Иногда она скрывалась под густым моховым ковром, или узловатыми корнями деревьев. Было видно, что тут очень давно никто не ходил. Кроме диких зверей. Но у них свои тропы.

Из головы не шел текст вчерашней записки. Кем бы мог быть этот Роланд? Какой-то местный король. Или цеховой мастер, присматривающий за «игроками» вроде меня? Скопированными в игру? Судя по всему, он с волчьими стаями явно не в ладах, раз помогает тем, на кого у них зуб. Знать бы ещё как выглядят эти стаи, чтобы не попадаться им на глаза. Явно ж это не животные. В любом случае, в таком лесу я их вряд-ли встречу. Скорее уж самых обычных волков.

Несколько раз по пути мне попадались подозрительного вида грибы. Но, несмотря на то, что жрать хотелось все сильнее, их собирать я не рискнул. Подсказок, которые могли бы объяснить, насколько пригодно это дело в пищу, в этот раз не наблюдалось, а схватить глюки или диарею как-то совсем не хотелось.

Солнце уже клонилось к закату, когда я, наконец, добрел до оврага, по дну которого тек ручей. Вода была мутновато-коричневого цвета, внешне напоминая сильно разбавленный чай, и пахла болотом, но выбора особого не было.

На вкус она, наоборот, оказалась на удивление нормальной. Только слегка горчила. Вдоволь напившись я ещё раз окинул взглядом ручей и пожалел, что с собой нет фляги, меха или бутылки на худой конец. Кто знает, когда мне удастся наткнуться на следующий источник.

Тропа за оврагом начинала постепенно расширяться. На ней появились следы. И это были отнюдь не следы зверей. Кто-то в ботинках или сапогах проходил здесь, причем совсем недавно. Отпечатки были совсем свежие. Ветер, дожди и время ещё не успели уничтожить их. Значит до жилья совсем недалеко. Или хотя-бы до временной стоянки. Самое главное — до людей. Ведь, где люди, там еда, кров и защита.

Я невольно ускорил шаг. Солнце почти скрылось за густыми кронами деревьев, а на постепенно темнеющем небе начали проступать хрусталики первых звезд. Ночевать в одиночестве посреди леса не хотелось совершенно. Хватило одного раза. Да и голод донимал все больше.

Вскоре тропка оборвалась, влившись в торный большак. Две широкие колеи, пробитые колесами телег, а посередине рядок из замшелых булыжников, в щели между которыми уже пробивалась трава. Похоже когда-то давно тут была настоящая мостовая. Но с тех пор за дорогой никто не ухаживал, и она пришла в запустение.

В грязи виднелись свежие следы недавно проехавшей тут повозки. Следы копыт лошадей, запряженных в неё, вели на восток. Что ж, туда и пойдем. Пешком телегу догнать вряд-ли получится, но если она шла в деревню, или путники остановились на привал — вполне можно с ними пересечься. Недолго думая я двинулся в выбранном направлении.

Солнце уже скрылось за горизонтом и лишь его рыжие теплые лучи, расплескавшиеся по чистому небу не давали ночи вступить в свои права. По бокам от дороги густыми кронами шумел лес. Где-то в их зелени тихо щебетали вечерние птицы. Стрекотали сверчки, спрятавшись в густой, высокой траве. Под порывами прохладного ветерка едва слышно поскрипывали четыре толстые пеньковые веревки перекинутые через толстую балку виселицы. Её построили прямо поперек дороги, на манер арки ворот. На веревках болтались уже тронутые разложением и падальщиками трупы. Синюшные, покрытые темными пятнами лица, вывалившиеся из открытых ртов языки, пустые глазницы, след черной, запекшейся крови. Одеты они были в некое подобие военной формы. Вернее то, что от неё осталось. Все элементы доспехов сняли. Ботинки тоже. Правда их могли и отгрызть. У всех четверых кто-то или что-то обглодало ноги. Там, где должны были быть колени болтались обрывки ткани, да лохмоты гнилого мяса.

Оставили лишь длинные рубахи, да сюрко с вышитыми на них гербами. Желтый, вздыбившийся конь на синем поле и над ним небольшая, трехзубчатая корона. Скорее всего, там было что-то ещё, но тряпки, прикрывавшие тела мертвецов, пропитались кровью и изорвались, так что мелкие детали рисунка разобратьне получалось. Зато надпись на табличке, которую повесили одному из бедолаг на шею, виднелась вполне отчетливо. «Смерть дезертирам и мародерам».

Мда. Похоже, в этом мире идет война. Или совсем недавно прошла. А это значит что? Ничего хорошего. Бандиты на большаках, дезертиры, прячущиеся по лесам, стаи диких собак и волков, привыкшие кормиться мертвечиной или свежей человечиной, а то и ещё что похуже. Четвероногие не смогли бы прыгнуть настолько высоко, чтобы дотянуться до ног повешенных бедолаг. Дела. Попал, так попал, ничего не скажешь. Но ничего. Выкрутимся как-нибудь. Главное сейчас взять ноги в руки и сматываться отсюда поскорее. Пока мне самому их не отгрызли.

Тела обыскивать смысла не было. С них и без меня уже поснимали все ценное. Нужно было двигаться дальше, тем более, до деревни или постоялого двора, судя по всему, осталось совсем недалеко. Никто не будет ставить виселицу прямо посреди глухого леса.

Ночь медленно, но верно вступала в свои права. Возле корней деревьев туманом клубилась густая непроглядная тьма. Её языки неторопливо выползали на тракт, окутывая его таинственной и немного пугающей дымкой. Из-за деревьев показался серебристый краешек луны, тут же расплескав по камням, что остались от мостовой, свой бледный, мертвенно-холодный свет.

А затем где-то вдалеке послышался вой. И на волчий он даже близко не был похож. Даже не вой, а скорее вопль. Глухой, низкий и переходящий в странное бульканье. Такое чувство, что орал человек, или нечто на него очень похожее. Нечто вышедшее на ночную охоту. Нечто очень голодное.

Я рванул вперед, к просвету между деревьями. Уставшие от долгой ходьбы ноги едва слушались, перед глазами все плыло, а где-то справа мелькало предупреждение о том, что из-за долгого отсутствия отдыха понижен общий уровень выносливости. Но страх был сильнее. Он гнал вперед, заставляя делать шаг за шагом и проталкивать холодный ночной воздух в разгоряченную грудь.

До кромки леса, за которой колосились поля, оставалось метров двадцать, когда вой повторился. На этот раз куда ближе и отчетливее. Похоже, существо выбралось на дорогу. Я невольно притормозил и обернулся назад, пытаясь рассмотреть своего преследователя. Лучше бы я этого не делал.

Массивный человекообразный силуэт, опираясь на все четыре конечности, несся прямо ко мне. Бледная, с серо-черными пятнами шкура, пальцы, оканчивающиеся длинными крючковатыми когтями, глубоко запавшие кроваво-черные глаза, маслянисто поблескивающие в лунном свете. И пасть усеянная длинными, кривыми клыками. Ёбаный хер.

У меня будто открылось второе дыхание. Ноги сами собой рванули вперед. Туда, где за колосящимися полями и низенькими заборчиками виднелся спасительный частокол. Дерьмо. Хоть бы там кто-то был. Хоть бы пустили внутрь. Лишь бы не оказаться в зубах этой паскуды.

С разбегу я ударился плечом в плотно закрытые створки ворот, тихо надеясь, что с той стороны нет засова. Не прокатило. Они лишь едва слышно скрипнули, но даже не шелохнулись. Дерьмо. Оставался лишь один выход. Я набрал полную грудь воздуха и заорал:

— Люди! Откройте! Скорее! Не дайте помереть страшной смертью!

Мгновение. Другое. Третье. Тишина.

— Какая сука там орет на ночь глядя? — из-за частокола высунулась голова какого-то крестьянина.

— Мужики! Пустите! Скорее!

— Не велено пущать, — дозорный сделал паузу, почесал патлатые волосы, провел рукой по усам, — Ночью значится. Староста запретил. Да и вообще, всяким проходимцам с большака мы тут…

— Мика, блядь! — рявкнул другой голос, — Там трупоед! Тащи арбалет, быстро! Вигги. Открой этому полудурку дверь, пока он своими воплями не натащил нам нечисти со всей округи. Да дверь, блядь, а не ворота. Ёбаный хер…

Справа в стене возле ворот открылась небольшая дверца. Шаг. Другой. И мощные, грубые руки буквально втянули меня внутрь и швырнули в дорожную пыль.

— Сука! Эта тварь не сдохла!

— Мика, вниз! Вигги, копья сюда!

С небольшого деревянного парапета, выстроенного над воротами, вниз спрыгнул тот самый патлатый мужик, что поначалу не хотел меня впускать. Он тут же помог спуститься со стены второму дозорному — низенькому суховатому мужичку, с обветренным, загорелым лицом, на котором белели полоски нескольких шрамов, пышными бакенбардами и одной ногой. Вместо второй у него было некое подобие негнущегося деревянного протеза.

— Вигги, шевели задницей! — рявкнул он мужику, тащившему три здоровенных копья, — В круг. Все в круг! А ты, — одноногий бросил короткий взгляд в мою сторону, — Сгинь нахер. Потом с тобой разберемся.

Спорить смысла не было — боец из меня сейчас так себе. Тем более — без оружия. Так что я со всей доступной мне скоростью постарался убраться с места будущей схватки. Правда, уйти получилось совсем недалеко. Спустя секунд десять позади послышался какой-то странный скрежет. Как будто чьи-то длинные острые когти царапали по толстым бревнам частокола. Тварь карабкалась наверх.

Я невольно обернулся. Трупоед уже преодолел стену, вылез на парапет и целился спрыгнуть вниз. Но стоило его лапам коснуться земли, как вперед рванулись два наконечника копий. Рванулись и впились твари между ребер, повалив её на землю и надежно зафиксировав. Существо взвыло, но тут же захлебнулось в собственном крике. Вперед рванулось третье копье, которое сжимал в руках одноногий. Рванулось и ударило прямо в голову твари, пробив её насквозь. В дорожную пыль полилась густая, вязкая кровь. В воздухе запахло гнилым мясом.

Урод ещё пару раз дернулся и затих. Одноногий тут же выпустил застрявшее в его голове копьё и оно тут же упало на землю.

— Какая здоровая дылда, — прокомментировал ситуацию Мика, вытаскивая свое оружие из туши чудовища, — Видать знатно, она, значица, на покойничках то наших откормилась. Слыш, Беррен, а может это… Она кладбище то ворошила?

— Одной суке столько не сожрать, — покачал головой одноногий, — Там их наверняка целый выводок.

— Ну да, — хмыкнул Вигги, — Подчистили мертвецов за королевской армией, а как свежие тела закончились — взялись за наши захоронения.

— Язык у тебя, что помело, — нахмурился Беррен, — Все мелет и мелет. Только толку от этих рассуждений? Иди лучше, глянь, нет ли ещё гостей. Эти твари редко ходят поодиночке. Да и крики… Кстати, — он повернулся ко мне и буквально прожег меня пристальным, подозрительным взглядом, — Ты ещё что за хер? И с какой горы к нам пришел?

Приплыли? Ну и что ему отвечать? Сказать все как есть? Так вряд-ли они мне поверят. Живи я в средневековойглухой деревне, тоже бы посчитал человека, рассказывающего о принципах работы игры и программирования неигровых персонажей, полудурком или вообще колдуном, которого лучше сжечь от греха подальше. Но и соврать толком не получится — сведений об этом мире слишком мало. Похоже, придется прибегнуть к полуправде, и впрямь прикинуться сумасшедшим.

— Я — Генри, — честно ответил я. Ну да. Генри. Обычный Васян из глухого Зажопинска, которому игровая система выдала такое странное имя. Интересно, она за всех их выбирает или все-таки у игроков остается некоторая свобода? Хотя, может оно и к лучшему. В мире, где нет «Нагибаторов666» и «Мамкопихарей228» жить все-таки намного приятнее. Да и не имеет подобный контингент доступа сюда. Слишком уж дорогие пока что виртуальные капсулы, да и подписка будет не из дешевых.

— Генри и… — продолжил одноногий, а Мика опустил свое копьё и направил его прямо мне в брюхо.

— Генри, — ответил я, подавляя желание сделать пару шагов назад. Все-таки острый, поблескивающий в свете факелов наконечник, ощутимо напрягал, — Просто Генри. Безродный.

— И откуда же ты такой красивый взялся, Генри безродный? — глаза Беррена стали напоминать две узкие щелочки. Он сделал едва уловимый жест рукой и Мика весь подался вперед, едва не ткнув меня своим дрыном.

— Я спустился с гор. Вернее со скалы возле моря. Там была такая…

— Мы знаем, что там, — оборвал меня одноногий, — А там ты как оказался? Из каких краёв пришел и чего ищешь тут?

— Что было до — не помню, — соврал я, тихо надеясь, что проканает, — Вообще. Знаю только, как меня зовут и все…

— Да брешет он, — сплюнул Мика, — Собака сраная. Наверняка его ребятки Острида подослали. Покорчит тут, значица, дурачка пару дней. Высмотрит, что у нас отобрать можно и побежит к ним с этим… До… тьфу, — он снова сплюнул, — Словесо то какое заумное выдумали. Хер упомнишь.

— Доносом, — поправил его Беррен, — Ну да. Подсмотрит, куда мы добро прячем, а потом заявится вместе со всей шайкой, — одноногий немного помолчал, продолжая сверлить меня взглядом, затем спросил, — Ну, что скажешь, Генри безродный? Есть у нас хоть одна причина не прибить тебя прямо на месте или не выкинуть за частокол на поживу трупоедам?

— Э… — по спине стекла струйка холодного пота. Мысли лихорадочно метались в поисках подходящего ответа, — Ну… Выж меня уже спасли. Не для того же, чтоб сейчас проткнуть копьём и выкинуть обратно. Тогда могли бы вообще не открывать ворота. Да и яж вам никакого зла то не сделал, — так, это точно должно сработать. Если тут все настолько продуманно, то селяне должны быть крайне суеверными. А такими людьми довольно легко управлять. Достаточно намекнуть им, что они нарушают закон гостеприимства, от чего их боги будут явно не в восторге, и они оставят меня в живых. По крайней мере, на время, — Неужто, вы не просто откажете человеку в беде, но и убьёте путника, пришедшего к вашему порогу? Разве боги не карают за подобные поступки и помыслы?

— Командир, — подал голос со стены Вигги, — И правда ведь, убьем — грех на душу возьмем.

— Негоже это — отказывать человеку в нужде, — Мика опустил копьё и почесал патлатую, грязную шевелюру, — У нас, значится после этакого или скотина падет, или урожай сгибнет, или бабы выкидывать начнут. Боги завещали: «помоги нуждающемуся, дай приют и кров пришедшему к порогу твоему, и вернется это к тебе в тройне».

Ну да. Именно поэтому, когда я орал там за воротами тебе было «пущать не велено». Впрочем, может в потемках просто не разобрался, кто там за воротами орет? Один хрен, сейчас он на моей стороне. Но решение, похоже, все равно, оставалось за одноногим. А он стоял и молчал.

— Ладно, — наконец выдал он, — Хер с тобой. До рассвета поживешь, а там староста пусть решает, что с тобой делать.

Перед глазами тут же выскочила подсказка:

Навык «Дипломатия» повышен до первого уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 40 очков опыта.

Так, когда я в последний раз видел подобную подсказку, мне до нового уровня оставалось 100 единиц экспы. Или 120? И что я пропустил? Где были сообщения о прокачанных навыках? Может, конечно, во время погони я их не заметил, но… Ладно. Потом разберусь.

— Мика, лезь на ворота! — скомандовал Беррен, — А ты Вигги, дуй сюда. Отведи этого «безродного» к Ронвальду в сторожку. И сразу дуй назад. Если я узнаю, что вы снова там решили «пропустить по кружечке», ты у меня конюшни недели убирать будешь, понял?

— Да понял-понял, — кивнул ему дозорный, слезая со стены, — Ладно парень, пойдем. И постарайся не дурить. Не создавай ни себе, ни нам лишних проблем.

Выбора у меня, как такового не было. Либо идти с ним, либо оставаться с Берреном, у которого явно чесались руки выкинуть меня за ворота. Впрочем, сопротивляться тоже не было смысла. Все-таки провести ночь в тепле и безопасности — это куда лучше, чем шарахаться по местным подворотням, пытаясь найти себе угол.

Сторожка оказалась обычной пристройкой к дому старосты. Довольно неказистой снаружи, и крайне тесной внутри. Фактически, все, что туда помещалось — стол, пара стульев, на одном из которых расположился плечистый, усатый детина, одетый в некое подобие доспеха. В некое, потому, что от «доспеха» у него было только грязное сюрко, высокие сапоги, кожаные перчатки и подшлемник, лежавший на столешнице рядом с большой, пустой кружкой. Прямо напротив стола в стену было вбито кольцо, к которому крепилась длинная толстая цепь с грубо выкованными и немного проржавевшими кандалами на конце.

— Это что за хер? — Ронвальд скользнул по мне мутным от выпитого взглядом.

— Да нашли возле ворот, — махнул рукой Вигги, — Его чуть падальщик не сожрал. Беррен сказал, чтобы он тут до утра посидел.

— А мне, что? Его караулить?

— Да на кой хер, — сплюнул мой конвоир, — Из колодок он все равно никуда не сбежит. Просто не уходи никуда, а то мало ли капитану вожжа под хвост попадет проверить нашего гостя.

— Ох, Лорново семя, притащили вы на мою голову. Ладно. Эй ты, — Ронвальд снова глянул в мою сторону, — давай топай туда и одевай колодки. Загоняй до щелчка, чтоб я слышал. Проверю и увижу, что они не застегнуты… — он на секунду замялся, пытаясь придумать, что же в этом случае со мной сделать, — Пиздюлей получишь. Понял?

— Угу, — кивнул я, и пошел делать, что сказали. Сопротивляться или оставлять себе возможность для побега смысла не было. Бежать мне было все равно некуда, да и вряд-ли получится пройти мимо часовых. Они ведь даже догонять не станут — сразу зарядят из арбалета, и все дела.

Застегнув кандалы, я уселся на солому, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Все тело противно ныло и буквально молило об отдыхе. В голове была каша из событий прошедшего дня. Их рваные лоскуты постепенно меркли, медленно утопая в теплом, умиротворяющем мраке. А вслед за мраком пришел сон. Сон без сновидений.

Глава 3 «Староста»

— Эй ты! Вставай! Вставай, кому говорю! — смутно знакомый голос с трудом прорвался сквозь глухую пелену забытья. Кто-то сильно тряханул меня за плечо. Но глаза не хотели разлипаться, а по всему телу разлилась противная слабость, вперемешку с ноющей болью. Зараза. Хорошо я вчера побегал.

— Беррен, чтоб тебя волки сожрали… Ну зачем? Зачем так орать? — послышался возмущенный голос Ронвальда, — Голова же раскалывается. Я и так всю ночь за…

— Квасил ты всю ночь, — оборвал его капитан стражи, — И об этом мы с тобой отдельно потолкуем. А сейчас поднял свой зад и помог мне привести этого в чувство.

— Да ладно-ладно. Сейчас очухается, как миленький, — совсем рядом раздался топот сапог, а в следующее мгновение на голову и плечи обрушился ледяной поток. Неожиданность заставила вздрогнуть. Рот рефлекторно открылся, пытаясь хватануть воздуха, но туда тут же попала вода. Кое-как откашлявшись, я разлепил наконец глаза и обвел комнату взглядом. С вечера тут почти ничего не поменялось. Разве что жировая коптилка, наконец потухла, и свет внутрь проникал теперь только через узенький прямоугольник окошка. Да бутылок под столом стало вдвое больше.

— Вот, говорил же, — пробасил Ронвальд, ставя пустое ведро на пол, — Ладно, вы тут уже и без меня справитесь, а мне нужно на свежий воздух.

Раздались тяжелые шаги. Хлопнула дверь. Я вытер лицо ладонью, помотал головой, отгоняя последние остатки сна и недоуменно уставился в пепельно-серые, ничего не выражающие глаза капитана деревенской стражи.

— Держи ключ, — он бросил мне под ноги небольшой металлический предмет и раздраженно добавил, — Открывай замки и двигай за мной. Староста хотел тебя видеть. Будем решать, что с тобой делать.

Было раннее утро. Солнце едва-едва выглядывало из-за соломенных крыш неказистых, низеньких домиков, заливая всю округу тепло-оранжевым светом. Кричали первые петухи, прогоняя остатки ночи. В соседнем дворе лениво заворчал пес. Сонные крестьяне неохотно выползали из своих лачуг.

Дом старосты оказался совсем рядом. Фактически он был пристроен к этой сторожке. Большой, двухэтажный, беленый известью, он сильно выделялся на фоне халуп местных жителей.

— А неплохо устроился, этот ваш, главный, — заметил я, осматривая крепкую дубовую дверь с искусно выкованным медным кольцом.

— Заработал на торговле зерном после войны, — ответил Беррен, заходя внутрь, — Оно тогда всем было нужно, а у нас урожай неплохой случился. На вырученные деньги и дом сладили, и частокол вокруг деревни отстроили. Вовремя, надо сказать. Как армия ушла из этих краев, тут столько всякой мерзости повылазило. И не поймешь ещё, кто страшнее: лесные и кладбищенские твари или мародеры.

Внутри дома обстановка была достаточно скромная. Просторная светлая комната, посреди которой стоял длинный, грубо сколоченный дубовый стол. Вокруг него хаотично расположились два десятка стульев, да одно небольшое резное кресло. К стене были прибиты несколько деревянных крюков, на которые можно повесить одежду. И больше на первом этаже ничего не было. Похоже, дом далеко не весь принадлежит старосте.

— Нам наверх, — равнодушно бросил капитан стражи, поправляя меч и тяжко вздыхая, — Дерьмо. Ненавижу лестницы, — пожаловался он даже не глядя в мою сторону.

Помощь предложить я не рискнул. Беррен явно не из тех, кто готов принимать её от чужаков, да и принимать в целом… Там ночью просто ситуация сложилась так, что было уже просто не до выпендрежа и личных комплексов. Счет шел на секунды, и каждая потерянная зря могла стоить кому-нибудь жизни. Сейчас же — другое дело.

Кое-как приладив свой деревянный протез на первую ступень, капитан выдохнул, перенес вес тела на неё, схватился рукой за деревянные перила и грохнул по лестницу здоровой ногой. Мда… Это будет долго.

Минут пять наверное, мы преодолевали лестницу всего в двенадцать ступеней. Беррен старался держаться молодцом, но мне из-за спины было прекрасно слышно его натужное пыхтение. Каждый шаг давался капитану стражи с трудом. Странно, ночью, как мне показалось, он бегал намного бодрее. Конечно, там не было лестниц, но…

— Все, мать твою, пришли, — сказал капитан, останавливаясь на небольшой площадке, прямо перед крепкой дубовой дверью и пропуская меня вперед, — Заваливайся.

Внутри обстановка была уже заметно богаче, чем на первом этаже. Посреди комнаты стоял просторный дубовый стол, на отполированную поверхность которого падали солнечные лучи. За ним расположилось большое резное кресло в котором сидел хозяин кабинета, смотрел на испачканный чернилами лист бумаги и нервно грыз кончик гусиного пера. Когда мы зашли, он поднял на нас скучающий взгляд и молча кивнул на два грубо сколоченных стула, расположившихся прямо перед столом и снова уткнулся в свою бумагу. Капитан оттеснил меня в сторону плечом и шаркая по полу деревянной ногой неуклюже прохромал к стулу. Не долго думая, я проследовал за ним и уселся рядом.

Староста деревни ещё некоторое время сверлил взглядом бумагу, на которой виднелись лишь несколько черных пятен, да пара ничего не значащих закорючек. Затем поставил перо в чернильницу, и наконец снова посмотрел на нас. Это был крупный мужчина, с ёршиком седых волос, чуть одутловатым лицом и серыми бакенбардами, переходящими в пышные усы. Зеленые, чуть запавшие, хитро прищуренные глаза внимательно изучали меня, пытаясь понять, можно ли извлечь выгоду из внезапно свалившегося на голову чужака. Бледные губы чуть приоткрывались, как будто староста что-то беззвучно шептал себе под нос.

— Я — Одор, — наконец выдал он низким, грубым голосом, — Староста Медовища. Деревни, значит, нашей. С капитаном, полагаю, ты уже знаком. А тебя как звать?

— Генри, — ответил я, и чуть погодя добавил — Безродный.

— Это понятно, что не дворянин какой-нибудь, — кивнул Одор, — Да и на купца или цехового мастера ты тоже не сильно смахиваешь, — Он немного помолчал, переведя взгляд на небольшой прямоугольник окошка, из которого в комнату пробивались теплые, оранжевые солнечные лучи, затем снова посмотрел на меня и продолжил, — И откуда ты к нам пожаловал, Генри?

— Я спустился с гор, — снова повторил я, вспоминая персонажа из одной старой игрушки, оказавшимся в похожей ситуации. Как его звали, я уже и не помнил. А может, у него и вовсе не было имени?

— С каких это таких гор? — недоуменно поднял кустистые брови староста, — Что-то я не припомню у нас тут никаких гор.

— Он это, — встрял Беррен, — Малость пришибленный. Память, говорит, потерял, а с ней, похоже и разум. Гора — это воронья скала, если что.

— Вот как… — бросил староста, задумчиво потирая подбородок, — Ещё один, значит?

— Ещё один? — недоуменно переспросил я.

— Ну да, — кивнул староста, — Ещё один потерявший память во время ритуала. И далась вам эта ворожба. От неё же беды одни. Пепельная чума та же. Вообще тебе бы радоваться, тому, что сюда не добрались клирики и рыцари ордена сияющего клинка. С такими, как ты, у них разговор очень короткий.

— Ритуал? Ворожба? Чума? Орден? — непонимающе уставился на старосту я. Похоже сейчас мне все-таки объяснят, что тут к чему.

— Мда, хорошо тебе разум то отшибло, — хмыкнул староста, — Эльда, — рявкнул он во всю мощь своей глотки. Из двери в дальнем конце комнаты тут же вышла стройная, молодая девушка, с каштановыми волосами. Одета она была в простое, расшитое красной нитью платье и белый, местами заляпанный передник.

— Принеси нам пива и чего-нибудь поесть, — продолжил он чуть тише, — Разговор предстоит долгий.

Девушка молча кивнула и снова скрылась за дверью. А Одор снова посмотрел на меня:

— Ну, с чего начать?

— С ритуала, — кивнул я, решив пролить хоть немного света на прошлое персонажа, в которого запихнули моё сознание.

— Ну, тут все довольно просто, — кивнул Одор, скрестив руки на груди, — По всему королевству ходят слухи, что раз в году, во время кровавой луны, если провести особый ритуал в особенном месте, можно получить толику магических дарований от великого триумвирата. Одно из таких мест — воронья скала. А ты — один из тех умалишенных, которые решают рискнуть.

— Рискнуть? — поинтересовался я, — Надо полагать, получается далеко не у всех? И есть какие-то последствия?

— Конечно, — староста ненадолго замолчал, откинувшись на спинку кресла и давая Эльде возможность поставить перед ним на стол большую кружку с пивом и ароматно дымящуюся тарелку, — Ритуал кровавой луны уже давненько в наших краях никто не проводил, если не считать ещё одного такого пришибленного «счастливчика», заявившегося к нам несколько лет назад. Раньше, до чумы и до того, как инквизиторы ордена сияющего клинка начали искоренять «колдовскую заразу», многие пытались. Некоторые просто упали со скалы в море, кого-то молния ударила, а кто-то просто умер там, где стоял, — Одор отхлебнул из кружки и продолжил, — Потом до людей, значит, дошло, что скала проклята, и поток желающих попробовать свои силы сам собой иссяк. Поначалу мы посчитали это дурным знамением, ведь они и на постой у нас останавливались, закупали припасы в дорогу, чинили оружие и доспехи, подковывали коней. А потом пришел орден сияющего клинка. И всем стало ясно, что не дурное то знамение было, а боги нас уберегли от ихнего…

— Очищения на кострах, — подсказал Беррен, — Я этого дерьма насмотрелся по самое не балуй, когда в Деммерворте был. Хватают прямо на улице и волокут на костер. И это в лучшем случае. Можно, ведь, попасть ещё в их застенки…

— Смотрю, орден вы тут не жалуете, — сказал я, принимая у девушки тарелку и кружку.

— Не жалуем, — кивнул староста, — После того, как они спалили Бенну — нашу знахарку. А нам, значит, сказали, что болезни надо лечить верой да божьим словом. Впрочем, мы вообще чужаков не сильно любим. Уж больно много хлопот от них стало, после того, как по этим краям прошла война. Теперь уж на большаке не встретишь честного купца или доброго мастера. Все больше мародеры, бандиты и прочее подобное отребье. В лесу — волки и стаи диких собак. Но самый страх начинается после захода солнца. С кладбища, милях в двух по тракту на юг, такое выползает…

— Ещё в руинах старого монастыря начало происходить что-то странное, — добавил Беррен, — Люди в деревне говорят, что видели там несколько странных фигур в балахонах. А ночью окна развалин светились красным.

Да, дела. Тоесть фактически они живут тут на осадном положении. Днем их прессуют бандиты. Но там то ладно, все-таки люди. С ними можно договориться. А вот с волками и нечистью, вылезающими по ночам, разговор может быть только один. Очень, очень короткий.

— Всякую магическую дребедень, к слову сказать, мы тоже не сильно любим, — нехорошо сощурился Одор, — От неё одни беды, значит. Никогда ничего ещё путного не было. Так что, Генри, считай тебе второй раз повезло. Будь ты колдуном — чесал бы себе сейчас гузно о колья одной из волчьих ям.

Ну да. Отвергли. Думаю, лучше им не рассказывать, что я умею разводить костер буквально щелчком пальцев. И уж тем более нигде с подобными занятиями не светится. В яму то может и не кинут, а вот на кол точно посадят.

Ладно, с ритуалом, орденом и «ворожбой» вроде бы разобрались. Первый «отшиб мне память», так что, для местных я пока не более чем пришлый дурачок. Ордена лучше избегать всеми возможными способами. «Дружба» с подобными фанатиками ничем хорошим, как правило, не заканчивается, вражда — тем более. Магией на глазах у людей лучше не заниматься. Осталось узнать про чуму.

— Так, а что за хворь, то тут у вас ходит? — поинтересовался я, отхлебывая чуть солоноватое пиво.

— Пепельная чума, — ответил Одор, поднося ложку ко рту, — Тут Беррен тебе больше расскажет. Я в городе почти не бываю, да и вообще — выбираюсь редко.

— Страшная штука, — кивнул капитан стражи, — Я сам не видел, но слухи о ней собирал. Говорят, чумные сначала кашляют кровью, а потом кожа у них начинает покрываться серыми пятнами. Глаза становятся красными, а изо рта начинает капать пена. Будто у бешенной собаки. И словно бешеные собаки они начинают кидаться на всех вокруг.

Ну, класс. Просто отлично. Ненависти к магам, бандитов, трупоедов, инквизиции и войны создателям было мало. Они решили сюда добавить ещё и локальный зомбиапокалипсис. Впрочем, чего я удивляюсь? Зная мой уровень везения, чего-то подобного и следовало ожидать. Хорошо, хоть не в самый эпицентр всего этого трындеца зашвырнули, а дали возможность малость освоиться. Ладно. С обстановкой разобрались. Осталась последняя вещь, которую стоит узнать.

— Ещё одно, — сказал я, пытаясь вспомнить имя с записки. Эх, всё-таки зря её выкинул. Надо было попробовать положить кужда-нибудь. Ну да сейчас-то уже всяко поздно, — Вы не знаете человека по имени Роланд Алерейский.

— А чего ты от него хочешь? — нахмурился капитан. Кажется ему это имя о чем-то сказало. А может, просто пытается придать себе важный вид.

— У меня к нему дело.

— Ты же говорил, что потерял память, — хитро прищурился Одор, — Или всё-таки пиздел?

— Это единственное, что от той самой памяти осталось, — покачал головой я, — И то, благодаря записке, которую нашел после того, как очнулся.

— А как он выглядит то, хоть, — поинтересовался Беррен, — Имя такое мы слышим впервые, но может узнаем его в лицо.

— Говорю же. Я потерял память. Так что ни лица, ни рода, ни звания не знаю. Только имя.

— Тогда увы, — пожал плечами капитан, — Мы ничем не можем тебе помочь. Быть может, староста Деммерворта и сталкивался с таким, но путь в город сейчас закрыт.

— Ладно. Лясы поточили, теперь давайте делом займемся, — подвел итог беседы староста, грохнув металлическим дном кружки о столешницу, — Значит так, парень…

— Генри, — подсказал я.

— Значит так, Генри. Мы тебя спасли…

Да ладно. Да ла-а-адно… Готов поспорить на один из передних зубов, что знаю, как у нас дальше пойдет разговор. Это настолько очевидно… Хотя нет. Это просто наглым образом сперто из другой старой игрушки.

— И в благородство играть не будете, — продолжил за него я, — Выполню для вас пару заданий и мы в расчете. Заодно посмотрим, как у меня башка после амнезии прояснится.

В комнате повисло напряженное молчание. Тишину нарушал лишь приглушенный стук топора, да лай пса, доносившийся с улицы.

— Слушай, Беррен, — староста снова нехорошо сощурился, а рука капитана стражи сама собой легла на рукоять меча, — А может все-таки ритуал прошел удачно? Просто парень косит под дурачка?

— Вряд-ли, — покачал головой стражник, — Он бы тогда не бегал от трупоеда и не орал, как полоумный. Если, конечно, легенды не врут.

— Ладно, — кивнул староста, откидываясь на спину кресла, — Будем считать, что схватывает на лету. Правда ещё и незнакомыми словесами ругается, — он скользнул по мне взглядом, — Как ты там сказал? Мне-мо-зия?

— Амнезия, — поправил его я, отставляя опустевшую кружку в сторону, — Потеря памяти, если по-простому.

— Во как, — хмыкнул Беррен, — Видать, до ритуала, ты был из этих. Из ученых мужей. Впрочем, где, как не в книгах и свитках ты мог этой дурости набраться.

— Ключевое слово: «был», — подметил староста, — Ладно, это все замечательно, но мне ещё донесение в Деммерворт отправить нужно. Беррен, будь так добр, отведи его в казарму, посмотри, насколько хорошо он управляется с копьём или дубинкой, и объясни, что конкретно мы от него хотим. А потом, — Одор почесал подбородок, — Загляни ко мне. Нужно будет обсудить кое-какое дельце.

— Добро, — кивнул капитан, встал и направился к лестнице. Я ещё раз тоскливо глянул на полупустую тарелку, с очень вкусной похлебкой, на старосту, весь вид которого говорил о том, что далее лицезреть меня он не хочет, вздохнул и пошел вслед за стражником.

Путь вниз, как ни странно, занял ещё больше времени, чем у Беррена ушло на подъем. Капитан держался за перила обеими руками, пытаясь сохранять равновесие. Помощь предложить я снова не рискнул. В конце-концов, если ему будет реально надо — сам попросит.

После дело пошло бодрее. Немного постояв у подножия лестницы, мы пересекли общинный зал и снова оказались на улице. Солнце уже стояло в зените. По дороге между домами прогуливалось несколько мужиков. Крестьянка с полным ведром воды куда-то спешила. С псом во дворе играли двое детей.

— Эй, Зиф, — рявкнул капитан, — А ну ка голос!

Собака тут же залилась громким лаем, а дети бросились в рассыпную.

— То-то же, — хмыкнул Беррен, — Будут знать, как за уши его дергать. Ладно, Генри, пойдем. Тут недалеко совсем.

Казарма располагалась на самом краю деревни. Правда, идти действительно, оказалось совсем недалеко — поселение было совсем небольшим. Низенький, одноэтажный домик, с несколькими окнами и вытоптанной площадкой перед ними. На самом краю импровизированного «плаца», стояли несколько соломенных чучел. Одно из них яростно колошматил палкой какой-то светловолосый парнишка.

— Ну, вот и пришли, — бросил капитан, — Заходи внутрь и располагайся на любой свободной койке. Это твой новый дом. По крайней мере, на ближайшее время.

Глава 4 «Ополчение»

Изнутри казарма оказалась весьма просторным, чистым помещением с несколькими койками, парой шкафов и тремя сундуками. У дальней стены расположились несколько стоек, к которым были прислонены длинные копья, с чуть потускневшими железными наконечниками. Рядом на некоем подобии манекена висела старая, пробитая в нескольких местах кольчуга, а на тумбочке неподалеку лежал круглый шлем с широкими полями. Шапель. Или, как её называли на исторической родине — капеллина.

— Вообще тут никто не живет, — раздался из-за спины голос Беррена, — У каждого, кто служит в страже, есть свой дом. А сюда мы поселяем посланников, или солдат из королевской армии, если они останавливаются в нашей деревне. Ну, а пока, тут поживешь ты. Не на улице же тебя пристраивать.

— Это точно, — хмыкнул я, — А…

— Выбирай любую, — ответил на так и не заданный вопрос капитан, — Как я и сказал — они все свободны. Ладно, коль скоро ты уже отдохнул и подкрепился — не будем тянуть. Оставь свои вещи в каком-нибудь ящике. Возьми копье, дубинку и выходи во двор.

Я неторопливо огляделся. «Моя» кровать бросилась в глаза сразу же. Деревянный лежак, расположившийся прямо рядом с небольшим прямоугольничком окна. Сейчас оно было закрыто ставнями, так что помещение освещала лишь небольшая жировая коптилка, оставленная на одной из тумбочек. Самое то. Если что — и проветрить можно, и на звезды полюбоваться, и вылезти наружу, если припрет.

Подойдя к лежаку, я открыл ближайший к нему сундук. Ничего, что могло бы пригодится. В остальных тоже каких-либо полезных вещей не оказалось. Разве что в одном из них я нашел кошелек с парочкой бронзовых монет, который забыл кто-то из предыдущих постояльцев. Перед глазами тут же всплыла подсказка:

Вы нашли кошель. Он используется для хранения денег…

Логично, черт побери. Кошелек используется для хранения денег. Наверное, без этой подсказки я бы подумал, что используется он для складирования э-э… отходов организма. И тут же туда бы их складировал.

В Эйденвальде используется пятиступенчатая система монет. Железная, бронзовая, медная, серебряная, золотая. Каждая последующая монета стоит сотню предыдущих. Однако следует помнить, что кошелек у вас не бездонный и деньги имеют свой вес. Так что не забывайте вовремя посещать лавки менял.

Хм. А вот это уже интересно. Конечно, со стороны разработчиков было бы логичнее сделать автоматический обмен, но раз уж это игра претендует на максимальную степень правдоподобия и полное погружение… Впрочем, я опять забываю, что «игра» это для тех, кто лежит сейчас в нейрокапсулах. А для меня это мир, в котором мне предстоит жить. И надеюсь, что долго и счастливо, а не до ближайшего бандита или трупоеда.

Вещей у меня не было, так что оставлять тут было просто нечего. Так что можно было возвращаться к капитану. Прицепив на пояс кошелек и взяв со стойки копьё, я ещё раз осмотрелся. Беррен сказал захватить ещё и дубинку, вот только ничего похожего рядом просто не было.

Немного побродив по казарме в поисках оружия, но так ничего и не найдя, я вышел на улицу.

Паренек, избивавший чучело уже куда-то исчез. Зато капитан уже ожидал меня, поигрывая той самой палкой, с небольшим железным наболдашником.

— Вот и ты, наконец, — он дружелюбно улыбнувшись кивнул мне, — Чего так копался?

— Дубинку искал.

— А, извини. Я забыл, что Вернон сейчас ей орудовал. Вот, — капитан стражи протянул мне импровизированную палицу. Перед глазами тут же всплыла подсказка:

Дубинка ополченца. Режущий/колющий/крушащий урон 0/1/8. Главное, не заедьте ей себе по носу. Это больно.

Что ж, спасибо за пояснение. Надеюсь, я не настолько криворукий. Кстати, а что у нас по копью?

Копьё ополченца. Режущий/колющий/крушащий урон 0/14/3. Вы точно за ТОТ конец взялись?

Мда уж. Ну и юморок у разработчиков. С другой стороны, могут найтись и такие индивиды, которые реально не знают, с какой стороны у копья древко.

— Ну, ты готов? — поинтересовался капитан, когда я взял у него дубинку и повесил её на пояс. Перед глазами снова всплыла подсказка.

Ваш пояс заполнен. Чтобы увеличить количество слотов быстрого доступа, купите новый или улучшите его в мастерской кожевенника. Только не выходите в нем на ристалище. Другие люди вас не поймут и тут же решат выяснить, кто босс этого тренировочного поля.

Понятно. У моего текущего пояса есть крепления под кошелек и одно дополнительное одноручное оружие. Не густо, конечно, но хорошо, хоть такой дали. Потом надо будет озаботиться поиском снаряжения получше.

— Начнем с копья, — продолжил капитан, когда я, наконец, ему кивнул, — собственно, тут никаких хитростей нет. Берешь и… та-а-ак. Понятно все с тобой, — Беррен разочарованно цокнул языком, — Левую ногу назад, правую чуть вперед и согнуть в колене. Левую руку назад, насколько можешь. Правую — чуть ниже груди. Наконечник смотрит в тело врага. Бьёшь на выдохе. Всё ясно?

Хм. Вроде бы да. Не так уж оно и сложно на словах. А на деле… Ну, сейчас проверим.

Выдох. Удар.

Копьё рванулось вперед, но в последний момент моя рука дернулась чуть в сторону, и железный наконечник вошел в бок соломенного чучела, проткнув его насквозь.

— Плохо, — покачал головой Беррен, — считай, твой удар соскользнул с доспеха. Бить надо в уязвимые места. Горло, если у противника нет горжета, подмышки, ноги. Если враг без доспеха — то в самый центр груди.

— А если с копьём вышел на волка или трупоеда? — поинтересовался я.

— То же самое, что и с противником без доспеха, — ответил капитан, скрестив на груди руки, — Только учти, что зверь или чудовище куда более живучие, чем человек. Поэтому бить нужно наверняка и ни в коем случае не выпускать копья из рук после удара. Даже, если ты не убьёшь урода с первого удара, то, по крайней мере, не дашь ему к себе подобраться, а то и вовсе — парализуешь. И другой солдат сможет его добить.

Ну да. В принципе что-то такое капитан, вместе со своими подчиненными ночью и провернули. Только там тварь удерживали сразу два бойца. Для верности. А вот в бою один на один копьё, похоже, почти бесполезно, в отличие от дубинки. Ну да ладно, не все сразу. И до неё очередь дойдет.

— Попробуем ещё раз? — спросил капитан.

— Ага, — кивнул я, снова отставляя правую ногу назад.

Спустя полчаса мои руки наконец не выдержали и тяжеленное копье упало в пыль тренировочного двора. Ноги подкашивались, воздух с трудом проталкивался сквозь разгоряченную глотку, глаза щипал пот. Несмотря на кажущуюся простоту процесса, попасть в центр мишени поначалу никак не удавалось. То нога проскальзывала, и я терял равновесие, то копье уводило куда-то в сторону, то замах получался слишком слабым. Только под самый конец тренировки у меня получилось выдать что-то более-менее похожее на нормальный удар.

Из-за цветных точек, плясавших перед глазами, новое уведомление я разглядел далеко не сразу.

Навык «Древковое оружие» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Древковое оружие» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Хм. Видимо я так увлекся, что не заметил, как прокачал древковое оружие в первый раз. Ну, да ладно. Много — не мало в конце-концов. Теперь нужно решить, что бы повысить. Сила? Да вроде не атрибут первой необходимости. Её пока мне хватает. Ловкость? Очень сомнительный навык. Уворачиваться от вражеских ударов, постоянно рискуя попасть на клинок или когти… Не, это точно не наш метод. Выносливость? А вот это уже мысль. Уж больно быстро новое тело выдыхается, и при беге и на тренировках. Для начала, самое то.

Выносливость повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 0

Ловкость: 0

Выносливость: 1

Проницательность: 0

Харизма: 0

Количество жизней: 102/102

Запас сил: 55/55

Хм. Выносливость, мне ещё и прочность текущей тушки подтянула. Неплохо, надо запомнить. Все-таки, если я хочу протянуть тут подольше, то это довольно важный параметр.

— Ладно, на сегодня хватит, — одобрительно похлопал по плечу капитан, — В первый раз оно всегда так трудно, но ты удивительно быстро учишься. Так, ладно. Пойдем теперь подберем тебе гамбезон и сюрко. Все-таки стражник должен выглядеть, как стражник, по крайней мере во время обхода.

О как. Так они меня все-таки в стражу решили определить. С одной стороны странное, а с другой — логичное решение. Я постоянно буду под присмотром капитана или кого другого из ополчения. Тоесть, будь я действительно шпионом бандитов — с диверсией я бы обломался. Максимум — посчитать количество стражи и найти парочку уязвимых мест в частоколе, ну да, думаю, налетчикам это и так давно известно. С другой стороны, мой нынешний статус неплохо защитит меня от агрессии местных жителей, которые могут оказаться совсем не рады чужаку. Все-таки нападение на меня — это нападение на деревенское ополчение. Тоесть очередная виселица.

Капитан неторопливо поковылял по небольшой тропинке, огибавшей здание казармы и ведущей на задний двор. Там расположилась ещё одно небольшое неказистое строение. Оно могло бы сойти за обычный деревянный сарай, если бы не довольно основательный каменный фундамент, сложенный явно мастерами своего дела. И дверь, запирающаяся на внушительных размеров навесной замок.

Похоже, там внутри что-то ценное, раз местные раскошелились на такую роскошь. Все-таки подобные вещи в средние века стоили совсем недешево. Разве что тут своя, сильно оторванная от реальности экономика.

Беррен снял с пояса связку с тремя ключами, вставил один из них в замок и попытался открыть дверь. Ничего. Попробовал ещё раз. Раздался едва уловимый скрип и на землю посыпалась ржавая пыль. Ключ нехотя провернулся.

— Грёбаная срань, — выругался он, открывая дверь, — В последнее время все чаще и чаще заедает. Надо попросить Брена посмотреть его.

Внутри было темно и пыльно. Свет туда проникал лишь через дверной проём да прямоугольник небольшого окошечка, забранный железной решеткой. Немного помедлив на ступеньках и подождав, когда глаза привыкнут к темноте, мы вошли в оружейную.

Возле боковой стены расположились несколько стоек для оружия, с дубинками, копьями и даже парой чуть тронутых ржавчиной мечей. А у стены напротив стояли четыре больших деревянных сундука. На оружие капитан не обратил никакого внимания — направился сразу к одному из ящиков.

— Вот, держи, — сказал он мне, доставая из него довольно просторную грязно-серую куртку, своим покроем напоминающую… обыкновенный ватник. Только он был подлиннее — почти до колена, и вместо привычных пластиковых пуговиц, скреплялся на груди несколькими ремнями.

Гамбезон ополченца. Прочность 87 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 6/8/10. From Russia with love.

Обновка мне пришлась как раз в пору. Конечно, ощущать тяжесть брони на плечах было немного непривычно, зато проблема с вечерним и утренним замерзанием на улице точно решилась сама собой. К тому же показатели защиты сложились с уже надетой на меня рубахой, так как этот средневековый ватник одевался все-таки поверх неё, а не на голое тело. Потом настала очередь сюрко.

Оно, в свою очередь, одевалось поверх гамбезона. И хоть по характеристикам эта цветастая тряпочка с гербом королевства не отличалась от обыкновенной рубахи, все равно вносила свою лепту в ударостойкость моей бренной тушки. Получался этакий слоёный бутерброд, неплохо защищающий от дубинок и в котором вполне может увязнуть затупившееся лезвие меча, если удар будет не слишком сильный или пройдет по касательной.

— Неплохо, — смерил меня взглядом Беррен, — Ну-ка подвигайся.

Броня давила на плечи и немного сковывала движения, не давая локтям сгибаться полностью. К тому же не самым приятным образом пахла. Похоже, её не стирали со времен предыдущего владельца.

— Это пройдет, — хмыкнул капитан, — Со временем она чуть разносится под тебя.

Эхх. А я уж было надеялся, что он имеет ввиду запах. Похоже, чисткой и стиркой снаряжения все-таки придется заняться, как выдастся свободная минутка.

— Так, теперь это… — Он протянул мне небольшую шапочку с двумя завязками возле области подбородка, по своему материалу и покрою напоминающую все тот же ватник.

Подшлемник. Прочность 91 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 0/2/1. Помогает не застудить уши. Наденьте, не расстраивайте маму.

Интересно, чем её можно расстроить? Разве что пустой и ничего не соображающей головой. Потому, что только идиот наденет железное ведро на голову, не запихнув под него амортизирующую прослойку.

— Ну и последнее, — бросил Беррен, доставая из сундука чуть тронутую ржавчиной каску. Шлем имел чуть вытянутый в высоту верх и небольшие поля. Блин, а знакомая же штука. Я ведь точно помню, что читал про такой шлем, но только как он назывался и кем использовался… Зараза, жаль внутрь игры гугла не завезли. Ладно, что там в подсказке.

Кабассет. Прочность 70 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 2/6/6. Для тех, кто соскучился по хрусту булки и вкусу лягушачьих лапок.

Лягушатники значит. А если быть более точным — их предки, франки. Ладно, это не так уж важно на самом деле.

Надев поддоспешник и нацепив поверх него шлем, я подпрыгнул на месте и покрутил головой. Неплохо. Хотя для полного счастья мне не хватает хорошего горжета. Открытое ударам горло — не есть хорошо. Правда и ходить постоянно в таком обмундировании будет тяжеловато.

— Ну, вот и все, — подвел итог капитан, одевая поверх своего кольчужного хауберка такое же сюрко и нахлобучивая на голову шапель, — Оставь тут копьё и пойдем, обойдем деревню. Приглядим за порядком, а заодно и ты посмотришь, что у нас тут и как.

Солнце уже потихоньку клонилось к закату. В траве начинали стрекотать первые сверчки. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо.

На главной площади было удивительно пусто. Даже дети, бегавшие там, куда-то подевались. Разве что старый сторожевой пес дремал возле своей будки, лениво кося в нашу сторону одним глазом. Да дальше по главной улице раздавались монотонные удары кузнечного молота.

— Многие все ещё в полях, — бросил Беррен, — Но скоро уже вернутся. И под вечер соберутся в «Танцующем кабане». Корчма, значит, наша. Нам, кстати, тоже туда. Перекусим, а заодно присмотрим за порядком.

— А что, бывают проблемы? — поинтересовался я, мысленно пожалев, что начал учиться владению копьём, а не дубинкой.

— Иногда, — пожал плечами капитан, провожая взглядом молоденькую бабенку. На её плечи было накинуто довольно внушительное коромысло, на концах которого в такт шагам покачивались два больших деревянных ведра. Зараза. А ведь с водой они наверняка очень тяжелые. Даже не уверен, смог бы я поднять такой вес.

— Сам понимаешь, — продолжил Беррен, — Мужики упахались в поле, выпили. Поспорили о чем-нибудь. Слово за слово и в ход пошли кулаки. А завтра половина валяется дома с намятыми боками и переломанными рёбрами. Урожай выращивать и убирать некому. В деревне голод.

— По-моему ты утрируешь… — поскреб подбородок я. Завязки подшлемника и ремешок шлема с непривычки натирали.

— Утри… что? — недоуменно уставился на меня капитан.

Блин. Как же ему объяснить то…

— Преувеличиваешь, — наконец подобрал нужное слово я.

— Отчасти, — кивнул он, — Но стража и вправду не только от внешнего мира деревню охраняет. Ещё она должна защищать местных друг от друга. Кстати, мы уже пришли.

Корчма почти ничем не выделялась на фоне прочих строений. Разве что была пошире и подлиннее. Да над входом едва слышно поскрипывала вывеска с кабаном, который стоял на задних копытах и сжимающий кружку пива в передних. Надписей никаких не наблюдалось. Впрочем, и не нужны они там, где почти все попросту не умеют читать.

Внутри тоже не было ничего оригинального. Низкая соломенная крыша, блестящие от подсохшего жира широкие столы, грубые деревянные скамьи, потрескивающий очаг и небольшая стойка, за которой расположился корчмарь. Правда, вопреки стереотипу, он был худощавым подтянутым мужчиной, лет тридцати-сорока.

К стойке мы не пошли. Уселись на крайние места возле входа. Спустя пару минут к нам подошла одна из трактирных девок:

— Капитан Беррен, вам как обычно?

— Да, Лорен, будь добра. Пива и айнтопф. И моему спутнику то же самое.

— А вашего…

— Генри, — кивнул я, — Новенький.

— Ясное дело, — хмыкнула девушка, — Раньше я тебя тут не видела, а я всех в деревне знаю. Ты, наверное, прибыл издалека и много чего…

— Лорен, — рявкнул корчмарь, — Ты нужна на кухне. Потом посплетничаешь.

— Да иду я, иду, — крикнула в ответ девушка, и повернувшись ко мне добавила, — Ладно, позже поговорим.

Любительница посплетничать? Не самый плохой способ разведать обстановку и узнать побольше о местных. Все-таки есть у меня чувство, что староста и капитан чего-то мне недоговаривают. Уж больно они доброжелательные. А там, где недоговаривают, могут и поиметь. В любом случае, лишнее знакомство и дополнительный источник информации мне точно не помешает.

Лорен ушла, а мы с капитаном остались ждать ужин. И неприятностей, которые могли последовать за ним.

Глава 5 «Первые неприятности»

Айнтопф оказался довольно вкусной штукой, несмотря на странный рецепт. Складывалось такое чувство, будто повар просто взял, все, что было под рукой, запихнул в горшок, залил водой и надолго оставил в печке.

Пиво же наоборот показалось излишне солоноватым, каким-то теплым, а самое обидное — закуси к нему никакой не шло. Впрочем, не я оплачиваю «банкет», не мне и нос воротить. Тем более, что вчера я вообще был готов червяков и коренья жрать, лишь бы с голоду не сдохнуть. Однако более-менее стабильный источник денег мне бы точно не помешал.

— Слушай, — поинтересовался я у Беррена, когда тот, наконец отлепился от своей кружки, — А страже жалованье же положено? Или как?

— Страже — положено, — кивнул он, снова берясь за ложку и выскребая ей почти пустой горшок, — Помимо кормежки — четыре железных альдинга каждый день.

— А вот эта кружка пива сколько стоит? — я поднял полупустую «бадейку» — по другому это литровое корыто назвать просто не получалось.

— Один альдинг, — равнодушно пожал плечами капитан стражи.

Ага… Негусто, конечно. Особенно для семейного человека, которого дома ждет парочка голодных ртов. Но в моем случае, для начала, неплохо. Тем более, я уж точно не собираюсь выдувать по четыре литра пивасика за день.

— Ну, а получить их где можно?

— Тебе — нигде, — раздраженно хлопнул кружкой по столу Беррен, — Хватит того, что мы дали тебе кров и еду, хотя должны были оставить за воротами на поживу трупоеду.

Но потом все-таки немного смягчился и добавил:

— Вот посмотрим тебя в деле, тогда и поговорим о жаловании.

Что ж, тут облом. И почему-то при упоминании о жаловании всё «дружелюбие» капитана куда-то испарилось. Либо оно изначально было наигранным, либо я надавил на больное. С одной стороны, если деревня находится на осадном положении, то старосте и вправду не откуда деньги взять, чтобы платить людям за работу. Конечно, у него могут быть какие-то запасы, но без постоянного притока средств они быстро истощатся. С другой стороны — при таких раскладах монета и не уходит за пределы деревни, ведь потратить её местные могут только в местных же магазинах. И через налоги… Тьфу блин. Никогда не был силён в экономике.

Дело близилось к вечеру, и народ уже начинал потихоньку собираться в таверне. Первыми появилась парочка бардов. Девушка была одета в нарочито пестром платье, а в руках держала флейту. Парень с лютней выглядел чуть поскромнее, но при этом на голове носил красный берет с большим павлиньим пером. И где он только его достал…

— Эти тоже не местные, — кивнул капитан в сторону парочки, — Ехали в Стоунбирдж, что в Вольной Марке. Вот только война добралась туда раньше, а они из-за бандитов застряли тут.

— Вольная марка? — поинтересовался я, — Это ещё что такое.

— Да, Генри, — задумчиво протянул капитан, — Хорошо тебе память отшибло. Мятежники, с которыми Альфред Высокий ведет сейчас войну.

Мда. Очень информативно. Ну по крайней мере имя короля узнал. Хотя, на кой оно мне? Нет уж, надо раскручивать капитана на разговор и вытягивать из него информацию. А то, кто знает, может в этой самой Вольной Марке лучше, чем в Эйденвальде, и я туда потом двину?

— Слушай, — обратился я к капитану, — Мне и правда, отшибло память. Можешь хотя-бы вкратце рассказать об этой вольной марке, и почему с ней идет война?

Беррен немного помолчал, смерив меня каким-то подозрительным взглядом, приложился к кружке и начал рассказ.

— Ну, значит, смотри. Где-то пару лет назад, когда тут ещё никто и слыхом не слыхивал ни о чуме, ни об ордене пылающего клинка, один из северных лордов — Харальд Освободитель прибыл с визитом в столицу королевства. При нем же была его дочь — Эльза. Он хотел сосватать её за сына одного из южных властителей и заодно наладить с ним торговые связи. Вот только на будущую невесту положил глаз наследный принц Эйденвальда — Эдуард 2й. Ночью солдаты королевской гвардии перебили людей Харальда, выкрали Эльзу и привели её в покои к принцу.

— И он опорочил её честь… — продолжил за него я. История была стара, как мир и банальна до невозможности. Избалованные наследники средневековых владык нередко не могли удержать своих петушков у себя в штанах. И почти всегда это заканчивалось неприятностями.

— Ну, я бы сказал по-другому, — хмыкнул капитан, поставив пустую кружку на стол, — Выдрал её как следует. Правда, если верить тому, что люд рассказывает, этот принц оказался тем ещё ёбаным психом. Вернул папаше дочурку… Не совсем целой… Тот, естественно, пошел с претензией к королю, на что получил ответ: мол, вы ещё и поблагодарить Эдуарда должны, ведь ваша дочурка-блядь теперь скорее всего носит королевского бастарда.

— И вам так свободно разрешают об этом говорить? — поинтересовался я, пытаясь понять, как вообще местная пропаганда допустила распространение подобных слухов. Конечно, в средние века не было широкополосного интернета, телевиденья или радио, так что подобные слухи были почти единственным способом распространения информации, но… Обычно болтунам за них отрезали языки. В лучшем случае. Из чего можно сделать вывод, что капитан разумом не блещет. Я ведь могу быть королевским шпионом или кем-то из инквизиции.

— Ну, — хмыкнул капитан, — Честно говоря, разрешения я не спрашивал. Удивлен?

— Честно говоря, да, — кивнул я, — Я ведь…

— Можешь быть королевским шпионом, — кивнул капитан, — Только меня такие вещи давно не пугают. С тех пор, как я потерял ногу на его гребаной войне.

Вот сейчас я вообще ничего не понял. То есть он прекрасно знает о возможной опасности, но говорит так открыто? Лишний язык? Или голова?

— Видишь ли, дело в том… — капитан покачал головой, — Ладно, давай я закончу рассказ про Харальда, а потом вернемся к этой части разговора. Так вот, он не проникся благодарностью к королевскому отпрыску, собрал вещи и уехал обратно в свои владения. И там объявил, что мол более не желает подчиняться короне. Очень многие северные лорды восприняли подобное обращение со стороны короля, как личное оскорбление. В итоге под знаменами Харальда собрался почти весь север и они объявили о своей независимости, создав Вольную марку. Короля у них нет, вместо него правит совет лордов, который они называют великим магистратом.

— И королю, естественно, такое самоуправство не понравилось.

— Конечно, — кивнул капитан, — И он начал войну. Эх… — Он уставился на дно своей опустевшей кружки, — А ведь я тогда был сотником в королевской армии. А теперь торчу тут и командую горсткой крестьян, которые даже не знают, за какой конец копья браться. Эй, Лорен! Ещё пива! — рявкнул он, немного помолчал и все-таки продолжил, — Что-то я отвлекся. Поначалу нам везло. Силы Магистрата решили нанести упреждающий удар и сами вторглись на наши земли. Несколько раз мы их разбивали, отвоевывая провинцию за провинцией. А потом меня ранили. Не опасно — в ногу. Вот только к тому моменту Орден Пылающего Клинка уже имел большое влияние на корону, так что в королевской армии вместо целителей были жрецы. Которые просто не умели нормально врачевать раны — они лишь молились своим богам об их исцелении. Естественно, она в итоге загноилась. Когда я добрался до местной знахарки — рана стала настолько серьёзной, что ногу спасти было уже нельзя. Пришлось отнять её по колено. Но я не виню Бенну. Если бы не она, я бы расстался не только с ногой, но и с жизнью. Вот только, знаешь, что она получила в качестве благодарности? — капитан посмотрел на меня, и я заметил что уголки его губ скривились в презрительной ухмылке, а правый глаз начал едва заметно подергиваться, — Они обвинили её в том, что она искалечила командира королевской армии. А после сочли её зелья и алхимические исследования «богопротивным колдовством». И сожгли на костре.

Мда уж… Понятно теперь, почему он не любит ни короля, ни фанатиков из ордена. Один из-за своего больного на голову сынишки развязал никому не нужную войну, а другие своей слепой и крайне идиотской верой угробили кучу людей. И кучу талантливых знахарей, которые пытались спасать их жизни и, возможно, даже могли бы остановить эту чуму. Похоже, мне и вправду надо перебираться в Вольную Марку. В Эйденвальде процветает махровое мракобесие.

— У меня тогда началась лихорадка, и я почти все время был в бреду, — продолжал капитан, — Так что я даже не мог помешать этому. Месяц или два не вставал с кровати. А когда оклемался — королевская армия уже ушла, просто оставив меня тут, — он принял кружку из рук девушки, отхлебнул и продолжил, — Да я, в общем-то, был и не против. После того, что произошло, мне не хотелось оставаться на службе у короля и находится рядом с «братьями» ордена. К тому же мой опыт пригодился и тут. В общем, почти год все было спокойно, если не считать наёмников, которых присылал сынок местного барона, собирать с нас подати. Говоря по простому — грабить. Только потом эти псы войны разбежались, когда им стало нечем платить, а вместо них земли заполонили дезертиры. Вслед за ними пошли и беженцы, отступающие вместе с тем, что осталось от королевских сил. Они то и рассказали нам, что под Стоунбриджем армию на голову разгромили войска Вольной Марки. Командующего войском, лорда Роланда, попросту сбросили с моста в реку.

Барды затянули медленную, переливчатую мелодию, которая тут же разлилась по всему залу. А потом раздался звонкий, но в то же время удивительно мягкий и певучий голос девушки:

В краю далеком безмятежном,

Где изумрудная заря,

Ко мне приди с рассветом нежным,

Любви той боле не тая…

— Так вот, — продолжил Беррен, чуть повысив голос, — Королевские войска на какое-то время ещё задержались тут, пытаясь удержать эти земли под властью Альфреда. Но, через пару недель прибыл гонец из столицы. Гарнизон в тот же день снялся с места, оставив нас один на один с бандами дезертиров и мародеров. А ещё чуть позже до нас докатились слухи о чуме, охватившей Фейренальд.

Мда. Теперь понятно, почему местные оказались в такой беспросветной жопе. Но что-то, чем дальше, тем больше орденцы выглядят как конченые мракобесы. Либо, как диверсия Вольной Марки. Ведь, если бы они не убивали лекарей и знахарей, то никакой чумы, быть может, и не случилось бы.

— Возвращаясь к королевским шпионам, — хмыкнул Беррен, — Видишь ли, мы больше не находимся под властью Альфреда. Медовище располагается посреди ничейной земли, и каждый, кто тут живет, теперь сам себе господин и властитель.

Не самые плохие новости. По крайней мере, не придется опасаться, что меня могут убить или искалечить за неосторожно брошенное слово.

— Но, почему сюда не пришла Вольная Марка? — поинтересовался я, жалея, что под рукой нет карты местного мира, и, в особенности, его политической географии. Представлять расклад со слов капитана было все-таки тяжеловато.

— Их война тоже сильно потрепала, — покачал головой Беррен, — Сейчас Магистрат занят восстановлением своих земель. Им просто не до наших проблем.

И все-таки подозрительно много он знает для простого капитана стражи. Обычные крестьяне редко интересуются политикой, да и все их познания, как правило, ограничиваются именем их собственного господина. Не исключено, что он сам — шпион одной из сторон. Все-таки язык с ним лучше не распускать. По крайней мере, пока не выясню точный список запретных тем.

Бард затянул, пытаясь оживить залу.

Меч давно уж повешен на гвоздь,

И кольчуга пылится в ларе,

И осталась лишь памяти горсть,

Да прибитая карта к стене…

Народу собралось уже довольно много. За одним из столов играли в кости, судя по всему на кружки пива. Чуть в стороне пятеро крепких на вид мужиков тихо переговаривались, лениво ковыряя деревянными ложками плошки с похлебкой. Несколько человек о чем-то оживленно спорили с корчмарем и их беседа потихоньку выходила на повышенные тона.

— Зерно. Вы мне все несете зерно. А мне, что с ним делать прикажешь? Брагу гнать? Да на кой хер она мне в таком количестве? — раздраженно бросил хозяин таверны.

— Так, а деньги мы тебе, откуда возьмем? — возмутился один из крестьян, — Сам же знаешь, что по дорогам сейчас не проехать и зерно не продать.

— Это мои проблемы? Лео, ты и так мне задолжал уже почти на медный альдинг, — трактирщик грохнул кружкой по стойке, — Всё! Не буду я вам больше наливать, пока не расплатитесь!

— А если мы ночью тебе красного петуха подпустим, — один из мужиков схватил корчмаря за ворот рубахи и попытался подтянуть его к себе, — Это, сука, станет твоей проблемой?

Ситуация накалилась до предела, и игнорировать её больше было нельзя. Ещё чуть-чуть и тут дойдет до драки, а там глядишь и до смертоубийства. Это понимал и капитан. Он отодвинул в сторону пустой горшок, поставил кружку. Кое-как поднялся со своего места и сильно прихрамывая на деревянную ногу, поковылял к нарушителям спокойствия. Я тут же последовал за ним, держась чуть позади и положив руку на рукоять дубинки. Не исключено, что сегодня придется пустить её в ход.

— Лео, у тебя проблемы? — капитан положил руку на плечо возмущающемуся мужику и резко развернул его к себе.

— Да, сука, у меня проблемы! И сейчас, блядь у всех тут будут проблемы! — рявкнул крестьянин в ответ, — Этот ебучий пиздогон сидит на своем пиве, как сраная собака на сене и не…

— Он уже сегодняшнее приговорил? — поинтересовался капитан у корчмаря, отодвинув разъяренного мужика в сторону. Я в ситуацию пока не вмешивался. Беррен лучше знает местные порядки. Да и люди с куда большей охотой послушают его, чем пришлого чужака, который каким-то чудом затесался в ряды ополчения.

— Да, — кивнул корчмарь, и потянулся куда-то под стойку. Спустя секунду он достал оттуда взведенный и заряженный самострел.

— Тише, тише, — бросил Беррен, не выпуская плечо мужика из своей стальной хватки, — Не нужно так напрягаться. Сейчас Лео вспомнит, о чем мы все договаривались с Нораном, принесет извинения и пойдет домой отдыхать. Правда Лео?

— Я тебе, сука, сейчас в глаз принесу, — разъярённо проорал мужик, пытаясь достать капитана здоровенными кулачищами. Беррен, несмотря на деревянную ногу, ловко уклонился от направленного в него удара, не выпустив при этом плечо дебошира, — И во второй, — не унимался Лео, — Ты сука тут целыми днями бездельничаешь, пока мы в поле пашем, и жрёшь за наш счет. А потом говоришь мне про договор. Да как у тебя, еблана, кусок в гор… о-о-о…

Один точный удар в брюхо понадобился капитану, чтобы угомонить разбушевавшегося пьяницу. Мужик с шумом выпустил воздух, согнулся пополам и буквально повис на ударившей его руке.

— А теперь, — Беррен схватил Лео за грудки, не давая ему упасть на пол, — Ты извинишься передо мной и Нораном, и пойдешь домой спать. Иначе эту ночь ты проведешь в сыром подвале. А потом прогуляешься на кладбище и посмотришь, как я целыми днями бездельничаю.

— Я-я… — выдавил из себя покрасневший от злости мужик, оглядываясь на своих дружков. Но они молча стояли в стороне и наблюдали за происходящим.

— Извиняюсь. Погорячился, значит. Занесло, — добавил Лео, видя, что группы поддержки у него больше нет, — уже ухожу.

— Вот и славненько, — капитан отпустил его и тяжело оперся на стойку. Корчмарь тут же спрятал самострел, наполнил до краёв одну из кружек и протянул ему. Но Беррен тут же демонстративно отодвинул выпивку. Чуть выждал, повернулся к трактирщику и тихо сказал.

— Не нужно, Норан. Правила есть правила. И я сегодня своё уже получил. Люди и так на взводе, так что… — Он немного помолчал, махнул рукой и повернулся ко мне.

— Вот так мы и развлекаемся, — хмыкнул Беррен, — Мужики друг с другом сцепятся по пьяни, и портят всем отдых. Каждый вечер одно и то же, — он немного помолчал, обводя взглядом притихший зал, — Знаешь, что в такой ситуации самое главное?

— Что? — недоуменно уставился на него я.

— Вовремя утихомирить самого шумного, — кивнул капитан, — Тогда все остальные ещё десять раз подумают, стоит ли им лезть в… — он не договорил. Барды, по всей видимости, решив воспользоваться затишьем, чтобы обратить на себя внимание, нарочито громко затянули новую песнь:

Разбит король был в битве той,

Сражён он лордом был!

Бежал, поджав он хвост домой,

Бежал, что было сил.

Но лорд был тоже не дурак,

Хитёр он был и смел.

Собрал он армию в кулак

И двинул на предел.

Король был хмур, король был зол

На троне он сидел,

А Лорд наш брал за домом, дом

Всё ширя свой надел.

И скоро Фейренальд падёт,

Взовьётся красный стяг!

Раздавлен, сломлен, в пыль растёрт,

Повержен будет враг!

Песня закончилась. В таверне повисла гробовая тишина. Её нарушали лишь едва слышно скрипящие ставни, да очаг, то и дело потрескивавший снопами искр.

— Ну, пиздец… — одними губами прошептал капитан.

— Эй бля! Петухи цветастые, — донеслось из-за дальнего столика, — Вы, сука, чё тут петь удумали? Короля нашего помоями поливать? Да за такое мы сейчас вам вашу лютню прямо в гузно запихаем.

— Виго, язык свой в гузно запихай, — раздалось с противоположной стороны зала, — И катись отсюда вылизывай им жопу своему любимому королю.

— Брен, ты что оху…

— Этот король бросил нас, Виго. Наедине с нежитью и бандитами. Ну и на кой хрен он мне такой нужен, объясни мне? — мужик встал и обвел весь зал тяжелым взглядом, — На кой хрен он нам всем такой нужен?

— Брен, а не у тебя ли брат сейчас в Вольной Марке? Может ты их этот, как его… Правонкатор?

— Провокатор, — поправил кто-то.

— Точно. Откуда у тебя деньги, Брен? Сколько тебе заплатили?

— Два медных альдинга, за то, что лошадь подковал, — ответил он, — Я всю жизнь живу здесь. И если ты ещё раз назовешь меня шпиком, я тебе все рёбра, и, сука, все зубы пересчитаю.

— А силёнок хватит? — поинтересовался Виго, тоже вставая и хватая табуретку, — Слышь, ребята. Бей его! Бей этого предателя!

— Никто никого бить не будет! — рявкнул Беррен, выходя на середину зала. Я тут же молча последовал за ним.

— Если бы вы, — продолжил капитан, — Так мутузили бандитов, как друг друга, у нас бы давно не было никаких проблем. Стоит того одна глупая песенка?

