Мстислав Коган

Капитан

* * *

Глава 1 «Да помогут нам боги»

Ледяной ветер бросил в лицо горсть колючих мелких снежинок, заставив поплотнее закутаться в подбитый овечьей шерстью плащ. Лошади нервно всхрапнули. Скрипнули колёса, почти на треть утопающие в снегу и телега встала.

— Эй, что там впереди! Почему стоим! — Вернон, сидевший на козлах телеги рядом со мной, попытался перекричать завывания ветра. Но его порывы относили слова назад, перемешивая их с ледяной крошкой.

— Ведущий застрял, — донёсся с телеги идущей перед нами голос Беррена, — Дальше слишком глубокие заносы, не можем пробиться!

— Что говорят разведчики? — заорал я, пытаясь перебороть стихию, — Нам бы убежище какое найти на время бури. А не то мы все тут к херам передохнем от холода.

— Через полверсты деревня, — последовал краткий ответ.

— Обжитая? — поинтересовался лекарь.

— Хрен его знает. В такой пурге не разглядеть, а близко подойти они не решились. Как бы там ни было, привал будет в ней!

Снова наступила тишина нарушаемая лишь тоскливым завыванием ветра, да всхрапываниями и ржанием замерзающих лошадей. Я обернулся и поглядел внутрь крытой повозки. Там под ворохом одеял пряталась Айлин. Ей холода давались особенно тяжело, так что из своего укрытия она вылезала разве что справить нужду.

— Ох, может на этот раз нам повезёт и деревня попадётся обжитая, — устало протянул Вернон, — Сейчас нам всем не помешал бы тёплый очаг и миска горячей похлебки.

— Сомневаюсь, что нам повезёт, — покачал головой я, — Мы уже прошли две сотни вёрст, и пять деревень, не встретив ни одной живой души.

— Только замёрзшие тела, — мрачно сплюнул лекарь.

Тут Вернон был не совсем откровенен. Не тела. А то, что от них осталось. Большинство трупов были разодраны на куски. Обглоданные лица, выеденные животы, оторванные конечности. Двери вышиблены, мебель перевёрнута и разбита, повсюду следы длинных, острых когтей. По всей округе лютовали какие-то твари, уничтожающие одну деревню за другой. Не оставляя после себя никого живого. Но мы ещё ни разу с ними не встретились.

— Трогай, — пролетела команда по каравану. Вернон хлестнул лошадей поводьями, и мы вновь тронулись в путь.

В дороге прошли уже три недели. Караван двигался довольно медленно — нам приходилось пробиваться сначала через осеннюю слякоть и раскисшие дороги, затем первые холода, снега и вьюги. По счастью за всё время путешествия на нас так никто и не напал. Для групп бандитов и мародёров, шаставших по тракту, мы были слишком уж крупной добычей. Отряд в тридцать до зубов вооруженных и прошедших не одно сражение бойцов они атаковать не решались. Пару раз нам попадались стаи голодных волков. Холода и отсутствие дичи гнали хищников поближе к теплу огня. Поближе к горячей человеческой крови.

Впрочем, хищники нам тоже особых хлопот не доставляли. Напротив, их мясо отлично дополнило довольно скудный походный рацион, а шкуры очень пригодились, когда холод начал пробирать до самых костей.

— Эй, Генри, — крикнул Тур с задней повозки, — Пошевеливайтесь там. Мы не хотим на этом собачьем холоде до вечера проторчать.

С ним ехали ещё Ансельм, Роберт и Бъянка. Девушка так до конца и не оправилась после произошедшего. Стала замкнутой и какой-то отстранённой. Большую часть времени сидела, обняв Трухляша, и смотрела в одну точку. Только здоровяк мог найти с ней общий язык и то у него далеко не всегда получалось.

Роберт напротив, болтал больше обычного. Когда бард узнал, что мы покидаем Деммерворт и вместе с караваном идём к столице, он тут же заявил, что отправляется с нами. По его словам, пусть мы и приносим удачу в той же степени, в какой притягиваем неприятности, по крайней мере ему не было скучно в нашей кампашке. А ещё в столице могут найтись ценители его высокого искусства или те, кому можно будет продать местные байки, сплетни и слухи.

Ансельма я сейчас видел редко. Большую часть времени он лежал в повозке, экономя силы и пытаясь восстановить своё тело. После той схватки с личом, лучник даже ходить не мог, да и похож был скорее на второго такого лича. Высушенный труп, обтянутый кожей, который по какой-то неведомой причине ещё двигался и дышал. Говорить у него сил не было. Да и навряд-ли он вообще понимал, что вообще происходит. По мере того, как дни сменяли друг друга, Ансельму становилось лучше. Но он был всё ещё слишком слаб, чтобы ходить самостоятельно, сидеть верхом или ехать на козлах.

Помимо Бернарда и остатков его отряда с нами шёл ещё десяток человек из рядов святого воинства. Поначалу никто не хотел их брать с собой, включая капитана, но епископ настоял на своём. Он мог быть очень убедительным, когда того желал. Впрочем, если поначалу они поглядывали на нас с опаской и держались в стороне, то уже спустя неделю совместного путешествия садились возле лагерного костра наравне со всеми, травили байки, ели из общего котла и не гнушались предлагать свою помощь там, где это было необходимо.

Вопреки нашим опасениям, церковники оказались вовсе не отбитыми на всю голову фанатиками, желающими сжечь тебя на костре только за то, что у тебя есть магический дар. Кто-то из них сам пострадал от магиков. У кого-то погибли родственники. Кто-то просто не смог стоять в стороне, глядя на то, как гибнут невинные люди. «Возрождающиеся», как тут называли неоцифрованных игроков, не ставили жизни местных ни во что. Убивали их без разбора, если считали, что это может принести им хоть какую-то прибыль. Для них они были обычными НПС — набором кода и не более.

В итоге эти убийства привели к вполне предсказуемому результату. Местные жители начали сбиваться в группы, чтобы защитить себя от бесчинствующих чужаков. Группы становились больше, у них появлялась организация и сила. Сила, достаточная чтобы противостоять вторженцам. И в конце-концов получился орден пылающего клинка. Орден, уничтожающий любого, кого заподозрит в связи с магией или магами. Ну, или, почти любого.

Сквозь вой ветра вновь прорвался крик Бернарда.

— Почти приехали! Будьте настороже и приготовьте оружие. Деревня на первый взгляд заброшенная, но кто знает, что нас там ждёт.

Не повезло. Похоже, нас снова ждут покинутые дома и обглоданные трупы, а не тёплый очаг и горячая похлёбка.

Через густую снежную мглу трудно было что-то разобрать. Но всё-таки мне удалось разглядеть чёрный, покосившийся, а местами и вовсе обрушившийся частокол. Ворота были выбиты и лежали теперь где-то под толстым слоем снега. Деревянная арка, на которой они держались, наклонилась вперёд и уже готова была завалиться следом, но морозы, прихватившие землю не дали ей это сделать.

Огней не было видно. Из труб не поднимался дым. Не ржали лошади и не лаяли собаки. Селение встретила нас чёрными, мёртвыми провалами окон. Скрипящими на ветру ставнями. И тишиной, растворяющейся в завывании снежной бури. Никто не вышел нас встречать. Никто не выглянул из-за полуоткрытой двери. Бойцов дозора не окликнуло местное ополчение. Деревня была мертва.

Мы молча двинулись дальше по улице. К центру деревни, где должен был располагаться дом местного старосты. Вернее, бывшего старосты.

Следов побоища не было. Если кто-то и нападал на это селение, то он тщательно за собой всё убрал. Или трупы своим толстым, холодным одеялом, укрыл снег, спрятав их от наших взоров.

Дом старосты и впрямь сильно выделялся на фоне низеньких, покосившихся и укрытых соломой халуп. По большому счёту это была небольшая двухэтажная крепость, окруженная собственным частоколом. Правда местами этот самый частокол обвалился, а ворота тоже были сорваны со своего места, но выглядело строение всё равно внушительно. Крепкие бревенчатые стены, две небольших башенки, прикрывающие вход, два этажа, если не считать чердака, в крыше которого зияла здоровенная дырень.

— Генри, давай сюда, — скомандовал Бернард, — Освальд — ты тоже. Остальные — заводите телеги во двор, верните ворота на место и выставьте дозорных. Кто знает, что здесь произошло.

Я спрыгнул с телеги. Тяжелые ботинки тут же погрузились в глубокий, рыхлый снег. Плащ распахнулся, и мороз тут же запустил под него свои ледяные когти. Холодный воздух обжёг глотку, едва-едва протолкнувшись в лёгкие. С трудом переставляя ноги, я подошёл к капитану и уставился на пустой дверной проём, за которым клубилась тьма. Вскоре, к нам присоединился и Освальд.

— Значит так, парни, — начал капитан, — Сейчас осматриваем дом. Если нам повезёт, внутри никого не будет, но на всякий случай, не держите оружие в ножнах. Генри, тебя зову с нами, как единственного магика, который хоть чего-то стоит в бою. Ансельм, сам видел, никакой. Айлин выглядит лучше, но она — баба. И с мечом не дружит. Так что, если нас внутри прижмут, вся надежда будет только на твои таланты. Готов?

— Да. Давайте уже шевелиться, а то у меня задница сейчас отмерзнет, — простучал зубами я, отстегнул плащ и положил его рядом с дверью. Вещь, бесспорно полезная, но в бою он будет только мешать. Сковывать движения и путаться. Это в пафосных книжках и играх, герой несётся навстречу врагу в красивом развевающемся плаще. В реальной же схватке хуже вещи придумать в принципе сложно.

— Тогда не будем медлить, — кивнул Бернард. И мы зашли внутрь.

В большом, общинном зале, занимавшем почти весь первый этаж, царила разруха. Длинный стол был перевёрнут. Вокруг него лежали разбитые и изломанные стулья. Под ботинками хрустели черепки глиняной посуды. Но разорванных тел пока-что видно не было.

— Тут борьбы не было, — Бернард присел на корточки, поднял один из черепков и покрутил в руках, — Просто кто-то вымещал на мебели свою тупую, бессмысленную ярость. Глядите, — он указал на столешницу, — Снова эти когти. Похоже твари, разорившие предыдущие деревни, побывали и тут.

Старое дерево и впрямь было исполосовано следами когтей. Глубокие борозды перечёркивали столешницу от края до края, рисуя на ней какой-то странный, симметричный узор.

— Это не злоба, — покачал головой я, — Это какое-то послание. Или знак. Нам уже попадались такие раньше. В предыдущих деревнях.

— Интересно, что они хотят этим сказать, — задумчиво протянул Освальд.

— Не знаю, — сплюнул Бернард, — Быть может, метят территорию, как собаки. А может и что похуже. Впрочем, мы до сих пор не знаем, кто такие эти «они». И надеюсь, никогда не узнаем.

Вот на этот счёт у меня было совершенно иное предчувствие. До сих пор от встречи с этими неведомыми тварями нас спасало одно лишь везение. Или то, что мы не стояли на месте. Но рано или поздно любому везению приходит конец. Да и нам давно пора встать на длительную стоянку. Кони измотаны. Люди устали. Да ещё эти проклятые морозы доканали всех. Чтож, быть может, нам повезёт, и мы хотя-бы под крышей сегодня переночуем.

— Идёмте дальше, — скомандовал Бернард, — Тут смотреть не на что.

Мы поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице. Тут комнат было уже на порядок больше. Посреди этажа от лестницы тянулся довольно длинный коридор, из которого вели восемь тяжелых дубовых дверей. Все были накрепко закрыты. И на каждой из них виднелись следы когтей, складывавшихся во всё тот же причудливый узор. Похоже, твари так и не смогли прорваться внутрь.

— Освальд, топор, — кивнул Бернард.

Стражник вытащил из-за пояса своё оружие и подошёл к ближайшей двери. Несколько тяжелых ударов и дерево начало трещать. Спустя минуту, створка уже ходила ходуном. Спустя две дверь открылась и в нос ударил тяжелый смрад гниющего мяса. Кажется, это была опочивальня старосты. На широкой двуспальной кровати лежали два раздувшихся, синюшных трупа. У обоих были перерезаны запястья. Серые от пыли простыни перемазаны запёкшейся кровью.

— Они не стали ждать, когда твари доберутся до них, — бросил Освальд, подходя ко второй двери, — Покончили с собой до того, как это произошло.

— Твари или голод, — покачал головой капитан, — Уродам не удалось пробиться внутрь, но кто знает, сколько эти бедолаги протянули без еды и воды, прежде, чем вскрыть себе вены.

В остальные комнаты двери оказались не заперты. В шести из низ царил относительный порядок, но на досках пола был выцарапан всё тот же странный знак. Три «лепестка» пересекающиеся между собой у самого основания. Полноценным рисунком это было назвать сложно. Скорее уж наброском, выцарапанным чьей-то неумелой, нетерпеливой лапой. А вот в седьмой…

— Боги милостливые, — Освальд отшатнулся от двери, зажимая рот и нос рукой, — Меня сейчас вырвет.

— Что там, — Бернард отодвинул парня в сторону и шагнул вперёд, — Да ёп вашу мать… — Он тоже отшатнулся назад и пробурчал себе под нос, — Эти суки устроили себе здесь ебучую кладовую.

Я заглянул внутрь. Да уж, зрелище было не из приятных. Повсюду валялись обглоданные кости. На некоторых из них ещё оставались куски сгнившего мяса. Чуть подальше в углу в кучу были свалены оторванные руки и ноги. Их съесть не успели, прежде чем плоть тронуло разложение. Внутренности бедолаг, попавших в эту кладовую, были аккуратно развешены по стенам, там где их было за что зацепить. А посреди комнаты из небольшого деревянного стола и стоящей перед ним тумбы был сооружен алтарь. Вернее алтарь по версии больных на голову маньяков. На столе лежали три отрезанные человеческие головы. Глаза у них были выколоты, а в широко раскрытые рты вставлены какие-то сгнившие овощи. Картошка, похоже. По бокам стола были развешаны почерневшие и сгнившие кишки, а на небольшой треснувшей глиняной плошке, стоявшей перед головами, лежал покрытый кровавыми струпьями комок. Вырванное сердце.

— Освальд, иди скажи парням, чтоб вынесли всю эту погань за частокол. Тварей тут нет, но мы с Генри ещё немного осмотримся.

Парень ушел, оставив меня один на один с капитаном и комнатой увешанной чужими кишками.

— Ну, что думаешь? — поинтересовался Беррен.

— Думаю, что нам очень повезло не оказаться на месте этих бедолаг, — покачал головой я, — Но это явно не кладовая. Какое-то святилище, брошенное довольно давно.

— Нам раньше такие не попадались, — капитан потёр подбородок, покрытый длинной щетиной. В дороге с цирюльниками и купальнями нам не шибко везло, — Только те странные знаки, да и то в куда меньшем количестве. Как думаешь, что они означают?

— Для нас, только одно, — сплюнул я, — «Не лезь, блять, дебил сука ебаный. Она тебя сожрет». Но вообще… Я уже встречался с кое-чем похожим. Флагелланты. Эти ублюдки жрали людей и пытались переродиться в стригоев, поймав одну из этих тварей и поклоняясь ей, словно какому-то божеству. Правда символов они никаких не оставляли, но «алтарь» у них был уж больно похож на этот, — я кивнул в сторону стола.

— И что с ними стало? — поинтересовался Бернард.

— Мы их убили.

— Хорошо, — кивнул капитан, — Раз вы их убили, значит, и мы справимся. Пойдем вниз. Надо подготовить общий зал, к ночлегу да поискать какое-никакое укрытие для лошадей, чтобы они не замерзли в бурю.

— Боюсь я не договорил, — задержал его я, — Мы убили их только потому, что они не успели превратиться в стригоев. Нам удалось прервать их в самом начале ритуал. Но тогда нас было семь десятков человек, а не две с половиной дюжины. И то одна единственная тварь, верховодившая ими, сумела убить с десяток бойцов, прежде чем нам удалось её хотя-бы ранить. Потом, конечно, дело пошло живее. Мы выгнали её на солнечный свет и расстреляли из арбалетов. Но если тут обитает целая стая таких уродов…

— Да помогут нам все сраные боги этого мира их не встретить, — сплюнул Бернард, — Идём уже вниз. Нужно проверить ставни, приладить обратно дверь и перенести всё оружие внутрь. Похоже, ночь будет долгой.

Глава 2 «Ледяной плен»

Потрескивал очаг, то и дело выплёвывая снопы искр в каменный дымоход. На потемневших брёвнах стен плясали оранжевые отблески. Из-за плотно прикрытых ставен слышался вой бушующей метели.

— Давно пора была отдохнуть, — пробасил Тур, помешав похлёбку в котле, — Не помню, когда мы в последний раз останавливались на полноценный ночлег под кровом.

— А когда в последний раз ходили в баню или, на худой конец — купальню, лучше и вовсе не вспоминать, — бард потянул носом и брезгливо поморщился. Душок от нас шёл и вправду, тот ещё. И если на улице в холоде он не ощущался от слова совсем, то вот в закрытом и нагретом помещении… Нет, Роберт был прав. Давно пора была найти хоть что-то похожее на баню и как следует себя отскрести, хотя-бы чтоб не подхватить болячку из-за разведённой антисанитарии. Наверняка в нашей системе и такое предусмотрено. Она вообще, зараза такая, оказалась удивительно гибкой.

Я взял со стола небольшой посеребрённый поднос, в наглую спёртый из закромов местного покойного старосты. Впрочем, ему он уже всё равно ни к чему, так что какая разница. Взял и посмотрел в его отполированную до блеска поверхность. Оттуда на меня смотрело лицо, которое ещё с месяц назад я бы принял за морду самого распоследнего головореза. Длинные сальные патлы. Бледная кожа. Левая щека до самой губы перечёркнута тремя полосами широких розоватых шрамов, ещё не успевших окончательно загрубеть. Серые, почти ничего не выражающие глаза. Как у удава, который собирается сожрать кролика. И густая, клокастая борода, остановившаяся на стадии где-то между «священником» и «бомжом». Для полноты картины не хватало только парочки выбитых передних зубов и следов чумы или оспы. Впрочем, рано или поздно, это недоразумение может исправиться само собой. К моему большому сожалению.

— Долго разведчиков нет, — в голосе Вернона чувствовалось беспокойство, — Как бы не заплутали где и не замёрзли насмерть.

— Да уж, глупая будет смерть, — согласился Тур, — И ведь в такой пурге мы их ни в жисть не найдем. Разве что заблудимся сами.

— Это самые опытные в делах разведки люди, из всех кого я знаю, — успокоил их Бернард, — Вряд-ли они не справятся с обычной метелью. Если только не… — он осёкся на полуслове, но я всё-таки решил закончить фразу за него.

— Если не нарвутся на упырей, которые местных пожрали.

— Не каркай, — одёрнул меня Тур, — Не то ведь и впрямь беду накличешь. А у нас и без них неприятностей хватит.

— Если ты про метель, то с моей точки зрения это вполне себе приятность, — хмыкнул Роберт, — Моим костям не помешает несколько дней погреться у камина после такой долгой дороги.

— Согласна с ним, — сонно добавила Айлин, поплотнее запахиваясь в одеяло из волчьих шкур.

— Ну, хоть с кем-то из нас ты согласна, — гоготнул Освальд, — А то я уж думал, мы в очередной раз будем выслушивать твоё ворчание и жалобы на… как ты там это говоришь. Неудобства.

— Пока мне удобно, — сквозь зубы процедила Айлин. В дороге неподготовленной девушке пришлось несладко, но скидок на это делать никто не собирался. Более того, её неприспособленность к местным реалиям стало отдельной темой для шуток у всего отряда, что очень сильно било по самолюбию девушки. Хотя она всё равно старалась держаться молодцом.

— Пока не приспичит погадить, — ухмыльнулся Тур, — А когда говно к гузну из-за холода прилипнет, станет совсем неудобно.

Здоровяк заржал и его поддержало несколько бойцов из рядов храмовников и стражи. Хотя в этот раз шутка вышла совсем не смешной. Банально потому, что похоже, такая ситуация станет суровой реальностью для всех нас, если морозы не отступят. А может потому, что шутка была про говно. В очередной раз. Когда часто шутят про одно и то же, это быстро приедается.

— Нехорошо мы с хозяевами поступили, — внезапно подал голос Освальд, — Надобно их было хотя-бы за околицей закопать, а не просто выкидывать в снег. Не по людски это, да и трупоедов всяких или иных голодных тварей привлечь может.

— Уже привлекло, — покачал головой Бернард, — Вслушайтесь.

Мы замолчали, вслушиваясь в завывания ветра в печной трубе, да едва слышные всхрапы лошадей, доносившиеся с улицы. Животные явно были чем-то встревожены.

— Я ничего не слышу, — покачал головой Вернон, — Только рёв бури и больше ничего.

— Зато я слышу, — прогудел Тур, — Волки пришли.

— Их пригнал голод, — покачал головой я, — До нас они не могут добраться. Боятся. Но вот свежий, воняющий на всю округу труп им очень даже по зубам.

— Вряд-ли они его учуяли, — возразил Бернард, — На таком ветру запах быстро улетучивается. Скорее всего, стая следовала за нами некоторое время в надежде поживиться хоть чем-нибудь. И они получили, что искали.

Мы вновь замолчали, вслушиваясь в тихую ругань Освальда и Дельрина — десятника ордена. Они резались в кости, причём рыцарь явно мухлевал, а стражник всё время пытался поймать его за руку, но служитель пылающего клинка раз за разом умудрялся выкручиваться и отбрёхиваться от его нападок. Выглядело это не особо праведно. Впрочем в отличии, от епископа Дельрин и не пытался строить из себя святошу, с большим удовольствием выпивая в кампании людей Бернарда и с ними же обсуждая кого из благородных особ прекрасного пола он бы схватил за титьки и загнул раком, будь у него такая возможность.

— Генри, — вновь нарушил молчание капитан, — Пока мы на отдыхе, не хочешь поупражняться в бою на мечах? Я хотел бы посмотреть на тебя в деле, да и мне не помешает размяться.

— Не против, — кивнул я. Встал на ноги и направился в дальний конец зала, где было довольно большое пустое пространство, по пути доставая кацбальгер.

— Не-не-не-не-не, — осадил меня Бернард, — Так дело не пойдет. Я не видел тебя в бою, не знаю, что ты можешь. В том числе, не знаю, сможешь ли остановить меч, прежде, чем нанесёшь мне ранение. Там в повозках есть нормальные тренировочные мечи. Сходи, принеси их лучше.

Поначалу я хотел пошутить, что Бернард струсил, но очень быстро передумал. Капитан наверняка опытный боец, и мне самому не хотелось бы махаться с ним боевым оружием. Одно дело — пара синяков, другое — крупная рваная рана у меня в животе. Немного помедлив, я накинул плащ и вышел за порог.

В лицо тут же впились мелкие ледяные колючки, а холодный ветер тут же попытался запустить свои острые когти под одежду. Видно было на пару метров, не больше. Идти приходилось по колено в снегу, буквально ощупывая пространство перед собой руками. Благо, до телег было не особо далеко, да и заблудиться посреди небольшого внутреннего дворика было довольно трудно. Спустя несколько кругов и пару проверенных возов я всё-таки нашёл целую связку тренировочного оружия. Взвалил на себя и двинул назад. Холод уже запустил свои ледяные пальцы под плащ и активно начал лезть под гамбезон. Бррр. Не позавидуешь разведчикам. Я только вышел, а мне уже отчаянно хочется назад. К теплу очага. Аони на таком морозе уже часов пять, если не больше. Зараза. Как бы действительно не заплутали и не замёрзли в снегах. Или чего хуже — не нарвались на стаю волков, привлечённых запахом трупов.