— И вовсе она не глу… — начал было подавать голос бард, но Беррен тут же его перебил.

— Мудила, ради богов, заткнись. С вами у меня будет отдельный разговор, но позже. А вы, парни, остыньте и пожмите друг другу руки. Не стоит…

— Мы все, тебя очень уважаем, Беррен, — встрял Брен, не дав капитану закончить, — Но этот урод сам нарывается уже очень давно. И если ты снова начнешь его покрывать, то мне придется намять бока и тебе.

— Сам ты урод! Предатель продавшийся! — рявкнул с другой стороны Виго, — Повесить тебя мало! И твой любимый капитан сегодня тебя не спасет! Бей их, ребята! Бей предателей.

Толпа, собравшаяся вокруг дебошира зашумела. К ней тут же подключилась другая, защищавшая местного кузнеца. Раздался звон бьющегося стекла и треск ломаемой мебели. Люди с обеих сторон подались вперед, заставив нас с Берреном прижаться спинами, друг к другу и выхватить дубинки.

— Ну, — нервно хмыкнул я, глядя на искаженные злостью лица крестьян, — И кто из них тут самый шумный?

Глава 6 «Наша служба и опасна, и трудна»

— Что будем делать? — спросил я, наблюдая за тем, как четверо мужиков отламывают дубовые ножки у табурета, — Против всех нам не…

— Без тебя знаю, — оборвал меня Беррен, — Дай подумать.

Зараза. Пока ты будешь думать, нас просто в пол втопчут. Они вон уже готовы друг-другу глотки рвать. Надо самому соображать. Из-за чего начался первый конфликт? Из-за пивасика. Вернее из-за того, что кто-то из местных не смог за него заплатить. Учитывая положение деревни, денег вероятно нет почти ни у кого. Но Беррен упоминал про какой-то договор, с которым связаны какие-то нормы выдачи выпивки. На этом можно сыграть.

— Эй Виг? Чего за спинами прячешься? Зассал?

— Да, нассал! Прямо в твою вонючую пасть!

Нужно отделить дебоширов от их групп поддержки. И, кажется, я знаю, как это сделать.

— По две кружки пива! — рявкнул я, стараясь переорать беснующуюся толпу, — Две кружки пива каждому! — сработало. Люди притихли и внимательно слушали, что я им скажу, — Если эти двое помирятся и пожмут друг другу руки.

Снова гробовая тишина. Лишь на несколько мгновений.

— Ты совсем с дуба рухнул… — начал было возмущаться корчмарь, но Беррен жестом его остановил, и продолжил уже за меня.

— Вы всё слышали! Брен, Виго, не портите людям праздник! — капитан обвел зал тяжелым взглядом, — Пожмите друг-другу руки и распейте мировую.

— Мировую! — тут же крикнул кто-то из зевак, — Ми-ро-ву-ю, ми-ро-ву-ю, ми-ро-ву-ю! — подхватила толпа. Выпивка для большинства все-таки оказалась важнее, чем драка из-за политических взглядов.

— Ну… Виго… — кузнец сделал шаг вперед, — Наверное, они правы. Негоже нам друг другу бока мять из-за такой мелочи.

Но второй дебошир молчал, исподлобья глядя на своего оппонента. Ему было явно не по душе все происходящее. Правда, вместе с группой поддержки у него испарился почти весь гонор, так что все, на что хватило ярого заступника короля, это буркнуть себе под нос что-то вроде: «Не буду я этому говну руку жать» и направиться к выходу из таверны. Вот только люди были с этим не очень согласны. Несколько мужиков схватили его за плечи и буквально вытолкнули на середину зала, а толпа начала скандировать: «Виго! Виго! Виго!»

После такого у него уже просто не оставалось выбора. С явной неохотой дебошир подошел к кузнецу и пожал, протянутую ему руку. Перед глазами у меня появилась надпись:

Квест «пьяные политики» завершен. Вы завоевали уважение жителей Медовища. Получено 20 очков уважения. Получен уровень уважения «узнаваемый». До следующего уровня 60 очков.

Навык «дипломатия» достиг второго уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 200 очков опыта.

Да уж, это было непросто. Но и награда того стоит. Ещё бы узнать, что дают все эти характеристики…

— Быстро соображаешь, — одобрительно хлопнул меня по плечу капитан, — И схватываешь на лету. Будем считать, что проверку ты прошел, и официально принят в ополчение, — он немного помолчал, глядя на толпящихся возле стойки мужиков, — И, хоть ты нас сегодня неплохо разорил, на жалование рассчитывать тоже можешь.

Квест «Свой в доску» завершен. Получен статус «стражник». Получено расположение капитана стражи. Открыта возможность ежедневного получения жалования. Для его получения обращайтесь к Беррену.

— Пойдем, — бросил капитан, направляясь к одной из пустующих лавок, — Надо это обмыть, тем более ты сам организовал сегодня добавку. Лорен! Эй, Лорен!

— Да? — девушка протиснулась сквозь толпу, ловко увернувшись от чьей-то здоровенной лапы, попытавшейся ущипнуть её за зад.

— Два пива, раз уж сегодня гуляем, — кивнул Беррен, усаживаясь поудобнее, и все ещё косясь на толпу мужиков, собравшихся перед стойкой.

И тут я, наконец понял, что у меня трясутся поджилки. И руки. А по спине стекает холодный пот. Тогда, перед разъяренной толпой, страха, как будто, не было. Все силы и мысли были направлены на поиск выхода из ситуации. А теперь, когда мозги немного подразгрузились и начали отрабатывать варианты развития событий из разряда «а если бы»… Если бы толпа качнулась вперед чуть раньше, чем я начал говорить… Если бы в голову не пришла та идея с пивом… Если бы… Дерьмо. С этим надо завязывать. Все случилось, как случилось, и закончилось более-менее хорошо. Так что, нечего об этом переживать.

Пытаясь немного успокоить скачущие в черепной коробке обрывки мыслей, я приложился к кружке с пивом и глянул на капитана. Мда. Раз уж меня теперь официально приняли в деревенское ополчение, было бы неплохо узнать о своих новых обязанностях. Не просто же так они бойцам жалованье платят.

— Так, собственно… — начал, было, я, но Беррен, будто прочел мои мысли.

— Что тебе на службе делать предстоит? — продолжил за меня он, — О, много чего. В основном, конечно, мы пока занимаемся патрулированием деревни, охраняем её по ночам от нечисти, да разнимаем вот такие пьяные драки. Но совсем скоро нам предстоит очень большое дело.

— О как, — поднял бровь я, — И что же за дело?

— Какой ты у нас любопытный, — голос капитана внезапно стал жестким и холодным, а рука снова легла на эфес меча, — Все тебе покажи, да расскажи. Небось, чтобы ты потом побежал и пересказал это своим дружкам-бандитам…

Он буквально прожигал меня своим испытующим взглядом. А я сидел и не знал, что ответить. Только открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Слишком уж внезапная смена настроения случилась у Беррена. Да и опровергать его слова мне попросту было нечем. Всё, что мог, я рассказал ещё у старосты.

— Да расслабься ты, — хохотнул капитан и хлопнул меня по плечу, — Всё равно эти планы давно уже не секрет. Соберем ополчение и пойдем бить бандитов.

О как. Мда. С моим везением стоило чего-то подобного ожидать. Только подумал, что более-менее устроился, в тепле, безопасности, при кормежке и жаловании, и тут на тебе — собирай манатки и вали на войну. И пусть «воевать» придется не с хорошо вооруженной и обученной регулярной армии, но… Измазанному в говне арбалетному болту глубоко и искренне плевать, кто его выпускает: королевский гвардеец или местный оборванец-обосранец. Если попадет — конец. Не мгновенно, так потом, от заражения крови.

— И много у нас… сил? — поинтересовался я.

— Сил, — помрачнел капитан, — Да какие тут силы. Двадцать мужиков с вилами. И то, умеют ими, разве что, сено тягать. Конечно, есть ещё с десяток стражников, кое-как вооруженных и кое-что соображающих в военном деле, но этого все равно мало для полноценной облавы.

Мда уж. Не густо. Конечно, капитан может прибедняться и сливать мне дезу, всё ещё подозревая в шпионаже на тех самых бандитов. Вот только по пути к таверне нам навстречу не попалось ни одного стражника. А ещё дозорных на воротах было только трое, да и то, что капитан самолично пошел разнимать пьяные драки, тоже кое о чем говорит.

— И? У нас есть какой-то план?

— Есть, — кивнул капитан, — Сделать из того сброда, что у нас есть — хоть какое-то подобие армии. Но и тут имеется ряд проблем, которые предстоит решить.

— Например?

— Например, кладбище и трупоеды. Пока они там шастают — мы не можем оставить деревню без охраны. А для облавы нам понадобятся все силы, какие есть. Другая проблема — снаряжение. У нас, конечно, кое-что осталось от королевских войск, но ты сам видел — этого совсем немного и оно в плохом состоянии. Нужны топоры, копья, щиты и хоть какое-то подобие доспехов. Брен поможет нам с этим, но у него нет нужного инструмента и материалов. Их можно достать Живице, в его кузнице. Эту деревеньку сожгли ещё во время войны, но Брен успел припрятать все ценное, прежде чем сбежать сюда.

— Так, а почему до сих пор туда никто не сходил? — поинтересовался я.

— Были добровольцы, — покачал головой капитан, — Трое ушли. Вот только назад вернулся лишь один. Оборванный, обосранный и весь в крови. Говорил, что посреди деревни, — Беррен замолк, вспоминая, что именно рассказывал выживший, — сидит «какая-то кудлатая хуйня», которая рвет в клочья всех, кто к ней подойдет.

Вот как. Знакомая история. Это работа для ведьмака. Вот только не факт, что они или их аналоги в этом мире есть. А даже если и есть, то вряд-ли у местных найдется нужная сумма, чтобы кого-нибудь из них заинтересовать. Правда, это не мои проблемы. Я, ну ни разу не охотник на монстров и лезть туда не…

— Так что завтра я выделю ещё пару ребят, — оторвал меня от мыслей Беррен, — Вы пообщаетесь с кузнецом и прогуляетесь до Живицы. Посмотрите, что там такое поселилось.

— Но… — хотел было возразить я, но капитан просто не дал мне закончить.

— Чем быстрее Брен примется за работу, тем больше у нас будет шансов перебить бандитов, — продолжил Беррен, — Поэтому с этим лучше не затягивать. Тем более, я не прошу лезть вас в центр деревни. Просто посмотреть, что там, оценить обстановку и, по возможности, по тихому вытащить из тайника инструменты и материалы.

Ну, замечательно. Я так понимаю, отказаться у меня возможности нет. По крайней мере, без потери уважения и расположения капитана. Придется идти хер знает куда, рисковать собственной задницей там, где эти самые задницы уже двоим оторвали. И, возможно, сожрали.

— А за вашу храбрость, я выплачу каждому по пять бронзовых альдингов, — добавил капитан, — Кроме того, мы наконец-то сможем ремонтировать наше оружие и доспехи. А то без своих инструментов Брен может, разве что коней подковывать да косы точить.

Хоть какое-то поощрение. Если я правильно понял, бронзовая монета — это тут довольно серьёзные деньги. Пять сотен кружек пива… Лошадь на это вряд-ли купишь, но вот приличные доспехи справить можно. Наверное. По крайней мере, после такого у меня появится вариант взять деньги и свалить куда подальше, не ввязываясь в заварушку с бандитами.

— Ладно, договорились, — кивнул я, — Но ничего не обещаю. Боец из меня хреновый, так что «кудлатую хуйню» я вряд-ли смогу завалить. А если она сидит своей жопой прямо на тайнике кузнеца, то и инструменты вытащить у нас не получится.

— Ещё раз, — тяжело вздохнул капитан, сделав скорбное лицо, — Пришли. Посмотрели. Если пусто — обыскали тайник. Ушли. Никаких сражений. Никакого геройства. Всё ясно? Мне не нужны ещё три трупа.

Да уж. Яснее некуда. Впрочем, ладно. Не так уж это и тяжело, в конце-концов. Вряд-ли по пути к разоренной деревне нас будет ждать засада. Смысл караулить пустую дорогу, по которой много месяцев никто не ходил.

— Ладно, а что планируете с кладбищем делать? — поинтересовался я, отхлебывая пиво.

— Это уже второй шаг, — покачал головой Беррен, — Как только Брен получит нужные ему инструменты и отремонтирует наше снаряжение, я созову ополчение. Мы наведаемся на кладбище и убьём каждую погань, которую там встретим.

Звучит, конечно, неплохо. Вот только не окажется ли трупоедов слишком много для отряда из десяти плохо обученных бойцов. Конечно, если у каждого из них будет хотя-бы гамбезон с кольчужными вставками, это несколько увеличит шансы даже против пятерки таких тварей, но… Зараза, даже та которая за мной бежала, была слишком уж здоровой. И чтобы завалить её потребовались усилия трех человек. Если они навалятся на нас одновременно, то у бойцов просто не будет шансов. Ладно. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

— А третий — натренировать новых ополченцев и вломить по бандитам? — поинтересовался я.

— Это четвертый, — покачал головой Беррен, — Ещё нужно выяснить, что за сектанты поселились в развалинах монастыря. Нам они проблем пока не доставляли, но… Не внушают они доверия.

Мда. Ещё одна проблема, причем куда менее понятная, чем предыдущие. Что это за сектанты, сколько их, чему поклоняются и самое главное — чем опасны. Раз уж в этом мире есть магия, то и их боги могут оказаться вполне себе настоящими. А богов лучше не злить без нужды.

Корчма потихоньку пустела. Люди расходились по своим домам и начинали готовится ко сну. Пора было сворачиваться и нам, но у капитана на этот счет оказались свои планы.

— В общем, служба наша и опасна и трудна, — подвел итог дискуссии Беррен, — И пускай некоторым она порой не видна, дело это нужное и исключительно полезное. Ладно, пойдем, — он неловко поднялся со скамьи, — Тут уже ничего интересного не произойдет.

— А мы куда? — поинтересовался я, направляясь к выходу вслед за Берреном.

— Как куда? — удивился капитан, — В дозор, на ворота. Деревню то охранять кто будет?

Понятно. Поспать мне сегодня не судьба. А завтра тащиться к сожженной деревне. Хорошо, хоть пиво совсем не пьянило. По правде говоря, закрадывались подозрения, что корчмарь его неслабо бодяжил водой из-за чего оно напоминало чуть горьковатую водичку с пеной.

Солнце уже скрылось за соломенными крышами низеньких домиков, и теперь лишь расплескавшийся по небу багрянец напоминал о растворяющемся в сумерках дне. Хлопали закрываемые на ночь ставни. Скрипели прилаживаемые к толстым дубовым дверям засовы. Где-то заунывно и протяжно выла собака.

— Кровавый закат. Плохая примета, — сплюнул Беррен, глядя на небо.

Больше он ничего не добавил. А, что именно это значит, я спрашивать не решился. Однако воображение мне тут же услужливо нарисовало не самую приятную картину. Десятки сутулых, но рослых фигур, бредущих через засеянные поля к деревенскому частоколу. Когтистые, нервно подрагивающие лапы. Раскрытые в хищном оскале пасти. Налитые кровью глаза. По спине пробежала струйка холодного пота, и мне пришлось помотать головой, чтобы хоть как-то отогнать мрачные мысли.

Сразу к воротам мы не направились. По пути Беррен постучался в ещё несколько домов. Вышедшие к нему мужики, оказавшиеся бойцами местного ополчения, были не слишком довольны предстоящим ночным дозором, но перечить ему не стали. С каждым из них он перебросился лишь короткими фразами, приказав одному поднимать всех бойцов, а другому проверить хорошо ли кметы заперли двери своих халуп.

Потом мы направились обратно к казарме. Взять копья. Похоже, Беррен воспринимал знамение вполне серьёзно. Странно, прошлой ночью мне показалось, что он довольно презрительно относится к суевериям. По крайней мере, к тем, которые были связаны с богами. Может быть капитан что-то знал, но пока не хотел делиться?

На воротах нас уже ждал ещё один паренек. Тот самый, что утром колошматил дубинкой соломенное чучело. Вернон. Вместе мы помогли капитану подняться на небольшой деревянный помост над деревенскими воротами. Я закинул наверх своё копье и неловко вскарабкался следом за ним. Гамбезон довольно сильно сковывал движения.

Немного отдышавшись, капитан тут же начал командовать.

— Генри, Вернон. Возле стены стоят самострелы, — он указал на три небольших самодельных арбалета, — Подготовьте их к стрельбе. Вернон, ты уже неплохо умеешь с ними управляться, так что тебе и стрелять. Генри — ты на подхвате.

Несмотря на небольшие габариты, тетива у самострелов натягивалась очень тяжко. Никакими воротами они, естественно, снабжены не были, крюка или козьей ножки тоже не наблюдалось, так что взводить их приходилось уперев в деревянный помост и натягивая бычью жилу двумя руками.

Закончив с последним, я распрямился, отер со лба пот и с завистью поглядел на перчатки капитана. Зараза. А ведь мог бы и поделиться ими, или, на крайний случай, хотя-бы помочь. По крайней мере, не пришлось бы руки резать о тетиву.

— Факелы не зажигать. Не шуметь. За частокол сильно не высовываться. Пиздеть исключительно шепотом, — снова скомандовал Беррен, — Трупоедов привлекает свет и громкие звуки. Но, пока они не видят и не чуют человека — не слишком-то соображают, где его искать. Вот только, в последнее время у них как будто ума прибавилось. Толи какой-то вожак появился, толи ещё что… Хрен его знает, чего там в ихней клыкастой башке творится. Так или иначе, лучше лишний раз без нужды не отсвечивать.

И мы замолчали, наблюдая за тем, как из-за горизонта на деревеньку наползала глухая и удивительно темная ночь.

Глава 7 «Они идут»

Прохладный ночной ветерок едва слышно поскрипывал плохо прикрытой ставней. Стрекотали сверчки в придорожной траве. Серебристый диск луны медленно плыл по небу, заливая округу своим мертвенно бледным светом. Деревня спала. Бодрствовали лишь мы с Верноном, по очереди напряженно вглядываясь в темную полосу леса, начинавшегося аккурат за пшеничными полями.

Капитан дремал рядом, привалившись спиной к парапету. Дежурить договорились по двое в три смены. Один отдыхает, остальные на страже. Так, по крайней, мере, у каждого будет хоть небольшая возможность выспаться. Правда похоже, что тревога была напрасной. Луна уже миновала зенит, а трупоеды так и не показались.

— Слушай, Генри, а ты сам из каких краёв будешь? — спросил Вернон, подперев плечом бревно частокола.

— Из далеких. Настолько, что сам уже не помню.

— То есть, — нахмурился парень.

— То и есть, — покачал головой я и лишний раз оглянулся на поле. Пока все было спокойно, — Мне отшибло память во время какого-то странного ритуала. По крайней мере, так сказал ваш староста. Так что я и правда ничего не помню.

— А, вон оно что… — задумчиво протянул Вернон, — Кажется, я знаю, о каком ритуале шла речь. Меня к нему довольно долго готовили, но потом… Обстоятельства изменились.

— Это как? И кто тебя готовил?

— Я был учеником Бенны, — погрустнел парень, — Осваивал травничество помаленьку. До того, как клирики ордена её сожгли.

— Сочувствую. Но ритуал тут при чем?

— Видишь ли, — Вернон немного помолчал, явно прикидывая, а стоит ли незнакомцу, только вчера появившемуся в деревне раскрывать секреты своего ремесла, — Для создания некоторых зелий нужна ворожба. Ну, дар, богов, значица. А всем известно, что дар этот можно получить только в ходе ритуала. Вот только пройти его могут далеко не все. Если боги отвергнут…

— Это мне уже известно, — хмыкнул я, — Проверил, так сказать, на собственной шкуре.

— Так вот, у Бенны этот дар был, — продолжил Вернон, — И она знала, как надо готовиться к ритуалу, чтобы почти гарантированно его получить.

Вот как. Любопытно. Видимо, у ордена все-таки были основания, чтобы её сжечь. По меркам морального кодекса этого самого ордена, естественно.

— Но это знание умерло вместе с ней, — продолжил парень, — Я сначала хотел было сам попробовать, но Беррен отговорил. Вернее, как отговорил. Сказал — не страдать херней, и что он лучше меня научит мечом махать.

— Верно, — пробормотал себе под нос капитан. Похоже, он дремал в полглаза, периодически просыпаясь и прислушиваясь к нашему разговору, — Старая добрая сталь куда лучше и надежнее, чем вся эта магическая хрень. По крайней мере, за неё пока не сжигают.

— Ага, — кивнул Вернон, — Ну, я, в общем, и сам решил потом отказаться от этой затеи. И глядя на тебя, возможно не зря. Не хотел бы потерять память. Кстати, а как это вообще?

— Ну… — я снова высунулся из-за частокола и окинул взглядом округу. Все было тихо. Только возле темной полоски леса, совсем недалеко от дороги что-то странно поблескивало. Или едва заметно светилось. Отсюда было не разобрать, — Не знаю даже. Ты просто не помнишь ничего, что было раньше. Как отрезало.

— Ну, — задумчиво протянул Вернон, сверля меня подозрительным взглядом, — Ходить ты, вроде, не разучился. Говорить тоже. Да и, как зовут тебя, тоже помнишь. Значит отрезает далеко не все.

— Заткнулись, — шепотом скомандовал Беррен, заметив, что я не отрываю взгляда от края поля, и тоже уставившись туда, — Это что ещё за хрень.

Поблёскивание не двигалось, но пшеница вокруг него была, как будто слегка примята. Но, что её примяло — понять пока не получалось. Не было ни силуэта существа, ни чего-то другого, что могло прижать траву к земле.

— Она… — тихо прошептал Вернон, — Моррин милосердная. Она же вянет!

Колосья и правда потихоньку чернели и опадали, образуя вокруг свечения что-то вроде кольца выжженной земли. Но больше пока ничего не происходило. Странное образование просто висело в воздухе, приковывая к себе взгляды.

— Что будем делать? — поинтересовался я, прикидывая, можно ли достать до этой херни из самострела или все-таки лучше попробовать взять её магией. Правда даром из всей троицы обладала только моя бренная тушка. И то, вспоминая мои потуги по розжигу костра, можно сказать, что магией не владел никто.

— Пока ничего, — покачал головой капитан, — Сидим и ждем. Главное, чтобы эта зараза не выжгла всё поле.

Но «зараза» не двигалась. Просто висела, слегка покачиваясь под редкими порывами холодного ночного ветра. И росла. Медленно, неторопливо. Сквозь тускнеющее свечение начинал проглядывать едва различимый человеческий силуэт. Судя по фигуре, это была какая-то девушка.

— Призрак, — одними губами прошептал Вернон, — Против него оружие бесполезно.

— А что по… — хотел было поинтересоваться я, но тут девушка, вытянула руку вперед, указывая ей прямо на нас. И исчезла.

Мы стояли и напряженно вглядывались в то место, где только что висел полупрозрачный призрачный силуэт, пытаясь уловить хоть какое-то новое движение или знак. Ничего. Словно и не было никакого призрака. Лишь ровный выжженный круг на пшеничном поле напоминал о случившемся.

— Боги смилостивились, — тихо прошептал Вернон, — На этот раз…

Раздался вопль. Глухой. Низкий. Оканчивающийся бульканьем. На границе леса показались три массивные человекоподобные фигуры. Трупоеды.

— Дерьмо, — сплюнул Беррен, — Вернон — самострел!

Парнишка бросился к стоящему у стены арбалету и схватил его. Одно ловкое движение рукой, и тяжелый черный болт оказался в ложе. Сухой хлопок тетивы. Мгновение. Ничего.

— Недолет, — рявкнул капитан, — поудобнее перехватывая свое копье и распрямляясь в полный рост, — бери выше!

Вернон не ответил. Тут же схватил второй арбалет, а первый бросил мне. Зараза. Теперь придется делать это на скорость.

Конец ложа уперся в землю, другой в живот. Ноги сами собой встали на ширину плеч, а руки схватились за узкую полоску тетивы. Усилие. Бычья жила больно врезалась в кожу. Дерьмо. Половина. Ещё рывок. Зараза. Сантиметр буквально. Сейчас это говно мне кожу с ладоней спустит.

— Мать твою, не копайся! — крикнул Вернон, хватая последний самострел.

— А ты заканчивай мазать! — оборвал его Беррен, перекидывая копьё через бревна частокола и сам высовываясь вслед за ним.

Последний рывок. Есть. Тетива цепляется за крючья спускового механизма. Где-то внизу воет раненная тварь. Похоже Вернон попал в урода.

Бросаю ему последний самострел и берусь за копьё. Древко едва слушается, а наконечник ходит ходуном. Перехватываю его поудобнее и высовываюсь за частокол на манер капитана. Зараза, надо перехватить. Хорошо, хоть оно не слишком длинное и тяжелое, иначе бы вывалился вместе с ним наружу.

Одна из тварей катается на спине неподалеку от деревенских стен, пытаясь вытащить арбалетный болт из уродливой морды. Две другие уже ползут по бревнам наверх, то и дело щелкая клыкастыми пастями. Нетужки херушки. Выбираю, ту, которая ближе всего ко мне. Удар. Наконечник входит в плечо рядом с шеей. Трупоед взвыл, разжал когти и полетел вниз. Я попытался удержать копье, но древко вырвалось у меня из рук, оставив на ладонях несколько крупных царапин, и вместе с тушей чудовища грохнулось на землю. Снова раздался рев. От удара наконечник оружия вошел глубже, буквально прошив насквозь плечо монстра.

— Не спи! — рявкнул Беррен, — Хватай самострел! Надо добить хоть одну, пока они не ушли!

Его тварь тоже валялась на земле, хватаясь за морду. Копьё капитана выбило ей глаз, и теперь сука отчаянно выла, скребя когтистой лапой опустевшую глазницу. Рядом, чуть пошатываясь поднимался на лапы урод с пробитым плечом. Он повернул голову, ухватился клыками за древко и, издав глухой рык, перекусил его пополам. Ёбаная срань. Какие же у них мощные челюсти.

В его шкуру тут же воткнулся короткий черный болт, войдя в тушу почти наполовину. Но тварь даже не поморщилась. Неуклюже развернулась и поковыляла в сторону леса, прихрамывая на раненную лапу.

— В голову бей! — раздался крик капитана, — Сука, надо хотя-бы одну завалить!

Руки снова схватились за самострел. Уперли его в доски парапета и рванули тетиву наверх. Ладони снова резанула боль, а одна из заноз, оставленных копьем, как будто вогналась глубже. Срань. Неужели так трудно было выдать перчатки. Рывок, и толстая бычья жила снова уцепилась за крючья спусковика. Разгибаюсь, и пытаюсь передать самострел Вернону, но парень сам сует мне в руки тяжелый короткий болт. Дерьмо. Я ведь не умею…

Трясущиеся пальцы с трудом запихивают снаряд в ложе. Есть. Так, теперь прицелится. Зараза, жаль, тут нет ни целика, ни мушки. Придется на глазок.

— Да шевелись ты! Твари уходят!

Они и вправду уходили. Та, которой болт только попортил шкуру, уже скрылась в лесу. Урод с пробитым плечом очень активно ковылял следом. Под стеной осталась только тварь с раненым глазом, но и она уже поднималась на ноги. Выстрел. Тяжелое древко болта воткнулось в землю в паре ладоней от шкуры трупоеда. Зараза.

Рядом раздался новый щелчок спускового механизма, и на этот раз острие стрел вошло прямо в шкуру раненой суки. Та завыла, но на землю не упала. Развернулась и со всей доступной ей прытью понеслась в сторону леса.

— Ушла сучья проблядь, — бросил капитан, опуская разряженный самострел и устало приваливаясь спиной к бревнам частокола, — Эти раны на них заживут. Они придут снова. И в следующий раз их будет больше, — он сплюнул и посмотрел на меня, — Теперь понимаешь, почему с кладбищем нужно разобраться в первую очередь?

— Угу, — кивнул я, снова натягивая тетиву арбалета. Давалось это все так же трудно, но уж лучше сейчас натрудить руки, чем потом одна из этих уродин мне их оторвет. Вот, только, на что рассчитывает Беррен, все-таки непонятно. Мы сейчас с тремя тварями еле справились. На нашей стороне были преимущества трёх взведенных самострелов и частокола и этого хватило только чтобы отпугнуть уродов и отправить их обратно на кладбище зализывать раны. Что будет, когда мы повстречаем дюжину этих засранцев в чистом поле — представить страшно. Конечно, можно предположить, что днем они плохо видят, или вовсе бояться света солнца, но на такие подарки судьбы я бы не рассчитывал.

Как только тетива встала на место, перед глазами всплыло сообщение:

Навык «Арбалеты» достиг первого уровня. Вы получаете 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 180 очков опыта.

Что ж, неплохо. Может, хоть взводить их будет полегче.

— Капитан, — внезапно раздался голос Вернона, — А вот по поводу свечения, которое превратилось в девушку… Вам она знакомой не показалась?

— Мало ли во что может обратиться морок, — равнодушно пожал плечами Беррен, — Но вообще, ты прав. Она напомнила мне…

Затрубил рог. Его тоскливый, заунывный вой волной раскатился по округе, тут же смешавшись с ревом разъяренного трупоеда. Вот только доносился последний вовсе не из-за частокола.

— Дерьмо, — сплюнул Беррен, опираясь на копьё, как на посох, — Уроды смяли восточный дозор и прорвались внутрь. Бегом на главную площадь!

Приплыли. Одно дело спихивать этих гнид с частокола, другое — выходить на них в открытую, имея при себе только гребаную дубинку.

— Не стой столбом, — рявкнул капитан, ковыляя к лестнице, — Вниз, живо!

Выбора не оставалось. Схватив один из взведенных самострелов и тихо надеясь, что у Вернона ещё остались болты, я рванул к лестнице. И встал, как вкопанный, пытаясь понять, куда бы приладить громоздкое оружие, чтобы оно не мешало спускаться.

— Кидай! — крикнул мне снизу Вернон. Парень оказался на удивление шустрым. Не зря его Беррен гонял.

Сбросив ему самострел и проскочив мимо капитана, я протер сапогами несколько ступенек, а потом просто спрыгнул на землю, чтобы не задерживаться.

— Генри! — крикнул Беррен. Сначала я подумал, что капитану нужно помочь спуститься, и даже поднял для этого руки. Но у него были свои планы на этот счет. Спустя секунду в дорожную пыль с глухим стуком упало его копьё.

— Хватай и бегом на площадь! Самострел мне оставьте!

Медлить и вправду было больше нельзя. Со стороны главной площади уже слышались гулкие удары, сопровождаемые ревом разъяренной твари. Она ломилась в один из домов.

Схватив копьё, я рванул вслед за Верноном.

Площадь была совсем недалеко, и добрались мы туда быстро. Но, к тому моменту дверь, в которую ломилась тварь, уже начала поддаваться натиску. С каждым последующим ударом толстые дубовые доски трещали все сильнее, а на их поверхности оставалось все больше глубоких борозд от бритвенно-острых когтей. У ситуации был ровно один плюс. Урод так увлекся процессом, что даже не заметил нашего появления.

— Сбоку заходи, — тихо шепнул мне Вернон, кивая на тварь, и тут же двинул вперед, явно намереваясь ударить в противоположный фланг.

Ладони внезапно вспотели и стали скользкими. По спине пробежал неприятный холодок. У меня впервые появилась возможность рассмотреть уродливое создание в близи.

От человека у него осталось мало. Только форма изрядно раздувшегося туловища, да пятипалые руки, увенчанные длинными черными когтями. Толстая, ороговевшая шкура была покрыта серыми, а кое-где и синюшно-черными пятнами, которые куда больше подходили бы ожившему трупу, нежели живому существу. Пасть, занимавшая теперь половину морды, была усеяна желтыми, кривыми, но в то же время бритвенно-острыми клыками. Такими очень удобно разрывать мясо трупа. Или плоть все ещё живого и сопротивляющегося существа. Нос был приплюснут, словно кто-то со всей силы заехал по нему лопатой. Но на самом деле он подгнил и начинал проваливаться внутрь черепа, постепенно обнажая две иссохшие носовые пазухи, больше похожие на уродливые раны. Только глаза у существа не изменились. Почти. В них больше не было ни намека на интеллект или сострадание. Налитые кровью и глубоко запавшие в череп они не выражали ничего, кроме животной ярости.

— Давай, — крикнул Вернон, и со всей силы ткнул тварь копьём в бок. Я тут же ударил со своей стороны, вогнав длинный железный наконечник прямо под ребра уроду. Вот только трупоед не упал. И даже не пошатнулся. Раны, которые моментально отправили бы любого человека на тот свет, лишь разозлили скотину.

Тварь взревела, и начала медленно разворачиваться, все больше насаживаясь на копья и увлекая нас за собой. Это длилось долю секунды. Затем она рванулась в противоположную сторону, пытаясь когтями и зубами достать до Вернона. Я от неожиданности чуть не выпустил древко. А вот парень не сплоховал, вогнав копьё ей ещё глубже в живот и, похоже, задев жизненно-важные органы. На несколько мгновений трупоед замер. Потом покачнулся, явно намереваясь завалиться на землю.

Но в следующий миг сука, словно обретя второе дыхание, рванулась уже ко мне. Я отшатнулся. Сделал шаг назад. Другой, когда бритвенно-острые клыки щелкнули прямо у моего лица. Третий. В надежде отодвинуться подальше от этой уродливой, воняющей гнилым мясом морды.

Тварь почувствовав, что хватка ослабла, рванулась вперед и вырвала копьё у меня из рук. Затем, одним мощным движением стряхнула Вернона. Победно взревела, предвкушая скорую трапезу. И тут-же осеклась. Из её левой глазницы торчало толстое древко арбалетного болта.

Секунды промедления хватило, чтобы я снова схватился за замершее древко. То же сделал и Вернон. Мы синхронно рванулись вперед и буквально пришпилили тварь к земле, пробив её тушу чуть ли не насквозь. Но она не сдохла. Лишь начала отчаянно извиваться и размахивать когтистыми лапами, пытаясь достать хоть кого-то из нас. Длилось это недолго. Мгновения.

А затем на её чуть сплющенную, лишенную волос макушку опустился топор, с глухим чавканьем войдя туда почти по бородку. Раздался отчаянный вой, сопровождаемый новым рывком. Но он уже был слишком слабым, чтобы сбросить нас. Ещё один удар. Снова рывок. Тварь попыталась достать меня задней лапой, но её когти лишь полоснули по гамбезону. Третий удар. Трупоед рухнул на землю, и попытался перевернуться на спину. Безуспешно.

Замерла тварь только тогда, когда её голова почти полностью превратилась в кровавую кашу. Из разорванной шеи на землю толчками выплескивалась кровь. В тусклом свете луны она казалась маслянисто черной.

— Ну, вроде всё, — выдавил из себя капитан тяжело дыша и опуская большой плотницкий топор, — Сука мертва. Все целы?

Я опустил взгляд вниз, мысленно готовясь к тому, что края разрывов брони, уже начали пропитываться свежей кровью. Боли, конечно, не было, но ведь в горячке боя её можно попросту не почувствовать.

Но, в этот раз мне повезло. Удар пришелся по касательной, вспоров лишь верхний слой ткани гамбезона и безнадежно испортив натянутое поверх него сюрко. Вернон вообще отделался лишь парой ушибов, да легким испугом. Однако, кто знает, как оно могло закончится, задержись капитан хотя-бы на пару лишних секунд.

— Если не считать этого, — я похлопал рукой по броне, — Порядок.

— У меня тоже, — кивнул Вернон, выпуская из рук древко копья.

В этот момент над деревней снова раскатился вой боевого рога. Умолк на несколько секунд, а затем продолжил разливаться по окресностям своим протяжным и заунывным пением.

— Твари уходят, — объяснил капитан, — На этот раз наша взяла.

И, как-бы подводя итог боя, у меня перед глазами всплыл лог:

Квест «ночной дозор» завершен. Вы завоевали уважение жителей Медовища. Получено 10 очков уважения. Текущий уровень уважения — узнаваемый. До следующего уровня 50 очков.

Навык «древковое оружие» достиг третьего уровня. Вы получаете 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 160 очков опыта.

Глава 8 «Долгая дорога»

Оставшаяся часть ночи прошла относительно спокойно. Ещё несколько раз мы вроде бы видели тварей на самой границе леса, но сунуться ближе они не рискнули. Свечение тоже больше не показывалось. Только раз, уже под утро, где-то в глубине чащи раздался протяжный, заунывный вой.

Мы отбились, но потери оказались слишком серьёзными. Двое бойцов из восточного дозора были тяжело ранены и вряд-ли встанут на ноги в ближайшее время. На одном когти тварей оставили глубокие рваные борозды в районе груди, а второму повредили живот и правую ногу. Вернон промыл раны спиртом, наложил первичные швы и перевязал их чистыми тряпками, но это всё, что он мог сделать. Ни целебных трав, ни настоек с эликсирами, которые могли бы хотя-бы облегчить боль, в деревне просто не оказалось. Всё это сожгли на костре вместе с травницей.

Поспать получилось часа три, наверное. Потом в казарму ввалился Беррен, бросил мне кое-как заштопанный гамбезон, новое сюрко и приказал собираться. Выдвигались в сожженную деревню, и обернуться нужно было до заката. После, как показала практика, за частокол лучше не высовываться. А уж если ночь застанет тебя в лесу, то пиши-пропало.

— Ну, как оно? — поприветствовал меня зевающий Вернон. Ему удалось поспать ещё меньше, если вообще удалось, однако он уже ошивался на улице прямо перед казармой. Тут же вскоре должны были собраться и остальные участники похода. Вернее, участник. Отправлялись мы только втроем.

— Пойдет, — отмахнулся я, — Получше, чем у тех двух бедолаг, по крайней мере.

— Да, Мике знатно досталось, — кивнул парень, — Но жить будет. Вигги повезло чуть больше, вот только на ноги встанет он совсем не скоро. Такие раны быстро не заживают.

Хреново. Ещё минус два бойца. Значит, на кладбище придется идти в восьмером, и то — в лучшем случае. Что там можно сделать такими силами, даже против десятка тварей… Ладно. Беррену виднее. Пока не об этом надо думать.

— Так, а чего мы, собственно, ждем? — поинтересовался я, примеряясь к новому копью. Вряд-ли оно мне понадобится там, но все-таки с оружием путешествовать как-то спокойнее. Эхх, сюда бы огнестрел, конечно… Вот только судя по тому, что я тут видел, до его изобретения тут ещё ой как далеко.

— Меня, — раздался откуда-то сзади хриплый бас, заставивший нас с Верноном обернуться.

Позади нас обнаружилась лошадь, запряженная в довольно большую деревянную повозку, на козлах которой и сидел обладатель голоса. Рослый, крепкий мужик, большая часть лица которого скрывалась под густой черной бородой. Серые глаза скучающим взглядом скользнули по нам, после чего он кивнул, мол, забирайтесь.

Одет наш спутник был все в ту же незамысловатую форму: сюрко, натянутое поверх плотного серого гамбезона. На голове — стеганый подшлемник и чуть тронутая ржавчиной шапель. Только копья при нем не было. Вместо него, на козлах лежал здоровый топор. Когда-то он явно был плотницким, но какой-то умелец немного перековал лезвие, превратив вчерашнее орудие труда в самый настоящий двуручный бродекс.

— Пошевеливайтесь, время дорого, — подогнал нас мужик, — Нам же до заката обернуться надо.

Внутри повозки обнаружилось два самострела и целый пучок болтов. Задание все меньше и меньше походило на обычную разведку. Конечно, для самообороны самострелы очень даже подходят, вот только от кого нам нужно будет обороняться? Помимо самодельных арбалетов тут лежал ещё наполовину пустой тканевый мешок. Видимо, припасы в дорогу.

Как только мы забрались внутрь, раздался тихий хлопок поводьев, и лошадь тронулась с места.

— Там в мешке завтрак, — бросил через плечо бородатый, — Только не слопайте все сразу. На обратный путь оставьте.

— Тур, ты сам-то не хочешь? — поинтересовался Вернон доставая из мешка тонкую пшеничную лепешку.

— Не, — покачал головой мужик, — Я дома успел. Хотя если там из выпивки что есть, то не откажусь.

Вот только спиртного нам как раз и не положили. В мешке оказались лишь тонкие мучные лепешки, полторы дюжины полосок вяленого мяса. Ещё там лежали три меха с водой, чуть разбавленной кислым фруктовым вином. Весьма распространенный в средние века способ обеззараживания.

— Чего нет, того нет, — подвел итог ревизии Вернон.

— Жаль, — покачал головой Тур, не отрывая взгляда от дороги, — Слушай парень, а как тебя звать то вообще?

Вопрос был адресован мне. Все-таки с Верноном они уже давно должно быть знакомы.

— Генри, — коротко бросил я, отламывая от лепешки кусок. Она оказалась совершенно безвкусной. Зато солонина, как ни странно, оказалась пересоленной, так что два этих «блюда» неплохо дополняли друг друга. И тут с Туром сложно было не согласиться — пиво к ним очень даже пошло бы.

— Давно у нас, Генри? — продолжил расспросы бородач.

— Да пару дней как, — пытаясь разжевать солонину, выдал я. По консистенции она напоминала резину, и на ней легко можно было бы оставить зубы, будь они у меня настоящие.

— О как. И сразу в стражу? Как это тебя угораздило? Да и сам вообще откуда будешь? — неожиданно разговорился Тур.

— Да честно говоря, так случайно получилось. Заблудился, вышел к вам, вот Беррен меня в стражу пока и определил, — отмахнулся я. На одни и те же вопросы отвечать уже порядком поднадоело. Уже третий или четвертый раз, — А вот кто я и откуда — не помню. Память отшибло.

— Вот значит как, — почесал бороду мужик, — Ладно. Не хочешь — не рассказывай. В конце-концов, если Беррен тебе поверил, то не мне оспаривать его решения. А вообще надолго к нам?

— Хрен его знает, — пожал плечами я, — Может и навсегда. Своего угла у меня нет, родичей к которым можно было бы податься — тоже. Ну, по крайней мере, я их не помню. Так что, как пойдет.

— Вона как, — хмыкнул Тур, принимая у Вернона бурдюк, — Ну, впрочем, почему бы и нет. Рабочие руки нам тут завсегда нужны. Станешь чьим-нибудь подмастерьем. Того же Брена, к примеру. А там, глядишь, годков за пять-семь дорастешь и до мастера. В конце-концов кузнечество — наука полезная и нужная. Лошадь подковать, инструмент сладить или вовсе бронь да оружие мастерить. Или можешь к Остриду в ученики поступить. Научишься из лука стрелять, да на зверей, значит, охотится. Добрая шкура ведь тоже в хозяйстве завсегда сгодиться. Да и ремни с заклепками из чего-то ведь делать надо. А хочешь, я тебя возьму. Научишься плотничать и по дереву работать. Конечно, выглядишь ты для этого занятия хлипковато, — он сделал небольшую паузу, пытаясь подобрать нужное слово, — Как задохлик, честно говоря. Ну да это дело поправимое.

Мда. Ну и перспективки однако. Семь лет впахивать в мастерской на какого-то дядю, чтобы потом обзавестись собственным делом и до конца жизни вкалывать ещё и там. Конечно, можно будет взять в помощь пару учеников, но на этом возможности, скорее всего, исчерпаются. С одной стороны, это то, чем можно заниматься без риска для собственной шкуры, получать постоянный доход и жить более-менее спокойной жизнью. С другой… Я попал в мир меча и магии, где в данный момент происходят эпохальные события, в которых можно поучаствовать. Быть может, даже повлиять на ход этих событий. Судьба дала мне шанс, о котором любой человек во внешнем мире может только мечтать. Так стоит ли менять приключения и амбиции, на сытость и мнимую безопасность?

А ещё не стоит забывать, что за мной ведут охоту некие волчьи стаи. Да, пока их даже на горизонте не видно, но это отнюдь не значит, что так будет и впредь. Если сидеть на одном месте, то рано или поздно до меня доберутся. Нет уж, о спокойной жизни можно забыть. Надо отыскать этого Роланда и выяснить, что тут да как.

— Ну так, что думаешь? — поинтересовался Тур.

— Пока ничего, — уклончиво ответил я, чтобы не расстраивать попутчика, — Нам для начала нужно разобраться с бандитами, трупоедами и культом. А там уж, если переживем, то и будем думать о будущем.

— Тоже верно, — хмыкнул мужик, — А то, кто его знает, как боги переплетут нити судьбы. Может статься ведь, что и эти петухи верх возьмут. Но, не будем о грустном…

Он замолчал, уставившись на дорогу и размышляя о чем-то своем. Вернон продолжал хрустеть галетой, а мне не оставалось ничего другого, как оглядываться по сторонам.

От деревни мы отъехали уже на приличное расстояние. Она давно уже потерялась далеко позади за тонкой черно-зеленой полоской густого ельника, маячившей на горизонте. Сейчас его мрачные заросли тянулись лишь по правую руку от дороги. По левую же лежали холмы, покрытые густыми изумрудными лугами. Меж них вилась тонкая синевато-черная змейка речушки, блестящая в лучах яркого утреннего солнца.

Тут от дороги отходил отвилок. Куда более заброшенный и заросший, чем она сама. Вел он к широкому деревянному мосту, перекинутому через речушку. Когда-то он, вероятно, был весьма добротным, но сейчас бревна уже подгнили и местами обрушились в воду. То, что осталось стоять, чудом держалось на потемневших и подогнувшихся деревянных балках.

Заросшая дорога уходила дальше в холмы, к большой земляной насыпи на которой расположились развалины какого-то старого замка. Невысокие каменные стены обрушились в нескольких местах, но проломы кто-то попытался заделать бревенчатым частоколом. За ними возвышался мрачный силуэт давно покинутого донжона — главной башни замка и, по совместительству, жилище лорда-правителя этих земель.

— Это Замок Бренфаль, — не поворачиваясь ко мне бросил Тур, — Вернее, его руины. Когда-то тут проживал барон Де Арне. Но, король призвал его на войну, с которой он так и не вернулся.

— А наследник, — поинтересовался я, — Или он — последний в роду оставался?

— Да нет, — покачал головой Тур, — У него был сын, примерно твоего возраста. Может чуть старше. Вот только батя его воспитанием совсем не занимался, а мать… Мать вырастила такую тупорогую и наглую скотину, какую ещё поискать надобно.

— Его отец не отличался добрым нравом, — встрял Вернон, — Но всегда был разумным и расчетливым человеком. Не налагал лишних податей и старался не вмешиваться в нашу жизнь, насколько это было возможно. Мы же в ответ, исправно ему платили и каждый год снабжали Бренфаль зерном.

— Ну да, — подтвердил Тур, — Вот только его отпрыск решил сам покомандовать, как только папка покинул замок. На следующий же день объехал все окрестные селения и приказал всем кузнецам денно и нощно ковать мечи, пики и доспехи для замковой стражи, — бородач замолчал, приложился к меху, шумно глотнул и продолжил рассказ, — Кроме того он начал приглашать в наши края наёмничьи отряды, постоянно укрепляя гарнизон своей цитадели. Может собирался отправить отцу подкрепление, а может просто боялся, что соседние баронства решат под шумок отгрызть жирный кусок от его земель. Так или иначе, а через три месяца деньги в казне закончились. Платить наёмникам стало нечем, и он предложил им самостоятельно «собрать подати» с его земель.

— Иначе говоря, он отправил их грабить, — добавил Вернон.

— Ну да, вроде того, — подтвердил Тур, — И они грабили. Разорили все селения от Бринна, до Гринланда. Тех, кто пытался защитить свое добро — просто убивали на месте. Понравившихся девок — брюхатили. А когда брать с нас уже стало нечего, вернулись к своему хозяину и вновь потребовали платы. Тот в ответ лишь заперся в своем замке и приказал остаткам гарнизона расстреливать наёмников из арбалетов. Они, понятное дело, такую обиду терпеть не стали. Сначала сожгли Приречье — деревенька рядом с замком, а потом взяли штурмом и саму цитадель. Прислугу почти всю вырезали, а вот баронессу вывели во двор замка и херачили плетьми до тех пор, пока она не издохла. Сынульке, поговаривают, удалось сбежать, но никто его больше не видел.

Замок остался далеко позади и теперь по обеим сторонам дороги вновь тянулся мрачный еловый лес. Кое-где в стороны отходили узкие тропки, но большинство из них давно заросли бурьяном и напоминали теперь небольшие прогалины, уходящие вглубь густой чащи.

— А ещё говорят, — тихо добавил Вернон, — Что теперь в том замке обитает дух его бывшей хозяйки. И по ночам на стенах можно увидеть оживших гвардейцев. Вернее их неупокоенные кости, все ещё заключенные в старые истрепавшиеся доспехи и продолжающие нести свою вечную службу.

— Да ладно тебе брехать то, — хмыкнул Тур, — Кто это рассказывает? Бабы своим дитям?

— Те, кто сам видел, — помрачнел парень, — Ронвальд и Мика.

— Ну, ты нашел, кого слушать, — расхохотался мужик, — Один пьяница, а второй — наивный дурак, который готов поверить во что угодно.

— Ага. Вот только желающих разграбить те руины было ведь немало, — покачал головой Вернон, перевесился через борт телеги и сплюнул в дорожную пыль, — И сколько из них в живых осталось? Один. И тот лишился разума, а спустя неделю и вовсе помер со страху.

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветвей, мерным постукиванием дятла где-то в глубине чащи, да периодическим всхрапыванием лошади. Её явно что-то тревожило, но мои спутники не обращали на это никакого внимания.

Потом псы войны ушли, — продолжал Тур, — А мы остались один на один с последствиями проигранной войны. Сначала мародеры из отступавших королевских частей, затем бандиты, а вслед за ними и могильная нечисть. Ну да Беррен тебе наверняка уже про всё рассказал.

Мда уж. Ну, дела. Получается, далеко не бандиты стали причиной разорения всех окрестных сел. Впрочем, наёмники и вправду от последних не сильно отличаются, если им перестать платить.

— Слушай, так это что получается? — поинтересовался я, — Из всех деревень уцелело только Медовище?

— Вроде того, — пробасил Тур, — Остальные не смогли оправиться после грабежа наёмников и налётов бандитов. Кого-то убили. Кто-то отправился в иные края в поисках лучшей жизни. Кто-то прибился к нам. Ещё остались несколько дальних хуторов, но мы давно не получали от них вестей. А чтобы съездить и проверить, как они там — у нас просто нет свободных людей. Да и рисковать своей шкурой лишний раз не шибко хочется.

Дальше ехали молча. Я напряженно вслушивался в окружающий лес, пытаясь понять, что нервирует лошадь. Вернон задремал, опершись спиной на край повозки. А Тур начал насвистывать себе под нос какую-то задорную песенку. Возможность выдать нас потенциальной засаде или случайному бандитскому патрулю его не шибко волновала.

Лес ещё несколько раз сменялся заливными лугами. Один раз пришлось пересекать вброд ту самую речку, которую мы видели возле замка. Старый каменный мост обвалился, но течение тут было не слишком сильное, да и вода стояла лишь по колено. Телега все равно умудрилась увязнуть в мокром иле, но общими усилиями её удалось кое-как вытолкать. Интересно, прокатит ли это, когда она будет нагружена инструментами и железными слитками?

Солнце уже приближалось к зениту, когда Тур натянул поводья, останавливая лошадь.

— Всё, — бросил он, хватая свой здоровенный топор и ловко спрыгивая с козел повозки, — Приехали. Лошадь останется тут. Дальше пойдем пешком.

Глава 9 «Первая кровь»

Мы лежали возле края небольшого оврага и пристально вглядывались в пепелище давно покинутой деревни. Вернее, деревней то назвать это было трудно. Четыре разрушенных хаты вокруг небольшой утоптанной площади, посреди которой расположился наполовину осыпавшийся колодец. От домов остался только каменный фундамент, и торчащие из него черные клыки обугленных опорных балок. Чуть поодаль виднелись несколько развалившихся сарайчиков, в которых когда-то держали скотину.

— Ну и где эта «кудлатая хуйня»? — тихо прошептал Вернон, подаваясь чуть вперед и выглядывая за край оврага.

— Должно быть ушла, — шепнул в ответ я, — Не будет же она постоянно сидеть на одном и том же ме…

— А ну тихо! — шикнул на нас Тур, — Слушайте!

Мы тут же замолчали, пытаясь понять, что же такого услышал здоровяк. Но кроме шума ветра в густых кронах молодых сосен и стука дятла доносящегося откуда-то из глубины леса разобрать ничего не получалось.

— Лошади, — пояснил Тур, — Где-то совсем рядом. Всхрапывают.

Ничего подобного я не слышал. Но все-же решил довериться чуйке здоровяка и поудобнее перехватил копьё. Где лошади, там и люди. Либо бандиты, либо сектанты. Ни от тех, ни от других ничего хорошего ждать явно не стоит.

— Вигхар, ты можешь быстрее шевелить своей задницей? — голос раздался совсем неподалеку, а затем из кустов со стороны дороги показался и его обладатель. Больше всего он смахивал на обычного оборванца. Порванная в нескольких местах грязно-серая стеганка, обычные штаны, стоптанные ботинки, повязанная на голову тряпка из-под которой выбивались смолисто-черные космы волос. И плотницкий топор, закрепленный на поясе.

— Да иду я, иду, — вслед за ним на поляну вывалился второй, — Ёбаный хер. Я этим сраным седлом себе всю жопу стер, — он ненадолго замолк, но потом все-же добавил, — И яйца отбил. Нахер. Обратно иду пешком, иначе кастратом останусь.

— Завали хлебало, — рявкнул третий. На нем стеганки не было. Только некое подобие жилетки из шкуры какого-то животного. Зато на голове поблескивала начищенная шапель, а руки сжимали огромную двуручную булаву, навершие которой венчали пять длинных острых шипов. Габаритами он был даже крупнее Тура, что делало его очень грозным противником, — Скажи спасибо, что нам вообще лошадей выдали. Не хотел бы я ночью оказаться за пределами лагеря.

— В чем дело? Мертвяков испугался? — поинтересовался четвертый, вываливаясь следом. Дерьмо. Да сколько же их там?

— Сам-то их не боишься? — спросил пятый, замыкавший колонну, — Мать, да я как вспомню ту херню, что посреди этой деревни сидела — до сих пор дрожь пробирает. А ещё ведь сюда эти суки из деревни могут заявиться большим отрядом. И что нам делать тогда? Впятером против двух дюжин копий?

Ага. Значит точное число стражников, охранявших Медовище они не знали. Или не знал его я. В конце-концов их всех вместе я ещё не видел. А капитан, опасаясь, что я могу оказаться шпионом бандитов, вполне способен был слить ложную информацию.

— Так-то был не мертвяк. То стригой или альцерер, — поправил Они пострашнее, значица, трупоедов будут, — ответил ему первый.

— Какой еще херер? — сплюнул второй, оглядывая развалины деревни.

— Херня, в клочки разорвавшая Лорна, Жишку и Юзефа, — ответил четвертый, — Хорошо, хоть теперь её те чертовы фанатики к себе забрали. Не знаю, как им удалось приручить эту зверюгу и на кой хрен она им нужна, но лучше уж пусть в клетке сидит, чем шляется по округе.

— Хватит пиздеть, — оборвал дискуссию третий, — Давайте делать то, зачем пришли и сматываться отсюда. В лагерь вернуться надо до темноты.

Спорить с ним никто не решился. Отряд разбрелся по пепелищу деревни, явно что-то высматривая. Четверо остановились у развалин домов, а последний, тот, что был с булавой, решил заглянуть в развалившийся колодец.

— Как думаешь, что они тут ищут? — тихо прошептал Вернон.

— Не будь дураком, — шикнул на него Тур, — Известно, что. То же, что и мы. Инструменты и материалы, припрятанные Бреном.

— И что будем делать? — поинтересовался я, крепче сжимая в руках копьё. На спине выступила холодная испарина, а чувства подсказывали — боя не избежать.

— Убивать, — сплюнул здоровяк, чуть высовываясь из своего укрытия, — Они, ясное дело, ничего не найдут, но и нас задержат до темноты. А это смерть.

— Погоди, но… — хотел было возразить я, но не успел.

— Вы берете того, что справа, я — левого, — скомандовал Тур, — Воспользуемся эффектом неожиданности и сравняем шансы.

Сразу после этих слов он, тяжело пыхтя, полез наверх. Следом за ним тут же рванул Вернон, одной рукой сжимая тяжеленное копьё, а другой хватаясь торчащие из края оврага корни. Я наоборот, тормознул, пытаясь понять, что вообще происходит, и куда мне бежать, но тут же сообразив, что сейчас своим тупняком могу подставить всех остальных, рванул вслед за парнем.

До деревни было метров двадцать, если не меньше, но путь лежал по открытому пространству, так что у бандитов был шанс нас заметить и перегруппироваться. И у них это получилось. Почти.

Вернон вырвался на три шага вперед, обогнул угол фундамента дома и уже занес копьё, но в последний момент оборванец просто сделал шаг в сторону. Удар ухнул в пустоту. Моментально развернувшись, бандит схватился одной рукой за тяжелое древко, рванул его на себя, а второй занес над головой небольшой плотницкий топорик, явно намереваясь в следующее мгновение опустить его прямо на голову парня. Тот от неожиданности не выпустил оружие из рук, и невольно подался вперед, вслед за ним, открываясь для удара. Дерьмо.

Шаг. Другой. Замах и удар. Мимо. Бандит снова отскакивает в сторону, выпустив копьё Вернона. Делает шаг вперед и пытается достать парня, но тот тоже уходит от удара в самый последний момент. Лезвие топора тихо скрежещет по самому краю шапели.

Отхожу назад и, чуть довернув древко копья, обрушиваю его на голову отвлекшегося бандита. Удар приходится прямо в левый висок врага и идет по касательной, но и этого достаточно, чтобы урод от неожиданности пошатнулся, выронил оружие и рефлекторно схватился за разодранную кожу. А в следующее мгновение раздается вязкий, отвратительный хруст, от которого в горле тут же образуется ком, а содержимое желудка просится наружу.

Посреди головы бандита появилась дубинка Вернона, создав там внушительную вмятину. Глаза бедолаги начали вылезать из орбит. Из под грязной тряпки, заменявшей бандану, хлынула кровь, заливая ему лицо. Бандит ещё пару секунд постоял, словно прикидывая, куда бы ему упасть, а затем рухнул прямо в дорожную грязь.

Всё сражение длилось несколько секунд, так что дружки бандитов просто не успели прийти им на помощь. Да они и не спешили. Скучковались у колодца, прижавшись спиной к спине, и пытались оценить обстановку.

— Козлотрах ебучий! — раздался рев Тура откуда-то слева. А через мгновение прямо под ноги оставшейся тройки бандитов упала отрубленная голова. Из перекошенного в предсмертном крике рта вывалился прикушенный язык, а из обрубка шеи все ещё капала кровь, пропитывая пересохшую землю. Да уж. Игра то явно не для детишек.

Следом за ней из-за угла показался и сам здоровяк. Гамбезон возле его левого плеча был пропорот насквозь и уже начал краснеть. Рука висела плетью вдоль туловища. Но оставшаяся, все ещё крепко сжимала перемазанную в крови секиру.

— Эти уебки убили Вигхара и Ральфа! — выкрикнул один из бандитов, — Их только трое! Пизди мудил!

Но его дружки не были настроены столь решительно. Валяющаяся под ногами голова здорово остудила их пыл.

— Не торопись, — тихо скомандовал самый здоровый, перехватывая поудобнее свою страшную булаву, — Они могут оказаться не такими уж простаками. Зиг, Торвальд, займитесь задохликами. Я возьму главного.

— Да ты никак зассал, — Тур сплюнул себе под ноги и попытался поудобнее перехватить секиру. Но одной рукой это было сделать не так-то просто, — Иди сюда, говно. Сейчас дурь из тебя вышибать буду.

Но бандит не обратил никакого внимания на оскорбление. Лишь хищно оскалился, да взмахнул булавой, словно бы приноравливаясь к её весу. Если такой дурой прилетит в голову… То не спасет даже шлем. Тяжелое шипованное навершие, может и не пробьёт его насквозь, но удар будет такой силы, что наверняка сломает шею.

Двое бандитов начали неторопливо расходиться в стороны, потихоньку беря нас в клещи. А главный понемногу стал наступать на Тура, размахивая своей булавой.

Ситуация складывалась дерьмовая. Эффект неожиданности исчерпался на двух погибших бандитах, и инициатива была уже на стороне врага. Долго раненый Тур против этого бугая не продержится. Максимум — отвлечет его на какое-то время. Да и против нас выступал уже не один застигнутый врасплох бандит, а двое, заранее подготовившихся к схватке. Один из них сжимал в руках небольшой плотницкий топорик, а вот у другого был самый настоящий фальшион. Короткий меч, затачивалась у которого только изогнутая сторона лезвия. Больше всего он напоминал тесак, только был длиннее и тяжелее. От правильного удара таким оружием не спасала даже хорошая кольчуга. Что уж и говорить об обычном гамбезоне.

— Дерьмо, — бросил Вернон, хватая с земли топор убитого бандита, — С этими будет уже сложнее.

— Мягко сказано, — кивнул я, пытаясь понять, как с этими сражаться копьём. О короткой дубинке, висящей на поясе, не могло быть и речи. Фальшиону и топору она не соперник. А копьё слишком тяжелое и громоздкое, чтобы составить им серьёзную конкуренцию. Придется импровизировать на ходу.

Бандиты не торопились. Они прекрасно понимали, что время на их стороне. Эти двое лишь потихонечку отжимали нас в сторону от Тура, на которого уже вовсю наседал здоровяк. Ну да. Куда им спешить. Сейчас этот урод убьёт нашего бойца, а потом все трое порвут нас с Верноном, как тузик грелку. Нет уж. Так не пойдет.

— Наступаем, — коротко бросил я, поудобнее перехватив копье и направляясь к бойцу с фальшионом. Вернон понял меня с полуслова, и с яростным, но неразборчивым воплем бросился в атаку.

Бандиты занервничали. Они-то думали, что мы сейчас будем мяться, словно девки на первой свиданке, и дотянем до того момента, когда наше поражение станет неизбежно. Но такого подарка судьбы давать им никто не собирался.

Не доходя несколько шагов до противника, я выбросил вперед копьё, пытаясь достать его хотя-бы самым кончиком. Бандит отшатнулся назад и взмахнул мечом, отводя удар в сторону. Зараза.

Шаг назад. Другой. Руки поудобнее перехватывают древко и нацеливают его прямо в грудь уроду. Удар. Ублюдок снова уклоняется, пытаясь достать меня клинком. Выпад почти удается. Кончик фальшиона царапает Нет, так дело не пойдет. Доворачиваю древко. Навершие бьёт урода в бок. Удар не сильный, но заставляет его отвлечься. Лишь на мгновение скосить глаза в сторону. Мгновение, которого более чем достаточно, чтобы бросить бесполезное копьё, выхватить дубинку и попытаться огреть его по голове.

В последний момент бандит успевает выставить перед собой клинок, блокируя удар. Он уже начинает отводить дубинку в сторону, но я сам убираю её, из-за чего фальшион на мгновение падает в пустоту. Удар ногой в пах. Бандит, не ожидавший такого, сгибается пополам, роняя на землю меч и хватаясь за уязвленное мужское достоинство. Удар. Дубинка со всего размаху опускается на его хребет, роняя урода на землю. Ещё удар. На этот раз в шею. До ушей доносится едва слышный хруст дробящихся позвонков. Третий. Оголовье импровизированной булавы попадает в основание черепа, оставляя там глубокую кровавую вмятину.

Бандит больше не двигался. Он был мертв. Возле его головы начинала расползаться темно-алое пятно. Я быстро огляделся тихо надеясь, что Вернон уже расправился со своим противником, и можно приниматься за главного. Но парню повезло меньше. Урод оттеснил его назад и прижал к обгоревшим остаткам стены. Парню все ещё удавалось отражать удары топора, но было ясно, что долго это не продлиться. Рано или поздно, но он допустит ошибку.

Бросаю дубинку, подхватываю с земли фальшион и срываюсь с места. Вдох. Выдох. Бандит прямо передо-мной. Взмах. Удар. Лезвие меча врезается в толстую рукоять плотницкого топора и на несколько мгновений увязает в прочном дереве. Урод пытается рвануть оружие на себя, чтобы высвободить его, но не успевает. Сзади обрушивается тяжелый удар топора. Прямо в шею, наполовину отделяя голову от тела.

— Вовремя ты, — выдыхает Вернон, вытаскивая оружие из разрубленной шеи. На лезвии остаются темно-алые разводы. Кровь хлещет из раны убитого, пропитывая дорожную пыль, — Надо помочь Туру!

Но у здоровяка дела шли совсем плохо. Он уже лежал на земле, а по правому боку медленно расползалось алое пятно. Один из шипов булавы зацепил его, да и удар наверняка переломал несколько ребер. Подняться Тур уже не мог. Лишь грязно ругался, тщетно пытаясь достать секирой своего противника.

— Сморщенный хер… — здоровяк закашлялся, хватаясь за бок, — Что, боишься к раненному подойти? Ссыкло. Твоим отцом наверняка был шелудивый дворовый пес… сравшийся при одном виде гребаного веника.

Бандит не обращал никакого внимания на оскорбления. Он явно кайфовал, глядя на то, как поверженный оппонент ползает в грязи, пытаясь ему хоть как-то ответить. И смаковал предвкушение последнего, добивающего удара.

— Эй говно, — рявкнул Вернон, замахиваясь топором, — Лови!

Парень бросил оружие прямо в урода. Топор прошел мимо, грохнувшись на каменный фундамент того, что осталось от одной из хибар, но этого было достаточно, чтобы заставить сделать бандита шаг вперед. Шаг, стоивший ему жизни.

Тур, улучив момент, извернулся, и со всего маху всадил лезвие секиры прямо в икру урода. Тот заорал и упал на землю, хватаясь за раненную ногу. Тяжелая булава откатилась в сторону.

Не медля ни секунды, я бросаюсь вперед и в три прыжка оказываюсь рядом с бандитом. Он пытается отшатнуться в сторону, но лежа на земле это сделать трудновато. Короткий взмах фальшионом. Из горла раненного брызжет кровь. На губах, открывающихся, словно у выброшенной на берег рыбы, вспухают красные пузыри. Руки дергаются в последней, предсмертной конвульсии.

Я отер со лба пот, сделал пару шагов в сторону, и уселся прямо на землю, безучастно наблюдая за тем, как Вернон пытается стащить гамбезон с раненного Тура. Руки дрожали, а в животе появилось противное, тянущее ощущение. Оттуда по всему телу расползался липкий, холодный страх.

Шумно выдохнув, я ещё раз осмотрелся, пытаясь убедиться, что все враги мертвы. Но от одного взгляда на изувеченные, измазанные в крови тела, страх из живота рванул вверх, к горлу и настойчиво попросился наружу. Сдерживать его сил уже не было, так что спустя мгновение по земле растекалась беловато-коричневая смесь из полупереваренных лепешек, воды и кусочков мяса. С реализмом тут явно переборщили.

Как ни странно, мне полегчало. Не сильно, но дрожь, колотившая все тело, отступило, да и живот перестал беспокоить. Вместо них навалилась тяжелая, почти неподъемная усталость. Бой, длившийся всего несколько минут вымотал меня так, будто я не дрался, а целый день таскал ведра с водой. Или кирпичи. Вместе с усталостью пришла и апатия. Стало как-то глубоко плевать на трупы, валяющиеся вокруг, на время, которое вообще-то не резиновое, на Вернона, суетящегося возле раненного Тура. Захотелось прилечь и закрыть глаза. Хотя-бы на пару минут. Но стоило мне это сделать, как перед глазами тут же появилась стена текста:

Навык «Одноручные мечи» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Одноручные булавы» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Древковое оружие» достиг 4го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Рукопашный бой» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Легкая броня» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 3го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 55 опыта.

Квест «Первая кровь» завершен. Получено 20 очков уважения в Медовище. До следующего уровня уважения осталось 40 очков.

Ладно. Хватит разлеживаться. Запах крови может привлечь трупоедов или лесных хищников. И если с бандитами нас ещё более-менее пронесло, то при встрече с этими тварями нам всем точно хана.

Кое-как поднявшись на ноги, я побрел к Вернону. Нужно было помочь ему перевязать Тура.

Глава 10 «Средневековая медицина»

— Вот ведь пиздохлоп порхатый! — глухо прорычал Тур, пока Вернон стягивал с него гамбезон, — Надо было ему сперва яйца отрезать. Чтоб, сука, помучался!

Кровь уже успела запечься, и броня прилипла к нательной рубахе, а та в свою очередь — к краям раны, из-за чего снять её было довольно трудно.

Наконец остатки разорванной рубахи упали на землю, и мы смогли нормально осмотреть повреждения. Здоровяк был совсем плох. Если рана на плече была не очень глубокой и вряд-ли представляла опасность для его жизни, то вот бок… Рана оставленная булавой была очень глубокой. То есть могли быть задеты почки или печень. Даже мне, крайне далекому от медицины человеку, было понятно, что это очень и очень плохо. Вокруг раны постепенно разливался фиолетово-лиловый синяк.

— Два ребра сломаны, — вынес вердикт Вернон, — Может быть разрыв почки. Ходить ему нельзя. Придется подгонять повозку прямо сюда и на носилках затаскивать его внутрь. Только сначала сделаем перевязку, чтобы кровью, значится, не истек.

— Делай, — кивнул я, — Могу лишь помочь. Один хер, в этом нихера не понимаю.

— Да ничего сложного, — покачал головой парень, — Нам нужно рану промыть водой и забинтовать. С бинтами проблем быть не должно — пустим на них рубаху, а вот вода… — он посмотрел в сторону колодца…

Мда уж. Не лучший вариант, конечно. Хрен его знает, что в этом колодце плавает. Может вообще труп? Но выбора особого нет. Остается надеяться, что после такой промывки рана не загноится.

Вот только подойдя к осыпавшимся остаткам колодца и заглянув внутрь, я понял, что у нас появилось две проблемы. Первая — тут не было ведра на веревке, которым можно было бы зачерпнуть воду. Вторая — воды тоже не было. На дне лежали лишь камни, да какой-то мелкий мусор. Вряд-ли им можно промыть рану.

— У нас проблема, — бросил я, возвращаясь к раненному Туру, — С водой. Могу предложить только жидкость собственного производства.

— Я тебе сейчас предложу… — прокашлял здоровяк, — Так предложу, что твоя оторванная висюлька окажется у тебя же в заднице и нассыт прямо туда.

— Ладно, — покачал головой Вернон, — Перевяжем пока, как есть. Потом я схожу за повозкой. Там у меня и бинты есть, и чем промыть тоже найдется, — он немного помолчал, осматривая рану, — Значит так, смотри, мне нужно несколько полосок, шириной с ладонь. Чем длиннее, тем лучше. Справишься?

— А ты…

— Топором их делать не очень сподручно, — покачал головой Вернон, — А вот твой ножик для этого очень даже подойдет, — он кивнул на фальшион, закрепленный у меня на поясе, — К тому же мне нужно закончить с осмотром ран.

Мда. Тут он, конечно прав. Но появляется ещё одна проблема. Я — рукожоп. Ладно… Как сделаю, так сделаю.

Я вытащил из-за пояса клинок и усевшись на землю подтянул к себе остатки окровавленной рубахи Тура. Левая её половина почти полностью пропиталась кровью и на бинты уже не годилась. С правой все было немного получше, если не считать пыли и большого пятна пота под мышкой. Мда уж, вот они все прелести средневековой медицины. Осмотри рану абы как, перевяжи абы чем, и молись всем богам, чтобы туда не попала какая-нибудь зараза.

Лезвие у клинка было заточено плохо, и просто так рубаха на полосы разрезаться не хотела. Пришлось положить оружие на землю, зажав рукоять между коленями, и буквально перетирать о него неподатливую льняную ткань. Получилось на удивление неплохо, хоть и времени на это ушло немало. Видимо игра все-таки немного мне помогала, исправляя кривизну рук своими условностями. Как только я закончил, перед глазами выскочила очередная надпись.