Ввалившись обратно, я ещё раз вздрогнул от ударившего в лицо тепла, и сбросил тяжелый, мокрый плащ. Нет уж, в такую метель только в хате какой-нибудь и сидеть, слушая, как она завывает за плотно прикрытыми ставнями. Главное, чтобы после не пришлось откапывать самих себя из снежного плена.

— Ну, вот это совсем другой разговор, — хмыкнул Бернард, принимая у меня связку оружия и раскладывая его на одной из шкур, — Выбирай, что тебе больше по нраву и вперёд.

Недолго думая, я взял короткий меч, отдалённо напоминавший мой кацбальгер и обычный кинжал, напоминавший скорее длинный нож, а не настоящее оружие. Конечно, не мой «мизерикорд» (кинжал милосердия), но тоже сойдет.

— Неплохой выбор, — хмыкнул Бернард, беря из кучи обычный затупленный клинок-бастард (длинный полутораручный меч) и надевая латные рукавицы, наподобии моих, — Ну давай начнём, становить в стойку, — он поднял клинок и направил его на меня.

Я поудобнее перехватил меч и кинжал, пытаясь побыстрее привыкнуть к их весу и сделал шаг вперёд. На лице капитана тут же появилось разочарование. Он опустил клинок и отступил на шаг назад.

— Это что за говно? — спустя несколько мгновений поинтересовался Бернард.

— Что именно? Стойка?

— Она самая. Только говно это, а не стойка, — он указал концом острия на самый низ гамбезона, — У тебя пах открыт. Этого не заметит разве что слепой. Один точный удар, и у тебя перерублена бедренная артерия. Ты истечёшь кровью за пять минут. Левую ногу подвинь назад. Так, чтобы оказаться почти полубоком к противнику. Уже лучше.

Навык «Одноручные мечи» достиг 13го уровня. Получено 25 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 205 опыта.

— А есть ещё какие-то способы защитить бедренную артерию? — поинтересовался я, — А то в бою не всегда есть возможность встать в «правильную стойку».

— Много вариантов, — пожал плечами Бернард, — длинная кольчуга с кольчужной юбкой, кольчужные же шоссы (кольчужные чулки), хорошо подогнанные набедренники. Но ничего из этого под рукой у тебя нет, так что учись использовать хотя-бы те преимущества, которые есть здесь и сейчас. Ладно, хватит лясы точить. Давай, атакуй.

Я двинулся вперёд. Шаг. Другой. Ещё один. Капитан не двигается. Ждёт и внимательно смотрит. Выпад. Остриё клинка высекает искры из кольчужного полотна близ его горла. Разворот. Рука с кинжалом тут же вырывается вперёд, целя Бернарду в шею. Но капитана уже нет на месте. Как и комнаты. Перед глазами лишь серая сталь латной рукавицы. Удар. Мир переворачивается. Спина со всего маху ударяется о доски пола. Воздух с шумом вырывается из груди. Нижняя челюсть медленно, но верно превращается в один пульсирующий комок боли.

— Повторяю вопрос, что это за говно? — послышался уставше-скучающий голос капитана, — Попытка сделать пируэт? Если да, то крайне херовая.

— М-мать, — с трудом выдавил из себя я, ощупывая челюсть и проверяя на месте ли зубы.

— Да, я знаю, что больно, — хмыкнул Бернард, — Но будь это реальный бой, ты уже был бы мёртв. Ты подставился три раза.

— С этого момента… Ай, блять, — я снова потрогал челюсть, которая не переставала болеть и кое-как попытался продолжить, — поподробнее.

— Ты открылся три раза. В первый раз, когда ударил меня мечом, не выставив вторую руку для защиты. Правда, этой зубочисткой ты бы вряд-ли от ответного удара укрылся, так что надо было сразу отступать на безопасное расстояние. А лучше не выёбываться и взять щит, как все нормальные люди, — капитан тяжело вздохнул, — И нахрена ты пытался рубить кольчугу? Чего хотел этим добиться? Она сделана не из пергамента и не из бересты, а из металла, ёп твою мать. Ты его не пробьёшь рубящим ударом, как ни старайся. Копьём — да. Топором — тоже возможно, если ты гора мышц вроде Тура. Колющим ударом меча можешь, если очень постараешься, и если очень сильно повезёт. Но от рубящего, твой враг даже не почешется.

— А во второй раз? — поинтересовался я, поднимаясь с земли.

— Второй раз, когда повернулся спиной, — продолжил капитан, — Во-первых, ты подставил незащищённый тыл. Я одним движением мог перерубить тебе жилы на ногах и после этого ты смог бы разве что ползать. Во-вторых, ты выпустил меня из поля зрения. Если уж хочешь «исполнить» пируэт то делать это надо крайне быстро, постоянно держа противника хотя-бы на самом краю видимости. И понимать, где он находится. А пока ты поворачивался, я успел бы раз десять уйти с линии атаки и ударить в ответ. Что, собственно и произошло.

— В третий?

— В третий раз, когда вложил в пируэт всю свою силу, — кивнул Бернард, — Ты не мог уйти с линии атаки, не мог поменять направление удара. Ты стал предсказуемым. А в бою это равносильно смерти, — капитан устало вздохнул и подвёл итог, — В общем, хреново, Генри. Крайне хреново. Если честно, я вообще удивлён, как при твоих навыках ты умудрился пережить заварушку в Деммерворте.

Перед глазами снова всплыла надпись:

Навык «Одноручные мечи» достиг 14го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 160 опыта.

— Ну, как-то умудрился, — отмахнулся я, держась за челюсть. Похоже он мне её умудрился вывихнуть. Хорошо, если не сломать, хотя тогда я бы наверное не смог говорить.

— Потому, что сталкивался либо с какими-нибудь пьяницами, либо совсем уж зелёной порослью, набранной в ряды стражи после войны. — Сплюнул Беррен. — Встреть ты хоть одного нормального бойца, который хоть немного понимает, как надо обращаться с мечом, топором или булавой, мы бы сейчас не разговаривали. — Капитан помолчал и обвёл взглядом моих спутников, — У остальных, я полагаю, с боевой подготовкой дела обстоят не лучше?

— Не думаю, — покачал головой Вернон, — Меня учили лечить людей, а не калечить их. Копьём махать я ещё худо-бедно умею, за какой конец фальшиона браться — тоже знаю, но вряд-ли у меня получится лучше, чем у Генри.

— Я больше по топорам, — пробасил Тур, — Всю жизнь почитай с ними обращаюсь. И уж за какой конец браться — знаю. А чтоб махать — тут много ума не надо. Главное силы побольше вложить, чтоб наверняка порубить супостата.

Капитан ничего ему не ответил. Лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Роберта.

— А на меня-то чего смотреть? — удивился бард, — У меня оружие не меч, а слово. Этой железной палкой, я, понятное дело, размахивать вообще не умею. И учиться желанием не горю.

— А придётся, — покачал головой капитан, — До кровавого пота из жопы. Я не хочу, чтоб мою спину в случае чего прикрывали выёбывающиея идиоты, возомнившие себя великими воителями. Наёмнички блять. Вам повезло, что вам не успели поручить какой-нибудь действительно серьёзный контракт. С такими навыками — вы бы не справились. Ну да ничего. Это дело поправимо. Сделаю я из вас нормальных солдат, да и моим ребятам лишняя тренировка не помешает.

— Ага, — кивнул Тур, — Только давайте сначала пожрём. А то у меня уже…

Распахнулась дверь и внутрь один за другим вошли трое человек. Они сбросили плащи и тут же направились поближе к огню. Лица у них были мрачнее некуда. Вернулись разведчики.

— Ну наконец-то, — пробасил здоровяк, — Мы уж думали вас искать идти.

— Какие новости? — сухо поинтересовался Бернард, — Удалось узнать что-нибудь интересное?

Предводитель разведчиков ответил не сразу. Сначала он трясущимися от холода руками налил себе полную миску похлёбки, подул на неё и отхлебнул. И только потом начал рассказ.

— Дела плохи. Снежные заносы перекрыли дороги. Телегам и лошадям дальше не пройти. А идти самим, пешком и налегке — верная смерть. Нам придётся остаться здесь до первых оттепелей. Пока снега не сойдут или хотя-бы не осядут.

— Это месяц ждать, если не больше, — хлопнул ладонью по столу Освальд, — У нас припасов то хватит?

— В лучшем случае на две недели, — отрезал Бернард, — Дальше придётся промышлять охотой.

— Или поскрести по погребам местных, — вставил свои пять копеек Тур, — Вряд-ли твари, которые их сожрали интересовались зерном или засолками. Крестьяне обычно заготавливают так, чтобы хватило на всю зиму. Год, конечно, выдался голодным, но вряд-ли мы будем жрать, как целая деревня.

— Вот этим и займетесь завтра, — кивнул капитан.

— Есть ещё новости, — продолжил разведчик, — Нам удалось добраться до соседнего хутора. Там все мертвы. Разодраны вклочья но ещё не съедены. Твари явно побывали там совсем недавно. Повсюду вырезан этот трилистник, а в главном доме у них устроено что-то вроде капища. Несколько алтарей украшенных человеческими головами и внутренностями, а меж ними огромная гора гниющего мяса.

— Слишком много его для обычного небольшого хутора, — добавил второй разведчик, — Тела тащили туда со всей округи.

— Хотите сказать, у них там логово? — поинтересовался я.

— Не думаю, — возразил третий разведчик, — Мы не нашли ни помёта, ни гнездовища. Только это странное капище. Вот только когда возвращались… Обнаружили потроха людей ещё и на деревьях.

— Целая поляна была увешана, — подтвердил первый, — Когда мы шли к хутору, на ней точно ничего такого не было.

— Что это может значить? — поинтересовался Вернон, — Предупреждение?

— Только одно, — покачал головой разведчик, — Что эти твари нас заметили. И теперь в покое не оставят. Мы попали в ледяной плен. Попали, на их территории.

Глава 3 «Снежная пустошь»

— Ну, и какой у нас план действий? — поинтересовался Вернон уминая похлёбку, — У нас же есть план действий, так?

— Есть пара мыслишек, — кивнул я.

— Тогда излагай, — подбодрил меня Бернард, — А мы подправим если что.

— В общем и целом, у нас сейчас три врага. Холод. Голод. И твари, о которых мы ничего не знаем. Первый враг доберётся до нас раньше всех, но и сражаться с ним проще всего. Достаточно просто постоянно поддерживать огонь в очаге. Для этого потребуется много дров, но до леса за ними ходить не нужно. Достаточно просто обнести дровянники и поленницы возле местных хат, а если не хватит, то можно и сами хаты на это пустить. Всё равно жить в них больше уже никто не будет, — я отхлебнул из кружки воду, чуть разбавленную кислым, дешёвым вином, и продолжил рассказ, — Сложнее обстоят дела с лошадьми. Для них эти морозы, конечно, не так страшны, как для нас, но всё-таки на таком ветру они падут. А если они падут, мы застрянем тут очень надолго. В лучшем случае — до первого каравана, который пойдет хорошо, если, весной. В худшем, даже предполагать не хочу.

— И как ты предлагаешь спасать лошадей? — поинтересовалась Айлин. Иногда мне начинало казаться, что эта зараза только и ждёт возможности подъебнуть меня и подорвать мой авторитет. Не давало ей покоя то, каким образом я ей объяснял основные законы, по которым существовал этот мир. Или её собственное положение? Быть единственной незамужней девкой посреди отряда из тридцати мужиков, наверное, то ещё испытание. Хотя, хер её знает. В открытую к ней никто не приставал, и вроде бы все пытались вести себя в рамках приличий. Так или иначе, получалось у неё это пока-что не очень. Бернард одним показательным боем куда больше в этом преуспел.

— Тут варианта ровно два, — хмыкнул я, — Во дворе дома есть что-то похожее на конюшни, но настолько ветхие, что от холода и ветра не защитят от слова совсем. Скорее уж развалятся сами. Нам нужно их восстановить и утеплить. Этим займется Тур. Он плотник, с деревом, как и с топором обращается получше всех нас. Дадим ему пару ребят в помощь, и думаю за несколько дней управятся.

— Это можно, — хмыкнул здоровяк, — Давно хотел вернуться к старому делу. Уж больно утомительно людям головы рубить. А тут вроде и повод появился.

— Хорошо. Но этого мало, — продолжил я, потихоньку отскребая деревянную миску от остатков похлёбки. По-поводу горячей еды Тур был прав. После солонины, сухарей и мерзкого остывшего кашла, сваренного на коротких вечерних привалах, эта непонятная похлёбка из того, что попалось под руку, казалась верхом кулинарного искусства, — Айлин, Бъянка. Вам придётся взять часть вольчих шкур, которые мы добыли по дороге и сшить из них дополнительные утеплённые попоны.

— Но я не умею, — попыталась возразить девушка, однако тут мне пришлось её обломать.

— Бъянка тебя научит. Конечно, я понимаю, что баронесса не привыкла к подобному обращению, но когда все в отряде работают, один не будет жрать харчи задарма. Даже если у него есть титул.

— Верно сказано, — кивнул Освальд, — Посреди воющих ветров и снежной пустоши титулы не имеют значения. Ты либо работаешь, чтобы выжить. Либо умираешь от холода и голода.

Айлин насупилась и что-то злобно прошипела в ответ. Блин, ну чисто змеюка. Впрочем, её проблемы. Поблажек тут и впрямь никто никому давать не собирался.

— Итак, ко второму врагу. Голод, — продолжил я, — Для нас он ближайшие две недели не так опасен. Припасы есть, а если их немного потянуть, то хватит и на все три. Но вот фуража для лошадей у нас очень мало. Дадут боги, дней на пять хватит. Не накормленная в такую холодрыгу лошадь — павшая лошадь. Придётся пройтись по местным амбарам и реквизировать оттуда сено, овёс и всё, что заготовили местные для скотины на зиму. Если повезёт, то этого хватит, чтобы переждать холода.

— Тянуть бы не хотелось, — пробасил Тур, — В такую погоду на харчи лучше не скупиться. А то, того и гляди, сами где-нибудь с ног свалимся да замёрзнем в сугробе.

— Тебе лишь бы пожрать, — хмыкнул Роберт.

— Да ты и сам не дурак помахать ложкой, — осадил его Вернон, — Того и гляди со всеми нами разом потягаться сможешь. И как в тебя столько влезает?

— Точно так же, как и вылезает, — отшутился бард. Собравшиеся поддержали его дружным гоготом трёх десятков луженых глоток. Вот уж кто-кто, а Роберт шутить умел, когда хотел.

— Это тоже решаемо. Достаточно посмотреть, что у селян осталось в погребах, — продолжил я, — Наверняка у них есть чем поживиться. На крайний случай в округе всё ещё рыщут несколько стай волков. Можно поохотится на них. Нам и шкуры их сгодятся и мясо лишним не будет. Куда страшнее наш третий враг.

— Твари, — мрачно бросил Дельрин.

— Не уверен, что это какие-то твари, — покачал головой я, — По большому счёту об этом враге мы толком ничего и не знаем.

— Кроме того, что он жрёт людей, развешивает их кишки по деревьям и строит капища, оскверняя тем самым наших богов, — добавил храмовник.

— Не только это, — добавил я, — Ещё нам известно, что они не всесильны. Например, они не могут пробиться через достаточно толстые двери. Так что тут для Тура ещё найдется работёнка. Нам нужно укрепить двери и ставни так, чтобы их тараном вынести стало проблематично. Кроме того, надо проверить весь дом на слабые места. В крыше есть пролом. Не исключено, что существа внутрь пробрались именно через неё и только после этого смогли разнести тут всё к чёртовой матери.

— Ну, на это мне тоже потребуются люди, — покачал головой здоровяк, — Один я точно не справлюсь.

— Мои парни помогут, — тут же согласился Дельрин, — Среди них есть несколько бывших подмастерий кузнецов и плотников. Так что, думаю с поправкой дома мы справимся.

— Поправлять нужно не только дом, — покачал головой я, — Но и частокол. Местные за ним не следили, и, возможно, это стало одной из причин их гибели.

— Тут уже, как ни крути, а придётся топать за брёвнами в лес, — добавил Тур, прикладываясь к кружке с дешёвым кислым вином, — А прежде, соорудить сани. Лучше сразу двое саней, чтоб не тащить их волоком по сугробам. Эхх, что-то многовато работы то набирается. Ну да ничего. Глаза бояться — руки делают.

— Да ты тут никак целый замок отстроить решил, — хмыкнул Вернон, — Не думаю, что на стоянку, которая нам прослужит месяц, от силы — два, нужно тратить столько усилий.

— Я тут никак решил в живых остаться, — оборвал его я, — Тебе тоже рекомендую. Это, понимаешь ли, полезно для здоровья. Ещё раз. Мы не знаем, что убило местных. Но мы знаем, что может остановить или хотя-бы задержать этого неведомого врага. А ещё мы знаем, что если твари доберутся до наших лошадей, то весной мы никуда не двинемся. Внутрь ты их не затащишь, значит нужно наладить какую-никакую защиту снаружи. Кроме того хороший частокол тоже прикроет внутренний двор от ветра. По крайней мере, нас не занесёт по самую крышу, если такая пурга продлится неделю или две.

— Ну да, тут я дал маху, — покачал головой лекарь, — Не подумал.

— Бывает, — кивнул я, — Но оборона — это не всё. Надо понять с чем мы имеем дело и откуда стоит ждать опасность. Для этого придётся составить карту местности. Бернард, не хочу просить твоих парней, так как это может быть очень опасно, но… Придётся. Нам нужно знать, что есть вокруг нас, где можно найти что-то полезное, где может располагаться логово этих тварей и куда мы можем отступить в случае чего.

— Мои парни справятся, — кивнул капитан и, немного помедлив, продолжил, — Ну, вроде ты всё по делу разложил. Как ни крути, Генри, а голова у тебя варит на несколько порядков лучше, чем руки держат меч. Даже и добавить нечего.

Навык «Полководец» достиг 5го уровня. Получено 30 опыта.

Получен перк «Авторитет». Подчинённые бойцы больше доверяют вашему слову, задают меньше вопросов и охотнее исполняют приказы. Главное помните, что авторитет можно подорвать и безграмотным управлением. Подорванный авторитет может настроить некоторых солдат против вас, после чего они либо дезертируют, либо попробуют вас убить.

До следующего уровня персонажа осталось 130 опыта.

Вот так-так. Не, ну в принципе логично. Я бы тоже сбежал от командира, который своим идиотизмом меня до смерти довести может. В будущем, если доведётся кем-то командовать, неплохо бы об этом не забыть.

— Тогда, как метель немного утихнет, принимаемся за работу, — подвел итог собрания я и все вновь вернулись к своим занятиям. Мне же сидеть на месте не особо хотелось. Точнее, уже осточертело. Но и перспектива, снова выхватывать пиздюлей от капитана как-то совсем не улыбалась. Так что немного поперебирав варианты, я поднялся на ноги и поковылял к лестнице на второй этаж. Дом мы так толком и не осмотрели. Только расчистили комнату с кроватью для Ансельма. Она ближе всего примыкала к печной трубе, так что там было довольно тепло. А шум наших разговоров не мешал лучнику отдыхать.

По правде говоря, выглядел он до сих пор крайне хреново. Не говорил, почти ничего не ел и всё время пребывал в полубредовом состоянии. Как будто на грани сна и бодрствования. Иногда он нёс какой-то бессвязный бред, иногда ворочался и стонал. По правде говоря, я и вовсе уже не был уверен, что он когда-нибудь придёт в себя. И это хреново. Ансельм был единственной ниточкой, которая могла вывести меня на Роланда Алерейского. И если эта ниточка оборвётся, всё придётся начинать сначала.

Во всём этом был лишь один приятный момент. Я вновь стал, пусть и неформально, «за главного» в своём небольшом отряде. Всё-таки, когда под конец прошлой заварушки, Ансельм взял командование на себя, меня это слегка напрягало. Привык держать всё под контролем, хотя, если так подумать, то в Деммерворте у меня это получалось в принципе так себе.

Я заглянул в бывшую спальню местного старосты. Или рыцаря. Хер его знает, деревня ведь действительно могла принадлежать кому-то из младшей знати. Вон, он даже себе небольшой замок начал строить. Пускай и деревянный.

Ансельм всё так же неподвижно лежал на кровати, бледный как смерть и неподвижный. Только тяжело вздымающаяся грудь, да странный свист, с которым выходил воздух из лёгких, напоминали о том, что он всё ещё жив.

— Как он, — за спиной раздался голос Вернона, а спустя секунду лекарь протиснулся в комнату.

— Всё так же, — покачал головой я, — Застрял на грани жизни и смерти.

— Тут я ничего не могу поделать, — покачал головой парень, — Я знаю, как лечить телесные недуги, но, вот, что делать с магическим истощением, мне неведомо. Эхх, была бы тут Бенна…

— Мы были бы все мертвы, — покачал головой я, — Она превратилась в духобабу, если помнишь. А ещё завела целую стаю милых питомцев, питающихся человеческой плотью. Хотя сошла с ума она наверняка гораздо раньше, чем это произошло.

— Возможно, — пожал плечами Вернон, — Иногда, глядя на то, как вы, магики, заканчиваете, я даже радуюсь, что боги обделили меня этим даром. Или проклятием. Тут уж, как посмотреть. Одна сгорела на костре, превратившись в кровожадного монстра, другой стал высохшим ходячим трупом, поднимающим такие-же трупы, третий вот застрял на грани жизни и смерти. Только вы с Айлин пока ещё более-менее в порядке. Но тоже, вопрос: а надолго ли?

— Ну, ты главное покаркай побольше, — хмыкнул я, — Жить то он будет?

— Мне пока удаётся поддерживать в нём жизнь, — покачал головой Вернон, — Но надолго ли это, я не знаю. Ему надо есть нормально, а как мы можем дать ему пищу, если он даже жевать сам не может? Хорошо, хоть глотать не разучился. Еслиб не жидкое варево, он бы уже давно умер от истощения.

— Мда уж, — согласился я, — Ладно. Не буду мешать. Пойду погляжу, что у нас в других комнатах происходит.

Закрыл дверь и направился дальше. В коридоре было довольно холодно. Видать ветер задувает через щели в досках чердака. Да уж, надо будет заделать эту дыру поскорее. Интересно всё-таки, что её оставило. Не из мангонеля же этот «недозамок» обстреливали. Но и не тварь точно. Иначе странно получается. Крышу проломить силы хватило, а дверь вынести — нет.

В соседней комнате не обнаружилось ничего интересного. Почти. Среди пыльных шкафов, разбитой посуды, какого-то мелкого мусора и вороха серых тряпок здорово выделялся большой, обитый железной вязью сундук. Замок у него, как ни странно, был навесной. Но, что ещё более странно, этот самый навесной замок до сих пор никто не додумался сбить и пошарить внутри ларя. А ведь там могли найтись очень даже ценные вещи. Ну чтож… Значит кое-что из них сейчас попадёт в моё личное пользование.

Вот только мой внутренний хомяк радовался недолго. Замок оказался крепким, и сбить его никак не получалось. Ни окованным сталью носком ботинка, ни кацбальгером, ни расковырять кинжалом. Крепления тоже поддаваться не спешили. Они были частью железной оковки сундука, и выдрать их можно было либо спилив, либо оторвав вместе с ней. Эх, придётся идти за подмогой. И делиться. Обидно.

Недолго думая я спустился вниз и подозвал к себе тура.

— Слушай, тут такое дело. Помощь твоя нужна. Точнее твоя сила и твоя секира.

— И зачем, — недоуменно уставился на меня здоровяк, — Вроде пурга ещё не стихла. Да и в такую погоду валить деревья, это просто самоубийство.

— Не деревья, — покачал головой я, — Наверху обнаружился сундук с добром. При первом осмотре дома мы как-то не обратили на него особого внимания. Хотел посмотреть, что внутри, вот только эта зараза оказалась закрыта на замок, который хрен собьёшь. Вариант остаётся один — разбить крышку.