Навык «Выживание» достиг 2го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня осталось 40 опыта.

Неплохо-неплохо. Такими темпами ещё до конца дня я подниму второй уровень. Что существенно повысит мои шансы на это самое «выживание». Радует одно. В игре, в которую меня запихнули, нет дурацких классовых ограничений. При желании, терпении и должном количестве времени можно научиться чему угодно.

— Вот, — я передал Вернону получившиеся полосы и тот тут же приступил к перевязке ран. Выходило это у него на удивление ловко и быстро. Импровизированные бинты, будто сами собой фиксировались на нужных местах. И тут же начинали пропитываться кровью.

— Ладно, пока сойдет, — вынес вердикт парень, поднимаясь на ноги, — Значит так. Я сейчас схожу за лошадьми и повозкой. А ты займись подготовкой носилок. Сделать их несложно — нужно просто…

— Как выглядят носилки — знаю, — оборвал его я, — Иди, время дорого.

Парень спорить не стал. Взял свой топор и трусцой побежал к дороге, по которой мы сюда и приехали. На какой-то момент у меня промелькнула мысль, что в лесу неподалеку ещё может оставаться пара бандитов, стерегущих их лошадей и они вполне способны напасть на меня, или на парня, но я тут же отмел её. Во-первых, эти уроды уже говорили, что их всего пять, а во-вторых… У нас просто не было выбора. Тур уже не боец. Он не может ходить, и тем более не сможет дать отпор, если на запах крови приползет какая-нибудь гадость, или из лесу выйдут все те же бандиты, посмотреть, что стало с их дружками. Оставлять его одного просто нельзя. Но при этом кто-то должен сходить за повозкой. Ладно. Носилки.

Я ещё раз оглядел небольшую площадь, в поисках того, из чего можно было бы их соорудить. Взгляд тут же упал на два копья, которые мы с Верноном бросили в пылу схватки. А что? Очень даже неплохо. Две прямые палки есть. Теперь надо бы натянуть между ними какую-нибудь ткань, на которую Тур смог бы нормально лечь. Вот только единственными тряпками в более-менее свободном доступе, была броня. И свою мне снимать не хотелось от слова «совсем». Мало ли для чего она ещё может пригодиться.

Вариант оставался один. Начать снимать её с трупов. От этой мысли меня аж передернуло, а к горлу вновь подкатил липкий комок. Дерьмо. До чего я докатился. Сдирать залитые кровищей тряпки с только что убитых нами людей. Да, конечно, можно считать, что это не более чем группы очень реалистично смоделированных полигонов, но… Вели то они себя совсем как живые и разумные существа. Да и запах крови, до сих пор витающий в воздухе, тоже говорил именно об этом.

Кое-как подавив рвотный позыв, я подошел к бандиту с проломленной черепушкой и попытался стянуть с него стеганку через голову. Не получилось. Мертвое тело такой же мертвой хваткой вцепилось в неё и отпускать не хотело. Вернее «вцепилось» слово неправильное. Просто по своей структуре оно напоминало мешок с дерьмом. Очень тяжелый мешок с дерьмом, управляться с которым у меня пока не хватало сил. Воняло, правда, не сильно лучше. Потом, мочой и кровью.

Отойдя в сторону и немного подышав относительно чистым воздухом, я решил подойти к вопросу поэтапно. Стеганку у бандита скрепляли несколько кожаных ремешков. Если их расстегнуть, то можно будет освободить из рукава сначала одну руку, затем другую. После чего просто вытащить доспех из-под мертвого тела.

Получилось. Хоть и не сразу. Насквозь пропитавшаяся потом нательная рубаха урода прилипла к поддоспешнику, и никак не хотела его отпускать. Несколько раз приходилось отходить в сторону, закрывать глаза и глубоко дышать, чтобы подавить рвотные позывы. Но, наконец, обе руки были свободны. Недолго думая, я просто схватился за один из рукавов и рванул его на себя. Тело буквально секунду тащилось вслед за тканью, но потом все-таки свалилось на пропитавшуюся кровью землю.

Навык «Мародерство» достиг 1го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 25 опыта.

Что ж. Хоть какая-то награда. По крайней мере, на этом можно поднабрать опыта.

Но одной стеганки было явно мало, для сооружения носилок. Так что пришлось возиться и с остальными трупами. Правда, с ними дело уже пошло быстрее. Отработанная на первом теле методика работала безотказно. Один раз только пришлось повозиться с телом бандита, у гамбезона которого на рукавах оказались застежки. Но, в конце-концов, поддался и он. Перед глазами снова всплыла надпись:

Навык «Мародерство» достиг 2го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 10 опыта.

Я вытер перемазанные в крови руки о край только что снятой брони, а затем отер пот со лба. Вся эта возня с трупами меня неслабо вымотала, как морально, так и физически. Снова захотелось прилечь, закрыть глаза и валяться так до самого вечера. Но делать этого было никак нельзя. Вряд-ли Тура получится поднять на телегу с помощью кучи тряпок или двух никак не связанных друг с другом палок.

Кое-как стащив все награбленное в кучу, я уселся рядом и попытался сообразить, как из этого сделать более-менее нормальные носилки. Первым делом нужно выложить копья так, чтобы между ними хотя-бы теоретически мог поместиться Тур. Не обязательно целиком, плечи вполне могут опираться на древка. Но теперь их надо как-то скрепить. Веревок нет. Нормальных ремней, по сути, тоже. Если не считать моего. Остаются только рукава стеганок. Если их обвязать вокруг копий, то можно сформировать несколько точек опоры для спины раненного бойца. Конечно, с нормальными носилками то, что получится, вряд-ли сможет сравниться, но нам ведь Тура только на телегу затащить и там уложить. Так что сойдет.

Конструкция была довольно простая, и дело двигалось быстро. Минут через пять основа была готова. Оставалось только зафиксировать один рукав и проверить получившееся в деле. Но тут уж мне без Вернона не справится.

Вот только парня до сих пор нигде не было видно. Лошадь почуяла кровь и брыкается? Или всё-таки нарвался на дружков убитых нами уродов. Ладно, пока не буду сильно заморачиваться. По крайней мере, есть возможность довести работу до ума и хоть немного передохнуть.

Завязав последний рукав, я отодвинул получившиеся носилки чуть в сторону и прикрыл глаза. Вот только вместо ожидаемого спасительного мрака меня там снова ждала стена текста.

Навык «Выживание» достиг 3го уровня. Получено 15 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Хмм. Неплохо конечно, но что лучше выбрать на этот раз? Выносливости мне пока более-менее хватает, а вот сила… Да, её маловато. Всё-таки трупоед тогда довольно легко вырвал у меня из рук копьё, да и с телами сейчас возиться было трудновато. С другой стороны ловкость важнее в бою, когда речь идет о фехтовании. Особенно в таком доспехе, как у меня. Но… Нет. Все-таки сила. А на следующем уровне уже и ловкость подтяну.

Сила повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 1

Ловкость: 0

Выносливость: 1

Проницательность: 0

Харизма: 0

Количество жизней: 104/104

Запас сил: 15/55

Ну вот. Помимо всего прочего, ещё немного подтянули прочность тушки. Правда, чтобы увеличить её хотя-бы в два раза, похоже, надо набрать уровней пятьдесят. И то, если вкладывать все в силу и выносливость. Впрочем, оно, наверное, и к лучшему. По крайней мере, мне вряд-ли попадутся такие противники, с которыми не справится меч, стрела или копьё.

— Эй, ты там уснул? — голос Вернона вырвал меня из потока мыслей, — Носилки готовы?

— Да, — кивнул я, поднимаясь с земли, — Вот.

— Это?..

— Что под рукой было, из того и сделал, — пожал плечами я, мысленно посылая парня в пешее эротическое путешествие. Пока я тут возился с измазанными в крови и дерьме трупами, он пешочком прогуливался за повозкой и так же неторопливо ехал обратно. И ещё, сука такая, возмущается и нос воротит, — Если можешь лучше — милости прошу.

— Ладно, сойдет, — после нескольких минут раздумий махнул рукой Вернон, — Теперь надо его нормально перевязать и грузить в телегу.

Пока я возился с носилками, Тур уже успел отключиться. По крайней мере, нам так сначала показалось. Но, когда мы попытались снять с него пропитавшиеся кровью бинты, над небольшой деревенской площадью вновь послышался отборный мат.

— Блядь! — закашлялся здоровяк, — Давай осторожней! Больно!

— Придется потерпеть, — равнодушно пожал плечами Вернон. Сейчас он был похож скорее на хладнокровного врача готовящегося к сложной операции, чем на уставшего и перепуганного схваткой с бандитами паренька. Хорошо его знахарка натаскала, — Сейчас дезинфицировать будем, так что будет ещё больнее. Если хочешь, можем дать тебе что-нибудь в зубы.

— Обойдусь, — сплюнул Тур и постарался улечься поудобнее. Насколько это вообще было возможно сделать прямо на земле, — Давай уже. Как его. Дезинхерцируй.

Вернон тут же одним рывком отодрал остатки бинтов и плеснул на раны воды из меха. Тур стиснул зубы, но голоса не подал. Затем парень вытащил из своего походного мешка чистую тряпку и принялся методично очищать раны от попавшей в них грязи и спекшейся крови. Я же стоял в стороне и безучастно наблюдал за процессом, пытаясь представить, насколько это должно быть больно. Судя по покрасневшему лицу Тура — очень.

Интересно, а персонажи, внутри которых сидят игроки, испытывают тот же спектр ощущений, что и эти бедолаги? Или все-таки нет? Наверное второе. Если б человеку в капсуле передавалась боль от подобных ран в полном объеме, то он бы просто не стал в такую игру играть. Мало кому понравится симулятор мазохиста. Вот только проверять этот вопрос на собственной шкуре как-то ну совсем не хочется.

— Сейчас будет больно, — предупредил Вернон здоровяка, из-за чего у последнего глаза начали потихоньку сползать ближе ко лбу. Мда уж. Если до этого были ещё цветочки, то что же будут за ягодки…

Ягодками оказалась небольшая фляжка из горлышка которой сильно разило спиртом. Парень попался предусмотрительный. Додумался прихватить с собой водку, но при этом никому об этом не сказать. Если бы Тур выхлестал её по дороге сюда, то обрабатывать рану было бы просто нечем.

Смочив ещё одну небольшую тряпицу, Вернон принялся протирать им края ран. Тур терпел. Долго терпел. Но когда парень добрался до поврежденного плеча, здоровяк уцелевшей рукой вырвал у него флягу и начал судорожно заливать себе в глотку.

— Эй это же… — начал было парень, но Тур оторвавшись от фляжки его перебил.

— Внутренняя дезинхрекция. Ты промыл рану снаружи, я — изнутри. Ухх, — он бросил пустую фляжку на землю и поднес к носу руку. Шумно втянул воздух, закашлялся и продолжил, — Так намного лучше. Ладно. Давай уже перевязывай, и поехали отсюда.

Но легче было сказать, чем сделать. Здоровяк был довольно тяжелый и никак не хотел нам помогать в этом деле. Или не мог. Тут уж, хрен его знает. Но его перевязка заняла добрых пятнадцать минут. Ещё столько же отняли попытки погрузить Тура на собранные мной носилки. А вот потом началась самая веселая часть.

Как поднять эту тушу на телегу — мы не знали. На то, чтобы оторвать носилки от земли у нас ещё сил более-менее хватало. Но одновременно залезать внутрь и тащить за собой такой вес — это был уже перебор. Решение нашлось не сразу, хотя и лежало на самой поверхности. Сначала мы вдвоем подняли туда один конец носилок, а затем, все так же вместе взявшись за второй, буквально затолкали раненного в повозку.

Оставалась самая легкая часть. Тайник. Он был спрятан прямо в каменном фундаменте бывшей кузницы. Нужно было лишь разобрать несколько никак не скрепленных друг с другом камней и перегрузить содержимое старого сундука в нашу повозку. Сам ларь, правда, оказался довольно увесистый, и вытащить его из земли у нас не получилось. Ну да это было и не нужно. Аккуратно разложив пару дюжин увесистых слитков металла у бортов повозки, так, чтобы они не мешали раненному Туру, мы закинули туда ещё мешок с инструментами, шапель, доставшуюся нам от одного из бандитов, пару плотницких топоров и дубинку, отобранные у них же, и наконец-то были готовы трогаться в обратный путь.

Глава 11 «Странные травки»

Хоронить бандитов не стали. Все равно могилы бы разрыли трупоеды, да и времени на это банально не было. Просто скинули тела в пересохший колодец. Так, по крайней мере, высланный на их поиски патруль не сразу поймет, что тут произошло. А если ещё и дождик пойдет, замыв следы крови, то, быть может их и вовсе не найдут. Пропали в лесах, попав в лапы волков или других хищников.

Когда мы чуть отъехали от деревни, Вернон слез с повозки и отлучился в лес. Поначалу я подумал, что пошел парень по малой нужде, но спустя пять минут он вернулся, ведя за собой четверых жеребцов, связанных в одну сцепку.

— Пятый убежал, — пожаловался он, привязывая конец веревки к повозке, — А бегать за ним по лесу у меня не было ни сил, ни желания.

— Неплохое пополнение для конюшен, — подбодрил его я. В стычках с бандитами кавалерия вряд-ли будет лишней. Тем более теперь Медовище сможет создать свой летучий отряд, и использовать его, как для разведки, так и для подрывной деятельности. Всё-таки сокращать поголовье бандитов лучше постепенно: засадами, налетами и при помощи ловушек, чем в прямом и открытом бою.

— Только если его не съедят с голодухи, — покачал головой Вернон, — Запасы мяса в деревне уже на исходе. Охотники довольно давно не ходили в лес из-за всего, что в лесу творится, а домашнюю скотину, какую могли, так уже всю прирезали.

Мда. Непросто им тут приходится. Хотя я пока особого дефицита не заметил. Быть может потому, что общался в основном с теми, кого он ещё не коснулся. Так или иначе, после уничтожения бандитов и возобновлении торговли с городом жизнь у местных должна стать попроще.

— Слушай, а почему староста не отправил гонца в тот же Деммерворт? — озвучил я внезапно пришедшую в голову мысль, — Если это город, то у них и стражи должно быть немало. Выделили бы пару десятков профессиональных бойцов и раскатали бы этих засранцев в тонкий блин. В конце-концов без вашего зерна им же тоже туго приходится.

— Пытались, — пожал плечами Вернон, подстегивая лошадь, — И всадника-одиночку и патруль. Ни один не вернулся назад. Мы только головы потом находили. Отрезанные и развешанные вдоль дороги. Нет, в нашей беде на стражу Деммерворта рассчитывать не приходится. Либо мы справимся с ней сами, либо…

Продолжать он не стал. Правда это и не требовалось. Я сегодня своими глазами посмотрел, что бывает с деревнями, которые не справились. Ошибок этот мир не прощает.

Дальше ехали молча. Все устали, как собаки, и даже языками трещать сил уже не было. А ведь ещё нужно завернуть на болото и набрать там целебных трав для настоек и эликсиров.

Каждый думал о своем. Вернон — наверняка о том, как спасти родную деревню. Хотя, кто его разберет. Может и о том, как пожрать, да какой-нибудь девке на сеновале сиськи помять. Берн… Он отключился минут десять назад. Сейчас о том, что здоровяк вообще жив, свидетельствовало лишь его тяжелое дыхание, да периодические стоны. А я… Я думал, что из этой дыры мне надо выбираться. Даже если мы спасем деревню от бандитов, то волки и трупоеды никуда не денутся. Вряд-ли их удастся извести окончательно походом на кладбище, а каждую ночь проводить на воротах в ожидании атаки как-то ну совсем не улыбается. Однажды ведь может и не повезти. К черту. Как только осада будет снята — с первым же караваном зерна отправлюсь в Деммерворт. А там уже буду искать способы перебраться в Вольную марку или ещё куда.

Заодно, может, познакомлюсь с кем-то, кто сможет лучше объяснить правила работы этого мира. Каким-нибудь игроком, например. Странно, кстати, что мне до сих пор ни одного не встретилось. Похоже в это захолустье они не заглядывают.

— Уже недалеко, — внезапно нарушил молчание Вернон, поворачивая лошадь на узкую, поросшую мхом тропу. Её прерывистая ленточка вилась между древних сосен, корни которых то и дело, попадали под колеса телеги, из-за чего повозку знатно потряхивало. Из-за этого Тур снова пришел в себя и громко материл каждую корягу, попадавшуюся нам на пути.

По счастью длилось это недолго. Минут десять, если не меньше. Правда и за этот короткий срок я успел выучить парочку новых для себя выражений. «Пиздоговенная хуепадла», «многомудовое ссанопиздище», «ебоватая срака»… Мда… Культурный, сука, уровень, у местных изо всех щелей блять лезет.

Я мысленно улыбнулся собственной шутке. И в этот момент телега окончательно встала.

— Всё, приехали, — сказал Вернон спрыгивая на землю, — Дальше увязнем. Да и не нужно. Кровоцвет можно прямо здесь собирать.

Дальше и впрямь лес сильно редел, а могучие вековые сосны сменялись небольшой, корявой и наполовину сгнившей порослью. Земля сменялась густым, насквозь пропитанным влагой мхом, посреди которого то тут, то там виднелись темные заводи глубоких бочагов. Если свалиться в такой, то шансов выбраться назад практически нет. Топкое дно и вязкая, покрытая маслянистой пленкой вода их просто не оставляют.

Вокруг стоял густой смрад из запахов серы, ржавого железа, сырого мха и каких-то болотных трав. От него кружилась голова и потихоньку подкашивались ноги. Тяжелый, пропитанный влагой воздух с трудом пропихивался в легкие.

— Дальше заходить не будем, — продолжил парень, — Там слишком опасно. Можно провалиться в трясину, а что ещё хуже — нарваться на болотника.

— Болотника? — поинтересовался я.

— Путник, который по неосторожности своей забрел слишком далеко и утонул в одном из бочагов, — пояснил Вернон, — Он становится одним из хранителей этого болота. Чудовищем, которое заманивает других путников в трясины и топят их там. По счастью, на самом краю топей они почти не появляются, так что тут мы в относительной безопасности.

Мда. Час от часу не легче. Придется быть поосторожней и чаще поглядывать по сторонам. И надеяться, что утонувшую мертвечину старое доброе железо рубит не хуже, чем живых людей.

— Так вот, о кровоцвете, — продолжил Вернон, — Трава так называется из-за того, что её листья это и есть цветы. Ну, насекомые, их, значит, опыляют. Хотя это название больше среди знахарей в ходу. Остальные называют её просто болотной травой.

— И нам надо её собрать?

— Угу, — кивнул Вернон.

— А в чем подвох? — спросил я, спрыгивая с повозки. Сапоги тут же погрузились в мягкий мох, а вокруг них проступила темная болотная вода. Зараза, надеюсь они непромокаемые. Не хотелось бы до кучи и ноги промочить.

— Подвох в том, что это ещё и сильнейший наркотик. Знаешь что…

— Знаю, знаю, — перебил парня я, и на всякий случай добавил, — Хоть и не на личном опыте.

— Так вот. Наркотик даже не сама трава, а пыльца, которая собирается на её листьях. Если ей надышаться… — Вернон замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, — Короче, можно увидеть всякое.

Ну, замечательно. Только галлюциногенной травы мне сегодня не хватало для полного счастья. Насобирать её, и сидеть пускать слюни до самого вечера, смотря красочные мультики про синего дракона. А ближе к ночи выяснить, что нифига это не дракон, а заблудившийся трупоед, который сидит и обгладывает твои ноги.

— И как тогда её собирать?

— Очень просто, — пожал плечами парень, — Нужно поменьше трясти листьями и подальше от них морду держать. Лучше всего брать стебель пальцами под самый корень. Там он очень легко отделяется. После — как можно быстрее пихай это дело в мешок. Ну и… Наверное всё.

Ну да. В принципе, действительно, ничего сложного. Если собирать аккуратно, и не поднимется ветер.

— Ладно, давай побыстрее с этим покончим, — подвел итог я, забирая у Вернона один из пустых мешков.

Отличить нужную траву от прочей было не трудно. По большому счету это была даже не трава, а небольшие кустики, состоящие из стебля и нескольких листочков, на поверхности которых собрался тонкий слой красной пыльцы. Она то и была тем самым опасным наркотиком.

Легонько подцепив стебель под самое основание, я нащупал возле мха небольшое утолщение и надавил на него. Куст тут же отделился от корня, и чуть было не выпал у меня из рук. Листья стряхнули пыльцу, и она красным облачком повисла в воздухе, постепенно осаживаясь на землю. Дерьмо.

Я бросил растение на землю и тут же постарался отодвинуться подальше, пока галлюциногенная пыль не попала в нос. Ладно, в следующий раз надо быть аккуратнее. По крайней мере, теперь понятно, чего можно ожидать.

Со следующим кустом получилось проще. Рука не дернулась и опасная пыльца осталась на листьях. Стебель тут же отправился в мешок, от греха подальше. Ладно. Один есть.

Дальше дело пошло быстрее. Кусты росли довольно плотными группами, и нам не приходилось ползать за ними по всей кромке болота. Знай себе, сиди, собирай, да поглядывай по сторонам. Так, на всякий случай.

Процесс был крайне медитативен, так что я уже потихоньку начинал клевать носом, когда перед глазами снова вылезло сообщение о прокачанном навыке.

Навык «Травничество» достиг 1го уровня. Получено 25 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 210 опыта.

Хм. И такое тут есть. Было бы неплохо как-нибудь посмотреть полный список навыков и определиться с приоритетным направлением. Конечно, понемногу разбираться нужно во всем, но было бы здорово хоть в чем-то стать ещё и профессионалом. В том же фехтовании, например.

— Тут, в глубине болот, — голос Вернона оторвал меня от размышлений. Парень уже набрал полный мешок травы, залез обратно на телегу и даже успел заскучать. Помогать мне он, похоже, не собирался. Вместо этого предпочел потрещать языком, — Когда-то целая деревня травников была. Все от мала до велика собирали цветолистник и торговали им с округой. Да что там, с округой — в саму столицу караваны отправляли.

— И что с ними стало? — поинтересовался я, разгибая спину и втягивая ноздрями внезапно посвежевший воздух. Лица коснулся легкий, прохладный ветерок.

— Старики умерли, а большинство — разбрелись кто куда, когда началась война, — продолжил Вернон, — Деньгу то эта трава, может, и неплохую приносила, но жить в таком месте было трудно. Дух тут тяжелый. Люди часто болели, а временами гнили заживо. Ну и, потихоньку, значит, с ума сходили. От пыльцы, да дурмана…

Его голос начал понемногу стихать и, как будто, отдаляться. Окончания слов тонули в стрекотании сверчков, едва слышном кваканье лягушек и тихом шуршании ветра в кронах вековых сосен. Стоп. Ветра?!

— Вернон, бл…

Договорить я не смог. Язык просто перестал слушаться, и, запутавшись сам в себе, проглотил окончание фразы. В голове вместо мозгов оказался ком плотной, неповоротливой ваты. Ноги подкосились. Я рухнул лицом прямо в мягкий, пропитанный влагой мох. А в следующее мгновение сознание накрыла спасительная темнота. Но продолжалось это недолго.

— Генри. Эй, Генри, не спи, — кто-то потряс меня за плечо, а затем перевернул на спину. Прямо перед глазами замаячило лицо Вернона.

— Ну, ты чего уснул, — произнес парень, пытаясь меня усадить, — Забыл зачем мы тут? Так это… Сейчас напомню! — он придержал меня, не давая завалиться на бок, — Значит смотри. Мы тут, чтобы провести обряд кровавой луны и обрести дар богов.

Я непонимающе уставился сначала на небо, затем на него. В голове все ещё была вата, и мысли в ней ворочались с большим трудом.

— Но ведь…

— Меня Бенна научила, как сделать это в любое удобное время. Нам луна не…

Его прервал встревоженный окрик Тура.

— Мужики! Они тут! Они уже тут! — во всю глотку ревел здоровяк, — Дайте! Дайте секиру! Нам нужно защищать повозку! Нам нужно оборонять лагерь!

Непослушные, одеревеневшие пальцы с трудом сомкнулись на рукояти фальшиона, а взгляд тут же начал бегать по округе в поисках опасности. Подвели только ноги. Мой зад до сих пор протирал одну из небольших кочек. Надо бы встать. Но так неохота. Ай, да похер. Сидя отмахаюсь.

Вокруг никого не было. Только ветер тихо шелестел в кронах низкорослых деревьев.

— Кто «они»? — крикнул Вернон, не двигаясь с места.

— Бандиты. Увязались за нами из деревни. Вы что, не видите? Вон!

Куда показывал здоровяк мы так и не поняли. Мешали борта повозки. Но и бандитов вокруг видно не было. Да и откуда бы им тут взяться? Мыж их всех в колодец…

— Мертвецы! Мертвецы мстить пришли! — снова заорал Тур и застучал кулаками в борта повозки, — За то, что мы их убили!

— Какие мертвецы? Где? — вновь поинтересовался Вернон, продолжая оглядываться по сторонам.

— Разуй глаза! Ты что, не видишь? — истошно завопил здоровяк, — Болотники! Они хотят мстить! Мы ходим по их костям, и они встают из трясин! Хотят утащить нас за собой, вниз! Быстрее. Забирайтесь в повозку. Тут нас не схватят!

Вот только вокруг по-прежнему никого не было. Лишь вопли Тура разносились на всю округу.

— Кто на нас хочет напасть? — ещё раз переспросил его Вернон.

— Тебе глаз на жопу натянули? — взорвался Тур, — Оглянись вокруг. Они везде и ты по поясе в них стоишь!

— В к… ком? — встрял в дискуссию я. Язык все ещё заплетался, но говорить уже получалось.

— В голых карликах. Они повсюду! Бородатые голые карлики. С пивом! Быстрее! Быстрее в повозку! Они сейчас побегут и вас затопчут! Давайте! Соберитесь! Нам нужно оборонять лагерь!

— Он не в себе, — покачал головой Вернон, а затем потянул меня за рукав, — Ну и ладно. Идем. Нам нужно быстрее провести ритуал!

Мы медленно поплелись к повозке. Ноги все ещё не слушались, и мне с трудом удавалось держать равновесие. Поначалу казалось, что Вернон хочет достать что-то из взятых с собой мешков. Какие-то амулеты или снадобья для проведения обряда. Но парень уверенно протопал мимо, и остановился возле лошадей.

— Давай, собирай, — скомандовал он, приседая на корточки и поднимая с земли коричневый шарик в котором виднелись желтые прожилки сена, — Нам нужны сферы для обряда!

— Эти… — недоумевающе уставился на него я, — Лошадиные шарики?

— Магические сферы! — повысил голос Вернон, — Ты не видишь их истинного назначения! А меня Бенна научила разбираться в таких вещах. Помогай, давай.

Я присел на корточки и немного неуверенно взял один из шариков в руку. На ощупь он оказался чуть теплым, но довольно твердым. На мгновение мне даже показалось, что эта странная вещица едва заметно сияет своим, внутренним светом. Может и правда магические сферы? Под лошадьми их было разбросано довольно много, так что набрать полные горсти не составило труда.

— Идем! — снова скомандовал Вернон, направляясь вглубь леса, — Тут была неподалеку одна полянка более-менее сухая. Там можно начертить пентаграмму. Сферы следует разложить в вершинах звезды и в точках пересечения линий. И, как только они наполнятся магией до краёв, нужно будет вобрать её всю в себя!

— Не уходите! — раздался рев Тура уже где-то позади, — Голые карлики меня окружили! Лезут в повозку! О боже! У них такие большие… Помогите!

Но на его крики уже никто не обращал внимания. Мы были заняты куда более важным делом.

— То есть? — поинтересовался я.

— Поглотить заряженные сферы! — торжественно произнес парень, — Все до единой!

А это имело смысл. Если внутри тебя будет с десяток таких магических аккумуляторов, то ты волей неволей сможешь и фаерболл создать и молнии из пальцев пустить. Я ещё раз с сомнением глянул на светящиеся шарики. Конечно, не уверен, что сам готов «поглощать» их, но… В конце-концов ничто в этом мире не дается просто так.

На поляну мы вышли довольно скоро. Вернон тут же принялся чертить пентаграмму палочкой на земле, а я начал раскладывать сферы в обозначенном им порядке. Каждый раз, как шар касался пересечения линий, он испускал вспышку мягкого, теплого света.

Вскоре все было готово. Вернон встал посреди начерченной им пентаграммы и принялся читать заклятие.

— О великая мать, ниспошли отпрыску твоему благословение и наставление в сём нелегком пути. О старейший всеотец, сопровождай и защищай меня на нем. О милосердная сестра… — Вернон замолк, а затем внезапно выругался, — Блядь. Слушай, у тебя нет огнива? Нужен огонь. Обязательно. Сферы надо поджечь, но я не могу выйти из пентаграммы. Тогда ритуал прервется, и боги меня проклянут!

— Огнива нет. Но есть один вариант, — ответил я, сосредоточился на ближайшем шарике и щёлкнул пальцами. Ничего не произошло. Ни искры, ни пламени, ни даже дымка. Хотя запах последнего слегка чувствовался, но силы заклинания не хватило, чтобы поджечь магическую сферу.

— Генри, — запах дыма становился все сильнее. И почему-то начало неприятно покалывать спину, чуть пониже талии, — Такое самопожертвование конечно очень трогательно, но право слово, не стоило…

Зудело уже настолько нестерпимо, что я не выдержал, и потянулся проверить, что там такое. И обжег руку. Отдернул. Внимательно осмотрел. Край рукава гамбезона чуть обуглился. От закопченной части поднимался едва заметный дымок.

— У меня горит жопа… — тихо сказал я, недоуменно уставившись на Вернона, — Жопа горит, — повторил, пытаясь осознать происходящее.

— Ага, — подтвердил парень, — Горит. Ярко.

И в этот момент до меня наконец дошло, что происходит. Зуд превратился в нестерпимую, адскую, боль. Колени подогнулись, тело подалось вперед и я упал лицом в мягкий мох. И заорал. Заорал так, что крики Тура на фоне этого вопля показались тихим детским лепетом.

— Бля-я-я-я! Жопа! Жопа горит! Потушите мою жопу! — слова сами собой рвались из глотки, пока я пытался руками прибить пламя.

— На помощь! Помогите! Карлики! — кричал Тур, — У них такие большие… бороды! Они в телеге. Они секут меня бородами!

— Нельзя прерывать ритуал, — монотонно бубнил под нос Вернон, — Хрен с ним с огнем. Нужно поглотить сферы, пока магия не ушла. Так, пер… — он запнулся, а затем начал чавкать теми самыми шариками, которые мы притащили с собой. Но меня это уже не волновало. Боль была настолько нестерпимой, что не было сил даже орать.

Спасительная темнота накатила внезапно, но очень своевременно. Она смыла боль и окутала меня своими теплыми объятиями. Я отключился.

— Зараза… Что… Что, произошло? — удивленно ошарашенный голос Вернона снова вернул меня в этот мир. О чем я тут же пожалел. Всё тело ломало от боли, голова раскалывалась, а пятую точку неприятно жгло, — Эй, Генри…

— Да… — с трудом выдавил из себя я, пытаясь открыть глаза. Теплый, оранжевый свет неприятно резанул по ним, заставив снова зажмуриться.

— Ты в курсе, что тут случилось? — парень запнулся, — Почему у меня такое чувство, будто мне лошади в рот нагадили. А у тебя… — он снова замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Немного сгорели штаны.

— Нет, — соврал я, снова открывая глаза. Надо мной качались сосны, подметая своими пышными кронами ярко-оранжевое небо. Похоже, я всё-таки умудрился перевернуться на спину, тем самым случайно потушив пламя. Или кто-то меня перевернул. Память, вопреки ожиданиям, подводить не собиралась. Только теперь всё произошедшее я видел в совершенно ином свете. И тихо радовался, что это случилось в лесу, где за нами никто не мог подглядеть, — Ничего не помню. Мы вроде собирали болотную траву, а потом, всё как отрезало.

— Значит, надышались, — подвел итог Вернон, поднимаясь с земли и сплевывая, — Ладно. Пойдем. Солнце садится. Нам надо убираться отсюда, как можно скорее.

Я хотел было ему ответить, но перед глазами внезапно всплыл новый лог:

Навык «Пиромантия» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 190 опыта.

Квест «Странные травки» завершен. Получено 10 очков уважения в Медовище. До следующего уровня уважения осталось 30 очков.

Спустя пару секунд надпись растворилась в воздухе, но на её месте почти сразу возникла другая:

Получено достижение: «A song of Ass in Fire».

Глава 12 «Стригой»

Триумфальным наше возвращение назвать было трудно, несмотря на то, что со своей задачей мы всё-таки справились. Перемазанные в чужой крови, раненные, заблеванные — Вернона вырвало несколько раз по дороге, обделавшиеся — тут уже отличился Тур, очень уж сильно он испугался голых карликов, и с большой дыркой на штанах, смотрелись мы одновременно смешно и жалко. И, как назло, на это зрелище собралась посмотреть чуть ли не половина деревни.

Вот только их с трудом сдерживаемые смешки резко смолкли, когда вслед за телегой в деревню зашли четыре лошади, а на землю полетели первые военные трофеи. Сначала пара топоров, затем дубинка и под конец шапель, испачканная запекшейся кровью.

— Енто что получается… — начал было Мика, но его перебил подоспевший к воротам Беррен.

— Раненные есть? — тут же поинтересовался он.

— Тур, — бросил в ответ Вернон, — Его нужно перенести домой и уложить. Раны не смертельные, но если загноятся — будет плохо.

— Хорошо. Мика! Вигги! Чего встали? Шевелите задницами. Давайте-давайте! Аккуратнее, ёб вашу мать! — капитан снова повернулся к парню, — Сможешь им заняться?

— Да, — кивнул тот, — Только себя в порядок приведу для начала и пару часов передохну.

— Давай, — кивнул ему Беррен. Парень тут же слез с телеги и скрылся в узком проулке между домами.

— А ты пока погоди, — скомандовал капитан уже мне, — Сейчас я тут разберусь, и расскажешь, как всё прошло.

Я, в общем-то был не против. Несмотря на ожог, который ощутимо болел, вставать с козел повозки совершенно не хотелось. По вполне понятным причинам. Зараза, а ведь получается, что боль тут всё-таки есть. Что за грёбаные извращенцы в это играют? Нет, конечно, у нас в СНГ полно любителей хардкора и страданий, но это даже для них перебор. Или, быть может…

Из-за мысли, лишь на мгновение промелькнувшей у меня в голове, на спине моментально выступила холодная испарина. Что, если я — не игрок? А неигровой персонаж. Такой же болванчик, управляемый искусственным интеллектом, как и все эти «люди» вокруг. Хреново. Значит, никаких мне перерождений и способностей, доступных тем, кто играет из виртуальной капсулы.

— Всё-всё, попялились и хватит, — рявкнул Беррен на толпу зевак, — Расходитесь по домам, покрепче заприте за собой двери и до первых петухов носа на улицу не показывайте! Если мы прогнали трупоедов вчера, это не значит, что их не будет сегодня.

Крестьян долго упрашивать не пришлось. Смотреть уже было особо не на что, и они стали понемногу расползаться по своим домам. Ночка им предстояла веселая. Если Беррен говорил правду, то на всю деревню у нас осталось только пять готовых к бою стражников. Такими силами можно защитить разве что дом старосты. И то, если мертвяки решат сожрать кого-нибудь другого.

— Ладно, рассказывай, — бросил капитан, запрыгивая на телегу и забирая поводья, — сколько их было? Двое? Трое?

— Пятеро, — покачал головой я, — Одна лошадь испугалась и убежала, а мы не стали её ловить. Не до того было.

— И каким образом вам это удалось? — Беррен дернул поводья и телега медленно поползла вверх по улице. Прямо по направлению к казармам.

— Воспользовались эффектом неожиданности и уравняли силы, — пожал плечами я, — Потом — просто повезло.

С минуту мы ехали молча, любуясь последними лучами заходящего солнца. Затем Беррен продолжил:

— Новости хорошие. Но помимо старых проблем у нас появилась новая. Пока вы ездили за слитками, я отправил людей к старому монастырю, чтобы они побольше узнали про этих сектантов. Так вот, та «кудлатая хуйня», которая должна была сидеть посреди руин Живицы, теперь у них. Правда, она не совсем кудлатая. Это стригой.

— Стригой, — переспросил я. Слово было смутно знакомое. Кажется я его раньше слышал, в каком-то фильме или сериале. Вроде про эпидемию. Но, что оно значило — я не помнил.

— Упырь, наподобие наших трупоедов. Только плоть он не жрет, а высасывает из жертвы кровь, — пояснил Капитан, — А ещё теперь он, вроде как, бессмертный и вернувший себе частицу разума.

— В каком это смысле бессмертный? — поинтересовался я, прикидывая, не пора ли валить из этой деревни. Разумный упырь-переросток — это уже перебор, — Его нельзя убить?

— Он не стареет, — покачал головой капитан, — Не может умереть от голода. Только впадает в спячку, до тех пор, пока кто-нибудь не появится поблизости. Железо его тоже не берет. Только кислота, огонь и серебро. Первая на время обездвиживает тварь, заставляя её усиленно восстанавливаться, наращивая новую шкуру, второй — ослепляет, а третье — убивает. Если отрубить ей голову серебряным клинком, а затем проткнуть им же сердце. Но, хуже всего…

Как будто, блин, этого мало. Чтобы завалить такую паскуду, нужна сотня профессиональных солдат с посеребрёнными мечами и пиками. А лучше — гребанная баллиста. Нет, если сектанты решат пустить её в ход против местных, то у них просто не будет шансов. Останется только бежать, и надеяться, что сука выберет кого-нибудь другого в качестве ужина.

— Хуже всего то, что она может создавать упырей из других людей, — продолжил Беррен, — Думаю, ради этого сектанты её и приручили. По крайней мере, парням удалось услышать из их разговоров что-то про благословение и служение кровавому богу.

— Значит, через какое-то время у нас тут появится целый выводок таких уродов? — я закончил за него мысль.

— Да. Этими тварями, как и трупоедами, движет лишь одно — голод. Так, что спокойно сидеть в руинах они не станут.

— И? Что ты предлагаешь? — спросил я, даже не надеясь услышать что-нибудь разумное, вроде: «собрать вещи и свалить». Всей деревней это сделать не получится. Путь всё ещё перекрыт бандитами, да и трупоеды могут настигнуть нас в дороге. Вопрос в том, проскочит ли мимо всего этого балагана одинокий путник. И вопрос хороший.

— Ритуал — дело небыстрое, процесс обращения и вовсе может занять месяцы, — покачал головой капитан, — Кроме того, во время «перерождения» сектанты будут ослаблены. Убить их не составит труда. Нам нужно натренировать свое ополчение, после чего попытаться договориться с бандитами и вызвать подкрепление из Деммерворта. Человек двадцать они смогут нам выделить. И вот тогда мы пойдем, и вырежем нахрен всю эту сволочь.

— Ты забыл кое-что, — покачал головой я и кое-как слез с телеги. Мы доехали до казарм, — Мы убили пятерых бандитов. Думаешь, после такого есть хоть какие-то шансы уговорить их объединиться с нами?

— Что сделали с телами? — поинтересовался Беррен, заглядывая в телегу.

— Сбросили в колодец.

— Тогда просто спишем все на стригоя. Тварь высосала их, и кинула вниз, как запас на черный день. Ублюдкам наверняка известно о монстре, да и в колодец они не полезут. Так что всю ситуацию можно повернуть в нашу пользу.

Хитро-хитро. Ему б политикой заниматься, а не торчать в этом захолустье, тренируя крестьян. Но остается ещё один момент.

— Ещё кое-что, — добавил я, уже открывая дверь казармы, — Сам стригой. Что с ним то делать.

— Это уж моя забота, — покачал головой Беррен, легонько ударив лошадь поводьями, — а т иди отдыхай. И да, там в одном из сундуков вроде бы были новые штаны. Попроще твоих, но тут уж извини. Выбор у нас небольшой. И да… — он сделал небольшую паузу, — Не забудь запереть двери и ставни на ночь. Если хочешь дожить до утра.

Телега тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом, оставив меня один на один с почти догоревшим закатом. Перед глазами тут же вспыхнула надпись:

Квест «Долгий день» завершен. Получено 30 очков уважения в Медовище. Получен новый уважения: «свой». Теперь вам доступна торговля с местными.

Деревенский кузнец получил набор инструментов и материалы. Теперь он может чинить и улучшать ваше оружие, а так же создавать металлические элементы доспехов. Загляните в кузницу, чтобы обновить свой арсенал.

Я постоял пару минут, вдыхая свежий вечерний воздух, а затем медленно поплелся в казарму. На плечи навалилась тяжелая, почти неподъёмная усталость. Слишком много всего за день произошло. И слишком многое ещё предстояло обдумать.

Первым делом я последовал совету капитана и закрыл дверь на толстый дубовый засов. Затем прошелся по всем ставням. Вряд-ли, такая крупная тварь, как трупоед может пробраться через окно, но вот увидеть меня — запросто. А проверять на прочность дверь или крышу как-то совсем не хотелось. Затем подошел к кровати. Там вправду лежали целые портки, а ещё небольшой, но увесистый сверток. Перед глазами тут же услужливо всплыла подсказка:

Простые крестьянские штаны. Защита колющая/режущая/дробящая 0/0/0. Прикроет ваши оголенные тылы, но не более того.

Мда уж. Действительно попроще. Впрочем, от моих нынешних тоже толку мало. А так — всё лучше, чем ходить с «открытыми тылами».

Надев новые портки и стащив с себя гамбезон, я плюхнулся на кровать и взял в руки сверток. Сейчас бы пожрать. На голодный желудок отвратно думается. И, как будто вторя моим мыслям под толстым слоем грубой ткани оказались: большой ломоть свежего хлеба, кусок козьего сыра, луковица и мех с водой, чуть разбавленной кислым вином. Предусмотрительно. Хоть и весьма простенько.

Разложив свой нехитрый ужин на плоской крышке ближайшего сундука, я уселся рядом и приступил к трапезе. В голове роился целый ворох малоприятных мыслей.

Расклад сейчас кардинально изменился. Те, с кем ещё мы вчера собирались драться, теперь должны были стать нашими союзниками. И выбора у них нет, если они хотят выжить. Бандиты заперты в этих землях. Южнее — территории контролируемые королевской армией. Там их ожидает только виселица. На севере — Вольная марка. И вряд-ли у них ко всяким ублюдкам будет более снисходительное отношение. Нет, жизнь они сохранить могут только оставаясь на этой, нейтральной полосе.

У местных выбора тоже нет. Даже если предположить, что они поставят всех раненых на ноги и поставят под копьё ещё человек десять-пятнадцать, то в лучшем случае получится две дюжины неопытных бойцов. Этого явно не хватит, чтобы разогнать сектантов и справиться со стригоем. А вот вместе с бандитами… Шесть десятков бойцов. И ещё отряд из Деммерворта, если повезет. Уже шансы есть. Может, на это и рассчитывает Беррен?

Мда. Капитан. Странный, конечно, тип. Вроде косил под простого, уставшего от войны солдафона, но… Не разбираются солдаты в политике. По крайней мере, на таком уровне. А те, которые разбираются — давно уже или дезертиры, или трупы.

Да и о монстрах он знает много. Слишком много, для человека, посвятившего свою жизнь службе в королевской гвардии. Впрочем, я ведь не знаю, что его туда привело. Быть может, до неё он был охотником на монстров, а потом, на старости лет, захотел работу поспокойнее. Всё может быть. В конце-концов, рано или поздно каждый охотник совершает роковую ошибку. И для большинства это заканчивается смертью. Тут, как в азартной игре — нужно суметь вовремя остановиться, забрать выигрыш и помахать ручкой. Зараза. Будет забавно, если в подвале у дома капитана хранится целый арсенал по истреблению опасных монстров.

Но сейчас это не главный вопрос. Главный — что делать мне. Рисковать своей шкурой совсем не хочется, а схватка со стригоем, если верить Беррену, это очень серьёзно. С другой стороны — бандиты перерезали пути к ближайшим городам. И раз у местных, которые хорошо знают округу и ориентируются в этих лесах не получилось проскочить — у меня не выйдет и подавно. Разве что, я найду ещё кого-то, кто хочет свалить из этой дыры, причем, как можно скорее. Вот, только, чтобы найти такого человека, надо держать глаза и уши открытыми.

Сверток опустел незаметно, а на меня снова навалилась усталость. Только на этот раз она была расслабляюще-приятной. Захотелось лечь, закрыть глаза и хотя-бы часов на восемь отключиться от забот и тревог этого мира.

Вот только сон не шел. В голове по прежнему крутились обрывки мыслей. Они стали расплывчатыми, спутанными, но от того не менее тревожными. Воображение рисовало трупоеда, разрывающего солому на крыше и пытающегося пробиться через хлипкие доски. А за его спиной стояла фигура, в мрачном балахоне, напоминавшая человека. Лишь на первый взгляд. Мертвенно-бледная кожа, ввалившийся внутрь нос, красные глаза и раздвоенный язык, с заостренными костяными наростами, то и дело высовывавшийся из изуродованного рта — явно выдавали в нем монстра. Чудовище, питающееся людьми и превращающее их в себе подобных. Не знаю, почему ко мне в голову пришел именно этот образ. Может, видел его раньше в кино. Но оптимизма он, в любом случае не внушал.

Минут десять поворочавшись на жесткой соломе я открыл глаза и сел. Нет. Так дело не пойдет. Нужно успокоиться. Против трупоеда или стригоя у меня в одиночку все равно нет никаких шансов. Стены казармы, её крыша и двери на прочном засове в этом деле куда более надежные союзники, чем руки или оружие, которым я толком и пользоваться то не умею. Кстати, об оружии.

Я повертел в руках свой боевой трофей. Подсказка не заставила себя ждать.

Кустарный фальшион. Урон колющий/режущий 5/10-13. Урон снижен на две единицы. Статус — затуплен. Хлеб вы им не нарежете, а вот врагов — вполне можете.

Хм. А ведь неплохая замена дубинке. И урона заметно побольше, да и поуниверсальнее всё-таки. Против бандитов — самое оно. Только супротив трупоеда всё равно не поможет. Да и против стригоя тоже. Так что лучше расслабиться и поменьше шуметь. Тогда твари, если они заявятся в деревню, просто обойдут казармы стороной.

Попытка уговорить самого себя подействовала слабо. Страх, ухвативший меня своей ледяной хваткой, отпускать уже не собирался. Напротив, он начал постепенно сдавливать, обессиливающей отравой растекаясь по телу и мешая дышать. Дерьмо. Чем больше я об этом думаю, тем хуже становится. Нужно успокоиться. Лечь. Закрыть глаза. Глубоко вдохнуть. И выдохнуть.

Так. Хорошо. Уже лучше. По крайней мере, колотун отступил, и горло уже ничего не сдавливает. Вдох. Выдох. Страх из-за которого руки и ноги налились свинцом растворился, и на его место пришла всё та же приятная усталость. Вдох. Выдох. Да нахер. Никто тут меня не достанет. Да даже искать не будет. Кому это надо, в конце-то концов. Вдох. Выдох. По комнате раскатилось глухое эхо тяжелого удара в дверь.

Глава 13 «Содомит и кузнец»

Бом-бом-бом, — грохот тяжелых ритмичных ударов раскатывался по казарме. Рука судорожно впилась в рукоять фальшиона, а глаза искали, куда можно спрятаться, или хотя-бы чем отгородиться от внезапно возникшей опасности. Всё тело снова стало ватным от страха, а на лбу выступила липкая испарина.

Внезапно удары прекратились, и внутри помещения повисла глухая, напряженная тишина. Должно быть, тварь поняла, что так сюда не попасть. Сейчас полезет на крышу…

— Эй Генри! — из-за двери донесся голос Беррена, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, — Вставай, давай и открывай. Мать твою, уже полдень. Ты там до вечера дрыхнуть собрался?

— Иду-иду, — бросил я, нехотя поднимаясь с кровати. Тело все ещё болело, но сковывавшей меня усталости, больше не было. Похоже, я и правда успел уснуть, сам того не заметив.

Кое-как натянув на себя гамбезон, нацепив кабассет и подпоясавшись, я поплелся в двери. Во рту пересохло, а мех с водой, как назло, закончился ещё вчера. Да и по малой нужде уже потихоньку поджимало. Странно, конечно, что разрабы заморочались подобными мелочами. Хотя… Вряд-ли они заставляют игроков заниматься подобным. А вот неписей подобная система «нужд» делает более живыми и похожими на реальных людей. Ещё один аргумент в пользу того, что я не сильно отличаюсь от местных жителей.

Солнце и правда уже стояло в зените, а на дворе казармы собрались два десятка мужиков. Четверо избивали палками чучела, пытаясь сымитировать удары копьём. Настоящее боевое оружие Беррен им, похоже, ещё не доверял. Остальные — просто стояли и смотрели, периодически переминаясь с ноги на ногу и о чем-то тихо переговариваясь.

— Вот и ты, наконец, — бросил капитан, отправив к чучелам новую четверку, — Значит так, смотри. Сегодня заданий нет, копьём орудовать ты, вроде как, обучен, так что у тебя получается свободный день. Можешь прогуляться по деревне, узнать, как мы тут вообще живем, может быть, кому-то помочь и даже подзаработать деньжат. Ах да, кстати, — капитан отстегнул от пояса небольшой кошелек и вытряхнул из него себе на ладонь горсть мелких монет. Пять из них были с оранжевым бронзовым отливом, а оставшиеся восемь — серые, с едва заметными коричневыми вкраплениями ржавчины, — Тут за ваш вчерашний поход и за два дня службы. Есть на что разгуляться. Только много не пей и постарайся не просадить всё сразу.

— Спасибо за совет, — кивнул я, пересыпая монеты в свой кошель, в котором уже до этого болтался пяток железных кругляов.

— Ну, всё, можешь идти, — бросил капитан, поворачиваясь к мужикам и снова меняя четверку тренирующихся, — Но, если вдруг захочешь потренироваться — мы тут до самого вечера.

Долго уговаривать меня не потребовалось. Пузырь уже начинал давить на мозги, так что я быстрым шагом обошел казарму и сделал то, чего так настойчиво требовал от меня организм, прямо на её угол. Странно, конечно. Я тут уже третий день, а приспичило мне только сегодня. Ну да ладно. Меньше проблем с этим зато.

Натянув портки и немного помедлив, раздумывая куда бы пойти, я неспешным шагом направился к главной деревенской площади. Проще всего было начать именно с неё. Там и колодец есть — сушняк у меня всё-таки никто не отменял, но самое главное возле него наверняка можно будет встретить кого-то из местных. Кто где в деревне живет, я пока представляю себе слабо, а так хоть спросить можно будет.

Напротив дома старосты и правда, стояли несколько человек. Две женины в возрасте о чем-то тихо переговаривались, пока одна молодая с виду девушка, крутила ворот колодца. Чуть в стороне от них четверо ребятишек дергали за уши дворового пса. Ну, вот и мои будущие гиды. Только надо бы быть повежливее, чтобы не отправили куда подальше.

— Здравствуйте, извините, вы не могли бы мне подсказать…

— Парень, — одна из баб уперла руки в боки и недоуменно-изучающим взглядом уставилась на меня, — Ты из города что ли?

— Да вроде нет, — покачал головой я.

— Тогда чего тут словоблудие разводишь? Говори по существу, чего надо то?

— Поди, муж ученый, — добавила вторая, ставя ведро на землю, и аккуратно, так, чтобы я не видел пихая локтем девушку, крутившую ворот колодца. Та не отрывая рук от ворота, переместилась на другую сторону и тоже уставилась на меня. Теперь на меня смотрели все трое, — Только непонятно, что ж ты забыл то в нашем захолустье? И в стражу как попал?

— Война, — покачал головой я, решив спихнуть все проблемы на самую очевидную причину, — Точнее её последствия внесли коррективы в мои планы…

— Кор… евикты? — задумчиво попыталась выговорить первая, — Ты, мил человек, говори понятнее. Ты, может и ученый муж, но мы то люди простые. В таких словесах ничего не понимаем.

— А ты, поди, и в ениверситете столичном был? — тут же насела на меня вторая, — Там должно быть и денежное довольство немалое, и положение в обществе…

— Университете, — почти машинально поправил её я.

— Ай, жених какой завидный, — всплеснула руками первая, — Поди там за тобой все столичные девки бегали, что ты аж сюда сбежал. Слушай, а может тебе, кто из наших приглянется? Вон, — она кивнула девушке, все ещё державшей ручку колодезного ворота, и та в тот же миг попыталась состроить мне глазки, — У нас тут вон Иона на выданье уже несколько лет как.

Та-а-ак. Пора отсюда сваливать. А то меня не только достать расспросами успеют, но ещё и женить. Что в мои планы ну никак не входит.

— Прямо, так прямо, — соскочил с темы я, мысленно прикидывая возможные пути отступления, — Два вопроса: где дом Тура, и где живет Брен?

— Так это, — начала вторая, — Тур вон, прямо по роге к северным воротам, через два дома, а Брен… — в этот момент её сильно пихнула локтем первая баба, заставив умолкнуть.

— Ты, мил человек, нам помоги, — хитро сощурившись, сказала она, — Ионе вёдра набери, а мы тебе всё расскажем.

Нет уж, спасибо. Я услышал достаточно, так что самое время ретироваться. Не то, они меня с половиной деревни пересватают, и все местные сплетни по пути расскажут. Последнее, конечно, может и не лишним было бы, но не такой ценой.

— С радостью бы остался, но долг зовет, — я шутливо приложил ладонь к полям кабассета, изображая воинское приветствие, и добавил, — Да и вы мне уже помогли, за что спасибо вам огромное.

Сказал и неторопливо побрел к северным воротам, туда, где по словам одной из женщин находился дом семьи Тура. Спешить было просто некуда. День только начинался, каких-то конкретных планов у меня всё равно не было. Да и в конце-концов, имею же я право на отдых!

— Вот хам! — раздалось позади, — Ну погоди. Уж мы про тебя…

Конец фразы я попросту не дослушал — перед глазами всплыло новое сообщение:

Завершено случайное событие «Бабьи козни». По деревне начинают расползаться слухи, что вы — мужеложец. Каждый день, начиная с завтрашнего, вы будете терять очки репутации, пока не пресечёте эти слухи.

Так. Замечательно. И как мне их пресечь? Пойти и настучать дамочкам по кумполу моим фальшионом? Чтобы уже точно никаких слухов распространять не могли? Нет, это явный перебор. Да и местные за такое меня больше уважать точно не станут. Пойти к старосте или Беррену, чтобы как-то повлияли на них? Может сработать. По крайней мере, они могут мне подсказать, что вообще с этим делать. Но это потом. День длинный, так что время у меня есть. День, который уже подпортили три грёбаных стервы, чтоб их стадо козлов поимело.

Дом Тура оказался довольно большой хатой, с широким деревянным крыльцом и навесом сбоку от него. Под толстой соломенной крышей расположились козлы, плотницкий верстак, табуретка и большой инструментальный короб. Можно сказать, базовый набор плотника. Вот только работа сегодня у него явно не спорилась. А во дворе позади дома тоскливо завывала собака. Хреновый знак. Воют обычно на покойника.

Я постучал в дверь, тихо надеясь, что ошибаюсь. Дверь почти сразу открыла молодая, черноволосая девушка с заплаканными глазами. Судя по темным кругам под ними, она ещё и не спала всю ночь напролет.

— Здраствуйте, а Тур…

— Генри, это ты что-ли? — раздался голос Вернона из темной глубины низенькой хаты, — Проходи давай! Чего встал на пороге?

Девушка молча отступила в сторону, освобождая мне путь и жестом предлагая зайти внутрь. Она так и не проронила ни слова.

В хате было темно и пыльно. Свет, пробивавшийся сквозь маленькое окошечко, едва мог разогнать, густой, душный сумрак, собравшийся под сырой соломенной крышей. По потемневшим бревнам сновали оранжевые отблески почти погасшего очага.

Кровать Тура располагалась в углу, прямо напротив окна. Ноги были прикрыты одеялом, а посеревшее измученное лицо пряталось в полумраке комнаты. На свету оказалась лишь грудь, перетянутая бинтами. Кое-где ткань почернела от запекшейся крови, а вокруг ран вздулись темно-фиолетовые опухоли.

Вернон сидел на стуле рядом и мыл руки в небольшой кадке, стоявшей напротив. Похоже бедолага провозился со здоровяком всю ночь — выглядел он немногим лучше встретившей меня девушки.

— Ну как он? — поинтересовался я, подойдя ближе и осматривая раны. Вопрос был скорее риторический. Даже человеку без специальных медицинских знаний после одного взгляда на неподвижного, израненного здоровяка стало бы понятно, что дела идут крайне хреново.

— Дерьмово, — почти повторил мои мысли Вернон, — похоже тот урод, который его ранил, вымазал топор какой-то дрянью. Говном своим что-ли… Рана загноилась, несмотря на то, что мы её промыли. А ещё его лихорадит. Похоже, начался сепсис.

— Что? — недоуменно уставился на него я. Слово было смутно знакомым, но его значение мне вспомнить никак не удавалось. Мда уж, а местные, порой, умеют удивить. Видать та Бенна была отнюдь не простым деревенским знахарем, но ещё и весьма образованным человеком, раз научила Вернона так заковыристо ругаться.

— Заражение крови, — пояснил парень, — Если ему не оказать должной помощи, то скорее всего до утра он не дотянет.

— А ты можешь ему помочь?

— Сложно сказать, — пожал плечами Вернон, — Если бы Бенна меня доучила — то наверняка. А с теми знаниями, что у меня есть сейчас — пятьдесят на пятьдесят. Ему срочно нужно обезболивающее и антисептик. И то и другое можно сделать на основе растений, которые мы вчера собирали. Проблема в том, что это очень сложная работа, которую нужно выполнять максимально аккуратно, чтобы вместо восстановительной настойки не получился наркотический яд. А я… Не в том состоянии сейчас, чтобы заниматься этим.

И тут я себя почувствовал последней сволочью. Пока я без задних ног дрых до полудня, парень сражался за жизнь Тура. Нет, уж, так дело не пойдет. Всё-таки мы вместе с этим здоровяком прошли что-то вроде боевого крещения, да и сам по себе Тур — мужик неплохой. Не хотелось бы, чтобы он вот так помер.

— Значит так, — сказал я, пытаясь скопировать командирский тон Беррена, — Ты иди отдохни часа четыре. А потом вместе попробуем сделать эту настойку. Менять повязки, промывать раны, или что ещё там надо делать, сможет и… — я бросил короткий взгляд на стоявшую неподалеку девушку, пытаясь понять, как мне её называть то.

— Бьянка. Жена Тура, — поправил меня Вернон, — Ты как, справишься?

— Угу, — кивнула девушка, подходя ближе, — Повязки я менять умею, раны промывать — тоже. Но…

— Хорошо, — перебил её парень, — Я посплю у вас тут. Если ему станет хуже — начнет задыхаться или биться в судорогах — буди.

Сказал, отряхнул руки, упал на соседнюю койку и почти моментально отключился. Мда уж… Ну его можно понять. После вчерашней веселухи всю ночь не спать, ухаживая за раненым — это сильно. Странно, правда, что он сам не додумался попросить Бьянку его сменить. Может, хотел проконтролировать всё сам, или просто не сообразил, после того, как наркота вчера по мозгам долбанула.

Тут мне больше было делать нечего. И коль скоро мой свободный день с целых суток сократился до ближайших четырех часов, поход к кузнецу не стоило откладывать в долгий ящик. Хрен его знает, когда выдастся следующая возможность заняться своим снаряжением.

И только когда за спиной захлопнулась дверь хижины, до меня дошло, что где живет Брен я так и не узнал. Возвращаться на площадь, не хотелось. Бабы оттуда наверное уже ушли, но… Ну нафиг. Такие могут и весь день стоять — язык ведь, как помело.

Дом Брена нашелся довольно быстро. Стук тяжелого кузнечного молота разносился по всей округе, так что сориентироваться было не трудно. Немного попетляв между бревенчатыми хатами и низенькими заборчиками, я вышел на одну из главных деревенских улиц, в конце которой и располагалась кузница.

— О, а вот и герой вернулся! — поприветствовал меня Брен, окуная раскаленную заготовку в корыто с водой, — Ну спасибо тебе, друже. Обеспечил меня работой на ближайшие несколько недель. Эхх, ещё бы месяц и мои руки просто забыли бы, с какой стороны за молот браться, — он почесал патлатую шевелюру своей здоровенной пятерней, — Так ты это… Чего хотел то?

— Да вот, с клинком проблемы, — я достал из-за пояса фальшион и протянул его кузнецу, — А ещё хотел узнать, можно ли доспехи как-то укрепить.

— Всё можно, — кивнул Брен, откладывая щипцы и снова берясь за молот, — Но сейчас у меня работы и без того полно. Для ополчения, значит, кую.

— Так ведь…

— Да-да, знаю, — бросил кузнец, — Ты тоже из ополчения. Но сначала мне нужно выполнить просьбу капитана, а потом уже смогу и тобой заняться. Разве что…

Понятно. Сейчас он будет набивать цену. Ладно, в конце-концов я и так ему собирался заплатить, так что…

— Разве что ты сам поправишь себе клинок, — продолжил Брен, подходя к точильному кругу — Не волнуйся. Как правильно это делать — я объясню. Просто, на большее сейчас времени нет совсем.

О как. Такого поворота я не ожидал. Ну ладно. В конце-концов и основы кузнечного ремесла освоить — лишним не будет. По крайней мере, есть у кого учиться.

— Смотри, тут всё просто, — сказал кузнец, усаживаясь на небольшую деревянную приступку, прибитую к основанию круга, — Прижимаешь остриё к камню, ставишь ногу вот сюда, — он указал на небольшую деревянную доску-педаль, крепившуюся к ручке рычага, — Жмешь и водишь лезвием из стороны в сторону, чтобы затачивалось, значит, равномерно. Только угол надо брать не слишком маленький и не слишком большой, чтобы клинок потом и резать мог, и не тупился долго. — Он помолчал, снова почесал голову и добавил, — И ещё не забудь, что лезвие у тебя изогнутое, так что меч придется держать так, чтобы точильный камень постоянно был перпендикулярно его острой кромке. Вот и вся наука. Потом останется только убрать заусеницы и огрехи обычным правильным камнем. Ну да с этим я тебе уже помогу.

Он несколько раз крутанул точило, слез и вернулся к своей работе, оставив меня один на один с этой, не шибко понятной, но по словам кузнеца — простой хренотенью. Мда уж. Объяснил, так объяснил. Это на словах то выглядит сложно, а что там будет на деле — страшно представить. Ну, делать нечего. Лучше уж попытаться, чем ходить с затупленным мечом.

Кое-как пристроившись на место, на котором только что сидел Брен, я попробовал разогнать точильный круг. Получилось не сразу. Педаль поначалу шла очень тяжело. Приходилось даже чуть приподниматься, чтобы продавить её и сдвинуть эту ковалыгу с места. Но затем, когда камень немного разогнался, дело пошло бодрее. Мне оставалось лишь слегка подталкивать его, да не забывать водить по затачивающей кромке лезвием.

Провозился я долго. Несколько раз клинок попросту соскакивал с камня, отлетая мне чуть ли не в лоб. Разок пальцы чуть не зажевало между кругом и креплениями, удерживавшими его ось. Ещё я умудрился рассадить себе ладонь, а уж сколько раз меня одергивал сам Брен, мол, слишком быстро крутишь, не под тем углом держишь — считать и вовсе бессмысленно. Но, с работой я всё-таки справился, о чем мне услужливо напомнило сообщение, выскочившее прямо перед глазами:

Навык «Кузнечное дело» достиг 1го уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 170 очков опыта.

Фальшион получает статус «заточен» и 4 дополнительных единицы урона.

— А ты быстро схватываешь, — похвалил меня Брен, внимательно осмотрев лезвие, — До кузнеца-мастера тебе ещё ой, как далеко, но для первого раза заточка вышла весьма добротная, — Он несколько раз провел небольшим плоским камнем по клинку и передал его мне, — Не хочешь ко мне в подмастерья податься? Работать придется много, зато и деньги хорошие, и при деле всегда.

— Подумаю, — уклонился я от ответа, — А что насчет брони? Можно её как-то… Улучшить?

— Твою-то? — кузнец придирчиво осмотрел надетый на меня гамбезон, — Ну… Тут особо не разгуляешься. Но латные наплечники и рукавицы — вполне можно сковать. Но это уже сверх того, что я делаю для стражи, так что и стоить будет недешево.

— Сколько?

— Четыре бронзовых альдинга, — пожал плечами кузнец.

Мда уж. И впрямь дороговато. Но своя шкура дороже, так что скупиться не стоит.

— Идет, — кивнул я, высыпая ему на ладонь нужную сумму, — Когда можно будет забрать работу?

— Завтра вечером, — отрезал Брен, опуская в воду новую заготовку, — Сегодня у меня и без того дел хватает.

— Ну, тогда до завтра, — я развернулся и вышел на улицу.

Солнце уже миновало зенит. Свободного времени у меня оставалось не так уж и много, а мне нужно было посетить ещё пару мест. Так что, не медля ни секунды, я отправился искать мастерскую кожевенника.

Глава 14 «Алхимия и травничество»

— Эй, есть тут кто? — крикнул я в густую тьму жилища кожевенника.

— Да есть, есть, чего орешь? — раздался грубый бас откуда-то со стороны открытого погреба, — Подожди, сейчас подойду.

Интересно, чего он там забыл. Хотя, может у него там кожа хранится? Уже просушенная на растяжке. Хрен его разберет. Всё равно я в этом ремесле ничего не понимаю.

— Уже иду, — буркнул массивный, мускулистый мужик, выбираясь из подвала. Одет он был в некое подобие кожаного фартука и простые тканевые штаны, подпоясанные ремнем. Логично. Раз уж ты кожевенник, чего себе то не сделать.

Он уже почти вылез из погреба, когда оттуда внезапно раздался крик: «Fucking slave! Get your ass back here!»

— Это, кажется тебя, — хмыкнул я, делая шаг назад и давая кожевеннику выйти наружу.

— Да, не обращай внимания, — махнул рукой тот, — Это мой подмастерье ругается. Ему сегодня надо перебрать все наши запасы кожи, вот и орет от возмущения. Ну да ладно, ты то чего хотел? Кстати, звать тебя как?

— Генри. А хотел — пояс, — я не стал ходить вокруг да около. Свободного времени оставалось совсем немного, и его хотелось бы провести с максимальной пользой. Например, пропустить пивка, если у меня останутся на это деньги. Сушняк до сих пор мучал, а попросить кружку воды у той же Бъянки я как-то не додумался. Видать, наркота и мне дала по мозгам.

— Ну, пояс то конечно можно, — бросил кожевенник, задумчиво почесывая бороду, — Вот только какой именно тебе нужен? Изготовить то я могу любой, но несколько у меня тут уже есть. Может они тебе подойдут?

— Может и подойдут, — пожал плечами я, тихо радуясь тому, что не придется ждать заказа до завтра, — Показыай.

— Погоди немного, сейчас принесу, — ответил кожевенник, скрываясь в своей хате. Спустя минуту он вернулся, держа в руках три прочных, кожаных ремня с металлическими застежками. Не густо, но выбирать есть из чего.

Один из ремней почти не отличался от моего. То же одно крепление под оружие, вот только благодаря ряду круглых металлических пластин, нашитых прямо поверх кожи, он увеличивал показатель защиты от любого типа атак на две единицы. Второй был без металлических набоек, зато рядом с оружейным ремешком были пришиты два небольших кармашка, в которые можно было запихнуть по зелью или какую-нибудь мелочевку. Третий вариант оказался не менее интересным. Обычный пояс, только с двумя креплениями под оружие. Конечно, удобно. Можно притащить какой-нибудь трофей с поля боя. Но всё-таки выживание сейчас приоритетнее, так что лучше остановиться на первых двух вариантах.

Итак, броня или два слота под зелья. Выбор довольно сложный. С одной стороны, дополнительная защита никогда лишней не будет, а с другой — не такой уж большой бонус этот ремень даёт. Конечно, в отсутствии нормальной кирасы или, на худой конец — кольчуги, и это неплохо, но всё-таки возможность подлечить себя получше будет.

— Этот, — ткнул я в ремень с карманами.

— Хороший выбор, — кивнул кожевенник, — Но не дешевый.

— Сколько?

— Полтора бронзовых альдинга, — бросил он, откладывая остальные пояса в сторону.

Ну, приехали. А нужной суммы у меня то и нет. Но с другой стороны, вряд-ли на его изделия большой спрос. Особенно сейчас, когда деревня оказалась в полной изоляции. Может, потому и ломит цену, что заработка нет? А раз, так, то и сбить её наверняка можно.

— Это же простой кожаный ремень. Он столько не стоит, — возразил я, делая максимально незаинтересованное лицо, — Кожа явно далеко не новая, — я указал на потертости возле бляшки ремня, — Видать его до меня уже носил кто-то. Да и не под заказ он сделан, чтобы цену так заламывать. Максимум — восемьдесят железных Альдингов.

— Это не потертости, а кожа светлее в этих местах, — возразил мастер, — Да и работа была довольно сложная. Ты посмотри на те-же кармашки. Видишь, у них внутренняя отделка из мягкой ткани с подкладкой из шерсти, чтобы внутри ничего не разбивалось. К тому же, прямо под их кожу вшит жесткий металлический каркас, так что даже если ты на него упадешь или что-то уронишь, то содержимое никак не пострадает. И ты хочешь сказать, что вот это стоит восемьдесят железных монет? Да не смеши меня. Тут как минимум одна бронза и двадцать железок.

Ну, уже почти. Ещё немного скинуть и мне хватит денег, чтобы расплатиться. Правда, после этого я останусь без гроша в кармане, но так ведь не в последний раз жалованье же получаю.

— Одна бронза и двенадцать железок, — покачал головой я, — больше дать не могу. Просто нету. Или так, или сделки не будет.

Конечно, я немного слукавил, но одну монету на кружку пива уж очень хотелось оставить. Да и не полезет же он ко мне в кошель, в конце-то концов.

— Эвона как, — задумчиво почесал бороду кожевенник, — Тоже с монетой негусто? Странно. Мне казалось, уж у вас то, стражников, проблем с этим быть не должно.

— Так откуда ж ей тут взяться, когда бандиты все дороги перекрыли, — развел руками я, — Сколько имею, столько и предлагаю. Не сойдемся — не вопрос. Обойдусь тем, что есть.

Повисло напряженное молчание. Торгаш думал, соглашаться ли на мой вариант сделки. Вряд-ли ему в ближайшее время подвернётся что-то получше. Я же… Просто мечтал о кружке холодного и чуть солоноватого пива. О том, как одним залпом её…

— Ладно, — ударил кулаком о ладонь кожевенник, — Давай поступим так. Я возьму предложенную тобой сумму, твой пояс и завтра, как получишь жалованье — занесешь мне ещё четыре монеты.

— Договорились, — кивнул я, высыпая ему на ладонь почти все содержимое моего кошеля и снимая с себя простой пояс и на его место водружая обновку. На время переодевания фальшион пришлось отложить в сторону — в руках он мешался, но в новое крепление оружие вошло на удивление легко. Как будто под него делалось. Эх, ещё бы ножны для меча сладить, чтобы не ржавел, да и не порезаться им ненароком. Вот только денег у меня уже нет. Ещё, блин, и должен остался.

Навык «Торговля» достиг 1го уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 150 очков.

В кожевенной мастерской делать больше было нечего. Попрощавшись с мастером я быстрым шагом побрел к главной площади. До таверны оттуда было добраться проще всего.

Бабы от колодца уже ушли. Ребятишки тоже куда-то делись, а пес, которого дергали за уши, теперь мирно дремал, развалившись под теплыми солнечными лучами. Время уже было послеобеденное, так что все наверняка разбрелись по домам отдыхать, перед вечерним «трудовым» рывком.