— Не надо ничего разбивать, — возмутился Роберт, — Хороший сундук нам и самим пригодится. А в чужом добре я бы и сам с удовольствием покопался. Вдруг там найдется что-нибудь интересное. Идём.

Мы направились обратно наверх. В комнату, где стоял тот самый здоровый ларь.

— Такс, посмотрим, — пробормотал Роберт, присаживаясь рядом с ним и доставая из поясной сумки небольшой кусок кожи, перевязанный непрочной тесёмкой. Внутри свёртка оказался целый набор странных инструментов. От вполне узнаваемых отмычек, до каких-то крючков и даже совсем миниатюрной пилы. Для чего она могла пригодиться, было решительно непонятно. Впрочем, за неё бард и не спешил браться. Решил обойтись отмычками.

Ждать пришлось довольно долго. Роберт возился и попутно ругался себе под нос совсем уж не литературно-песенными словами. Таких загибов не слышал даже Тур. Впрочем, здоровяк стоял и внимательно слушал, явно пытаясь запомнить каждое слово.

— Ёбаный рот хозяина этого дома, блять, — наконец выдохнул Роберт, — Ктож такой, сука, был местный староста, чтоб этакие замки вешать.

— Наверное, там что-то действительно ценное, — пробасил здоровяк, — Ну, давай. Открывай.

Мне уже тоже не терпелось узнать, какие богатства хранил внутри бывший владелец. Воображение рисовало то целую гору монет, преимущественно серебряных и золотых, то редкие и очень дорогие доспехи. Но реальность, оказалась, увы, куда прозаичнее.

В сундуке были в основном бумаги. Какая-то учётная книга, в которой писали, какой крестьянин сколько бушелей зерна отдал в запас местного лорда. Ещё одна учётная книга, на этот раз — кто сколько налога заплатил. Третья книга в красной обложке и с окованным переплётом. Целая стопка пустых, уже начавших рассыпаться свитков. Какой-то свёрток, с чем-то продолговатым внутри. Четыре стеклянных бутылька с тёмным налётом на стенках. Маленький мешочек и тут же рядом с ним какой-то странный выпуклый предмет, накрытый тряпкой.

Роберт взял книгу в красном переплёте, немного повертел её в руках, открыл, удивлённо хмыкнул и протянул мне.

— Тебе это пригодится больше, — кивнул бард и вернулся к изучению содержимого сундука. Я же глянул на надпись на переплёте и чуть было не выронил это сокровище от неожиданности. «Второй круг заклятий Пиромантии».

Мать моя матрица. Вот это свезло, так свезло. Ну, теперь мне точно будет, чем заняться долгими зимними вечерами. Главное на радостях эту халупу до основания не спалить. И не превратиться в овощ, вроде Ансельма.

Следом бард открыл небольшой мешочек. Посмотрел внутрь, хмыкнул и тут же спрятал его в свою поясную сумку.

— Моя часть добычи, — пояснил он, — Тут деньги бесполезны, а вот в столице я найду, на что их потратить.

— Как-то это не слишком справедливо, — пробасил Тур, — Надо бы на всех…

— На всех тут хорошо если по бронзовому, — отрезал Роберт, — К тому-же должен же я что-то за труды получить.

Следом развернули свёрток. В нем обнаружились два довольно длинных и острых кинжала, своими размерами чуть-чуть не дотягивающие до одноручных мечей.

— Это отдадим Айлин и Бъянке. Они одни у нас ходят без оружия. Один раз это уже привело к… — здоровяк осёкся, не желая развивать тему. Впрочем спорить с ним всё равно никто не стал.

— Такс, а тут у нас что… — задумчиво протянул Бард, стягивая тряпку с круглого предмета. Из под неё показался довольно неказистый… Котелок? Нет, не котелок. Тяжелый цельнокованый шлем, называемый «Салад».

— Так Тур, а вот это уже тебе будет обновка, — хмыкнул Бард, — Раз уж ты свою шапель в пути пролюбил.

— Не пролюбил, а потерял, — покачал головой здоровяк, принимая подарок, — С кем ни бывает.

— Ну, хорошо, хоть не штаны, — хмыкнул я, глядя на то, как здоровяк пытается напялить на свою голову шлем. Ему он явно был маловат.

— Не, — наконец сдался Тур, — Не лезет. Генри, может, ты попробуешь? А если тебе подойдет, я твою капеллину позаимствую. Мне в ней как-то привычнее.

Поначалу предложение мне показалось весьма сомнительным. Но увидев характеристики предложенного шлема, я резко передумал и решил всё-таки попробовать нацепить его на свою многострадальную голову.

Салад. Защита колющая/режущая/дробящая 2/13/12. Кашу в нем тоже можно сварить, если очень приспичит.

Мне, шлем пришёлся прям в пору, даже поверх довольно толстого подшлемника. Неплохая обновка. Со спины и боков шею прикрывает неплохо, да и большинство ударов будут с такого соскальзывать. Жаль только забрала у него никакого нет. Хотя-бы половинчатого. Лицо получается открыто почти полностью и колющий удар и впрямь остановить будет нечему. А в остальном — отличная вещь.

— Похоже, сегодня наш день, — хмыкнул я, протягивая свою капеллину Туру.

— Угу, — хмыкнул здоровяк, тут же нахлобучивая её на себя, — В кои-то веки свезло.

«Эй вы! — донёсся с первого этажа крик Бернарда, — Метель заканчивается. Хорош там копаться. Скоро пойдем осматривать эти снежные пустоши!»

Глава 4 «Мы были не одни»

Пурга действительно вскоре улеглась, оставив после себя толстое снежное одеяло, доходящее больше чем до колен, а местами и вовсе — снежные заносы в человеческий рост. О том, чтобы пытаться двинуться дальше не могло быть и речи.

Но тучи развеялись, и из-за них выглянуло яркое зимнее солнце, тут же рассыпавшееся тысячами сверкающих искр по всей округе. Дул лёгкий холодный ветерок, приятно обдувавший лицо и уже не пытавшийся забраться под плотно запахнутый плащ. Стояла густая, кристально чистая, словно морозный воздух, тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием ставен и хрустом снега под сапогами.

— Сворм проклятый, — пробасил Тур, — А красота ведь вокруг. Так и не скажешь, что пару недель назад тут было кровавое побоище.

— А ты покопайся в снегу возле тех хат, — Вернон указал в сторону низеньких деревенских халуп, — Так сразу и наткнёшься на чьи-нибудь потроха.

— Зануда, — сплюнул здоровяк, — Вот лишь бы всё обосрать.

Я не стал дальше слушать их спор и попробовал оглядеться вокруг. Вчера из-за пурги это мне не удалось.

На юго-востоке возвышались огромные горные пики. Их сверкающая, занесённая снегом гряда тянулась на запад, теряясь в голубой утренней дымке. Сама же деревня располагалась в предгорьях, поросших густыми сосновыми лесами. Чуть ниже, в долине виднелся голубой овал покрытого льдом горного озера, в которое весной и летом стекали три мелководные, быстрые речушки. Здоровяк прав. Чертовски красивое место, если не вспоминать про его обитателей.

— Асторагский хребет, — бросил Бернард, подойдя ко мне, — За ним, на зелёных равнинах Гринленда, близ Великого северного моря и располагается столица.

— Получается, нам надо будет его пересечь? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой капитан, — Его летом то пересечь прочти невозможно из-за снежных заносов, а сейчас и подавно. Кроме того, лошади с телегами там точно не пройдут. Нам придётся огибать его по предгорьям и дальше двигаться вдоль реки Альнессы. Быть может, если повезёт, мы найдем попутчиков в Вестгарде и спустимся по реке на барках. Но это маловероятно. Скорее всего придётся и дальше идти пешком.

Вестгард. Интересное название. Западная стража, значит.

— А что за город такой? — поинтересовался я.

— Можно сказать, с него по-настоящему начинаются обитаемые земли. Оно и неудивительно. Там действительно благословенный богами край. Плодородные земли, тучные пастбища, густые леса и серебряные рудники в предгорьях. Неудивительно, что в этих землях живёт в пять раз больше народу, чем на всём севере вместе взятом. У местных даже была любопытная поговорка. Мол, за Вестгардом заканчивается цивилизация. И нет её аж до границ северных княжеств, которые ныне объединились в Вольную марку.

Любопытно, получается. Скорее всего, именно с этого города в поселениях попадаются представительства разных гильдий, присутствуют другие игроки, оцифрованные вроде меня и, естественно, волчьи стаи. Куда чаще и большим числом, чем те, что попадались нам ранее. И что ещё хуже — возглавляемые настоящими, живыми игроками. С даром и, скорее всего, очень высоким уровнем. Мда уж. Придётся хорошенько подготовиться, прежде чем соваться туда. Поднатореть в магии, воинском искусстве и набрать уровень повыше.

— Ну, если удастся добраться до Вестгарда — уже хорошо, — хмыкнул я, — А там уж, на месте, разберемся, как будем двигаться дальше. По реке или своим ходом. Но для начала, нам нужно пережить эту зиму.

— Тут ты прав, — согласился капитан, — Хватит уже лясы точить. Пора приниматься за работу. Я сейчас отправлю своих разведчиков на обследование окрестностей, а вы с Верноном пока обойдите эту деревню и посмотрите, что где тут находится. Не выжил ли кто, что ценного можно найти в местных закромах. Нам сейчас любая мелочь будет очень кстати.

— Особенно гвозди, — пробасил Тур, — Ты, конечно, здорово там всё рассказал. Ну, в хате то местного главного. Вот только без гвоздей и скоб мы и половины этого сделать не сможем.

— Значит, первым делом придётся найти кузницу, — кивнул я, — А заодно посмотрим, есть ли тут казармы или арсенал. Арбалеты, болты и доспехи нам очень пригодятся, если придётся отбиваться от врагов.

— Добро, — кивнул Бернард и отправился к своим людям, раздавать указания. Мы с Верноном остались одни.

— Ну, пошли потихоньку, — кивнул я лекарю, — А то так стоя на холоде и яйца отморозить можно.

— Ага, — не стал отпираться парень, — Только сначала всё же отмёрзнут пальцы и ступни. А потом уже всё остальное.

— Не занудствуй, — хмыкнул я, поплотнее надвинул капюшон и вышел за ворота.

Наш путь вёл на самый край деревни. Как правило, кузницу всегда возводили именно там. А то и вовсе за околицей. Всё-таки пламя горна — опасная штука. Если вырвется наружу и доберётся до хат — обратно уже не загонишь. Без крова и добра может остаться половина деревни, ежели не больше.

Идти было тяжело. Снег ещё не осел и не утрамбовался, потому тяжелые ботинки вязли и тонули в нём, очень сильно тормозя нас. Но дело понемногу двигалось. Одна низенькая хата сменяла другую, а широкая улица постепенно подходила к завалившимся воротам.

— Нам бы не только кузницу осмотреть, — внезапно подал голос Вернон, — Ещё нужно найти хижину местного травника. Я почти все наши лекарства перевёл на Ансельма. Если запасы не пополнить, то лучник умрёт, а мне будет попросту нечем латать остальных.

— Это может подождать? — поинтересовался я, — Мы же вроде кузницу ищем.

— Может конечно, — кивнул лекарь, — Но совсем недолго. Из трав нужно приготовить настои и отвары, прежде, чем их можно будет принимать. К тому-же Тур, сволочь такая, вылакал весь наш спирт втихую. Если кто поранится, мне даже продезинфицировать рану будет нечем. А что случится дальше, сам знаешь. Загноение, гангрена, сепсис, смерть.

— Ну, — выдохнул я, с трудом выдёргивая ногу из сугроба, — Значит, к нашему списку добавилось ещё одно срочное дело. Ты только это, спирт тщательнее прячь. А то наш здоровяк вновь решит, что ему неплохо бы продезинфицировать свои душевные раны.

— Да то из-за Бьянки всё, — покачал головой Вернон, пробивая путь через сугроб, — Она после Деммерворта сама не своя. Ходит нервная, с мужем почти не разговаривает, и прикасаться ему к себе не даёт. Только кота своего везде таскает, к груди прижимая.

— Станешь тут «свой» после того, как тебя поимела толпа грёбаных упырей, — сплюнул я, — Причём ещё и неизвестно, сколько раз они успели пропустить её по кругу, прежде чем мы их вытащили. Такое след в душе оставит, как ни крути.

— В том и проблема, — кивнул Вернон, останавливаясь и тяжело дыша, — Я знаю, как вылечить тело. Не всё, конечно, но большинство болезней. А вот, что делать с недугами разума — не знаю. И ведь в чём заковыка — это мы же их и упустили. Прокараулили и бросили, спасая свои задницы от людей Де Валлона, — лекарь рубанул ладонью воздух, — А они ведь на нас надеялись. Думали, что сможем их защитить. Гложет это меня, понимаешь?

— Понимаю, — я тоже остановился и тяжело выдохнул. Ходьба по глубокому снегу сильно выматывала. Надо бы смастерить потом снегоступы или что-то вроде них, а то так и будем ползать по сто метров в час, обливаясь потом и задыхаясь, — Но, что делать, не знаю. Поговорить, разве что. А то этот психоз так и будет копиться дальше, и в итоге выльется во что-нибудь нехорошее. Но насчёт трав… Растут у вас тут ромашка, пустырник или зверобой.

— Ромашку знаю, — кивнул Вернон, — А вот про остальные слышу впервые. Это поди травы уж совсем из дальних краёв. У нас тут про такие и не слышали.

— Или называют их по-другому, — хмыкнул я, — Ну да ладно, ромашка тоже сойдет. Её отвар должен немножко успокоить Бьянку. А там, глядишь, и удастся вытащить её на разговор.

— Ты точно раньше травником не был? — парень смерил меня подозрительным взглядом, — Или чародеем каким? Уж больно много знаешь для безродного простолюдина.

— Просто много читал, — отмахнулся я.

Мы неторопливо двинулись дальше, попутно осматривая окрестности. Домики выглядели на удивление однотипно. Бревенчатые срубы, соломенные крыши, небольшое, огороженное низким заборчиком подворье. И у всех были выбиты либо двери, либо ставни. Нет, живых, похоже, мы тут не найдем. Да и дома травника, похоже, тоже. Как блин, понять то, что это он, если тут все хижины одинаковые.

— Так стоп, — внезапно скомандовал Вернон, — Гляди, — парень указал на снег впереди по улице. Там на ровном, белом покрывали отчётливо виднелась цепочка глубоких следов, уходящих куда-то в глубь деревни. Человеческих следов.

— Вчера этого не было, — настороженно бросил лекарь.

— Понятное дело, что не было, — сплюнул я, — Вчера была метель. Их бы замело за пару часов начисто. Нет, след свежий. Оставлен сегодня утром. Значит, выжившие тут всё-таки есть. Пойдем-ка посмотрим, куда они ходили и чего делали, только это, — я достал из-за пояса кацбальгер и поудобнее перехватил его, — Будь наготове. И если придётся драться, первым делом — скидывай плащ. Помереть от того, что запутался в его полах, будет совсем уж глупо.

— Угу, — кивнул Вернон, обнажая свой фальшион.

Мы двинулись вперёд. Медленно, неторопливо, то и дело останавливаясь, чтобы осмотреть округу. Незнакомец, похоже, был один. Но это отнюдь не значит, что он не был опасен. Засранец мог засесть сейчас в одной из хат и неторопливо взводить тяжелый арбалет, мысленно предвкушая богатую добычу. Спасало только одно — он не мог передвигаться по воздуху. А значит, можно было хоть немного предугадать, откуда исходит опасность.

Когда мы вышли на протоптанную тропу дело пошло быстрее. Всё-таки месить нетронутую целину, совсем не то же самое, что идти по чужому следу. Тропа уводила вглубь поселения, то извиваясь в узких проходах между хатами, то вновь выводя на довольно широкие улочки, сходящиеся к главной площади перед домом старосты.

— Он явно спешил, — заметил чуть запыхавшийся Вернон, — Шаг широкий и неровный. Местами даже толком не поднимал ног, пробивался прямо через снег.

— Хотел покончить с этим побыстрее и снова спрятаться, — кивнул я, — Боялся чего-то. Или кого-то.

— Уж точно не нас, — покачал головой лекарь, — Мы не оставили следов, да и отсюда не видно, что в хозяйской усадьбе кто-то остановился.

— Получается, твари, или кто они там есть, охотятся даже при дневном свете, — хмыкнул я, не сбавляя шага.

— Или он так думал, — добавил лекарь, и мы продолжили путь.

Следы вели к одной из хат и обрывались возле её порога. Дверь, ведущая внутрь, была выбита. Её обломки лежали аккурат за порогом.

— Так, теперь осторожно, — скомандовал я и двинулся вперёд. Обратных следов не было, значит наш утренний гость мог быть ещё внутри. Или ушёл ровно тем же путём, что и притащился сюда, уходя задом наперед след-в-след. Зачем такое нужно, было решительно непонятно, да и само предположение казалось ну совсем уж идиотским. Оставался лишь один вариант — он был внутри, — Там может быть засада.

Сказал и перешагнул порог хибары, стараясь тут же окинуть её взглядом. Получилось хреново. Глаза привыкшие к яркому зимнему солнцу на несколько мгновений, как будто ослепли, выхватывая из густой холодной тьмы лишь два маленьких квадратика окошек. Зараза. Надо было постоять на пороге и дать им как следует привыкнуть к помещению. Ну да теперь уже поздно.

Я моргнул, выставив клинок прямо перед собой, так, на всякий случай, и попытался оглядеться. На этот раз получилось получше. В хижине на удивление, никого не оказалось. Только разбитая кровать, сломанная табуретка, да давным-давно остывшая печка. Зато всё пространство под потолком было увешано пучками сушёных трав.

— Так, ну, по крайней мере, хижину травника мы нашли, — удовлетворённо бросил Вернон, ввалившись следом за мной, — И запасы у него, я тебе скажу на ушко, впечатляющие. Вот только, где наш гость?

— Понятия не имею, — покачал головой я, — Должен быть тут. Но тут его нет. Как сквозь землю провалился.

— Возможно, в буквальном смысле, — хмыкнул лекарь, — У каждого травника должен быть холодный погреб, где он настойки хранит. Наш незнакомец мог спрятаться там.

— Тогда давай осмотримся, — кивнул я. Убрал клинок и начал неторопливо обходить хату.

Люк в подвал и вправду вскоре обнаружился. Он расположился в противоположном от печи углу. Завален гнилым сеном и обломками каких-то старых досок. Не похоже, что наш клиент туда спускался. Иначе непонятно, каким образом ему удалось навалить весь этот мусор, призакрытой крышке люка.

— Я всё равно загляну, — бросил Вернон, спускаясь вниз по приставной деревянной лестнице, — Хоть посмотрю, какие у здешнего знахаря запасы.

Мне же не оставалось ничего другого, как продолжить осмотр избы. Вот только внутри не было ничего интересного. Не в обломках мебели же копаться. От нечего делать я подошёл к окошку, выглянул наружу и чуть не уронил следом челюсть.

След незнакомца шёл прямо от окна к дыре в деревенском частоколе. Вот только теперь за ним тянулись ещё две цепочки следов. И ни одна из них человеку явно не принадлежала.

— Вернон, давай сюда, — крикнул я, с трудом протискиваясь сквозь узкий квадратик окошечка, — След идёт дальше.

— Ага, вижу, — выдохнул лекарь, вылезая следом, — Похоже его преследовали какие-то твари. Не затопчи следы. Дай посмтрю.

Он спрыгнул вниз, склонился над одной из цепочек и принялся внимательно её разглядывать.

— Ходят на четырёх лапах, — спустя пару минут выдал он, — Или руках. Очень похожи на человеческие — те же пять пальцев. Большой отставлен в сторону. Только длинные и тонкие. Будто бы их кто-то вытягивал.

— Передвигаются упыри довольно быстро, — заметил я, — И, похоже, скачками. Погляди какое расстояние между каждой четвёркой следов. Давай поторопимся, может быть, они ещё не догнали бедолагу.

— Надо позвать остальных. Это может быть опасно! — запротестовал Вернон.

— Некогда. Можем опоздать, — отрезал я, срываясь на бег, и уже на ходу добавил, — Их всего двое. Авось отобьёмся.

След вёл за частокол, огибал его и уходил вниз по склону. К одинокой, но довольно добротной хибаре с несколькими внешними пристройками. Плавильная печь и навес с наковальней, бадейками и прочей мелочёвкой, нужной в кузнечном деле. Вот и кузница нашлась. Быть может, даже кузнец ещё жив. Надо спешить. Такой человек нам может очень пригодиться.

— Вперёд, — скомандовал я, на ходу доставая из ножен клинок, — Держись поближе и гляди по сторонам. Если увидишь тварей, сразу говори. Попробуем остановить их магией.

— Угу, — только и смог выдать запыхавшийся и еле поспевавший за мной Вернон.

Мы рванули вперёд, стараясь не сбавлять темп, но и не оступаться. Склон был каменистый, и ноги то и дело соскальзывали с крупных валунов, прятавшихся под снегом. Тяжелый плащ, подбитый овечьей шерстью натирал шею и путался в ногах, из надёжной защиты от холода превратившись в обузу. Но сбрасывать его я не хотел. По крайней мере пока.

Путь до кузни занял минут десять, не меньше. Возле неё след обрывался. Точнее терялся среди отпечатков лап неведомых тварей. Их было много. Очень много. Практически весь двор был вытоптан этими странными лапами. Вот только к хижине вели лишь две цепочки. И новым тварям было взяться просто неоткуда.

— Они ходили вокруг дома, — с трудом выдохнул я, озвучивая свою догадку, — Крови не видно, кишок тоже. Значит, догнать не смогли.

— Или сожрали, да ушли, — сплюнул Вернон, — Вон, посмотри. Те же две цепочки следов тянутся к озеру и уходят в лес.

— Не проверим, не узнаем. Будь настороже, — отрезал я, отодвинул в сторону обломок двери, и шагнул внутрь избы.

Картина здесь царила безрадостная. Мебель разбита, солома из кровати разбросана по всей комнате. На досчатом полу валяются молотки, слитки железа, гвозди и подковы. Но крови или внутренностей бедолаги, которого преследовали упыри, нигде видно не было.

— Опять пропал, — разочарованно сплюнул Вернон, — Надо…

В этот момент откуда-то из под досок пола донёсся тяжелый грохот упавшей мебели. За ним тут же последовал звон рассыпавшихся инструментов. В кузнице мы были не одни.

Глава 5 «Выживший»

— Вертайте взад откуда припёрлись. Нам тут всяких колобродов не надо, — раздался крик из открытого люка подвала.

— Дед ёбаный, выпей уже таблетки и успокойся, — пробормотал себе под нос я.

— Чё ты там пиздишь, разбойник сраный! — донеслось в ответ, — Пойди сюда и посмотрим, как ты будешь разговаривать со стрелой в брюхе.

— Я говорю, мы вам зла не желаем и грабить не собираемся. Хотим поговорить, — крикнул я в ответ, не спеша убирать клинок за пояс, на тот случай, если этот ёбнутый решит выползти наверх. Он уже чуть не убил меня, стоило мне попробовать спуститься в этот треклятый подвал. Спасло только то, что там довольно темно. Болт вошёл в деревянную балку почти по самое оперение в паре дюймов от моего лица. И можно было бы двинуть дальше — арбалет, это такая штука, которую надо довольно долго готовить к выстрелу. Вот только у этого упыря оказалось их несколько, и все уже давно взведены. Второй болт саданул меня в шлем. Удар пришёлся по касательной, но и этого хватило, чтобы у меня в глазах потемнело, а ноги сами собой подкосились. Если бы не Вернон, вовремя сообразивший оттащить мою тушку назад, я бы так и остался лежать там. В сыром, вонючем подвале.

— Тогда говорите оттуда. Кто такие, откуда прибыли и херли вам тут надо?

— Да из Деммерворта мы, — крикнул я, — Прибыли с караваном. Мы бы и дальше пошли, да тракт занесло снегом так, что лошади пройти не смогли.

— С караваном, говорите? С каких это пор в купцы и ярмарочники стали выглядеть, как головорезы?

— Он, похоже, и впрямь умом тронулся, — тихо прошептал Вернон, — Остался один на всю деревню, окруженный какими-то кровожадными тварями. Тут бы радоваться надо, что в окрестностях появились люди, способные дать отпор уродам, а он вместо хлеба и соли глотку дерёт так, что на той стороне хребта наверное слышно.

— Видимо мы не первые люди с оружием в этих краях, — хмыкнул я и снова повернулся к подвалу, — С таких, что мы не ярмарочники. Мы — наёмники. Наёмники, слышишь. Не грабители с большой дороге.

— Как по мне, это одно и то же. Упёрдывайте туда, откуда пришли и оставьте нас в покое. Иначе я вам столько стрел в гузно засажу, что вы до конца жизни сидеть не сможете.

Мда. Так мы ни до чего не договоримся. Но, кое-что всёж теперь ясно. В подвале он не один. Но остальные по какой-то причине предпочитают молчать. Зараза. По-хорошему нужно и впрямь их оставить на растерзание упырям. Вот только у него могут быть сведения. Очень ценные сведения, способные спасти немало жизней наших бойцов. Чтож, раз при помощи «дипломатии» не получилось, придётся импровизировать.

Я окинул комнату взглядом, пытаясь понять, чем можно защититься от стрел. Эх, сюда бы парочку хороших ростовых павез… Но их у нас нет. Зато есть тяжелый дубовый стол. Почти целый. Одному мне его не поднять, но вот если вдвоём…

— Вернон, хватай! — скомандовал я, берясь за одну из ножек стола, — Сейчас штурмовать будем.

— Ты с ума сошёл? — возмутился лекарь, — С этим? Да мы его не…

— Хватай, говорю!

Парень спорить не стал. Взялся за ножку стола с противоположного конца и попытался его приподнять. С первого раза вышло не очень. Столешница перевесилась вперёд, и упала, подняв тучи пыли и чуть не утянув нас за собой. Пришлось браться за самый её низ и буквально взваливать тяжеленную деревяшку на себя. Дальше дело пошло полегче. Мы доволокли её до спуска в погреб и начали неторопливо спускать вниз. И вот тут начались проблемы.

Лестница была узкой и крутой. Ступеньки опасно скрипели под тяжелыми сапогами, а столешница отчаянно вихляла, то и дело пытаясь вырваться у нас из рук.

— Ёбаный тыж хер, — донеслось из дальней стороны подвала, а следом послышался щелчок арбалета. Столешница дёрнулась. Болт прошиб её насквозь, но застрял в вязком дереве, уставившись своим калёным наконечником прямо мне в лицо. Хехе… Работает ведь та…

Хлипкая деревянная ступенька подломилась под тяжелым, окованным сталью ботинком. Нога провалилась в пустоту и потянула меня за собой. Я вцепился руками в столешницу, пытаясь удержать равновесие. Вернон явно не ожидал этого. Он тоже ухватился за доску покрепче, стараясь меня вытянуть, но вместо этого оступился и полетел следом.

Удар выбил воздух из лёгких. По спине со всего маху садануло столешницей, а поверх доски упал Вернон, буквально впечатав меня в пол. Мир перед глазами потемнел. Стало трудно дышать и шевелиться. Где-то наверху застонал и заворочался Вернон.

— Не дёргайтесь, подпёрдыши, — раздался голос засевшего в подвале деда, — А не то живо отправитесь к своим проклятым богам.

— Подпёрдыши? — с трудом выдавил из себя лекарь, — Это что, мать твою, за ругательство такое?

— Это ты хочешь узнать перед смертью? — поинтересовался хозяин дома.

— Не знаю как он, — с трудом выдавил из себя я, — А я перед смертью ничего не хочу узнавать. Перед смертью я хочу трахнуть девку посмазливее. У тебя есть? Вряд-ли, да и сам ты на девку тоже не особо тянешь. Потому… — воздух закончился, и мне пришлось судорожно пропихивать новую порцию через глотку, попутно пытаясь выбраться из-под столешницы и лекаря, — убери свою тыкалку и давай уже поговорим. Мы не грабить пришли, а помочь.

— Это мы ещё посмотрим, — старик отошёл на несколько шагов назад и уселся на скамейку, но самострел не опустил, — По крайней мере, вы не похожи на людей горных кланов. Их бы я убил сразу. Ну, так, кто вы и откуда.

— Уже говорил, — бросил я, поднимаясь на ноги, — Наёмники из Деммерворта. Шли в Вестгард, но вьюги и метели застали нас в дороге, вынудив остановиться тут. По правде говоря, мы не хотели этого делать. Место тут поганое. По пути нам попалось несколько разорённых деревень. Все убиты, выпотрошены, частично съедены. На сотню вёрст не осталось ни одной живой души.

— Да, — голос старика стал мечтательно-ностальгирующим, — Раньше это был хороший край. Богатые копи, мелкие горные речушки, леса богатые дичью, а в озере такой осётр… Но в эту зиму всё похерилось. Теперь это гиблые земли. Зря вы тут остались. Теперь вы все погибните.

— Ты же не помер, — возразил Вернон, — Значит дотянуть до весны тут как-то можно.

— Не знаю, почему, — покачал головой старик, — Быть может боги нас сохранили для какого-то дела. А может — просто повезло.

— Нас? Кого «нас»? — поинтересовался я.

— Меня и Маришку. Дочку мою, значица. Только мы одни на всю деревню живые то и остались.

— А говоришь, девки у него нет, — хмыкнул Вернон. Старик тут же напрягся и поднял свой арбалет, — Интересно, что ещё у него в закромах припрятано.

— Да расслабься дед, — примирительно поднял руки я, думая, как бы половчее засветить лекарю за такие «своевременные» шуточки, — Мы не насильники. Нафиг нам твоя дочка не упала. И закрома твои тоже. Хотя кое-что нам от тебя всё-таки нужно.

— И что-же? — поинтересовался он, не опуская своего оружия, — Что готовы предложить взамен?

— Сведения. Сведения о тварях, с которыми нам предстоит иметь дело. О том, что творится в округе. О том, как погибла деревня. И о горных кланах. Говоря проще, нам нужно знать всё.

— Ещё нам бы пригодились гвозди и скобы которые тут есть, — добавил Вернон, — Мы ремонтируем старую усадьбу… Или острог, что на холме. Думаем удержаться там. Но без инструментов и материалов получится сделать немногое.

— А предложить мы можем кров, еду и безопасность, — продолжил я, — По крайней мере, до тех пор, пока нас не убьют. А я очень надеюсь, что нас тут не убьют.

— Ну, если все остальные, такие же вояки, как и вы, то надежды напрасны. Вам и до рассвета не протянуть, — ухмыльнулся старик, но тут же посерьёзнел, — Лекарь у вас есть? У меня Маришка захворала. Лежит целыми днями, стонет. Я уж и багульник пробовал, и собачью травку. Ничего не помогает.

— Лекарь стоит перед тобой, — кивнул Вернон, — Но лечить её я тут не буду — слишком опасно. Судя по тем следам, которые мы видели, твари вполне могут передвигаться днём. Она сможет дойти до острога?

— Доволоку, если нужно, — кивнул старик.

— Тогда собирай вещи, — ответил ему я, поднимаясь наверх, — Молотки, лопаты, гвозди, скобы, если есть что для работы по дереву — тоже бери. Всё сгодится.

Ждать их пришлось недолго. Должно быть кузнецу и самому давно уже осточертело сидеть в этом холодном подвале. А может, он просто надеялся побыстрее вылечить дочь. Так или иначе, спустя пять минут он, кряхтя и матерясь уже вылезал из погреба с мешком инструментов в одной руке и в обнимку с молодой и довольно красивой девицей. Вернее, она была бы красивой, еслиб не бледно-зелёный цвет кожи, опухшее лицо, помутневший взгляд и сипящее с присвистом дыхание. Дело, похоже, было и правда, плохо.

— Сможешь такое вылечить? — поинтересовался я у Вернона.

— Не знаю, — покачал головой лекарь, — Очень похоже на удушающую подагру. Если это она, то в два счёта. Но её очень легко перепутать с дыханием смерти. И ежели это оно, то девчонку даже боги не спасут.

— Ну, можем идти? — поинтересовался стари, выбравшийся, наконец, наружу.

— Да, — кивнул я, — Не стоит тут задерживаться. Те твари, которые тебя преследовали, могут вернуться в любой момент.

Мы двинулись вперёд, к главным деревенским воротам. Шли медленно, то и дело оглядывались, нет ли погони. Но твари пока не спешили показываться на глаза. Быть может ушли. Видно было далеко, до самого озера и кромки соснового леса, так что упырей мы бы заметили задолго до того, как они бы к нам приблизились на расстояние выстрела.

Долгое время молчали. Старик пыхтел, пытаясь уволочь и дочь, буквально висевшую на его плече, и тяжелый мешок с инструментами. Мы с Верноном пробивали им путь по глубокому, нетронутому снегу. Но когда поваленные деревенские ворота остались позади, а мы, наконец, добрели до собственного следа, оставленного ещё ранним утром, деда наконец прорвало.

— Так звать то вас как? — поинтересовался он, — Меня, вот, Эдрином кличут.

— Я — Генри. А это — Вернон, — бросил я, оглядываясь назад. Врагов не было видно, но в душе у меня начало зарождаться нехорошее предчувствие. И дело было даже не в тварях, которые могли прятаться за ближайшей избой. Не в таинственных горных налётчиках, которых упоминал кузнец. Тревогу внушала сама эта деревня. Её обитатели умерли очень жестокой, кровавой смертью. Перед ней они наверняка мучались. Многие не успели завершить свои дела на этом свете. И ничего хорошего для нас это не предвещало.

— Ты ничего не чувствуешь, — поинтересовался я у Вернона, — Странное ощущение.

— Да вроде ничего, — пожал плечами лекарь, — Только уж больно холодно снова стало. И солнце похоже, за тучами сейчас скроется. Поди, опять метель собирается.

Наверное, это ощущают только те, кто наделён магическим даром. Надо будет потом поинтересоваться у Айлин, не заметила ли она чего странного. Конечно, с этой подколодной змеюкой, общаться нет никакого желания, но когда речь идёт о выживании… Через желания приходится переступать.

— А мне вот тоже не по себе, — внезапно подал голос старик, — Дурное это стало место. Нечистое. Много страданий в нём скопилось. Много смерти. Да ещё и над богами здесь поглумились. Земля крови напилась. Боли человеческой. И теперь сама болит и так же стонет, когда души неприкаянные по ней, значица, ходят.

— Я что-то никаких душ неприкаянных не вижу, — бросил Вернон и на всякий случай огляделся по сторонам, — Только брошенные хаты, да снежные заносы.

— И не увидишь, пока что, — покачал головой старик, — Они прячутся. Копят силы. Готовятся.

— Готовятся к чему? — спросил я, не сбавляя шага. После рассказов старика мне отчаянно захотелось вернуться под защиту стен нашей небольшой крепости. И больше никогда не ходить в эту проклятую деревню. Нет, конечно, кое-как справляться с духами я умею. Но с духами-одиночками, а не с толпой беснующихся призраков.

— К Всенощнице, — почти шёпотом пробормотал старик, — Дню, который и не день вовсе. Солнце есть на небе, но не светит. Стоит всё чёрное. А свет от него льётся красный, что твоя кровь. В этот день неприкаянная душа становится ближе к миру живых. Обретает новую плоть, чтобы попытаться отомстить своим обидчикам. Если у неё это получится, она упокоится с миром уже навсегда.

— А если нет? — спросил Вернон, тоже невольно ускоряя шаг.

— Ежели не получается это у неё, то она вновь переходит в мир духов, — ответил старик, — До следующей всенощницы. Но бывают и иные души. Беспокойные. Неуёмные. Жаждущие крови. Те, кто не хочет ждать. Такие, когда их призрачная плоть начнёт таять, могут попытаться найти себе новое вместилище. Человека, оказавшегося рядом. Ежели, он духом слаб, то они изгоняют из него этот самый дух и становятся на его место.

Перед глазами появилась надпись:

Навык «Охотник» достиг 3го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 110 опыта.

Ну, класс. Просто, блять, охуенно. Помимо тварей, горных разбойников и прочей неведомой херни, которая творится в округе, у нас ещё стая голодных духов, которые рано или поздно попытаются завладеть нашими телами, нарисовалась. И что мы можем им противопоставить? Огненные шарики Айлин, которых максимум может быть «два штука»? Мою недонекромантию, которая способна изгнать лишь одного духа за раз? Или магию Ансельма, который и вовсе лежит, будто овощ, явно не собираясь нам помогать? Про остальных можно даже и не вспоминать. Они хорошие бойцы. Но меч или секира подействуют лишь на противников, наделённых настоящей, а не призрачной плотью. По ходу дела придётся мне взяться вплотную ещё и за некромантию. Благо гримуар Бенны не остался в закромах епископа, как это произошло с её кольцом.

— Умеешь ты, дед, страху напустить, — нервно поёжился Вернон, — И когда по-твоему эта «всенощница» будет?

— Дак как это когда? — удивился кузнец, — Известно, когда. Перед зимним солнцестоянием. Ну, когда солнце заканчивает убывать, и день начинает удлиннятся. А он через неделю уже должен быть.

Ещё лучше. Времени остаётся совсем мало. А мы ещё с тварями даже не разобрались. Да уж. Зима, похоже, будет весёлой.

— Стой, кто идёт! — окрик застал меня врасплох, заставив вздрогнуть и оторваться от невесёлых мыслей, — Генри, ты чтоль? А мы уже гадать начали, куда вы с Верноном запропастились.

Кричал Освальд. Парня поставили дозорным на ворота нашей импровизированной крепости. Ну как, «на». На телегу, которая их подпирала и не давала створкам упасть. Никакого парапета к полуразрушенному деревянному частоколу, естественно, не прилагалось. Мда… И вот здесь нам предстоит отбиваться от тварей и бандитов из горных кланов. Нет, острог надо приводить в порядок как можно быстрее. Стены есть стены, и на поле боя они дают серьёзное преимущество, как ни крути.

— Да я это, я. Чего глотку драть то? Хочешь упырей со всей округи созвать? Давай уже, запускай нас внутрь.

— Так это… Вон через пролом и заходите, — парень указал на дыру в стене, откуда довольно давно выпало несколько брёвен, — А кто это с тобой?

— Кузнец местный. Он один из всей деревни выжил. Вот, ведём на допрос. Может, хоть он сможет что интересное рассказать про то, что здесь произошло.

— Поведаю, всё, что знаю, — поддакнул дед.

— Где Бернард то сейчас? — поинтересовался я, с неимоверным облегчением заходя во внутренний двор нашей маленькой крепости. Всё-таки ходить и оглядываться, постоянно ожидая нападения со спины — было крайне утомительно, — Нужно ему доложиться.

— Он в доме. Общается с разведчиками. Вроде как у них тоже есть какие-то вести, — кивнул парень и снова вернулся к созерцанию окрестностей.

— Надеюсь, хорошие, — тихо пробормотал себе под нос я, — Должны же в этой жопе быть хоть какие-то хорошие новости. Повернулся к старику и добавил, — Ладно, нечего на морозе стоять. Пошли внутрь. Расскажешь, наконец, что именно тут произошло.

Глава 6 «Гордиев узел»

… Урожай у нас этим летом выдался не очень. Ну и солдаты, когда шли, добрую половину значица, ре… Тьфу, пропасть, напридумывают словесов умных, хер выговоришь потом. Так о чём бишь я… Ах да, королевская армия отняла половину урожая. А потом когда бежала назад, ещё раз «забрала излишки». Ну, я, значица, подумал голодная зима то будет. Но надеялся, что из Деммерворта в столицу рано или поздно пойдут торговые караваны. Им завсегда что-то нужно. Коня там подковать, телегу подлатать, стрелами в дорогу закупиться. Думал ладно, накую, сменяю и протянем, значица с дочкой как-нибудь до весны. А там уже, ежели что, грибов в лесу наберём или зверя подстрелим какого…

— Ближе к делу, дед, — оборвал старика Бернард, — Нам нужно узнать, что тут произошло, а не сколько ты гвоздей надеялся впарить проезжающим купцам.

— Так выж, милсдарь сами просили, обстоятельно всё рассказать, — возмутился кузнец, — Я и… рассказываю.

— Что случилось с деревней. Почему тут все мертвы? — задал наводящий вопрос Бернард. По правде говоря болтовня старика уже порядком достала. За последние полчаса мы успели услышать про тонкости горняцкого ремесла, особенности холодной ковки, особенностях готовки горного леща (честно говоря, я даже не подозревал, что такие вообще бывают), и сколько сушеного лошадиного навоза надо, чтобы протопить печь. И ничего по-существу. Складывалось ощущение, что старик и вовсе не обладал нужными нам сведениями, но зачем-то тянул время и морочил голову.

— А, так к этому сейчас подойдем, — кивнул Эдрин, — Вышел я как-то значит, на улицу, из кузницы освежиться. Уже зима стояла. Думал, дай в деревню схожу, потрохов на суп прикуплю, чтоб дочке из чего готовить было. И вижу: с гор этакая странная мгла наползает. Не то тучи, не то дымка какая-то. Ну, думаю, торопиться надо. Сейчас метель будет, а тут такие метели бывают, что и заплутать в чистом поле недолго. Руку вытягиваешь, а её и не видать. Так вот, значица, сходил к мяснику, сменял десяток гвоздей на мешок требухи всякой, и двинул назад. А мгла эта уже почти к самой деревне подобралась. И по небу ползла, солнце закрыла. Темно стало, почти как ночью. У меня аж сердце заныло. Думал, беда какая-нибудь случится. Или лавина с горы сойдет или нас по самую макушку снегом занесёт. А ещё ветер ледяной поднялся. До самых костей пробирал и выл, что твой голодный пёс. Ну, я побрёл домой быстрее. Думаю, дай на всякий случай с дочкой в подвал залезем и пересидим бурю. Ежели снега сойдут, дом то может и не устоит, так хоть мы целы потом останемся. А когда уже порог кузницы переступал, почудилось мне в этой мгле что-то. Какое-то… — старик поднял глаза к потолку и щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать нужное слово, — Фиолетово белое свечение. Да не просто свечение, а словно два глаза на меня смотрели. Вот только я даже не знаю, что так могло светиться.

— Зато нам известно, — хмыкнул я, — Очень похоже на нежить. Мы сталкивались с подобным в Деммерворте.

— Может оно и так, а может и нет, — покачал головой Эдрин, — Не знаю. Но вот буря — это точно какие-то чары были. Не бывало у нас ещё тут такого, чтоб снег сёк кожу ажно до крови, а ветер срывал ставни с окон. В общем, я как те огни увидел, струхнул порядочно. Дочку в охапку взял и вместе мы в подвал залезли. Жаль только пса заволочь туда не успел. Добрый зверь был. Верный. Но слишком уж боязно было за ним на улицу выходить. Мы слышали, как он скулил, скрёбся в дверь. А затем как-то особенно жалобно завыл и затих. Дальше до самого конца бури выл только ветер.

— А существа? К вам в дом никто не ломился? В подвал влезть не пытался? — поинтересовался Вернон.

— Не знаю, — покачал головой старик, — Ставни были на месте, а вот дверь. Она лежала прямо посреди комнаты. И на ней был нацарапан знак, вот точно, как на вашем столе. Но что меня больше удивило — на свежем снегу были следы. Но не человеческие, а какие-то звериные. Вот только зверей с такими лапами тут отродясь не водилось. Ну, думаю, ладно. Всякое бывает, может какое-то новое невиданное чудо-юдо с гор спустилось, побродило да пошло дальше в долину. Но как-то странно пошло. Сперва долго бродило кругами возле кузницы.

— Ты его видел? — поинтересовался Бернард, доставая точильный камень и начиная править лезвие своего клинка, — Существо то?

— Не, куда там, — покачал головой старик, — Только следы. Так вот, возвращаюсь я в деревню, поглядеть не нужна ли кому помощь. Ну там, крышу подлатать, ставни обратно поставить и всё в таком духе. А там уже и нет никого. Двери выбиты, повсюду разорванные на куски тела. И тишина. Такая, что аж уши закладывает. Ну я не стал особо рассматривать. Взял, что мог унести и отправился обратно. Как чуял, что за мной следят. Хотя в первые дни они старались не выдавать своего присутствия. Просто то там снег скрипнет, то там ставня хлопнет. А потом, дня через два, я начал замечать следы. Они постоянно следовали за мной. И с каждой вылазкой в деревню подбирались всё ближе и ближе.

— Ты их видел? — спросил сгорающий от нетерпения Вернон.

— Нет, — старик почесал бороду и умолк, глядя куда-то в потолок, — Думаю, попадись я им хоть раз на глаза, тут бы и кончился. А потом и до дочки моей добрались бы.

— И когда это началось? — поинтересовался я, поднимаясь с табурета чтобы размять затёкшие ноги. За окном снова бушевала метель. Все, включая дозорных уже вернулись внутрь и теперь усевшись кругом внимательно слушали рассказ старика. Надо признать, впечатление он произвел. Вот только, скорее негативное. Люди встревожились. Даже бойцы ордена, которые явно видели некоторое дерьмо за время своей службы, испуганно переглядывались и тихо перешёптывались между собой.

— Да вот, с неделю тому назад. Я уж думал, не переживём мы эту зиму, но тут появились вы, — старик развел руками, — Очень вовремя, что тут скажешь.

— Понятно, — Бернард поднялся со стула и сложив руки за спиной нервно прошёлся по комнате взад-вперёд, — Посему выходит, что ты тоже толком ничего не знаешь. Видел только метель, фиолетовые огни и следы на снегу. Печально. Хотелось бы знать больше о нашем враге, — он остановился и посмотрел на старика холодным, немигающим взглядом, от которого тот как-то съёжился и растерял последние остатки уверенности, — Ну да ладно. Рабочие руки нам тут тоже нужны. С молотом, ты, вижу, обращаться умеешь. Сможешь помочь нам с починкой оружия, доспехами и инструментами?

— Чем смогу, помогу, конечно, — кивнул старик, — Токмо я, значица, без своей кузницы немногое сделать сумею. Вот ежелиб вы мне тут что-то такое организовали…

— Организуем, если будет возможность, — отрезал Бернард, — А пока пойдешь под начало Тура. Вон того мужика, — капитан указал на здоровяка уминающего очередную миску похлёбки, — Он у нас тут заведует ремонтными работами и объяснит, что нам нужно сделать. Остальным отдыхать, пока вновь не утихнет метель. А тебя, Генри, я попрошу на пару слов.

Ох, что-то мне подсказывает, что слова эти будут отнюдь не ласковыми. Хотя, с заданием мы справились. Нашли и инструменты, и гвозди со скобами. И даже сверх того — новые рабочие руки, которые нам сейчас ой, как пригодятся.

Бернард молча поднялся наверх, подальше от всего остального отряда и поманил меня за собой. Там он выбрал одну из свободных комнат, закрыл дверь на засов и уселся на стул, тяжело выдохнув.

— Генри, помнишь, я говорил, что голова у тебя работает куда лучше, чем руки? — уставшим голосом спросил он.

— Ну, помню, — кивнул я, оперевшись спиной на стену.

— Так вот свои слова я забираю назад, — сплюнул Бернард, — Ты идиот. Даже хуже, чем идиот. Что это, блять, такое было?

— Не совсем тебя понимаю…

— Какие-то неизвестные нам твари вырезали целую деревню. Вместе с ополчением и рыцарем, который владел этими землями. И что ты сделал, когда нашёл их следы? — Бернард буквально прожёг меня взглядом, — Ты не вернулся в лагерь, не позвал подмогу. Ты пошёл по ним, да ещё и нашего единственного лекаря потащил за собой. Ты хоть подумал, что стало бы со всеми нами, если бы вас там порвали на тряпки?