В таверне тоже было пусто. Только корчмарь дремал за стойкой, периодически одним глазом косясь на дверь. В мою сторону он даже не посмотрел. Оживился только тогда, когда на стойку упала моя последняя монета.

— Тебе чего? — спросил трактирщик, недоуменно уставившись на неё.

— Пива, — пожал плечами я, пододвигая к нему монету, — И побыстрее. Тороплюсь.

— Пива то можно, — кивнул Норан, двигая монету обратно ко мне, — Вот только оно два альдинга стоит.

Ну, приехали. Беррен, что, мне врал? Или нет? С другой стороны — зачем ему это делать то? Вот то-то и оно, что незачем. А может трактирщик просто решил меня надуть? Отомстить мне, после того, как я спас его таверну от разгрома. Ну да, ради этого пришлось разлить по кружкам бочку пива за счет заведения, но вряд-ли она стоила столько же, как разгромленные стулья, столы и выбитые ставни. Вот она людская благодарность. Торговаться с ним, по всей видимости, бесполезно. Придется давить авторитетом.

— Так, насколько я помню, пиво для всех обитателей деревни бесплатное. До двух кружек в день.

— Для жителей — да. С условием, что они потом вернут всё, что пропили, — начал было Норан, но я его тут же перебил.

— Помолчи. Так вот, для стражи, к коей я принадлежу, — я достал из-за пояса свой меч и с недвусмысленным намеком грохнул им о стойку, мол, если потребуется — отрежу тебе кое-что лишнее, — Жратва и выпивка вообще бесплатные. Трижды в день.

— Только по особому распоряжению Беррена, — возразил трактирщик, чуть отодвинувшись от стойки и явно намереваясь потянуться за своим самострелом.

— А на мой счет не было? — хищно оскалился я, — Ну ладно, не вопрос. Сейчас я схожу к капитану, оторву его от учений. Беррен придет сюда, потратив кучу времени и тогда посмотрим, что он скажет по поводу того, что ты не соблюдаешь условия договора.

Трактирщик замолчал, пытаясь переварить выданную мной тираду. Угроза рассказать всё капитану явно возымела эффект, и теперь, судя по напряженному и немного покрасневшему лицу корчмара, внутри него боролись нежелание вступать в конфликт с начальником стражи и желание меня надуть. В конце-концов победило первое.

— Ладно, — бросил он, сгребая со стойки альдинг и наполняя большую кружку из краника ближайшей бочки, — Забирай своё пиво и не мозоль мне глаза. Без тебя тошно.

Навык «Дипломатия» достиг 3его уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 130 опыта.

И вот тут меня уже серьёзно разобрало. Я спас задницу этого урода, он попытался меня надуть и теперь ещё недоволен, что его поймали на горячем. Ну уж нет. Так этого оставлять нельзя.

— Слушай ты, скотина неблагодарная. Не далее, как позавчера, я спас твою таверну от разгрома. И вот так ты меня отблагодарил? Сука, я ведь даже не потребовал бесплатного пива, хотя мог бы. Я заплатил за него ровно столько, сколько оно тут и стоит. И не надо мне заливать про две монеты, я у капитана узнавал его настоящую цену. И пара человек потом только подтвердили его слова. В следующий раз, когда попытаешься кого-то надуть, хотя-бы поинтересуйся, человек в курсе местных порядков или нет! Зараза. По-честному ведь хотел, а ты так. И да, — я сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха в грудь, — Я, сука, был очень рад помочь тебе в сохранении твоей задрипанной корчмы и услышать такие теплые слова благодарности.

Я схватил со стойки кружку и буквально одним залпом опрокинул её в себя. Пиво было теплым и дерьмовым на вкус — его явно разбавляли водой. Но на безрыбье и эта кружка с неким подобием мочи меня более чем устроила.

— Ты закончил, — скучающим голосом поинтересовался Норан.

— Да, сука, закончил, — рявкнул в ответ я, грохнув кружкой о стойку.

— Ну, так и вали отсюдова, — всё тем же бесцветным голосом сказал трактирщик, доставая свой самострел, и недвусмысленно намекая на то, что с удовольствием применит его, если я задержусь тут хотя-бы ещё на минуту.

Правда, это было уже лишним. Задерживаться тут мне и без того не хотелось. Тем более, сейчас было уже самое время идти будить Вернона и начинать готовить зелья. С лечением Тура затягивать уж точно не стоит. По крайней мере, до той стадии, когда для него последней может стать каждая минута.

Как только за моей спиной захлопнулась дверь трактира, перед глазами всплыло новое сообщение:

Завершено случайное событие «Пойман на горячем». Потеряно 10 очков уважения. Текущий уровень уважения — узнаваемый. Цены в лавках и мастерских были повышены. До следующего уровня уважения осталось 10 очков.

Зараза. Мало мне было тех троих баб, которые мне ежедневно будут жизнь портить, теперь ещё и трактирщик решил на меня обидится. Ну и пошел он в жопу. Если для улучшения отношения с ним нужно отыгрывать лопуха и конченного терпилу, то я уж лучше выберу иной путь. Путь страха.

К тому моменту, когда я добрался до дома Тура и Бьянки, настроение испортилось окончательно. С таким трудом зарабатываемое уважение рисковала просто испариться по придури трактирщика и двух баб, которым срочно было нужно выдать замуж третью. И самое главное — как решать этот конфликт, я не имел ни малейшего понятия.

— Вернон, подъём, — рявкнул я, ввалившись в полумрак хижины, — Труба зовет!

Парень даже не пошевелился. Как лежал мордой в подушку, так и остался. Хорошо его вырубило. Зато застонал и заворочался Тур. Даже попытался встать и обвести избу мутным от боли взглядом. Бьянка тут же подскочила к нему и одним ловким движением уложила обратно на постель и попыталась успокоить. Вышло, конечно, не очень, но на новую попытку у здоровяка уже сил просто не было.

— Как он? — поинтересовался у неё я, подходя поближе.

— Хуже, — с трудом выдавила из себя заплаканная девушка, — Я уже надеюсь… — она снова всхлипнула, — Что боги не будут его мучать и заберут побыстрее.

— Не раскисай, — я похлопал её по плечу, — Дадут боги — уже к утру он пойдет на поправку.

А про себя тихо добавил: если считать Вернона — богом.

Парня надо было будить. Если так дело пойдет и дальше, то Тур и вправду может не дотянуть до утра. А кто его знает, сколько по времени займет готовка этих самых зелий. Потом отдохнуть ещё успеет. В крайнем случае, договорюсь за него с Берреном. Он то мужик, вроде, правильный — должен понять.

— Эй, спящая красавица, подъём! — я потряс Вернона за плечо. Парень никак не отреагировал. Даже не всхрапнул.

— Подъём говорю! Давай, хватит дрыхнуть, долг зовет!

— А… Что… — заворочался парень, пытаясь нащупать мою руку своей, — Генри, это ты? Погоди? Почему темно? Я что, ослеп?

— Ты спишь лицом вниз. Поднимайся, нам зелья надо готовить.

— Настойки, — почти машинально поправил меня Вернон, — Зелья готовятся на очищенном алхимическом порошке и воде. А вот настойки — на спирту.

— Хорошо-хорошо, — отступил на шаг, давая ему встать с кровати, — Ты мне курс юного алхимика проведешь по дороге. А сейчас одевайся, осмотри Тура и пошли. Быстрее начнем, быстрее закончим.

— Травничества, — снова поправил Вернон, — Алхимией считается только изготовление зелий и элексиров на алхимической основе. А так же поиск новых, пока не изученных формул, с её помощью. Всё остальное — это травничество.

— Хорошо, хорошо. Я уже понял, что ты умный. Только Туру от этого пока легче не стало.

— Кстати, как он, — поинтересовался парень, подходя к постели раненого, — Можно не говорить. Сам вижу, что плохо. Ладно, — он махнул рукой, — Пойдем. По дороге расскажу, что надо делать.

Мы вышли из избы, оставив Бъянку наедине с умирающим мужем.

Солнце уже медленно, но верно клонилось к закату. Небо потихоньку заливал мягкий, тёплый багрянец. Начинали стрекотать первые сверчки, вторя легкому вечернему ветерку, шуршащему в густой траве. На деревенской площади снова завывал старый сторожевой пес.

Времени оставалось все меньше, так что мы медлить не стали и сразу направились к старому дому Бенны. Местная знахарка жила на отшибе, хоть и внутри частокола. Её хата уже успела покоситься, соломенная крыша просесть, а небольшой садик перед домом — порасти бурьяном. Однако, дорожка, ведущая к крыльцу, была протоптана, да и ограду кто-то явно держал в порядке.

— Я иногда сюда прихожу, наводить порядок в саду, да и дом прибираю, — тихо сказал Вернон, — В память о ней. Иногда мне помогает Беррен. Он говорит, что так пытается отдавать долг.

— А неужели никто не помешал её сожжению? — поинтересовался я, — У вас же тут мужиков вон сколько. И ни один не заступился?

— А как тут заступишься, — пожал плечами парень, — ну подняли бы мы тех десятерых рыцарей на вилы. Так орден потом бы послал их уже не десяток, а пару сотен. И спалил бы к херам всю деревню.

— И просто укрыть её где-нибудь на время было нельзя?

— Сначала тут были только послушники, пришедшие вместе с частью королевской армии. Но они никого сжигать не пытались. Просто молились и предлагали всем перейти в их веру. Бенна не придала этому большого значения, — Вернон замолчал, возясь проржавевшей щеколдой небольшой аккуратной калитки, — Да и работы у неё тогда было много. У отряда не было лекарей, так что вся забота о раненных легла на её плечи. Рыцари нагрянули внезапно, спустя два дня. Мы её просто не успели спрятать, да и она не хотела бросать своих подопечных на верную гибель. А, что было дальше, ты знаешь. Её обвинили в черном колдовстве и сожгли на костре, как ведьму. Кстати, нам на улице лучше долго не стоять. Кто знает, может орден успел кого-то обратить в свою веру.

— Да уж, печальная история, — бросил я, помогая парню открыть заклинившую дверь. Она подалась не сразу. Лишь спустя несколько хороших ударов раздался тихий скрежет дверных петель, и мы оказались в заброшенном жилище так называемой «ведьмы».

Глава 15 «Тёмные искусства»

— Не похоже, что тут может найтись что-то полезное, — бросил я, оглядывая пустую хижину. Из мебели тут остался разве что низенький стол, да стоявший перед ним простой деревянный стул. Ещё в дальнем углу комнаты был сложен камин. Похоже, что не пользовались им уже очень давно — камни были покрыты густым слоем серой пыли.

— Рыцари уничтожили всё, что смогли найти, — покачал головой Вернон, уверенным шагом направляясь к камину, — Разбили реторты, перегонные кубы, сожгли результаты исследований и записи. Они не успокоились, пока не вынесли всё из этой избы, — он немного помолчал, ощупывая камни старой кладки, — Некоторые хотели вообще всё спалить или по брёвнышкам её разобрать. Но тут уже староста вмешался — отговорил. Сказал, мол, убранство громить — громите, а жильё то оставьте. В конце-концов самим будет где остановиться, а то и вовсе сделаете тут постоянную резиденцию.

— И они вняли голосу разума? — поинтересовался я, с интересом наблюдая за манипуляциями парня. Он продолжал ощупывать ощупывать камни, трогая их в определенной последовательности. Будто открывал кодовый замок.

— Большинство — нет, — покачал головой Вернон, — Но командир- да, а к его мнению пришлось прислушаться и остальным. Так, помолчи-ка…

Он развел руки в стороны, закрыл глаза и нараспев начал читать… заклинание?

— Асто-фес-таре, — камни камина задрожали. Из трубы посыпалась серая пыль.

— Ливид-лан-даре, — где-то в глубине кладки послышался глухой скрежет. Что-то начало двигаться.

— Уман-бе-ларе, — по избе раскатился грохот. Каменная плита, заменявшая камину основание провалилась вниз и неторопливо отъехала в сторону, освобождая узкий земляной лаз с хлипкой деревянной лестницей.

— А ты говоришь, даром не наделен, — хмыкнул я, подходя к открывшемуся лазу и заглядывая вниз. Но, кроме густой, клубящейся пылью тьмы больше ничего не было видно.

— Я — нет, — покачал головой парень, — Бенна была. Она и создала этот замок. Я лишь произнес звуковую комбинацию, которая его открывает.

Первым полез вниз Вернон. Я, немного задержался пытаясь подавить внезапно накативший приступ клаустрафобии, но спустя минуту присоединился к нему.

Внизу было темно. Темно, пыльно и довольно тесно. Лаз уходил в землю на несколько метров, оканчиваясь небольшой площадкой, от которой вела лишь узкая каменная кишка. Передвигаться по ней можно было только согнувшись в три погибели. Или на четвереньках. Старый, растрескавшийся сырой камень порос мхом и плесенью. Некоторые валуны в стенах и потолке шатались, если коснуться их рукой. В любой момент один из них мог выпасть из своего гнезда и огреть кого-нибудь из нас по голове.

Проход упирался в толстую дубовую дверь. Но на этот раз, вместо заклинания Вернон использовал самый обыкновенный железный ключ. Скрипнул засов, застонали давно не смазываемые дверные петли и… Я смог наконец разогнуться. Мы очутились в довольно просторной комнате. Но больше разобрать ничего не получалось — вокруг клубился густой мрак.

— Погоди немного, — бросил Вернон, — Огонь разожгу.

Послышался удар кремня о кресало. Ещё один. Ещё. Вылетел сноп искр, осев на небольшом пучке соломы. Запахло дымом и спустя пару секунд над импровизированной лучиной появился маленький язычок пламени. Вернон тут же шагнул в сторону и аккуратно поднес его к какому-то предмету. Язычков стало два. Затем три. А спустя пару секунд горели все пять.

Странным предметом оказался подсвечник, в котором уже стояли слегка оплавившиеся свечи. Тьма расступилась, и по каменному потолку просторной комнаты заплясали оранжевые отблески пламени.

Убранство этой комнаты было на порядок богаче самой избы. Возле стен стояли полки, ломившиеся от странных банок, колб, мешочков и связок засушенных растений. На нескольких больших столах, расположившихся чуть ближе к центру комнаты, царил творческий беспорядок. Там стояли все те же баночки, колбы, что-то отдаленно напоминавшее перегонный куб, чашечку Петри. Рядом с ними лежали несколько открытых книг и целая гора старых, истрепавшихся свитков.

— Богато, для деревенской знахарки, — подметил я, подходя к одному из четырех подсвечников, пока Вернон возился с другим. А что, если немного потренироваться? Заодно опробовать, как мне сейчас даётся местная магия. В конце-концов лишним это точно не будет. Да и со временем могут открыться заклинания полезнее спонтанного поджога собственной жопы.

— Она была не простой знахаркой. А чародейкой и учёной, — поправил меня Вернон, — Мы занимались не только тем, что лечили хвори кметов и скота. Хотя и этим тоже.

О как. Ну, картинка потихоньку начинает вырисовываться. Чародейка, которая сбежала в эти края, когда в столице набрал силу орден. Непонятно, только, почему она не стала скрываться от пришедшего сюда отряда. Или не дала им отпор.

Я сосредоточился на фитиле одной из свечек, представил над ней пламя и щелкнул пальцами. Кончик тонкой черной ниточки покраснел. От него пошел легкий дымок, а буквально спустя секунду — крошечный язычок пламени. Усталости я почти не почувствовал. Лишь на несколько мгновений показалось, что кружится голова.

Хмм… А это было легко. Намного проще, чем тогда, в чаще у костра. Видимо, с ростом уровня навыка, заклинания и вправду даются куда лучше. Ну-ка, попробуем ещё разок…

Усталость появилась лишь на последней, пятой свечке. Вместе с заветным сообщением:

Навык «Пиромантия» достиг 3его уровня. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 110 очков.

— Эй, Генри, ты что там… Что? Но как? — в голосе Вернона послышалось удивление.

— Что «как»? — переспросил я, отходя от подсвечник.

— Как ты зажег их? У тебя ведь нет… — он потряс обгоревшим пучком соломы.

Мда. А вот об этом я не подумал. Раскрываться? Нет, определённо не стоит. Как гласит старая народная мудрость: «Знает двое — знают все». А знакомиться с рыцарями ордена мне как-то совсем не хочется. Значит, придется врать. Но как? Сказать, что у меня тоже была импровизированная лучина? Так ведь попросит показать. А что если… Точно. Он сам жаловался, мол, наркота сильно дала по голове. Но ведь и по памяти она могла ударить.

— Всмысле? — искренне удивился я, — Это ты их зажег.

— Но я ведь точно помню, — неуверенно начал Вернон, затаптывая остатки пучка, — Что начал с того подсвечника, который ближе всего ко входу.

— Мда… — я постарался сделать скорбное выражение лица, — Тебе бы ещё поспать. Или похмелиться. Ты сам зажег эти свечки, как только мы вошли сюда. Забыл что-ли?

Парень не ответил. Он просто молча стоял и смотрел, то на меня, то на горящие свечи, то снова на меня.

— Это всё та пыльца на болотах, — наконец-то выдал он, — Она очень сильно портит разум, если переборщить. Ты это… Приглядывай за мной, дабы не учудил чего, раз уж тебя зацепило слабее.

— Угу, — кивнул я и вернулся к осмотру полок.

Среди склянок, реторт и свитков взгляд тут же выцепил одну странную вещь, напоминавшую небольшую клетку, внутри которой лежал обтянутый высохшей шкурой скелет какого-то существа. Похоже, оно умерло от голода.

— Это что? — поинтересовался я у Вернона, указывая на клетку.

— Это норка, — ответил парень, разгребая один из столов. Немного помолчал и добавил, — была.

Я попытался представить, каким образом могла уместиться нора какого-нибудь, пусть и мелкого зверька в этой клетке. Получилось не очень. Да и труп красноречиво говорил о том, что это версия далека от истины.

— Э…

— Норка. Зверёк такой, — пояснил Вернон.

— Понятно… И зачем она тут?

— Ну… — парень замялся, — Бенна использовала её мочу в качестве ингредиента для некоторых зелий.

Ну, просто замечательно. И как мне теперь лечиться, если каждый раз, когда я буду заливать в себя зелье исцеления, меня будет преследовать мысль, что я пью чью-то ссанину.

Ещё она выпаривала её, чтобы получить соль и какой-то странный, белый порошок, который мог светиться в темноте. Мы думали его использовать для светильников, но он то и дело загорался. Сам по себе.

— Фосфор, — бросил я, вспоминая похожее открытие в реальной истории. Был там такой алхимик, который закупал мочу бочками, надеясь выделить из неё золото путем выпаривания. Но сделал неожиданное открытие.

— Что? — теперь настала очередь Вернона удивляться.

— Вещество, которое она получила, называется фосфором, — продолжил я, и тут же соврал, чтобы не рассказывать парню реальный источник знаний, — Не помню, откуда мне это известно.

— Может, до потери памяти ты тоже был алхимиком? — предположил Вернон, — Это бы нам здорово помогло. В любом случае, если вспомнишь что-то ещё — дай мне знать.

Он снова склонился над ретортами, оставив меня один на один с пыльными, заставленными стеклотарой, полками. Но на них, не нашлось больше ничего интересного. Ещё немного порассматривав старое алхимическое оборудование, я перешёл к полкам с книгами.

Старые, истрепанные корешки. Пожелтевшие, помятые страницы. Похоже, чародейка часто ими пользовалась.

Я открыл один из манускриптов и попытался его прочитать, но ничего не вышло. Вместо букв, там ровными строчками шли какие-то странные закорючки, образовывавшие замысловатую вязь. На другой странице был рисунок человеческого тела, в разрезе. Положение всех органов было изображено удивительно точно, будто я сейчас смотрел не в книгу какого-то древнего чародея, а в современный учебник биологии.

Опять забываю, что меня забросили не в настоящий фэнтезийный мир, а лишь в его виртуальную симуляцию. Понятное дело, что его создатели были в курсе строения человеческого тела и без труда смогли занести этот рисунок, в эту конкретную книгу.

Мда. Странное ощущение. Там, во внешнем мире мы до сих пор гадаем, каким образом появилась вселенная. Тут, люди задаются теми же вопросами. И только ты понимаешь, что их создали… Такие же люди. Которые спят, едят, ходят на работу, трахаются. Совершенно обычные, стеснённые рамками той реальности, в которой они существуют. И только здесь, в созданном ими мирке, они становятся самыми настоящими богами, способными менять всё, по своему желанию и разумению.

Забавно. Похоже, я только что нашел ответ на вопрос, который мучал человечество с самого начала его существования. Было бы весело посмотреть на лица попов и прочих верующих, если бы выяснилось, что «бог» в которого они так верят, любит выпить пивка по вечерам и позалипать в какой-нибудь глупый сериальчик, чтобы разгрузить мозги после работы. А в пятницу вечером у него корпоратив с другими такими же «богами», на который надо бы сходить, но так неохота куда-то тащиться. Да и скидываться на него надо… Что-то я увлекся.

Отогнав мысли о создателях вселенной, в которую меня занесло, я взял с полки другую книгу. То же самое. Непонятные закорючки и рисунки. Только на этот раз каких-то странных, зубастых растений. А тут и такие водятся? Мда уж. Надо быть поосторожнее в здешних лесах.

Перебрав ещё несколько книг, я окончательно убедился, что это совершенно бесполезное занятие. Все манускрипты были исписаны всё теми же непонятными закорючками. Вернув очередной том на место, и ещё раз убедившись, что Вернон не готов, я начал просто бесцельно слоняться по комнате.

Заняться было откровенно нечем. В ретортах я ничего не понимал, да и химию не любил ещё со времен школы. Книги читать не мог. Оставалось, разве что, затушить свечи на одной из подставок, и попробовать снова их разжечь, но усталость от магических манипуляций уже давала о себе знать.

Внезапно, взгляд упал на странное серебристое поблёскивание среди очередной груды свитков. Как будто там лежало что-то небольшое, сделанное из металла. Скальпель? Было бы странно его тут найти, но ведь знахарка-магичка могла и в хирургии понимать.

Осторожно протянув руку, и отодвинув часть свитков в сторону, я взял ухватил странный предмет и вытащил его из груды старых бумаг. Это оказалось простенькое кольцо с небольшим красным камнем. Услужливо всплывшее описание гласило:

Малое кольцо чародейства. +2 к восстановлению магических сил. За этой прелестью Голлум не придёт. За свои пальцы можете быть спокойны.

Я огляделся по сторонам. Вернон был полностью поглощён возней с колбами и не следил за мной. Ну и хорошо. Ему, коль скоро даром он не обладает — кольцо всё равно ни к чему. Бенне — тем более. А вот мне может очень даже пригодиться. Но пока им лучше не светить. И тут, как нельзя лучше подойдет один из двух карманов на новеньком поясе.

Мда. А ведь, я потихоньку начинаю обрастать всяким добром. Шлем, гамбезон, пояс, фальшион. Завтра вот ещё наплечники с перчатками заберу. Ну и, спёр… Прихватизированное колечко, конечно. Небогато, конечно, но куда лучше, чем рубашка и пустые карманы. Уже вполне сойду за бедноватого, начинающего наёмника. Всё лучше, чем местный кмет.

— Почти готово, — оторвал меня от размышлений Вернон, — Подойди. Сейчас объясню, что мы будем делать.

Ну, наконец-то. А то я уже думал поискать тут ещё что-нибудь. С последующим присвоением, конечно-же. Думаю, ещё пара часов, и в подвале бы остались лишь голые стены.

— Весь внимание, — ответил я, подходя ближе и усаживаясь на один из табуретов.

— Смотри, — продолжил лекцию Вернон, — Те листья, которые мы вчера собрали, нас не слишком то интересуют. Куда ценнее пыльца с них. Она, и стебель растения. Листья тоже полезны, но они нужны для другого.

— Для чего? — поинтересовался я. Всё-таки неплохо бы разобраться в хоть немного в местной алхимии. Навык готовки зелий лишним точно не будет.

— А, давняя история, — отмахнулся парень, — Мы варили настойку для трактирщика, которую он добавлял в пиво. Очень нужны были деньги, а единственным кто платил нормальную цену — оказался Норан. От этой добавки люди были без ума. Продажи выросли почти втрое, а корчма каждый вечер была забита под завязку.

— Но… — сказал я, уже предчувствуя в этой истории подвох.

— Но потом некоторые из них начали умирать, — продолжил парень, — Они перестали себя контролировать и пили столько, что их тела просто не выдерживали. Трактирщик пытался помешать им, не дать убивать себя, но они требовали ещё и ещё. Дело доходило чуть ли не до поножовщины. Тогда мы решили прекратить всё это дело. А селение настигла странная хворь, — Вернон замолчал, явно вспоминая те события, — Людей ломало. Они хотели ещё. Но давать больше было нельзя — это становилось слишком опасно. Некоторые умерли.

Жеваный крот. А вот теперь я не могу сказать, что рыцари, убившие эту ведьму, были так уж неправы. Они на пару с Верноном устроили тут настоящую нарколабораторию, и подсадили на свою дурь ничего не подозревающих местных. А когда пришли последствия, они даже не попытались с ними справиться. Зараза. Сколько же людей погибло из-за того, что чародейке просто понадобились деньги…

— Поздравляю, — я скрестил на груди руки и буквально прожег Вернона взглядом. Хотелось вытащить фальшион и доходчиво объяснить парню, что испытывали люди, когда их родные умирали на их собственных глазах, не получив очередной дозы. Но рассудок говорил, что не стоит этого делать. Он всё ещё был нужен, чтобы спасти Тура. А ещё, где-то в глубине сознания крутилась мысль, что парень мог и вовсе не знать, что творит. Обычно подмастерья находятся на побегушках у мастеров, и те не слишком спешат делиться своими секретами с учениками, — Вы изобрели наркотик, вызывающий стойкое привыкание.

— Нар…

— Наркотик. Вещество, от приёма которого человек впадает в зависимость. Его тело начинает постепенно разрушаться, и чтобы заглушить боль, ему нужно получать его всё больше и больше. А если он не находит нужную дозу — все разрушения, которые успела причинить субстанция, дают о себе знать.

— Хм… — Вернон задумчиво почесал подбородок, — Ты только что описал действие любого крепкого спиртного. Да, что там крепкого. Вообще любого. Разница лишь в том, что та субстанция, которую открыли мы — действовала быстрее, чем алкоголь.

И вот тут уже пришел мой черед задуматься. А ведь он прав. Любой трактирщик или винодел — это такой же наркодиллер. Причем бухло — куда более опасный вид дури, ведь на него подсаживаешься постепенно и совсем уж незаметно. Как та лягушка, которая убегает — если варить её быстро. Как и произошло у них с Бенной. Да, некоторые умерли, но всё-таки они сумели соскочить. А вот если варить лягушку медленно — она будет преспокойненько сидеть в котелке и считать, что всё нормально. Как и получается с бухлом. Когда приходят последствия, зачастую бывает уже слишком поздно. Ладно. Решено. С этого дня никакого бухла. Даже пива. От кислого вина, которым тут разбавляют воду, избавиться, конечно, не получится, но тут уж суровая необходимость.

— Бывали у нас и забавные истории, — попробовал разрядить обстановку парень, — Чего только стоит та мазь, которую мы для старосты готовили одно время, — он усмехнулся, — «Зелье вечной молодости». Хотя Бенна называла его попроще — неваляшка.

— Это ещё почему?

— Ну, видишь ли, — парень замялся, — Староста уже мужик в летах, и былой молодецкой удалью не обладает. А жена у него молодая и у неё… Как там Бенна говорила… Потребности. Ну и Одор обратился к нам за помощью в этом деликатном деле.

— Проще говоря… — начал было я, но Вернон меня перебил.

— Если намазать этим средством своё мужское достоинство, то оно вернёт себе былую силу, прямо как в молодости. Собственно, почему так и называется зелье.

Мда. Смотрю, Бенна была специалистом самого широкого профиля. От настоек на травах, помогающих при болях в животе, до виагры и наркоты. Интересно, чем они ещё тут занимались.

— Но это всё мелкие, второстепенные дела, по сравнению с главным, — Вернон будто прочитал мои мысли, — С главным трудом всей её жизни. Она искала лекарство от старости и смерти. Или хотя-бы возможность сохранить после неё свой разум, — парень взял небольшую паузу, выстраивая колбы в стройный ряд, — Я должен был продолжить их, в том случае, если ей не хватит времени. Но, увы. Не закончил обучения и не прошел обряда. Теперь я — простой деревенский знахарь, — он грустно усмехнулся, вспоминая о закрывшихся для него возможностях, — Ну да мы отклонились от темы. Значит так, смотри. Пыльца на листьях смешалась со смолой и засохла в липкую массу. Наша задача аккуратно счистить её ножом в эти колбы. Затем…

Мы полностью погрузились в работу, забыв о Бенне, её исследованиях, и темном прошлом этого места. Сейчас была важна только жизнь Тура.

Глава 16 «Подготовка к бою»

В этот раз, слава разработчикам, обошлось без мочи. Вообще рецепт зелья оказался довольно безобидным. Если так можно было назвать отвар из галлюциногенной пыльцы, смешанной со смолой кровоцвета. Правда теперь, после обработки, оно лишь очищало кровь и улучшало заживление ран, если верить ученику чародейки.

— Ну, вот и всё, — сказал Вернон, вытирая руки какой-то тряпицей, и расставляя двадцать бутылочек ровным рядком, — тут мы закончили. Спасибо за помощь.

— Да на здоровье, — кивнул ему я, — Надеюсь, Туру это поможет.

— Я тоже, — бросил парень, осторожно перекладывая бутылочки со стола в небольшую сумку, висящую у него на поясе, — По крайней мере, мы, вроде бы, не перепутали рецептуру, — он на мгновение помедлил, оставляя два пузырька на столе, и посмотрел на меня.

— Это тебе, — наконец продолжил он, чуть отходя в сторону, — Туру сейчас столько не нужно. Так что бери. К сожалению больше отблагодарить тебя нечем.

— И не нужно, — покачал головой я, сгребая добро, — Не ради этого старался. Но, спасибо.

Перед глазами тут же всплыл целый каскад сообщений:

Квест «Основы травничества» завершен. Получено 20 очков уважения. Уровень уважения повышен до «Свой». Цены торговцев снижены. До следующего уровня уважения осталось 50 очков.

Теперь в Медовище вы можете приобретать зелья восстановления. Для этого обратитесь к Вернону.

Навык «Травничество» достиг 2го уровня. Получено 25 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 85 очков.

Но бутыльки упорно не хотели распихиваться по карманам. Вернее одно то прекрасно встало на своё место — будто под него подсумок на поясе был сшит, а вот второе упорно не хотело помещаться. Мешало найденное кольцо. Отвар выбрасывать было жалко, так что я немного схитрил. Вытащил находку и зажал её в кулаке. Потом, как с Верноном разбежимся, можно будет и одеть, а возникнут вопросы — скажу, что снял с одного из бандитов. Колечко явно не уникальное, так что отмаза должна прокатить.

Закончив с отварами, я направился к выходу. Вернон, как раз уже гасил последний подсвечник, так что в комнате вот-вот должно было стать довольно темно.

— Мда, — подвел итог нашей работы парень, — Алхимиком или травником в прошлом ты явно не был. Но задатки у тебя есть. Если судьба когда-нибудь занесет тебя в столицу, можешь попробовать попроситься в гильдию на правах подмастерья. По крайней мере будут крыша над головой, кормежка, обучение, да и монета какая-никакая периодически.

— Нет уж, спасибо, — криво ухмыльнулся я, — Днями напролет копаться во всех этих колбах и баночках — это занятие не по мне. Уж лучше подамся в наёмники. Благо, какой-никакой боевой опыт у меня есть.

— Дело твоё, — ответил Вернон, закрывая за нами дверь, — Но учти, что наёмники долго не живут. Как правило.

— В любом правиле есть исключения, — возразил я, хотя его слова сумели заронить в душу зерно сомнения. Тут он, конечно, прав. Рано или поздно, но фортуна повернётся ко мне одним, не самым приятным местом. Но с другой стороны… Риск может быть и оправдан. Всё-таки судьба закинула меня в удивительный мир, и закрываться от него за четырьмя прочными стенами определённо не стоит. Ладно. Пока надо заняться насущными проблемами, а там уж видно будет.

Подъём дался тяжело. Мешал не только достаточно узкий лаз, то и дело вынуждавший меня почти прижиматься к лестнице, но и кольцо, спрятанное в кулаке.

Находку бросать не хотелось от слова совсем. И на то была своя причина. С ней тренировать магические навыки будет намного проще. А они, как я чувствую, рано или поздно мне, ой как пригодятся. Когда сталкиваешься с врагом — лучше уж иметь пару тузов в рукаве, и одним из них вполне может стать чародейство.

— Ты чего там застрял? — крикнул откуда-то сверху Вернон.

— Сейчас-сейчас. Лаз слишком узкий. Бенна что, не могла его сделать хотя-бы на локоть пошире?

— Ей он вообще не был нужен, — раздался голос парня, — Она как это… Короче, перемещалась туда иначе. Ход она сделала для меня.

— Телепортировалась, — поправил я его, наконец-то выбираясь из тесного лаза. Интересно. Значит, тут и такая магия есть. Можно мгновенно переносится, по крайней мере на небольшие расстояния. Неплохо бы узнать, кто может этому обучить. Правда, у местных интересоваться подобным не стоит. Вряд-ли они разбираются в таких вопросах, да и отношения с ними портить не стоит. Хватит тех трёх баб, решивших мне испоганить репутацию.

— Может быть, — пожал плечами Вернон, нащупывая в кладке нужный камень и нажимая его. Вновь раздался глухой скрежет тяжелой, каменной плиты и основание камина вернулось на свое место. Будто и не было никакого тайного лаза. Неудивительно, что паладины комнату не нашли и не разгромили. Но возникает всё больше вопросов к самой Бенне. Почему она просто не спряталась в ней? Почему не телепортировалась от них куда подальше, когда её попытались взять в плен? Странно всё это. Либо рыцари не так просты, как кажется, либо сама чародейка не столь могущественна, как хочет показать Вернон. А может, и вовсе, тут кроется что-то иное.

— Ладно, — сказал парень, выходя из пыльной комнаты на улицу, — Я сейчас к Туру — нужно побыстрее дать ему лекарство. Ты можешь пока пойти передохнуть или поговорить с Берреном. Может, у него найдется для тебя работенка.

— Точно не нужна помощь?

— Не, — отмахнулся Вернон, — С врачеванием я справлюсь сам. Ты и так уже неплохо помог. Лучше сходи отдохни. Завтра твой клинок может понадобиться.

Дважды уговаривать меня не пришлось. Опыты с магией и так порядком вымотали. Приготовление отваров лишь усугубило дело. Да и солнце клонилось уже к закату. А ночью на улице лучше не показываться. Эхх, надеюсь сегодня меня не заставят заступать на пост.

Эхх, поесть бы ещё чего-нибудь. С утра маковой росинки во рту не было, кроме кружки пива. Но трактирщик сейчас вряд-ли расщедрится на ещё один айнтопф или ещё какую жратву, несмотря на то, что мне как стражнику она положена. Можно, конечно, привлечь к этому делу Беррена, но не вечно же мне сидеть «под его юбкой». Тем более, чем меньшим я буду обязан капитану, тем проще мне будет отсюда свалить, если станет жарко. В моральном плане. Зараза. Прямо, как тот самый Кац, который «таки да, предлагает сдаться и сдристнуть, как косяк мойвы».

За этими мрачными мыслями я и не заметил, как добрался до казарм. Во дворе уже никого не было. Почти. Лишь капитан сидел на лавочке и неторопливо правил свой клинок небольшим точильным камнем.

— Вот и ты, наконец, — поприветствовал он меня, — Какие успехи за день?

— Заказал улучшение брони, приобрел новый пояс, помог Вернону с лекарством для Тура, — я немного помедлил и всё-таки добавил, — А ещё три каких-то местных бабы рассказывают всему селу, что я, мол, содомит. И трактирщик меня теперь не шибко любит.

— А ты содомит? — похоже, Беррена впервые что-то смогло по-настоящему удивить.

— Ага. А ещё король Эйденвальда и Вольной Марки одновременно.

— У Марки нет короля, — задумчиво почесал подбородок капитан, — Но я тебя понял. Это случайно были не Иона и две её бабки?

— Они самые, — подтвердил я, садясь рядом, — У колодца с ними столкнулся.

— Знакомая история, — хмыкнул капитан, убирая меч в ножны, — Бедную девку пытаются выдать замуж, сколько я тут нахожусь. Хотя, подозреваю, что на деле — гораздо дольше.

— И никто не берёт?

— Дурных нема, — покачал головой Беррен. Достал из мешочка на поясе небольшой кусочек солонины и принялся его жевать, — По крайней мере, среди тех, кто верит народным приметам. А таких тут большинство.

— А что с ней не так? — поинтересовался я, просто, чтобы поддержать разговор. На деле же мне было глубоко и искренне насрать, что на Иону, что на её бабок. Хотелось только есть и спать.

— Порченная, — бросил капитан, откусывая кусочек солонины, — Когда-то давно, если верить слухам, легла под приезжего купца, в надежде на то, что он возьмёт её в законные супруги и увезет в столицу. Но…

— Но он воспользовался её «добротой» и бросил, — продолжил я за Беррена. История была стара, как мир. Девка, которая хотела любой ценой вырваться из деревенской нищеты и торгаш, умеющий развешивать лапшу на уши.

— Не просто воспользовался, — покачал головой капитан, — Обрюхатил. И смылся, как только речь зашла о свадьбе. Говорят, правда, его потом на большаке трупоеды задрали, а товары из повозки бандиты разграбили. Ну да кто ж теперь разберёт, как оно там было на самом деле.

— А девка?

— Как только стало понятно, что Иона беременна — она пошла к Бенне и попросила её убрать нежеланного ребенка, — Беррен замолчал, глядя куда-то вдаль, — Та дала ей одно из своих зелий, и у Ионы случился выкидыш, — капитан тяжело вздохнул, явно сочувствуя девушке, — В итоге народ называет её проклятой детоубийцей и блядью. И никто не хочет брать в жены. Никто не хочет гневать богов и перенимать на себя её грехи. А бабки… Они просто бесятся от бессилия.

Мда уж. Неприятная история. Правда, мне от этого не легче. Особенно если они и вправду начнут распускать здесь слухи и портить мне репутацию.

— Я поговорю с ними, — закончил капитан, поднимаясь с лавки, — А тебе рекомендую сегодня хорошенько выспаться. Завтра нам понадобится каждый, кто может держать в руках копьё.

— Мы…

— В полдень идем на кладбище, — перебил меня Беррен, — Чем быстрее избавимся от трупоедов, тем лучше для всех. Тем более днём они сонные и почти слепые. Перебить их будет не так трудно, как кажется.

— Но ведь крестьяне…

— В наших краях все худо-бедно знают, за какой конец копья нужно держаться. Этого достаточно, чтобы перебить уродов. Мы бы занялись этим и раньше, да с оружием была беда. Но Берн сегодня поработал на славу, так что одной проблемой меньше.

Вот так-так. А я уж думал, он неделю их будет муштровать, не меньше. Ну ладно. Так даже лучше. Меньше задержусь в этой дыре — быстрее найду Роланда Алерейского. Он наверняка сможет дать ответ на многие вопросы. А заодно и помочь с дальнейшими ориентирами. Ещё бы узнать, кто этот таинственный «друг», оставивший мне записку. И почему он вообще мне… помогает? Но ответы в Медовище я вряд-ли найду. Разве что удастся раскрутить капитана на откровенный разговор.

— Ладно, мне пора, — бросил Беррен, — Не забудь запереть дверь. Сегодня ночью на улице всё ещё будет опасно.

Капитан уже скрылся за поворотом, а я все стоял и смотрел на заходящее солнце. В голове роились невесёлые мысли. Всё происходящее в этой деревне казалось странным. Пугающим. Первое впечатление о ней, крайне положительное, надо заметить, изрядно портилось темным прошлым, которое было почти у каждого, с кем мне довелось пообщаться. Ведьма, продававшая наркоту трактирщику, хотя прекрасно знала, зачем она ему. Норан, который делал на этой афере с пивом неплохие деньги. Ученик чародейки, который, будучи соучастником всех этих преступлений, не видит в этом никакой проблемы. Староста, здорово нажившийся на бедах местных мужиков. Но это ладно. Он ведь даже не попытался спрятать или вывезти ведьму, которая пусть и не была святой, но помогала не только местным, но и ему самому. Конечно, это могла быть месть за ту аферу с кровоцветом, но… Ну и сама Бенна. Имея тысячу и одну возможность улизнуть, она просто сдалась на милость «правосудия» рыцарей-фанатиков и дала себя сжечь. Зараза. Даже у простой деревенской девки есть темное прошлое, которое портит жизнь окружающим, да и ей самой тоже.

Чистым, пожалуй, оставался пока что только сам капитан. И то, потому, что мне так и не удалось раскрутить Беррена на откровенный разговор. А может, потому, что он просто не местный.

В любом случае из этого гордиевого узла надо выбираться. Распутать его у меня вряд-ли получится, а разрубить — силёнок не хватит. Но, пока дороги перекрыты трупоедами и бандитами это будет не так-то просто сделать. Хотя, если нам повезет, то завтра одной проблемой станет меньше.

Солнце село, скрывшись за соломенными крышами низеньких домиков. Лишь его лучи кроваво-красным заревом расплескались по чистому небосводу. Дул легкий, прохладный ветерок. Стрекотали первые сверчки. Старый пёс на деревенской площади затянул свою вечернюю, заунывную песнь.

Ещё немного полюбовавшись этим зрелищем, я зашел в казарму и накрепко запер за собой дверь. Затем проверил каждую ставню и лишь потом, стащив с себя потрепанный гамбезон, пояс и шлем, завалился на соломенную кровать. Рядом на простом деревянном табурете снова лежал сверток с едой. Похоже очередной подарок от капитана. К месту конечно, но пора бы дать ему понять, что я и сам могу о себе позаботится.

Не став пока трогать еду, я разжал кулак и ещё раз осмотрел найденное кольцо. Красивое, хоть и весьма простенькое. Сковано, похоже, из железа, но сверху покрыто серебром. Камень тоже, явно, не из дорогих. Может, и вовсе — стекло. На такую дешевку мог покуситься разве что карманник, и то — не всякий. Или тот, кто знает истинную природу подобных вещей.

Я надел кольцо на палец и попытался прислушаться к ощущениям. Ожидаемого прилива сил не случилось. В сущности, вообще, как будто, ничего не поменялось. Впрочем, а чего я ждал от простенького магического артефакта.

Я встал, подошел к небольшой масляной коптилке, сосредоточил на ней всё своё внимание и затем щёлкнул пальцами. Дымок пошёл почти сразу, а вслед за ним над фитилем заплясал небольшой оранжевый огонёк. А вслед за ним накатил приступ усталости. Не такой тяжелый, как обычно, но все равно ощутимый. Нет, магии с меня на сегодня определённо хватит.

На еду сил уже не осталось. Кое-как доползя до кровати я грохнулся на неё и забылся тяжелым, беспробудным сном.

Утро выдалось сумбурным. С самого ранья возле казармы раздались крики и приказы капитана. Затем послышались несколько тяжелых ударов в дверь. Стоило только её открыть, внутрь ворвались несколько мужиков и принялись собирать всё оружие, какое только можно было найти. Во дворе уже строилось импровизированное ополчение. Семь стражников, во главе с капитаном, и ещё два десятка мужиков. Большинство сжимали в руках копья, но виднелось тут и несколько обычных крестьянских вил. Половина была одета в гамбезоны, у некоторых даже шлемы на головах виднелись, но большинство, как и обычно, носили простые крестьянские рубахи. На их фоне деревенская стража, выглядела чуть ли не рыцарями. Шлема, гамбезоны, копья, деревянные щиты. Виднелись даже несколько кольчуг, а у капитана так и вовсе были латные оплечья и рукавицы.

— Вот и ты, наконец, — поприветствовал меня Беррен, — Заканчивай все свои дела побыстрее и возвращайся сюда. Через два часа мы выступаем, — он повернулся к бойцам, и продолжил, — Да, парни?

— Да! — ответил один из них, — Бить мертвяков!

— Бить мертвяков! — подхватил кто-то и тут же три десятка глоток разразились дружным рёвом, — Бить мертвяков! Бить мертвяков! Бить мертвяков!

— Я быстро, — кивнул я капитану и тут же направился в сторону кузницы, отхлебывая кисловатую из полупустого меха. Позавтракать нормально не получилось. Времени оставалось только на то, чтобы закинуть в себя кусок козьего сыра и сверху затолкать чуть почерствевший хлеб, так что запивать пришлось по дороге. Нужно было забрать усиления для брони, до того как ополчение выступит в поход.

— Приперся наконец, — угрюмо поприветствовал меня кузнец, — Давай. Забирай свои манатки и проваливай. Больше я для тебя ничего ковать не буду, даже за деньги.

— Хорошая работа, — кивнул ему я, рассматривая наплечники и пытаясь понять причину недовольства, — Даже сказал бы, что отличная. Спасибо, — я попытался протянуть ему руку, но Берн лишь отодвинулся назад и угрюмо посмотрел на меня исподлобья.

— Не буду я жать руку грязному мужеложцу, — чуть ли не рявкнул он, — Так и запаршиветь можно. Забирай свои манатки, и чтобы духу твоего тут больше не было.

Ну, приехали. Всё-таки эти стервы начали распускать слухи. Или капитан с ними не поговорил, или они успели испоганить мне репутацию до того, как он за них взялся.

— Тебе кто это сказал? Бабки Ионы?

— Ага, — кивнул кузнец, слегка смутившись. Кажется, до него начало доходить, в чем тут дело. Чтож. Пришло время воспользоваться знаниями, полученными от капитана.

— Так вот передай им, что даже если на земле Иона останется единственной бабой — уж лучше я стану содомитом, чем посмотрю в сторону их порченой внучки. Шлюхи и детоубийцы. Вот от неё запаршиветь можно.

— Погоди… — Берн смущенно развел руками, — Так ты не…

— Нет. Ни разу. Просто я не позарился на Иону, и эти старые суки решили мне отомстить.

— Поклянись, — снова нахмурился кузнец.

— Всеми богами клянусь, — ответил ему я, — Чтоб в меня молния ударила, если вру.

— Серьёзно. Я тебе верю, — Берн отложил свой молот и протянул мне руку. Я её тут же пожал.

— Извини, — продолжил кузнец, — Я должен был сразу догадаться, что дело в их проклятой богами внучке. И это. Буду я для тебя ковать. Заходи, если работа для меня появится.

— Идет, — кивнул я, надевая оплечья и рукавицы поверх гамбезона. Информацию о характеристиках сейчас читать было некогда. Погляжу по дороге. Хватит и того факта, что защита существенно выросла, — Ладно, бывай. Мне надо возвращаться к Беррену.

— Опять учения?

— Нет, — покачал головой я, — Мы выступаем. Выступаем на мертвяков.

Глава 17 «Кладбище»

Над полями окружающими деревню раскатился тяжелый, заунывный вой боевого рога. Заскрипели ворота, скребя толстыми, чуть подгнившими брёвнами по пыльному полотну большака. Нестройные ряды ополчения выступили в поход.

Шли быстро и преимущественно молча. Всем хотелось покончить с этим делом как можно скорее и вернуться по домам. Вот только никто не мог быть уверен, что вернётся именно он. Твари были слишком опасны и мы не знали, сколько нам может встретится на месте. Разведку никто не проводил. Или капитан не сообщал нам о её результатах, чтобы не пугать людей заранее.

Но боевой дух, как ни странно, был на высоте. Чем дальше мы отходили от деревни, тем чаще в строю раздавались шутки, временами настолько неловкие и не смешные, что хотелось спросить у рассказчика, а в чем вообще её смысл. Но люди смеялись. Сбрасывали накопившееся напряжение. Несколько особо отважных или не очень умных мужиков затянули весёлую, но очень уж похабную песенку, главный герой которой проливал пиво на сиськи какой-то не шибко стеснительной дамы. Её почти тут же подхватили и все остальные, и вскоре уже вся округа знала о том, что платье с дамы надобно непременно сорвать, чтобы пятно от пива не портило её вид и настроение окружающим. А если с платьем сорвется ещё что-нибудь, то так даже лучше. Но Беррен не пресекал этот балаган — значит всё было в относительном порядке.

— Как Тур, — тихо спросил я, поравнявшись с Верноном. За прошедшую ночь парню всё-же удалось выспаться, и выглядел он сейчас ощутимо свежее, да и взгляд стал осмысленнее.

— Жить будет, — кивнул мне парень, перехватывая поудобнее длинное, почти двухметровое копьё, — Отвар помог, хотя оклёмываться ему теперь ещё долго. Хорошо, если к зиме с постели встанет. Рана довольно серьёзная.

— И чего он так на рожон лез…

— Еслиб не лез, вряд-ли мы бы вообще вышли из той передряги живыми, — парировал Вернон, — С тем здоровым бандитом, чтоб его трупоеды сожрали, нам вообще повезло. Если бы он не отвлекся, то убил бы сначала Тура, а потом уже нас с тобой.

— Я бы не был так в этом уверен, но в чем-то ты прав. Проверять себя в схватке один на один с таким мне бы очень не хотелось.

— Вот то-то же. Хорошо, что сегодня нас уже не трое. Даже большому отряду бандитов дать отпор сможем, если придётся.

— Не придётся, — встрял в наш разговор капитан, — По крайней мере, сейчас. Сейчас наша основная проблема — трупоеды.

— А шансы то есть? — поинтересовался Вернон. Парень похоже, ещё не знал об их особенностях.

— Есть. Днем они намного слабее, — отрезал Беррен и снова потерял к нам интерес, начав раздавать приказы другим стражникам. Мы почти дошли до кладбища. За небольшим, но густым пролеском, сквозь который петляла тонкое, местами заросшее полотно дороги, начиналась территория мертвяков.

— Значит так, действуем группами по пять человек, — скомандовал капитан, поворачиваясь к нам, — Если кто замешкается или струсит и побежит — лично повешу на главной площади. План следующий. Когда видим тварь — четверо обходят её с боков и парализуют копьями. Бить между рёбер и в брюхо перед задними лапами. Когда сука остановлена, один из стражников добивает её ударом в голову. Всё ясно? Ещё раз повторяю, убивать тварь вернее всего ударом в голову. Если вы истыкали её копьями, повалили на землю, и она перестала двигаться, то не подходите к ней, близко, пока не пробьёте череп. Вопросы.

Строй ответил гробовым молчанием. Песни и шутки резко замолкли. Взгляды стали напряженными и сосредоточенными. Руки до побелевших костяшек сжимали копья.

— Хорошо, — сказал Беррен, — Ронвальд — бери Альрика, Остинга, Лео и Риза. Мика…

— Не боишься, — тихо спросил меня Вернон, поправляя шлем. Шапель была ему великовата и постоянно сползала на глаза.

— Штаны не обмочил, но уже на грани, — ответил я, проверяя, как сидит снаряжение и косясь на свои латные рукавицы. С одной стороны такая штука, склепанная из нескольких полукруглых стальных пластин, защищает руку неплохо, но вот с другой — лишь легкая кожаная рукавица. Если упырь решит пожевать мою конечность — то скорее всего останусь без пальцев, а то и вовсе — без кисти. Внезапно выскочила подсказка:

Железные латные рукавицы. Прочность 100 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 7/7/5. Не лучшая вещь для игры в снежки.

Неплохо. Почти, как сам гамбезон. Ну-ка, а наплечники… Я осторожно скосил взгляд.

Железные латные наплечники. Прочность 100 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 4/8/6. Для тех, у кого не хватило денег на нормальную броню.

Отлично. Можно сказать, что моя защита удвоилась. Если не утроилась. Конечно, если одна из этих сук попадет когтями в живот или по ногам — мало мне всё равно не покажется, но в целом — так куда спокойнее, чем в одном только гамбезоне.

— Я вот тоже что-то нервничаю, — оторвал меня от мыслей Вернон, — Хорошо хоть отвара вчера наделали с запасом. Сегодня он может здорово пригодиться.

— Ага. Если будет кто-то, кто сумеет правильно его применить, — хмыкнул я, глядя как собранное ополчение начинает разбиваться на группы. Моего имени Беррен пока не произносил. Или я его случайно прослушал.

— Ты на что намекаешь, — смутился парень.

— На то, что ты единственный лекарь в этой деревне. И если кого поранят — только ты сумеешь обработать и заштопать рану так, чтобы она не загноилась. А вот если одна из этих сук задерёт тебя — помочь тебе уже будет некому. Да и все остальные раненные тоже погибнут. Так что постарайся не лезть на рожон и остаться целым.

— Я тебя понял, — кивнул Вернон, крепче сжимая в руках копьё, — И тебе тоже удачи. Надеюсь, мне не придётся штопать твою тушку.

— Генри, Вернон, — окликнул нас капитан, — Теперь что касательно вас. Вернон — ты в пятерке со мной. Держись за спиной и постарайся не лезть в драку. Сегодня нам могут понадобиться другие твои таланты. Генри… — Беррен сделал паузу, как бы раздумывая, не совершает ли он сейчас ошибку, — Ты уже не раз доказал свою отвагу в бою. Да и оружие держать умеешь получше многих наших. Так что… Эй. Олрин, Линвальд, Эйст, Ренли, — капитан ткнул пальцем в мою сторону, — Вы теперь под его началом. И повернувшись ко мне, добавил, — За них отвечаешь головой. Если хоть с кем-то хоть что-то случится — я с тебя лично спрошу. Усёк.

— Угу, — кивнул я, чуть отодвигаясь от него. Но капитан неверно понял моё движение. Хищно оскалившись, он, не обращая никакого внимания на свою деревянную ногу, рванул вперед и схватил меня за грудки.

— Ещё раз спрашиваю. Ты усёк? — чуть ли не прорычал Беррен.

— Так точно. Усёк, — кивнул я, рефлекторно хватаясь свободной рукой за фальшион. Хрен его знает, что происходит в голове у этого типа. Но если стоит выбор между моей жизнью и его… Извини капитан, но твои кишки останутся на земле. Уж об этом я позабочусь.

— Хорошо, — Беррен отпустил меня и ободряюще похлопал по плечу, — Просто хотел убедиться в том, что ты меня услышал.

Да уж. Убедительнее некуда. Зараза. Теперь придётся пробовать себя в роли командира. А я никогда толком не умел вести за собой людей, да и такая ответственность… В другой ситуации я бы послал всё нахер, взял бы ноги в руки и учесал бы подальше, поднимая их выше головы. И ноги. И руки. Но теперь другое дело. Теперь просто нет выхода. Мне придётся помочь этой деревне, чтобы попасть в Деммерворт и узнать, наконец, что же за хрен такой, Роланд Алерейский.

— Эй мужики, — прямо над ухом раздался чей-то густой бас, — Да это же тот, новенький.

— Он? Выглядит щупловато. Копьё-то удержит? — второй голос был чуть звонче.

— Он получше тебя с ним обращается, — хрипло прокаркал третий, — Я от Вернона слышал, как ловко он уложил двоих бандитов, не получив ни царапины. Да и с тварями он уже дрался…

— А я…

— Я — я. Головка ты от грязного хуя, Эйст. Все помнят, как ты из Живицы с обосранными портами драпал. А этот парень пошел туда и решил вопрос, — шумно выдохнул четвертый.

Я повернулся к ним и обвел взглядом людей, поставленных под моё начало. Рослые, плечистые. Трое из них постарше, лет тридцати-тридцати пяти. С густыми чёрными бородами и патлатыми шевелюрами, стянутыми тонкими лентами. На двоих гамбезоны, третий — в лёгкой рубахе. Последний же, который «головка от грязного хуя», выглядел намного моложе остальных. Лет на двадцать максимум. Русая шевелюра, борода ещё не растёт, усы только-только проклюнулись. Но, даже на его фоне я смотрелся… щупловато. А если быть более точным — дрищевато. Неудивительно, что у него возникли сомнения.

— Значит так, мужики, — рявкнул я, стараясь подражать голосу Беррена. Получилось не очень, но четыре пары глаз тут же уставились на меня, — Я надеюсь — вы не робкого десятка, — трое тут же покосились на белобрысого. Их губы тронула лёгкая усмешка, — Потому, что сегодня от вашей храбрости зависят жизни всех нас. Если хоть один замешкается, дрогнет или побежит — погибнут все остальные. Капитан уже сказал, что нужно делать, — я перевёл дух и ещё раз обвел всех взглядом, — От себя добавлю, что эти суки очень живучие. Так что, чем глубже вы втыкаете копьё, тем больше у нас шансов.

— А… — начал было Эйст, но я тут же его перебил.

— Я ещё не закончил. Значит так. Ты и ты, — я указал на белобрысого и мужика с хриплым голосом, — На правый фланг. Оставшиеся — на левый. Вопросы?

— Да вроде нет, — пробасил один из мужиков, — Пока понятно. Видим мертвяка, бьём копьями, ты добиваешь в голову. Меня, кстати, Олрином, звать.

— Меня — Ренли, — прокаркал тот, которого я поставил Олрину в пару, — А это Эйст и Линвальд.

Ну вот и познакомились. Правда теперь…

— Слушайте все! — мои мысли прервал окрик капитана, — Сейчас мы окружим кладбище. Каждая группа будет наступать со своего направления, по сигналу рога. Он заставит этих упырей выползти из склепа на солнечный свет. Дальше… — Беррен достал шесть небольших колокольчиков и раздал их командирам отрядов. Один достался и мне, — Вы подманите их к себе и заколите. Эти твари почти ничего не видят днём, но реагируют на звук.

— А что, если их окажется больше, чем шесть? — раздался окрик откуда-то из глубины строя.

— Тогда быстрее работайте копьями и не подставляйте спины, — отрезал Беррен, — Генри. Твоя группа засядет у дороги. Ронвальд…

— Ну что, мужики, — махнул я своим бойцам, не дожидаясь, когда капитан распределит остальных, — Пошли.

Поначалу двигались молча. В воздухе висело такое густое напряжение, что хоть ножом режь. Все ждали, что вот-вот, сейчас на них из кустов бросится смердящая трупами клыкастая и когтистая тварь. И мы просто не успеем развернуться в боевой порядок и встретить её, как полагается. Но время шло. Врага всё не было видно. И людей наконец прорвало.

— Генри, а ты сам откуда родом будешь, — поинтересовался Ренли. Различать мужиков у меня получалось пока только по голосам, настолько похоже они выглядели, — Понятное дело, что не из наших краёв, но…

— Ниоткуда, — покачал головой я, отодвигая ветку куста. Дальше уже начиналось кладбище. Покосившиеся каменные обелиски стояли нестройными рядами. Некоторые памятники были выполнены из дерева, видимо для тех, кто победнее. Между ними пролегали узенькие тропинки. Земля вокруг захоронений была обнесена небольшим заборчиком, но сейчас он уже не мог стать серьёзной преградой. Местами доски сгнили полностью и трухой осыпались на землю, образуя широкие бреши. Кое-где подпорки покосились и заграждение готово было рухнуть от одного пинка. Ворота, когда-то перекрывавшие дорогу, ведущую к склепу в центре кладбища, теперь лежали на земле. Створки были разбиты.

На первый взгляд кладбище казалось заброшенным. Местные явно не посещали его уже очень давно. Но… То тут, то там виднелись раскопанные могилы и вывернутые памятники. А доски забора в некоторых местах были изодраны в клочья кривыми, но длинными и невероятно мощными когтями.

— Ждем сигнала, — скомандовал я, напряженно вглядываясь в густой лес, окружавший территорию мертвяков. Других групп пока видно не было.

— Так это, — продолжил меня донимать Ренли, — Как так, ниоткуда? У всех есть дом и семья. Не из воздуха же ты появился, а из мамкиного, значица, брюха, вылез.

— Мой дом находится очень далеко отсюда, — ответил я, справедливо рассудив, что такие слова, как Россия и Воронеж им всё равно ничего не скажут, — И я мало, что помню о нем. О родителях ещё меньше.

— Понятно. А сам-то ты кто будешь? Из наёмников, поди? — подключился к расспросам Олрин, — Или из разорившейся знати?

— Ни первое, ни второе, — покачал головой я, — Путешественник. А что касается меча… Мне повезло просто.

— Дважды, — хитро прищурился Ренли, — Не, друг. Ты нас за простаков то не держи. Один раз — ладно. Но когда дважды — сразу видно, человек ученый. Ты может это… Раньше в ополчении где служил? Или того, вообще в армии?

— Не помню, — снова отмахнулся я, уже потихоньку начиная ненавидеть эти расспросы. И почему, блин, каждому встречному интересно, кто я и откуда? Ну вот этим мужикам не насрать? Мы, может, видимся в первый и последний раз, но нет, надо обязательно начать лезть с этими дурацкими расспросами, — Память отшибло.

— Не, ну не хочешь, не говори… — начал было Ренли, но Олрин его тут же перебил.

— Если он из воинов, то такое вполне возможно. Если хорошенько дать дубиной по голове, то у человека начнёт ум за разум заходить. Тут не то, что мать родную — имя собственное забудешь. Да и в конце-концов, если не хочет говорить — не наше это дело. Главное, чтоб дрался хорошо.

Снова повисла напряженная тишина. Я напряженно вглядывался в лес, окружавший кладбище, надеясь увидеть хотя-бы намёк на присутствие других отрядов. Само то захоронение небольшое, и каждая группа должна была занять уже свои позиции. Но солнце уже перевалило зенит и потихоньку начинает клонится к закату, а сигнала всё нет и нет. Почему Беррен тянет? Что-то случилось? Неужели мертвяки добрались до остальных и теперь двигаются к нам. Но… Почему тогда их видно то не было? Нет, если бы твари выбрались из склепа и кинулись к остальным отрядам — мы бы наверняка заметили. Да и капитан успел бы дунуть в свой…

В густом, полуденном мареве, повисшем над кладбищем, раскатился тяжелый, заунывный вой боевого рога. Пора.

— Подъём парни! — рявкнул я, поднимаясь на ноги и перехватывая копьё одной рукой. Во второй был зажат колокольчик, — Бить мертвяков!

Мужики повскакивали сземли, хватаясь за оружие. Повскакивали и недоумевающе уставились на меня, мол, что дальше то, командир. Мда. С ними будет нелегко.

— Ренли, Олрин — на левый фланг. Эйст, Линвальд — правый. Идёте в трех шагах от меня и ждете, когда тварь подойдет на расстояние удара копья. Всё ясно?

— Да, — рявкнули все четверо и кое-как разбрелись по указанным позициям. Мы осторожно двинулись вперед, каждую секунду ожидая нападения.

Другие отряды вышли из зарослей раньше нас, но тоже продвигались медленно и стараясь не нарушать строй и не высовываться слишком далеко вперёд. Попасть в брюхо тварям не хотелось никому.

Но трупоедов, на удивление, видно не было. Тёмный зёв склепа оставался пустым, и лишь тьма густой пыльной завесой клубилась за ним. Не помогли ни колокольчики, ни рог, уже несколько раз оглашавший окрестности своим протяжным пением.

Кольцо постепенно сжималось. До склепа оставалось совсем немного. Беррен, отряд которого шел почти параллельно с нашим уже собирался снова подуть в боевой рог, но в этот раз его опередили. Опередил глухой, яростный рёв нескольких глоток, разлетевшийся по окрестностям.

Глава 18 «Мертвяки»

Из темного зева склепа выползло существо. Рослое, но удивительно тощее для трупоеда. За ним, скалясь и издавая озлобленные рыки, неторопливо показалось следующее. Подслеповато огляделось и, неловко перебирая всеми четырьмя лапами, поползло на звон ближайшего колокольчика. Потом на свет вылезли ещё два упыря. Ещё более тощего и «болезненного» вида, чем первая парочка.

— Роланд, Виг, Арнульф, Генри — это ваши, — рявкнул капитан, — Всем остальным стоять и ждать команды.

— Ну что, парни, — хмыкнул я, поудобнее перехватывая копьё и начиная звенеть в колокольчик, — За работу.

— Чагось?.. — переспросил белобрысый.

— Вперёд шагом марш! — рявкнул я, указывая на одну из тварей, двигавшихся как раз в нашу сторону. Мне она не нравилась. Не нравилась до холодного пота на спине, до трясущихся поджилок. Ослепшая, бледная, тощая, едва перебирающая костлявыми лапами, сука, тем не менее, упорно ползла вперед. Её движения были рваными, дёрганными. Словно у куклы, привязанной за ниточки, которой управляет чья-то чужая воля.

— Шире строй, — снова рявкнул я, когда до твари оставалось метров десять, — Держите ди…

Сука с удивительным проворством рванулась вперед и за два прыжка оказалась в полутора метрах от моего носа. Я отшатнулся, выронил колокольчик и попытался перехватить копьё двумя руками. Мужики оказались чуть проворнее. Два копья вонзились ей в правый бок. Но дальше произошло неожиданное. Тварь извернулась, вырвалась из хватки железных наконечников и, не обращая внимания на меня, бросилась к Эйсту и Линвальду. Парень попятился, споткнулся, упал на спину и вытаращил на трупоеда полные ужаса и отчаяния глаза. У Линвальда нервы оказались покрепче. Он шагнул монстру навстречу и попытался нанести удар копьём, но тот отпрыгнул в сторону, повернувшись ко мне спиной. Мой шанс.

— Давайте! — рявкнул я, вонзая копьё прямо в хребет твари. Наконечник прошел в нескольких сантиметрах от обтянутого кожей позвоночника и глубоко засел в мертвенно бледной плоти. Тут же ещё одно копьё вонзилось ей под рёбра. Сука заревела, обнажив кривые, но очень острые клыки и рванулась в сторону. Древко последовало за ней, буквально выскочив у меня из ладоней. Ренли попытался удержать своё, но упал и метр тащился за тварью по земле.

Трупоед отпрыгнул на безопасное расстояние и попытался выдернуть застрявшее в спине копьё. Не получилось. Лишь загнал его ещё глубже. Тварь взвыла от боли и ярости, повернулась и кинулась ко мне. Парни были разбросаны и ошеломлены её внезапной прыткостью, и не спешили идти мне на помощь. Я остался один на один с монстром.

Рука сама собой рванула из-за пояса фальшион. Другую я занёс для удара, в надежде засветить уроду латной рукавицой по морде. Но тварь оказалась быстрее. Она выбросила вперёд свои когтистые лапы и ударила. В голове раздался тихий неприятный гул. Мир покачнулся и утонул в черной, непроглядной мгле. Лицо пронзила жуткая, нестерпимая боль, а по щеке и подбородку потекло что-то теплое и липкое. Тело хотело завалиться на спину, подальше от тощих лап и кривых, разрывающих плоть когтей. Но где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что это будет последнее, что я сделаю. Сука просто вцепится своей клыкастой пастью мне в горло.

Я взвыл. Взвыл, сделал шаг вперед и ткнул фальшионом прямо перед собой. Лезвие вошло во что-то вязкое и дёргающееся. Раздался рёв и на правое плечо обрушился ещё один удар, отозвавшийся тупой болью в руке. Оплечье выдержало. Ещё шаг. Ладонь второй руки упирается в навершие рукояти и с силой толкает меч вперед. Тварь стонет и оседает на землю. Меч остаётся у неё в черепе. Ноги подкашиваются и я падаю вслед за ней.

— Вернон, сюда! — где-то вверху раздаётся голос капитана, но лекарь тут же его перебил.

— В сторону! Все в сторону! Дайте флягу с водой, быстро!

Лицо защипало. Затем его коснулось что-то сухое и шершавое. Вытирают кровь. Я попытался разлепить глаза, но кроме грубой, испачканной в крови ткани ничего не увидел. Длилось это недолго. В следующее мгновение тряпка пропала и свет больно резанул по глазам, вновь вынудив меня зажмуриться.

— Дерьмово, — подвел итог осмотра Вернон, — Но не совсем. Глаза не задеты, нос тоже. Тварь располосовала ему щеку, губу и подбородок. Придётся шить.

— Давай уже, — с трудом прохрипел я, пытаясь не заорать от вновь подступившей боли.

— Сейчас полегчает, — успокоил меня парень и приложил к щеке тряпицу, пропитанную холодным, сильнопахнущим снадобьем. В следующее мгновение я узнал этот запах — тот самый отвар, который мы варили в подвале. А ещё спустя пару мгновений весь мир снова накрыла тьма…

— Ну, всё, вставай! — голос Вернона звучал откуда-то издалека, с трудом пробиваясь сквозь серую, клубящуюся мглу, — Вставай, говорю. Жить будешь, — чья-то рука ощутимо тряхнула меня за плечо и потянула вверх.

Я разлепил глаза и свет снова по ним резанул. Что ж, уже хорошо. По крайней мере, они на месте. Рука сама собой потянулась к лицу. Ощупать. Понять, что там с ним. Но вместо пальцев щеки коснулся холодный металл, и её снова прострелила острая, нестерпимая боль. Я и забыл про латную рукавицу.

— Да не ковыряй ты, — ударил меня по руке Вернон, — Ещё не хватало сейчас, чтобы швы разошлись. Дай краям раны хотя-бы немного схватиться друг с другом. Хвала богам, благодаря отвару из кровоцвета это произойдет довольно скоро.

— Сильно она меня… — с трудом выдавил из себя я, поднимаясь на ноги.

— Ну, красавцем тебя теперь не назовешь, — хмыкнул парень, — Хотя это уже у девок надо спрашивать. Нос и глаза на месте. Ухо тоже. Почти. Его пришлось пришивать. Постарайся впредь не разбрасываться своими частями тела.

— Постараюсь, — хмыкнул я, обшаривая поле боя взглядом в поисках своего оружия. Всего ополчению удалось завалить семь тварей. Тощих, измученных и ни разу не похожих на тех уродов, которые нападали на деревню. Возле склепа лежал ещё один раненный боец, а тело другого, с оторванной головой висело на одном из надгробий. С точки зрения сухих цифр, размен вышел не идеальный, но весьма хороший. С точки зрения живого человека…

— Уёбки, — прорычал капитан и с силой пнул одно из деревянных надгробий. Оно застонало и, вывернув основанием землю, упало, — Суки паршивые. Ладно. Сейчас с ними будет покончено. Парни, за работу!

Мимо меня пробежали несколько человек, волоча с собой большие мешки, в которых бряцало что-то железное. Но мне это было сейчас не шибко интересно. Взгляд наконец-то нашарил фальшинон, глубоко засевший в черепе твари, а голова уже придумывала способ его вытащить. Подходить к монстру не очень хотелось. Хоть разум и понимал, что тварь уже мертва, но где-то в его глубине всё равно крутилась пугающая мысль — а вдруг нет…

Подняв с земли брошенное кем-то копьё, я размахнулся и со всей силы вогнал его прямо в череп поверженной твари. От удара он раскололся и на землю выплеснулась чёрная кровь, вперемешку с серовато-коричневыми ошметками. А вместе с ней выпал и застрявший в голове клинок. Вот и славно.

Одним ловким движением схватив оружие, я сделал два шага назад, стараясь восстановить дистанцию. Если трупу в разбитую башку придёт мысль дёрнуться, у меня хоть будет время среагировать.

— Осторожничаешь, — рядом раздался голос капитана.

— Ага, — кивнул ему я, отодвигаясь от трупа ещё на шаг, — Обжёгшись на молоке, начинаешь дуть на воду, — немного помолчал и добавил, — Что дальше, капитан?

— Их было слишком мало, — покачал головой он, вытирая наконечник копья о траву, — И они были слишком слабые.

— Мне так не показалось, — парировал я, убирая фальшион за пояс, — Тощие — да. Но очень уж бодрые и живучие. К тому-же, суки прекрасно видели днём.

— Да. Это странно. Так не должно было быть, — Беррен почесал заросший серой щетиной подбородок, — Тебе не показалось, что их будто гнала вперед чья-то воля? И что кто-то смотрел их глазами? Уж слишком слаженно и хорошо они действовали.