— Нууу…

— Хуй макни в говну, — отрезал Бернард, — Не подумал. И нарушил данный тебе приказ.

Так, приехали. Что-то не помню, когда это успел записаться в отряд капитана и дал ему присягу. Конечно, в наших обстоятельствах выяснять, кто тут главный — не лучшая идея, но точки над «и» расставить всё же стоит.

— Напомню, что ни я, ни мои парни не являемся твоими подчинёнными, чтобы получать от тебя приказы и исполнять их, — холодным тоном бросил я.

— Именно поэтому я не устроил тебе выволочку при всех, — отрезал капитан, — На этот раз. Если ещё раз сотворишь такую глупость, то не жди к себе такого снисхождения.

Сначала я хотел его послать куда подальше. Тоже мне нашёл мальчика на побегушках. Выволочку он мне, блять, устроит. Как устроит, так и пойдет нахер. Но потом слегка остыл, немного подумал и добавил:

— Ты прав. Поступок и впрямь был идиотский. Впредь постараюсь быть осмотрительнее. Хотя, он привёл к интересным последствиям. И никто не пострадал.

— Слава богам, — кивнул капитан, — Хотя твоя находка меня разочаровала. Я ожидал от него сведений. Информации. Кто. Сколько. Как. Но ничего, кроме крестьянских баек не получил.

— Кое-что нам стало все-же известно, — покачал головой я, — Первое — нападение совпало с довольно странной снежной бурей. Вроде той, что идёт сейчас. Второе — среди нападающих была нежить. Или кто-то выглядящий так-же, как она. Это уже что-то.

— Странно, что местные не смогли отбиться. Даже за оружие не схватились, — Бернард почесал заросший длинной щетиной подбородок, — Не поверю я, что люди вот так просто сдались.

— Ты имел дело с нежитью? За исключением того раза в Деммерворте, — поинтересовался я. Бернард лишь отрицательно покачал головой.

— А я имел. С трупоедами в Медовище. Прежде, чем уничтожить село они перебили почти восемь десятков вооруженных человек. Тридцать местных ополченцев и пять десятков бандитов того, кто называл себя местным бароном. Я не знаю, сколько там было тварей. Два десятка или три. Не больше. Им было плевать на копья, щиты и арбалетные стрелы. Они раздирали людей на части своими когтистыми лапами. Перегрызали им глотки. Отрывали головы. Их ничего не могло остановить. Всего два десятка упырей. Наш небольшой отряд — единственные выжившие в этой мясорубке. И то, только потому, что вовремя смогли бежать.

— Ну, сейчас бежать нам некуда, — покачал головой Бернард, — Да и не уйдем мы далеко по такому снегу. Придётся защищаться от местной нежити. Другое дело, что и мы далеко не деревенские ополченцы. Хочется надеяться, что это даст нам фору, — капитан ненадолго замолчал, обдумывая дальнейшие планы, — Генри. Раз уж ты имел дело с нежитью раньше, что ты против неё посоветуешь?

— То же, что и до этого, — кивнул я, — Прочный частокол, крепкая оборона и дозоры круглые сутки. Трупоеды предпочитали нападать по ночам, но то… с чем мы здесь столкнулись — нечто иное. Нечто обладающее разумом, а не тупой звериной злобой. Сам видел, они сооружают алтари и целенаправленно оскверняют землю. Более того — используют снежные бури, как прикрытие для своих нападений. Быть может, даже насылают их при помощи какого-нибудь чародея. Неудивительно, что они с лёгкостью вырезали целую деревню, когда все, от ополченцев, до кметов, сидели по своим хатам. Снежная завеса не дала их увидеть и поднять тревогу, а вой ветра заглушил крики ужаса и боли. Честно говоря, я понятия не имею, что ещё можно ожидать от такого противника.

— У них есть свои чародеи, у нас свои, — хмыкнул Бернард, — Силы не так уж и неравны.

— Неравны, — отрезал я, — Меня нельзя назвать чародеем. С моими навыками я даже на подмастерье захудалого мага не потяну. Мне нечего противопоставить колдуну, способному поднимать нежить и наслать снежную бурю. По крайней мере, пока. Айлин с этим тоже не сдюжит. Нам мог бы помочь Ансельм. По крайней мере, он мог бы сказать, с чем мы имеем дело. Как-никак лучник проходил эти земли, когда держал свой путь из столицы в Деммерворт. Но он нам не может помочь сейчас.

— Ты сказал «пока», — задумчиво протянул Бернард, — Значит, у тебя есть возможность научиться? И для этого тебе от меня что-то нужно.

Капитан соображал быстро. Иногда мне казалось, что он попросту читал мои мысли. Или просчитывал действия на два шага вперёд.

— Ты прав, нужна. Мне и Айлин. Нам нужна твоя защита от орденцев, — я скрестил руки на груди и в упор посмотрел на капитана.

— Я что-то не припомню, чтобы они вам угрожали, — в голосе Бернарда послышалось удивление.

— Пока не угрожали, — кивнул я, — Но и мы их старались не раздражать лишний раз. А теперь… — я сделал небольшую паузу, раздумывая, стоит раскрывать ему свою маленькую тайну или нет. В конце-концов он не был похож ни на фанатика, ни на идиота. К тому-же мне нужен надёжный союзник, на тот случай, если кому-то из орденцев вдруг покажется, что я пересёк черту… Эхх, была ни была. Я рисковал и большим, — Чтобы понять, как противостоять некромантии и чёрной магии, нам самим потребуется её изучить. Книга для этого у меня есть. По крайней мере, самые азы по ней понять можно. Вот, только, понять недостаточно. Тут, как в обращении с мечом — нужна постоянная практика. И когда мы с Айлин к ней приступим, Дельрину и его людям это может очень не понравиться. Вплоть до того, что некоторые из них могут решить, будто нас лучше убить.

— Я тебя понял, — кивнул капитан, — Делайте, что нужно. Мои парни вступятся за вас, если потребуется. Но и вы постарайтесь всё-таки не заниматься осквернением могил и поднятием мертвецов.

Навык «Дипломатия» достиг 12 уровня. Получено 25 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 85 опыта.

— Добро, — кивнул я, — Нам и не нужно никого воскрешать. Только научиться изгонять эту мерзость туда, откуда она выползла.

Бернард хмыкнул, поднялся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с не самыми весёлыми мыслями. А подумать и впрямь было над чем. Ситуация в отряде складывалась весьма скверная. По большому счёту, мы и не были одним отрядом. Скорее уж тремя, волею случая сведёнными вместе. Люди Дельрина вряд-ли признают главенство Бернарда и, тем более, не воспримут как командира магика-выскочку. Капитан в свою очередь вряд-ли станет подчиняться приказам рыцаря ордена, хоть формально он старше его, по статусу. Тур, Вернон, Бьянка, Роберт и Айлин и вовсе вряд-ли станут слушать, что одного, что другого, если им отдадут распоряжение, противоречащее их убеждениям. Хреново. Нам угрожают извне, но и изнутри мы напоминаем котёл, который готов взорваться от парочки неосторожно брошенных слов. Даже с поддержкой людей Бернарда нам придётся быть очень осторожными. На счету каждый боец, и даже поножовщина с одним-двумя трупами может стать для нас роковой. Чтож, похоже какое-то время скрывать то, чем мы занимаемся. И попутно искать подходы к Дельрину. Надеюсь, прокачанная дипломатия мне в этом поможет.

Я ещё раз тяжело вздохнул, мысленно признавая, что пока не в силах распутать этот проклятый Гордиев узел предрассудков и противоречий. Пока не в силах. Отлепился от стены и тоже пошёл вниз. Снаружи все ещё бушевала буря, но это отнюдь не значило, что нам нечем было заняться. Времени в запасе оставалось совсем немного, и терять его понапрасну я не собирался.

Айлин сидела возле очага и пыталась проткнуть волчью шкуру толстой иглой. Получалось у неё не шибко хорошо. Вернее сказать — никак. В пальцах у неё было куда больше кровоточащих дырок, чем в шубе, которую мы сняли со зверя. У Бьянки получалось на порядок ловчее. Иголка порхала в руках девушки, накладывая стежок за стежком. Но сама она выглядела потерянной. Отстранённой. Лишь изредка поглядывала в сторону тихо матерящейся Айлин и молча качала головой.

— Идём, — коротко бросил я, подходя к «недоволшебнице», — Хватит тут мучиться. Всё равно ничего толкового не выйдет.

Айлин удивлённо посмотрела на меня. Затем осторожно отложила иглу и шкуру в сторону.

— Я могу отдохнуть? — настороженно поинтересовалась она.

— Нет, — вновь разочаровал девушку я, — Просто для нас появилась другая работа. Куда более трудоёмкая и опасная, чем пошив шкур.

Глава 7 «Враг моего врага»

Мы поднялись наверх, в комнату, где меня только что отчитывал Бернард. Я не говоря ни слова, закрыл за нами дверь на прочный засов. Затем подтащил из угла небольшой прямоугольный стол и ещё один стул. Уселся и тяжело выдохнул. Событий на сегодня было уже более чем достаточно, чтобы вымотать и выжать меня почти досуха. Но солнце ещё даже не прошло своего зенита, и такую роскошь, как долгий отдых я позволить себе не мог. Пусть даже впереди ждало одно из самых неприятных дел этого дня.

— Так зачем ты меня позвал, — девушка присела на стул, с опаской покосилась на запертую дверь, а затем настороженно посмотрела на меня.

— Поговорить, — мрачно бросил я, открывая сумку и доставая из неё два трактата. Один по пиромантии второго круга, другой по некромантии — первого, — Для начала. А там посмотрим.

— И о чём-же? — Айлин не спускала на меня встревоженного взгляда. Её предстоящий разговор, похоже, пугал ещё больше чем меня. И это обнадёживало. Быть может, в этот раз она не станет плеваться ядом раньше времени.

— О нашем положении, — кивнул я, закрывая сумку, поднимаясь с табуретки и направляясь к старому платяному шкафу, стоявшему у дальней стены комнаты. Там, за полуоткрытыми дверцами, на полке поблёскивала небольшая закрытая чашка, очень уж напоминавшая жировую коптилку. Снаружи завывала вьюга, и в комнате было довольно темно. Свет, пусть даже от маленького трепещущего язычка пламени нам бы точно не помешал.

— И что такого в нашем положении? — девушка продолжала следить за мной, хоть по её позе уже стало понятно, что она немного расслабилась. Поди хрен знает что навоображала себе. Быть может, решила, что я её тут бить буду или насиловать. Интересно, моя угрюмая рожа и впрямь производит такое поганое впечатление?

— Хреновое оно. Крайне, — я открыл дверцу шкафа и слегка обалдел. Нет, там и впрямь стояла жировая коптилка. Даже заправленная и с торчащим из неё фитилём. Но куда больше меня удивили несколько внушительных связок здоровенных свечей, лежавшие на верхней полке. Мда уж. Дом и впрямь надо будет тщательно обыскать. Кто знает, какие полезные ништяки он нам ещё приподнесёт. А свечи нам ой как пригодятся, для тренировки той же пиромантии.

— А поконкретнее? — девушка откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Первый страх прошёл и чувствовала она себя уже более чем вольготно. Теперь одному мне было не до смеха.

— С чего бы начать, — задумчиво протянул я, усаживаясь обратно и раскладывая найденные богатства на столе, рядом с книгами, — Да хотя-бы того, что мы оказались запертыми в одном остроге с теми, кто сжигает ведьм и колдунов, за одно только упоминание о магическом даре. Острог этот находится в окружении сил, с которыми без магии никак не справится. А единственный, кто мог бы нам подсказать, как всё это дерьмо разгребать, сейчас валяется овощем в соседней комнате. И этот овощ похож скорее на вялый кабачок, чем на огурчика Рика.

— Ну… И? — непонимающе уставилась на меня Айлин. Да уж, это будет сложно. Но придётся попытаться донести всю глубину тех глубин, в которую мы попали.

— И то, что если мы хотим сохранить свои шкуры, нам придётся много работать и… — я сделал небольшую паузу, мысленно прикидывая, какой приговор себе сейчас подпишу, — И делать это сообща. Как бы неприятно это ни было.

Девушка замолчала, сверля меня долгим, задумчивым взглядом. Затем закусила губу, и отвела его в сторону. Мне, конечно, хотелось бы понять, что творится сейчас у неё в голове, но с другой стороны… Лучше, наверное, этого не знать. Нервы целее будут.

— Ты прав, — кивнула она наконец, — Неприятно это признавать, но, ты прав. В очередной раз. И что ты предлагаешь?

— Минутку, — я взял в руки одну из свечек и щелкнул пальцами. Над фитильком заплясал крохотный огонёк. Я немного подождал, когда в углублении под ним накопится расплавленный воск, вылил его на стол и поставил свечу на быстро твердеющую лужицу, — План есть. Пускай и рискованный. Но для его воплощения мне потребуется твоя помощь.

— Вся внимание, — девушка чуть подалась вперёд и взяла из связки ещё одну свечу.

— По большому счёту от нас требуется несколько вещей, — начал я, глядя как Айлин тоже щёлкает пальцами и в точности повторяет мои действия, ставя свечу со своей стороны, — Первая: очистить эту деревню от духов, прежде чем придёт день Всенощницы.

— Все… что? — непонимающе уставилась на меня девушка.

— Неважно, — отмахнулся я, — Всё, что нам нужно знать — он будет через неделю. Но прежде, чем я продолжу, скажи — ты не чувствовала в последнее время ничего странного?

— Я… — Айлин замолчала, а затем как-то странно съёжилась, и как будто разом растеряла всю свою спесь. Она нервно огляделась по сторонам и зябко поёжилась, — Да… Почувствовала. Мне тут не по себе. Как будто… — девушка шумно выдохнула, — На меня будто смотрят сотни глаз. Не мигая. Неотрывно. Каждую секунду. Смотрят и чего-то ждут. Я прямо спиной чувствую их обжигающие взгляды.

Значит, она тоже это почувствовала. Старик был прав. Ублюдки, перебившие в деревне всех, осквернили это место. Прокляли его, напитав землю кровью и привязав к ней неупокоенные души. И сделали они это явно специально. Видать не хотели, чтобы кто-нибудь ещё хоть когда-нибудь поселился в здешних краях.

— Это души. Души убитых здесь людей, — кивнул я, — Они жаждут крови и мести, но не могут её осуществить, ведь тел у них не осталось. Однако во время всенощницы они могут это исправить, убив нас и завладев нашими телами.

— Вот ведь блядь, — выругалась девушка. Вот уж от кого от кого, а от неё я такого не ожидал. С другой стороны, так даже проще. Можно быть самим собой а не пытаться сдерживать себя, и быть вежливым изображая из себя хер знает что.

— Во-во, — кивнул я, — Она самая. Но выход всё-таки есть. Вот эта книга, — я указал на гримуар Бенны, — Там есть заклинание, которое помогает изгонять духов. Но прежде чем изгнать, их нужно призвать и вопролить, привязав к какому-то месту. Мы уже так делали, — хмыкнул я, вспоминая кровавую баронессу, — Правда, всех тонкостей ритуала я не запомнил. Будем импровизировать по ходу дела.

— Главное не доимпровизироваться самим до состояния бестелесных духов, — хмыкнула девушка, — Ладно, а что ещё от нас требуется.

— Вторая по значимости вещь, — продолжил я, — Это пиромантия. Огонь нам поможет избавиться от противников из плоти и крови. Но я в этой школе все ещё слишком слаб. Ты, судя по тому, что я видел в Деммерворте — тоже. Нам нужно будет подтянуть наши навыки, чтобы оказать хоть какую-то поддержку остальным, когда придёт час битвы.

— Это звучит уже попроще, — кивнула Айлин, — По крайней мере с огнём я обращаться умею и знаю, как правильно его тренировать. Ну, чтобы навык прокачивался побыстрее.

— Хорошо, — согласился я, — Но это обсудим попозже. Теперь о третьей вещи, которую нам предстоит сделать. Ансельм.

— А что Ансельм? — в голосе девушки вновь послышалось удивление. Она откинулась на спинку стула и смерила меня долгим, испытывающим взглядом, скрестив на груди руки.

— Нам придётся заняться и им, — покачал головой я, — Вернон поддерживает в его теле жизнь, но… Ты сама видишь, ему не становится лучше. Мне кажется, даже хуже со временем. Или аура этого места на него так подействовала. Не знаю, — я сделал паузу и прислушался к завыванию пурги за плотно прикрытыми ставнями. В густой, пыльной тишине тёплой комнаты, оно уже не казалось столь зловещим. Но что-то в этом вое напрягало. Казалось неправильным. Пробирало до мурашек и холодного пота на спине. Будто оголодавший зверь Я помотал головой, пытаясь отогнать странное наваждение. Должно быть это опять проделки неупокоенных духов, которые бесятся, что не могут добраться до нас.

— Генри… Эй, Генри, ты тут? — Айлин щёлкнула пальцами прямо перед моим лицом, заставив меня вздрогнуть, — Ты будто отключился на время.

— Да, тут, — кивнул я, ещё раз помотав головой и ещё раз глянув на плотно закрытые ставни. Ладно. Пока мы внутри, за плотно закрытыми дверями и задвинутыми засовами, бояться нам нечего. По крайней мере, какое-то время, — Просто задумался. Так, о чем, бишь, я?

— Ансельм, — напомнила девушка, — Нам придётся заняться им.

— Ну да… Точно… Нам нужно что-то с ним делать. Ещё пара недель, максимум месяц — и он умрёт. Его добьёт или истощение, или это место вытянет из него последние силы. У Вернона большой запас трав, но они не помогут от магического недуга. От него может помочь только магия. А единственные магики, которые здесь есть — это мы с тобой.

— Ты уже говорил, — кивнула девушка, — Но я не понимаю почему это для тебя так важно? По его вине мы ввязались в авантюру с лордом Де Валлоном. Мы ведь могли просто уехать, оставив всё, как есть. По его вине нас с Бьянкой взяли в плен. По его вине меня пытали, а Бьянку изнасиловали. В конце-концов он должен понимать, на что идёт, когда расходовал столь много сил в последней схватке. Почему я должна напрягаться ради его спасения?

— Понимаю, — согласился я, — Ансельм — не самый приятный тип. Но он знает об этом мире куда, как больше нашего. Ну и, кроме того, он — единственная ниточка, способная вывести нас к гильдии нам же подобных. Честно говоря, я так и не успел узнать, как она называется.

— А на что нам эта гильдия? — поинтересовалась Айлин беря в руки книгу по пиромантии, — Мы и так неплохо справлялись. До этого момента, по крайней мере. Вообще, если уж говорить начистоту — весь этот поход был ошибкой. Нужно было оставаться в Деммерворте. Там бы нас не достали эти уроды, да и союзники какие-никакие всё-таки были.

— Ну да. Чокнутый епископ, который едва удерживался от того, чтобы нас не спалить на кострах, — я покачал головой, подтягивая к себе некромантический трактат, — Он не трогал нас, пока мы были ему нужны. И дал спокойно уехать, уж не знаю по какой такой причине. Но, остаться он бы нам вряд-ли позволил. Ему нужна была власть над городом. Единоличная и безраздельная. Мы бы ему мешали. Были бы, как бельмо на глазу. Рано или поздно, но за нами бы пришли солдаты святого воинства. Пришли и отвели бы нас на костёр. Без лишних церемоний и разговоров, — я замолчал, листая страницы с какими-то странными символами, пентаграммами. Смысла их понять не получалось, но это и не было нужно. Я помнил, что достаточно просто приглядеться повнимательнее и тайна того или иного заклинания откроется мне в видении, намертво отпечатавшись в памяти, — Подозреваю, что Бернард ушел с нами тоже не просто так. У него было много причин, чтобы остаться в городе. Кто-то должен был навести там порядок после того погрома, что мы устроили. Но, тем не менее, капитан предпочёл собрать всех оставшихся людей и уехать с нами. Подальше от лап епископа. Что-то мне подсказывает, что останься он в городе, у него бы тоже рано или поздно дома «совершенно случайно» обнаружили мешок магикарий. И сожгли бы нашего капитана, а всех его людей — повесили, как соучастников.

— Что ещё раз ставит вопрос о целесообразности той грёбаной авантюры, — покачала головой Айлин, листая книгу и едва задерживая взгляд на её страницах. Всё больше она глядела в мою сторону. Такое чувство, будто её мучал какой-то вопрос, который она не решалась задать по какой-то причине, — Стоило ли убивать Де Валлона, и не сотворили ли мы большее зло, сделав это.

— Я сам думал об этом, — я отложил книгу и в упор посмотрел на девушку. Она сделала то-же самое. Похоже, мы оба понимали, что обучение может подождать. Нужно было расставить ещё несколько точек над «и», прежде чем закончить этот разговор, — Не раз и не два. И пришёл к выводу, что кусать локти и сожалеть бессмысленно. Что сделано, то сделано. Нам нужно двигаться дальше и решать текущие проблемы.

— Я к тому, — покачала головой девушка, — Что не стоит безоговорочно доверять словам Ансельма. Мы не знаем, какие именно интересы он преследует. Мы не знаем, что им движет. В конце-концов, он тоже человек и может просто ошибаться.

— Тут ты права, — не стал отпираться я, — Я не знаю его мотивов. Мне остаётся только одно — поверить ему на слово. А согласно ему — мы на войне. На войне, на которой нам даже не дали выбрать сторону. И нужно лучнику от нас тоже ровно одно — мы рекруты. Рекруты для армии, в которой он служит.

— Оно нам надо? — спросила девушка, — Я не понимаю, зачем нам с кем-то воевать? Почему просто не уехать подальше, туда, куда эти волчьи стаи добраться не могут? В конце-концов, какое им дело до одного-двух оцифрованных, которые скрылись где-то на просторах ничейных земель. Да и как они нас там найдут-то? Мир тут огромный. Чтобы его прочесать, нужны усилия миллионов игроков, если не больше.

Ну вот опять началось. Этот вопрос я уже обсуждал с ней. И в первый день нашей встречи, и несколько раз позже. Похоже, он будет всплывать каждый раз, как только враг чуть разожмёт свою смертельную хватку. Эхх… Ладно. Никто не говорил, что разговор получится простой и весёлый. Придётся опять объяснять, что в этом мире к чему и какую нишу занимаем в нём мы.

— Не потребуются, — покачал головой я, — Не знаю, как, но они всегда знают, где мы. Я появился в таком захолустье, что тебе и не снилось. Посреди, как раз таки, ничейных земель. А через неделю там появился отряд из четырёх волчьих головорезов. Они чуть не убили меня. Убили бы, еслиб не Ансельм, — я шумно выдохнул и снова прислушался к завываниям бури. Утихать она не собиралась. Наоборот, вой стал как будто злее и в нём появились предвкушающе-торжествующие нотки. Нет, это определённо была необычная пурга. Что-то с ней было не так. Но пока, она представляла из себя только снег, погоняемый ветром, сказать, что именно было невозможно. Ещё раз вздохнув и мысленно пожалев, что не захватил с собой бутыль дешевого фруктового вина, я продолжил, — Мы можем убежать. Мы можем спрятаться. Но они всё равно нас найдут. Рано или поздно. Найдут и убьют. Не нанятые подручные, так игроки. Ты видела на что способен один из них. Не будь на нашей стороне Ансельма и святого воинства, он уделал бы нас обоих, даже не вспотев. Нет. Прятаться бесполезно. Единственное, что мы можем — научиться им противостоять. А для этого нам нужна помощь Ансельма. Вот в том, что он их враг — я точно не сомневаюсь.

Айлин не ответила. Она смерила меня долгим, задумчивым взглядом и снова уткнулась в книгу, закусив губу. Вопрос её всё ещё мучал, но задавать его она почему-то так и не решилась. Ну нет уж. Если нам придётся работать вместе, то лучше и впрямь выяснить сразу всё и до конца. Чтобы потом не было сюрпризов и ножей в спину.

— Говори уже, — сказал я, не спуская испытующего взгляда с девушке, — Всё и начистоту. Полегчает.

— Как ты с этим справляешься? — шумно выдохнула она, как будто стараясь побыстрее высказать всё, что накипало давным-давно и наконец прорвалось, — Со всем этим… — Айлин замолчала, пытаясь подобрать нужное слово, — … проклятым миром. Я… Я не понимаю его. Я не понимаю его жителей. Не понимаю, как можно идти по улице и бояться, что тебя могут изнасиловать пара бандитов, спрятавшихся за ближайшим углом. Или прирежет какой-нибудь пъяница, ради пары монет. Я не понимаю, как можно обходиться без интернета, смартфона и мать твою, туалетной бумаги, — голос девушки дрогнул. По её щекам покатились слёзы.

Ну, блин, приехали. Только женской истерики мне сейчас и не хватало. Впрочем, не факт, что я бы вёл себя иначе, еслиб моя предыдущая «дооцифрованная» жизнь не напоминала самый настоящий ад, выхода из которого не было. Не было, до самого последнего момента.

— Знаешь такую поговорку: «Русские не сдаются»? — немного рассеянно обронил я, не совсем понимая, что делать в такой ситуации, — Вот в моём случае было что-то примерно похожее. Я пять лет сражался с болезнью. Не сдался, пускай и почти проиграл. А потом мне выпал второй шанс. Да, пускай в таком поганом мире. Пускай без удобств. Пускай без надёжной опоры в виде законов, удерживающих людей в рамках. Пускай на правах безродного кмета. Но, тем не менее, это жизнь. А ко всему остальному можно привыкнуть. Рано или поздно.

— А я… Я даже не помню, как умерла, — девушка вытерла слёзы и немного успокоилась, — Помню только, как шла по улице. Потом жуткая боль. Тьма. И вот я уже одна в повозке посреди какой-то лесной дороги. Ладно… Извини, сорвалась. Да и разговорами нашему делу не поможешь. Раз уж ты говоришь, что времени у нас немного, то давай готовиться. Я начну с пиромантии. Уже частично знакома со второй ступенью. Осталось только заполнить пробелы в знаниях и накачать навык.

— Ага, — кивнул я, подтягивая к себе книгу Бенны. Разговор наконец-то подошёл к концу, и можно было заняться делом. Настоящим делом, ради которого мы тут и засели. Но прежде, чем я снова уткнулся в страницы, перед глазами вновь загорелись строки характеристик.

Навык «Дипломатия» достиг 13го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 14го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 15го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Полководец» достиг 6го уровня. Получено 30 опыта.

Получена новая способность: «Враг моего врага». При наличии общей проблемы или общего врага вам гораздо проще убедить другого человека вступить с вами во временный союз, ради её решения.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Ха-ха. Это было долго, трудно и нудно, но определённо того стоило. Зараза, этож насколько Айлин на самом деле стерва, если даже система оценила всю уникальность моего «достижения». Впрочем, испытание ещё не закончено. Нам дальше предстоит с этой стервой работать и как-то умудриться не загрызть друг-друга в процессе. {Хотя, иногда от неё можно добиться понимания. Как, например, сейчас. Ну да ладно. Сейчас нужно думать не об этом, а о прокачке. Хотя, каких-либо сомнений тут быть просто не может. Проницательность и только проницательность. Всё-таки магия в данный момент — это высший приоритет.

Проницательность повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 2

Ловкость: 2

Выносливость: 1

Проницательность: 4

Харизма: 0

Количество жизней: 104/104

Запас сил: 55/60

До следующего уровня персонажа осталось 330 опыта.

Распределив характеристики, я снова уткнулся в книгу, надеясь найти в ней хоть что-нибудь полезное. Но стоило моему взгляду коснуться аккуратно написанных строчек, как вдруг к гул бури, бушевавшей снаружи, вплёлся новый звук. Вой боевого рога. Снизу тут же раздался топот ног и лязг вынимаемых из ножен мечей. Послышался голос Бернарда, отдававшего резкие, отрывистые команды.

Внутри у меня всё похолодело и сжалось в плотный комок. Спина покрылась холодным потом. Но я не дал волю страху. Просто не смог себе этого позволить. Встал, и быстрым шагом направился к двери, на ходу бросив Айлин:

— Закрой дверь на засов и не высовывайся, пока всё не утихнет.

— Что… Что происходит? — голос девушки дрожал от страха.

— На нас напали, — холодно ответил я и вышел в коридор.

Глава 8 «Взгляд тьмы»

— Шевелитесь, шевелитесь, сукины дети! — орал Бернард, на снаряжавшихся бойцов, — А не то нас всех тут без штанов застанут.

Мимо меня пробежал боец ордена, тащивший к выходу два здоровенных осадных арбалета. Вслед за ним пронёсся Тур, одной рукой сжимавший свою секиру, а второй — нахлобучивавший на голову доставшуюся от меня шапель.

— Генри, давай наружу! — рявкнул капитан, заметив меня, — Там почти полсотни этих сукиных детей. Нам каждый меч сейчас понадобится. Бегом!

Можно было бы конечно напомнить ему, что я не его подчинённый и не стоит мне отдавать приказы. Тем более таким тоном. Но сейчас для этого было не время и не место. Тем более, что и боевого опыта у Бернарда на порядок больше чем у меня.

Не медля ни секунды, я рванул к выходу. Рванул, и чуть было не столкнулся в дверях с Верноном. Парень возвращался за связкой арбалетных болтов.

— Пролом в стене рядом с воротами, — крикнул он мне, не сбавляя хода, — Надо подогнать телегу!

— Что там хоть? — не смог сдержать любопытства я.

— Увидишь, — ответ был кратким и ёмким. Действительно. Нечего тут стоять и точить лясы, когда враг может пойти в атаку в любой момент.

Я вышел на улицу. Холодный ветер тут же швырнул мне в лицо горсть холодного липкого снега, заставив зажмурится. Вокруг висела густая, завывающая на все лады, темень. Только по трепещущим на ветру языкам пламени, развевавшимся над факелами, можно было примерно понять, где находятся наши бойцы.

— Генри, давай за мной, — над ухом раздался голос Тура. Его здоровенная лапища схватила меня за плечо и поволокла куда-то в снежную мглу. Я едва успевал перебирать ногами, проваливающимися в глубокий, вязкий снег.

Встревоженно ржали кони. Всхрапывали и рвались с привязи, ощутимо раскачивая хлипкие стойла. Зараза. Нехватало ещё, чтоб они вырвались посреди боя.

— Давай! Надо пододвинуть эту телегу! — рука Тура отодвинула меня в сторону, к одному из деревянных бортов. И тут-же откуда-то справа раздался крик: «Навались!».

Я уперся руками и изо всех сил толкнул повозку вперёд. Слева пыхтел Тур, справа тихо матерился боец ордена. Колёса заскрипели и телега медленно, но верно начала ехать вперёд. Вдох. Шаг. Выдох. Ещё шаг. Руки болят. Снег под ногами скользит и постоянно пытается набиться в ботинки. Ветер завывает и швыряет в лицо ледяную пыль. Отчаянно ржут и рвут поводья напуганные лошади. Раздаётся удар. Скрип. И телега встаёт.

— Всё, хорош! — заорал Тур, — Хорош, блять, а не то мы вытолкаем её в чистое поле!

Я отлепился от телеги и попытался отдышаться. Но прийти в себя мне просто не дали. К нам подбежал Вернон и сунул мне в руки арбалет.

— Давай на телегу, — крикнул он, — Живее!

Я закинул самострел в повозку и сам полез внутрь. В броне это было делать жутко неудобно, да ещё и мороз то и дело норовил засунуть свои ледяные пальцы под гамбезон. В конце-концов я кое-как перевалился через высокий борт повозки, схватил оружие и встал, тяжело дыша.

Передо мной колыхалась и выла на все лады густая снежная мгла. Не было видно ничего, кроме трепещущего на ветру пламени факела, плеча Вернона, стоявшего рядом со мной и переднего борта повозки, прикрывавшего нас от возможных нападавших. И фиолетово-белых огней, смотревших на нас из ледяного сумрака.

Их было много. Почти четыре десятка пар, а может и того больше. Они ничего не делали. Просто стояли и смотрели в нашу сторону, не издавая ни звука. Но от этих, прожигающих насквозь взглядов, мне становилось не по себе. Будто бы я был мышью, на которую смотрела змея. Смотрела и собиралась её сожрать.

Ветер становился сильнее. Его порыв задул трепыхавшееся над факелом пламя, на несколько долгих мгновений погрузив телегу и нас с Верноном в гудящий и воющий сумрак. Пальцы сами собой щёлкнули, и над промасленной тряпкой вновь затрепетал небольшой язычок огня.

— Арбалеты товь! — крик Бернарда с трудом прорвался сквозь гул снежной бури, — Ждать команды!

Я наклонился, упёр самострел в деревянное дно повозки, ухватился поудобнее и одним рывком попробовал взвести его. Не получилось. Тетива врезалась глубоко в кожу рукавиц, грозя продрать её насквозь, а тетива остановилась в нескольких дюймах от спусковых крючьев. Зараза. Ёбаный хер. Шумно выдохнув я сделал новый рывок. А затем ещё один. Щелчок. Тетива встала на место.

Рука рванула оружие вверх и упёрла его в край повозки, наведя на одну из пар глаз. Вторая тут же водрузила в ложе тяжелый короткий болт. Теперь оставалось только ждать.

Твари не двигались. Не рычали. Не пытались напасть. Просто смотрели на нас своими тяжелыми, немигающими взглядами. И от этого становилось ещё больше не по себе.

Где-то справа щёлкнула тетива арбалета. Тяжёлый черный росчерк болта тут же утонул в бушующей снежной завесе. Глаза погасли. Все до единого.

— Мать вашу! Я же сказал, ждать команды! Ёбаный хер! — заорал Бернард, но тут же осёкся.

Фиолетово белые глаза вновь зажглись. Куда ближе, чем раньше. Метрах в двадцати от наших стен. И их стало больше. Намного больше.

— Стреляйте, мать вашу! — вновь крикнул капитан. Послышались щелчки арбалетов. Свист тяжелых болтов тут же утонул в завываниях ветра. Клубящаяся тьма поглотила чёрные росчерки. В ответ не донеслось ни единого звука. Ни чавканья разрываемой плоти, ни рёва раненных тварей, ни озлобленного рычания. Только гул бушующей бури.

Глаза вновь погасли, оставив нас один на один со снежной мглой. Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Мы напряженно вглядывались во тьму, пытаясь уловить хоть какие-то намёки на присутствие врага. Силуэты, следы на снегу, свет глаз. Ничего. Как будто их и не было вовсе.

— Думаете, мы их отогнали? — раздался окрик одного из бойцов.

— Не знаю, — ответили ему из тьмы, — Я нихрена не вижу в этой пурге.

— Похоже на то! — прогудел Тур, — Может быть это были какие-то странные звери?

— Ты когда-нибудь видел, чтоб у зверей светились глаза? — крикнул я, вновь натягивая тетиву арбалета.

— Нет, но…

— Всем оставаться на местах! — крик Бернарда оборвал начавшуюся дискуссию, — Зарядить арбалеты и ждать!

— Да чего ждать то? — подал голос один из орденцев, — Разошлась эта нечисть. Как увидела, что мы готовы отпор дать, так испугалась и… а-а-а-а…

Его речь оборвалась на полуслове. Послышался отчаянный крик, треск ломающихся досок и свист арбалетных болтов. Наша повозка покачнулась. Затем ещё раз. И ещё. Я высунулся за борт и выстрелил. Болт тут же скрылся в глубоком снегу.

Опора ушла из-под ног. Мир покачнулся и начал заваливаться куда-то назад. Я выронил самострел и попытался удержать равновесие. Тщетно. Ноги проскользили по снегу, который налип на доски, и меня буквально швырнуло на землю. Следом с грохотом упала и повозка, чуть меня не придавив. В пролом ринулись невидимые ночные твари.

— Они во внутреннем дворе! — раздался крик Дельрина, — Святое воинство! В круг!

— Куда пошли, мать вашу! — заорал Бернард, — Стоять на месте и держать позицию. Тур. Вернон. К двери! Быстро! Генри! Ко мне!

Я хотел встать, но внезапно, во тьме прямо передо мной загорелась пара фиолетово-белых глаз. На секунду я увидел тощий силуэт, укутанный в какие-то лохмотья. Мертвенно-бледная кожа. Длинные, жёлтые зубы твари, торчат прямо из черепа. Губы давно сгнили, а может быть их и не было вовсе. Уши заострены и оттопырены в стороны. На месте носа зияет чёрный, сочащийся гноем провал. Из черепа торчит копна грязных тёмных волос.

Дыхание перехватило. В носу стояла нестерпимая вонь разлагающегося трупа. К горлу подкатил тошнотворный комок.

Тварь рванулась вперёд и прижала меня к земле. Её чуть кривоватые гнилые зубы, щёлкнули у самого лица, обдав новой волной трупного смрада. Из пасти высунулся разбухший длинный язык, оканчивающийся заострённым кончиком. Он неторпливо, словно бы предчувствуя вкус горячей, ещё живой крови, потянулась им к моей шее. Вот только эта мёртвая сука забыла спросить моё мнение на этот счёт.

Удар. Длинный кинжал погрузился в бледный отвисший живот по самую рукоять. Тварь даже не поморщилась. Лишь рванулась вперёд и снова попыталась прогрызть мне горло. Но гнилые зубы щёлкнули о латную рукавицу и принялись остервенело её грызть. Удар. Тварь отшатнулась. Несколько крупных жёлтых осколков упали на землю. Из образовавшихся ран хлынула кровь.

Замешательство суки было секундным. Но и его хватило, чтобы рука рванула меч из крепления на поясе. Тварь взвыла. Взвыла и попробовала придавить меня к земле своими тощими, но невероятно сильными лапами. Лезвие клинка упёрлось ей в горло, не давая рвануться вперёд и перекусить мне сонную артерию. Вторая рука вырвала кинжал из брюха. Тварь зарычала, пуская слюну из полуприкрытого рта. Зарычала и попыталась отскочить в сторону. Поздно. Длинное трёхгранное лезвие вошло прямо в светящуюся глазницу, пробив череп насквозь.

Я рванулся в сторону, ожидая, что сейчас на меня упадёт дёргающееся в конвульсиях тело. Но ничего не произошло. Тварь, которая только что прижимала меня к земле своими когтистыми лапами, растворилась в снежной мгле. Будто её и не было вовсе. Только густая, чёрная кровь, капавшая с кинжала, говорила о том, что это не так.

— В круг! Мечи к бою! — крик раздался почти над самым ухом.

Я вскочил с земли и огляделся. Возле частокола бойцов уже не было. Если не считать двух тел, оставшихся на земле. Позади меня выстраивали стену щитов бойцы ордена. Рядом с ними стоял Бернард, вместе со своими бойцами. Тура и Вернона нигде не было видно. Зараза. Надеюсь это не они там…

С десяток тварей уже были во внутреннем дворе. И новые, одна за другой, лезли через пролом в стене. Они не торопились. Обступали нас со всех сторон. Оттесняли к двери, ведущей в главный зал старого особняка. Они чувствовали своё превосходство. И они ошиблись.

— Возденьте пылающий меч братья, — крик Дельрина на несколько мгновений заглушил вой снежной бури, — Возденьте и ниспровергните зло в те тёмные глубины, из которых оно выползло. В бой!

В следующее мгновение тьма и метель отступили перед вспышкой яркого оранжевого света. Твари завыли и дрогнули, отойдя на несколько шагов назад. Над клинками орденцев взвились яркие языки пламени.

— Азеб Тхейне! — заорали бойцы святого воинства и ринулись в атаку. К ним тут же присоединились стражники Бернарда. А через мгновение их всех заглушил боевой рёв Тура. Ну, хотя-бы здоровяк был ещё жив.

Я чуть помедлил, сосредоточил взгляд на одной твари и щёлкнул пальцами. Мгновение ничего не происходило. Затем из её груди и спины вырвались крохотные язычки фиолетово-белого пламени. Тварь завыла. Рванулась назад, к пролому. Но в следующее мгновение просто растворилась в снежной мгле. Вместе с пламенем, начавшим охватывать её с ног до головы.

В голове зашумело. Виски прострелила боль. Некромантия всё ещё отнимала слишком много сил. Теперь надеяться можно было только на холодную сталь. Благо она тоже могла достать этих тварей.

Я сорвался с места и бросился к ближайшей твари. Сука повернула в мою сторону оскаленную пасть и зарычала, вывалив наружу свой чёрный длинный язык. Прыгнула навстречу. Навстречу тускло блеснувший в отсветах пламени стали. В последний миг она попыталась рвануться в сторону. Отвести своей когтистой лапой лезвие клинка. Но не сумело. Кацбальгер пропахал суке живот, грудь и раскроил горло, швырнув её на землю. Монстр захрипел. Задёргался, пытаясь зажать когтистыми лапами края кровоточащей раны. Тщетно. Такое уже не залечить.

Я хотел подойти к монстру и добить его. Но в следующее мгновение бок пронзила тупая, ноющая боль. Мир покачнулся и завалился на бок. В глазах потемнело, а над ухом послышалось глухое рычание ещё одной твари. Я уже не успевал развернуться. Не успевал заслониться от неё рукой или мечом. Не успевал отползти. Оставалось только одно. Я закрыл глаза и щёлкнул пальцами, мысленно представляя, как пучок голубовато-белой энергии, срывается с ладони и устремляется в ночную тьму. Туда, где сейчас должно быть бледное, подгнившее тело предвкушающей пиршество суки.

Тварь рыкнула. Толи от неожиданности, то ли от досады. Рыкнула и отпрыгнула назад. Я выиграл пару мгновений. Рывок. Разворот. Гнилая пасть в паре ладоней от моего лица. Зараза. Не успеваю.

Сука вновь взревела. Взревела и рванулась в сторону, пытаясь вытащить из спины лезвие Туровой секиры. А спустя мгновение растворилась в снежной мгле, оставив лишь пятно чёрной крови на сером металле.

— Генри, подьём! — прорычал здоровяк, хватая меня за плечо своей здоровенной лапищей и одним рывком ставя на ноги.

В голове шумит. Мир перед глазами качается, то и дело норовя завалиться снова. По снежной мгле пляшут цветные пятна. Без кольца Бенны магия даётся куда труднее. Даже с прокачанной статой.

— Не стой столбом! — кричит Тур, оттаскивая меня назад, — Они нас на тряпки порвут, если будем медлить.

Тварей и впрямь становилось всё больше. Они лезли уже прямо через частокол, одна за другой спрыгивая во внутренний двор. Хлопнули несколько арбалетов. Две пары светящихся глаз тут же погасли, а тела их владельцев растворились в буране. Монстры взревели. Взревели и бросились на орденцев, едва успевших выстроить стену щитов. Тур толкнул меня за спину и встал рядом с ними, подняв над головой свою секиру. Зараза. Надо им помочь. Но чем? Точно не магией — я выдохся. И боец из меня уже никакой. Разве что…

Я подкинул кинжал, перехватил его за лезвие и со всей силы швырнул в ближайшую тварь. Оружие ушло в темноту и с хлюпаньем погрузилось в плоть монстра. Раздался рёв. Раздался и оборвался на самой высокой ноте. Тварь растворилась в густой мгле, уступив место двум другим. Зараза.

— Да когда эти ублюдки закончатся! — крикнул кто-то из орденцев.

— Никогда, — проревел в ответ Дельрин, — Ибо зло неисчислимо. Крепитесь и сражайтесь, пока есть силы.

— И мать вашу, держите строй! — рявкнул Бернард, — Иначе мы все, скоро закончимся.

Я выдохнул, шагнул вперёд и встал рядом с Туром, выставив перед собой меч. Помирать, так с оружием в руках, а не забившись в угол, как предыдущий хозяин этой земли.

На меня тут же бросилась одна из тварей. Я хотел перехватить её в полёте, но здоровяк достал суку первым. Лезвие его секиры вошло монстру в спину, перерубив позвонки и буквально впечатав его обмякшую тушку в землю. Но на её место тут же бросилась другая тварь. Бросилась, и нарвалась своей тушей на лезвие моего кацбальгера. Сталь с лёгкостью рассекла бледную кожу, глубоко погрузившись в мертвую, гниющую плоть. А затем ухнуло в пустоту, буквально утащив меня за собой. Я невольно сделал шаг вперёд, стараясь не выпустить меч из руки. Шаг навстречу раскрытой в предвкушении пасти и когтистым лапам.

Хлопнул арбалет. Пасть и когти тут же пропали, скрывшись за снежной завесой. А в плечо снова вцепилась здоровенная лапища Тура. Вцепилась и рванула назад, возвращая моё непослушное тело обратно в строй.

— Не зевай! — раздался позади голос Вернона, — В следующий раз я не успею…

Он не договорил. Откатившаяся было назад стая тварей вновь пошла в атаку. Теперь со стороны орденцев. Монстры бросались на щиты, не обращая внимания на пылающие мечи, проходящие через их тела, словно нож сквозь подтаявшее масло. Бросались и пытались вырвать бойцов из плотного строя. На несколько мгновений один и впрямь подался вперёд. Уроды тут же рванули к нему, пытаясь повалить бедолагу на землю. Несколько когтистых лап вцепились ему в плечи и потащили во тьму. Но бойцы святого воинства не собирались отдавать своего товарища без боя. Снежную завесу вспороли пылающие клинки. Вспороли, вместе с тушами высунувшихся вперёд тварей. Раздался отчаянный рёв, тут же утонувший в завываниях ветра. Твари отступили, а солдат не медля ни секунды вернулся в строй.

— Они прощупывают нашу оборону, — прокричал капитан, — Если навалятся всем скопом, то…

Острая боль, прострелившая виски, оборвала его речь на полуслове. Из носа хлынула горячая кровь. Перед глазами вновь заплясали цветные пятна. Ноги подкосились, вынудив бухнуться на колени. Я выронил меч и обхватил голову руками, пытаясь не дать ей лопнуть. Но сквозь завесу боли и стоны здоровяка, валявшегося рядом, продирался ещё один звук. Отчаянный рёв тварей, явно застигнутых врасплох.

Боль прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь головокружение и тошноту. Я кое-как поднялся на ноги и огляделся. Врагов не было видно. Вокруг завывала безжизненная снежная буря.

— Мать моя женщина… — с трудом выдавил из себя Тур, — Какого хера это было…

Я поднял взгляд и увидел оранжевый прямоугольник раскрытого настежь окошка. В нём угадывался тёмный силуэт Айлин. Девушка держалась за подоконник, стараясь не упасть. Несколько секунд. А затем её пальцы разжались, тело пошатнулось и она с грохотом повалилась на пол.

Глава 9 «Палка о двух концах»

Буря закончилась так же внезапно, как и началась. Ветер стих, а из-за туч выглянуло яркое зимнее солнце, тут же разлившееся по округе тысячами оранжевых отблесков. Стояла удивительная тишина. После завываний ледяного ветра и рёва нежити, от неё закладывало уши. Правда долго наслаждаться этим мгновением у меня не вышло. Перед глазами вновь поплыли строчки прокачки:

Навык «Одноручные мечи» достиг 15го уровня. Получено 25 опыта.

Получена способность «Обезоруживание». Теперь с некоторым шансом вы можете выбить оружие из рук противника. Или лишить его пальцев. Как повезёт.

Навык «Кинжалы» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Рукопашный бой» достиг 5го уровня. Получено 20 опыта.

Получена способность «Сокрушающий удар». Теперь, если вы как следует зарядите противнику по роже, с некоторым шансом он отправится глотать пыль после первого же удара.