— Не знаю, — пожал плечами я, — Ты сам говорил, что они не тупые. Да и во время прошлого нападения на деревню у них хватило мозгов атаковать с разных сторон. Так что хрен его знает. Но… — я замолк, пытаясь подобрать нужные слова, — Движения у них и врпямь были странными. Дёрганные какое-то.

Капитан не ответил. Он смотрел на то, как ополчение разгружает из мешков какие-то инструменты. Кирки, киянки, и какие-то странные металлические штыри.

— Ну, так что дальше? — нарушил молчание я, пытаясь найти своих ребят среди всех прочих, — В катакомбы?

— С ума сошёл, — покосился на меня Беррен, скрестив на груди руки, — Нас перебьют всех до единого, если мы туда сунемся. Зараза, да даже будь у меня сто обученных и проверенных бойцов — я бы не взялся за такую задачу. Нет. Мы справимся с ними по-другому.

— Каким образом?

— Запрем их внизу, — отрезал капитан, — Обрушим склеп прямо им на головы. Такой завал эти суки будут разбирать неделями. Они просто передохнут от голода там, внизу. Или пережрут друг-дружку.

Мда. План то конечно получше, чем сунуться в катакомбы наобум, надеясь на удачу. Но есть в нём одно очень тонкое и слабое место…

— А мы можем быть уверены, что твари сейчас вообще там? — поинтересовался я, снова окидывая взглядом кладбище. Оно не слишком то походило на гнездовье целой стаи хищных тварей. Ни помета, ни каких-либо «запасов» на чёрный день, ни костей съеденных жертв. Только несколько разрытых могил, посечённые когтями доски и семь тощих тел, выползших из подземелья на вой боевого рога. Конечно, и кости, и дерьмо и гнездо тварей могут найтись внизу, но исключать возможность того, что они просто водят нас за нос — тоже нельзя.

— Можем. Где же им ещё быть то? — спросил капитан и, явно не желая продолжать разговор, направился к склепу. Проверять, как идут работы. А у меня перед глазами выскочило сообщение:

Навык «Легкая броня» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Полководец» достиг 1го уровня. Получено 30 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 15 очков.

Квест «Мёртвая проблема» завершен. Получено 40 очков уважения в Медовище. До следующего уровня уважения осталось 10 очков.

Мда. Неплохо, конечно. Ещё немного и новый уровень будет взят. Но меня всё равно смущает план капитана. Что, если твари ушли заранее, оставив этих семерых задохликов, как приманку? Что, если из катакомб найдется второй выход? Что, если они окажутся сильнее, чем мы думаем и разберут завал? Слишком много «что». Но есть и другая проблема. У меня нет другого плана. Мне нечего предложить взамен этого. Так что придётся положиться на удачу и чутьё капитана. Если нападения по ночам прекратятся — значит, план сработал. Если же нет — придётся найти решение получше.

— Эй Генри, — ко мне подбежал Вернон, — Идем со мной. Есть работа.

— Да, что за дело?

— У нас раненый. А ты у нас мастак по сооружению носилок. Поможешь мне с ними.

Раненным оказался неизвестный мне мужик. Ни его имени, ни лица я не помнил — видать, раньше не сталкивались. Зацепили его сильно. Тварь располосовала когтями бок. Не спас ни гамбезон, ни надетая под ним рубаха. Всё это добро, изорванное в клочья и перепачканное в крови, лежало рядом. Рану Вернон заштопал, как мог. Края разорванной плоти стягивали грубые стяжки толстой нити. Но между ними всё ещё сочилась кровь. Мужик стонал и метался в бреду. Когда он дергался особенно сильно, кровь начинала капать на землю.

— Выглядит херово, — покачал головой я, — Уверен, что донесём?

— Должны хотя-бы попытаться, — безапелляционно отрезал Вернон, — Он жив — значит, шансы ещё есть, — парень присел на корточки и внимательно осмотрел раны, — Да, досталось емупобольше чем тебе, но…

Только сейчас я заметил, что его руки нервно дрожали, а голос на самом деле не казался таким уверенным. Лицо посерело. Его черты заострились, словно у покойника. А голос… Он был совершенно бесцветным. Вернон был на грани нервного срыва.

Так. Приехали. И что мне с ним делать? Звать капитана бесполезно, он слишком занят обрушением склепа. Местные мужики ему тоже не помогут. А я… Да я, блин, тем более не знаю, что делать с такими расстройствами.

— Так, ты давай посиди и подыши, — сказал я первое, что мне пришло в голову, — А я пока схожу поищу парочку хороших жердей. Или копий.

— Да, — всё так же бесцветно произнес парень, усаживаясь на землю рядом с раненым, — Да. Ты прав. Надо… надо отдохнуть и посмотреть за ним. Много крови, — парень посмотрел на меня потерянным взглядом и кивнул на раненого, — Он потерял много крови. Слишком много. Боюсь… Нет. Надо.

— Самое страшное уже позади, — я похлопал его по плечу и тут же пошел прочь, не желая продолжать этот разговор. Помочь ему у меня всё равно не получится, а своими попытками могу сделать только хуже. Пусть посидит, подумает. Переварит произошедшее. Смерть. Особенно того, кого ты знал долгое время — с таким сталкиваешься не каждый день. Особенно, в такой форме.

С жердями я постарался провозиться подольше. Назад, к уже возможному трупу и сорвавшемуся парню, мне возвращаться совершенно не хотелось. Правда, кое-что всё-же беспокоило. То хладнокровие, с которым я воспринял эту ситуацию. Мне было глубоко и искренне насрать на погибшего мужика, на раненого, на свою располосованную рожу. Я даже не удосужился поинтересоваться всё ли в порядке с мужиками, которых отдали под моё командование. Так, поискал их взглядом и забил.

Может, всё дело в том, что я так и не научился воспринимать их, как самых обыкновенных людей, а не как код и набор скриптов. Но, ведь, по сути, я сам ничем от них не отличаюсь. Такой же набор скриптов и нейросетей, просто более сложный и на отдельном чипе. Лишь копия реального человека. Человека, который уже умер.

Я помотал головой. Ни к чему хорошему меня такие мысли не приведут. Там, в настоящем мире погиб другой человек. Не я. Его воспоминания дали мне возможность начать жить. Мне, настоящему, который появился здесь. В этом мире. Да, пусть он — лишь продукт индустрии, на которой люди зарабатывают бабло, но для меня то он настоящий. Для меня и для всех неигровых персонажей, запертых в нём. Так, что надо просто забыть, что это игра. Забыть и относиться ко всему так, словно это происходит на самом деле.

Ещё немного побродив по округе я наконец выбрал две длинных и толстых жердины, срезал их и вернулся к Вернону. Парень уже выглядел посвежее. По крайней мере он уже не был похож на ходячий труп, да и взгляд стал заметно осмысленнее.

— Ну как, полегчало? — поинтересовался я, бросая жерди на землю.

— Вроде как, — кивнул парень, — Свежий воздух пошел на пользу.

— Ну и славно. Не боись, дотащим мы этого бедолагу. Сейчас только…

— Нет нужды, — покачал головой Вернон, уставившись на землю прямо перед собой, — Он умер. Пять минут тому назад.

— О как… — почему-то ничего лучше выдавить из себя я не смог. Просто не пришло в голову, — Бедолага. У него…

— Осталась жена и две маленьких дочки, — продолжил за меня Вернон, — Надо будет им сказать. Вот, только не знаю — как.

Зараза. И я ведь помочь ему ничем не могу. Как вообще такое можно сказать родным? Принести такую новость. Но, ведь и врать не вариант. Они сами поймут всё — не сегодня, так завтра.

— Я сам, — слова вырвались сами собой. Быстрее, чем я вообще успел подумать об этом, — Скажу им. Для меня это будет не так тяжело.

— Нет, — Вернон покачал головой, — Это я не справился. Я ничего не смог сделать. Так что мне и отвечать. Знать бы только, что.

Он снова замолчал. А мне… Мне просто нечего было ответить. Так мы и сидели, наблюдая за тем, как оставшиеся ополченцы разрушают кладку склепа.

Глава 19 «Бандиты»

Со склепом провозились до позднего вечера. Ярко оранжевый диск солнца уже коснулся своим краешком верхушек деревьев, когда последняя каменная стена склепа с грохотом обрушилась на вход в катакомбы, обрекая оставшихся там тварей на голодную и мучительную смерть. Одна проблема была решена. Оставалось разобраться с бандитами, сектантами и стригоем.

С «моими» бойцами оказалось всё в полном порядке. Только Эйст опять испачкал себе штаны и вместо того, чтобы вместе с остальными обрушать склеп, полдня пытался оттереть их листьями лопуха. Видать, на роду у бедолаги написано, что воином ему не стать. Остальные мужики, конечно, посмеялись над парнем, но травить его не стали. В конце-концов не он же решал, какими достоинствами и недостатками его боги одарят.

Я тоже не стал присоединяться к остальным. Перспектива целый день махать киркой или кайлом мне как-то совсем не улыбалась. Вместо этого я решил прогуляться по кладбищу и в его окрестностях. Осмотреть разрытые могилы, поискать следы тварей, а заодно — получше познакомиться с местными порядками. Всё-таки захоронения могут многое рассказать о народе, оставившем их. Да и найти в них что-нибудь полезное тоже можно. Конечно, в прошлом мире такое осуждалось, но ведь если так подумать — мертвецам вещи всё-таки уже ни к чему.

Но поиски, увы не увенчались успехом. На дне каждой раскопанной могилы лежали лишь обглоданные кости, истлевшие обрывки одежды, да доски от разбитых гробов. Только раз мне повезло заметить под останками несколько тускло поблескивавших монет. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что меня никто не видит, я спустился в низ и принялся разгребать кости. Добыча оказалась совсем небольшой. Одна бронзовая и несколько железных монет. Но, стоило мне их подобрать, перед глазами снова появилась надпись.

Навык «Мародёрство» достиг 3его уровня. Получено 15 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Так, ну сейчас однозначно стоит выбрать проницательность. Лишний бонус к магии мне точно не помешает, да и в мародёрстве, поиске следов и скрытых ловушек навык должен помочь. А уже дальше снова прокачаем силу или ловкость подтянем.

Проницательность повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 1

Ловкость: 0

Выносливость: 1

Проницательность: 1

Харизма: 0

Количество жизней: 80/104

Запас сил: 34/55

До следующего уровня персонажа 240 опыта.

Мда. Неплохо бы ещё знать, что означают эти навыки, а не пытаться гадать на кофейной гуще. И как вообще работает местная система. А что, если…

— Информация, — прошептал я.

Ничего не случилось. Ладно. Попробуем по другому.

— Мародёрство — информация.

Перед глазами появилась короткая надпись:

Мародёрство. Текущий уровень: 3.

Так. Снова мимо. Но уже хоть что-то. По крайней мере понятно, что вызывается меню тут голосом. А если…

— Мародёрство — справка.

Мародёрство. Навык, отвечающий за количество вещей, которое вы можете найти на трупах поверженных врагов и скорость их сбора. Помимо этого навык упрощает нахождение добычи в могилах и тайниках.

Ага. Вот оно что. Ну, неплохо — неплохо. Получается, чем больше я буду обирать трупы и находить чужие заначки, тем эффективнее это у меня будет получаться. Звучит логично.

— Эй Генри, — раздался голос Беррена откуда-то сверху, — Ты что, мать твою, там забыл?

Зараза. Попался. Надо бы придумать что-нибудь поправдоподобнее, чтобы не растерять с таким трудом накопленное уважение. Сильно сомневаюсь, что в этом мире обирание чужих могил хоть как-то поощряется.

— Осматриваю останки, — соврал я, беря одну из костей в руки, и делая вид, что и вправду изучаю её.

— И как успехи, — скривился капитан, явно подозревая неладное.

— У всех останков, — приходилось сочинять на ходу, в надежде, что прокатит, — Есть одна интересная особенность. Кости почти не тронуты разложением. Тоесть все разрытые могилы — это недавние захоронения, — меня потихоньку начинало нести. Сказывался опыт игр в серию «Ведьмак», — Тварей, похоже, притягивает именно свежая мертвечина, и чуют они её аж из-под земли. И сползаются со всей округи. Возможно завалить склеп будет недостаточно. Надо поискать свежие могилы, раскопать их и сжечь останки, чтобы уроды больше не собирались тут в стаи. Ещё надо найти гнездовье монстров — место, куда они стаскивают добычу, и уничтожить его, дабы лишить их запасов.

— Блядь, естественно, — хмыкнул Беррен, подавая мне руку и помогая выбраться наверх, — Не станут же эти твари жрать землю или прах. А вот свежая мертвечина для трупоедов — лучшее лакомство из всех возможных. Кстати, никаких гнёзд или запасов они не делают. Что нашли, то и съели. А полезное то ты что-нибудь узнал, или так и продолжишь рассказывать мне очевидные вещи?

— Так а…

— Почему мы не начали сжигать наших мёртвых? — продолжил за меня капитан, — Когда эти твари появились у нас на пороге — начали. Да только после войны оказалось так много трупов и свежих могил, что они всё равно привлекли сюда целую стаю. А теперь, — он ещё раз окинул взглядом то, что осталось от склепа, — Надеюсь с этой проблемой покончено. Идем. Надо сжечь тела и возвращаться домой. И да, кстати… — он замолк не договорив фразу. В воздухе повисло напряженное молчание.

— Что? — не выдержал я.

— Я ничего не имею против мародёрства могил, — сказал Беррен, — Но если другие поймают тебя за этим делом — от толпы разъяренных кметов защищать тебя я не буду. Так что в следующий раз придумывай отговорки поубедительнее. А и ещё одно… — он снова ненадолго замолк, — духи умерших могут вернуться за своим добром. Так что в следующий раз рекомендую раз десять подумать, прежде чем прикасаться к их вещам.

Мда уж. Врать и впрямь надо поубедительнее. Хотя, капитан явно разбирается в трупоедах, а может и в прочих монстрах, потому его моя лекция не шибко впечатлила. Но не стоит рассчитывать на то, что остальные местные окажутся глупее. Кого-то такой сказкой провести скорее всего удастся, но достаточно одного смекалистого, чтобы мою бренную тушку отправили на костер. Получать достижение «A song of ass in fire» повторно. Или второго уровня.

— А тот призрак? Он и правда может начать преследовать? — поинтересовался я.

— Да, — с совершенно серьёзным видом кивнул капитан, — Поначалу он начнёт являться тебе во снах. В безобидном облике нищего. Будет просить, чтоб вернул. Но, каждое последующее его появление будет всё более и более пугающим. В конце-концов ты не сможешь спать.

— Да уж, весёленькая перспектива.

— Это не всё, — продолжил капитан, — Когда он не сможет связываться с тобой через сны, начнет искать способ достать напрямую. Сначала ты начнешь замечать странную, расплывчатую тень на самой границе зрения. Когда ты попробуешь посмотреть на неё — силуэт раствориться. Будто его и не было вовсе. Но с каждым разом он будет всё явственнее. Всё чётче. И в один прекрасный день он уже не уйдет. Он протянет к тебе руки. А там…

— Смерть? — поинтересовался я, осторожно высыпая монеты обратно. Так чтобы не было видно со стороны.

— Нет. Смерть наступит гораздо раньше, — покачал головой капитан.

— От страха?

— Нет. Скорее всего ты умрешь ещё до того, как это случиться. От истощения. Страх будет лишь поначалу. Потом эта тварь начнёт им питаться. Высасывать его из тебя, как стригой высасывает кровь. И чем больше она из тебя его высосет, тем ближе сможет подобраться к материальному миру. Но хуже всего не это, — капитан снова замолк, глядя на монеты, поблескивавшие на дне разрытой могилы, — Убив тебя, дух не остановится. Он будет преследовать каждого, кто найдёт его вещь. И с каждым разом он будет убивать всё быстрее и быстрее. Пока не окрепнет достаточно, чтобы превратиться в гуля.

— Кого?

— Гуля. Материализовавшаяся форма злого духа. Единственное, что он хочет — вернуть украденное, на место своего захоронения. Но ему нужно питаться, чтобы оставаться в реальном мире. Так что он будет убивать каждого, кто попадётся ему на пути, — капитан сделал небольшую паузу, но почти сразу продолжил, — Так что подумай в следующий раз, как полезешь грабить могилы — готов ли ты обречь себя и ещё сотни невинных людей на мучительную смерть.

— Уже подумал, — кивнул я на монеты, — Но, как избавиться от проклятия?

— Есть три варианта. Первым, самым простым, ты только что воспользовался. Крайне разумное решение, должен сказать. Второй, — капитан хмыкнул, — Умереть, дать духу превратиться в гуля и донести ворованное до могилы. Третий — как можно скорее передать вещь кому-то другому. А четвертый… На него у тебя не хватит ни сил, ни умений. Разве что, денег, чтобы нанять того, кто разбирается в призраках, проклятиях и другой нечисти.

— А какие вещи их интересуют? — спросил я, опасливо косясь на свой фальшион. Не хватало ещё, чтобы за ним явился дух бандита, которому тот раньше принадлежал.

— Только те, которые были похоронены вместе с ними, — успокоил меня Беррен, — Похоронены по всем правилам и с соблюдением всех необходимых обрядов. Трофеи полученные в бою их не интересуют. За редкими исключениями.

— Какими?

— Если вещь при жизни была очень. Очень! Дорога человеку, он за ней придёт и после смерти.

Мда уж. Какое облечение. Теперь я «точно уверен», что мне ничего не угрожает. Хотя, конечно, вряд-ли призрак явится за старым фальшионом, хозяин которого даже не заботился о том, чтобы вовремя его затачивать и чистить. Ладно. Остался только один вопрос.

— Кто же ты такой, капитан? — поинтересовался я, — Сильно сомневаюсь, что простой королевский гвардеец знал бы столько о нечисти.

Внешне Беррен остался совершенно невозмутимым. Но голос, в котором внезапно прорезались холодные, отдающие сталью, нотки выдал эмоции, бушевашвие внутри него. Похоже, воспоминания о прошлом причиняли ему нешуточную боль.

— Ты узнал более чем достаточно, — сквозь зубы процедил капитан, — Собирайся. Мы уходим.

Развернулся и пошел к большому погребальному костру, на котором лежали тела упырей и павших ополченцев. Разговор был окончен.

Ждать, когда догорят трупы мы не стали. Солнце уже клонилось к закату, а проверять на своей шкуре, решена проблема тварей или нет, никому не хотелось. Всё-таки за прочным деревенским частоколом и толстой дубовой дверью — оно как-то спокойнее, чем в чистом поле, хоть и с копьём в руках.

Ополчение кое-как построилось и мы двинулись обратно. Капитан молчал, погруженный в свои мысли. Похоже мне невольно удалось разбередить какую-то старую, но так и не зажившую рану. Молчал Вернон. После смерти того бедолаги, которому я пытался сооружить носилки, он ушел в себя и больше не горел желанием общаться. Наверное, пытался придумать, что сказать родичам погибших. Мне уже начинало становиться не по себе от их молчания, как вдруг со мной поравнялся Ренли.

— Мы это… — начал он, но тут же замолк пытаясь подобрать нужные слова, — С мужиками короче тебе значит это… Очень благодарны, что ты нас тогда спас. Жаль, что с твоим лицом так получилось. Если бы мы не сплоховали…

— Брось, — отмахнулся я, — Просто никто не ожидал, что эти твари окажутся такими шустрыми. И если бы вы по ней не попали — мой труп сейчас горел бы на костре.

— Ну, как скажешь, — неуверенно пожал плечами Ренли, — Но, если что — с меня и мужиков по пиву. Ну и это. В гости ко мне заходи. Мой дом прямо рядом с северными воротами. Всегда значица, рад буду.

— Договорились, — кивнул я.

И строй снова погрузился в тяжелое, напряженное молчание.

В траве уже стрекотали вечерние сверчки, а солнце скрылось за чёрными макушками деревьев, разливая по небосводу тёплый, оранжевый свет. До деревни оставалось ещё довольно далеко, но настроение парней потихоньку улучшалось. Вновь послышались шуточки, похабные песни и рассуждения о том, сколько кружек пива полагается каждому, после произошедшего. Чем дальше мы отходили от кладбища, тем громче они становились. Бойцы сбрасывали напряжение. Один из них вновь затянул песнь про пиво пролитое на сиськи распутной барышни, но внезапно осекся на полуслове. Ополчение встало, как вкопанное. Прямо перед нами из земли торчала стрела.

— А ну стойте, — крик разорвал повисшую на мгновение тишину, — Иначе мы перестреляем всех вас, как бешеных собак.

— Ты что за хер? И что тебе нужно? — крикнул в ответ капитан, доставая меч из ножен.

— Хер сейчас будет у тебя во рту. Причем твой собственный. Если не уберешь свою тыкалку.

— Выходи и говори, — рявкнул в ответ Беррен, — Если бы хотел нас пострелять — уже бы пострелял. Говори, что тебе надо!

Из кустов на догу неторопливой, даже ленивой походкой вышел рослый человек, с длинным луком в руке. Одет он был в простые штаны зеленовато-бирюзового цвета и такую же рубаху. На поясе виднелись ножны от большого кинжала, а на бедре был закреплён небольшой колчан с дюжиной стрел. На плечи он накинул плащ, наверняка очень неплохо маскировавший в густых зарослях. На голову — капюшон, а нижняя половина лица скрывалась под маской.

Правда тряпку он тут же стянул вниз, обнажив подбородок, покрытый серебристой щетиной. Но даже она не могла скрыть уродливую белую полосу шрама, протянувшуюся от подбородка до левого уха.

— Брего, — тихо прошептал Вернон, — Правая рука вожака бандитов. Похоже, дело действительно серьёзное, раз он лично выполз из лагеря.

— Чего тебе нужно? — вновь крикнул Беррен, делая рукой какой-то странный, едва заметный знак. Ряды ополчения тут же пришли в движение, перестраиваясь в некую пародию прямоугольного карэ, окруженному стеной из копий. Стена, правда, получилась жидковата — всего двадцать-четыре пики, да и щитов от стрел у нас не было, но… Бандитский сброд такое зрелище могло впечатлить.

— Мне, — хохотнул бандит, скрестив на груди руки, — Мне нужно набить тебе морду, собрать твои зубы в мешочек и сделать себе из них ожерелье. Но… — он ненадолго замолчал, — У нашего главного на тебя свои планы.

— Вот как? — холодно процедил Беррен, — А если я скажу, что в жопу он может засунуть твои планы.

— Ну, — бандит хищно оскалился и пожал плечами, — Тогда придётся тебя… убить.

В воздухе повисло напряженное молчание. Бойцы нервно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, в каких зарослях затаился враг. Но бандиты прятались хорошо. Даже слишком хорошо. Мне удалось заметить лишь одного и то, благодаря тому, что солнце оставило свой отблеск на наконечнике его стрелы. Хм… Может он тут и вовсе один, а эта «правая рука» просто берёт нас на понт? Нет. Это попахивает бредом. Сейчас-то этот сукин сын всех запугает, но как только попробует отвести нас к своему главному — всплывёт правда, и мы возьмём его за яйца. Вряд-ли он настолько глуп и наивен, чтобы так подставляться.

— Поверь, мне бы очень хотелось это сделать, — хохотнул Брего, — Ты, сука, даже не представляешь, с каким удовольствием я бы отрезал тебе башку и приложил её к твоей же жопе. А после — перевешал бы твоих дружков на деревьях. Но… Выбор у тебя все ещё есть, — бандит ухмыльнулся и добавил, — По милости его светлости, барона Бренфальского.

— Мне нахер не нужна милость каких-либо баронов, — ответил капитан, поигрывая мечом, — Это свободные земли и всякие «благородные» тут больше не властны.

— Что ж… — теперь уже Брего сделал знак рукой.

Послышался тихий свист. А спустя миг вокруг нестройных рядов ополчения в землю воткнулись десятки стрел. Люди подались назад, и попытались сомкнуть ряды. Хоть как-то отодвинуться от кустов и подлеска, огрызающихся стрелами. Тщетно. Посреди дороги мы были как на ладони, для бандитских стрелков.

— Ещё раз, — повторил Брего, — Мы хотим поговорить. Пока что, — он выдержал паузу, давая всем понять, кто сейчас хозяин положения, — Ты можешь заплатить за своё упрямство жизнями этих людей. Или пойти с нами и выслушать, что хочет сказать барон.

Капитана загнали в угол. У нас просто не было выбора, кроме как согласиться на их условия.

— Ладно, — кивнул Беррен, — Но стража пойдет со мной. А ополчение вернётся в деревню. И твои люди проследят, чтобы оно добралось туда в целости и сохранности.

— Рад, что мы договорились, — хмыкнул подчинённый самозваного барона, давая знак своим бойцам, — Только сдайте всё оружие. Вам оно в ближайшее время не понадобится.

Похоже, что на этот раз мы всё-таки вляпались.

Глава 20 «Переговоры»

— Знакомая рукоять, — бандит нехорошо уставился на меня, крутя в руках мой фальшион, — Готов поклясться, что это клинок Истена.

Дерьмо. Вот теперь я точно по уши в дерьме. Как этот придурок узнал меч своего дружка? Он же… Он же такой же, как и все прочие фальшионы. А вдруг я получил его из старой деревенской оружейной? Или мне на скорую руку его сковал Брен? Зараза, надо срочно придумывать отмазку. Из этой задницы капитан меня уже не вытащит.

— Да брось, — гоготнул второй, — Этот недоумок обращался со своим, словно с палкой для выгребной ямы. Он же у него был весь в рже и дерьме. А этот погляди, как начищен. Что одна из серебряных тарелок атамана — глядеться можно.

Про «свежескованный» врать точно не вариант. Рукоятка потёртая. Но, можно сказать, что деревенский кузнец подновил мне оружие из старых запасов…

— Ты, Герард, словно девица перед выданьем. Лишь бы куда поглядеться, — второй бандит снова перевёл взгляд на меня, — Повезло тебе, парень. Ежели б я не знал, что Истена загрыз упырь-кровопивец и это точно не его клинок, то я бы прирезал тебя словно свинью, значица. А так… — он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня, — Живи пока.

Бандиты развернулись и потопали дальше, оставив меня один на один с трясущимися руками и испариной на лбу. Сука. Это было близко. Даже очень близко. Если бы не стригой, похоже, наведавшийся к колодцу, моя история здесь бы и закончилась.

— Что стоишь, словно в портки наложил, — кто-то хлопнул меня по плечу и легонько толкнул вперёд, — Пойдём. Вытряхнешь, значица, по дороге.

Это был ещё один «бандит». Хотя какое-там. С виду — обычный мужик, как эти, деревенские. Только заросший, исхудавший, но вот одет поприличнее. Гамбезон с пластинами в районе живота и плеч, толстые, стёганые штаны с латными наголенниками и открытый салад — шлем, напоминавший обычную каску и очень хорошо защищавший голову от ударов, со всех сторон, кроме лица. Дорогая вещь, и что-то я сомневаюсь, что он её себе купил.

Вооружены «лихие люди» были чем попало. Кто-то дубинами и обычными копьями, кто-то короткими, плохо сбалансированными мечами и простыми деревянными щитами. На глаза мне попались даже два полуторника, болтавшихся на поясе у подручных Брего. Похоже, головорезам барона Бренфальского посчастливилось ограбить нескольких неудачливых рыцарей. Но кое-что их всё-таки объединяло. У всех были луки, и почти каждый весьма неплохо умел с ним обращаться.

— Похоже, Беррен сильно переоценил наши возможности, — покачал головой я, обращаясь к Вернону, — Сунься мы с ополчением в леса — нас бы перебили тут, как поросей на бойне.

— Угу, — кивнул парень, — Но не думаю, что план был такой. Капитан не дурак, и не стал бы бросать людей в самоубийственную атаку. Наверняка у него была идея получше, просто он решил не раскрывать карты раньше времени.

Дальше шли молча. Только капитан о чем-то тихо переговаривался с Брего, но разобрать, что они там обсуждали, не получалось. Тропинка, по которой двигался отряд петляла в густых зарослях, то пропадая, то снова появляясь. Пару раз нам и вовсе пришлось продираться через густую чащу. Но длилось это недолго. Внезапно вожак бандиского отряда подал знак своим людям и мы снова встали.

— Давайте, — коротко скомандовал Брего.

Бандиты сделали два шага в стороны и обнажили оружие. С десяток человек наложили стрелы на луки.

— Только дёрнетесь, — рыкнул один из них, — Мы вам кишочки то размотаем, да развесим по округе.

— В чём дело, Брего, — холодно поинтересовался Беррен, попытавшись нащупать эфес меча. Но оружия на месте не оказалось — минут пятнадцать назад его забрали бандиты. К последней в своей жизни схватке, капитан оказался не готов.

— В твоих глазах, — гоготнул бандит, — Они, знаешь ли, немного мешают. Может быть, — он сделал многозначительную паузу, — Стоит их выколоть?

— Гузно себе выколи, — сплюнул Ронвальд, — Ежели слова держать не умеешь.

— Ты прав, — оскалился Брего, — Не умею. Но Барон — другое дело. А вам его слово дал, так что расслабьтесь. Вам просто завяжут глаза. Нехорошо получится, ежели кто-то из ваших разнюхает дорожку к нашему лагерю до того, как мы сговоримся.

Возражений не последовало. Всё-таки выбор у нас был совсем небольшой. Либо согласиться нацепить на себя грязную, провонявшую потом и кровью повязку, либо лишиться глаз. Но этим дело не ограничилось. Грубой, пеньковой верёвкой нам связали руки за спиной. Чтобы подглядеть уж точно не было никаких шансов.

Дальше отряд двинулся заметно медленнее. С завязанными глазами и спелёнатыми руками продираться через заросли было трудно. Шли долго. Сначала по какой-то тропинке, судя по ровной земле под ногами, потом пробирались через кусты, сразу за которыми оказался весьма глубокий ручей. Ботинки увязали в иле, а холодная вода поднималась выше колена, заливая обувь и пропитывая штаны.

— Мать вашу, долго ещё? — не выдержал, наконец Мика.

— А что? Устал? — поинтересовался один из бандитов, — Так давай я тебе помогу. Повешу вон на ту сосенку. Повисишь там до утра, отдохнешь. Как солнце встанет — снимем. Если жив останешься.

Мика тут же заткнулся и мы продолжили путь. Шли долго. Очень долго. Под конец ноги у меня гудели так, что впору было самому на ту сосну лезть. Но в конце-концов повязки с нас сняли и путы срезали. Мы стояли перед низеньким, но очень добротным частоколом, посреди которого виднелись внушительные ворота, через которые могла бы проехать телега. Да и, наверняка, не раз проезжала — к укреплению вела вполне торная дорога. И чего мы плутали по этим буреломам…

— Добро, сука, пожаловать, многоуважаемые гости, в наше скромное убежище, — хищно оскалился Брего, — Не советую чувствовать себя, как дома, ежели не хотите лишиться рук или языков, но укрывище у нас надёжное, так что можете не шибко, значит, в портки срать. Ни одна, мать её, драная сука не подползёт близко. Даже мертвяки.

Укрепление и правда, напоминало небольшой деревянный замок. Всю территорию лагеря окружал зубчатый частокол с парапетом, по которому прохаживался десяток мужиков с луками. В центре расположилась двухэтажная бревенчатая башня, на вершине которой стояли ещё три лучника. Вокруг неё выстроили пяток неказистых, но просторных хат, меж которых виднелся сруб колодца. У дальней стены импровизированного замка стояли конюшни. Впрочем, полноценной постройкой назвать это было трудно — соломенная крыша на хлипких подпорках, несколько привязей, да большое корыто с водой.

— Неплохо они тут, эт самое, укрепились, — бросил Мика, — Ежели на штурм пойдем, то все поляжем.

— Неплохо, — кивнул ему Ронвальд, — Вот только людей у них немного.

— И, эт самое, то верно, — поддакнул Вигги, — Ежели они нас решат за яйца взять, так каждый поднимется. От старика, до бабы и малого дитя. Стоит им только в деревню войти, полетят стрелы из-за каждой ставни и каждого проулка. Там все и полягут, растудыть их.

Понятно. Значит, у них тут сложилось хрупкое равновесие сил, которое, до недавнего времени не могла нарушить ни одна из сторон. А Беррен… Капитан привёл всю деревенскую стражу прямо в руки бандитам. Впрочем, расклад сил поменялся уже в тот момент, когда ополчение вышло за ворота. Бандиты могли нам устроить кровавую баню, перестреляв всех до единого. Но не стали. Значит, ситуация с кровососом и впрямь серьёзная.

— Так. Пусть стоят тут. Не спускать с них глаз. Если хоть один из них начнёт по лагерю шляться, с каждого из вас, сучьих детей, шкуру спущу. А вы… — Брего повернулся к нам, — Не рыпайтесь. Для вашей же пользы. Пойду узнаю насчёт аудиенции.

— Аудиенции, — сплюнул Вернон, — Да кем этот головорез себя возомнил.

— Ты сам слышал, — криво ухмыльнулся капитан, — Бароном и властителем этих земель. Тем самым пропавшим сынком Де-Арне.

— Попридержи язык, — рявкнул один из стерёгших нас бандитов, — Он и есть законный наследник барона Бренфальского и родная кровь Де-Арне! Не тебе, черни, о нём дурно отзываться.

— Ну да, — скрестил на груди руки Беррен, — А вы, значит, знаменитая Бренфальская гвардия, доблестно прячущаяся в лесах своего сюзерена.

— Да пошёл ты, — сплюнул бандит, — Если бы не слово барона, отрезал бы я твоего петушка, засушил, и повесил тебе же на шею. Навроде, как, ожерелье.

— Языком болтать ты силён, — хмыкнул капитан, — Но спорим, что как до дела дойдет — ты первый из всей кампашки обделаешься в штаны.

— Убил бы, — сплюнул бандит, — Но не велено.

Не похожи они на простых бандитов, ох не похожи. Обычно лихим людям глубоко и искренне насрать на то, что там кем-то велено, а что нет. Перерезать глотку, забрать добро и пропить его в ближайшей корчме — это другое дело. А тут… Укрепления, люди, беспрекословно слушающиеся приказов атамана и его правой руки. Можно сказать, некоторое подобие военной организации. Может, конечно, главарь местный их и из сброда набирал, но выдрессировал — будь здоров.

— Насчёт обделанных штанов, — внезапно нарушил молчание один из людей Брего, — Ежели вы с атаманом сговоритесь, у нас к тебе просьба будет. Мы слышали, ты в таких делах понимаешь.

— В каких делах? — напрягся капитан.

— Да давеча опять было. Остьена кошмары, значит, преследуют. Дух баронессы во сне приходит и начинает его мучать, мол, за то, что струсил и не стал защищать её и прочую от отряда наёмников. Не бросился, значица, на пики ихние, а сбежал, когда исход боя разрешился. Он это, — бандит замялся, — каждую ночь в штаны серет. Мы поначалу над ним, значица, ржали, мол испугался какой-то бабы, да ещё и дохлой, но видать взаправду оно. Хуже ему становится. Бледный ходит. Почти не спит и не ест. Совсем его со свету драная сука сжить решила.

— Вот так-так, — задумчиво почесал подбородок капитан, — Это может быть интересно. Если он и вправду служил в Бренфальской гвардии, то наверняка может сказать, подлинный ваш барон или нет. Но, — продолжил он, уже заметно тише, — Может ведь и соврать в пользу атамана. Можно было бы, конечно, ещё, присовокупить к его слову, слово Одора, но… Он тоже лицо заинтересованное. Впрочем, есть один вариант. Вернон, Генри. Мне понадобится ваша помощь.

— В чём? — поинтересовался я, просто, чтобы поговорить. Молчать уже порядком надоело — полдня лишь ходил, да слушал.

— Придётся провести обряд полуночного покаяния, — продолжил капитан, — Человека, которого преследует злой дух, нужно ввести в транс. Некое подобие сна, где он сможет сам собой управлять. Там он испросит у призрака прощения.

— И он отстанет? — спросил Вернон.

— Не совсем, — покачал головой Беррен, — Он больше не сможет преследовать жертву во сне и вынужден будет переместится в реальный мир. И вот тут, дух можно будет отрезать от человека, к которому тот присосался.

— А наша роль в этом какая? — поинтересовался парень, — Мы в таких обрядах не сказать, чтобы, понимаем.

— Вам надо будет приготовить элексир, по рецепту, который я дам, — продолжил капитан, — Это некое подобие зелья… правды. Оно введёт Остьена в транс, в котором он сможет принести настолько искренние извинения, насколько это вообще возможно. Если, конечно, он действительно этого хочет. А заодно и спросим у него, взаправду ли атаман — отпрыск барона. В том состоянии он соврать не сможет.

— Насчёт элексира не беспокойся, — кивнул Вернон, — Сделаем. Только мне непонятно, чего такого важного в том, настоящий барон или нет. Ежели настоящий — так он ещё большая свинья, чем поддельный. Это же он бросил нас на милость наёмников и отдал Медовище на разграбление.

— Парень дело говорит, — снова подал голос Мика, — Ежели окажется, что он всамделешний, ему следует в гузно голову шестопёра затолкать.

— И провернуть разок-другой, — добавил Ронвальд, — Чтоб знал, как предавать своих людей.

— Ну тихо-тихо, — примиряюще поднял руки капитан, — Так уж случилось, что ежели мы сейчас начнём друг-другу былое вспоминать и за оружие похватаемся — то так все и поляжем.

— Тебе-то легко говорить, — возразил Мика, — Тебя не было, когда наших жен насильничали, а наши хаты грабили. Это же по евойному приказу. Бароновскому значит всё было. И теперь мы под его знамёна? Да ни в жисть.

— Ваш командир прав, — кивнул бандит, рассказавший нам про Остьена, — Ежели ссору затеем, то многие помрут. А недобитых кровопивец из монастыря сожрёт. Это хорошо, что вы понимаете. Значит, сговоритесь, как пить дать. И не придётся нам друг-дружке глотки резать.

— Не все будут рады такому союзу, — едва слышно сказал Беррен, и над небольшой импровизированной площадью, вокруг колодца, снова повисла тишина. Тишина, нарушаемая лишь ржанием лошадей, короткими криками команд и тяжелым стуком кузнечного молота. Конница, кузнец, разведка… Капитан очень сильно недооценил этих бандитов. Если выдать им доспехи, они ведь и впрямь сойдут за гвардию какого-нибудь небогатого барона. Да и эта халупа с натяжкой, но потянет на небольшой замок. Вот только… Судя по тому, что рассказывали про сынка этого барона — он малолетний имбецил, который просто физически не мог это организовать… И вряд-ли бы за таким пошли люди. Либо вернулся папашка, либо мы имеем дело с самозванцем, либо кто-то плотно подсел малолетнему пиздюку на уши и управляет им, словно кукловод марионеткой.

— Барон готов вас принять, — вновь раздался хриплый голос Брего, — Троих. Остальные останутся внизу. Тебя… — бандит презрительно сплюнул, — капитан. И ещё двух твоих людей. Выберешь сам. Сейчас. Барон нетерпелив. Ждать не любит.

— Тогда не будем медлить, — согласился Беррен, — Генри, Вернон — со мной. Остальные — ждите здесь.

— Так точно, — кивнул Мика, — Есть значица.

Мы неторопливо двинулись в сторону «цитадели», в сопровождении четырех бандитов. Брего шёл чуть впереди, освещая путь факелом. Солнце уже давно село, и на улице было довольно темно. На первом этаже башни, впрочем тоже. Помещение, заваленное почти доверху какими-то бочками и ящиками, освещали всего две небольшие жировые коптилки. В узком проходе, оставленном между ними, копошились несколько человек. Перекладывали и разбирали добро.

— Как думаешь, почему именно мы? — тихо поинтересовался у меня Вернон.

— Потому, что вы самые молодые и самые глупые, — ответил капитан, ничуть не переживая по поводу того, что вопрос был адресован не ему, — Остальные, если им приказано ждать — будут ждать. Даже если им это не нравится.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул я.

— Всегда пожалуйста, — совершенно серьёзно кивнул капитан, — Тебе вообще не следует обижаться. Сам подумай — я тебя знаю от силы неделю. Да, проявил в бою ты себя неплохо, но в остальном…

— Добро-добро, — оборвал его я, — Всё лучше, чем стоять внизу и ждать, чем всё кончится.

На втором этаже уже было просторнее. Лестница вела в некое подобие большой, хорошо освещённой залы, посреди которой расположился небольшой стол, с одного края заваленный свитками. С другого на нём расположилась небольшая чернильница, в которую было воткнуто перо, а за самим столом сидел… Мужик, лет тридцати на вид. Густая, чёрная борода, скрывавшая половину лица, длинные волосы, цвета воронова крыла, собранные в хвост и шрам, тянущийся от левого глаза через нос на правую щёку. Сам глаз был закрыт повязкой.

Мда уж. Если когда-то это и был юнец, то точно не «недавно». И в отличии от баронова сынка, решившего поиграть в солдатиков, этот хрен уже успел повидать некоторое дерьмо. А то и поразгребать его.

— Ждать долго не придётся, — раздался грубоватый, чуть хриплый голос, — Мы решим всё быстро. Здесь и сейчас.

Глава 21 «Первые успехи»

— Ты кто? — недоуменно уставился на него Вернон. Капитан предпочёл промолчать, лишь выжидающе уставившись на предводителя бандитов.

— Если верить обычаям, то сначала должен представляться гость, и лишь потом хозяин, — покачал головой одноглазый, — Ну да ладно. Милостью богов, барон Бренфальский и владетель этих земель — Виктόр Де-Арне.

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием масляных лампадок, да тяжелыми ударами молота, доносившимися с улицы. Виктор выжидающе смотрел на нас, явно ожидая ответной любезности. Но Вернон молчал, будто рыба, набравшая в рот воды, да и капитан не спешил с ответом, переваривая ситуацию. А я не достаточно хорошо разбирался в местных порядках, чтобы вмешиваться.

— Беррен. В прошлом капитан королевской гвардии. В нынешнем — капитан деревенской стражи, — выдержав паузу наконец сказал Беррен.

— А спутники? — с совершенно невозмутимым видом поинтересовался «Барон». Послужной список капитана его похоже, не шибко впечатлил.

— Генри безродный, — бросил я и покосился на Вернона. Парень всё ещё сверлил вожака бандитов изумленным взглядом и не спешил представляться, — И Вернон — деревенский травник.

— Безродный? — удивлённо поднял бровь барон.

— Ему память недавно отшибло, так что своего прошлого он не помнит, — пояснил капитан.

— Хмм… — Виктор задумчиво потёр подбородок, и совсем тихо добавил, — Ещё один. Зачастили они в последнее время.

Опа… Значит я тут не один такой «уникальный». И похоже, не я первый додумался до отмазки про отшибленную память. Интересно даже, что делали с теми, кто пытался рассказать своё реальное прошлое? Наверняка считали за сумасшедших или блаженных. В лучшем случае. В худшем, разблокировка одного очень интересного достижения…

— Ладно, к делу, — наконец сказал барон, возвращаясь за стол и кивая нам на широкую деревянную скамью стоявшую рядом, — Думаю, ваша разведка уже тоже заметила, что в руинах монастыря святого Джоана происходит что-то неладное.

— Да, — кивнул капитан, усаживаясь на скамью, — И это что-то называется «стригой».

— Стри… кто?

— Стригой, — повторил Беррен, — Он же в народе упырь или кровосос. Хотя кметы много кого так называют. Любую нежить, которая жрет трупы или живых людей.

— Понятно, — кивнул барон, вытаскивая из чернильницы перо и что-то записывая на чистый лист пергамента, — Мне докладывали, что ты в таких вещах разбираешься. Ну и? Что думаешь?

— Судя по тому, что твои молодцы не перестреляли нас ещё на тракте, — хмыкнул капитан, скрестив на груди руки, — то же самое, что и ты. Поодиночке мы с ним не справимся, и рано или поздно нас всех перебьёт целая стая стригоев. Вместе — есть шанс.

— Хорошо, что ты тоже это понял, — кивнул Виктор, — Я предлагаю заключить мир, по крайней мере на время. И вместе одолеть это чудовище.

— Мир — понятие растяжимое, — покачал головой капитан, — Всё зависит от того, на чьих он будет условиях. У тебя больше людей и они лучше обучены. У нас — меньше, но тоже хватает. Кроме того, из всех присутствующих только я знаю, как убить стригоя. «Силы» равны, «барон». И не думаю…

— Ты сейчас серьёзно? — перебил капитана Виктор, — Оглянись вокруг, — он указал рукой на толстые стены бревенчатой башни, хотя имел ввиду явно нечто большее, — Посмотри? Разве не видишь? Этот край уже захлебнулся в своей крови. Войска прошли по нему несколько раз. Один раз «победным маршем», забирая с собой провиант и молодых парней, пригодных к ратному делу. Другой — отступая, оставляя за собой горы трупов, банды дезертиров-налётчиков и стаи трупоедов. Они вытоптали поля, сожгли посевы, забили скотину. Забрали последнее, оставив всех здесь на голодную смерть. Ваша деревня — один из последних оплотов мира, посреди пепелища, оставленного войной. Бренфаль, Живица, Приречье, монастырь — всё разорили и уничтожили. Осталось только Медовище. Упитанная овца в окружении стаи голодных волков, каждый из которых только и ждёт, как бы откусить кусок пожирнее. Сколько вы ещё продержитесь с вашим крестьянским ополчением? — он ткнул пальцем в капитана, — Месяц? Два? Три? Может быть до зимы? — Барон развел руками, — Ты и сам знаешь, что рано или поздно к вам наведаются гости. А из твоих людей… Разве что этих двоих, — он указал на нас с Верноном, — Можно ещё обучить воинскому искусству. Остальные побегут после того, как прольётся первая кровь.

— Поясни… — удивлённо поднял брови капитан.

Барон немного помолчал, обведя взглядом зал.

— Всем выйти, — скомандовал он, — Кроме Брего.

Бандиты ни секунды не колебаясь, развернулись и отправились к выходу. Никто не возмущался и не переспрашивал. Выполнили приказ беспрекословно. Будто и не бандиты вовсе, а солдаты регулярной армии. Всё ещё действующей.

— Мы знаем, что на самом деле произошло в Живице. Мы знаем, кто убил наших ребят, — он поднялся из-за стола и исподлобья посмотрел на каптана, — Брего всё видел. Своими глазами.

— Сначала я нашёл трупы, сброшенные в колодец, — бандит сделал шаг вперед. Под его плащом что-то шевельнулось. Будто рука легла на рукоять кинжала. Дерьмо. А мы-то безоружные, — Потом прошёл по следам. Нашёл наших лошадей, повозку с раненным человеком, горой оружия и двумя полудурками, обнюхавшимися пыльцы кровоцвета. Сложить два и два было не трудно.

— А почему… — начал было я, но Брего меня перебил.

— Я не убил вас, когда была такая возможность, — равнодушно пожал плечами бандит, — А зачем? Зла мы на вас не держим. В конце-концов, если бы победили наши парни — это вы бы валялись сейчас там, на дне колодца. Кроме того, мы не хотим устроить бойню между нашими и вашими, — он бросил на капитана короткий, но крайне выразительный взгляд и продолжил, — Так что пришлось объяснять остальным, что это не твои молодцы порезали ребят, а этот кровопийца задрал их. Благо, тварь потом действительно наведалась туда и выпила трупы дос…

— Вы отсекли им головы? Сожгли тела? — капитан перебил Брего, не став дослушивать его рассказ.

— Нет. Но они и так были мертвы, так что зачем…

— Дерьмово, — Беррен нервно потёр подбородок, — Очень дерьмово. Теперь вместо одной проблемы у нас их шесть. Каждый из выпитых скоро станет новым стригоем. Не таким сильным, как вожак стаи, но сноровки у них хватит, чтобы разорвать наших бойцов вклочья. Процесс трансформации займет неделю, восстановления — ещё столько же. Нужно успеть убить вожака до того, как остальные встанут на ноги.

— Значит, убьём, — кивнул барон, — Но сперва…

— Ты не сын Де-Арне, — внезапно подал голос Вернон, — Он был моложе лет на десять и…

Я со всей силы толкнул парня в бок. Так, что у него перехватило дыхание. Зараза. Как же не вовремя он решил открыть свою варежку. Сейчас «барон» взбесится и нас всех тут прирежут.

— И избалованным идиотом, — ухмыльнулся Виктор, доставая откуда-то из под стола несколько кубков и тёмную, запылившуюся бутылку, — Впрочем, судьба его незавидна. Мне, как можно заметить, повезло несколько больше, — он кинул на нас короткий взгляд, откупорил выпивку и продолжил, — У нас с Ансеном был один отец, но разные матери. У «брата», да сжалятся боги над его душой — благородная баронесса. Моя же — простая кухарка во всё том же Бренфальском замке.

— Бастард, — тихо сказал я, внезапно вспомнив, как называли таких «детей» в реальном средневековье.

— Следи за языком, — рявкнул Брего, делая ещё один шаг в нашу сторону, — Не то…

Спокойно, Брего, — примиряюще поднял руки барон, — Он прав. Так называют таких, как я, в высшем свете. Это не оскорбление и не попытка унизить — скорее констатация факта. Но, как ни странно, но у старого Барона хватило мужества и чести признать отцовство, несмотря на скандал, который ему закатила супруга. Так, я стал частью этой весёлой семейки. Официально, у меня даже гербовая бумага есть, за подписью его высокоблагородия, — Барон разлил по кубкам тёмную жидкость и пододвинул четыре из них к краю стола, — Но по праву наследования я был последним в очереди. Мне не причиталось ничего из того, что было у отца, пока был жив брат и баронесса. Да я в общем-то ни на что и не надеялся, пока не началась война. Тогда я ушел вместе с королевской армией во главе Бренфальского отряда. В бою был шанс проявить себя и получить от короля собственный надел. Но…

— Вы проиграли, — продолжил за него капитан, принимая кубок. Мы последовали его примеру, хотя пить не спешили. Мало ли что он туда подмешал. Брего тоже взял себе один.

— К несчастью — да, — подтвердил Виктор, — «отец», — барон сделал особый акцент на этом слове, будто хотел подчеркнуть своё родство, и в то же время полное отсутствие уважения к умершему родичу, — погиб во время битвы у Геннуинского моста. А я с остатками отряда вернулся домой. И увидел тут сожжённый замок, да разорённые деревни. Баронессу… — он отхлебнул из своего кубка, утер усы тыльной стороной ладони и продолжил, — какие-то суки вывесили на воротах Бренфаля. Тело «брата» мы нашли позже. Его разорвали трупоеды. По правде говоря, я бы и не узнал что это он, если б не голова. Её почему-то твари не тронули. Вообще. Даже они, видать, побрезговали.

— А почему ты к старосте не пошёл? — поинтересовался Беррен, — Наверняка тебе и твоим людям нашёлся бы угол в Медовище.

— А я пошёл, — ухмыльнулся Виктор, — Я и те десять человек, которые вернулись со мной с войны. Тебя кстати в деревне тогда не было.

— Был, — поправил его капитан, — Но встать ещё не мог, — он поставил бокал на скамью, наклонился и поднял штанину, демонстрируя импровизированный протез, — Мне отпилили ногу незадолго после того, как королевская армия выдвинулась в поход.

— Ну вот. И он мне заявил, мол теперь это свободные от всяческих хозяев земли, а он — не потерпит над собой сюзерена. После чего выставил нас за ворота.

— И вы решили отомстить? — капитан отпил из бокала, — Перекрыли все торговые пути, начали убивать наших людей, которые пытались добраться до Деммерворта. Как это трогательно.

— Нет, — безапелляционно отрезал барон, — Не отомстить. Я решил взять то, что моё по праву. Моё, а не этого грёбаного короля или вашего надутого старосты. А на тему убийств… Думаю, вас ждёт один приятный сюрприз. Но об этом позже.

— Так почему не возьмёшь своих молодцов и просто не заявишся в деревню, — не выдержал Вернон. Кажется, насчёт «самых дурных» Беррен был прав. Как минимум наполовину. Зараза, кто ж его за язык то тянет?

— Я, по-твоему, идиот? — нахмурился Барон, — Ну вот заявимся мы в деревню. И дальше что? Обязательно найдется пара горячих голов, которые захотят нас убить. Мои парни тоже в долгу не останутся. И в итоге всё утонет в крови. Быть может, мы даже победим, вырезав всю деревню. А дальше что? На карте ничейных земель появится ещё одно сожженное селение.

— Проще говоря, ты не хочешь править на пепелище, — подвел итог капитан.

— Именно, — кивнул барон, — Не хочу править на пепелище. А ваш староста мне мешает. Вот я и подумал, что неплохо бы, обсудить это дело с кем-то более разумным. Глядишь, — он широко улыбнулся, — Нам удастся избежать лишней крови.

Мда. А парень то хитёр. Он так гладко сейчас всё изложил, так свёл все концы в одну точку, что у капитана просто не будет иного выбора, кроме как согласиться. Таким образом ополчение в скором времени перейдет на сторону барона, а у старосты останется ровно три выхода: собрать манатки, все накопленные сбережения и сбежать, сдаться на милость победителя и принять Виктора, как своего сюзерена, и последний… Умереть.

— Не в моих правах решать такие вопросы, — покачал головой Беррен, — Я здесь чужой. Я не жил с этими людьми и не могу представлять их интересы. Не знаю, чего они хотят.

— Зато я знаю, чего хочешь ты, — надавил Виктор, — Чего хотим мы оба, пускай и по разным причинам, — он сделал небольшую паузу, — Чтобы как можно меньше людей пострадало. Подумай над этим. А когда мы разберемся со всеми проблемами — у меня будет свободно место …. Конечно, это не должность командира королевской гвардии, но с твоей ногой, — барон на секунду замялся, — Скажу прямо, на такое рассчитывать было бы трудно.

Зараза. Он ещё его и купить пытается. Хитрожопый ублюдок. А ведь капитану нет смысла отказываться. Люди останутся целы, сам он будет при хорошей должности, а там… Какая разница, кто сидит сверху — жадный староста или властолюбивый Барон? Последний, может быть даже лучше. Он, по крайней мере, заинтересован в процветании этих земель, а староста в любой момент может взять деньги, накопленные с торговли зерном, и свалить куда-нибудь в другое место. В тот же Деммерворт, например.

— Я подумаю, — уклончиво ответил капитан.

— Хорошо, — хлопнул кулаком о ладонь Барон, — Понимаю, нужно время. Но прежде чем вы уйдёте, нам нужно уладить ещё несколько вопросов.

— Да. Стригой, — кивнул Беррен, — Мои люди будут готовы через три дня.

— Мы готовы хоть сейчас, — ответил Виктор, — Но сначала надо провести разведку. Узнать, сколько там сектантов, в каком состоянии осушенные, а не соваться очертя голову, — барон отхлебнул вина, ухмыльнулся и продолжил, — Как вы на кладбище.

Ну да. Получается, они всё это время за нами следили. Понятно тогда, как бандиты так хорошо организовали засаду. Остаётся только гадать, сколько ещё у них в округе ушей. А может информатор сидит и в самой деревне.

— Ладно, — согласился капитан, — Ещё вопросы есть? Или мы можем идти.

— Есть ещё кое-что, — остановил его Виктор, — Дело в том, что у нас с некоторых пор проблемы с припасами. Пока ещё получается выскребать крохи, но скоро парни начнут пухнуть от голода. Вряд-ли у меня получится удержать их от похода в деревню в таком случае.

— Вежливый грабёж, — хмыкнул Беррен.

— Не грабёж, а обмен, — поправил его барон, — Так случилось, что у нас есть порядочные запасы алкоголя. А у вас, как я слышал, с ним большие проблемы. Зерно, в обмен на вино и хмель. Это честная сделка.

— Идёт.

— Ну хорошо, — ударил кулаком по столу барон, как бы подводя итог разговора, — Завтра утром я вышлю две повозки с товаром в деревню. Вы поедете с ними. А до утра — будьте моими гостями. Ночью по лесу передвигаться небезопасно.

Можно было выдохнуть. Переговоры завершились и завершились успешно. Пускай и без моего участия. Будет неплохо, если местным всё-таки удастся договориться между собой и дорога на Деммерворт снова будет открыта. Я порядком засиделся в этой дыре, и чем дольше задерживаюсь — тем сильнее увязаю в местных дрязгах. Вон уже и барон с подручным имеют на меня неплохой компромат. Достаточно сказать им хоть слово своим людям — и меня растянут на дыбе. А мне… Остается только надеяться, что до этого не дойдет. Надеяться и собирать информацию.

— Прошу прощения, — решил я озвучить внезапно пришедшую в голову мысль, — А вы часом не знакомы с таким человеком как Роланд Алерейский?

— Роланд Алерейский… — удивлённо повторил барон, — Да, это имя мне известно. Но возникает вопрос, откуда оно известно тебе.

— Не помню, — соврал я, — Мне память отшибло и единственное, что осталось в голове — это имя. У меня вроде бы было к нему какое-то дело. Возможно, он сможет дать мне какие-то зацепки к моему прошлому.

— Да-да, понял тебя, — барон взял чистый лист пергамента, достал перо и начал что-то быстро строить, — Не ты первый с такой проблемой. Так, сейчас… — он подул на пергамент, свернул его в трубочку и засунул в небольшой кожаный футляр. И запечатал его. Перед глазами появилась надпись:

Навык «Дипломатия» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 220 очков опыта.

— Вот, — он протянул футляр мне, — Как окажешься в Деммерворте, передай это письмо хозяину хмельной ивы. Это такой постоялый двор. Он подскажет тебе, что делать дальше.

— Благодарю, — я взял футляр, пожал барону руку и направился вслед за остальными. К выходу. Кажется, в моём деле наконец-то наметились первые успехи.

Глава 22 «Возвращение»

— Дался тебе этот Роланд, — сплюнул Вернон, когда мы вышли на улицу, — Оставался бы лучше с нами. Всё одно, пока война не закончится, дел тут будет невпроворот.

— Этот Роланд может дать мне зацепки к моему прошлому, — соврал я. Мда. Столько раз приходится вешать людям лапшу на уши, что я уже скоро и сам поверю в свою брехню. Правда, оно может и к лучшему. В таком случае на пиздеже меня будет куда сложнее поймать.

— Иногда прошлому лучше оставаться в прошлом, — угрюмо бросил капитан.

Парни были там же, где мы их оставили. Почти. Они развели костёр неподалёку от того места, и что-то оживлённо обсуждали с несколькими бандитами. Над костром висел котелок, в котором аппетитно булькало какое-то варево.

— Ну шо, — обернулся на нас Мика, — Зховорились?

— Вроде того, — ответил ему капитан, подсаживаясь на свободное место. Брего что-то шепнул ему на ухо и отправился к воротам «замка». Проверять караул, не иначе.

— Ну, вот и славно, — сказал один из бандитов, — У нас то, ентож… Крови то тоже никто не хочет в общем.

Второй бандит протянул нам с Верноном глубокие деревянные миски и молча кивнул на котёл. Мол, набирайте.

— Житьё у нас тута небогатое. Но, что имеем — тем поделимся, — добавил третий, — Сами понимаете, с леса такую ораву ртов прокормить сложно. Тем более, что солдатня ещё когда в ту сторону, — он махнул рукой в направлении частокола, — шла, всю дичь почти распугала и повырезала. Да и трупоеды потом тоже постарались. Ониж енто. Не только на трупы харчуют, но и ежели зайца или оленя поймают — жрут его за милую душу.

— Мы заметили, — угрюмо бросил я, проводя пальцами по распоротой щеке. Место шва вздулось, и снова начинало противно ныть. Из глубины раны сочилась сукровица. Дерьмо. Как бы заражение крови не получить и не свалиться, как тот же Тур.

— Это тебя так на кладбище подрали? — поинтересовался первый бандит. На лицо все трое были похожи. Одинаково грязные, заросшие и кутающиеся в какие-то лохмотья. Наверняка, когда-то это были добротные стёганки, но из-за долгой носки они порядком поистрепались. Нитки подгнили, и некоторые швы уже начинали расползаться. Правда людей барона это не сильно волновало. Во мраке ночи, едва-едва разгоняемом костром, их можно было различить, разве что, по цвету повязок, спущенных на шею. У первого там болталась зелёная тряпка, у второго — красная, а третий нацепил на себя иссиня-черную. Ну чтож. Будете значит, зелёным, красным и чёрным.

— Ага, — ответил за меня Мика, — Он там почитай в одиночку с трупоедом сошёлся. Без копья — с ножиком одним. Но завалил, таки, гада.

— Ну хорош заливать, — перебил его Вигги, — Тот урод был тощий, да и копьями его истыкали перед этим.

— Но ему ик… Это самое… Хватило значит, сноровки и живучести — вырваться и раскидать четверых му-у-у… мужиков, — возразил Ронвальд. Этот своим привычкам, похоже, не изменял. Даже тут умудрился найти алкоголь и ужраться им в сопли.

— Силён, уважаю, — кивнул зелёный, — я бы это… Честно признаться — зассал вот так, один на один с монстром выходить.

— Да Генри вообще…Муж… Ик… Что… На… — Ронвальд не договорил. Его сложил пополам внезапно подкативший приступ рвоты. Пьяница упал на колени и залил землю содержимым своего желудка. Попробовал отползти, но запутался в руках и попросту рухнул рядом. По лагерю раскатился заливистый храп.

— Вот пьянь, — пнул его Мика, — Опять нажралси, а мне его тащить потом. Слыш это, капитан. А может его тут, до утра оставим? Ну, енто… В воспитательных целях.

— Ночи нынче холодные, — возразил бандит в красной повязке, — Замёрзнет он тута. Лучше в хату отнести.

Капитан молчал. Он вообще не обращал внимания ни на бандитов, ни на своих людей. Сидел и смотрел куда-то в ночь, безучастно помешивая в своей миске уже остывшую похлёбку. Похоже, слова барона заронили в его душу большущее зерно сомнение, которое уже успело проклюнуться и дать побег. А может, недавние события разбередили ему старые, но всё ещё не зажившие раны. Кто знает…

— Он прав, — я решил взять ситуацию в свои руки, — Не дело это, своего так бросать. Оттащим в хату, а там, утром, разберёмся, что с ним делать. Выгребные ямы, например, пусть чистит. В воспитательных целях.

— Золотарём, побудет, значица, — хмыкнул Мика, — Хорошо бы, да только больно быстро управится. У нас яма то всего одна — возле старостиного дома. Он там себе сидуху обустроил…

— Всё-всё, достаточно, — оборвал его я, не желая выслушивать ещё одну охуительную, но абсолютно бесполезную историю. По правде говоря с тех пор, как мы вышли из замка все мои мысли были лишь об одном — о письме, которое вручил мне барон. То, что в нем написано, само по себе могло пролить свет на многие вопросы. Вот только его футляр, как назло, был запечатан гербовой печатью. Если я её сломаю, то тот корчмарь, к которому меня отправил барон, увидит, что письмо было вскрыто. И, скорее всего, потеряет ко мне всяческое доверие. Восстановить вряд-ли удастся. У каждой гербовой печати уникальный рисунок, потому их довольно трудно подделать. Разве что мне получится найти умельца, который по отпечатку на воске вырезать поддельную печать, но это сильно вряд-ли. Уж точно не в Медовище.

— Мы кстати, — прервал молчание бандит в чёрной повязке, — Завтра вас сопровождаем, в деревню то.

— Да… — мечтательно протянул «красный», — Сука, хоть на девок погляжу. Почитай, не видел четыре месяца уже.

— Ты, конечно, гляди, если хочешь, — ответил ему «зелёный», — А я вот пощупаю с удовольствием. Зажму где-нибудь в уголке, а она будет пищать, извиваться…

— Ага. Я даже знаю одну достойную кандидатуру, у которой мужика давно не было, — хмыкнул я, — К Ионе загляните. Можете хоть втроём сразу. Она против не будет.

— Тьфу на тебя, — сплюнул бандит в чёрной маске, — Всем же известно, что она порченная. Пустила к себе хер знает кого, да ещё и ребёнка потом убила. Не, я к ней не пойду. Боги проклянут.

— А мне плевать, — махнул рукой «красный», — Порченная, не порченная. Оприходую и такую. Лишь бы всё нужное на месте было.

— Я с тобой, — хмыкнул «зеленый», — Тем более деваха нам должна быть благодарна. Мыж отомстили за её поруганную честь. Эхх… Как тот купчик заливался. Как вопил, когда мы его резать на полосы начали.

— Визжал, как порося, — подтвердил «чёрный», — Особенно, когда мы ему стручок отчекрыживали.

Мать… Да это мясники. Психи ёбаные. Вот те раз… А поначалу казались неплохими мужиками. Простоватыми, но добродушными. Да грабили торговцев и перекрыли тракты, но ведь то из нужды. Кому в разорённых землях легко живётся? Нет… Не зря Беррен называл их именно бандитами. Он, похоже, знает, куда больше, чем мы.

— Уже поздно, — наконец подал голос капитан, откладывая миску в сторону. К еде он так и не притронулся, — Покажите нам, где заночевать.

— Та вон, — «красный» кивнул на крайнюю хату. У неё у единственной из трубы не курился дымок, — Она сейчас свободна — парни, жившие там, ушли на разведку к монастырю. Постелей нет, но есть солома. Не роскошно, но ночь перекантоваться — самое то.

— Благодарю, — сквозь зубы процедил капитан, встал, кивнул нам на храпящего Роланда и прихрамывая, заковылял к хате. Нам не оставалось ничего другого, кроме, как последовать за ним.

Как только за спиной захлопнулась дверь, апатию капитана, как ветром сдуло. Он тут же принялся отдавать распоряжения:

— Вернон, Генри — поищите тут какой-нибудь засов или что-то, что можно использовать вместо него. Мика — оттащи эту пьянь в дальний угол и заступай в караул. Если хоть кто-нибудь из них приблизится к хате — буди всех.

— Что происходит, — поинтересовался я, пытаясь предугадать ход мыслей Беррена. Конечно, последние откровения мужиков у костра мне тоже не шибко понравились, но… Еслиб они хотели нас убить — могли бы это уже десять раз сделать.

— Не хочу, чтобы нас застали со спущенными штанами, — пояснил капитан, распутывая шнуровку своей стёганки. У неё с внутренней стороны оказались закреплены четыре небольших ножа. Как оружие открытого боя они, конечно, никуда не годились, но вот пырнуть вражину из-за угла — самое то. Или когда он думает, что ты безоружен и не ожидает атаки.

— Я не доверяю людям барона, — продолжил Беррен, — Сейчас они ничего не имеют против нас, а через час или два парочка каких-нибудь лихих молодцов решит сделать своему предводителю «подарок» в виде наших голов. Лучше поберечься.

Нечто, похожее на засов, нашлось достаточно быстро. Это был чуть подгнивший, но всё ещё крепкий обломок доски. Мы кое-как приладили его к двери и наконец-то смогли выдохнуть. День и впрямь выдался напряженным. Бойня на кладбище, засада бандитов, разговор с бароном и три психопата, в виде вишенки на этом дурно пахнущем торте.

— Мика, Виги, Вернон и Острид — разбирайте ножи. Генри, мы с тобой обойдемся без оружия, — сказал капитан, немного помолчал и добавил, — От нас с тобой больше прочих будут ожидать нападения. Мика, ты дежуришь сейчас, Виги — через пару часов его сменишь. Так всё, давайте на боковую.

Ночь, вопреки опасениям капитана прошла спокойно. Лишь под утро, когда я заступил на пост, возле нашей хаты покрутились те трое в масках. Но и они вскоре отправились по своим делам. И только Ронвальд отличился. Вскочил посреди ночи и начал орать что-то про голых гномов, которые куда-то бегут. Утихомириваться он никак не хотел, так что пришлось его успокаивать хорошим ударом по голове.

Когда мы вышли во двор, там уже стояли три телеги, запряженные лошадьми. На первой расположилась троица бандитов, с которыми мы столкнулись вчера у костра. Вторая пустовала, а вот на третьей…

— Нед, Мелисса, Орианна, Робин, — крикнул Мика, подбегая к ней, — Мы уже похоронить вас успели!

— Рановато, — хохотнул один из мужиков, пытаясь встать на ноги. Получалось у него это паршиво. Все пленники были истощены настолько, что ходить они уже не могли.

— Ваших людей мы не тронули, — Обратился барон к капитану. Никто и не заметил, как он к нам подошел, — Надеюсь, вы проявите ответную любезность и вернёте наших парней обратно в целости и сохранности.

— И с зерном, — добавил капитан, — Уверяю тебя, барон. Твоим людям вред причинять никто не собирается.

— Ну чтож. Тогда доброй дороги, — кивнул Виктор, а затем скомандовал, — Мужики, верните им оружие!

Дальше медлить смысла не было. Мы погрузились на телеги и отправились в путь. Ехали молча. С бандитами, после вчерашнего, общаться никому особо не хотелось, а освобожденные пленники были просто не в том состоянии, чтобы вести долгие дискуссии.

Завязывать глаза нам в этот раз не стали, да и в качестве «эскорта» отправили всего троих человек, если не считать Остьена — дезертира, который раньше служил в Бренфальской гвардии. Его капитан тоже взял с собой, объяснив, что в деревне с проклятием будет разобраться куда как проще. Барону не стоило знать, что на самом деле его везут на допрос, почти что под сывороткой правды.

Но, похоже, Виктор начинал нам понемногу доверять, и ни о чем подобном не подозревал. Хотя мне всё происходящее не шибко нравилось. Слишком удачно оно складывалось. Слишком красивую песенку нам вчера напел барон. Не исключено, что он, как и капитан, ведёт какую-то двойную игру. А меня угораздило влезть между ними. Как между молотом и наковальней. Зараза…

Встречать нас вышла вся деревня. Люди толпились по обочинам дороги за спинами бойцов ополчения. Те же, в полной боевой выкладке и с копьями наперевес выстроились в две шеренги, образуя довольно широкий коридор, по которому как раз могли проехать повозки с припасами.

Но стоило нам подъехать к воротам, как приветственные крики сменились тяжелым, напряженным молчанием. Народ разглядел, кто сидел на козлах первой повозки. Те, кто ещё вчера, были врагами, сейчас заявились в деревню, словно союзники.

— Я-то думал, гостей принято встречать хлебом-солью, а не стеной копий — гоготнул один из бандитов. Кто именно, у меня разобрать не получилось.

— Гостей принято. А разбойников встречают петлёй! — раздалось откуда-то из толпы.

— Спокойно-спокойно! — Беррен встал, оперившись на высокий деревянный борт, и повысил голос, — Мы заключили с их главарём временное перемирие. Эти люди нам не враги.

— И более того, — добавил бандит, — Мы освободили всех ваших, кого поймали в лесу или на тракте. В знак будущей дружбы, — он указал на последнюю повозку.

В толпе раздалось несколько изумлённых, и в то же время радостных возгласов. Пятеро человек подбежали к последней повозке и помогли бывшим пленникам слезть с неё. Местные уже и не надеялись увидеть своих родных живыми. Но сразу за этим небольшим оживлением вновь повисла напряженная тишина.

— Мы это кто? — из толпы вперед вышел невысокий бородатый мужичок. В руках он держал вилы, — Я с ними ни о чем таком не договаривался. Эти собаки сына моего убили.

— Мы никого не убивали, — возразил бандит.

— Тогда где он? Среди пленных его нет!

— И моего пацана нет, — вперёд вышел кузнец.

— Яшку тоже убили, ироды?! — заплакала какая-то женщина.

Обстановка накалялась. Толпа качнулась вперёд и если бы не строй ополчения, уже бы выплеснулась на дорогу, окружив повозки.

— Убийцы! — закричал кто-то. О борт передней повозки ударилось несколько увесистых камней.

— Люди, послушайте, — вновь заорал Беррен, пытаясь перекричать гул толпы, — Если мы сейчас нарушим мир, то все погибнем. Вы этого хотите? Остановитесь, пока не поздно.

— Да они его купили!

— Много тебе пообещали, а? «Капитан»?

— Не стыдно убивцев защищать? Мы много от них настрадались.

— Да он чужой, пришлый. Плевать ему на наши проблемы. Пообещали бандиты деньгу, он и побёг к ним!

Успокоить людей не удалось. И дело, похоже, шло к большой драке.

Глава 23 «Средневековое правосудие»

Толпа гудела и потихоньку наступала. Её всё ещё удерживал строй ополчения, но бойцы в любой момент могли отступить, оставив бандитов на растерзание разъярённых жителей.

— Ополчение — стена копий вокруг первой повозки! — рявкнул капитан, обнажая меч, — Стража, ко мне.

— Это что ж, ради этих упырей я против своих идтить должен? — крикнул один из бойцов, поворачиваясь к Беррену, — Да ни в жисть! — он демонстративно кинул на землю копьё и сложил на груди руки.

На несколько мгновений повисла гнетущая тишина. Люди ждали. Ждали реакции капитана или кого-то из городской стражи. Но второй ход остался за другим бойцом из ополчения.

— Ингвар дело говорит, — крикнули из противоположной шеренги, — Чтож это мы должны ради этих душегубов своим гузном рисковать и супротив своих воевать? Нет, капитан, иди ка ты нахер. Тебе надо их защищать — ты и защищай, — на землю упало ещё одно копьё. За ним ещё одно. И ещё. Строй ополчения начал ломаться. Люди бросали оружие и просто расходились в стороны, оставляя нас один на один с беснующейся толпой.

— Стража, за мной, живо! — взревел красный, как рак, Беррен, с трудом доковыляв до первой повозки и вставая возле козел. Мы с Верноном спрыгнули следом и обнажили оружие. Было страшно. Но на краю сознания всё крутилась отчаянная мысль… Слабая, едва теплящаяся надежда, что в десять мечей можно их разогнать. Поранить двух-трёх, а остальные сами разбегутся. Но в следующее мгновение она прахом развеялась по ветру.

— Извини, Беррен, — позади нас раздался голос Мики, — Ты хороший мужик и я не имею на тебя ничего дурного, но супротив своих не пойду, — Он спрыгнул с повозки и под одобрительные крики людей присоединился к толпе. Спустя пару секунд его примеру последовали и остальные стражники. Мы остались втроём, против целой деревни.

— Что будем делать, — тихо спросил Вернон, поудобнее перехватывая топор, — Со всеми мы точно не сдюжим.

— Тянем время, — скомандовал капитан, — Пока это единственное, что мы можем, — Он повернулся к толпе и громко добавил, — Люди, неужели вы убьёте гостей у порога собственного дома? Неужели возьмёте грех и проклятие на душу?

— Проклятие? — рявкнул кто-то из толпы, — Да боги нам только спасибо скажут, если мы избавим мир от этих душегубов!

— Пошто ты их защищаешь, капитан? Сколько они тебе заплатили? Генри, Вернон, а вы?

— Да они чужаки! — крикнул другой голос, — Будут драться за тех, кто больше платит. Один ученик чёрно…

— Чернокнижницы! Ведьмы! — поддакнули ему.

— Верно! А другойвообще хер поймешь кто. Наёмник, которому насрать, кто ему платит. Такой же убивец!

— Убивец — убивец — убивец, — заревела толпа, качнувшись вперёд.

Я поудобнее перехватил меч и начал оглядываться, ища пути к отступлению. Сейчас распалившиеся люди готовы были растерзать любого, кто встанет у них на пути. Даже того, кто не так давно рисковал собственной шкурой, чтобы они могли поберечь свои задницы.

Руки дрожали. По спине прокатилась струйка холодного пота. На лбу выступила испарина, а наспех зашитая щека вновь противно заныла. Мысли лихорадочно метались ища выход из сложившейся ситуации и не находили его. Сейчас я для этих крестьян чужак. Такой же враг, как и сидящие на повозке бандиты. И они меня вздёрнут рядом с головорезами без каких либо зазрений совести.

Выход был только один. Перейти на сторону взбесившегося народа. Но… Зараза. Бросить капитана один на один с этими уродами не позволяла совесть. Вроде бы я ему ничего особо уже не должен, но всё-таки он меня спас, да и к делу, как-никак, пристроил.

— На телегу! Быстро! — рявкнул Беррен, с трудом карабкаясь на козлы. Кольцо толпы сомкнулось. Она подступала всё ближе. Следом за капитаном в одно движение наверху оказался Вернон. А я… Я не успевал. Разъярённые крестьяне были уже в метре от меня. В борт повозки воткнулись вилы.

Я сделал шаг вперёд. Короткий выпад и взмах. Толпа отшатнулась и возмущённо загомонила. Удар не попал по людям, но немного остудил их пыл.

— Давай залезай! — рявкнули откуда-то сферху, и в следующее мгновение руки, вцепившиеся мне в плечи и спину, буквально затащили меня внутрь повозки.

— Факелы, факелы тащи, — крикнул кто-то в толпе.

— Самострелы давайте! Сейчас мы их…

Дерьмо. Похоже эта повозка станет сейчас нашим погребальным костро…

По краю шлема проскрежетал брошенный камень. Проскрежетал и с грохотом упал на ящики со спиртным. Второй камень ударился о борт повозки. Третий просвистел высоко над нашими головами и упал на толпу с другой стороны.

— Что делать будем? — ещё раз спросил ошалевший от происходящего Вернон. Бандиты пока что молчали. Только хищно ощерились, достав мечи и кинжалы. Без боя они тоже сдаваться не собирались.

— Отбиваться, пока хватит …, - Беррен не договорил. Увесистый булыжник угодил прямо ему в грудь, заставив с глухим стоном опустится на ящики. Броня смягчила удар, но воздух из лёгких булыга всё равно умудрилась выбить.

— Бей их, ребята! — толпа с рёвом качнулась вперед и облепила повозку. Один смельчак схватился за её край и попытался вскарабкаться наверх. Вернон размахнулся, и уже хотел было обрушить ему на макушку остриё своего топора, но я его опередил. Вывернув руку так, чтобы удар пришёлся плашмя, я со всей силы саданул почти залезшего к нам мужика по голове. Он охнул, закачался, разжал руки и грохнулся назад. Прямо на головы клокочущей толпы.

Внезапно, в голове промелькнула идея. Мысль, как оттянуть неизбежный конец.

— Что в ящиках? — рявкнул я, пытаясь перекричать толпу.

— Ядреный самогон! Почти спирт, — заорал в ответ один из бандитов, примеряя подошву своего сапога к лицу ещё одного, наиболее смелого мужика.

— Кидайте бутылки по кругу, в метре от повозки! Живо!

Задавать вопросы никто не стал. В толпу тут же полетели пузыри с самогоном. Некоторые попадали в крестьян и обливали их с головы до ног. От других люди умудрялись увернуться и они разбивались о землю. Толпа чуть рассеялась, получив неожиданный отпор и давая мне пару секунд, чтобы осуществить задуманное. Зараза. Сейчас вся деревня узнает, кто я такой на самом деле. Ладно. Похер. Они всё равно меня уже хотят повесить.

— Удерживайте их. Дайте пару секунд, — скомандовал я и сосредоточил взгляд на небольшой лужице, натёкшей из разбитой бутылки. Щелчок пальцами и над жидкостью вспыхивает небольшой огонёк, почти сразу перерастающий в ревущее и рвущееся вверх пламя. Разворот. Взгляд цепляется за облитого крестьянина. Под его ногами еще одна лужа. Зараза. Надеюсь этот придурок успеет убежать. Щелчок. Снова маленький огонёк, торопливо ползущий вверх. Отчаянный крик, переходящий в вой.

— У них колдун. Блядский колдун! — орет кто-то в толпе. Люди бросаются врассыпную. Поворот. Взгляд выхватывает ещё две лужицы. Надо успеть. Я так никогда не делал, но… Щелчок. Начинают потрескивать и плеваться ещё два огонька. Голову пронзает острая, нестерпимая боль, а ноги подгибаются от усталости. Всё, на что хватает сил, упасть на ящики рядом с мотающим головой капитаном и с трудом выдохнуть.

— Всё. Я всё.

Вокруг телеги бушевало кольцо пламени. Выли и катались по траве несколько охваченных огнем людей. Кметы, столпившиеся вокруг, пытались сбить с них пламя. Я выиграл минуту. Максимум две. А после — нас растерзают.

— Это всё Вернон! — крикнул кто-то, — Ученик чернокнижницы! Надо было спалить его на костре вместе с этой сукой!

— Сжечь! — прокричали в ответ, — Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Пламя медленно угасало, а вместе с этим всё больше смелела толпа. Над головой со своистом пронёсся толстый арбалетный болт. Другой ударил в борт повозки с противоположного края.

— Продолжайте кидать! — тихо бросил я, пытаясь подняться, — Так мы продержимся ещё немного.

Голова гудела. Мир перед глазами плыл и двоился. Из носа текла тонкая струйка крови.

В сторону толпы полетело ещё несколько бутылок. Почти погасшее пламя вновь взметнулось вверх, но в его стене уже образовалось несколько крупных брешей. Снова просвистел арбалетный болт. Скользнул по наплечнику и воткнулся в один из ящиков, вынудив меня спрятаться за высоким бортом повозки. Момент истины был всё ближе.

— Молчать! — по улице раскатился низкий грубый бас, — Что за хуйня у вас тут?

— Так это… Господин староста, — судя по голосу это был Мика, — Тут такое дело…

— Эти уроды убивцев защищают! А ещё у них как его… этот…

— Чёрнокнижник! Нас пытался пожечь!

— Я вижу, что защищают, — рявкнул староста, — Я спрашиваю, какого хуя ты не с ними?

— Так что ж, мне это надо было с чужаками супротиву своих… — начал было возражать Мика и не договорил. Староста внезапно шагнул вперёд и со всей силы ударил его в челюсть. Спустя секунду стражник, издав глухой стон, упал на землю, как подкошенный.

— Люди, — крикнул Одор, — Вы все меня знаете. Я родился и вырос в этой деревне. Прожил здесь, почитай, уже шестьдесят лет. Если вы не доверяете их слову, то прислушайтесь к моему, — Он сделал паузу, набирая в грудь побольше воздуха, — Эти люди пришли не воевать с нами, а говорить. Говорить о вещах, от которых могут зависеть ваши жизни и жизни ваших жен и детей. Так дайте выслушать их. Вздёрнуть — мы всегда успеем.

Крестьяне неодобрительно заворчали, но открыто выступить против главы деревни не решился никто.

— Расходитесь по домам и возвращайтесь к работе. Вечером соберемся в корчме, и я расскажу всем вам, что мы решили.

Толпа начала редеть. Люди потихоньку расползались по своим хатам и уводили тех, кому не посчастливилось попасть под бушующее пламя. Несколько мужиков пытались поймать разбежавшихся лошадей. Бедные животные испугались огня. Ополченцы подбирали оставленные на земле копья и разбредались кто куда. Ни один не посмотрел в нашу сторону. А у меня перед глазами всплыло сообщение:

Навык «Пиромантия» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Полководец» достиг 2го уровня. Получено 30 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 170 опыта.

Неплохо. По крайней мере, мои способности ощутимо подросли. Не огненные шары, конечно, но, быть может, уже сумею поджечь кусочек одежды на ничего не подозревающем противнике. Эх, знать бы какие ещё тут есть направления магии…

— После обеда всех жду у казарм! — рявкнул наконец оклемавшийся капитан, — Нужно прояснить пару моментов.

— Полно, Бер, полно, — осадил его староста, помогая слезть с повозки, — Дай людям обдумать случившееся. Их тоже можно понять. Ты только что отнял у них возможность отомстить за своих родных, погибших от… — староста осёкся глядя на нахмурившихся гостей, — Сгинувших в окрестных лесах, — он снова замолчал, смерил бандитов взглядом, в котором в равной степени смешались удивление и подозрение, и добавил, — Ладно, рассказывайте, кто ж вы такие будете, что нашим лучшим бойцам пришлось рисковать ради вас своей шкурой.

— Дед, — хмыкнул один из бандитов, — Может это… Внутрь пройдем, ты нас встретишь хлебом-солью, а там уже и поговорим. За бокалом вина или кружечкой пива. Водку, к сожалению, пришлось истратить на эту… — его рот скривился в презрительной ухмылке, — Чернь. Но более благородная выпивка у нас ещё осталась.

— Та ты и сам почитай не в палатах лорда родился, а в хлеву каком, — ничуть не смутился староста, — Так что неча рожу то так кривить. Ладно, согласен. Пойдем в ратушу, там всё и обсудим. Думается мне, не для чужих ушей это разговор. Эй, Мика! — он от всей души пнул стражника, сидевшего на земле и потиравшего челюсть, — Ну ка быстро поднимай своё гузно, бери ящик с вином и тащи вслед за нами.

— Так ведь…

— Замолкни, — перебил его Одор, — Если обосралси, так отрабатывай и не чирикай, пока из гвна не вылезешь.

— Виг, — продолжил за него капитан, — Собери остальных стражников. Приведите телеги в порядок, накормите и почистите лошадей. И чтоб за час управились. Понял меня?

— Да, — кивнул боец отводя взгляд.

— Отлично, — сказал Беррен, — После — собирайтесь у казарм. Генри, Вернон. Вы пойдете с нами. Постоите на страже, раз уж вы единственные, на кого я могу положиться, — капитан замолчал и поковылял к главной площади, по пути отвесив Мике смачного пинка, своей деревянной ногой. Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Поначалу шли молча. Все пытались переварить произошедшее. Капитан наверняка придумывал наиболее изощрённые наказания для провинившихся ополченцев. А может, попросту пытался понять, как так получилось, что все его предали и готовы были повесить, как какого-нибудь бандита. Вернона колотил мандраж. А я… Я пытался придумать внятное объяснение своим «неожиданно» проснувшимся способностям. Вот только на ум, как назло, ни одной более-менее стройной отмазки не приходило.

— Ну и вляпались же мы с тобой, — голос Вернона всё ещё нервно подрагивал, — Сука, да в деревне нас теперь все ненавидят. Меня так особенно.

— Ага, — кивнул я, убирая фальшион в крепление на поясе. Сегодня клинку не суждено было испить крови. По крайней мере, я на это надеялся, — Лучше в ближайшие пару дней особо нигде не светится. А там, глядишь, всё немного поуляжется.

— Быстрее, — встрял в разговор староста.

— Что, «быстрее»? — мы оба недоуменно уставились на него.

— Уляжется, говорю, быстрее, — пояснил Одор, — Сейчас в корчму выпивку отнесут, народ её немного распробует и сразу подобреет. У них, — староста закусил тонкую соломинку, сорванную с обочины дороги, — Оно значица, как принято. Пошумели, злость свою на тебя выплеснули, немного откисли, и ты снова их лучший друг. Пока не сделаешь что-нибудь поперек ихнего слова. Тут, самое главное значит что? — староста вопросительно посмотрел на нас, а потом сам же ответил на свой вопрос, — Переждать, пока у них внутрям это гОвно кипит. А как оно чутка уляжется — нужно просто направить их мысли в нужное русло.

Я хотел было ему возразить, мол, иногда случается так, что со временем говно начинает кипеть только сильнее, и рано или поздно народу потребуется настоящий враг, на которого они его смогут выплеснуть, но стоило мне открыть рот, как перед глазами появилось сообщение:

Навык «дипломатия» достиг 5го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 150 очков опыта.

Разблокирована способность «подкуп». Теперь вероятность успешно купить лояльность нужного человека увеличена на 25 %, а размер взятки снижен на четверть.

О как. Выходит, другие люди могут тебя чему-то научить, даже просто с тобой общаясь. Неплохо-неплохо. Никогда ничего не имел против халявы. Жаль, что пока здешний мир меня не шибко ею радовал.

А ещё получается, что каждые пять уровней какого-то навыка я буду получать какую-нибудь способность, сильно облегчающую дальнейшее выживание. Неплохо и чертовски удобно. Особенно с этим подкупом. Если при тебе есть тугой кошель, то с его помощью можно таких делов натворить…

Старый пёс всё так же лежал возле своей конуры. Когда мы приблизились к дому старосты — он лишь лениво поднял голову и проводил нас скучающим взглядом.

Внутри обстановка почти не изменилась. Всё тот же длинный стол, два десятка стульев, посреди пустой, залитой солнечным светом комнаты. Только теперь на столе стояли ещё две кружки, рядом с которыми лежал набор из двенадцати игральных костей.

— Так парни, — обратился к нам капитан, — Вы пока посидите тут. Наверх никого не пускайте. Как мы закончим — до вечера будете свободны.

— Договорились, — хмыкнул я, усаживаясь на один из стульев. Вернон молча последовал моему примеру, сев напротив. Но, только наверху хлопнула дверь в покои старосты, парня снова прорвало.

— Слушай, — он наклонился ко мне и чуть ли не через весь стол, — Так к тебе начала возвращаться память? Ну, что ты вспомнил про свой дар, который у тебя всё-таки есть.

— Угу, — промычал я, всё ещё пытаясь сочинить более-менее вменяемую отмазу.

— А как обряд проходил, не расскажешь? — я буквально видел, как у парня горели глаза. Казалось, что стоит дать ему хотя-бы намёк на конкретные действия, и он тут же побежит проверять, работают они или нет, — Что делал и чем пожертвовал, чтобы получить дар от богов?

Зараза. Опять придётся врать. Ну не рассказывать же ему, что его мир — лишь игра, а я — персонаж из настоящего, внешнего, волею судеб заброшенный сюда. Посчитает ёбнутым, в лучшем случае.

— Лучше тебе этого не знать, — снова уклончиво ответил я. Вот только парень не собирал сдаваться.

— Да ладно. Если узнаю, то смогу хоть для себя решить, стоит оно того или нет.

— Ну, посмотри на свою наставницу, — я пожал плечами, взял со стола одну кость и покрутил её в руке. Обычный деревянный кубик с точками на гранях. Интересно, как ими тут играют… — Оно того стоило?

— Ей просто не повезло, — махнул рукой Вернон, — Ты то жив и более-менее здоров. Потому мне и интересно, что такого у тебя отобрали боги, чтобы выдать свой дар. Чем ты заплатил.

— Жизнью.

— То есть, — парень недоуменно уставился на меня, — Это как.

— Я уже говорил — лучше тебе этого не знать.

Парень, поняв, что больше от меня ничего не добьётся, замолк. Молчал и я, про себя думая, что капитан от меня так легко не отстанет. Нет, вот уж кто-кто, а он всю душу вытрясет в попытке докопаться до правды. В мою пользу может сыграть, разве что, тот факт, что у меня хватило совести и смелости не предать его. Не перейти на сторону беснующейся толпы. А ещё то, что мои умения спасли наши задницы в самый критический момент.

— Ну, раз не хочешь рассказывать, — с плохо скрываемым разочарованием в голосе, сказал Вернон, — Может это? Партеечку в кости?

Ну, делать в ближайший час, всё равно будет нечего…

— А давай, — кивнул я, — Только денег у меня нема.

— Ничего, — хитро ухмыльнулся Вернон, сгребая половину костей в свою кружку, — Сыграем на сегодняшнее жалование.

Глава 24 «Новый враг»

— Вот зараза, — сплюнул я, глядя как катятся по столу кости Вернона, — Да как у тебя вообще это получается?

— Просто мне везёт, — хмыкнул парень. У него выпало пять шестёрок. Пять, из шести возможных. У меня же выпали единицы, тройки и одна пятерка. Правила у этой игры были простые — у кого будет больше очков за один бросок, тот и победил. Вообще-то по теории вероятности шанс выиграть у обоих игроков был равный, но почему-то за тридцать туров… Или тридцать пять… Хрен его знает, сколько мы успели сыграть… Но Вернон не проиграл ни разу.

— Или ты жульничаешь, — хмыкнул я.

— Ну хочешь, опять костями поменяемся, — равнодушно пожал плечами он, — Или кружками. Кстати, может всё-таки на что-нибудь ещё сыграем? А то уже надоело на интерес.

— Нет уж спасибо, — хохотнул я, — Если бы я был азартным игроком, ты бы давно меня уже без штанов оставил. Играть с тобой на деньги — уж больно дорогое удовольствие.

— Как скажешь, — кивнул Вернон. В комнате повисло молчание.

Бандиты, староста и капитан совещались долго. Изредка со второго этажа доносился отборный мат, несколько раз кто-то стучал кулаком по столу так, что с потолка сыпалась пыль, набившаяся между досками, но до драки дело вроде не доходило. Лишь когда солнце начало клониться к закату, раздался хлопок двери и на лестнице послышался топот тяжелых ботинок.

Первыми спустилась троица бандитов. Они потоптались на месте, ожидая старосту и капитана, перекинулись с ними парой фраз, разобрать которые у меня не получилось и тут же вышли на улицу.

— Долго вы, — хмыкнул чуть приободрившийся Вернон.

— Утрясали некоторые детали, — кивнул ему капитан, усаживаясь на один из стульев, — До них никак не могло дойти, что не стоит оставаться у нас на ночь, и тем более пытаться щупать наших девок. Зараза, хер им совсем голову затуманил, — Беррен тяжело вздохнул, — Пришлось этим идиотом на пальцах объяснять, что их в любой момент кметы могут поднять на вилы, и чем больше они будут тут отсвечивать — с тем большей вероятностью это произойдет… — он сделал небольшую паузу, окинул взглядом стол и удивлённо посмотрел на меня, — Погоди… Ты что, с ним в кости играл?

— Ну… Типа того… — кивнул я.

— И до сих пор сидишь в штанах? — ещё больше удивился капитан, — Ты что, выиграл?

— Нет, — я повертел в руках одну из костей, пытаясь найти в ней подвох. Может всё-таки одна сторона у них тяжелее, чем другая, или грани выточены не ровно… — Просто у меня хватило ума не играть с ним на деньги. После того, как я просрал два жалования.

— Повезло, — хмыкнул Беррен, — Этот засранец в свое время разул на этой игре всю деревню. Везёт ему, как чёрту какому-то. Даже не могу сказать почему, а он, — капитан кивнул на Вернона, — не колется. Ладно. Вообще мне языком чесать некогда, так что слушайте сюда, — он сделал небольшую паузу, достал кошель и выложил на стол восемь бронзовых монет.

— По четыре каждому, — сказал он, — А по поводу долга, Генри — спишем его на счёт деревенской стражи. За проявленную находчивость.

— Да не стоит, — отмахнулся Вернон, — Яж не серьёзно. Тем более он, — парень кивнул в мою сторону, — Можно сказать, нам всем жизнь спас.

— Ты тоже не прибедняйся, — подбодрил его капитан, — Молодец. Не струхнул, как эти… — он смачно сплюнул на пол, — Ну ничего. С ними ещё разберёмся. Теперь к делу. Генри — ты до завтра свободен. Можешь пойти, заняться своими делами или перекусить. Надеюсь, тебе хватит ума не колдовать снова? По крайней мере — прилюдно.

— До сегодняшнего дня как-то хватало, — пожал плечами я, — Надеюсь, что не растерял его по дороге сюда.

— Я тоже, — ухмыльнулся капитан и повернулся к Вернону, — что насчёт тебя — пару дней поживи лучше тут. Еду, постель и одежду тебе принесут. И, если будет нужно навестить раненых — проводят.

— Но это же Генри колдовал, а не… — начал было парень, но Беррен тут же его перебил.

— Об этом знаем только ты, я и сам Генри, — капитан покачал головой, — А остальные то думают, что их родных пожёг ты. Так что не рискуй своей шкурой лишний раз. Ничем хорошим это не кончится. Генри. Ты тоже не подставляйся и не лезь на рожон. Зараза, — он ударил кулаком по столу, — Кто бы мог подумать, что единственными людьми, на которых можно положиться, окажетесь вы. Ну, ничего. Сейчас и остальным разум вправлю.

Как именно он собрался это делать, капитан распространяться не стал. Встал и поковылял к выходу, оставив нас с Верноном наедине с горкой монет и невесёлыми мыслями. Парню сейчас не позавидуешь. У него и так, наверняка репутация была не очень из-за связи с чародейкой, а теперь кметы лишь утвердились в своих подозрениях. Беррен однозначно прав — лучше ему не высовываться. Вот только не факт, что через два или три дня местные забудут о том, что произошло.

— Мда… Ну и вляпался же я, — будто вторя моим мыслям, с тоской в голосе протянул Вернон, — Но, — тут его голос стал чуть бодрее, — Всё лучше, чем оставить свои потроха на вилах.

— Это точно, — поддакнул я, ссыпая свою долю в кошель. Надо бы ещё подновить своё снаряжение. Уж сумка для мелочёвки всяко не помешает. Да и щит тоже лишним не станет. Будь он у меня, во время схватки с трупоедами, глядишь, лицо бы не подрали. Я невольно коснулся набухшего шва и тут же скривился от боли, прострелившей щеку.

— Ноет, — спросил Вернон. В его голосе сквозило неприкрытое сочувствие.

— Жить буду, — отмахнулся я.

— Только недолго, — возразил парень, копаясь в своей сумке, — Если запустишь рану. В неё рано или поздно попадёт грязь, она загноится и в итоге всё закончится так же, как у Тура. Заражением крови. Так что… — он протянул мне небольшую белую тряпочку, — Смачивай её в отваре и протирай рану хотя-бы три раза в день. Пока мы не снимем швы, — парень немного помолчал, убирая монеты в кармашек на поясе, хмыкнул, и добавил, — Можешь ещё внутрь попринимать. Для верности. Только не переборщи.

Ну да, спасибо, конечно, на добром слове. А день назад ты сказать мне этого не мог? Быть может тогда, щека бы сейчас и не болела вовсе.

Я уже открыл было рот, чтобы как следует отматерить парня за тормознутость, но тут перед глазами снова всплыло сообщение:

Навык «Выживание» достиг 4го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 135 опыта.

Опять халява? Неплохо, неплохо. Ладно, будем считать, что Вернон прощён. На этот раз.

— Пойду, пожалуй, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — Надо решить пару вопросов, вернуть один должок и хоть немного отдохнуть.

— Это, — Вернон замялся, — Заглядывай. В кости перекинемся, тем более, ты теперь при деньгах. А то, боюсь, что сдохну тут от скуки.

— Изобрети от неё лекарство, — хмыкнул я, хлопая дверью.

Ярко-рыжее солнце уже уселось на соломенные крыши низеньких хат, расплескав по небосводу свой тёплый, оранжевый свет. Стрекотали сверчки. В густой траве тихо шелестел прохладный вечерний ветерок. Где-то на окраине кричала женщина, зазывая детей к столу. Со стороны казарм слышался отборный мат капитана. Жизнь в Медовище, вновь вернулась в привычное русло и текла своим, очень неспешным чередом. Как и в любой другой средневековой деревни.

Я втянул ноздрями воздух и зажмурился от удовольствия. Ни вони бензина, ни запаха курева, ни тяжелого смрада дымящих заводов. Там, на земле, уже поди и забыли, каково это, дышать полной грудью. Впрочем, может ради этого ощущения они и сбегают в этот мир? Подальше от загаженных улиц, прокуренных квартир. Бешенного темпа жизни, который просто не оставляет времени, чтобы остановиться и задуматься над тем, а кто я есть и куда вообще так спешу? От обязательств, чужих мнений и стереотипов, сковывающих их там по рукам и ногам. Сбегают туда, где хоть на несколько мимолётных мгновений они могут побыть самими собой. Настоящими.

Губы невольно скривились в довольной ухмылке. Да уж, тут можно выстроить целую философскую теорию. Искусственные люди в настоящем мире, и настоящие — в искусственном. Но всё это меня уже не касается, так что ну нафиг. Куда большее беспокойство вызывает пустой желудок, битый час намекающий мне на то, мол, неплохо бы и пожрать. Что ж, самое время наведаться к старому знакомому и напомнить ему о договорённости с капитаном.

Ноги сами понесли меня в корчму. Остальные дела можно отложить и на завтра. А сейчас подкрепиться, запереться в казарме, потренировать магические навыки — всё-таки они мне здорово пригодились, и завалиться спать до обеда.

Внутри трактира уже собралось порядочно людей. Человек пятнадцать. Они расселись по нескольким небольшим группам и о чем-то тихо переговаривались, изредка потягивая выпивку. Судя по их довольным рожам — самую настоящую, а не разбавленную мочу осла.

Один из них, повернулся ко мне и на всю таверну крикнул:

— Эй Генри, — судя по его довольному тону, убивать меня уже не собирались, — Ты это. Извиняй, погорячились мы с чужаком то, — Он замолчал, набирай воздуха в грудь, а затем густой грубый бас снова раскатился по всей корчме, — Садись распей с нами мировую! Чтобы зла не держал!

— Да ладно, — отмахнулся я, — Что было, то прошло. А мировую — это я с удовольствием. Только сначала перекушу, а то пить на голодный желудок — это как трахать грязную бабу. Можно, но удовольствие ниже среднего.

По корчме раскатился дружный гогот полутора десятков глоток. Шутка местным зашла.

— Ты это, — продолжил мужик, — Вернону ещё скажи, шо мы на него тоже не в обиде. Только это, пусть не ворожит больше. А то ишь, блин, нахватался говна от этой своей колдуньи, и теперь народ тут смущает.

— Вы лучше сами ему это передайте, — хмыкнул я, направляясь к стойке и ухмыляясь прямо в недовольное лицо Норана.

— Зачем пришёл? — буркнул трактирщик. В его голосе угадывалось жгучее желание плюнуть мне в лицо, но он всё-таки предпочёл сдержаться, — Сказал же, чтоб духу твоего тут больше не было.

— Пожрать, — ухмылка расползлась ещё шире, — Вроде, как стражу у вас тут бесплатно кормят. Так что мне, будь добр, айнтопф, краюху хлеба и чего-нибудь выпить. Только не хмельного и вообще не алкогольного. Не хочу терять ясность ума.

— Ты меня не слышал, придурок? — казалось, Норан сейчас лопнет от распиравшей его злости, — Нет тут ничего для тебя. Ни бесплатно, ни за деньги. Проваливай, подобру-поздорову.

О-о-о. Это он зря. Боюсь, мой следующий ход ему очень не понравится. Всё-таки полезно иногда держать уши открытыми.

— Друг, — я опёрся на стойку и чуть наклонился к нему, — Видишь этих благородных господ за моей спиной?

Трактирщик чуть отодвинулся и насторожённо уставился на меня. Происходящее начинало его напрягать. Хитрый старый хрен, буквально всей своей шкурой почувствовал, что у меня в рукаве появился козырь, и что сейчас я пущу его в ход.

— Как думаешь, — продолжил я, — Что они с тобой сделают, когда я всем расскажу твой маленький секрет.

— Какой секрет? — в голосе трактирщика проскользнули нотки смятения, но он всё ещё пытался держать себя в руках.

— Ну… Даже не знаю, какой из них выбрать, — я задумчиво почесал подбородок, — Как насчёт «секретного ингредиента» в пиве, чтобы оно продавалось лучше?

Трактирщик молча сверлил меня взглядом, в котором боролись жгучая, почти нестерпимая ненависть, удивление, граничащее с ошеломлением, и страх. Страх за свою изворотливую, продажную шкуру. Победил последний.

— Но как… — начал было трактирщик, но тут же осёкся и, перейдя на злой шепот начал поливать меня грязью — Зараза, сука, падла. Да чтоб тебя козлы ебали до тех пор, пока солнце не пойдет в обратную сторону. Чтоб ты сдох с ослиным хуем во…

— А чего так тихо? — поинтересовался я, — Боишься? Давай уж так, чтоб все слышали. А потом, — я подцепил ногтем ползущую по стойке букашку и щелчком пальцев отправил её прямо в трактирщика, — Я поведаю им твои маленькие, грязные тайны. Все до единой.

Красный, как рак, Норан заткнулся и буквально испепелил меня ненавидящим взглядом. В этот момент он наверняка хотел меня просто убить. Но у него были связаны руки. Слишком хорошую репутацию я успел заработать среди местных жителей, да и связями оброс весьма солидными. Не говоря уж об имеющемся у меня компромате. «Воевать» со мной в одиночку стало дорого и опасно. Слишком опасно, даже для такого, как он.

— Молчишь, — ехидно ухмыляясь, продолжил я, — Ну, так-то лучше. Впредь обращайся ко мне уважительней. Как к дорогому гостю. А теперь, будь добр, метнись кабанчиком и принеси мне пожрать. И не хмурься так, — я дружески похлопал его по плечу, — Жизнь продолжается. А ты не обеднеешь от пары горшков жратвы. Тем более, казна старосты ведь покроет все затраты.

Трактирщик посмотрел на меня, сплюнул на пол и скрылся за дверью. А у меня перед глазами вновь выскочил целый каскад сообщение:

Навык «дипломатия» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.

Получено достижение «яйки в кулаке». Теперь вы можете получать еду в «Танцующем кабане» совершенно бесплатно дважды в день. Только не забудьте вымыть руки. Серьёзно — не забудьте.

До следующего уровня персонажа осталось 115 очков опыта.

Вернулся трактирщик, и с грохотом поставил передо мной горшок, поверх которого лежала краюха хлеба. В большую деревянную кружку, расположившуюся рядом, налил обычной воды. Я хотел было поинтересоваться, мол, ничего получше не нашлось что-ли? Но немного подумал и решил, что дальнейший срач просто того не стоит. Сгреб «добычу» и направился за тот столик, где меня звали распивать «мировую».

По дороге в голове проскочила неприятная мысль. А что, если Норан, решив хоть как-то ответить на мой наезд, наплевал в котелок? Этакая мелкая, почти бессильная, но очень поганая месть, напрочь отбивающая весь аппетит. Ну… Проверить это, увы, нельзя, так что лучше об этом просто не думать.

Я уселся на свободное место, внимательно осмотрел содержимое горшка и, не обнаружив на поверхности хоть что-то напоминающее чужую слюну, мысленно поплевал через левое плечо и принялся за еду.

— Ну, — мужик легонько толкнул меня в плечо, протягивая кружку с пивом, — Мировая?

— Мировая, — говорить с набитым ртом было не очень-то удобно, но уж больно этот айнтопф был вкусный. Особенно с голодухи. Я принял у него кружку, пригубил пиво и передал следующему. Тот принял её, поднял вверх и заголосил на всю корчму.

— За мир! И чтобы разногласия больше никогда не вставали между нами!

— За мир! — рявкнуло два десятка глоток. А кто-то из них громогласно добавил, — За Генри!

— Да! Генри — мужик правильный! — поддержал его ещё один мужик из-за соседнего столика и все вновь подняли кружки.

Получено 20 очков уважения в Медовище.

Получен уровень уважения «Свой в доску».

Теперь кметы могут вам оказывать незначительные услуги за простое «спасибо», а ваше мнение стало много значить для них.

До следующего уровня уважения осталось 80 очков.

Похоже, сегодня госпожа удача решила нарушить традицию и в кои то веки решила повернуться ко мне лицом, а не задницей. Хотя… Зная чем обычно всё это заканчивается, думаю, следует вести себя поосторожнее. Обычно ништяками закидывают перед большим и злым боссом, который тебя рвёт, как тузик грелку.

Народу в корчме становилось все больше. То и дело хлопала дверь, и очередной кмет садился за какой-нибудь столик, где ещё оставалось свободное место. Не было видно только парней из стражи и ополчения. Оно, впрочем, и неудивительно. После того, что они выкинули сегодня днём, в лучшем случае, им стоит рассчитывать на многочасовой дроч на плацу и коллективную чистку выгребной ямы. В воспитательных целях.

Я сидел, лениво ковыряя деревянной ложкой остатки похлёбки и прислушивался к разговорам. К моему удивлению, почти никто не обсуждал утренние события. У всех на устах была Иона, и то, как её бабки в очередной раз пыталась сосватать.

— Так вот, — рассказывал молодой плечистый парень, лет двадцати на вид, — Иду я, значит, в поле работать, а навстречу мне Иона со своими бабками. К колодцу тащатся. Сука, как будто караулили. Значит, иду я, а они ко мне подходят и говорят: Бернард не поможешь ли ты бедной девушке с вёдрами. Сам видишь какие они здоровые. Надорвётся бедная.

Мда. Небогатый у этих бабок ассортимент подкатов. Хоть бы что новое выдумали, глядишь бы и прокатило.

— А ты? — спросил кто-то из слушателей.

— Да мне некогда было — жатва же в самом разгаре. К тому же она богами проклята, как детоубийца. Притронешься к такой и сам запаршивеешь.

— Это да!

— Верно говоришь!

— Ну вот, я и отвечаю, мол, простите, бабушки, но некогда мне. Отец ждёт на поле уже битый час. Ну и пошёл. А они мне вслед: «Да чтоб у тебя хрен отсох и яйца отвалились!» И начали всем встречным и поперечным рассказывать, мол у меня божьим попущением эти самые яйца гниют!

— Вот суки! — крикнул кто-то с противоположного конца зала, — Они поди ещё и порчу навели!

— Да наводят, как пить дать наводят. У Селена, который своего сына не захотел женить на этой поганой девке, давеча последняя корова исдохла, — ответил ему мужик, предложивший мне мировую, — Не иначе, как сглазили они его, да проклятие какое наложили!

— А мне она рассказывала, — послышался в общем гомоне голос кузнеца, — Что Генри мужеложством занимался. Оклеветала доброго человека и чуть не рассорила меня с ним!

— Ведьмам только того и надо, чтоб смуту и ссору среди людей наводить!

— Генри, — сосед толкнул меня плечом, — Это правда?

Мда… Не хотел я участвовать в этой вакханалии, но ради спасения собственной репутации, похоже придётся. Слишком много труда было вложено в её приобретение, да и терять её сейчас опасно. Особенно, после того, как у меня появился новый «враг» в лице Норана. Тем более, ну что с ними может случиться? Кметы побухтят немного, начнут их сторониться ещё больше и перестанут верить словам этих склочных бабок. И правильно. Так глядишь, и ссор в деревне будет меньше.

Я встал, выдержал паузу, дождавшись, когда умолкнут последние шепотки, а все взгляды устремятся на меня.

— Люди. Я жил среди вас уже некоторое время и многие из вас меня знают.

— Знаем, — кивнул кузнец, — Ты хороший мужик, да ещё и храбрый в придачу. Об этом многие говорят.

— Так вот, пред всеми богами говорю вам, что ладную девку помять я и сам не прочь. Но к Ионе мне просто противно притрагиваться. Эта распутная детоубийца навлекла проклятие богов на себя и весь свой род. И теперь, она пытается переложить его на кого-то другого, путём ещё большего распутства и разврата! Она просто плюёт на наши обычаи и открыто издевается над богами!

— Паршивая шлюха!

— Еретичка!

— Я, как и вы, просто не хотел гневать богов и тем более, не хотел запаршиветь. А её бабки решили оклеветать меня за то, что я не поддался на их обман!

Я закончил, сел и отхлебнул воды. Говорить приходилось громко и в горле порядком пересохло. Зараза. Надеюсь я не перегнул палку. Но вроде у меня получилось поговорить с крестьянами на понятном им языке, и, даже убедить их в своей невиновности.

— Люди, — громко сказал кузнец, поднимаясь со скамьи, — Вы всё слышали! Они обманывают добрых людей, а потом клевещут на них! Они наводят сглаз и порчу. Губят скотину! Они запятнали свою совесть детоубийством. Прокляли себя, весь свой род, а теперь пытаются навести на нас гнев богов! Я больше не хочу терпеть их рядом. Сука, да я с ними за милю бы срать не сел. А вы готовы мирится с тем, что эти выродки живут рядом с нами? Жрут нашу еду и отравляют воздух своим смрадом?

— Нет! — рявкнул один из мужиков.

— Никогда! Пусть сдохнут! — грохнул кружкой о стол второй!

— Да это ведьмы! Все трое. Устроили тут шабаш и навлекают на наше село всяких нечестивых тварей! — заорал третий.

— Мертвяки! Это их рук дело! Это из-за них наши парни рисковали жизнью! Из-за них погибли Бран и Иствар! — поддержали его с противоположной стороны зала.

— Дело говоришь. Ведьмы! На костёр их!

— На костёр!

— Сжечь! Сжечь надобно во имя богов!

Люди начали вскакивать со своих мест. Толпа, скандируя «Ведьму на костёр!» ломанулась к выходу из таверны.

Крестьяне, которым не дали выплеснуть гнев на бандитов, нашли себе нового врага и решили ему устроить самое настоящее аутодафе. А я, сам того не желая, принял очень активное участие в этом жестоком и варварском ритуале. Обрёк пускай склочных, но глупых, несчастных женщин на мучительную смерть.

Всё-таки перегнул палку. А мысли о том, как разогнуть её обратно и всё исправить в голову, как назло никак не шли. Там крутилось только одна единственная мысль: «Дерьмо. Вот же дерьмо!»

Глава 25 «Меньшее зло»

«Сжечь ведьм! Сжечь ведьм!» — толпа, вооружившись несколькими факелами, снятыми со стен корчмы, высыпала на улицу и направилась к краю деревни. Туда, где на отшибе стояла хата Ионы и двух её бабок.

Я плёлся в хвосте, лихорадочно пытаясь сообразить, как направить этот конфликт в мирное русло. Но кметы были настроены решительно. Слишком уж уверены они были в своей правоте, и слишком много поводов дали эти три дурищи, для того, чтобы их начали подозревать в ведьмовстве. Зараза, надо как-то решать этот вопрос. Нельзя же и впрямь допустить подобное варварство, да ещё и с моей подачи.

— Открывайте! Именем закона и всех богов, открывайте! — на хлипкую дверь хаты обрушились несколько мощных ударов. Она протяжно застонала, но всё-таки выдержала. Изнутри послышалось какое-то невнятное бормотание.

— Иви, Лен, — несите топоры. Сейчас вытащим этих проклятых ведьм на свет божий!

Двое кметов отделились от толпы и скрылись в сгущающихся сумерках. Остальные остались ждать. Бабки дверь открывать не спешили — видать почуяли, что запахло жареным и что по их душу наконец пришли. А может у них в хате есть какой-нибудь потайной лаз? Чёрный ход, через который они сбежали? Было бы неплохо. Проблема решилась бы сама собой.

Принесли топоры. Двое крестьян вышли чуть вперёд и начали рубить дверь. Стонало дерево, ходили ходуном доски. Внутри хаты послышались испуганные вскрики. Несколько камней полетели в запертые изнутри ставни.

Хлипкая перегородка, закрывавшая вход в низенький, неказистый, покосившийся домик, рухнула. Пятеро мужиков ворвались внутрь. Послышался женский вскрик. Звуки борьбы. В глубине хаты раздался треск и сразу за ним с грохотом разбились несколько горшков.

Спустя минуту снаружи показался один из мужиков. На его правую руку были намотаны волосы, за которые он тащил упирающуюся Иону. На девушке была лишь просторная ночная рубаха, спереди уже перепачканная кровью. Отойдя на пару шагов от хаты, мужик чуть ослабил хватку, а потом неожиданным резким движением швырнул девушку прямо в толпу. Несколько человек тут же скрутили её, заставив согнуться в три погибели, а остальные крестьяне одобрительно закричали.

Следом из хаты вывалилась и шлёпнулась в дорожную пыль одна из бабок ионы. Кмет, отвесивший ей знатного пинка появился следом. По серой ткани его рубахи возле правого плеча расползалось тёмное пятно.

— Ножиком меня пырнула, сука! — сказал он, от всей души пиная бабку в живот.

— Ведьма!

— Убить!

Толпа взорвалась возмущёнными криками. В несчастную полетели камни. Один попал ей в висок и она тут же распласталась по земле, пытаясь прикрыть голову руками, и протяжно завыла от боли и отчаяния.

С последней «ведьмой» возились долго. Несколько минут. Наконец из хаты показался ещё один мужик, тащивший её бесчувственное тело за руки. Другой держал ноги. Последний из нападавших оказался с пустыми руками. Его шатало, как пьяного. С рассечённого лба свисал кусок кожи. По лицу текла кровь.

— Эта сука приставилась сразу, как мы вошли. Видать, со страху, — объявил один из мужиков, бросая под ноги толпе бесчувственное тело, — Решила сбежать от правосудия.

— Хрен там!

— Сожгите труп! Пусть боги с ней лично поквитаются!

— Давайте к ратуше! Там разведём огонь и покараем их пред очами богов и людей!

Люди подхватили двоих женщин и труп, и толпа двинулись обратно. На главную площадь. По дороге к ней присоединялись всё новые и новые линчеватели. Промелькнуло даже несколько знакомых лиц из ополчения. Похоже, что, Беррен с ними закончил.

Идей, как отговорить разбушевавшихся крестьян от задуманного, так и не было. Если я сейчас открыто выступлю в защиту этих женщин, меня обвинят в сговоре с ними. В ведьмозаступничестве и чёрт знает в чём ещё. Не думаю, что у толпы возникнут хоть какие-то трудности в сооружении четвёртого костра. Тут надо действовать хитрее и тоньше. Но как? Зараза, времени всё меньше.

Посреди площади несколько человек уже вкапывали толстое сосновое бревно. Очевидно, оно должно было заменить столб, к которому привязывают обвинённых в ведьмовстве, перед тем, как поджечь под ними дрова. Откуда-то со стороны западных ворот двое крестьян тащили толстые, смоченные водой канаты. Такие перегорят далеко не сразу. Приговорённый уже успеет погибнуть в страшных мучениях, прежде чем путы разожмут свою смертельную хватку.

— Где ещё брёвна? — послышался из толпы рёв кузнеца, — Тащите их сюда! Нечего тянуть! Пускай боги получают всех троих сразу!

— Давайте дрова и масло! — крикнул кто-то, — Да побольше! Чтоб огонь стоял до небес.

Люди засуетились. Некоторые поспешили к окраинам селения, другие ввалились в ближайшие хаты, в поисках всего необходимого. Четверо пошли копать ещё две ямы, для новых столбов.

Надежда была одна. Что сейчас, вот-вот на площади появится капитан или староста и прекратят весь этот балаган. Но ни того, ни другого, как назло не было видно. Вернон тоже предпочёл не высовываться. Может, он, не разобравшись, подумал, что это по его душу пришли? Хрен знает, но на его месте я бы тоже предпочёл не лезть к взбесившейся толпе. Зараза, а ведь получается, что я остался один на один с этой проблемой. Придётся расхлёбывать самому.

— Смилуйтесь, люди, — заплакала Иона, — Что мы вам такого сделали? Чем прогневали так, что вы решили нас убить?

— Молчи, ведьма! — кмет, державший девушку, ударил её по лицу. Раскрытой ладонью, наотмашь, — Раньше надо было скулить, когда у тебя рука на невинное дитя поднялась!

Толпа вновь разразилась негодующими воплями.

— Убийца! Шлюха паршивая!

— Она заключила договор с отродьями подмирья! Душу младенца в обмен на ведьмовскую силу!

— Заткните ей рот, пока она на нас порчу не навела!

— Тащите молоток! Выбьем ей зубы!

— Будь я лет на двадцать моложе, — хищно оскалилась бабка, которую держали рядом, — Запихала бы этот молоток тебе в гузно так, что он у тебя изо рта бы вышел, вместе с зубами. Пошто Агнешку убили, суки? Пошто, я спрашиваю? — её голос дрогнул, а из глаз покатились слёзы, — Пропадите вы пропадом! Чтоб вас всех пожрало подземное пламя! Чтоб та, которую вы уже сожгли, вернулась из небытия и убила каждо…

— Она проклятья насылает! Заткните ей рот! — заорали в толпе.

Крестьянин, державший бабку, среагировал быстро. На макушку несчастной старухи обрушился его здоровенный кулак. Она тут же замолкла и обмякла.

— Несите кляп, пока снова рот не открыла! — крикнул кто-то и ещё двое мужиков кинулись к ближайшим хатам.

Так. Ага… Мысль в принципе проклёвывается. Нужно придумать что-то, что на первый взгляд ещё хуже, чем сожжение на костре, но на деле — станет той соломинкой, за счёт которой у них получится выплыть. Вот, только, что это может быть? Утопление? Переплывут реку, выйдут на другом берегу и дёру в лес? Нет, вряд-ли. Им или привяжут камень к ногам или соорудят клетку, из которой просто не получится выбраться. А то и вовсе — приладят к ней багор и будут держать под водой, пока узники не задохнутся. Запереть их в чулане и пытать голодом, пока не сдохнут? Этот вариант уже получше. Он выиграет нам время и даст возможность организовать их побег. Вот только толпа хочет развлечения и крови прямо сейчас, так что он тоже не подходит. Ладно, думаем дальше…

Крестьяне уже вкапывали на место последний столб, когда Беррен наконец-то соизволил появиться на пороге деревенской ратуши. Староста на сей раз к людям выходить не захотел.

— Что, вашу мать, тут твориться? — рявкнул он так, что все люди на несколько мгновений замерли и повернулись в его сторону. Над площадью повисло гробовое молчание.

— Спрашиваю ещё раз, — сказал он уже чуть тише, — Какого хера вы делаете?

Рука старого вояки уже лежала на эфесе клинка. В другой, была зажата рукоять небольшого кинжала. Злой и в то же время раздражённый взгляд испепелял собравшуюся толпу. Он видел. Прекрасно видел, что именно мы тут делаем. И это, похоже, будило в нем очень болезненные воспоминания.

— Божий суд проводим! — крикнул один из крестьян.

— Ведьм сжигаем! — поддакнул другой кмет.

— Богохульниц!

Капитан нахмурился. Он наверняка понимал, что в одиночку выходить против целой толпы — это не вариант. Лишь лёгкий способ зазря погибнуть. Сейчас он попробует вычислить лидеров всего этого варварства. Вычислить и осадить. Вот только получится ли у него одного выступить против тех, кого поддерживает толпа? Сильно сомневаюсь. Староста бы наверняка смог, но он предпочёл не вмешиваться. А Беррен для них — чужак, как мы выяснилисегодня утром. Ну, может, хоть выиграет мне немного времени.

— Почему вы решили, что они ведьмы? — спросил капитан у толпы, — Есть доказательства?

— Они проклинали нас!

— Последнюю корову Селена сглазили так, что она вконец исдохла!

— Наводили хулу на добрых людей!

— Смеялись над нашими обычаями и издевались над богами!

Выкрики слились в нестройный, недовольный гомон, густым маревом повисший над площадью. Вверх взметнулись вилы и факелы. Взгляд всё чаще вылавливал из толпы гамбезоны ополчения и гербы деревенской стражи. Похоже, тут и впрямь уже собралась вся деревня, а капитан, несмотря на проведённую «воспитательную» работу вновь остался в гордом одиночестве. Теперь рядом с ним не было даже нас с Верноном.

— Я ещё раз спрашиваю, — есть доказательства того, что они ведьмы? — повысил голос капитан. Его взгляд на несколько секунд задержался на мне, из-за чего у меня на лбу выступила холодная испарина. Вряд-ли он обрадуется, когда узнает, что мой голос внёс в творящуюся вакханалию весомый вклад. И ошибки тут быть не могло: я стоял чуть в стороне от беснующейся толпы, а рядом никого не было. Ещё один повод разрулить весь этот балаган так, чтоб обошлось без казни.

— Давеча я был за околицей и видел, — вперёд вышел кузнец, — Как они приворотный обряд совершали.

— С неделю назад у Вильяма кот пропал, — вперёд вышел тот самый парнишка, у которого по словам бабок «яйца гниют», — А три дня тому я нашёл его в лесу, прибитого к дереву. Бедной скотине переломали лапы и выпустили кишки.

— Именно в этот день они ко мне за гвоздями и молотком приходили! — поддакнул кузнец.

— Убийцы! Кот им что сделал?

— Сжечь!

— Какие ещё тебе нужны доказательства, капитан? — из толпы вышел низенький, но плечистый мужичок, с пышными усами и коротким ёршиком волос. В руках он крепко сжимал трёхзубые вилы, а его серые глаза с ненавистью и презрением смотрели прямо на Беррена, — Ты и после всего сказанного будешь их защищать? Снова попытаешься отнять наше право на справедливый суд?

— Жизнь одной задранной кошки в обмен на три человеческие? Это справедливостью ты называешь? — капитан сплюнул и потянул из ножен меч, — Если да, тогда выходи сюда и делом докажисвои слова!

Толпа недовольно загудела. Вокруг мужичка собралось с десяток крестьян. Они опустили вилы на манер копий и направили их зубья в сторону обнажившего клинок капитана.

— Кошки? — крикнул мужик снова выступая вперёд, — Их ведьмовство навлекло на нас гнев богов. Из-за них к нам пришли мертвяки. Из-за них погибли, Бран, Иствар, Осберт, Варин… Сука, да дюжина наших! Их жизни по-твоему ничего не стоят?

— Мертвяки пришли не из-за их ведьмовства, — возразил капитан, — А на запах свежих трупов, которые оставила после себя война. Они всегда приходят на этот запах и ведьмовство тут совсем ни при чём. Вы обвиняете этих женщин в выдуманных грехах, — с каждым новым предложением капитан делал один шаг вперёд, а толпа напротив отступала назад. Тоже, ровно на шаг, — В собственной трусости и слабости. Найдись среди вас хоть один, рискнувший сходить в Живицу раньше и забрать оттуда инструменты для ковки оружия, мы бы давно извели эту заразу под корень! Но вы предпочли трусливо прятаться по хатам и ждать, когда всю работу за вас сделают чужаки. Те, кого не жалко, — Беррен остановился и презрительно сплюнул, — Вы обменяли свою трусость на жизни собственных близких. И в этом я обвиняю каждого, кто тут собрался. И если хоть одна блядь, хоть пальцем тронет этих женщин, я лично отрублю ему руку!

— Ты решил насмехаться над нашими обычаями? — заорал мужик, и повернулся к толпе, — Плюнуть в лицо нашим богам пред глазами всего честного народа. Братцы, да он ничем не лучше этих ведьм! Или они его успели околдовать!

— Ведьмозаступник!

— Чужак!

— Голем проклятый!

Разъяренная толпа, подбадривая себя криками, качнулась вперёд. Но у старого солдата оставался ещё один козырь в рукаве. Последний козырь.

— Я уважаю ваши обычаи, — рявкнул он так, что люди снова замерли и выжидающе уставились на него, — Но вы сами, похоже, про них позабыли. Вы сами плюнули в лицо своим богам. Вы сказали, что собираетесь вершить божий суд, но вознамерились решать его исход за них.

По толпе прокатились тревожные шепотки. Некоторые люди одобрительно закивали, соглашаясь с капитаном. Похоже, ему всё-таки удалось нащупать их больное место.

— Божий суд, — продолжил Беррен, — разрешается испытанием. Испытанием поединком.

— Ну так дайте этой суке меч, — возразил ему мужик, возглавлявший толпу, — Пусть защищает свою честь. И если она действительно невиновна, боги встанут на её сторону. Сука, да я прямо сейчас готов выйти и доказать, что она не права. С превеликой радостью.

— Герой, — капитан презрительно сплюнул, — Что тут ещё скажешь! Но, да будет тебе известно, что обвиняемые в таком случае имеют право на защитника.

— И кто за них вступится? За этих сук паршивых.

— Я, — спокойно сказал капитан.

Толпа замолчала. Все смотрели то на «ведьм», то на их заступника, не понимая, что с этим делать. А у меня в голове начал рождаться план.

Божий суд и испытание. Но ведь испытание может быть любым, не обязательно поединком. И тут у нас появляется большое окно возможностей, как мышку съесть и на хуй сесть. Тем более, этим безграмотным крестьянам можно втюхать любой бред, даже сочинённый на ходу. Лишь бы он звучал красиво.

— Ну? — капитан обвёл взглядом людей и сделал ещё один шаг вперёд, — Смельчаков, как я погляжу, поубавилось? Чего молчите? Вы же так хотели божий суд. Неужели вы настолько не уверены в своей правоте, что думаете, что боги встанут на сторону одноногого калеки?

Вот только предводитель толпы тоже сдаваться не собирался. Он, проигнорировав слова Беррена, повернулся к нему спиной и обратился к крестьянам.

— Люди. Вы всё слышали. Этот человек сам признался, что он защитник ве…

Так, всё, дальше тянуть нельзя. Если не вмешаться, то Беррена просто убьют. Против целой толпы даже самый умелый вояка ничего сделать не сможет, а капитан сейчас явно не в лучшей форме.

— Прекратите! Прекратите это безумие! — крикнул я, выходя вперёд, — Люди? Вы что, совсем с ума посходили? Вы готовы резать друг друга из-за тех, чья жизнь и ломаного Альдинга не стоит? Разве этому вас учили боги? — сочинять приходилось почти на ходу, но получалось пока неплохо, — Вы собираетесь решать, виновны эти богопреступницы или нет, играя жизнями ни в чём не повинных, достойных людей?

— А что ты предлагаешь? — удивлённо уставился на меня главарь линчевателей, — Помиловать ведьм и их защитника?

— Капитан хороший человек. Вспомните, сколько всего он сделал для Медовища? Он просто терпеть не может несправедливость и пытается её избежать.

Толпа одобрительно загудела. Беррена тут всё же уважали, просто, как и говорил староста, у малообразованных тёмных крестьян, сбившихся в толпу, милость слишком быстро сменяется гневом, если ты становишься ей поперёк дороги. Но так же быстро она меняется и в обратную сторону.

Предлагаю провести божий суд, — продолжил я, — Настоящий божий суд. Испытание, но не поединком. Мы, — я сделал паузу, чтобы приковать к себе наиболее пристальное внимание, — Вверим их в руки богов. И пусть они лишь решают, что с ними делать.

— Это как-же? — на этот раз нахмурился уже капитан.

— Изгнание. Ежели они невиновны, то боги сохранят им жизнь и выведут к другим поселениям. А если повинны — то их постигнет кара, соразмерная совершённым грехам!

Я выдохнул и обвёл взглядом толпу. Если не прокатит этот вариант, то боюсь бабке и Ионе не поможет уже ничего. Остаётся только надеяться, что убедительность, навык дипломатии и репутационный бонус, который мне выдали совсем недавно, сыграют теперь в мою пользу.

— А он дело говорит, — крикнул кто-то из крестьян.

— Верно! Негоже нам друг друга резать из-за грязных шлюх и склочниц! — поддержали его из толпы.

— А вы, что скажете? — спросил я, обращаясь в лидеру крестьян и Беррену. Размышляли они недолго.

— Согласен, — кивнул предводитель линчевателей, — Так действительно будет по справедливости.

— Тоже, — мрачно кивнул капитан, убирая меч в ножны.

— Тогда решено! — крикнул я, поднимая вверх руку, — Приводите приговор в исполнение!

Толпа разразилась радостными воплями. Иону и оставшуюся в живых бабку подхватили под руки и поволокли к западным деревенским воротам. Прямо так — в одних ночных рубахах. Впрочем, у них осталось ещё кое-что. Жизнь. А это уже немало.

У меня перед глазами вновь всплыло сообщение:

Навык «дипломатия» достиг 7го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 95 опыта.

Да уж. Это было действительно сложно. Но, по крайней мере, у меня получилось разгрести хотя-бы часть заварившейся каши, избежав при этом кровопролития.

Площадь быстро опустело. Всем хотелось посмотреть, как несчастных женщин выгоняют за деревенские ворота. Всем, кроме меня и капитана.

— Боюсь, — бросил Беррен, подойдя ко мне, — Ты только что обрёк их на ещё более жуткую смерть. В лесу им не выжить.

— Я дал им шанс, — возразил я, скрестив на груди руки, — И избежал ещё большей крови. Посуди сам, еслиб дело дошло до драки, то толпа бы тебя просто растерзала. Да, ты тоже успел бы убить человек пять-шесть. Но в итоге — семь трупов. Даже девять, потому, как их бы всё равно потом сожгли. Можно сказать, я выбрал меньшее зло. Наименьшее, из всех возможных.

— Быть может, ты и прав, — задумчиво протянул капитан, — Но почему-то я в этом сильно не уверен…

Глава 26 «Неожиданное предложение»

Утро началось муторно. Мало того, что всю ночь снилась какая-то хрень, про нашествие трупоедов и вырезанную деревню (откуда в грёбаной игре вообще могли взяться сны?), так ещё и проснулся я под крики, доносившиеся с улицы. Орал капитан, настоятельно рекомендуя ополчению шевелить их ленивыми задницами. От каждого его окрика голова начинала раскалываться так, будто я вчера за вечер выпил бочонок пива, а может и вовсе — водки. Вот только ничего подобного и близко не было. Может, подхватил что?

Кое-как отскребя себя от соломенного тюфяка, я быстро оделся, подпоясался мечом, нахлобучил шлем и вышел на улицу. Во дворе казармы толпилась дюжина человек. Четыре усердно кололи манекены копьями, остальные восемь переминались с ноги на ногу ожидая своей очереди. Капитан сидел на лавке и точил свой меч, не забывая то и дело покрикивать на подчинённых.

Увидев меня, он сделал неопределённый жест рукой, вроде бы означавший: «постой пока тут» и вновь начал командовать нерадивыми солдатами.

— Осберд, мать твою, это копьё, а не вилы! Понимаешь ты своей тупой башкой? Ты не сено этим будешь перекладывать, а убивать врага. Резко ударил и так же резко вытащил, пока туша противника не вырвала его у тебя из рук. Годфри. Левую руку ниже! Во время удара нужно делать шаг вперёд, вкладывая весь вес в атаку. Варин, чтоб тебя козлы драли, если ты так же будешь целиться в бою, то попадёшь в своих. Ох, как же вы меня заебали. Всем отойти от манекенов. Следующая четвёрка!

Ждать пришлось недолго. Устроив выволочку бойцам, капитан встал, подковылял ко мне и негромко сказал:

— Значит так, Генри, смотри. До обеда ты свободен. Можешь заняться своими делами. Потратить деньги, подлатать снаряжение, потренироваться тут с нами — в общем сам разберёшься. После — жду тебя в хате Бенны. Мне понадобится ваша с Верноном помощь, чтобы провести обряд.

— Это с тем бандитом, которому помочь избавиться от кошмаров надо было?

— Ну да, — ухмыльнулся капитан, — помочь. А заодно вытрясти наружу всё его грязное бельё, которого у этого засранца, уж поверь мне, немало.

— А нахрена? — немного озадачился я. Мыслей по поводу того, для чего старосте и капитану могут понадобиться тайны из тёмного прошлого Виктора, не было от слова «совсем».

— Что «нахрена»?

— Нахрена нам это знать? Как мы это сможем использовать?

— Ты и вправду не понимаешь? — брови капитана удивлённо поползли вверх, — Да ты, парень, точно не от мира сего. Значит, смотри, — он сделал небольшую паузу пытаясь сформулировать свою мысль, как можно более просто и понятно, — У нас тут есть два «центра власти». Один из них — староста, который контролирует деревню и зерновые поля — основной источник дохода и ресурс для выживания в этой местности. Но под началом Одора находится довольно слабая армия, к тому же он потерял контроль над всеми землями, кроме самой деревни. С другой стороны — Барон. У него замок, контроль над торговым путём и почти всеми дорогами, и внушительная военная мощь. Ситуация патовая. В случае прямого боя обе стороны потеряют слишком много, и при этом же обе друг от друга зависят.

— Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь…

— Не перебивай. Зараза, сбил с мысли… — капитан ненадолго замолчал, пытаясь вернуться к нити повествования, но потом всё-же продолжил, — Ни Одор, ни Виктор не хотят отказываться от власти. Но ни один, ни другой, не могут устранить конкурента. Так что, рано или поздно, дело дойдет до торгов. Если Виктор и впрямь бастард Де-Арне, у него окажется значительно больше прав, на эти земли. И нам нужны свои козыри в рукаве, чтобы выбить более-менее приемлемые условия вассалитета.

— О как… — я почесал заросший щетиной подбородок, пытаясь переварить всю поступившую информацию, — А вы не думаете, что Виктор просто сочтёт эти козыри — оскорблением, взбесится и доведёт дело до бойни?

— Есть такой вариант, — покачал головой капитан, — Но, он мне показался довольно разумным человеком, который и впрямь не хочет править на пепелище.

— А ты? — поинтересовался я, — Не думал стать… Третьим вариантом? Всё-таки в таких местах и в такие времена вояка с опытом был бы куда лучшим правителем, чем бывший крестьянин или бастард-выскочка.

— Я… — Беррен окинул взглядом тренирующихся бойцов, — Нет. Я здесь чужак, да и местные дикие «порядки» меня уже достали. Когда всё закончится, я уйду отсюда. Двинусь сначала в Деммерворт, а потом и в столицу. У меня там остались жена, сын, а ещё кое-какие связи. Да и король ещё, быть может, про меня не забыл. Кстати, — он задумчиво посмотрел на меня, — Если хочешь, можешь пойти со мной. Тебе же всё равно надо искать своего этого Роланда, а в столице всё больше шансов его найти, чем в этой глуши. А ежели не найдёшь, так может у меня получится тебя к делу пристроить. Знаю я одного капитана наёмников, который бы с удовольствием принял в отряд молодого вояку с боевым опытом, — Беррен снова замолчал, глядя на то, как четвёрка крестьян неумело тычет копьями тренировочные манекены, — К тому-же втроём безопаснее, да и я буду рад кампании.

— Втроём?

— Вернон тоже уходит, — кивнул капитан, — Раньше он тут оставался из-за Бенны, но теперь в этой деревне его больше ничего не держит. К тому-же он опасается, что следующим на костёр потащат уже его. Не без оснований, надо заметить.

Предложение было хорошим. Путешествовать втроём куда веселее и безопаснее, чем в одиночку. Тем более, делать это с проверенными боевыми товарищами, один из которых собаку съел в ратном деле, а другой сможет вас обоих подлатать в случае чего.

— Значит втроём, — почти не раздумывая, кивнул я, — Как минимум, до Деммерворта. А там уж, как судьба распорядиться.

— Вот и славно, — судя по довольной роже капитана, другого ответа он и не ждал, — Ладно, тогда до обеда свободен. Потрать деньги с умом — не знаю, смогу ли я выбить у старосты ещё, до нашего отбытия.

Именно этим я и собирался заняться. Улучшением своей экипировки. Деньги, они ведь как — мёртвому всё равно без надобности. А живым их схватки выходит тот, у кого броня надёжнее, да рука твёрже. Вот с этого и начнём. С брони. Ещё, правда, неплохо бы на какую-никакую суму оставить. А то таскать футляр с письмом, заткнутым за пояс, уже порядком достало. Да и для других мелочей она наверняка пригодится.

Ноги сами понесли меня в хорошо известном направлении — к хижине кузнеца. Наверняка, с тех пор, как мы виделись в последний раз, у него расширился ассортимент. А ещё, быть может, он сделает мне скидку, как постоянному клиенту.

Было раннее утро. Солнце неторопливо выкатывалось из-за низеньких соломенных крыш, заливая всю округу тёплым, оранжевым светом. Сверчки уже успели уснуть, и теперь лишь прохладный ветерок лениво шелестел пожухлой, осенней травой. Пели последние петухи. Им вторил вой старого пса, доносящийся со стороны главной площади. Где-то вдалеке то и дело ржали лошади.

Народу на улице было мало. Большинство крестьян уже отправились в поля, оставив женщин стряпать на кухне. Дети, напротив, ещё спали. Для них день начнётся чуть позже. Село будто притихло. Притихло, в ожидании грандиозной бури, неумолимо двигавшейся в его сторону.

А опасаться было чего. Не знаю, верил ли капитан сам, в то, о чем говорил, но мой опыт, основанный на истории Земного средневековья, подсказывал прямо противоположное. Такие конфликты интересов редко завершались договорами. Феодалу было проще прибить зарвавшегося крестьянина, прямо во время переговоров. Максимум — парочку его самых близких дружков. А уж после этого кметы, либо соглашались на любые условия, лишь бы им сохранили жизнь, либо дело доходило до большой драки и большой крови.

Тело бабки с площади уже убрали. Теперь лишь три высоких, толстых бревна, вкопанных прямо напротив дома старосты, напоминали о мрачных событиях, происходивших вчера. При одной мысли о них, я нервно сглотнул. А ведь на одном из этих столбов могла оказаться и моя бренная тушка. Если бы хоть один из беснующейся толпы, сумел заметить, кто именно щёлкает пальцами, поджигая огонь…

Ноги сами собой перешли на быстрый шаг, и площадь вскоре осталось позади. Лишь три, пропитанный смолой, столба глядели мне вслед и безмолвно повторяли слова капитана: «Ты только что обрёк их на ещё более жуткую смерть. В лесу им не выжить».

Я помотал головой, отгоняя прочь чувство вины, внезапно вставшее в горле комом. Иначе поступить у меня возможности не было. К тому же, эти три дурищи первыми начали этот конфликт. Я и так сделал для них куда больше, чем должен был и, чем они того заслуживали.

Несмотря на раннее утро, кузнец уже вовсю колотил молотком по своей наковальне, обрабатывая какую-то странную заготовку, полусферической формы. Но, завидев меня, он приветственно вскинул руку и крикнул:

— О, кого я вижу! Генри! Опять что-то справить надо или ты так, перекинуться парой слов пришёл?

— И то и другое, — кивнул я, — Снова появились деньги, вот и решил заглянуть.

— Ты вовремя, — кивнул Брен, отирая со лба пот, — У меня тут как раз перерыв в работе намечается, да и пара интересных вещиц завалялась. Погоди только пару минут. Сейчас докую, и потолкуем.

— А что куешь то? — поинтересовался я, просто ради того, чтобы убить время.

— Это? — кузнец взял щипцы и покрутил, чуть приподнял уже начавшую остывать полусферу, — Умбон. Деталь деревянного щита, которая защищает руку, держащую его. Вернее, только кисть, но больше то и не нужно. Остальное прикрыто досками.

А ведь удобно. По крайней мере, если по щиту саданут двуручным топором, мне не придётся потом собирать собственные пальцы по всей округе. Да и в морду этим набалдашником можно дать, в случае чего.

— И дорого это удовольствие стоит?

— Это? — кузнец ещё пару раз ударил по заготовке, затем окунул её в корыто с маслом, — Не особо, если отдельно от щита. А вот, ежели с основой, — Брен ухмыльнулся, — это уже совсем другой разговор пойдет.

— Сначала покажи товар, потом уже и о цене поговорим, — хмыкнул я в ответ. Если я что-то и уяснил за время общения с местными, так это то, что обо всём можно договориться. И о хорошей скидке в том числе.

Берна долго уговаривать не пришлось. Он тут же скрылся в глубине кузницы а спустя минуту вынес неплохой, на первый взгляд, дощатый щит, с натёртым до блеска умбоном. По всей видимости своим блеском он должен был затмить другие недостатки изделия. Но, меня уже так просто не проведёшь.

Я взял щит в руки и критически осмотрел его. Доски довольно старые. Уже потемнели от времени, к тому же плохо подогнаны одна к другой. Край неровный и никакой железной каймы, по которой могло бы скатываться оружие противника после удара. В дереве виднеется несколько крупных зазубрин и выщерблин от ударов. Похоже, кузнец просто переделал какой-то старый щит, добавив к нему свежевыкованный умбон и даже не удосужившись обтянуть доски кожей, чтобы не было видно их изношенность.

— И сколько ты за это хочешь? — я недовольно скривился, стараясь установить стартовую цену на предмет, как можно ниже.

— Четыре бронзовых Альдинга, — отчеканил кузнец. От такой наглости у меня челюсть чуть не поцеловалась с полом.

— За это?

— Да, а что? — кузнец удивлённо развел руками, — Работа хорошая, своих денег стоит. Я бы не предлагал, если бы не был уверен в качестве.

— Хорошая? — вот тут моё возмущение уже было совсем неподдельным, — Тут из всей работы только умбон и есть. Вот, глянь сюда, — я снял с правой руки латную рукавицу и ткнул пальцем в край щита, на котором были зазубрены, — Основу уже кто-то использовал. Доски старые. Хорошо, если они не превратятся в труху после первого удара. Теперь вот тут, — палец указал на щели между досками, — Как думаешь, что случится с моей рукой, если сюда войдет клинок и потом его рванут в сторону?

— Ну…

— Да у меня просто рука сломается. Короче, больше чем за один я его брать не буду.

— Согласен, изделие не новое, — покачал головой кузнец, — Так и быть, уступлю за три.

— Совсем не новое, — я повернул щит другой стороной и ткнул пальцем в ремешки, которые должны были удерживать руку — Глянь сюда. Кожа уже трескается. Ещё немного и всё крепление придётся менять.