Навык «Пиромантия» достиг 12го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Телекинез» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 3го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 7го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Тяжелая броня» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 12 уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Арбалеты» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 115 опыта.

Бой дался нам нелегко. Твари сумели перегрызть шею одному из бойцов Бернарда. А одного из солдат ордена просто разорвали на части. Ещё двое солдат были тяжело ранены. Одному прокусили ногу, чуть было не добравшись до бедренной артерии, второму полоснули когтями по горлу.

— Быстрее, заносите их внутрь! — крикнул Вернон четырём бойцам Бернарда, указывая на пострадавших, — Готовьте горячую воду и чистые бинты. Тур, давай бегом за спиртом. Он хранится в хижине местного травника в подвале. По главной улице через пять домов и налево, в подвале, крупные коричневые бутылки. Постарайся не выжрать его по дороге. Он для промывки ран нужен.

— Да я чуть-чуть только. Успокоиться, — хмыкнул здоровяк, но лекарь шутку не оценил. Да и шутка ли это была — тоже хороший вопрос.

— Хочешь успокоиться, оботри лицо снегом, — отрезал Вернон, — А не поможет — так жопой в него сядь. Это уж наверняка сработает. И давай шевелись быстрее!

Здоровяк спорить не стал. Перехватил поудобнее свою секиру, кивнул одному из бойцов ордена и они вместе вышли за ворота. По одному мы больше не ходили. Либо по двое, либо вообще четвёртыми. Слишком опасно было оставлять тылы открытыми, а на нескольких вооруженных человек твари побояться нападать. Или, у них по крайней мере, будет шанс отбиться, забравшись в какую-нибудь избу.

— Генри, Дельрин — на пару слов, — позвал нас Бернард, явно не особо довольный итогами боя. Охх, чувствую, сейчас опять будет песня про то, что нам нужно единое командование. Впрочем, не согласиться и с тем и с другим было довольно трудно. В бою мы проявили себя, мягко говоря, не очень. Не как единый сработанный отряд, а как лебедь, рак и щука, тянувшие воз в разные стороны. И из-за этого понесли потери. В нашей ситуации — непозволительные.

— Лучше обсудим всё внутри, — добавил я, зябко поёживаясь, — Отморозить себе яйца мы и потом успеем.

Дельрин молча кивнул, соглашаясь со мной. Ему тоже не шибко улыбалось стоять на морозе дольше, чем нужно. Тем более без подбитого овечьей шерстью плаща. Если он, худо-бедно мог защитить от холода надолго, то броня на это уже не была способна.

Внутри было тихо, словно в могиле. Только очаг всё так же потрескивал и плевался снопами искр, исчезающих в чёрном жерле каменной печной трубы. Бойцы расселись возле стен и отдыхали после тяжелого боя. Один из раненных был уже без сознания, второй тихо постанывал, зажимая в зубах кусок пеньковой верёвки, пока Вернон прочищал ему рану. Рядом с ними лежала Айлин. Лицо девушки побледнело. Кожа приобрела чуть желтоватый сухой оттенок. Скулы заострились, а глаза словно бы запали глубоко в череп. Она сейчас напоминала скорее труп, который каким-то неведомым образом ещё дышал. Или лича, называвшего себя лордом Де Валлоном.

— Как она? — спросил я Вернона, подойдя поближе.

— Хреново, — покачал головой лекарь, — Она дышит, жива. Но что с ней делать — я понятия не имею. Обычные знахарские методы тут не сработают. Разве что, позволят поддерживать в её теле жизнь ещё какое-то время. Нужна магия, но это больше по твоей части.

Ну да. Действительно. По моей. Только вот проблема в том, что я и сам в душе не ебу, что со всем этим дерьмом делать. И самое поганое, что теперь, похоже, я остался единственным магиком во всём отряде. Единственным, кто может помочь ей и Ансельму. В теории. На практике во всем этом непростом деле предстояло ещё как-то разбираться.

Молча кивнув в ответ, я вернулся к столу, за которым уже сидели Бернард и Дельрин.

— Ну, — начал бывший капитан стражи, — Кто-нибудь из вас двоих понял, что это вообще такое было.

В комнате вновь повисло тяжелое молчание. У Дельрина возможно и имелась пара догадок на счёт этих тварей, но мне о них было известно лишь одно:

— Это какая-то нежить, — кивнул я, — Судя по тому, как светились её глаза. Больше ничего конкретного сказать не могу. Пока.

— Ну почему не можешь, — покачал головой Дельрин, — Кое-что мы ещё узнали. Они бесплотные и они боятся огня.

— Не такие уж бесплотные, — я покачал головой и подтянул к себе кружку с водой. После боя у меня как-то не выдалось минутки, чтобы промочить горло, так что пить хотелось ужасно, — Вряд-ли бесплотное существо смогло бы перевернуть телегу и прижать меня к земле. И сильно сомневаюсь, что оно оставило бы на клинке кровь, после того, как я вскрыл ему брюхо.

— Тогда возникает закономерный вопрос, — хмыкнул Бернард, — А где их тела? Мы не меньше двух дюжин покрошили за этот бой. Но во внутреннем дворе не было ни одного трупа, если не считать Альрика и Вигги.

— Тел очевидно нет, — пожал плечами я, пододвигая к себе миску с горячей похлёбкой, — Не могу сказать куда они точно подевались. Когда я убивал их, они как будто растворялись в воздухе.

— В снегу, — поправил меня Дельрин, — Они исчезали в метели. Не знаю, быть может их сородичи утаскивали раненных и убитых.

— Вместе с вывалившимся внутренностями, — скептически заметил я, отправляя первую ложку варева в рот. Надо признать, несмотря на своё подавленное состояние, Бьянка кулинарных навыков не растеряла. Хоть супелькаш был и приготовлен из всего, что подвернулось под руку — получилось всё равно довольно вкусно, — Так и представляю, как они бегали по полю боя, собирая вырванные кишки.

— Ну, тогда у меня нет вариантов, — сдался орденец, — Наверняка какая-то магия.

— Подведём итоги, — хлопнул ладонью по столу Бернард, — За прошедшую стычку мы не узнали ровным счётом ничего о том, с чем именно имеем дело. Ни методов борьбы, ни стратегии обороны, ни как предугадать и предотвратить их нападения.

— А вот тут ты, мой друг, не прав, — покачал головой Дельрин, доставая из ножен меч и выкладывая его на стол. Клинок был весь покрыт копотью. Рыцарь неторопливо извлёк из поясной сумки кусок серой тряпки и принялся его протирать, — Сильно неправ. Кое-что мы всё-таки узнали. Во-первых, как уже сказали раньше — этих тварей отпугивает огонь. Значит нам нужно запастись факелами, расставить их на частоколе и поджечь в тот момент, когда они пойдут на штурм. Это даст нам несколько минут форы и возможность отстрелять их побольше на подходе.

— С огнём можно сделать ещё кое-что, — подсел к нам Вернон, пока-что закончив с раненными, — Генри, помнишь, как мы толпу крестьян разгоняли? Ещё в Медовище.

— Угу, — кивнул я, продолжая наворачивать похлёбку. Как говорится: война — войной, а обед по расписанию. С утра до вечера.

— Так вот, — продолжил лекарь, — Запасов спиртовой вытяжки, как выяснилось, у местного травника было много. Её тоже можно использовать, как оружие. Кидать бутыли во врагов, а потом поджигать их. Но только немного — мне ещё раненных лечить, да и в дороге она нам наверняка пригодится.

— Кидать придётся точно, — покачал головой я, — Если промахнёмся, то бутылка уйдет глубоко в снег и толку с неё уже не будет. Хорошо, если после боя найдём.

— Так ладно, — ударил кулаком по столу Дельрин, — Детали вы и потом обсудить сможете. А пока — дайте договорить. Так вот, — он провёл тряпкой по мечу, счищая следы копоти, — Если нам противостоит нежить, то есть ещё один способ от неё избавиться, — Дельрин продолжил елозить тряпкой по лезвию, пытаясь оттереть въевшуюся в неё копоть.

— Это какой, — напомнил ему Вернон, спустя добрых полминуты.

— Место, в котором мы сейчас находимся было осквернено, — продолжил рыцарь, не отвлекаясь от своего занятия, — Тут сотворили зло. Пролили кровь и поглумились над богами. Теперь оно будет привлекать всякую нечисть со всех окрестностей. Но, если поставить здесь алтарь пятерых и освятить его как следует, то нечисть напротив, начнёт обходить его стороной.

— Звучит как-то слишком просто, — покачал головой Бернард, — Ежели б эти алтари действительно отпугивали нечисть, то наверняка они стояли бы уже в каждом или хуторе. Но пять деревень оказались разорены этими тварями. Хочешь сказать, в этих краях вера в пятерых настолько ослабла?

— Нет, не хочу, — возразил Дельрин, — Ты прав, тут всё не так уж и просто, — Рыцарь ненадолго замолк, выскабливая с лезвия одно из пятен, но потом всё-же продолжил свой рассказ, — Дело в том, что алтарь должен быть не простой. Его должен освятить один из высших священников церкви. Только им ведом обряд, способный навсегда изгнать нечисть из какого-то места.

— Так выходит, что нам алтарь то без надобности, — покачал головой я, пытаясь выскоблить миску куском чёрствого сухаря, — Разве что прискачет епископ из Деммерворта на белом коне, спасёт нас, аки прекрасную принцессу, а затем консумирует (проникновение без средств контрацепции) с ней брак.

Дельрин грохнул кулаком по столу, и в комнате повисла напряженная тишина. Тишина от которой у меня по спине невольно побежали мурашки. Рыцарь просверлил меня ледяным взглядом и сквозь зубы сказал:

— Следи за своими словами, магик. То, что епископ проявил к тебе доброту и снисходительность, отнюдь не означает, что можно сквернословить в его адрес. В конце-концов наше терпение тоже не безгранично.

Мда уж. С этими «верующими» лучше не шутить. Шуток они не понимают от слова совсем, а за оскорбление своих чувств могут прописать вполне неиллюзорных пиздюлей прямо по лицу и другим, не менее интересным местам. И плевать им, о том, что внешнюю, находящуюся в реале, сторону здешнего мироустройства я знаю намного лучше чем они. Грёбаные фанатики. Впрочем, на то они и фанатики, чтобы не отличаться чувством юмора, терпимостью к альтернативной точке зрения и банальной сообразительностью.

— Продолжим, — как ни в чём не бывало кивнул рыцарь, вернувшись к своему мечу, — Так вот, по поводу бесполезности алтаря, ты Генри, неправ. Любой алтарь, даже самый плохонький, может принести свою пользу. Просто он будет давать не полную защиту от всякой нечисти, да и действовать не на всех чудовищ. Но всё равно, он будет отпугивать их, сбивать с толку и ослаблять, ежели они подойдут слишком близко. Мы с ребятами можем попробовать соорудить что-то такое, — Дельрин сделал паузу, вновь пристально посмотрел на меня и добавил, — Но, при двух условиях.

— И каких? — взгляд я отводить не стал. Конечно, сейчас лучше святоше не перечить — он и так на взводе после той неудачной шутки, но и слабину показывать перед таким определённо не стоит. Он — как разозлённый пёс. Стоит только показать страх — тут же укусит, да побольнее.

— Рядом с алтарём не должно происходить никакого богохульства, — сплюнул святоша, — Никакой магии, тобиш, — рыцарь сделал многозначительную паузу, давая всем время, чтобы обдумать сказанное.

Мда. И какая муха его укусила? Интересно, оно действительно нужно, для того, чтобы алтарь работал, или это попытка мести лично мне? Впрочем, сомневаюсь, что Дельрин настолько идиот, чтоб из личной неприязни уменьшать боевой потенциал отряда, лишая его последнего магика.

— И второе, — продолжил рыцарь, наконец убирая меч обратно в ножны, — Мне придётся отрядить троих человек для молитв. Им придётся делать это денно и нощно, сменяя друг друга. Дело в том, что сам по себе алтарь не является надёжным оберегом от нечисти. Он — лишь проводник воли пятерых в наш мир. Если мы хотим рассчитывать на их защиту от зла, то придётся возносить им молитвы. И тогда, быть может, со временем здешняя земля очистится от скверны.

Ну да. Замечательно. Не только последнего магика он собрался нас лишить, но ещё и трёх пар рабочих рук. Которые ой, как пригодились бы, что в восстановлении частокола, что в ремонте стойла для лошадей, что в латании крыши. И всё это мы должны променять на «защиту богов», которая, быть может, сработает, а быть может и нет.

— На мой взгляд этот план — неудачный, — отрезал я, — Крепкие стены и холодная сталь мне внушают гораздо больше доверия, чем «защита», которую нельзя ни увидеть, ни потрогать. Кроме того мне… — я осёкся, внезапно поняв, что не стоит Дельрину сообщать о том, что мне вообще-то нужно тренировать некромантию и изгонять жаждущие мести души. Подобного… подхода рыцарь просто не поймет и в лучшем случае заявит, что его алтарь справится с этим лучше. А в худшем я таки переполню его чашу терпения, и тогда здесь начнётся бойня.

— Мне «что»? — пристально уставился на меня святоша.

Зараза. Придётся теперь как-то выкручиваться. Ладно. Есть одна идейка.

— Мне нужно ещё как-то поставить на ноги Ансельма и Айлин, — продолжил я, отодвигая миску в сторону, — настойками, отварами и элексирами это сделать не получается. Тут необходимо прибегнуть к магии. Иначе, боюсь, рано или поздно они умрут.

— Мы все рано или поздно умрём, если до нас доберутся эти твари, — вклинился в разговор молчавший до этого Бернард, — Генри, у тебя есть средство, чтобы их отвадить от нашего укрытия?

Тут мне пришлось отрицательно покачать головой. Плана не было. По крайней мере — пока. И что противопоставить уродам, напавшим на нас из метели — я не знал.

— У меня тоже, — подытожил капитан, — Единственный, кто хоть немного понимает, что со всем этим делать — Дельрин. Значит поступим так, как предлагает он. И будем надеяться, что твои друзья доживут до того момента, когда мы сможем убраться отсюда.

Зараза. Мы же совсем недавно договорились, что в случае споров с фанатиками, Бернард поддержит меня. Вот и верь после этого людям. Ну нет. Я, конечно, всё понимаю, всё разделяю, но на поводу у них не пойду. Если так хотят, то пусть строят свой сраный алтарь и замаливать его до дыр. Сука, да пусть хоть лоб об него расшибут, если так хочется. Я же буду решать возникшие проблемы своими методами. И если они помешают святошам — это проблемы святош, а никак не мои.

— Мне надо всё обдумать, — коротко бросил я, поднимаясь из-за стола, — Одному. Пойду наверх.

— Хорошо, — с показным равнодушием пожал плечами Бернард и повернулся к Дельрину, — Тогда занимайтесь пока алтарём. Если вам нужна будет какая-нибудь помощь, мои ребята в…

Дальнейшего разговора я уже не слышал. За моей спиной закрылась тяжелая дубовая дверь, отрезав меня от весьма неприятного разговора. Недолго думая, я направился в комнату, где остались трактаты по пиромантии, и некромантии. В одном из них должен содержаться ответ на вопрос, какое заклинание применила Айлин, чтобы изгнать всю нежить разом. Быть может, поняв, как работает заклятье я смогу обратить «отдачу» от него вспять. А если повезёт — мы получим достаточно мощную и надёжную защиту от снежных тварей. Куда более надёжную, чем грёбаный алтарь и молитва, вознесённая хер знает кому…

Я уже успел усестся поудобнее и взять в руки книгу, как вдруг в дверь постучали. Правда приглашения гость дожидаться тоже не стал. Тут же вошёл в комнату, прогрохотав по полу окованными сапогами, и уселся напротив, вперив в меня тяжёлый взгляд. Так продолжалось несколько напряженных секунд. А затем Бернард заговорил.

— Ты не дал мне закончить, — бросил он, — Впрочем, и правильно сделал. То, что я сейчас скажу не предназначено для ушей святош.

— Слушаю, — кивнул я, оторвавшись от книги.

— Я сам не шибко верю в их богов и в силу их алтаря, — Бернард не стал ходить вокруг да около, — Но отговорить Дельрина от его задумки сейчас не получится. Сам знаешь этих орденцев — ониж, блять, упертые, как бараны. Если им что в голову взбрело — от этого они уже не отступятся. Поэтому — чем бы дитя ни тешилось, лишь бы под себя не какало. Тем более, что их способ тоже имеет шанс на успех.

— Но… — задумчиво протянул я, пытаясь понять, что капитан собственно хочет предложить.

— Но ты займешься поиском другого способа защиты, — продолжил он, — Магического. И если тебе понадобиться проводить какие-то обряды — проводи. Просто старайся в этот момент не попадаться святошам на глаза и предупреди заранее меня, чтобы мои парни могли прикрыть твою задницу.

Хм… А ведь я его недооценил. Причем серьёзно. Бернард просто устроил спектакль на публику, чтобы отвести внимание от моей «деятельности». Умно, ничего не скажешь. Быть может, я и сам бы сообразил, какую игру он ведёт, если бы не зациклился на своих хотелках и не вспылил. В следующий раз надо быть повнимательнее.

— Ладно, — капитан встал и направился обратно к двери, — Не буду тебя отвлекать. Работай. Только не забудь запереться на засов, чтобы сюда случайно не завалился один из святош. А не то решит ещё, что ты тут богохульствами занимаешься и спалит, вместе с книгами.

— Ага, — хмыкнул я, — Вот обидно то будет.

Капитан кивнул и вышел за дверь. А я закрыл за ним засов и вернулся к чтению. Нужно было найти ответы на многие вопросы. От этого зависело наше выживание.

Глава 10 «Тёмное прошлое»

Посреди густой клубящейся тьмы вспыхнула крохотная светящаяся точка. Она стремительно приближалась и увеличивалась, превращаясь в небольшую освященную каменистую площадку посреди которой стояла фигура, одетая в серый балахон. Из тьмы к ней тянулись десятки рук. С костлявых пальцев свисали обрывки гнилой плоти. Слышалось глухое, утробное рычание. Но фигуру это нисколько не смущало. Она ждала. Ждала, когда вокруг неё соберётся побольше тварей. Когда первая из них рискнёт выйти на свет.

И этот момент настал. Одна из костлявых рук рванулась вперёд, а вслед за ней на площадку вывалился и облепленный кусками гнилой плоти скелет. Он двигался неуклюже. Движения были рваными и дёрганными, будто им управлял какой-то кукловод, дёргая за ниточки.

Скелет поднял руку. В тусклых лучах света блеснуло лезвие короткого ножа. Фигура, закутанная в балахон пришла в движение. Она вскинула руки, расположив ладони друг напротив друга. Между ними загорелся крохотный фиолетово-белый огонёк. Нежить остановилась. Замерла на месте, уставившись на мага, творившего заклинание. Лишь на миг. Затем, огонёк, горевший между ладоней колдуна, погас. Он пошатнулся и устало опустил руки.

Нежить, предвкушая скорую трапезу, подалась вперёд. Сделала шаг и вновь замерла на месте. Ноги скелетов начало охватывать фиолетово-белое пламя. Нежить завыла. Начала метаться, пытаясь сбить с себя огонь, но он лишь сильнее вгрызался в их кости, перемалывая их в белую, едва различимую пыль. Спустя несколько секунд всё было кончено. Маг опустился на колени, пытаясь отдышаться, а видение начало меркнуть. Растворяться в густой, клубящейся тьме.

На мгновение вокруг не осталось ничего. Лишь мрак и густая, непроницаемая тишина. Но длилось это недолго. Первым появился тихий, едва различимый стук. Будто бы хлопала на ветру открытая ставня. Затем я почувствовал собачий холод, окутавший меня тяжелым, плотным коконом и запустивший свои скрюченные ледяные пальцы под одежду. Некоторое время туман в голове и слабость, разлившаяся по всему телу боролись с ним не давая мне прийти в себя, но долго сопротивляться морозу они не могли.

Свеча на столе давно прогорела и погасла. За окном стояла глубокая ночь. Открытые ставни хлопали на холодном зимнем ветру. Книга лежала рядом. На открытой странице был виден круг из странных символов. Раньше я видел в них лишь странные, пусть и красивые закорючки. Теперь же эта вязь обрела смысл.

Изучено новое заклинание: «Изгнание младшей нежити». Уничтожает всю неразумную нежить в радиусе определённом магом. Внимание, заклинание может привести к перерасходу магических сил, так что действуйте крайне аккуратно. Последствия могут быть необратимы. — тут же оповестила меня система.

Я с трудом встал, держась за стену подошёл к окну и захлопнул ставни. Затем снова сел и уставился на пол прямо перед собой. Ветер успел забросить в окно несколько горстей сухого, колючего снега. И теперь он медленно таял, пропитывая холодной водой старые рассохшиеся доски.

Голова гудела. Мир перед глазами то и дело плыл, грозясь вновь провалиться в густую холодную тьму. Но ржавые шестерёнки мыслей уже начали своё неторопливое движение, пускай и с заметным трудом.

Младшая нежить. Судя по тому, что я успел вычитать в гримуаре — это примитивные и довольно слабые создания. Уровень интеллекта у них равен в лучшем случае — животному. И то, только у трупоедов и ортрингов. Остальные же руководствуются самыми примитивными инстинктами. Наши ночные гости, судя по всему, тоже были из таких. Иначе бы на них не сработало заклинание, которое кастанула Айлин. Вот только они отнюдь не были похожи на тупых животных. Слишком уж хорошо была спланирована атака. Дождались бури, опробовали психологическую атаку, прощупали нашу оборону, вломились во внутренний двор, а когда поняли, что проигрывают — ушли не оставив следов. Чтобы мы не смогли понять, с чем именно имеем дело. Как-то это слишком круто для животных. Выходит, что этими нападениями кто-то руководит. И варианта тут может быть всего два: либо это какой-то колдун, увлекающийся чёрной магией, либо это — высшая нежить. Вот только, какого хрена нужно от нас что одному, что другому — решительно непонятно.

Я встал, захлопнул книгу и убрал её обратно в сумку. Честно говоря толку от потраченного времени получилось немного. Заклинание я использовать вряд-ли смогу в ближайшее время. Иначе просто рискую стать ещё одним овощем, как Ансельм или Айлин. А понимание того, что за этими атаками стоит кто-то разумный, ровным счётом ничего не даёт.

То, что здесь побуянило что-то наделённое пускай и извращённым, но всё-же разумом, нам было известно и без того. Простые животные, или гниющие агрессивные ходячие пеньки не стали бы целенаправленно осквернять землю и возводить проклятые алтари. Более того, они бы просто не смогли это сделать — мозгов бы не хватило.

Я вышел коридор и прикрыл за собой дверь. Сейчас мне хотелось лишь одного — горячей похлёбки и отдыха возле пышущего жаром очага.

Большая часть людей уже спала. Бодрствовали лишь Тур, Бъянка, Бернард и несколько храмовников, неторопливо сооружавших свой алтарь в дальнем конце комнаты. Здоровяк со своей женой сидели обнявшись возле камина. Сидели и молча смотрели на пляшущие язычки пламени. Девушка прижимала к груди кота. Капитан же склонился над разложенной на столе картой. Похоже разведчики без дела всё-таки не сидели.

— Ну, как успехи? — поинтересовался Бернард не отрываясь от изучения испещрённого мелкими пометками пергамента.

— Так себе, — бросил я, усаживаясь напротив него и наслаждаясь обжигающим теплом, которым был пропитан весь первый этаж старого дома. После той холодрыги, в которой мне довелось проваляться остаток вечера и часть ночи, ничего лучше и быть не могло. Только миски горячей похлёбки не хватало для полного счастья, — Ничего толком не узнал.

— Совсем? — в голосе капитана прозвучали разочарованные нотки. Он явно рассчитывал на куда более существенный результат.

— Ну, кое-что всё-таки удалось узнать, — покачал головой я, — Но боюсь, что это нам мало поможет.