Кожа, по правде говоря, не трескалась. Лишь чуть потёрлась по краям, но в торговле, как и на войне, хороши все средства. В том числе и ложь с преувеличением.

— Два с половиной, — нахмурился кузнец, — Мне его за столько продали, и то без металлической части. Считай, в убыток себе продаю.

— Не знаю, кто это был, но он надул тебя на кругленькую сумму, — хмыкнул я, довольный тем, что придумал просто убойнейший аргумент, — Но часть её я могу помочь спасти. Так и быть. Готов взять щит за один бронзовый и пятьдесят железных монет, — настало время финального козыря, — Всё равно тут дороже у тебя его никто не купит. В лучшем случае заберут на нужды ополчения. Но то ведь за бесценок или вовсе бесплатно.

Я скрестил руки на груди и принялся ждать. Кузнеца терзали сомнения. Он понимал, что мне удалось нехило так сбить цену и, возможно, он останется с минимальной прибылью. Но с другой стороны — других покупателей и впрямь не было.

— Один и семьдесят пять? — предпринял новую попытку кузнец.

— Полтора. И не альдингом больше, — твёрдо ответил я, — Или сделки не будет. Обойдусь без щита. В конце-концов или получу его из запасов ополчения.

Брен сдался.

— Ладно, — он разочарованно покачал головой, — Давай так. Но только потому, что ты нас защищаешь от упырей и бандитов, и тебе это реально надо.

«Ну да. А ещё потому, что тебе очень нужны деньги» — добавил я про себя, отдавая кузнецу нужную сумму и радуясь приобретению. Ну вот, теперь осталось продать его где-нибудь в Деммерворте за три-четыре монеты и, можно считать, что основы еврейской магии я освоил. Перед глазами всплыло сообщение:

Навык «Торговля» достиг уровня 2. Получено 20 очков опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 75 очков.

Неплохая такая скидочка, для второго уровня навыка. Видимо, я был очень убедителен. Вообще, похоже на то, что уровни тут не так уж сильно влияют на умения игрока. Скорее всего, если у него был хорошо подвешен язык в реальной жизни или руки росли из правильного места — тут будет то же самое. А модификаторы уровней лишь облегчат ему то, что он и так, уже, в общем-то умеет.

— Ладно, — кивнул я кузнецу, давай показывай, что там у тебя ещё есть, пытаясь примерно прикинуть, сколько может стоить сумка. Вообще, в прошлый раз я за пояс не так уж много заплатил. Но лучше всё-таки оставить денег с запасом. Не хочется брать совсем говно, а приличное явно стоит немало. Эхх, опять торговаться. Ну, хоть навык ещё разок прокачаю.

— Ага, сейчас, — Брен снова скрылся в глубине кузницы. Вернулся он через две минуты, таща в руках пару ботинок с железными наголенниками. Пластины прикрывали лишь переднюю часть ноги и носок сапога, но выглядела обувь внушительно.

— И сколько ты за них хочешь? — поинтересовался я, мысленно прикидывая на чём бы таком сбить цену. Докопаться до ботинок было трудно. Их кто-то уже изрядно поносил, но кожа выглядела ещё весьма добротной. Да и бонус к защите они, по идее должны давать неплохой…

Я пригляделся к ботинкам повнимательнее, вызывая подсказку:

Простые ботинки ландскнехта. Прочность 95 из 100. Защита колющая/режущая/дробящая 5/4/2. Очень удобно играть в карманный футбол, при условии, что мячи не ваши. Ошеломляющий эффект гарантирован.

— Один бронзовый, — ответил Брен. В этот раз он решил не торговаться, — И твои ботинки, — Так, а вот это уже интереснее.

— А они тебе зачем? — удивлённо уставился я на кузнеца.

— Сделаю им щитки и тоже продам, — пояснил он.

Цена показалась мне честной, да и старые ботинки уже были без надобности, так что торговаться не пришлось. Нацепив обувку и перекинув щит на спину, благо кожаные ремешки позволяли его там закрепить, я попрощался Бреном и направился прямиком к кожевеннику. Надо было потратить оставшиеся деньги. Их правда, было всего полтора бронзовых, но у меня была надежда как-нибудь да сторговаться. Тем более, с кузнецом это получилось более чем удачно.

Кожевенника снова не было на месте. Наверняка, опять, пересчитывал шкуры в подвале. Хотя, если прислушаться из его избы доносились довольно странные звуки, наводившие меня на самые нехорошие подозрения.

— So deep. So fucking deep… Put your stick finger in… — точно определить, кому принадлежал голос: мужчине или женщине, не получалось. Он был похож одновременно и на тот и на этот. Грубый, но в то же время писклявый.

— Эй, есть там кто! — во всю силу своей глотки заорал я, стараясь подражать командирскому тону капитана, — Выходи! Дело есть!

— Да есть, есть. Чего опять орешь? Не видишь — заняты люди, — раздался грубый бас откуда-то со стороны открытого погреба, — Подожди, сейчас подойду.

Из подвала показалась массивная фигура кожевенника. Кое-как выбравшись наружу, он вытер руки о кожаный фартук и направился ко мне. А я тут же нацепил обратно свои латные рукавицы. Просто, на всякий случай. Вдруг придётся жать ему руку? Хотя… Не хотелось бы.

— Я так и думал, что это ты, — хмыкнул кожевенник, — Ну, за чем пожаловал на этот раз?

— Сумки у тебя есть? Такие, чтоб можно было на поясе носить, но что бы при этом не болтались, — ходить вокруг да около я не стал. Не было ни времени, ни желания.

— Я больше по ремешкам и поясам, — покачал головой кожевенник, — Хотя кое-что завалялось. Погоди немного, сейчас принесу.

Руки жать не пришлось, по крайней мере пока. Хотя сумку я бы всё равно потом обтёр. Так, на всякий случай.

Мастер вышел обратно, неся изделие в руках. На первый взгляд обычная, немного неказистая кожаная торба, но с достаточно хитрой системой ремешков. Один перекидывается через шею на противоположное плечо, другой крепится прямо к поясу, надёжно фиксируя сумку. А что, очень удобно. И в бою не свалится, и при ходьбе мешать не будет. А ну ка, что у нас по описанию…

Я уже хотел было поднести сумку поближе к глазам, как внезапно меня оторвал от дела вопрос кожевенника:

— Слушай, а те слухи, что про тебя одно время ходили? — он замялся, пытаясь сформулировать фразу повежливее, — Это правда?

— Конечно нет, — сплюнул я, — Наглая ведьмина ложь. Эти старые суки надеялись опорочить моё доброе имя.

Наконец появилась подсказка:

Небольшая кожаная сумка. Прочность 40 из 40. Вместимость 10–15 небольших предметов. Если вы надели её на голову и ничего не видите, это вовсе не значит, что вы спрятались. Простите, что разрушили ваш мир.

Забавно. Ну да ладно, сойдет для начала.

— Понятно. Но ты это, — кожевенник снова замялся, — Если вдруг захочешь изучить моё ремесло — просто дай знать. Познакомлю тебя с моими маленькими друзьями.

Меня аж передёрнуло от таких раскладов и я решил как можно быстрее съехать с темы.

— Сколько?

— За два отдам, — пожал плечами мастер.

— Есть только полтора, — покачал головой я, — Может сговоримся?

— Один и семьдесят пять, — парировал кожевенник, — Будешь мне должен. Ты мне правда и без того уже задолжал, ну да ладно. Там не так много было. Если не найдешь денег — можно и отработать. Поможешь мне и моим подмастерьям с теми же шкурами.

— Договорились, — кивнул я, пытаясь понять, откуда у него взялись ещё подмастерья. В прошлый раз, вроде, был один. Хотя я и его не видел. Ладно, нечего голову ерундой забивать. Лучше пойду к Вернону. Пораньше начнём с этим ритуалом — пораньше закончим.

Я отдал мастеру последние сбережения, тихо надеясь, что Беррену всё-таки удастся выбить мне ещё жалованья, нацепил сумку, сложил в неё письмо и направился прочь. Но, по пути мой взгляд внезапно зацепился за цепочку странных следов, ведущих от окна хаты кожевенника.

Кто-то прошёлся по земле маленькими босыми ногами. Причем прошёлся не один, а с целой, мать его, кампанией. Следы вели к окну хаты и у него обрывались. Маленькие человечки залезли внутрь…

И тут внезапно меня осенило. Я вспомнил, как Тур, обнюхавшись пыльцы кровоцвета орал что-то про голых гномов, которые секут его своими бородами. Потом похожая история приключилась с напившимся Ронвальдом. А что если… Эти кошмары, имеют под собой вполне реальные основания?

Глава 27 «Ритуал»

— Ну, наконец-то, — недовольно буркнул Вернон, пропуская меня внутрь хаты и закрывая дверь на прочный деревянный засов, — Мы тебя уже заждались.

— Проводил расследование, — кивнул ему я, — Пытался выяснить, что за мрачная история с толпой голых гномов у вас приключилась.

— А, не обращай внимания, — отмахнулся парень, — Напьются и орут потом что попало. Один полудурок рассказал древнюю, как мир, байку, а все остальные потом сходят по ней с ума.

— Ну да, байку, — хмыкнул я, осматривая хату.

Внутри царил полумрак, кое-как разгоняемый светом восьми жировых коптилок, которые кто-то развесил по стенам. Посреди комнаты стоял длинный, широкий стол, на котором уже лежал связанный по рукам и ногам бандит. Его тело нервно подрагивало, а обезумевший от страха взгляд метался по потемневшим брёвнам стен и низким балкам потолка. Бледная, как у трупа кожа, ввалившиеся щёки, заострившиеся черты лица, болезненная худоба… Сейчас бедолага напоминал ракового больного на предпоследней стадии болезни — когда организм ещё пытается бороться за жизнь, но мозги уже понимают, чем всё закончится. Хоть и не могут это принять. Брр…

Меня передёрнуло от внезапно нахлынувших воспоминаний. Мда уж. Остаётся только благодарить судьбу, что вновь это пережить вряд-ли придётся.

Рядом, на длинной широкой скамье сидел Беррен. Сидел и неторопливо наносил на лезвие своего клинка какую-то бурую смесь с серебристыми вкраплениями, размазывая её по кромке тонким слоем. При виде меня он поднял голову, молча кивнул и вернулся к своему занятию.

— Пойдем, — бросил Вернон, — Прежде чем мы начнём, нам нужно вынести несколько вещей из лаборатории Бенны. Для приготовления отвара и…

— И изгнания духа, — продолжил за него Беррен, и увидя мой немного ошарашенный взгляд добавил, — Чего смотришь? Коль уж ты у нас даром не обделён, тебе и выполнять самую важную часть ритуала.

— Мне? Но я ведь…

— Что «ты»? — хмыкнул капитан, — Благодаря тебе у нас теперь есть очень простой способ изгнания этого духа. В сравнении с остальными, конечно.

Мда уж, приехали. Только научился зажигать свечки силой мысли, и тут на тебе — изгоняй блин духа. Зараза. Ладно. Посмотрим. Вдруг и впрямь получится. Тогда, можно считать, что я ещё и от нежити смогу себя защитить. И… Мародёрить могилы, не опасаясь, что ко мне прицепится какая-нибудь погань.

— Ладно, хрен с вами. Давайте попробуем, — согласился я, — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Ответа не последовало. Вернон подошёл к камину и снова начал трогать камни, тихо нашёптывая под нос отпирающее заклинание. Спустя полминуты по комнате раскатился скрежет отодвигаемой плиты. Бандит дёрнулся от неожиданного резкого звука. Дёрнулся и попытался сползти со стола. Но вовремя вскочивший капитан уложил его обратно, не дав упасть на пол.

— Эх, жаль у нас тут дыбы нет, — проворчал Беррен, не давая бандиту дёргаться.

— Мы же его спасать собрались? — смутился я. Вот ещё только в пытках в роли палача поучаствовать не хватало.

— Ты не понял, — покачал головой капитан, снова усаживаясь на лавку, — Она не для пыток же нам нужна. Во время ритуала ему может быть очень страшно. Скорее всего он попытается вскочить и выбраться из комнаты. У него это конечно-же не получится, но… Он может выпасть из защитного круга, — только сейчас я заметил, что вокруг стола на полу чем-то белым нарисована тонкая, едва заметная нитка окружности, внутри которой расположились изображения каких-то странных рунических символов, — И после этого ему конец. Мы потеряем козыри и шанс мирно договориться с Виктором. Убийство ещё одного своего он нам уже не простит. Просто потому, что эту смерть на стригоя списать уже не получится.

— Говоря простым языком, — подвёл итог я, — кто-то должен его держать. Значит, у нас минус одни свободные руки. А почему его просто не привязать к самому столу? Всяко надёжнее будет, чем просто руки и ноги.

— Не всё так просто, — покачал головой капитан, — Этот защитный круг отгонит всех духов, кроме одного — его персонального кошмара. Как только призрак пересечёт черту, мы вытащим этого бедолагу наружу. А дух будет заперт внутри на какое-то время. Его вполне должно хватить, чтобы ты сотворил заклинание и изгнал его обратно в загробный мир. На этот раз — навсегда.

— Может подробности мы обсудим уже за готовкой зелья, — встрял в разговор Вернон, нервно переминавшийся с ноги на ногу у спуска в подземелье, — А то время то уходит.

Снова лезть в этот шкуродёр мне совершенно не хотелось. Тем более, что внизу уже не осталось ничего интересного. Только свитки, склянки и какие-то странные алхимические ингредиенты, в которых я всё равно ничего не понимаю.

— Ты лучше сходи сам, — бросил я, усаживаясь на скамью рядом с Берреном и доставая свой клинок из-за пояса, — там вдвоём трудновато развернуться, да и толку от меня будет не шибко много.

Вернон спорить не стал. Только тяжко вздохнул, покачал головой и полез вниз, оставив меня наедине с капитаном и бессвязно мычащим бандитом. Беррен тут же протянул мне бутылочку с какой-то странной вязкой субстанцией, небольшую палочку и тряпку.

— Это смазка из смолы можжевельника и серебра, — пояснил он, — Нанеси её на лезвие клинка, чтобы он смог рубить и нематериальных сущностей.

— А просто серебряных мечей у нас нет? — поинтересовался я.

— Дорого, — пожал плечами капитан, — Да и такие мечи далеко не каждому кузнецу под силу. На моей памяти был только один, который занимался изготовлением подобного оружия, да и тот уже отошёл от дел. В наших краях их тем более — не достать. Вот и приходится изворачиваться.

Я достал палочкой небольшую порцию мази, оскоблил её о клинок и начал потихоньку растирать выданной мне тряпкой. Работа оказалась довольно сложная — лезвие после заточки было острым. Побриться, конечно, им вряд-ли бы получилось, но вот порезаться — запросто.

— Понятно. Ладно, так что там по ритуалу, — я решил не ходить вокруг да около, а сразу попробовать выяснить все подробности, — Много ожидается непрошенных гостей? И долго нам отгонять их?

— Сложно сказать, — пожал плечами капитан, — Быть может, кроме присосавшегося призрака не явиться вообще никто. А могут, — Беррен на секунду замялся, — Сползтись неприкаянные души со всех окрестных земель. Всё зависит от того, насколько сильные эманации страха будет источать наш дорогой друг.

Я ещё раз посмотрел на нервно подрагивающего бандита. Его взор на лишь на секунду пересёкся с моим. Нои этого было достаточно, чтобы в голове проскочила мысль, от которой на лбу тут же выступила холодная испарина. Нам пиздец. Призрак довёл нашего гостя до такого состояния, что он уже боится каждого шороха или неосторожного, резкого движения. Сука, да он готов нагадить в портки при виде собственной тени. Когда начнётся ритуал, к нам точно слетятся гости со всей округи.

— А ты уже проводил подобные обряды раньше? — на всякий случай поинтересовался я, пытаясь прикинуть наши шансы. Пока что они были отнюдь не радужные.

— Читал про них, — осклабился капитан, а затем ободряюще хлопнул меня по плечу, — Да не бойся. Был уже подобный опыт. Только тогда мне не помогали лекарь и чародей, зато было на одну ногу больше.

Это радует. По крайней мере нами будет руководить человек, который точно знает, что и как надо делать.

Из подвала с кряхтением вылез Вернон. Отряхнувшись, он ещё раз посмотрел на связанного бандита и направился в дальний конец комнаты — к небольшому, потёртому столику. Там он принялся раскладывать какие-то баночки с реагентами, пустые колбы, а заодно извлёк из своей сумки старую книгу, обернутую в чёрный, кожаный переплёт.

— Генри, подойди-ка, — закончив с приготовлениями, подозвал меня Вернон, — Вот, — парень раскрыл книгу, немного полистал страницы и наконец ткнул пальцем в какой-то странный рисунок. На первый взгляд в нём не было никакого смысла. Просто набор линий и точек, складывавшихся в какую-то странную закорючку.

— Это особый шрифт, изобретённый Демлером Бессмертным, — пояснил парень, — Благодаря ему маги передают друг другу знания о различных заклинаниях. Для людей, не наделённых даром этот рисунок будет обыкновенной бессмысленной мазнёй, но вот для тех, кого боги возвысили…

Его голос с каждым словом становился всё тише. Вместе с ним тускнел и свет лампадок, развешенных по стенам. Мир, казавшийся таким живым и реальным, подёрнулся странной рябью и растворился в окружившем его сумраке. Я оказался посреди бескрайней, безмолвной пустоты. Но длилось это недолго. Сквозь тьму вновь начали проступать образы, звуки. Они постепенно складывались в странное, призрачное видение. Какой-то сгорбленный старик, кутающийся в серый балахон, медленно брёл по подземелью, опираясь на свой деревянный посох. Вокруг его щуплой фигурки сгущался непроглядный, хищный сумрак, сквозь который проступали расплывчатые силуэты людей. Они тянулись к нему своими бесплотными руками, с каждой секундой подбираясь всё ближе. Внезапно старик остановился. Опёрся на посох, вскинул руку и сделал какой-то едва уловимый жест. Силуэты загорелись. Фиолетово-белое пламя вспыхнуло внутри каждой фигуры, стремительно пожирая их. То, что когда-то давно было людьми, страдало и корчилось от боли, но ничего не могло сделать, чтобы отсрочить свою неминуемую гибель.

— Генри. Эй, Генри, мать твою, отвечай! — видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Вместо него перед глазами маячило встревоженное лицо Беррена.

— М-мать, — тихо простонал я, пытаясь подняться с пола. Голова кружилась и болела. Но боль быстро отступала, оставляя после себя странное ощущение… Духи… Старый маг… Такое чувство, будто я лично побывал в его шкуре и изгнал ту толпу призраков, обезумевших от вечного, неутолимого голода. По крайней мере, теперь мне было ясно, что с ними нужно делать. О чем меня и поспешила известить здешняя система.

Доступна новая школа магии — некромантия. Изучено заклинание первой ступени некромантии: «Изгнание духа».

Так-так. Любопытно. Мне казалось, против нежити должны работать немного заклятья другой школы. Магии света. «Божественный свет», «святое благословление» или что-то в таком духе. Но с другой стороны, весьма логично. Можешь вытащить опасного духа с того света, сумей и запихнуть обратно, пока он тут делов не натворил.

Вот, только откуда у Бенны взялся трактат по некромантии? Уж не связан ли он как-то с поисками способов даровать себе вечную жизнь? Однако, не так проста была эта чародейка. Обычно, подобные изыскания заканчиваются тем, что маг перерождается в лича, который со временем сходит с ума и начинает поднимать нежить тысячами. Мда уж. Видать, не так уж неправы были рыцари ордена, когда решили сжечь её на костре. Если бы по округе бродили сотни неуспокоенных трупов, и деревне, и замку барона давно настал бы конец.

— Очнулся, хвала богам, — облегчённо выдохнул Беррен, помогая мне подняться.

— Что произошло?

— Ты был без сознания минут десять, — бросил Вернон, закупоривая бутылочку с какой-то странной, ярко-оранжевой жидкостью, — Лежал и нёс какой-то бред, — он замолчал, пытаясь в точности вспомнить мои слова, — «Мертвецы повсюду. Нужно уходить. Немедленно!» Ну, или как-то так.

— Понятно, — я ещё раз помотал головой, отгоняя остатки странного наваждения, — Заклинание выучил. Не знаю, смогу ли его применить, но попробую.

— У нас тоже всё готово, — кивнул Беррен, поудобнее перехватывая меч, — Можем начинать. Генри, пока не появится дух баронессы — не используй магию. Тебе понадобятся все силы, чтобы её изгнать. Если ты не сможешь — мы все погибнем.

Мда уж, успокоил. Похоже, от гостей пришедших раньше времени, придётся отмахиваться испачканной в смоле железякой. Ну, ничего. Прорвёмся.

— Генри — становись у ног нашего гостя, — скомандовал капитан, — Вернон, дай сюда отвар и дуй в изголовье. Обнажите клинки и ждите. Вы поймете, когда нужно будет пустить их в ход.

— А ты? — чуть дрогнувшим голосом спросил парень.

— А я помогу нашему другу вызвать его кошмар, — безапелляционно отрезал капитан и шагнул в защитный круг.

Послышалось тихое, неразборчивое бормотание, отдалённо напоминавшее какую-то не очень складную песню или стих, то и дело сбивавшийся с ритма. Бандит начал дёргаться. Поначалу он просто мычал, но вскоре в его стонах уже отчётливо можно было разобрать имя. Луиза Де-Арне.

Внезапно, в хате погасли коптилки. Все разом. Будто бы внутрь залетел порыв ледяного осеннего ветра и задул их. Вот только ставни были плотно закрыты.

— Приготовься, — дрогнувшим голосом бросил Вернон, — Они уже близко.

Вслед за порывом ветра пришёл холод. Обжигающий, пробирающий до самых костей он сочился из каждой щёлочки, обволакивая избу изнутри и вгоняя в странное оцепенение.

Я помотал головой и шумно выдохнул, отгоняя странное наваждение. Изо рта вырвалось облачко пара.

А в следующее мгновение хлипкие ставни содрогнулись от тяжелого удара. За первым ударом последовал второй. Третий. Засов тресну и переломился пополам. Створки с грохотом ударились о стены. За подоконник ухватилась пятипалая, когтистая лапа, сотканная из полупрозрачных нитей серого дыма. Ухватилась и тут же исчезла, разметав тонкую полоску соли, рассыпанную по одной из досок. Раздался визг, полный ненависти, боли и отчаяния.

В окно снова ворвался ледяной ветер. Хлопнув ставнями о стены, он во мгновение ока разметал ненадёжную преграду, открывая путь разозлённому духу. Больше между мной и беснующейся от голода нежитью ничего не стояло.

Где-то позади послышался треск и грохот. Призраки прорвались ещё через одно окно, на сей раз со стороны Вернона. Комнату заполнил истошный визг раненой нежити. Но мне уже было не до него.

Расплывчатый, лишенный одной руки, на меня медленно надвигался человекообразный силуэт. Он, как и его утраченная конечность, был соткан из дымчатых нитей, постоянно шевелящихся и меняющих свою форму. Подойдя чуть поближе, тварь издала леденящий душу вой и, размахнувшись оставшийся лапой, бросилась вперёд.

Рывок. Удар. Лезвие проходит сквозь призрачную плоть, не встречая никакого сопротивление. Существо орёт и оседает на пол, медленно растворяясь в клубах густого, серого дыма. А через разбитые ставни лезут новые твари.

Ноги сами бросают меня вперёд. Выпад. Удар. Клинок проваливается в пустоту. Силуэт уходит от атаки в последний момент, просто растворяясь в воздухе.

— Сзади! — крик Вернона тонет в визге нескольких тварей. Я разворачиваюсь и наотмашь бью мечом воздух. Мимо. Призрак снова уходит от удара, в последний момент растворяясь, и тут же появляясь возле самой стены хаты. Зараза. Жаль не могу достать его магией.

Рывок вперёд. Удар. Клинок втыкается в бревно. Тварь визжит и медленно стекает на землю. Возле намазанного смолой лезвия виднеется едва заметное фиолетово-белое свечение.

Поворачиваюсь. Взгляд цепляет сразу трёх духов, пробравшихся внутрь хаты. Дерьмо. С таким количеством нам просто не справиться. Придётся прибегнуть к магии.

Останавливаю взгляд на одном из духов и представляю, как внутри него начинает разгораться фиолетово-белый огонёк. Щелчок пальцами. Голову пронзает острая, почти нестерпимая боль. Существо визжит и призрачными руками начинает хвататься за грудь. Внутри силуэта появляется маленькая, белая точка. Она стремительно разрастается, пожирая призрака изнутри. Получилось.

По комнате прокатывается сильный грохот. Вернон без чувств лежит на полу. Внутри избы уже пять тварей. Три бродят вокруг защитного барьера, пытаясь выискать в нём слабые места, две направляются ко мне. Зря. Всё было зря. Этот бой нам не выиграть. Ещё немного, и…

Раздаётся отчаянный крик бандита. Его тело выгибается дугой и буквально отшвыривает капитана в сторону. А потом… Всё замирает.

Утихает Острид, останавливаются призраки. Всю комнату сковывает густая, пронизанная холодом тишина. Тишина, в которой звучит один единственный голос:

— Зачем… Зачем ты предал меня Острид. Почему ты меня убил!

Посреди комнаты прямо над притихшим бандитом парила мертвенно-бледная женщина, облачённая в ярко-алое платье. По её бледным щекам из пустых глазниц медленно текли кровавые слёзы. Баронесса явилась на зов.

Глава 28 «Допрос с пристрастием»

Баронесса, неестественно выгнувшись склонилась к самому лицу побелевшего от страха бандита. Кровь из её пустых глазниц теперь капала ему на лоб. Губы женщины приоткрылись и по комнате вновь разлетелся тихий, едва различимый шепот.

— Почему ты меня предал? Почему ослепил? Почему перерезал горло? — на губах призрака выступила кровавая пена. Её бледные руки потянулись к лицу Острида.

— Я… — прохрипел бандит, выгнувшись дугой, — Я сожалею…

Баронесса чуть отстранилась. Повисела так несколько секунд, а затем истошно завопила. Так, что у меня заложило уши. В этот миг Беррен ухватил скорчившегося бандита за ноги и рванул на себя. Безвольное, обмякшее тело грохнулось со стола прямо на капитана, выкинув обоих за границы защитного круга.

Призрак взревел и попытался рвануть за ними, но внезапно остановился перед видимой лишь ему преградой. Баронесса была заперта внутри круга и не могла его покинуть. Пока-что.

— Генри, давай! — заорал капитан, и я вновь щёлкнул пальцами. Голову прострелила жгучая, нестерпимая боль. Перед глазами всё поплыло. Из носа хлынула горячая, солёная кровь. И… Ничего не произошло.

Призрак так и остался висеть посреди комнаты, то и дело пытаясь прорваться через барьер. Дерьмо. На ещё одно заклинание у меня просто нет сил. Ещё несколько минут, и обезумевший дух найдет способ выбраться наружу, и тогда…

Баронесса отшатнулась назад, схватилась за грудь и протяжно завыла. Её полупрозрачные призрачные пальцы отчаянно скребли дымчатую мертвенно-бледную кожу, пытаясь прорваться внутрь и вытащить то, что причиняло призраку невыносимую боль. Тело девушки выгнулось дугой, а на платье возле живота показались первые язычки фиолетово-белого пламени. Получилось.

Призрак завизжал. Громко и пронзительно. Завизжал и сунул пальцы прямо в пламя, пытаясь выскрести наружу его источник. Ну ничего. Недолго ему осталось. Ещё несколько секунд и заклинание сожрёт дух целиком, оставив от него лишь холод и небольшую горстку…

Тварь, крича от боли, вырвала из себя какую-то горящую головню и отшвырнула её в сторону. Прямо в барьер, окружавший стол. Пламя тут же расползлось по невидимой преграде. Мгновение и она рухнула.

Взбешённый дух торжествующе взвыл. Пламя на его призрачной тушке почти угасло, а дыра, оставленная им, начинала стремительно затягиваться туманом. Сил на новое заклинание уже не было, да и призрак Баронессы оказался куда могущественнее, чем мы предполагали. Пусть и не сразу, но она смогла справиться с простейшим заклинаниям изгнания духа. Значит сдюжит и ещё раз. Оставался последний вариант.

Я перехватил поудобнее меч и кинулся вперёд. Растёртое серебро, смешанное со смолой можжевельника пусть и не поджигало бестелесных духов, но оставляло на них глубокие, смертельные раны.

Тёмные сущности, до этого стоявшие неподвижно внезапно ожили. Ожили и бросились мне наперерез. На защиту баронессы.

Одна из тварей появилась прямо передо мной. Я шарахнулся в сторону и наотмашь рубанул мечом. Раздался визг и разрубленное пополам призрачное тело начало медленно растворяться в воздухе. Другая тварь появилась сбоку. Совсем близко. Я уже не успевал увернуться и чёрные, когтистые пальцы ударили в наплечник. Должны были ударить. Но вместо этого прошли сквозь металл и вцепились в плечо. Левую руку пронзил болезненный холод. Она плетью повисла вдоль тела и больше меня не слушалась.

Разворот. Удар. Вторая тварь оседает на пол клубами дыма. Где-то на другой стороне комнаты стонет Вернон, хватаясь за голову и пытаясь подняться. Капитан всё ещё лежит на полу, придавленный беспомощно всхлипывающим бандитом. Над ними уже склоняется баронесса, протягивая к бедолаге свои обожжённые костлявые руки.

Три оставшиеся твари встают между мной и «хозяйкой». Нападать они не спешат. Просто преграждают путь, давая ей время закончить своё кровавое дело. Я не успеваю. Баронесса вот-вот коснётся бандита. Коснётся и начнёт высасывать из него жизнь. Досуха. До последней капли. От этого она станет лишь сильнее и затем придёт наш черёд.

И тут произошло то, чего не ожидал никто. Внезапно Беррен, одним мощным движением, отпихнул беспомощное тело в сторону и выбросил вперёд руку с мечом. Лезвие пропороло женщину насквозь, выйдя из спины. Она выгнулась и попыталась отстраниться, но капитан рванул клинок вверх, разрубая призрак на две части. Вновь вспыхнуло фиолетово-белое пламя по краям длинной, рваной раны. Оно во мгновение ока охватило оцепеневшего от ужаса и неожиданности призрака. В следующее мгновение баронесса вновь закричала. Закричала и почти сразу умолкла, полностью растворившись в пламени. Вместе с ней исчезли и остальные твари. Бой был закончен.

Я кое-как одной рукой заткнул фальшион в крепление на поясе и подошел к Беррену, помогая ему подняться. Капитана тоже неслабо помотало. Его лицо побледнело, черты нехорошо заострились, а на лбу выступили крупные бисеринки пота. Складывалось ощущение, что дух, прежде чем исчез сам, успел высосать из него лет десять жизни.

Я уже хотел было пошутить, мол, если он сейчас немедленно не придёт в норму, то нам придётся изгонять ещё одного призрака, но перед глазами вновь всплыло системное сообщение:

Навык «Охотник на монстров» достиг 1го уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Охотник на монстров» достиг 2го уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 3го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Харизма навык пока что откровенно бесполезный. Мне и без её прокачки удавалось наладить контакт с местными. Конечно, может она поможет мне лучше торговаться, но… Учитывая, что нам скоро идти на стригоя, а денег у меня все равно сейчас нет — не лучший выбор. Ловкость. Да, вот она мне точно не помешает. И в бою подсобит, да и в прочем…

Ловкость повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 1

Ловкость: 1

Выносливость: 1

Проницательность: 1

Харизма: 0

Количество жизней: 91/104

Запас сил: 13/55

До следующего уровня персонажа осталось 245 опыта.

Квест «Плачущий призрак» завершён. Получено 20 очков уважения в Медовище. До следующего уровня репутации осталось 50 очков.

Ух. Неплохо прям. Да уж, работёнка была не из простых, но оно того определённо стоило. Если ещё удастся прибрать к рукам тот чудненький гримуарчик, который раскопал Вернон — будет совсем замечательно. Кто знает, какие ещё знания он может содержать. Да и парочка безмолвных, но беспрекословно подчиняющихся телохранителей, уж точно увеличат шансы моей тушки на выживание.

— Мы… — тихо пробормотал Вернон, опершись на стол и пытаясь отдышаться, — Мы победили?

— Да, — устало бросил капитан, — Но осталось ещё кое-что, — он повернулся к бандиту, лежащему без сознания, — Парни, помогите ка его на стол поднять.

Бесчувственная туша оказалась довольно тяжелой. «Замороженная» рука только начала отходить и сильно болела на каждое неловкое движение. Спустя пару минут нам всё-таки удалось затолкать тело бандита на стол, однако он не спешил приходить в себя.

— Это по твоей части, — бросил Вернону капитан, усаживаясь обратно на лавку, — Если сможешь, приведи его в чувство побыстрее. У меня к нему будет много вопросов.

— Угу, — кивнул парень и снова скрылся в каминном лазе.

Мне пока делать было особо нечего, поэтому я, немного размяв руку, подошел к столу и аккуратненько, так, чтобы не заметил Беррен, закинул чёрный томик гримуара в недавно приобретённую сумку. Этим двоим он всё равно без надобности, а мне хоть будет что почитать на досуге.

Ещё немного побродив по комнате, я уселся рядом с капитаном и уставился в пол. Бой вымотал. Забрал силы. Все, без остатка. И теперь по телу, словно медленно действующий яд, разливалась противная слабость. А в голове было пусто. От слова «совсем».

— Слушай, а что это за твари были вообще? — спросил я у капитана, просто, чтобы убить время. Ну, может ещё и узнать что-то новое.

— Тёмные то? — он опёрся спиной на стену и закрыл глаза, — У них много названий. Маги называют их non homo-animus. Горожане и кметы — тенями иномирья. А… — он сделал небольшую паузу, как бы раздумывая, стоит ли дальше развивать тему, но потом всё-таки продолжил, — среди охотников они зовутся прилипалами.

— Странное название, — я безразлично пожал плечами.

— Ну, — хмыкнул Беррен, — вполне заслуженное. Это неупокоенные души, которые давно потеряли свой истинный, человеческий облик. От сознания там тоже мало что осталось. По большому счёту — это пустые оболочки, которыми движет лишь одно чувство — вечный, неутолимый голод. И питаются они, как ты понял, — капитан кивнул на бесчувственного бандита, — Сильными эмоциями, попутно высасывая из человека и все жизненные силы. Но, не только человек может дать им энергию, необходимую для поддержания тела. Бывает так, что душа, испытывавшая при смерти очень сильные эмоции, перерождается в призрака. Она и после смерти продолжает излучать эти эмоции, собирая вокруг себя целый рой таких прилипал. Они же, в свою очередь, всеми силами защищают её от охотников, или других смельчаков, решивших избавиться от мстительного духа. В итоге… У них получается что-то вроде прочной симбиотической связи.

— Выходит, баронесса переродилась как раз в такого мстительного духа?

— Вроде того, — кивнул капитан, — И виноват в этом наш общий знакомый, — он снова посмотрел на бесчувственного бандита, а у меня перед глазами внезапно всплыло ещё одно сообщение:

Навык «Охотник на монстров» достиг 3го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 230 опыта.

Нет, дело определённо окупилось. Пускай и было очень рискованным. Такие навыки лишними не будут. Хотя-бы для того, чтобы в нужный момент избежать встречи с этими самыми монстрами.

Из камина вылез Вернон. Не говоря ни слова, он отряхнулся, подошёл к бандиту и достал из сумки стеклянный пузырёк с мутной жидкостью. Стоило его откупорить, как по комнате тут же разлетелся резкий запах нашатыря. Что ж, похоже не такие уж они и отсталые. Кое-что в медицине соображают.

Бандит пришёл в себя не сразу. Сначала долго ворочался и мычал что-то нечленораздельное, но, спустя долгих пять минут всё-таки открыл глаза. И испуганно уставился на нас.

— Всё уже кончилось, — поспешил успокоить его Беррен, — Слава богам, благополучно. Тебе повезло. Ещё неделя-другая и тварь тебя совсем бы со свету сжила.

— Сколько, — прохрипел бандит, пытаясь подняться, — Сколько я вам должен.

— В деньгах, — равнодушно пожал плечами капитан, — Нисколько. Ты расплатишься с нами информацией. Для начала — правдивой историей о том, почему призрак баронессы хотел тебя убить. А там посмотрим.

— Но я ведь… — бандит снова затрясся от страха, — Меня ведь убьют. Виктор, он…

— Мне плевать, — перебил его капитан, — Ты сейчас всё равно под отваром, развязывающим язык. Так что не сможешь соврать. А если попытаешься убежать… — он кивнул сначала на меня, затем на Вернона. Мы поняли капитана без лишних слов и оба вновь обнажили оружие. Я ещё хищно оскалился и подмигнул бледному от страха бандиту. Так, для пущей убедительности.

— Итак, — капитан хлопнул себя по коленке, — Приступим. Ты и правда убил баронессу?

— Да.

— И как же так вышло?

— Ну… — бандит замялся, словно бы сопротивляясь действию отвара, но потом через силу продолжил рассказывать, — До того, как началась война я служил в Бренфальской гвардии. Но потом младший сын Де-Арне меня понизил в должности до стражника в Приречье. За пьянку, и игру в кости. Какое-то время я служил там, но потом до нас докатились вести, что старый барон мёртв. Принёс их Виктор — его бастард. Старый барон собирался признать его законным сыном после войны. Хотел, чтобы он прежде проявил в бою доблесть, достойную их рода. Но, судьба распорядилась так, что Де-Арне погиб в одном из боёв, так и не успев исполнить задуманного. А Виктор, вместе с остатками своего отряда, вернулся тогда с войны и застал владение в упадке. Младший сын спустил всю казну на наёмников, а потом просто отправил их грабить окрестные деревни. Бастард увидел в этом неплохую возможность взять титул и наследные земли себе, — бандит снова замялся, пытаясь сопротивляться действию отвара. Вышло откровенно говоря — не очень, — Он примкнул к наёмникам и поднял среди них восстание. Под его предводительством они сожгли Приречье и осадили Бренфаль. У них не хватало сил для полноценного штурма — крепость была защищена на совесть. Но я показал наёмникам тайный проход внутрь, о котором знали только гвардейцы баронессы.

— Понятно, — хмыкнул капитан, — Интересно, ты так шкуру свою спасал или просто мстил?

— И то и другое, — покачал головой бандит, — Руки чесались прирезать этого мелкого избалованного говнюка, который возомнил, что может командовать нами. Но его Виктор приказал оставить в живых. Хотел лично поквитаться с заносчивым ублюдком. На мою же долю выпало — поквитаться с этой размалёванной сукой, — Острид презрительно сплюнул, — Никогда её не любил. Пока в сёлах умирали от голода люди, она тратила целые состояния на новые платья и зеркала. Иногда любовалась на себя в них целыми днями, то и дело меняя наряды. Ну а я, — бандит осклабился, — Лишил её этих удовольствий. Больше ни во что она смотреться не могла. Визжала сука так, что было слышно по всему Бренфалю. Пришлось ей глотку перерезать, пока она своими воплями не загнала нас всех в могилу. Ну, хоть помучалась перед смертью.

— Не похоже, чтобы он и правда сожалел об этом, — хмыкнул я, вспоминая, как минут десять назад этот же бандит, только бледный и обезумевший от страха, пытался вымолить прощение у разъяренного духа.

— Поверь мне, — покачал головой Беррен, — Когда баронесса заявилась сюда, он и впрямь искренне сожалел, что поднял на неё руку. Ладно, к делу. Так что было дальше?

— Голову младшего Де-Арне мы потом насадили на пику и поставили на ворота Бренфаля. Тогда мы ещё думали, что останемся в замке и приведём его в порядок, — бандит снова замолчал и обвёл мрачным взглядом всех собравшихся.

— А что помешало? — поинтересовался капитан, вынуждая его продолжить рассказ.

— Наёмники, — сплюнул Острид, — Они пришли туда грабить и убивать. Разобравшись с обитателями крепости, они начали выносить оттуда всё, что можно было увезти на повозках и выгодно продать. Содрали со стен даже фамильные гобелены. Виктору достались лишь голые стены, сожжённое село, да с десяток человек, решивших сохранить ему верность. Но самое интересное началось потом. Замок снова ожил. Поначалу это были шорохи и неясные, едва различимые силуэты в тёмных углах. Потом кошмары, не дающие спать. А затем… Один из парней повесился. Прямо в главном зале. А под его трупом кто-то кровью написал «Привет от Луизы». Тогда стало понятно, что место проклято, и мы ушли оттуда.

— И куда направились? — продолжал наседать Беррен.

— Виктор повёл нас в Медовище, — не стал отпираться бандит, — Но ваш староста выставил нас за ворота, заявив, что вам больше не нужны никакие бароны или иные властители. А дальше…

— А дальше Виктор набрал себе где-то шайку разбойников и перерезал нам всё сообщение с Деммервортом. Это мы знаем, — перебил его капитан, — Последний вопрос — вы пытались понять, что происходит в Бренфале?

— Да. Виктор несколько раз посылал людей на разведку. Судя по их донесениям, мы очень вовремя ушли оттуда. Спустя пару недель там начала происходить полная чертовщина. Рассказывали о вставших из могил трупах, о призраках, каким-то образом облачившихся в доспехи Бренфальской гвардии. И о кровавой баронессе, каждую ночь восходящей на стену — туда, где мы воткнули голову её сына.

— Ну да, — покачал головой Беррен, — Теперь всё становится на свои места.

— Что именно? — вопрос сам собой сорвался с языка. Очень уж хотелось узнать, что же из всего сказанного вынес капитан.

— Понятно, почему призрак был такой сильный, — задумчиво протянул он, — Это был и не призрак вовсе, а лишь одна из эманаций кровавой баронессы, прицепившаяся именно к нашему засранцу. Настоящий дух всё ещё бродит по замку и он, вероятно, настолько могущественен, что с ним не смог бы сдюжить даже сам гранд-кардинал пылающих клинков. Только очень опытный некромант, да и то, не факт. Нам очень повезло, что призрак Луизы не пришёл навещать нас лично, — капитан немного помолчал и потом добавил, подводя итог допроса, — Ну что, парни. Можно считать, что мы случайно раскопали сундук с золотом посреди чистого поля. С такими сведениями на руках Одор легко сможет взять нашего лже-барона за яйца и припереть его к стенке. Ладно. Пойдите и хорошенько отдохните. Завтра нас ждёт бой, по сравнению с которым сегодняшний покажется лишь тренировкой на манекене. Завтра мы идём в монастырь.

Глава 29 «Флагелланты»

Переговоры с бароном на этот раз прошли без нашего с Верноном участия. Справедливо рассудив, что мы можем сболтнуть лишнего, Беррен посоветовал нам переждать возле казарм. Впрочем, даже отсюда — с небольшой скамейки, прислонённой к бараку, было слышно яростную ругань, разносившуюся, наверное, по всей деревне. Матерился Одор, пытаясь объяснить Виктору, что он тут не главный, орал лже-барон, доказывая, что у него больше прав на эти земли, чем у всех здешних кметов вместе взятых.

— Мда уж, — хмыкнул я, проводя точильным камнем по лезвию своего фальшиона, — Если так пойдет и дальше, то вряд-ли они придут к консенсусу.

— Конь… что? — Вернон так удивился, что аж отложил топор в сторону.

— Соглашению, — пояснил я, — Подпишут договор, или как тут у вас это делается?

— А, ты про это… — отмахнулся он, — Погоди. Это ж как у купцов на ярмарке. Сначала они орут, пытаясь набить цену, потом торгуются, прощупывая, сколько покупатель денег вообще готов отдать. А затем — сговариваются. Потому, как им тоже товар сбыть надо. Тут то же самое, только речь идёт о сделке иного рода. Ничего, сейчас покричат и сторгуются.

— Главное, чтоб до резни не дошло, — покачал головой я, — По крайней мере, в ближайшие три дня. Когда мы там отбываем?

— Послезавтра в полдень, — поправил меня Вернон, — Нам бы дня за четыре до Деммерворта добраться. Там уже можно будет примкнуть к какому-нибудь худо-бедно охраняемому торговому каравану и вместе с ним добраться до столицы. Большак нынче слишком опасен даже для троих путников.

— Кстати, а Тур там как? — времени заглянуть в гости к раненному у меня не нашлось. Ругань с торговцами и шмотки оказались важнее раненного товарища. Даже совестно как-то.

— Он почти оклемался. Встал на ноги и даже хотел пойти с нами на стригоя, — Вернон покачал головой, — И пошёл бы, если б не жена, вовремя огревшая его по спине сковородкой.

— Нахрена она это сделала? — от удивления мои брови невольно взяли курс в сторону лба, — Бей своих, чтобы чужие боялись?

— Чтобы показать, чем обернётся для него первая же стычка с сектантами. Правда, — парень ухмыльнулся и смачно сплюнул, — Она немного перестаралась. Ему теперь отлёживаться ещё день, а может и два.

— Ну, своего таки добилась, — хмыкнул я, — Не уговорами, так пиздюлями. С гарантией, можно сказать.

Мы вновь замолчали. В этот момент до меня вдруг дошло, что вокруг стоит необычная тишина. Крики доносившиеся со стороны ратуши смолкли, и теперь безмолвие раннего утра нарушали лишь отдалённые удары кузнечного молота, да редкие крики петухов. Переговоры, похоже, закончились.

Мою догадку подтвердила фигура Беррена, ковылявшая к казармам. Капитан явно торопился, но деревянная нога не давала ему перейти на бег. Похоже, новости были срочные.

— Всё, парни, собирайтесь, — сказал капитан, опершись на низенький деревянный забор и тяжело дыша, — Мы выступаем немедленно.

— До чего договорились хоть? — поинтересовался Вернон, поднимаясь со скамьи и убирая топор за пояс.

— Да… — Беррен махнул рукой, — Обсуждали, сколько зерна Медовище должна поставлять людям Виктора в обмен на свободный проход до Деммерворта и охрану их караванов. Вроде, под конец пришли к согласию, хотя «барон» пожелал более детально обсудить этот вопрос, когда мы разберёмся со стригоем. Да, Генри. У меня есть для тебя новости. Плохие.

— Да говори так, — махнул рукой я, — Все свои же.

— Ну, слушай. Сегодня утром у нас в деревне появились четверо. Представились они клириками «Пылающего клинка». Одеты они были и впрямь, как члены ордена, но держали себя совсем иначе. К тому-же на ножнах их мечей красовалась совсем другая эмблема — оскаленная волчья пасть. Генри, — капитан тяжело выдохнул, — Они искали парня лет двадцати-двадцати пяти, который в здешних местах где-то с неделю назад провёл ритуал и получил дар от богов. Они искали тебя.

У меня перед глазами тут же встал текст той самой записки. Будто бы я ещё пару минут назад держал её в руках. «Волчьи стаи вышли на охоту. Их гончие уже взяли твой след. Не жди пощады». Дерьмо. Похоже, тот неизвестный «друг» оказался прав. Меня почти нашли.

— Одор отправил их по ложному следу, — продолжил капитан, — Сказал, что ты ушёл в Вольную марку несколько дней назад. Не знаю, на сколько их это задержит, но больше в Медовище оставаться тебе нельзя. Рано или поздно они раскроют обман и вновь вернутся сюда. Поэтому выступаем мы завтра с рассветом. Я уже договорился с Одором — лошадьми и провизией он нас снабдит.

— А почему не прямо сейчас? — поинтересовался я. Честно говоря, хотелось свалить как можно скорее. Встречаться с этими «гончими» мне как-то совсем не улыбалось.

— Прости, — капитан сплюнул и покачал головой, — Но я не могу оставить здешних мужиков один на один со стригоем. Они с ним просто не сдюжат. Поэтому нам надо разобраться с ним сегодня. А с бароном уже пусть сами договариваются. Ладно, — Беррен отлип от забора и махнул нам рукой, мол, идите за мной, — Не будем медлить. Ополчение уже собралось. Отряд Виктора тоже готов. Ждут только нас.

Ополчение выглядело внушительно. Кузнец в последние дни без дела явно не сидел. То тут, то там у бойцов виднелись железные нагрудные щитки и наплечники, закреплённые поверх потёртых гамбезонов. Почти каждому нашли по более-менее приличному шлему и простому дощатому щиту. Половина была вооружена топорами и фальшионами. Другая сжимала в руках длинные ростовые копья.

Бандиты тоже растормошили все свои арсеналы. На ярком утреннем солнце сияли десятки начищенных до блеска шапелей, шуршали кольчужные хауберки, клинки то и дело лязгали о железную окантовку щитов. Они пригнали даже несколько телег, превращённых в импровизированные передвижные крепости. Их борта были усилены толстыми дубовыми досками, почти в рост человека. Сквозь довольно широкие бойницы можно было разглядеть фигуры стрелков, вооруженных тяжелыми осадными арбалетами.

Теперь отряд насчитывал девяносто бойцов. Против упыря, засевшего в руинах старого монастыря, собралось самое настоящее воинство. Не очень большое, но от того не менее грозное.

— Всё готово, — сообщил Виктор капитану, когда мы наконец заняли своё место во главе колонны, рядом с лже-бароном.

— Факелы, масло тульника, медвежьи капканы? — на всякий случай переспросил Беррен.

— Взяли всё, что смогли достать, — последовал короткий ответ.

— В таком случае, не будем медлить. Трубите в рога.

По окрестным полям раскатился тяжелый, заунывный вой. Послышались лязг оружия, ржание лошадей, скрип повозок и топот десятков сапог. Отряд выступил на монастырь.

Дорога оказалась совсем не такой долгой, как я ожидал. Уже через полчаса на горизонте показался шпиль полуразрушенного аббатства. Всю дорогу шли молча. Бандиты старались держаться обособленно от людей капитана, да и сами ополченцы не стремились налаживать контакт. Только Виктор пару раз пытался завести разговор, напоминая Беррену о своём предложении, но тот лишь отнекивался. Под конец так и вовсе, заявил, что это они успеют обсудить позже, а сейчас о стригое думать надо.

Близко подходить к монастырю не стали. У сектантов могли быть выставлены часовые, которые, заметив нас, наверняка поднимут тревогу. А весь план капитана строился на быстром и внезапном ударе.

— Значит так, — скомандовал Беррен, когда отряд остановился и разбился на небольшие штурмовые группы. Мне под начало вновь достались Ренли, Олран, Эйст и Линвальд, — Повторяю ещё раз, для самых одарённых. Наша главная задача, выгнать стригоя вот на это поле, — он махнул рукой в сторону обширного луга, со всех сторон окружавшего мрачные развалины старого монастыря, — Солнечный свет обжигает тварь и делает её уязвимой к обычному оружию. Виктор, прежде чем мы начнём, пусть твои разведчики убедятся, что у сектантов нет часовых, которые могли бы поднять тревогу и спугнуть тварь. Затем надо будет расставить медвежьи капканы вокруг вон того бугорка, — он указал на небольшой холмик, на самой вершине которого виднелось массивное каменное надгробие. На самом деле могилы там не было. Крышка гроба скрывала под собой один из входов в монастырские подземелья, — Как только тварь покажется на поверхности, в бой вступят повозки и ополчение. Барон, твои люди пусть расстреливают её из арбалетов, а остатки нашего ополчения их прикроют и вступят в бой, в том случае, если стригоев окажется несколько. Вопросы есть?

— Нет, — сплюнул Брего, кутавшийся в свой зелёный плащ с надвинутым на глаза капюшоном, — Мои люди уже ушли на разведку.

— Хорошо. Теперь отряды загонщиков, — повернулся к нам Беррен, — В подземелье есть несколько тайных входов. Каждый из них сквозь сеть катакомб ведёт к главному чертогу — монастырскому складу, где скорее всего и прячется тварь. По пути вам могут попасться сектанты — их убивайте без раздумий и сожалений.

— Эти фанатики, — продолжил за него Виктор, — принадлежат к секте флагеллантов. Они верят, что через страдания можно достичь бессмертия и единения души с их тёмным богом — Моргионом. А превращение в стригоев — у них что-то вроде обряда инициации. Переход на следующую ступень. Из-за постоянных самоистязаний эти ублюдки почти не чувствуют боли и могут бросаться в бой даже будучи смертельно раненными. Так что, прежде чем переступить через очередного убитого вами фанатика убедитесь, что он действительно мёртв. Вскройте ему горло.

— На этом всё, — вновь перехватил инициативу капитан, — Каждый боец загонщиков пусть возьмёт по факелу и смажет своё оружие маслом Тульника. Стригои очень его не любят. Остальным придётся обойтись обычным железом. Масла у нас немного — на всех не хватит.

С планированием было покончено. Бойцы групп потянулись к телеге с припасами, а остальные начали занимать позиции в зарослях по краям луга. Бой обещал быть тяжелый.

— Зараза, угораздило же нас так попасть, — пожаловался Эйст, размазывая густую как смола, чёрную жидкость по лезвию своего топора, — Придётся лезть в эти сраные подземелья. А ведь могли бы остаться с повозками.

— Что, опять портки застирывать придётся? — гоготнул Ренли, — Ничего. Зато своим запахом распугаешь всех врагов на нашем пути.

— Скорее уж — удушишь, — подключился к разговору Линвальд, — Ты главное постарайся. Так, чтобы изо всех сил, из самых глубин души.

— Да ладно, — Олран ободряюще похлопал по плечу парня, — Не одни же пойдем, а с Генри, — вся четвёрка посмотрела на меня, и мужик продолжил, — Он у нас мастак мечом помахать, да и везением боги не обделили. Прорвёмся.

— Его-то может и не обделили, — хмыкнул чуть приободрившийся Эйст, — А вот меня скорее обделали.

Вся четвёрка снова заржала. Только мне было совсем не до смеха. Как командовать этими оболтусами в условиях узких коридоров подземелий я совершенно не представлял. А ведь они надеются на меня. Зараза. Лучше бы Беррен поставил кого-нибудь другого в роли командира.

«Наш» вход в подземелья оказался довольно далеко от того места, где расположились основные силы. Это была небольшая, полуразрушенная часовенка, окружённая густым ельником. Тропинка, связывающая её с большаком, давным-давно поросла бурьяном. Небольшой забор покосился, местами осыпавшись на землю древесной трухой.

При одном только взгляде на всё это великолепие в голове начинала крутиться мысль: «Я видел игру, которая начиналась точно так же…» Только в этот раз нам не нужно было очищать от нежити 16 уровней подземелья, ведущего прямо в ад. Да и я всё-таки не один. Ну ладно. Нет смысла оттягивать неизбежное.

— Значит так, — скомандовал я, — Я иду впереди. Ренли, ты с факелом сразу за мной. Линвальд — на тебе тыл. Олран — на тебе второй факел. Смотрите в оба, чтобы враг не зашёл к нам сзади. Биологическое оружие — ты идёшь в центре и стараешься… делать своё дело как можно тише. Потому, что чем тише — тем убойнее. Вопросы?

Вся четвёрка непонимающе уставилась на меня. Мда. Я и забыл, что некоторые шутки они могут не понять.

— Био… — попытался выговорить незнакомое слово белобрысый парень.

— Это ты, Эйст, — устало вздохнул я. Новое для них слово объяснять было некогда, да и особо не хотелось. Желание было одно — как можно скорее покончить с охотой, взять копыта в руки и свалить из Медовища куда подальше, — Всё, хватит разговоры разводить. Зажигайте факелы и пойдем.

Но с первым препятствием мы столкнулись, гораздо раньше, чем добрались до подземелий. Путь нам преградила массивная двустворчатая дверь, которая никак не хотела открываться. Давно покрывшиеся ржой петли, заклинили её намертво. Окна, расположившиеся по бокам от входа, были заколочены досками. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы внутрь проникал солнечный свет. Быть может, уже все сектанты обратились в стригоев…

С трудом отогнав от себя эту пугающую мысль, я немного пораскинул мозгами и скомандовал:

— Эйст, Линвальд. Рубите окно. Остальным — смотреть в оба.

Возиться с дверью было бесполезно. Её створки сделали из толстого бруса, и оковали по краям железом. Дерево, конечно, уже покрылось зеленой плесенью и начало подгнивать, но всё ещё было довольно крепкое. Топором такое не возьмёшь, по крайней мере с ходу. А для полноценного тарана у меня не было ни времени, ни людей.

— Готово, — доложили бойцы, как только обломки последней доски с треском и грохотом упали на дощатый пол.

Внутри церкви было темно. Пахло плесенью, сыростью и гнилым мясом. Большую часть помещения занимали длинные деревянные скамьи, на которых когда-то сидели прихожане. Сейчас же они наполовину сгнили и чёрной трухой осыпались на пол. Посреди широкого прохода меж ними, ведущего прямиком к кафедре и алтарю, лежала груда наполовину разложившихся тел. Человеческих тел.

Правда теперь узнать в них людей было довольно трудно. Тела были выпотрошены. Тёмные комки внутренностей валялись прямо на убитых несчастных. У многих недоставало конечностей, а туши иных и вовсе обглодала какая-то тварь. В воздухе висел сладковато-тошнотворный смрад разложения.

— Меня… сейчас… вырвет… — с трудом выдавил из себя Ренли, прикрывая лицо перчаткой.

— Тогда не смотри туда, — Линвальд кивнул в сторону алтаря, на котором лежали три странных круглых предмета. В тусклом свете факелов разобрать, что это такое, удалось не сразу. Но, как только мы подошли чуть поближе, рвотный позыв встал комом в глотке уже у меня. Это были человеческие головы. Рты раскрыты, будто в последнем предсмертном крике. Скалятся наполовину сгнившими зубами. Вырванные языки валяются рядом. Из пустых глазниц по бледным щекам тянутся дорожки кровавых слёз.

— Ебать их пизду, — сплюнул Олран, убирая факел от алтаря, — Дикость какая.

— Это не сектанты и не фанатики, — кивнул ему Линвальд, — Это даже хуже, чем дикие звери. Те, хоть не мучают перед смертью и не издеваются над богами. Капитан прав. Их нужно убивать без раздумий и сожалений. Как убиваешь бешенную псину, бросающуюся на всех подряд.

— Заткнитесь и смотрите в оба, пока эти собаки нас не поубивали, — прервал дискуссию я, — Где-то тут должен быть вход в подземелье. Разбиваемся на две группы и…

Я не договорил. Внезапно раздался душераздирающий крик, и из-за алтаря прямо на нас бросилась тёмная фигура. Всё, что я успел заметить — нож, блеснувший в нескольких сантиметрах от моего лица. Рука с клинком рефлекторно дёрнулась вперёд и воткнула его прямо в живот противнику. Но вместо ожидаемого вопля боли по церкви раскатился безудержный, безумный смех. Противник подался вперёд, вгоняя лезвие ещё глубже в живот, и замахнулся кинжалом, намереваясь оставить меня без одного глаза. Но, прежде, чем ему удалось это сделать, на шею фанатика обрушился топор Ренли. Брызнула кровь. Голова с глухим стуком упала на пол. Тело начало медленно оседать следом, потащив за собой и фальшион, вошедший в него по самую рукоять.

Пальцы сами собой разжались, отпуская клинок. Руки дрожали. Дрожали от осознания того, что я побывал на волосок от собственной смерти. Если бы не реакция Ренли… От одной мысли об этом меня аж передёрнуло. Слишком уж реалистичную картину нарисовало воображение: моё тело, медленно оседающее на пол. Из правого глаза торчит рукоять кинжала. Лезвие прошло насквозь и по затылку течёт струйка крови. Открывающийся словно у выброшенной на берег рыбы, рот, судорожно хватает ртом воздух…

— Командир, — кто-то потряс меня за плечо, — Эй Генри, ты в порядке?

Я помотал головой, отгоняя жуткое видение. Реальность всё-таки оказалась лучше. Фанатик был мёртв. Ренли вытащил клинок из его брюха и теперь протягивал мне. Олран же наклонился к отрубленной голове, пытаясь осмотреть лицо.

— Какой красавец, — наконец выдал он, — Только, блядь, посмотрите.

У сектанта отсутствовал нос. На его месте зияли уродливые шрамы дыхательных пазух. Губ тоже не было. Их просто отрезали, обнажив два ряда подгнивших, желтых зубов. А прямо посреди налысо обритой макушки кто-то выскоблил странный символ, отдалённо напоминавший руну.

Я взял у бойца свой фальшион и расстегнул ремешок щита, перекинув тот в левую руку. Больше они меня врасплох не застанут.

— Так, на группы не разбиваться, — скомандовал я, — Держаться вместе. Похоже, эти твари, действительно, совсем ёбнутые.

Глава 30 «Охота на зверя»

Спуск в катакомбы долго искать не пришлось. Он оказался сразу за алтарём. Небольшой люк скрывал за собой узкий каменный лаз, уходящий далеко вниз. Из него-то и выбрался наш недавний гость.

— Глубоко, — хмыкнул Олран, — Ну, и кто первым полезет.

— Пока никто, — я достал заткнутый за пояс факел и щелчком пальцев зажёг его. Скрываться уже смысла не было: завтра утром мы покидаем деревню, а сегодня всем будет просто не до сжигания очередного колдуна. Впрочем, никто из парней даже не обратил внимания на то, как по промасленной тряпке, намотанной на палку начали расползаться язычки пламени. Все смотрели в глубокий чёрный провал лаза, в надежде понять, где же он упирается в дно.

— Отойдите, — скомандовал я, распихал подчинённых и сбросил факел вниз, на манер обычной палки XИС (химический источник света). Летел он недолго. Буквально через секунду-две послышался глухой удар дерева о камень, и огонь начал постепенно гаснуть.

— Я лезу первый. Потом Ренли, Эйст и Олран. Линвальд, ты последний. Как только спущусь, кидайте вниз факелы. При спуске они будут мешать, да и там зажечь их снова — не проблема.

— Генри, — внезапно подал голос Эйст.

— Что ещё? — устало выдохнул я, — Когда ты будешь спускаться, нам с Ренли лучше отойти в сторону, дабы не оказаться под градом подарков, высыпающихся из твоих портков.

— Очень смешно, — сплюнул парень, — Нет, дело в другом. Слушай, когда всем масло раздавали, мне удалось стянуть чутка, — Он начал копаться в своей поясной сумке. Это самое «чутка» оказалось увесистой почти литровой колбой, наполовину заполненной противовампирской дрянью, — Может тебе это… Клинок перемазать? Он вон уже, поди, весь вытерся об этого красавца, — Эйст с отвращением поглядел на отрубленную голову сектанта.

Предложение разумное, но если немного пораскинуть мозгами…

— Держи пока у себя, — покачал головой я, — И постарайся не разбить. Хрен его знает, сколько сектантов нас ждут впереди, а после каждого перемазывать клинок — никакого масла не напасёшься. Перед главным залом ещё раз все смажемся.

Дальше медлить было нельзя. Я перекинул щит на спину, заткнул меч за пояс и осторожно, стараясь проверять ногами каждую ступеньку на прочность, полез вниз. Скобы, на которые крепилась лестница, успели покрыться толстым слоем ржавчины, и теперь сопровождали каждый мой шаг угрожающим скрежетом.

Спуск занял минут пять. К тому времени факел уже успел потухнуть, и меня со всех сторон окутала кромешная тьма. Зараза. Если бы тут стояла ловушка, или в тени коридора притаился ещё один флагелянт, меня бы уже убили.

Кое-как нащупав на дне колодца факел, я поднял его и снова зажёг. С каждым разом магия такого уровня давалась всё легче и легче. Что ж, раз такое дело — неплохо бы научиться применять это и в бою.

На дно колодца упал ещё один факел, а вслед за ним спустился и Ренли. Пока он лез, у меня было время хорошенько осмотреться. Узкий каменный коридор, ведущий от колодца, заканчивался толстой дубовой дверью. На наше счастье она была чуть приоткрыта — ломать такую топорами было бы тем ещё удовольствием. Из-за двери лился мягкий тёплый свет. Потрескивал огонь, а воздухе, вместо затхлости и сырости, витал приятный запах жареного мяса.

— Слыш, это… — подал голос Ренли, чуть отдышавшись после тяжёлого спуска, — Может, пойдем вперёд и проверим, что там, пока остальные нас догоняют?

— Нет, — отрезал я, — Ждём остальных. Впереди может быть враг. Не стоит разделять отряд.

Ждать пришлось довольно долго. Лестница опасно скрипела под каждым бойцом, так что спускаться приходилось поодиночке. Последним шёл Линвальд. Ему оставалось преодолеть всего каких-то пару метров, когда ослабшие скобы издали долгий и протяжный стон.

— Прыгай, — успел рявкнуть я, — Сейчас тут всё к херам…

Верхние секции лестницы с глухим скрежетом оторвались от стены и начали «складываться» вниз, таща за собой всю конструкцию. Линвальд разжал руки и полетел вниз. Приземление получилось не слишком мягким — падать было невысоко, поэтому боец не успел сгруппироваться, грохнувшись прямо на спину. Встать он уже не успевал. Ренли и Эйст сообразив, что происходит, ухватили мужика за шкирятник и одним рывком буквально отбросили в сторону. Вовремя. В следующую секунду прямо на то место, где он лежал, с грохотом и скрежетом обрушилась целая груда досок, подняв в воздух тучи древесной трухи. Путь назад был отрезан.

— За мной, — скомандовал я, передавая свой факел Ренли и доставая из-за спины щит, — Смотрите в оба. В комнату заходим по команде. Ну, да прибудут с нами разра… тьфу, в смысле боги.

Двигаться приходилось всё так-же по одному. Коридор был слишком узкий для того, чтобы в нём могли разминуться два бойца. Впрочем, если верить карте, которую нам показывал Виктор перед охотой, дальше, за комнатой, начинались довольно просторные залы.

— Ну, — бросил я, подперев дверь плечом, — За мной.

Рывок вперёд. Створка двери с глухим стуком бьётся о каменную стену. Щит выставлен вперёд, а глаза уже ищут врага. В голове на секунду мелькает мысль, что сейчас не хватает фразы «Всем лежать мордой в пол!»

Впрочем брать в плен мы никого не собирались. Отчасти потому, что эти животные просто того не заслуживают, а отчасти потому, что комната оказалась пуста. Сектант, которого мы зарубили наверху, в церкви, похоже был единственным её обитателем.

В дальнем углу расположился старый соломенный тюфяк, возле которого стояла небольшая тумбочка. С противоположной стороны была бочка с водой, рядом с которой кто-то развесил связки каких-то душистых трав. Посреди комнаты стояло простое резное кресло, сверху прикрытое куском грубой серой ткани. Напротив него горел, врезанный прямо в стену, очаг, разбросавший отблески пламени по каменным стенам небольшой кельи. А вот над огнём… Там, насаженная на вертел, жарилась и шкворчала человеческая рука.

— Вот ведь уёбки недотраханные, — сплюнул Ренли, указывая на нашу «находку», — Они ведь это… Человеков жрут, суки такие!

— То, что эти твари — ёбнутые, было понятно ещё наверху, — оборвал его я, — Не будем тут задерживаться. Давайте за мной.

Дверь с противоположной стороны комнаты вела в ещё один коридор. Только он уже был широкий, да и потолки тут были заметно выше. По стенам, то тут, то там были развешаны небольшие масляные лампадки, над которыми плясали крохотные язычки пламени. Света едва хватало, чтобы выхватить из сумрака старые резные колонны, ветхий, наполовину истлевший красный ковёр и с десяток прочных дубовых дверей, согласно карте, преграждающих путь в другие кельи.

— Ну, куда дальше? — шепотом поинтересовался Эйст. Голос парня то и дело нервно подрагивал, но сам он держался пока молодцом. Даже запах не чувствовался.

— Туда, — я махнул фальшионом в дальний конец коридора, посреди которого возвышалась массивная каменная арка, открывавшая проход в просторный зал.

Мы медленно двинулись вперёд. Шли осторожно. То и дело останавливались, оглядываясь на каждый шорох. Каждую келью проверять было просто некогда, а ведь в любой из них могло прятаться по несколько флагеллантов. Даже одного такого фанатика вполне достаточно, чтобы убить или покалечить застигнутого врасплох бойца. А уж если они навалятся на нас толпой…

Об этом думать не хотелось. Поэтому мы просто шевелили ногами, не забывая смотреть по сторонам.

Коридор прошли без происшествий. Похоже, несмотря на тот шум и грохот, который мы устроили при спуске в подземелье, фанатикам наши, обвешанные железом тушки были не сильно интересны.

А вот дальше начались проблемы. За аркой располагался просторный склад, заполненный рядами каких-то ящиков и бочек. Судя по ещё не выветрившемуся кислому запаху, тут хранили вино или уксус. Повсюду валялись какие-то тряпки, обрывки ткани, битые камни, груды наполовину сгнивших досок и другой мелкий мусор. С полок и потолка свисали лохмотья паутины. Но напрягало отнюдь ни это. Из дальнего конца помещения доносились человеческие голоса.

— Ты уже всё приготовил, брат Маркус? — голос был шепелявый, будто у говорившего не хватало половины зубов.

— Да, — хрипло прокаркали ему в ответ.

— Хорошо. Посвящение должно вскоре начаться. Нужно закончить тут, и нести эти ящики…

Судя по диалогу, говоривших было всего двое. Но полагаться на слух было рискованно. Некоторые фанатики в порыве «священных самоистязаний» повыдирать себе языки. Хрен его знает, чего от этих ёбнутых можно ожидать.

— Тушите огни, — шепотом приказал я, тихо надеясь, что мы не споткнёмся в темноте о какую-нибудь разбитую бочку или сгнившую балку, — Попробуем застать их врасплох.

Парни аккуратно затоптали факелы и мы медленно, постоянно прощупывая дорогу перед собой, двинулись вглубь помещения. Идти было тяжело. Между кучами мусора приходилось буквально плутать, то и дело натыкаясь то на стеллаж с бочками, то на груду с ящиками. Ступать приходилось тихо и аккуратно, так, чтобы не выдать себя случайным шорохом или лязгом брони. Но сектанты, похоже, были с головой погружены в приготовления к какому-то ритуалу.

— Брат Ингвар, — прокаркал хриплый голос, — Скажи мне, правда ли, что после ритуала мы все обретём бессмертие?

— Каждому воздастся по вере его, — прошепелявили в ответ, — Те, кто духом сильны и крепки в вере своей, получат дар от нашего владыки. Вечную жизнь. А те, кого гложат сомнения, могут рассчитывать лишь на вечный покой.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Двигаться было всё проще. Я уже мог разглядеть сектантов, копошившихся неподалёку от двери, ведущей в следующий зал. Четыре невысокие фигурки, одетые в просторные серые балахоны, разбирали один из стеллажей с бочками. Некоторые они просто оттаскивали в сторону, а с других сливали остатки вина в небольшой каменный жёлоб, расположенный вдоль стены.

— Ренли, Линвальд. Со мной к двери, — прошептал я, поудобнее перехватывая фальшион и проверяя насколько удобно в руке лежит рукоять щита, — Эйст, Орлан. Обойдите стеллажи с другой стороны и ждите. Как только мы будем возле двери, можете атаковать.

Эйст открыл было рот, чтобы задать очередной глупый вопрос, но я его опередил, зло прошипев: «Вопросов нет. Всё, пошли!»

Парни почти сразу же скрылись за нагромождениями ящиков и грудами мусора. Я же с оставшимися бойцами двинулся в противоположном направлении. Если взять уродов в клещи, они даже пикнуть не успеют. Не то, что поднять тревогу.

Поначалу всё шло хорошо. Мы медленно, но верно подбирались к цели, умело скрываясь от взглядов фанатиков за стеллажами и грудами мусора. Но, когда до дверей оставались каких-то два десятка шагов, с другой стороны склада донёсся оглушительный грохот, сопровождаемый отборнейшим матом.

— Эйст, твою мать сношало стадо козлов! Ёбаный хуй, нашёл время…

Сектанты вскочили, похватались за короткие кривые ножи и уставились туда, откуда доносился голос. От идиотизма происходящего мне захотелось пробить себе лицо ладонью, но тяжёлая латная рукавица, натянутая поверх неё, быстро остудила мой пыл.

— Ладно, не сидим, — разочарованно выдохнул я, — В атаку.

Сказал и сорвался с места.

Удара в спину сектанты не ожидали. Все четверо увлечённо высматривали парней на противоположной стороне склада и никто, даже не подумал повернуться на тихий лязг доспехов и топот ботинок. Лишь один что-то заподозрил в самый последний момент и попробовал отпрыгнуть в сторону, но стальной умбон моего щита врезался ему прямо в челюсть. Рука рванулась вперёд, вспарывая ублюдку брюхо, и тут же дёрнулась назад, готовясь нанести новый удар. Рядом со мной рухнуло тело ещё одного упыря. Тяжелый топор Ренли просто проломил ему голову.

Остальные успели среагировать и отпрыгнуть назад, но деваться им было некуда. Слева — каменная стена, справа — непроходимый стеллаж, заставленный бочками. А сзади, в свете одинокой лампадки хищно поблёскивали лезвия ещё двух импровизированных секир.

Всё закончилось быстро. Один из уродов попытался закричать, позвать на помощь, но с топором, погрузившимся в череп по самую бородку делать это было не очень удобно. Второй хищно оскалившись, бросился на нас, но тут же получил в морду краем щита, оступился от неожиданности и грохнулся на пол. Спустя миг топор Линвальда перерубил ему хребет.

— Хуй вам, а не вечная жизнь, — Ренли плюнул прямо в обезображенное лицо одного из трупов, — Уроды сраные.

— Не такие уж они и страшные, — подметил Линвальд, — Ежели их изрубить хорошенько, то… Постойте… А чем это тут так несёт?

— Да этот хер козлиный опять обдристалси, — Олран махнул рукой в сторону белобрысого парня, стоявшего чуть в стороне от нас, — Командир. Я не буду с ним больше в паре, значица…

— Молчать! Развели тут хуйню! — я попытался «рявкнуть шепотом», но получилось откровенно не очень. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы на корню пресечь дальнейшую дискуссию, — Осмотрите этих упырей и давайте за мной! Нам ещё работу работать надо!

Приказ был выполнен без пререканий и промедлений. Правда, ничего ценного у сектантов не нашлось. Только, пара грязных бинтов, да пузырёк с какой-то странной, мерзко пахнущей зеленоватой жижей. Весь этот мы оставили тут же — никакой ценности тряпки не представляли, да и о назначении содержимого флакона могли догадываться, разве что сами флагелланты. Мне даже думать не хотелось о том, чем она может быть.

К складу примыкал ещё один коридор. Этот был намного короче и теснее. Спокойно развернуться в нем можно было только парами. Он оканчивался массивной двустворчатой дверью из-за которой доносилось какое-то странное пение.

— Ох, не нравится мне всё это, — прошептал Линвальд, крепче сжимая топор. Вся «бравада» слетела с него в один миг, однако мужик и не думал поддаваться панике, — Давайте для начала осторожненько заглянем. Оценим, значица, обстановку прежде чем сунуть голову дракону в жопу.

— В пасть, — всё так же шепотом поправил его Ренли.

— Если дракон перед этим сытно отужинает, разницы ты не заметишь.

Позади раздались тихие смешки и мне вновь пришлось шикнуть, чтобы прекратить весь этот балаган. Благо пение было довольно громким, и нашу болтовню скорее всего никто не услышал.

Осторожно приоткрыв одну из створок двери, я осторожно заглянул в образовавшуюся щель. И тут же отшатнулся назад. Дальше располагался главный зал — большое, круглое помещение куда сходились все коридоры здешних катакомб. И он под завязку был забит фанатиками. Человек пятьдесят сидели прямо на полу и, раскачиваясь из стороны в сторону, пели какую-то тягучую, заунывную молитву. А перед ними стоял алтарь, на котором лежало щуплое, высохшее тело, с потемневшей кожей и заострёнными чертами лица. Из под его полуоткрытых губ торчали четыре длинных, острых клыка. Это был стригой. И похоже, он сейчас спал, или готовился к предстоящему ритуалу.

— Ну и? — поинтересовался Ренли, — Что делать то будем?

Хотел бы я знать. По-хорошему, надо бы подкрасться к спящему стригою и облить его с ног до головы маслом. Но сектантов слишком много. Кто-нибудь из них в любой момент мог выйти из транса и поднять тревогу. Оставался только один вариант.

— Придётся пробиваться, — покачал головой я, — План следующий: мы вчетвером, прикрывая Эйста пробиваемся, как можно ближе к центру комнаты. Потом, наш не слишком приятно пахнущий друг кинет в стригоя…

С той стороны двери послышался лязг стали, перемежающийся с резкими окриками команд. Спустя несколько секунд к ним присоединился отчаянный вой нескольких десятков сектантов. Одна из групп вышла в зал раньше нас и начала бой. Это был наш шанс.

— За мной! — рявкнул я, с ноги открывая дверь, — Держать строй! Эйст, готовь колбу!

Мы ринулись внутрь, прямо в толпу суматошно мечущихся флагеллантов. Большинство из них не обратило на нас никакого внимания, устремившись в противоположный конец зала. Туда, где десяток ополченцев, сбившись в кучу, отчаянно отмахивался от наседающих фанатиков.

В нашу сторону тоже бросились несколько сектантов. Яростно размахивая ножами они налетели на наш небольшой строй, заставив всех замедлить шаг. Один из фанатиков упал под тяжелым топором Ренли, другой оставил зубы у меня на щите, после чего лезвие фальшиона воткнулось в его глазницу, пробив черепушку насквозь. Но, на место сражённых бойцов тут же встали новые. Эти действовали уже более слажено. Огрызаясь резкими выпадами и отступая, они пытались растянуть наши и без того небольшие силы и дотянуть до того момента, когда остальные фанатики разберутся с силами ополчения.

Внезапно по залу раскатился оглушительный рёв, заставивший фанатиков замереть на месте и устремить свои взоры в сторону алтаря. Иссохшее тело пришло в движение. Медленно, будто бы просыпаясь от долгой спячки, вампир поднимался с каменного постамента, обводя зал мутным взглядом своих красных глаз.

Внезапно он сорвался с места и, раскидывая флагеллантов, понёсся к небольшому строю ополчения, сражавшемуся на другой стороне зала. Мгновение и он всей своей тушей влетел в бойцов, разбрасывая их в разные стороны. Взмах когтистыми лапами. Голова одного из наших, оторванная от тела, покатилась по каменной кладке пола, разбрызгивая кровь. Стригой убил его одним ударом. Ещё взмах. Второй боец лишается левой руки. Правой хватается за разорванное горло. Сука, да нас тут за минуту всех сейчас перебьют!

— Не стоим на месте, не стоим! — рявкнул я, наотмашь рубанув ближайшего флагелланта и устремившись вперёд. Тяжелый взгляд хищника скользнул по мне. На его уродливых губах появилось некое подобие улыбки. Мол, давай, смертный, подойди и попробуй меня убить. Это было слишком самонадеянно.

Сектанты понемногу начинали приходить в себя и поворачиваться в нашу сторону. Лучше момента уже не будет.

— Эйст, давай! — заорал я, пытаясь перерезать ещё одному флагелянту горло. Клинок просвистел в нескольких сантиметрах от его шеи. В последний момент ублюдок успел увернуться.

Над головой что-то просвистело, и поблескивая круглыми стеклянными боками устремилось в сторону стригоя. Рано. Рано. Пора. Пальцы сами собой сложились в щепотку и щёлкнули. Ровно за секунду, когда бутылка с маслом уже собиралась упасть на вампира. Внутри неё появился крошечный огонёк, моментально разросшийся до настоящего пожара. Стекло лопнуло, с ног до головы обдав вампира горящим маслом. Секунду он стоял неподвижно, пытаясь понять, что сейчас произошло. Затем — протяжно завыл и принялся метаться по комнате. Сектанты вновь потеряли к нам интерес, преследуя заворожённым взглядом своего пылающего предводителя. Но на этот раз ополчение не сплоховало.

Все до единого бойцы бросились в атаку и принялись добивать опешивших и оцепеневших от ужаса. По полу потекли кровавые ручейки. Повсюду лежали изрубленные в куски, изуродованные трупы. А посреди этой бойни из стороны в сторону метался горящий вампир.

— К южному выходу! Загоняй его к южному выходу! — рявкнул я. Но это уже не требовалось. Вчерашние землепашцы удивительно слажено перестроились в одну шеренгу, соединившись с моим отрядом, и начали понемногу оттеснять тварь к нужной двери. Как только этот урод пытался подбежать к строю, кто-то из кметов огрызался выпадом копья или ударом топора, вынуждая тварь отступить назад. Кольцо постепенно сужалось. Пламя на монстре постепенно начинало гаснуть, но боль от этого тише не становилась. Он продолжал метаться до тех пор, пока не упёрся лбом в толстые дубовые створки. Одним мощным ударом вынес их и, отчаянно ревя и воя, понёсся дальше по коридору. Всё. Дальше исход охоты зависит от тех, кто поджидает тварь наверху.

Я устало опустился прямо на алтарь, стащил с руки латную рукавицу и отёр пот со лба. Охота на зверя была окончена. Об этом свидетельствовала и целая простыня системного сообщения, внезапно появившегося перед глазами:

Навык «Охотник на монстров» достиг третьего уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Пиромантия» достиг пятого уровня. Получено 20 опыта.

Теперь персонажу доступно изучение заклинаний второй ступени.

Навык «Одноручные мечи» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 5го уровня. Получено 20 опыта.

Получен перк «Второе дыхание». Выносливость персонажа повышена на треть.

Навык «Щиты» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Полководец» достиг 3го уровня. Получено 35 опыта.

Навык «Тень» достиг 1го уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 105 опыта.

Квест «Охота на зверя» завершён.

Мда уж. Хорошо, хоть посреди боя этими сообщениями не задалбывают. Но, зараза, это было близко. Если бы стригой был чуточку менее самоуверенным и чуточку более расторопным, нас бы…

— Эй Генри, — Ренли тронул меня за плечо, отвлекая от не самых приятных мыслей, — Пора отсюда выбираться. Идём.

— А что насчёт остальных пяти? Ну, которые трупы бандюков? — с трудом выдавил из себя я.

— Группа Острида их нашла, — сплюнул Ренли, — Точнее то, что осталось. Местные их просто сожрали.

Я ещё раз оглядел усыпанную трупами и залитую кровью комнату. В воздухе висел сладковато-тошнотворный запах, от которого в горле тут же появлялся липкий, мерзкий ком, настойчиво просящийся наружу. Он прав. Хватит с меня этих подземелий.

Путь к выходу оказался недолгим. С залом его соединял почти прямой, узкий коридор, в котором не было боковых ответвлений. Наверное, потому, Беррен и выбрал его в качестве маршрута, по которому следовало гнать тварь.

Крышка надгробия оказалась отброшена в сторону. Тело стригоя валялось рядом. Одной ногой тварь угодила в медвежий капкан. Затем её грудь пронзили четырьмя копьями. После оттяпали голову топорами и оттащили в сторону. С её клыков все ещё свисала тонкая нитка кровавой слюны. Похоже, урод всё ж умудрился кого-то цапнуть перед смертью.

На мгновение в голове промелькнула странная мысль: «Почему копья? Уговор же был, что люди барона его расстреляют из арбалетов». А потом, я обвёл взглядом луг, и всё начало понемногу проясняться. Повозок не было вообще. Как не было стрелков, и других людей Виктора. В душу начали закрадываться смутные опасения…

— Герни, — угрюмый голос капитана заставил меня вздрогнуть. Я и не заметил, как он подошёл, — У меня плохие новости. Барон и его люди ушли. Воспользовались суматохой, когда тварь показалась на поверхности, и двинулись обратно к деревне. Виктор нас предал.

Глава 31 «Саботаж»

— Много их там, — тихо прошептал я, пытаясь разглядеть фигуру бандита, выглядывающую из деревенского частокола. Вечерело. Солнце уже наполовину скрылось за чёрными кронами высоких деревьев, и теперь, понять, сколько же часовых выставили охранять стену, было довольно сложно.

— Большая часть людей барона, — сплюнул Беррен, отодвигая в сторону ветку кустов, — Их вдвое больше чем нас, к тому-же они лучше вооружены и подготовлены. Барон ожидает нападения, но явно рассчитывает решить вопрос малой кровью. По крайней мере, для его людей. Иначе бы он напал на нас ещё возле монастыря.

— В деревне есть наши силы? Или те, кто может нас поддержать изнутри, если мы нападём?

— Вряд-ли, — капитан отрицательно покачал головой, — Наверняка головорезы Виктора уже обыскали все хаты и забрали самострелы, луки и вообще всё, что похоже на оружие. А одними плотницкими топорами да вилами много не навоюешь, — он замолчал, задумавшись о чем-то, но потом всё-же добавил, — Да и кметы — это не солдаты. Они не смогут организовать достойный отпор и не будут рисковать жизнью, ради добра которое у них отнимают.

— А эти? — я кивнул в сторону ополченцев, засевших чуть позади нас.

— Тоже, вероятно, — капитан вернул ветку на место и отполз чуть назад, — Но их организовать можем мы. А там уже появится и шанс.

Расклады были дерьмовые. Обычно, чтобы взять укрепление штурмом, требуется в три-четыре раза больше сил, чем есть у защитников. Значит, этот вариант отпадает. Остаются два. Зайти с чёрного хода… Хотя какие нахер чёрные или тайные ходы в обычной деревне. Никто не станет заниматься их строительством — никому это просто не нужно. Остаётся один вариант.

— А что если провести диверсию? — задумчиво протянул я, — Отвлечь большую часть их сил. Заставить их метаться по деревне, а самим в этот момент перебраться через частокол и захватить Виктора. Или убить его.

— И как ты это планируешь осуществить? — поинтересовался капитан, — Зрение у разведчиков Брего дай бог каждому. По тихому в деревню не проберётся даже один человек, не говоря уже о группе, способной навести шороху.

— Нам не нужно никуда пробираться, — покачал головой я, пытаясь понять, а согласятся на такое местные или нет, — Мне нужно найти точку, с которой будет видно всю деревню.

— Зачем?

— У хат соломенные крыши. Если поджечь несколько халуп или амбаров, стоящих на окраине деревни, они большого урона ей не нанесут — пожар просто не успеет перекинуться на остальные строения, — я ещё раз окинул взглядом частокол. С нашей стороны тут прогуливались всего-лишь два арбалетчика. Должно быть большинство бандитов сейчас патрулирует деревенские улицы или занимается грабежом, — Но он привлечёт к себе внимание, заставив их стянуть к пожару основные силы. А если пожаров станет несколько — они запаникуют и начнут метаться, думая, что на них напали с разных сторон. Так подобраться к лже-барону будет намного проще. Особенно, если действовать быстро.

— И убрав Виктора, мы на время обезглавим бандитов, — кивнул Беррен, — Конечно, у них останется ещё Брего, но он вряд-ли сможет организовать достойное сопротивление прямо здесь и сейчас. Ему останется только уйти в леса, но оттуда их уже выкурит отряд бойцов из Деммерворта, который мы пошлём на подмогу местным, когда туда доберёмся. Всё выглядит гладко, но вот на деле… — капитан замолчал, задумчиво почёсывая заросший щетиной подбородок. Впрочем, он мог и не продолжать. Я и без него знал старую добрую поговорку: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Но плана лучше у нас попросту не было.

— Ладно, идем, — капитан повернулся и согнувшись в три погибели медленно побрёл назад. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Зараза, и нахрена мы во всё это ввязываемся? Стригой мёртв, работа сделана. В разборки между бароном и старостой Беррен лезть не собирался. До Деммерворта мы доберёмся и без лошадей. Да, это будет дольше, но… Гончие волчьих стай. Мда, вот они-то как раз неплохая такая заноза в заднице. С четырьмя хорошо вооруженными и обученными бойцами мы не справимся. Мага недоучку, лекаря, который только-только начал учиться махать топором и старого калеку они убьют даже не почесавшись. Значит, остаётся только одно. Опередить их и затеряться в многолюдном Деммерворте. А там, глядишь, и подыщутся новые союзники. Или получится сбить их со следа, хотя-бы на время. В общем, лошади нам жизненно необходимы. В буквальном смысле.

Шли мы недолго. Хорошо, если минуту. Капитан не собирался отводить своих людей далеко от деревни, тем более, что им в скором времени предстояло атаковать её настолько стремительно, насколько это вообще возможно.

— Значит так, — сказал капитан, когда вся толпа вооруженных крестьян собралась вокруг него, — План следующий. Генри, ты идешь к северным воротам. Останавливаешься на кромке леса и лезешь на дерево. Расстояние там приличное, так что со стен тебя видно не будет. Демьян, Стен — берёте боевые рога и идёте с ним. Как только над деревней появятся столбы дыма, трубите в них, что есть мочи. Бандиты должны подумать, что с вашей стороны началась атака. Мы же в этот момент зайдем с южного направления, пробьёмся к ратуше и застанем Виктора врасплох. Вопросы?

Строй ответил тяжелым молчанием. Вопросов не было ни у кого, и в то же время все понимали, что крови не избежать. Большой крови. Из боя живыми выйдет хорошо, если половина отряда. А если что-то пойдет не так, полягут вообще все. Но, как ни странно, бойцы были готовы к такому исходу. В их взглядах читалась угрюмая решимость. За свои дома, своих родных и свою свободу они готовы были пойти на смерть. Но, что самое главное: они готовы были убивать.

— Генри, — капитан подошёл ко мне и положил руку на плечо, — Как сделаете свою часть работы, отходите глубже в лес и попытайтесь пробраться в деревню со стороны западного частокола. Если всё пройдет удачно — нам внутри понадобится каждый меч. Твой — особенно.

Мда уж. Я бы всё-таки предпочёл остаться снаружи и не лезть в самое пекло. И чем ему мой клинок так приглянулся? Машу им я вроде не сильно лучше остальных. Уж решающую роль там точно не сыграю. Быть может нужен и вовсе не клинок, а мои магические дарования. Если захватить в плен Виктора, а потом продемонстрировать, что на твоей стороне есть не только отряд ополчения, но и колдун… Да, на суеверную и малообразованную чернь это должно произвести впечатление. Достаточное, чтобы они побросали оружие и разбежались.

Как бы там ни было, а капитан планами делиться не спешил. Просто похлопал меня по плечу и кивнул, мол, приступай. Ну а мне… Больше ничего и не оставалось. Можно, конечно, было просто свалить, оставив местных самих разгребать заваренную ими кашу, но… Остаться один на один с гончими мне совсем не улыбалось. А так, если удастся всё разрулить, может удастся уломать Одора на дополнительную охрану, которая проводит нас до Деммерворта.

Я махнул рукой двум бойцам, отделившимся от толпы, и мы тут же двинулись к северному тракту. Шли медленно, то и дело, оглядываясь по сторонам и пытаясь высмотреть в густом подлеске соглядатаев Брего. Но, удача пока-что нам сопутствовала. Похоже, барон не хотел распылять силы, удерживая все шесть десятков бандитов внутри деревни. С одной стороны — разумно, ведь малые группы мы бы довольно быстро перебили, просто уничтожая одну за другой. С другой — он давал нам полную свободу действий. И это тоже не играло ему на руку.

Деревня была небольшой, так что до места мы добрались быстро. Самым опасным участком оказался восточный тракт. Длинный и прямой — он просматривался почти до самой линии горизонта, и лишь вдалеке сворачивал в густой, непроглядный подлесок. Решили рискнуть. Дождались момента, когда бандиты, сторожившие ворота, отвлекутся на что-то внутри частокола и за считанные секунды преодолели открытый участок дороги.

— План помните? — на всякий случай уточнил у бойцов я, когда мы остановились у самой кромки леса.

— Да, — коротко ответил один из них. Второй лишь молча кивнул.

Дальше разговоры разводить смысла особого не было. Люди капитана уже наверняка на позиции и ждут только нашего сигнала. Чтож… Как говорил Беррен: быстрее начнём — быстрее закончим.

— Подсадите меня, — скомандовал я, подходя к высокой, разлапистой ели. Её ветви покачивались в паре метров над землей, и без посторонней помощи мне было до них не добраться. Зато потом всё должно пойти, как по маслу. Веток у дерева много, они толстые, гибкие и сломаться по идее не должны. А их густой лапник скроет меня от глаз дозорных.

Но, на деле всё оказалось не так просто. Тяжелый, еле гнущийся гамбезон мешал, сковывая движения. Стальные элементы брони, натянутые поверх него, то и дело цеплялись за тонкие ветки, таща их за собой. Скользкая подошва ботинок то и дело норовила сорваться с ветки. Один раз я чуть было не полетел вниз, успев ухватиться за ствол лишь в самый последний момент.

На середине дерева подъём пришлось прекратить. Я взмок, как мышь. Пот уже ручьями тёк по лбу и заливал глаза, мешая смотреть. Лёгкие раздувались, словно кузнечные мехи, а сердце готово было вот-вот выскочить из груди.

Но и текущей высоты было достаточно, чтобы увидеть соломенные крыши крайних деревенских хат. Дальше лезть смысла не было.

Немного отдышавшись и утерев со лба пот, я аккуратно раздвинул ветки и ещё раз окинул взглядом село. Людей на улицах было много. В основном там находились вооруженные патрули, но одинокие фигурки кметов нет-нет, да встречались. Главную площадь с моей позиции видно не было. Если залезть чуть повыше, наверняка можно будет увидеть и её, но… Нафиг это не нужно. От меня сейчас требуется поджечь деревню, а не проводить разведку.

Так сосредоточится, сфокусировать взгляд и… Зараза, далековато. С такого расстояния солома выглядит как толстый, монотонный ковёр, с неровными краями. Отдельные пучки поджечь не выйдет, а палить всю крышу разом — у меня просто не хватит сил. Сюда бы бинокль или подзорную трубу. Но, чего нет, того нет. Однако, есть ещё один вариант.

Я попробовал представить, как эта крыша выглядела бы с близкого расстояния. Потемневшая, аккуратно уложенная солома, с выбивающимися из неё то тут, то там высохшими травинками. Особенно много их свисает с её неровного края. Вот на одном из таких пучков вспыхивает крохотный огонёк. Щелчок. Ничего не произошло. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. Крыша была слишком далеко, а язычок пламени слишком мал, чтобы я мог его разглядеть.

Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут огонь уже было видно даже с моей сосны, а со стороны деревни послышались первые испуганные крики. Надо поджигать вторую. С первой они справятся быстро, да и на нападение это не потянет. Щелчок.

Огонь начал стремительно распространяться по крыше соседней хаты. Однако, двое бандитов, карауливших ворота, так и остались стоять на месте, лишь с интересом поглядывая вниз, на суетящихся кметов и дружков, подгонявших их. В боевые рога никто трубить не спешил. Нехорошо. Совсем нехорошо. Если бандиты, как следует не переполошатся, то весь план пойдет по пизде. Похоже, и впрямь придётся атаковать. Но как? Хотя, если…

Я сосредоточил своё внимание на патлатой шевелюре одного из бандитов и щёлкнул пальцами. Результат долго ждать себя не заставил. Волосы вспыхнули моментально, словно пучок сухой соломы. Огонь почти сразу же перекинулся на кожу и начал стремительно распространяться дальше. Солдат барона заорал и повалился на деревянный парапет стены, пытаясь сбить разбушевавшееся пламя. К нему на помощь тут же попытался подскочить приятель, дежуривший рядом, но… Щелчок. По окрестностям раскатился ещё один отчаянный вопль. А спустя секунду запели боевые рога. Бандиты клюнули.

Я начал спускаться вниз, периодически поглядывая в сторону деревни. Там сейчас царил настоящий хаос. Носились крестьяне, пытаясь вёдрами с водой потушить два пылающих факела. Один из горящих бандитов упал со стены прямо под ноги к своим дружкам. Те уже не пытались сбить с него пламя. Обнажили оружие и озирались в поисках атаковавшего их врага.

Внезапно перед глазами всплыло ещё одно сообщение:

Навык «Пиромантия» достиг 6 уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 85 опыта.

Разблокировано достижение «Фаир хаир». Любите людей с огоньком, да?

Очень «смешно». Мучительная смерть в огне существ, которые считают и ощущают себя живыми людьми — это, по мнению разработчиков, повод для шуток. Ладно у меня не было особого выбора, но ведь они то должны понимать, что создали? Или нет? Или для них это всё игра, а местные — лишь сложный набор нейросеток. Так ведь и я, не сильно от неписей отличаюсь. Мда уж… Ну и угораздило же меня вляпаться.

Затрубили наши рога, огласив всю округу своим тяжелым, заунывным воем. Среди людей барона началась настоящая паника. К «нашей» стене двигалось сразу несколько вооруженных до зубов отрядов, составлявших добрую половину войска Виктора. Бряцало оружие, звучали резкие крики команд, ржали напуганные лошади. Нужно было уходить. Уходить, как можно скорее.

— Всё, парни, сворачиваемся, — бросил я, наконец-то спрыгнув на землю, — Сейчас самое время присоединится к остальным, пока эти уроды не поняли в чём дело.

Обошлось без долгих обсуждений. Оба бойца лишь молча кивнули, убрали рога и тут же направились вслед за мной. К западным воротам.

На этот раз двигались быстро. Если в лесу и оставались патрули Брего, то сейчас всё их внимание было приковано к пожару в деревне и атакованному участку стены. Была ещё мысль, поджечь поля, но тогда наша победа превратилась бы совсем в пиррову. Хаты можно отстроить заново, а вот без зерна крестьяне зиму просто не переживут.

Паника в деревне постепенно утихала. Пожары, судя по столбам густого чёрного дыма, уже начали затухать, а бандиты собрали целый поисковый отряд. Он уже выступил из северных ворот в сторону леса. Человек двадцать, или больше. Сейчас они доедут до деревьев, поймут, что там никого нет, и повернут назад. Зараза. Ненадолго же мы их отвлекли. Надеюсь, люди Беррена успели воспользоваться суматохой. Нам же придётся сложнее.

— Генри, есть разговор, — внезапно дернул меня за рукав один из подчинённых, оторвав от мрачных мыслей. Как звали парней, я не запомнил, да и не хотел. Всё одно — вижу их в первый и последний раз, — Нам не нужно идти до ворот. Лучше проникнуть в деревню тут, — он указал на участок стены, к которому почти вплотную примыкал лес, — Там есть лаз между брёвнами частокола. Можем проскочить без проблем.

— Думаешь, бандиты о нём не знают, — поинтересовался я, мысленно прикидывая риски. Проулками к ратуше будет пробираться явно проще, чем по одной из центральных дорог.

— Да, — кивнул боец, — Там со стороны то не заметно совсем, что дыра. Бревно надо отодвигать.

— Тогда идём.

Мы тут же двинулись вперёд. Времени оставалось совсем мало. На всякий случай я извлёк фальшион из ножен. Мой магический потенциал на сегодня почти исчерпан. Ещё два, максимум — три заклинания сотворить получится, а потом придётся полагаться лишь на холодную сталь.

— Вот, — парень кивнул на одно из брёвен. На первый взгляд оно было точно таким же, как и все прочие. С той только разницей, что его нижняя сторона не касалась земли, — Давайте, полезайте.

— Погоди, — одёрнул его я и указал на гребень частокола, — Тебе не кажется странным, что там ни одного дозорного?

— Мне это кажется удачным, — безапелляционно отрезал парень. Что ж, логика железная. С ней не поспоришь.

Бревно подалось не сразу. Лишь вдвоём бойцы смогли его немного расшатать и повернуть так, что в образовавшийся лаз можно было протиснуться. С внутренней стороны располагался двор одной из хат. Точнее даже не двор, а самый настоящий свинарник, с корытами, поросями, чавкающим под подошвами ботинок дерьмом и почти невыносимым смрадом. Теперь понятно, почему тут не было дозорных. Нюхать эти помои часы напролёт — то ещё удовольствие.

— Пойдем, — махнул нам рукой боец и ловко перескочил через низенький заборчик, — Я проведу вас к…

Вновь запели боевые рога, оглашая окрестности своим тяжелым, заунывным воем. Послышались отрывистые крики команд. Лязг оружия. Стоны раненных. Бандиты столкнулись с отрядом Беррена.

— За мной! Быстрее! — рявкнул парень, скрываясь в узком проулке между хатами.

Ноги сами собой сорвались на бег, а свободная рука потянула из-за спины щит. Вдох. Проулок сменяется одной из центральных дорог. Метрах в двадцати от нас кипит бой. Бандиты сбившиеся в небольшой, но плотный строй, пытаются оттеснить назад бойцов ополчения. Не дать им пробиться к двери ратуши. Выдох. Счёт идёт на секунды. Скоро сюда подоспеет подкрепление и всех нас просто сметут. Нужно что-то делать. Как-то отвлечь людей барона и заставить их сломать строй. Вдох. До вражеских бойцов остается несколько метров. Щит перед собой. Фальшион наизготовку. Выдох. Удар.

Опешивший от неожиданности бандит летит вперёд, падая прямо на прикрывающего его товарища. Разворот. Лезвие клинка свистит совсем рядом с шеей одного из парней барона. На грязной, покрытой щетиной коже тут же начинает набухать длинная, красная полоса. Солдат покачивается, начинает судорожно скрести ногтями горло, и наконец падает в грязь. А я уже поворачиваюсь к новому противнику. Но он тоже оседает на землю. Перекошенное от боли лицо заливает кровь, а прямо их макушки торчит бородка топора. Разворот. Взгляд ищет нового врага. Но его нет. Под натиском с двух сторон строй рассыпался. Бандиты бегут.

— Вовремя вы! — рявкнул над самым ухом Беррен, — Быстрее за мной! В ратушу! Нужно взять барона!

Дверь поддалась не сразу. Только когда на неё навалились несколько бойцов, что-то с той стороны глухо заскрежетало и тяжелая дубовая створка начала наконец открываться. Рывок. Скрежет усилился. Ещё один. Дверь с грохотом врезалась в противоположную стену, пропуская нас внутрь.

— Давай, давай, пошли! — рявкнул Беррен, и сам нырнул в тёмное пыльное помещение. Я шагнул следом. Шагнул и тут же упёрся взглядом в наконечник тяжелого арбалетного болта, смотревший прямо в мою сторону. Барон оказался готов к нападению.

Глава 32 «Грехи человечества»

Наконечников оказалась целая дюжина. И все смотрели прямо на нас. Двенадцать бойцов барона выстроились посреди комнаты в шеренгу, прикрывая спинами своего командира. Впрочем, он совсем не собирался за ними прятаться.

— Так-так-так, — Виктор вышел вперёд, едва заметно ухмыляясь и «награждая» нас саркастичными аплодисментами, — А я всё ждал, когда вы, наконец, появитесь. Эффектно, нечего сказать. Впрочем… — он развёл руками, — Вы могли просто войти в деревню. Не устраивая весь этот балаган с поджогами и убийствами.

— Где Одор, — мрачно сплюнул Беррен поудобнее перехватывая щит. Расклад был не в нашу пользу. Половина отряда не успела зайти внутрь, застряв в дверях, а мы оказались совершенно не готовы к такому отпору. Оставалось надеяться, что рассохшиеся доски старых щитов выдержат залп тяжелых осадных арбалетов с близкого расстояния. Иначе половину отряда положат тут, а другую — зажмёт во дворе подошедшее подкрепление.

— Староста то? — хмыкнул Барон, — Тут такое дело. Понимаешь ли, мы с ним не смогли прийти к соглашению касательно судьбы Медовища. Но он любезно согласился уступить мне своё место. После одной маленькой формальности.

— Где он, — продолжал настаивать на своём капитан, — Нам нужно с ним поговорить.

— Да вон, — барон указал указал в угол, — Правда для разговора потребуется очень опытный маг. Сомневаюсь, что среди вас такой есть.

Там, у дальней стены стоял стол. Тот самый, что раньше располагался посреди комнаты. Только теперь на нем вместо деревянных кружек лежали два больших серых мешка, под которыми растеклись лужи крови. Судя по выражениям лиц капитана и Вернона, они уже догадались, что именно в них лежало. Но Виктор всё равно подошел к ним и картинным жестом распустил тесёмку сначала на одном, затем на другом куле.

Две отрубленные головы смотрели на нас своими, подёрнутыми поволокой, глазами. Перекошенные лица, открытые рты, вывалившиеся наружу синюшные языки. И кровь, запёкшаяся на слипшихся волосах и грубой ткани мешков. Голова Эльды — жены старосты, почти «не пострадала». Было видно что её срубили одним мощным размашистым ударом предварително заточенного топора. А вот над Одором издевались долго и со вкусом. Изверги отрезали ему нос и правое ухо. Щёки разрезали чуть ли не на лоскуты, а с лысеющей макушки частично содрали кожу.

Я отвел взгляд, стараясь сдержать рвотный позыв. Зрелище было не из приятных. Отвел, и краем глаза заметил, как внутрь ратуши один за другим потихоньку просачиваются наши бойцы. Сейчас тут собралось уже почти две трети отряда. Так вот, зачем капитан вытащил Виктора на разговор и дал ему «покрасоваться». Хитро-хитро.

— Как я уже сказал, у нас возникли неразрешимые разногласия, — бросил барон отходя от стола, и усмехнувшись добавил, — И жили они счастливо, и умерли в один день. Как в сказке.

Вернон держался до последнего. Но после такого у парня просто сдали нервы.

— Сраный убийца, — лекарь сплюнул на пол и поудобнее перехватил щит, — А против воо…

Барон тут же перебил его, не дав закончить мысль.

— Ну да, убийца, — развёл руками он, — как и ты. И твой капитан. И в особенности, — Виктор указал на меня, — Твой дружок. Он, вон, вообще не сковывает себя моральными принципами. Сжёг заживо двух моих бойцов и две семьи оставил без крова, — вот те раз. А откуда он вообще… О моём магическом даре знали же только я, Вернон и Капитан. А эти двое точно ему ничего не рассказывали. Хотя тогда, на телеге вместе с нами были ещё и бандиты. Может от них? Да, наверняка. Зараза. В следующий раз надо быть осторожнее.

— И то, если не считать тех ребят, которых вы перебили у колодца, — продолжал барон, — Генри, ну-ка скажи, совесть не мучает?

— Ты сам до этого довёл, — мрачно ухмыльнулся я, мысленно представляя, как перережу уроду глотку. Вряд-ли у меня это получится, конечно. Я и мечом махать то толком не умею, а знать учится этому с рождения. Но помечтать то можно…

— Ну, вот видишь, — Виктор снова картинно развел руками, — Он не мучается терзаниями совести. Так почему я должен?

— Ты не просто убийца, — сплюнул капитан, — Ты ёбаный псих.

— Ладно, — барон хлопнул в ладоши, — С этим фарсом пора кончать. Значит так, мужичьё, — он обвёл взглядом бойцов ополчения. Внутрь комнаты к этому моменту успел набиться почти весь отряд, — Против вас я ничего не имею. Мне нужны лишь эти трое, — барон поочерёдно указал пальцем на меня, капитана и Вернона. По спине пробежала струйка холодного пота. Руки и ноги тут же налились противным тяжелым свинцом, а перед глазами отчетливо встала картина того, что именно этот ублюдок с нами сделает. И ведь никто за нас не рискнёт своей шкурой. Для них мы все…

— Видели мы, чего стоит твоё слово, — вперёд вышел тот самый мужичок, который ещё недавно хотел поднять Беррена на вилы за то, что капитан защищал «ведьм», — Вон оно, на столе лежит, — он ткнул своим копьём в сторону двух отрезанных голов, — С ним ты тоже договаривался. И ему ты тоже обещал, — мужик обернулся к нам, и обратился к собравшимся, — Братцы, я понимаю, что у многих из вас сейчас появилось желание бросить оружие и вернуться домой к своим семьям. Но подумайте вот о чем. Капитан, Вернон и Генри для нашей деревни чужие люди. Но, несмотря на это, каждый из них сделал для нас много добра. Так этим мы им отплатим? — Виктор картинно закатил глаза и забрал у ближайшего бандита арбалет, — Отдадим в руки Барона? Того, кто нам принёс только горе и смерть? Этого душегу… — Барон вскинул оружие. По комнате разнёсся тихий хлопок тетивы, а спустя миг в шее мужика уже торчало чёрное древко тяжёлого арбалетного болта. Он захрипел. На губах выступила кровавая пена. Бедолага ещё секунду простоял на ногах, лихорадочно пытаясь схватить руками воздух. А затем начал медленно оседать на пол, заваливаясь вбок. Никто не успел успел среагировать. Даже банально дёрнуть говорившего в сторону, чтобы его спасти.

Барон вернул арбалет бандиту, молча кивнул и отступил за спины своих людей.

— Щиты! — во всю мощь своей глотки заорал Капитан. Раздались хлопки десятка тетив. Руку дёрнуло, в рассохшихся досках щита появилась немаленьких размеров дыра, а плечо противно заныло. Раздались первые крики раненных.

Я быстро скосил взгляд вниз. Арбалетный болт прошил щит насквозь, но вот на гамбезон у него силёнок уже не хватило. Крови почти не было. Остриё застряло в плотной ткани, лишь оцарапав кожу. Хорошо. Значит, смогу сражаться.

— Знаешь, почему я не люблю арбалеты, — сплюнул Беррен, — Их слишком долго взводить. Бей козлоёбов!

Отряд, лишившийся шестерых бойцов, качнулся вперёд. Бандиты напротив расступились и побросали самострелы, пытаясь тут же выхватить оружие. Успели не все. Мы оказались быстрее.

Ноги сами сорвались на бег. Щит перед собой. Клинок чуть отведён назад. Готов к колющему удару. Справа и слева бойцы ополчения. До противника один шаг. Удар. Бандит не успевает увернуться. Лишь отступает на шаг, пытаясь удержаться на ногах после тарана щитом. Рука с клинком сама собой выскакивает вперёд, пытаясь вспороть ему брюхо. Тщетно. Клинок лишь царапает кольчугу, скрытую под плотной стёганкой. Царапает и уходит в сторону, таща меня за собой. Над головой блестит бородка топора.

Бойцам слева и справа не до меня. Они заняты дружком этого отродья, отколовшимся от строя. Придётся выкручиваться самому. Я пролетаю мимо бандита, разворачиваюсь, и не в силах остановиться, просто падаю на пол выставляя щит перед собой. Удар о доски выбивает из груди воздух. Перед глазами пляшут цветные круги. Миг. И бандит оказывается рядом. Его топор обрушивается прямо на щит. Лезвие застревает в нём и боец барона делает рефлекторный шаг вперёд, чтобы его вытащить, оказываясь почти надо мной. Попался. Рывком увожу щит в сторону и выбрасываю руку с клинком вперёд. Прямо в пах ублюдка, прикрытый лишь тканью штанов. Удар. По лезвию стекает тонкая струйка крови. Боец барона орёт, отпускает топор и падает на пол, пытаясь проскрестись сквозь железные кольца кольчуги и схватиться за свою раненную промежность. Нельзя дать ему опомниться. Нельзя дать отползти или подняться с пола. Ставший бесполезным щит отбрасывается в сторону. Рывком встаю на ноги. Шаг. Бандит лежит прямо передо-мной. Удар. На его горле набухает красным рваная рана. На губах проступают кровавые пузыри. Мёртв.

Осмотреться. Вокруг по-прежнему кипит бой. Бандиты, потеряв четырёх своих, сбились в кучу вокруг барона и медленно отступают к лестнице, огрызаясь одиночными выпадами. На земле лежат ещё трое наших. Пол комнаты уже усыпан телами. Под ногами то и дело чавкает свежая кровь.

С улицы доносятся крики. Подкрепление к ублюдкам вот-вот подойдет. Времени осталось совсем мало.

— Мика, Вигги — к двери! Задержите их! — орёт капитан, бросаясь вперёд, — Остальные — за мной!

Зараза. Надо им помочь. Если бандиты сейчас дойдут до лестницы и засядут наверху — выкурить их оттуда будет очень сложно. А что если… Взгляд натыкается на лежащий неподалёку арбалет. Рядом валяется и болт. Рывок вперёд. Клинок в крепление. Руки сами собой хватаются за тетиву, а нога с первого раза попадает в стремя. Выдох. Изо всех сил тяну вверх, пытаясь разогнуться. Тетива врезается глубоко в кожу латных рукавиц, опасно трётся о их металлические края. Ничего. Даже половины не удаётся выжать. Дерьмо. Насколько ж эти дуры тяжелые.

Внезапно звуки боя, заполнявшие комнату, стихли. Сражающиеся остановились, напряженно вслушиваясь в крики, доносившиеся с улицы.

— Быстрее в круг! Копья опустить! — раздалась отрывистая команда.

— Впустите меня! Умоляю! Меня тут сейчас… — кричавший осёкся на полуслове, захрипев и забулькав.

— Держать строй! Держать строй! Сука, куда…

— Мертвяки! Мертвяки идут! Спасайся кто может!

— Вот дерьмо, — только и успел выругаться Беррен, поворачиваясь к барону спиной. Тот, однако не спешил бросаться в контратаку. Стоял и сверлил взглядом входную дверь, которую продолжали держать Мика и Вигги. Она мелко содрогалась от глухих тяжелых ударов с той стороны, однако по прежнему стояла крепко.

— Сомкнуть ряды! — рявкнул капитан, — Щиты на изготовку! Держать строй!

На этот раз копий у ополчения не было. Только топоры, грубые тесаки и щиты. Бандиты оказались вооружены не сильно лучше. Все готовились к рукопашной схватке с людьми. Никто и не предполагал, что в самый её разгар в игру вступит иной враг.

Удары в дверь прекратились. Несколько секунд всё было тихо. Лишь с улицы доносились отчаянные вопли раненных и мечущихся в панике людей. Где-то вдалеке гудело вновь разгоревшееся пламя. Похоже пожар, устроенный мной, так и не смогли потушить до конца.

— Арбалетчики, …товсь! — на этот раз приказ отдавал уже Виктор. Старая распря моментально была забыта. Оставшиеся в живых люди встали плечом к плечу и вместе готовились дать отпор новой опасности. Я бросил «свой» арбалет ближайшему бандиту и поспешил вернуться в строй. От ополчения оставалось восемнадцать человек.

Вновь раздался крик. На этот раз — внутри помещения. Вопили Мика и Вигги. Прямо между ними начало образовываться странно-знакомое свечение. Пока небольшое, но оно стремительно росло, превращась в призрак молодой девушки. Чем отчётливее проступали её черты, тем громче становились вопли. Она буквально высасывала из двух бедолаг жизнь, старя и иссушая их прямо на наших глазах. Нужно было рвануться вперёд. Схватить. Оттащить в сторону. Но никто не решился. Все боялись, что с ними может случиться то же самое.

Минута. И два трупа, высушенных почти до состояния мумий, осели на пол. Девушка стала настолько «материальной», что казалось, будто бы она обрела плоть. Вот только её призрачное тело по-прежнему парило над полом, а чёрное изорванное платье развевалось под порывами несуществующего ветра.

Перед глазами тут же встало воспоминание из недавнего прошлого. Ночь. Поле. Неясное свечение. Выжженный круг. Именно её мы видели тогда, совсем незадолго до атаки трупоедов на деревню.

— Б… Бенна? — с трудом выдавил из себя Вернон, не сводя глаз с видения, — Это ты?

Девушка не обратила на него никакого внимания. Лишь стояла и молча смотрела на нас своими бездонными чёрными глазами, очень уж выделяющимися на бледном лице с заострёнными, как у трупа, чертами.

Хлопнула тетива. В воздухе просвистел арбалетный болт. Просвистел и воткнулся в дверь, прямо позади призрака, прошив того насквозь.

— Вот ведь драная сука! Ёбаная духобаба, — один из бандитов смачно сплюнул, и принялся снова взводить своё оружие. Болты тут были бесполезны. Мечи тоже. Только если они не смазаны смолой с серебряной стружкой. Оставался только один вариант…

— Генри, ты справишься? — тихо поинтересовался Беррен, не сводя глаз с призрака.

— Пуст, — покачал головой я. После битвы со стригоем и нашей маленькой «диверсии» сил почти не осталось. Ещё одно заклинание могло меня попросту убить. Или оставить калекой.

— Хреново, — капитан сделал два шага назад, снял с руки щит и залез в свою поясную сумку, — Тогда придётся разбираться «по старинке».

Вот только вместо ожидаемой баночки со смолой он достал небольшой, накрепко запечатанный кожаный чехол. Достал и протянул его Вернону.

— Ты знаешь кому это передать, — бросил он, снова запуская руку в сумку.

— Ты же не собираешься… — начал было парень, но капитан тут же его оборвал.

— Как пойдет, — отрезал он, доставая из сумки тот самый бутылёк со смолой и щедро размазывая его содержимое по острию своего меча.

Внезапно призрак заговорил. Её глубокий, чуть шипящий голос, казалось проникал в самые глубины сознания. Звучал прямо внутри головы.

— Ненависть. Страх. Презрение. Опять, — видение не разжимало губ, но, тем не менее, его слова с лёгкостью заглушали крики, доносившиеся с улицы, — Люди всегда были больны этим. И всегда это вело их только к одному. К истреблению друг друга.

Все молчали, не решаясь ей перечить. Никому не хотелось попасть под гнев обезумевшего призрака.

— С тех пор, как меня сожгли, тут ничего не изменилось. Вы до сих пор убиваете друг-друга по надуманным предлогам. В чём провинились те женщины, которых вы отправили в лес? Вы обвинили их в собственных бедах и пороках. Выместили на них глупую, бессмысленную жестокость, так же, как выместили когда-то на мне. А теперь, когда ненавидеть больше некого, вы режете друг друга.

Она замолчала. И вновь стало слышно, как люди на улице вопили от боли и ужаса. К крикам примешивался треск горящих, обрушающихся брёвен, глухое рычание голодных тварей и гортанные завывания кого-то ещё.

— Я прекращу это, — вновь продолжил призрак, — Я избавлю вас от ненависти, вражды и страха. Вы все переродитесь заново. Все кроме одного. Да, среди вас есть один достойный человек, — она указала пальцем прямо на капитана, — Ты. Ты можешь уйти. Мои дети тебя не тронут. Остальные же останутся со мной.

Капитан криво ухмыльнулся, кивнул мне, затем Вернону, и заметно сгорбившись и хромая вышел вперёд. До нас с лекарем дошло, что он собирается сейчас сделать. И от этого понимания в горле невольно встал ком, а в уголках глаз появились слёзы.

— Я не дам тебе их убить, — тихим, но твердым голосом сказал он, — Не позволю.

— Разве ты не видишь, что их уже не спасти? — на лице призрака появилось изумление, — Они ведь и без меня друг-друга прекрасно перебьют. Я лишь хочу даровать им новую жизнь. Без ненависти. Наполненную смыслом.

— Это не тебе решать, — сплюнул Беррен делая два шага вперёд и выставляя перед собой меч, — Не иномирному отродью судить человека. Я не дам тебе их убить.

— Ну что ж, если ты сам того…

— Генри, давай! — рявкнул Беррен и рванулся вперёд. Я сосредоточил взгляд на призраке, представляя внутри него маленький, фиолетово-белый огонёк. И щёлкнул пальцами.

Первое мгновение ничего не происходило. Затем чудовище взвыло ухватившись за грудь. Голову прострелила острая, почти нестерпимая боль. Мир покачнулся. Перед глазами поплыли цветные круги.

Уже падая, я заметил, как дверь за спиной призрака распахнулась и внутрь ратуши ворвался один из трупоедов. Он попытался отбросить капитана назад. Но не успел. Смазанный серебянной смолой меч пронзил бесплотную грудь. Вокруг лезвия постепенно начало расползаться фиолетово-белое пламя. Призрак раскинул бледные, когтистые руки в стороны, а в следующее мгновение обнял ими капитана. Тот не произнёс ни звука. Лишь начал медленно оседать на землю, утягивая за собой меч и разрезая тварь на две равные части.

Капитан старел. Усыхал. Жизнь неторопливо, капля за каплей утекала из него. Он словно проживал десятки лет за считанные секунды. Но вместе с тем всё сильнее полыхала и тварь.

Внутрь ратуши ворвались ещё несколько трупоедов. Хлопнули арбалетные тетивы, и в их синюшно-серых шкурах появился десяток болтов. Две твари упали на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях, а две оставшиеся кинулись на строй.

Я закрыл глаза. Закрыл и стал ожидать неминуемой развязки. Сил бороться за свою жизнь уже попросту не осталось. Я, как и капитан, медленно, но верно умирал. Только он — от прикосновения призрака, а я — от магического истощения.

Внезапно, что-то схватило меня за шиворот и рвануло вверх. Над самым ухом раздалось рычание Вернона:

— Вставай мать твою! Ты что, подыхать тут собрался! Пошли, надо выбираться!

На ответ сил тоже не оставалось. Разве что на — открыть глаза и обвести комнату мутным взглядом. Увидеть, как исчезают капитан и призрак во вспышке яркого фиолетово-белого пламени. Как трупоеды несколькими ловкими ударами раскидывают строй ополчения. Как одна из тварей вгрызается в горло побелевшего от ужаса барона.

А затем мы каким-то странным образом оказались на залитой заревом пожара улице. Повсюду лежали трупы. Некоторые люди были растерзаны на куски. Несколько тварей вяло копошились, выгрызая из них внутренности. В воздух пах гарью, кровью и сладковато-тошнотворным смрадом трупной гнили. От этого запаха меня чуть не вывернуло наизнанку.

— Давай, давай, пошли! — дёргал меня Вернон куда-то в сторону, пытаясь оттащить с главной площади. Но у меня даже на то, чтобы просто перебирать ногами, уже не осталось сил. В носу и глотке стоял этот проклятый сладковато-тошнотворный запах, от которого содержимое желудка всё настойчивее просилось наружу.

Последнее, что я запомнил, как меня выворачивало прямо в пыль одной из главных деревенских улиц. Потом мир накрыла спасительная темнота, и глухой рёв десятков тварей тут же растворился в ней.

Глава 33 «Игра не для слабых»

В темноте снова замелькали строчки системных сообщений:

Навык «Одноручные мечи» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Щиты» достиг 2го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Недолго думая я снова ткнул взглядом на силу. Лишней она не будет.

Сила повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 2

Ловкость: 1

Выносливость: 1

Проницательность: 1

Харизма: 0

Количество жизней: 76/106

Запас сил: 45/55

До следующего уровня персонажа осталось 260 опыта.

Потеряно всё уважение в Медовище.

Торговцы в деревне более не доступны.

Потеряна должность «стражник».

Медовище уничтожено.

Я открыл глаза и уставился в тёмное, ночное небо, застланное ковром густых, низко висящих туч. Начинал накрапывать мелкий дождик. Скрипели колёса телеги. Изредка всхрапывала испуганная лошадь. Мимо медленно проплывали тёмные кроны вековых сосен.

— Гляди, очнулся, — раздался где-то позади голос Вернона.

— Ага, — ему вторил густой бас Тура, — Ну и напугал же ты нас, Генри. Я было подумал, что придётся нам и тебя схоронить.

Я кое-как приподнялся на локтях, опёрся спиной на бортик повозки и попытался осмотреться. Далеко позади в залитое багряным заревом небо поднимались столбы густого, чёрного дыма. Догорало Медовище. Последний оплот цивилизации в диких, ничейных землях всё-таки пал. Напротив меня сидел Тур, кутавшийся в широкий зелёный плащ. Половину его лица закрывал надвинутый на голову капюшон, а на коленях покоился любимый бродекс. Мужик то и дело нервно оглядывался куда-то назад. Проверял, нет ли за нами погони.

Рядом с ним сидел поникший Вернон. Он теребил в руках футляр, врученный ему Берреном, и что-то бормотал себе под нос. На козлах телеги была ещё одна закутанная в плащ фигура. Судя по тонким изящным рукам и небольшим габаритам — девушка.

— Что… Что произошло? — непонимающе уставился я на лекаря и здоровяка.

— После того, как ты отключился? — бесцветным голосом поинтересовался Вернон, — Мы остались посреди улицы, заполненной трупоедами. Нас бы там и сожрали, еслиб не он, — парень кивнул в сторону Тура.

— Мы с Бьянкой выбирались из охваченного огнём Медовища и заметили вас, — продолжил здоровяк, — Ты был без сознания. Вернон пытался тебя оттащить хотя-бы в проулок, но, честно говоря, получалось у него это весьма хреново. Сложно одновременно отбиваться от заинтересовавшегося тобой трупоеда и волочить по земле бесчувственное тело. Пришлось помочь. Да и, — здоровяк шумно выдохнул и ненадолго замолчал, вслушиваясь в шелест набирающего силу дождя, — Не мог я вас там бросить. Совесть бы замучала. В конце-концов вы меня вытащили из Живицы, да ещё потом и выходили. Короче, — тур хмыкнул, — Пришлось порубить того урода, что к вам пристал, а потом и вовсе — дотащить тебя до края деревни. Слава богам, те отвары, которые вы сделали, успели поставить меня на ноги.

— А лошадь с повозкой откуда? — поинтересовался я.

— Да вот, — Тур кивнул на Вернона, — Лекарь наш раздобыл. Он вообще сказал, вы собирались уезжать из Медовища, как закончится охота на стригоя. И староста, да будет земля ему пухом, судя по всему, готовил эту телегу вам. Вот, что называется и пригодилась.

— Кстати, — добавил Вернон, протягивая мне фальшион, — Думаю, он тебе ещё пригодится.

— И довольно скоро, — проворчал Тур, снова оглядываясь назад.

Я осмотрел перемазанный в крови клинок. Тот самый, который уже не раз спасал мою многострадальную шкуру. Наверняка он выпал из руки, когда сознание покинуло меня окончательно. Ну, хорошо, что парни догадались прихватить его с собой. И впрямь, кто знает, какие ещё опасности ждут нас на пути… А на пути куда?

— Куда мы едем, — поинтересовался я.

— Как куда? — пожал плечами Тур, — Сначала — подальше от пепелища, а потом в Деммерворт.

— Так вы с Бьянкой едете с нами?

— Ну а куда нам деваться? — поник здоровяк, — Возвращаться обратно к этим… — он кивнул на зарево пожара, разливавшееся по небу, и тяжко вздохнул, — Эхх… Халупа моя сгорела. Мастерскую разорили эти твари. Придётся всё начинать сначала.

— Начнём. В первый раз что-ли? — хмыкнула Бъянка с козел. Поворачиваться она к нам не стала — следила, чтоб лошадь не понесла.

— Годы уже не те у меня для нового раза, — покачал головой Тур, — Да и бросать всё честно нажитое как-то обидно. Но ты права. С этим уже ничего не поделаешь. Сейчас главное — до Деммерворта добраться спокойно.

Мы снова замолчали, прислушиваясь к шелесту дождя. Каждый думал о своём. Вернон — о погибшем капитане. Тур — о сожжённой хате. А у меня перед глазами стояли события последних дней. Казалось, ещё совсем недавно я стоял у ворот Медовища оборванный, замёрзший и просил пустить меня внутрь. А теперь от него осталось лишь зарево догорающего пожара расплескавшееся по горизонту, да столбы жирного чёрного дыма, упирающиеся в низкие тяжелые тучи. «Сраная духобаба» обвела нас всех вокруг своего призрачного пальца, уведя орду трупоедов куда-то вглубь леса, а ополчению на «растерзание» оставив лишь несколько задохликов.

Я вновь невольно потянулся к щеке. Рана, оставленная одним из таких «задохликов» все ещё ныла, но воспаление потихоньку начинало проходить. Скоро совсем заживёт, хоть шрам и останется.

Мда… Может, всё-таки стоило тогда убедить капитана спуститься в катакомбы склепа и проверить, были ли там другие твари. А с другой стороны — что бы это изменило? У нас всё равно не хватало людей, чтобы гонять уродов по всем окрестным лесам. Нет. Главную ошибку допустил староста, когда, в попытке сторговаться, начал тыкать Виктору его настоящим происхождением. Договорись они тогда, объединённые силы бандитов и ополчения легко бы раскидали стаю этой, больной на голову суки. Да и капитан, быть может, остался бы в живых…

Беррен. Единственный человек, на которого я мог положиться в этом суровом, недружелюбном мире. И так глупо погиб. Хотел спасти людей, хотя бы тех, кого ещё было можно, пускай и ценой своей жизни, а в итоге… Трупоеды всё равно разорвали всех. Всех, кроме меня и Вернона.

Но тут я уже никак не мог повлиять. Всё произошло слишком быстро. Да и до этого ошибки совершались без моего участия. Староста сделал свой выбор и поплатился за него. А заодно заставил и всех остальных расхлёбывать заваренную им кашу.

— Эй, глядите, — Бъянка остановила лошадей и указала рукой куда-то в сторону деревьев. Я чуть приподнялся и выглянул из-за борта. Там, чуть в стороне от дороге, белела перепачканная в запёкшейся крови, разодранная ночная рубашка. Рядом с ней лежал искалаченный, скрюченный труп. Молодую девушку, встреченную мной у колодца несколько дней назад, в нём узнать было трудно. Хищники обглодали ей лицо до кости, вспороли живот, съев внутренности, и оторвали левую руку. Конечность валялась неподалёку. А вот тела бабки Ионы нигде видно не было. Похоже, её утащили дальше в лес.

Тур спрыгнул с телеги подошёл к трупу и морщась склонился над ним. Изучал находку он недолго. Минуту, или того меньше. Потом вернулся к повозке и молча залез обратно.

— Волки, — чуть погодя вынес вердикт здоровяк.

— Почему они? — тут же поинтересовался Вернон, — Тут ведь и трупоеды водятся, и лешаки.

— Нагадили, — пояснил Тур, — Рядом с телом. Уж дерьмо волков я отличу от говна лешака.

Мда. Тут капитан оказался прав. Ушли они недалеко. Зараза. А ведь я думал, что спас их. Но на деле лишь сменил им палачей. Чёрт бы побрал это даркфэнтези.

Здоровяк вновь приподнялся, перегнулся через борт телеги и посмотрел назад.

— Приближаются, — сплюнул он возвращаясь на место и поудобнее перехватывая секиру, — Бъянка, отвязывай лошадь и перебирайся к нам, внутрь. Похоже, сейчас отбиваться будем.

— Кто приближается, — я недоумевающе уставился на дорогу, пытаясь хоть что-то разглядеть в сгустившихся сумерках и смешавшейся с ними пелене дождя.

— Четверо всадников. Следуют за нами от самого Медовища, — пояснил Вернон, — До сих пор они держались на расстоянии, но теперь, похоже, решили поздороваться.

По спине пробежал холодок. «Их гончие уже идут по следу». Четверо человек, которых староста отправил в дикие земли. Дерьмо. Быстро же они раскрыли обман.

— Это за мной, — мрачно бросил я.

— Значит, зря переживали, и у нас теперь будет четверо вооруженных попутчиков? — чуть расслабившись, спросил Вернон.

— Нет. Они пришли меня убить.

Повисло напряженное молчание. Вся троица сверлила меня удивлёнными взглядами.

— Это комуж ты, Генри, дорогу то перейти умудрился? — с трудом выдавил из себя Тур, — И когда.

— Долгая история, — отмахнулся я, поднимаясь на ноги, — Вы это. Запрягите обратно лошадь и поезжайте. Они вас не тронут. А я как-нибудь уж сам тут выкручусь.

— Не дури, — осадил меня здоровяк, — Ты сейчас только себя погубишь. Потом они всё равно догонят и порубят нас. Никому не нужны свидетели в таком деле. А у всех вместе отбиться больше шансов.

В его словах был определённый смысл. Вряд-ли эти «гончие» захотят оставлять хоть кого-то в живых. Кого-то, кто потом сможет найти подмогу и отомстить.

Мы обнажили оружие и принялись напряженно вглядываться в густую ночную тьму, пытаясь высмотреть всадников. Внутрь телеги соскользнула Бъянка. Она отдернула полу юбки и достала из ножен на бедре большой обоюдоострый кинжал. Лишь на несколько ладоней короче моего фальшиона. Она без дела сидеть тоже не собиралась.

Ждать пришлось недолго. Вскоре послышалось ржание лошадей, чавканье копыт в размокшей грязи. Наш конь взбрыкнул, испуганно захрапел и сорвался с места, тут же растворившись в пелене дождя. Враг был совсем близко.

— Спрячьтесь за борта, — шёпотом скомандовал Тур, ложась на дно повозки, — По моей команде — бейте.

Мы тут же последовали его примеру. Враг был уже совсем близко. Время застыло. Остался лишь тихий шелест дождя, да топот копыт, раздававшийся уже совсем рядом.

Внезапно в правый борт повозки ударили крючья. Рывок. Заскрипели колёса и ось. Пол под ногами качнулся, и телега начала заваливаться на бок.

— Держитесь, — заорал тур, вцепившись в бортик.

Удар. Перед глазами жидкая грязь, и копыта вороного коня. Сверху донеслись неразборчивые, грубые голоса.

— Который? — рыкнул один.

— Тебе не похер? — ответил ему другой, — Убьём всех и дело с ко…

Он не договорил. Тур неожиданно проворно вскочил на ноги и со всей силы вонзил свою секиру в шею лошади. Та всхрапнула и начала заваливаться на бок, увлекая всадника за собой. Я рванулся вперёд и рубанул другого коня по ногам. Он заржал и попытался отскочить в сторону, но оступился и повалился на бок. Я воспользовался возможностью и вскочил на ноги, отступив на два шага назад. Под прикрытие перевернувшейся повозки. То же самое сделали и остальные, прижавшись спиной к спине и ощетинившись клинками и топорами.

Всадники не торопились. Они спешились, подняли своих и обнажили клинки. Затем неторопливо начали расходиться в стороны, постепенно окружая нас. С чёрными повязками, закрывавшими лица и шишаками, плотно надвинутыми на глаза козырьками шишаков, они выглядели на удивление одинаково. Четыре опытных, одетых в дорогие кольчуги воина. Двое из них в руках сжимали полуторные мечи. У оставшихся были длинные, двуручные гвизармы — алебарды с длинным, узким и чуть изогнутым наконечником. Таким очень удобно доставать врага, спрятавшегося за щитом. Или стаскивать всадников с лошади. Шансов у нас почти не было.

— Ну, пиздец вам, — будто вторя моим мыслям, прорычал один из врагов.

— Не пизди, — одёрнул его другой, — Прирежем их и поехали отсю…

Бандит не договорил. Внезапно он захрипел и начал заваливаться вперёд. Из его шеи торчала длинная стрела с густым белым оперением. Остальные начали разворачиваться в сторону предполагаемого противника. Медленно. Слишком медленно.

Всадник появился внезапно. Не было слышно ни ржание коня, ни топота копыт. Он налетел на троицу бандитов и одним размашистым ударом топора снёс второму уроду голову. Двое оставшихся повернулись к всаднику, пытаясь достать его своими гвизармами. Повернулись прямо к нам спиной.

— Бей, убивай! — прорычал Тур, бросаясь вперёд и занося над головой секиру.

Срываюсь следом за ним. Бандит совсем рядом. Он не успевает повернуться, но, как назло, почти весь закован в броню. Почти. Горжета нет. Шея сзади оголена. Удар.

Урод пошатнулся. Попытался обернуться, но захрипел и начал заваливаться вперёд. Брызнула и запузырилась кровь.

Противник Тура тоже лежал на земле. Секира перерубила ему горло почти пополам.

— Ну, Генри, мать твою, — шумно выдохнул он, — Надеюсь это — все твои приятели.

— Не все, — глухой, грубый бас раздался откуда-то сверху. Всадник, пришедший нам на выручку, вновь появился неожиданно, вынырнув из пелены дождя, — Будут ещё. А за ними придут следующие. Они не успокоятся, пока не убьют его.

— А ты ещё, мать твою, кто такой, — Тур одним рывком вырвал свою секиру и поудобнее перехватил её, готовясь нанести новый удар. Рядом с ним встала Бъянка, с обнажённым кинжалом, — Назовись.

— Не очень-то вежливо вы говорите с тем, кто только что спас вашу жизнь, — всадник спешился, убрал топор за пояс и подошёл к нам, — Звать меня Ансельм.

— А вас случайно не Роланд Алерейский прислал? — поинтересовался я, не слишком то надеясь на положительный ответ. Это было бы слишком большим везением.

— Нет, — покачал головой наш спаситель, — По крайней мере персонально за тобой меня никто не посылал. Но Роландом я знаком. А тебя, как я услышал, Генри звать?

— Ага, — кивнул я, и добавил, — Вон тот здоровяк с секирой — Тур. Рядом с ним Бъянка, ну и наш лекарь — Вернон.

— Что ж, очень рад, что с формальностями покончено, — в голосе незнакомца промелькнули металлические нотки, — Но нам нужно убираться отсюда, пока на запах крови не пришли трупоеды. Переворачивайте повозку и запрягайте в неё мою лошадь.

Спорить никто не стал. Я, Вернон и Тур навалились на телегу и, кряхтя и матерясь кое-как вернули её в нормальное положение. В досках, куда вцепились крючья, остались глубокие вмятины. Одна даже треснула, и чуть было не переломилась пополам.

Своего коня Ансельм запряг сам. Ни Бъянке, ни Туру он так и не дал к себе подойти, а мы с Верноном даже пробовать не стали. Не хватало ещё на радостях копытом в глаз получить. Телега была готова, но тут мне в голову пришла одна довольно удачная мысль.

— Постойте, — сказал я, спрыгивая с повозки и направляясь к трупам, — Давайте хоть их оберём. Хорошая броня и оружие нам в пути явно не помешают.

— Если хочешь побыстрее умереть, то вперёд, — сплюнул Ансельм, забираясь на козла повозки, — И то и другое имеет отличительные гербовые знаки. Если тебя увидят с одной из этих вещей в руках или на себе агенты врага — тут же доложат ближайшему командиру волчьей стаи. Иначе говоря, это крайне хреновый способ не привлекать к себе внимание.

Дерьмо. А я уж было раскатал губу. Думал, обзаведусь халявной бронёй и хорошим оружием. Не то, чтобы я жаловался на свой фальшион, но хорошо отбалансированный бастард всяко получше будет.

— Зараза. Ладно. Всё равно, погодите немного, — я принялся шарить по поясам и подкладкам в броне трупов. Как ни странно, сейчас мне этот процесс уже не доставлял такого отвращения, как в первый раз. Пообтёрся? Или просто одичал? Ещё пару недель назад одна мысль о том, чтобы убить человека и обобрать его труп привела бы меня в самый настоящий ужас, а теперь… Я только что прирезал человека, и шарю по его тушке в поисках ценностей. Быстро же этот суровый мир сбивает весь налёт цивилизованности и раздвигает «рамки приличий».

Первыми внутрь повозки полетели сапоги. Хорошие, кожаные, с толстой подошвой и даже каблуком. На них никаких эмблем не обнаружилось, так что вопроса о том, брать или нет — не стояло. Когда последняя пара обуви была погружена, пришла очередь поясов и поясных сумок. Добра в них оказалось на удивление немного. Четыре куска солонины и с дюжину засушенных до состояния камня сухарей. Ещё нашлась дюжина бронзовых монет, которая незамедлительно перекочевала в мой поясной кошель. Как только с их обыском было покончено, пояса тоже отправились в телегу. Я уже хотел было начать вспарывать гамбезоны нападавших, в поисках заначек на чёрный день, но вой волков, раздавшийся где-то в глубине леса, очень быстро охладил мой пыл. Ещё больше его охладила тронувшаяся с места повозка. Конь испугался, решил, что нам бы неплохо было покинуть это недружелюбное место, и потихоньку потащил её вперёд. Ронвальд не спешил его осаживать, так что мне пришлось сорваться на бег, чтобы догнать повозку.

Кое-как забравшись внутрь, я с трудом отдышался и пробежался взглядом по новым системным сообщениям:

Навык «Одноручные мечи» достиг 5го уровня. Получено 20 опыта.

Получен перк «Ложный выпад». Шанс запутать противника обманным ударом вырос на четверть.

Навык «Мародёрство» достиг 4го уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 7го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 205 опыта.

Ну, в целом неплохо. Растём потихоньку и повышаем свои шансы на выживание.

— Добро мертвецов нам не помешает, — пояснил я, когда воздух перестал с шумом вырываться из лёгких, — Сапоги в дороге вообще лишними не бывают. Подошва собьётся, или порвётся что — будет хоть замена. А пояса можем сменять у торговцев на пару альдингов. Денег у нас с собой наверняка немного, а в городе они очень даже пригодятся. Хотя-бы за постоялый двор расплатиться.

— А ты, парень, смотрю, на лету схватываешь местные порядки, — хмыкнул Ансельм, — Уважаю. Если будешь продолжать в том-же духе, то протянешь ещё как минимум пару недель.

— Да, кстати, а вы…

— Ты, — перебил меня наш спаситель, — Не переношу я этого выканья. Да, я тоже чипированный, как и ты. Нет, можешь мне не рассказывать свою душещипательную историю. У всех нас она одинаковая. Различаются только детали. Но, вопросы можешь задать. Пока я добрый.

— Почему меня хотели убить? Кто тот таинственный «друг», отправивший меня к Роланду Алерейскому? Откуда этим «гончим» вообще стало известно, что я здесь? Как об этом узнал ты? Почему ты вообще нам помогаешь? — я буквально засыпал мужика вопросами.

— У-у-у, — многозначительно протянул тот, — Много будешь знать — скоро состаришься. Это всё, большая политика, друг. Большая политика, завязанная на ещё большие бабки.

— Какие бабки? — недоуменно уставился на него Вернон.

— Деньги, — пояснил Ансельм, и повернувшись ко мне, продолжил, — Пока тебе достаточно знать то, что за такими, как мы, тут ведётся охота. И выжить мы сможем, только если будем держаться вместе. А остальное узнаешь со временем. Если, конечно, сохранишь свою шкуру в целости и сохранности.

— Да, ещё об этом, — я снова тронул шрам на щеке, — Это ведь вроде игра, так? Тогда почему я чувствую боль так, будто меня ранили… по-настоящему?

— Потому, что это и было по-настоящему, — отрезал Ансельм, — Это, может, только тем богатеньким буратинам, сидящим тут через нейрокапсулы доступен режим отключения болевых ощущений. А мы с тобой ничем не отличаемся от обычных неписей. Разве что знаем чуть побольше, да и то, эти знания почти бесполезны, — он ненадолго замолчал, вслушиваясь в завывание волков, доносившееся из глубины леса, — Да. И если тебя убьют это тоже будет по-настоящему.

— И никаких точек перерождения, откатов в уровнях и прочего? Просто конец?

— Ага. Именно так.

— Мда, — разочарованно протянул я. Нет, мне и раньше не шибко хотелось проверять, что будет если мою бренную тушку продырявят чем-нибудь длинным и тяжелым, но теперь… Похоже у смерти, которую обвели вокруг пальца, появился самый настоящий шанс отыграться, — Жопа. Беспросветная.

— Ну, а что ты хотел, — Ансельм ухмыльнулся, повернулся ко мне и добавил, — Это ведь игра не для слабых.

Конец

Content

Мстислав Коган
Безродный

Глава 1 «О дивный новый мир…»

Глава 2 «Заключенный»

Глава 3 «Староста»

Глава 4 «Ополчение»

Глава 5 «Первые неприятности»

Глава 6 «Наша служба и опасна, и трудна»

Глава 7 «Они идут»

Глава 8 «Долгая дорога»

Глава 9 «Первая кровь»

Глава 10 «Средневековая медицина»

Глава 11 «Странные травки»

Глава 12 «Стригой»

Глава 13 «Содомит и кузнец»

Глава 14 «Алхимия и травничество»

Глава 15 «Тёмные искусства»

Глава 16 «Подготовка к бою»

Глава 17 «Кладбище»

Глава 18 «Мертвяки»

Глава 19 «Бандиты»

Глава 20 «Переговоры»

Глава 21 «Первые успехи»

Глава 22 «Возвращение»

Глава 23 «Средневековое правосудие»

Глава 24 «Новый враг»

Глава 25 «Меньшее зло»

Глава 26 «Неожиданное предложение»

Глава 27 «Ритуал»

Глава 28 «Допрос с пристрастием»

Глава 29 «Флагелланты»

Глава 30 «Охота на зверя»

Глава 31 «Саботаж»

Глава 32 «Грехи человечества»

Глава 33 «Игра не для слабых»