— Излагай, — безапелляционно отрезал Бернард.

Мда… Было бы что «излагать». С другой стороны, в нашем деле каждая мелочь может оказаться решающей. И тот факт, что я не понял, куда можно применить добытые сведения, отнюдь не значит, что это не поймут другие.

— В общем и целом, мы пока-что столкнулись с нападением младшей нежити, — кивнул я, — Но судя по тому, как оно было организовано — ей управлял кто-то вполне разумный. В лучшем случае это был враждебный колдун. Тогда ему понадобится немало времени, чтобы восстановить силы для повторной атаки, да и успокоить ублюдка будет намного проще. В худшем случае мы имеем дело с высшей нежитью. А по сравнению с ней даже Де Валлон может оказаться божьим одуванчиком.

— И чего можно ожидать от той самой «высшей нежити»?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Об этом в книжке написано не было, а вживую мне как-то сталкиваться не доводилось. И слава богам, честно говоря. Не думаю, что пережил бы эту встречу. Конечно, в привычном нам понимании слова «пережил».

— Понятно, — покачал головой капитан, — Действительно ничего конкретного. Хотя кое-что всё-таки ясно. Раз атаки ведутся одним или группой таких умников, значит достаточно просто их всех уничтожить, чтобы прекратить эти набеги.

— Ну, не только это, — хмыкнул я, — Этот «умник» когда нападал на нас, явно не ожидал встретить организованного отпора. В том числе и магического. И если он действительно наделён разумом, то логично будет предположить, что в следующий раз он или выведет против нас более серьёзные силы, или изменит тактику.

— Об этом я тоже подумал, — кивнул Бернард, — Нам надо добраться до него раньше, чем он сможет нащупать наши слабые места. Мои разведчики уже занимаются этим, — капитан пододвинул ко мне грубо нарисованную карту местности и указал пальцем на треугольники, явно обозначавшие горный хребет, располагавшийся совсем недалеко от деревни, — Вот, смотри. Здесь мои парни обнаружили целую сеть подземных пещер. Когда-то это были штольни шахты в которой добывали железную руду, но судя по их виду, они уже лет десять, как заброшены.

— И явно не просто так, — продолжил я мысль за Бернарда, — Либо там закончилась руда, что очень маловероятно — гора то большая. Либо там что-то поселилось. Что-то, что напугало местных до усрачки и навсегда отвадило их от тех штолен.

— Но не убило, — продолжил капитан, — По крайней мере эти десять лет деревня оставалась нетронутой. Местные даже новую шахту начали копать подальше от старой, дабы не беспокоить того, кто в ней обитает, — Бернард ткнул пальцем в карту чуть восточнее метки обозначавшей наше село, — Вот тут располагается новая выработка.

— Надо будет поинтересоваться у кузнеца, что заставило людей бросить старую шахту, — покачал головой я, — Сдаётся мне, он нам что-то недоговаривает. И за всем, происходящим здесь стоит какая-то довольно тёмная история. Куда более мрачная, чем внезапное нападение тварей.

— Ну да, — хмыкнул Бернард, — В конце-концов и у него должна быть какая-то причина. Но этим мы ещё успеем заняться, когда они отдохнут и придут в себя.

— Что-нибудь ещё важное произошло, пока я там наверху валялся?

— По большому счёту ничего существенного, — покачал головой капитан, — Начали восстанавливать частокол. Как сказал Тур: копать замёрзшую землю — то ещё сраное удовольствие, так что работы могут затянуться на неделю, не меньше. Перетащили сюда почти все запасы местного травника. Так что с лекарствами у нас теперь проблем быть не должно. Хуже обстоят дела с едой и кормом для скота. Сено и зерно, которое местные запасали, оказалось гнилым. У наших разведчиков сложилось такое впечатление, что его кто-то испортил специально, причём совсем недавно. Запасов жратвы и заготовок на зиму у местных тоже оказалось совсем немного. Похоже год выдался голодным, и они не успели запасти много. Даже не знаю, каким образом они собирались пережить зиму.

— Либо здешние запасы тоже подчистили ещё до нас, — возразил я, — Наверняка хотели забрать и овёс, но не смогли унести, а потому — просто испортили, чтоб он больше никому не достался.

— Мда уж, — задумчиво протянул Бернард, пододвигая к себе кружку с водой, — И впрямь всё это похоже на умышленный саботаж. Кто-то очень не хотел, чтобы мы дожили до весны.

— Мы, или другие путники, — возразил я, глядя на испещрённую пометками карту. Разобрать что-то на ней было довольно сложно — обозначения у разведчиков были довольно специфические. Какие-то крестики, палочки, полоски… Мда уж, чёрт ногу сломит. А, с другой стороны, в полевых условиях довольно трудно изобразить что-то более вменяемое, — Не думаю, что ждали именно нас. Ну и, в конце-концов причина может быть куда банальнее. Старик упоминал какие-то горные кланы. Их люди вполне могли заметить покинутую деревню и обчистить её ещё до нашего появления.

— Так или иначе, — хмыкнул капитан, — Проблему с продовольствием придётся как-то решать. Скорее всего нужно будет отправить экспедиции в другие близлежащие деревни, чтобы они поискали припасы там. К тому-же придётся выделить несколько человек, чтобы они занялись охотой. Это, конечно, опасно, но без мяса и тёплых шкур нам перезимовать тоже будет непросто.

— Дерьмо, — внезапно раздался голос Вернона из противоположного конца комнаты, где лежали раненные, — Ебаное сраное дерьмо.

— Что у тебя там произошло? — Бернард уселся в полоборота и выжидающе уставился на лекаря.

— Лотран умер, — покачал головой парень, поднимаясь с колен и вытирая руки тряпкой, на которой виднелись пятна засохшей крови, — Так и не смог прийти в себя после того, как тварь располосовала ему горло.

Мда уж. Хреново конечно. Нас стало ещё на одного человека меньше. Опять потери, мать их. Трое человек из тридцати. И это только за первое сражение. Которое для врага, наверняка было лишь разведкой боем. Что будет, когда он приведёт сюда более серьёзные силы — страшно представить.

— Понятно, — мрачно обронил Бернард, — Утром вынесем за околицу. Сейчас туда идти слишком опасно. А пока — Альрик, Фин, отнесите тело наверх и уложите в одну из комнат, пока он вонять не начал.

— Ни за какую околицу мы его не понесём, — внезапно подал голос Дельрин. Как оказалось, рыцарь только делал вид, что крепко спал, а на деле же — внимательно слушал наш разговор, — Похороним здесь. По всем правилам и обычаям. Как боги завещали.

— Ты хочешь потратить кучу времени и сил на то, чтобы выдолбить ему могилу в промёрзшей земле? — поинтересовался я, — Сил, которые отчаянно нужны на работах по восстановлению частокола.

— Я не оставлю его на растерзание волкам, — безапеляционно возразил Дельрин, — Мы похороним его, как подобает. И если этот частокол настолько важен, то ты мог бы и сам выйти сегодня и помочь нам его возводить, а не сидеть там наверху, читая богохульные книжки.

Возразить было нечего. Да и спорить откровенно говоря не хотелось. Фанатик он и есть фанатик — ничего ты ему не докажешь, как ни старайся. Потому, я просто махнул рукой, встал и пошёл к своему лежаку, сооруженному из соломы и елового лапника. День выдался трудным и на удивление долгим. Да и завтрашний явно не будет легче. Надо отдохнуть.

Но сон не шёл. Я ворочался с боку на бок, пытаясь отогнать от себя мрачные мысли. Вот только эти заразы лезли с упорством назойливых мух, почуявших свежее дерьмо. Похоже, что в этот раз мы вляпались по полной программе. Влезли в говно по макушку, и чем больше пытаемся барахтаться, тем сильнее в нём увязаем. Буквально за пару дней пребывания тут мы потеряли пятерых человек, двое из которых были весьма опытными магами. Кроме того, какие-то засранцы нас фактически оставили без фуража для скота и без припасов на зиму. Через шесть дней будет всенощница. И мало того, что я — последний, кто может хоть как-то противостоять обозлённым духам, так я ещё и в душе не… кхм… Не понимаю, как это делать. Конечно, можно будет попробовать долбануть их заклинанием изгнания младшей нежити, но мне как-то совсем не улыбается перспектива превратиться в ещё один магический овощ.

Ещё немного поворочавшись, я пододвинулся к стене, уселся поудобнее и вновь достал гримуар Бенны. Раз уж Дельрину всё равно известно о книге, то и нет особого смысла скрываться, читая её. Но проводить обряды и тренировать заклинания всё равно лучше втайне от него. Так, на всякий случай, да и чтоб не раздражать храмовников лишний раз.

Старые истрёпанные страницы были исписаны странными закорючками. То тут, то там попадались любопытные рисунки, изображавшие то тело человека, то вылезающую из могилы нежить. Иногда взгляд цеплялся за наиболее интересные моменты, вроде способа привязки души умершего к его разложившимуся телу или ритуала, по «материализации» ранее бестелесного духа, но как я ни пытался сосредоточится, смысл написанного ускользал от меня. Голова была занята совершенно другими вопросами.

Промучавшись минут десять, я закрыл книгу и убрал её в сумку. Встал, и неторопливо побрёл к выходу. Может хоть свежий воздух немного прочистит мозги и приведёт меня в чувство. А то после изучения заклинания, голову как будто набили ватой.

Мороз тут же постарался запустить свои ледяные пальцы под плотно запахнутый тяжелый плащ. Но холод действительно подействовал отрезвляюще. В голове прояснилось, а мрачные мысли немного приразжали свою парализующую хватку. В конце-концов мы все ещё живы. Мы всё ещё можем сражаться. А значит, не всё потеряно. Как говорил один великий, но безымянный персонаж: «Не зряж я тут вон сколько небо копчу. И я, и друганы мои». Хе-хе…

Немного поболтавшись по внутреннему двору, я подошел к повозке, закрывавшей пролом в частоколе. Делать всё равно нечего, так почему-бы лишний раз не осмотреть округу. Молча кивнув дозорному, сидящему у противоположного борта телеги и наблюдающего за деревней вполглаза, я ещё раз тряхнул головой, выбрасывая из неё остатки «ваты», перемешанной с мрачными мыслями и окинул село взглядом.

И замер на месте, словно вкопанный, стараясь не шевелиться и не дышать. Рука сама собой потянулась к мечу. Из-за ближайшей избы за мной внимательно следили два фиолетово-белых огня.

Глава 11 «Призрак деревни»

— Эй, подъём, — тихо прошипел я, пихая ногой дозорного, — Подъём, мать твою!

— Да какая муха тебя… — начал было возмущаться мужик, но я тут же его оборвал.

— Гляди. Видишь? — я кивнул в сторону светящихся в темноте глаз.

— И чего я тут должен увидеть, — недоуменно уставился на меня стражник, — Деревня как деревня, ночь, как ночь. Всё вроде спокойно. Врага не видать. Чего ты от меня то хочешь?

Твоюж мать. Вот зараза. У меня уже что, глюки начались? Ну уж нет, идти туда и проверять, какая такая падла за нами решила подсмотреть я точно желанием не горю. Но, есть ещё один вариант…

— Дай сюда арбалет, — прошипел я стражнику.

— На кой он…

— Просто дай. От тебя не убудет. И болт один.

— Ну ладно, на, — боец протянул мне оружие, — Только я все равно не могу понять что ты…

Одним рывком я натянул тетиву на крючья и вскинул оружие. Хм, а прокачка навыка даёт о себе знать. Конечно, второй раз у меня воспроизвести этот трюк вряд-ли получится, но вполне возможно, что при должной тренировке…

Я поставил болт в ложе и аккуратно прицелился в сторону светящихся неподвижных глаз. Руки слегка подрагивали от напряжения. По спине пробежала струйка холодного пота. Быть может именно сейчас у нас наконец получится застать одну из этих сук врасплох и хотя-бы на тело поближе посмотреть.

Выстрел. Болт со свистом ухнул в густую ночную тьму. Аккурат в том место, где только что были глаза. Они закрылись в самый последний момент, когда казалось бы существу уже просто некуда деться. Послышался тяжелый удар железного наконечника о старые брёвна. Промазал. Вот зараза.

— Ну, и как? Попал? — поинтересовался стражник, поднимаясь на ноги.

— Ага, — кивнул я, — Попал. Пальцем в небо. Ну или болтом в стену. Тут уж как посмотреть.

— Чего? — непонимающе уставился на меня дозорный. И его можно было понять. Шутка получилась так себе. Да и шуткой это недоразумение можно было назвать с очень большой натяжкой. Похоже мне всё-же пора спать. То хрень всякая мерещится, то ещё большая хрень с языка срывается.

— Того, что стрельбы с меня на сегодня хватит, — пояснил я, возвращая арбалет стражнику. Потом немного подумал и добавил, — Постарайся не спать на посту. Мне, конечно, быть может и показалось, но если нет… Тебя сожрут первым.

— Ага, — равнодушно пожал плечами стражник. Кажется, моя речь его совсем не впечатлила. По хорошему надо бы устроить товарищу выволочку, но… Будем честны, мой авторитет среди бойцов отряда пока что очень сильно уступает Бернарду или Дельрину. Вряд-ли он будет меня слушать. В лучшем случае — просто пошлёт. В худшем — и вовсе проигнорирует. Ладно. Доложу Бернарду. Уж он то точно проведёт воспитательно-профилактическую работу.

Я спрыгнул с телеги и направилс, я обратно к дому. Надо выспаться, а с утра обдумать все произошедшее. Что-то мне подсказывает, что всё в этом проклятом местечке взаимосвязано. И ночные твари, приходящие с бураном и растворяющиеся во мгле, и призраки, желающие поглотить нас, и кровавый алтарь и… старик с дочкой. Но это всё завтра… А сейчас надо отдохнуть.

Зайдя внутрь, в жаркое тепло протопленного дома, я первым делом направился к Бернарду и вкратце объяснил ему, что происходит на улице, и что лучше всего сделать с отлынивающим дозорным. Капитан понимающе кивнул, тут же встал и направился к выходу. Кого-то сейчас ждёт хорошая взбучка. А меня крепкий и здоровый сон.

Улёгшись поудобнее я попытался ещё раз разложить по полочкам все события прошедшего дня. Но их было слишком много, а мысли уже порядком путались, погружаясь в тяжелую тёмную пучину небытия и растворяясь в ней. Однако не все из них так легко сдались забытью. Горящие фиолетово-белые глаза всё ещё смотрели на меня из тьмы деревни. Щёлкнула тетива. Арбалетный болт ухнул в глухую, морозную ночь. Раздался короткий вскрик и тяжелый удар. Я бросил самострел стражнику и спрыгнул с телеги на землю. Частокол остался позади. Руку приятно холодила тяжелая, надёжная сталь. Тварь надо было добить.

Не медля ни секунды я направился туда, где только что закрылись светящиеся глаза. Идти было недалеко. Метров тридцать, может меньше. Но каждый шаг давался с большим трудом. Ноги вязли в глубоком снегу. Он прилипал к ним большими комьями, сковывал движения, словно тяжелые стальные кандалы и тянул назад. Грудь будто тисками сдавило. Воздух с шумом вырывался из лёгких, облачками пара застывая в морозном зимнем воздухе. Голова кружилась. Кровь стучала в виски, а между ними зияла голодная, болезненная пустота. Но я всё равно шёл вперёд, бормоча себе под нос одну единственную фразу: «Тварь надо убить».

Прошла вечность. Наш частокол остался где-то далеко позади. Скрылся за пеленой тихого снегопада. Угол дома, к которому тварь прибило арбалетным болтом, был прямо передо-мной. Я уже видел тёмный силуэт чудовища. Оставалось лишь сделать последний шаг и прикончить его.

Я шагнул вперёд. И замер, как вкопанный. Болтом к стене была прибита не тварь, а девушка. Дочка кузнеца, которую мы спасли накануне. Она все ещё хрипло дышала держась за место, где тяжелый арбалетный болт прошёл через её грудь, оставив после себя огромное кровавое пятно. По спине пробежал неприятный холодок. Рука с мечом опустилась. Но лишь на мгновение. В зияющей пустоте кровавыми молоточками пульсировала одна единственная мысль: «Тварь надо добить».

Девушка подняла взгляд и уставилась на меня. Её губы тихо прошептали одно единственное слово, которое тут же растворилось в тяжёлом вое начинающейся метели. «Почему». Слово заставило меня замереть ещё на одно мгновение. В зияющей пустоте пронёсся целый вихрь вопросов. Почему я здесь? Почему собираюсь её убить? Почему это так нужно?

Пронёсся и растворился, оставив после себя лишь единственное слово, горящими буквами выжженое на задней стенке черепа. «Почему?»

Рука с клинком рванулась вперёд, пробив девушке живот насквозь. Лезвие прорубило позвоночник и ушло глубоко в старые брёвна избы. Она вскрикнула и обмякла. Тело повисло на арбалетном болте и мече, торчавшем из стены. На снег капала алая, горячая кровь.

Дело было сделано. Теперь нужно вернуться к своим, пока одна из здешних тварей не увидела, что один из людей отбился от своей «стаи». Человека щадить эти уроды точно не станут.

Но что-то заставило меня задержаться ещё на несколько секунд. Какое-то странное, немного пугающее предчувствие. Я пристально посмотрел на мёртвую девушку, пытаясь убедиться, что действительно добил её. Тело неподвижно висело, прибитое к стене. Кровь тонкими струйками текла из ран. Грудь не поднималась, а голова поникла. Она определённо была мертва.

Я взялся за рукоять клинка и потянул на себя. Оружие не поддалось. Должно быть, очень глубоко ушло в брёвна. Я взялся ещё раз, покрепче. Хотел было рвануть на себя, но замер, как вкопанный. Убитая мною девушка зашевелилась. Подняла голову и открыла остекленевшие глаза, уставившись прямо на меня. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, а затем… В её глазах вспыхнуло фиолетово-белое пламя.

Страх сдавил горло, и холодной испариной пробежал по спине. Я отпрянул. Хотел развернуться и побежать, но… В окружавшей меня, воющей на разные лады снежной тьме горели уже десятки, сотни глаз. Твари окружили меня со всех сторон. Отрезали от своих. Прижали к той самой стене, к которой я только что прибил одну из них. Бежать было некуда.

Я отступил на шаг. Затем ещё на один. Хотел выдернуть меч из стены, но внезапно, руки ожившей покойницы стальными клещами схватили меня за плечи. Твари бросились вперёд. Я попытался рвануться в сторону, но мертвые руки держали крепко. Ещё раз. Ничего не выходит. Оскаленные пасти уже паре дюймов от моего лица. Помимо рычания и булькания из них доносится одно единственное слово: «Помоги». В следующий миг чьи-то когти начинают рвать гамбезон. Клыки другой твари впиваются в лодыжку и пытаются отгрызть мне ногу. Боли нет. Есть лишь липкий, холодный страх. Третья тварь прыгает, целясь своими бритвенно-острыми зубами мне прямо в горло. Меня начинает трясти. Трясут руки покойницы, схватившие меня за плечи. Сквозь вой бури и рычание голодных тварей вновь прорывается голос. «Проснись. Проснись, мать твою! Ты чего разорался?»

Тряска продолжалась, но ни тварей, ни мёртвой девушки больше не было. Все это провалилось во тьму, из которой тут же выползла новые, куда более страшные напасти: головная боль, слабость и ломота во всем теле.

— Да я сейчас… — с трудом выдавил из себя я, пытаясь подняться на локтях. В глотке пересохло и теперь слова как назло застревали в ней, цепляясь за шершавые стенки, — Сейчас я уже это… В норме.

Я с трудом разлепил глаза и уставился на недоумевающее лицо Вернона. Парень правда, быстро сориентировался в ситуации, помог мне сесть, чтобы окинуть взглядом зал. Все присутствующие смотрели на меня. Кто-то с лёгким недоумением, кто-то с раздражением, а кто-то и с испугом.

— Ты орал так, будто тебя все окрестные твари заживо жрали, — пояснил сидевший за столом Бернард. Капитан, похоже, и вовсе не ложился, — Устроил мать твою нам раннюю побудку.

— И правильно, — я натянул на лицо вымученную ухмылку, — Нехер спать. Работы много.

— Ага, — раздражённо бросил бард приподнимаясь на своём и протирая глаза, — И петушок только что пропел. Вернее сказать — проорал.

— Очень смешно, — сплюнул я, — Ты бы наверное пел сонеты своим прекрасным голоском, еслиб тебе приснилось что тебя заживо рвут на части, — немного подумал и добавил, — Ладно, проехали. Извиняйте что разбудил.

— Да с кем ни бывает, — отмахнулся Тур, укладываясь обратно. Остальные тут же последовали его примеру. Все, кроме Бернарда и Вернона. Капитан продолжил сидеть над своей картой, а вот парень явно мне хотел что-то сказать. Он немного помялся и уселся рядом, протянув мне фляжку с водой. Я с благодарностью принял её, отхлебнул пару глотков, смочил ладони, обтёр лицо и вновь уставился на Вернона.

— Есть новости, — парень не стал ждать, когда я окончательно приду в себя, решив вывалить всё и сразу, — По поводу наших общих знакомых. Кузнеца и этой его… Дочки. Забыл, как зовут.

— Выкладывай, — кивнул я, усаживаясь поудобнее и извлекая из сумки кусочек солонины. Жрать хотелось ужасно. У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было, — Только не торопись. Я ещё плохо соображаю.

— В общем, есть три новости, степень херовости которых я оценить не могу, — покачал головой лекарь, — С какой начать.

— С любой, — кивнул я, доставая вслед за солониной походный сухарь. По большому счёту, от обычного он отличался только тем, что его засушивали специально. Чтобы не покрылся плесенью. Но если добавить к слову «сухарь», слово «походный», то жрать его становится на порядок интереснее.

— Ну… Первая новость заключается в том, что кошмары сейчас были не только у тебя. Айлин ворочалась и стонала во сне, хотя раньше лежала словно мертвая, — начал Вернон, — Мне стало интересно, как там у нас поживает Ансельм, и я пошёл наверх. И что ты думаешь? Та же картина. Хотя до этого он почти месяц, сука, лежал вообще не издавая ни звука. Слово овощ. Ну, — парень замялся, — Стою, смотрю и тут ты, как заорёшь. Причём орёшь, не открывая глаза и не просыпаясь. Что снилось то?

— Всякая херь, — отмахнулся я, — Будто эта дочка кузнеца обратилась в тварь. Я её пристрелил из арбалета, пошёл добить, но на меня напали её дружки. Которые, одновременно жрали меня и просили помочь. В чем правда должна была заключаться помощь, я так и не понял.

— Всё любопытнее и любопытнее, — хмыкнул Вернон, — Ну, продолжай.

— А нечего продолжать, — я попытался разгрызть сухарь, но эта зараза, похоже засохла до каменного состояния. Теперь на ней можно было разве что зубы оставить. Ну, или бросить в похлёбку, чтоб размочить. Правда, судя по тому, что Бъянка и Тур ещё спят без задних ног, похлёбка нас ждёт ещё нескоро, — Это весь сон. Вот, когда они начали меня жрать, я заорал и проснулся.

— Ну, тогда слушай дальше, — кивнул Вернон, забирая у меня флягу и делая приличный глоток, — Пока вы спали, я повнимательнее осмотрел дочку кузнеца.

— Точнее, пока дрых сам дед, — хмыкнул я.

— Я бы тоже посмеялся, — устало вздохнул парень, — Но знал бы ты, как достали эти ебучие народные суеверия. Приходят к тебе, просят вылечить. Говоришь, раздевайся. Надо осмотреть, дабы понять, что с тобой не так. Сразу истерика — я, мол, не буду тебе свой срам показывать, я лечиться к тебе пришла, а не чтоб ты на меня пялился. Мужики итого хуже. Первый вопрос: а не содомит ли я часом. Дебилы, блять.

— Ну так как она там, под платьем? — решил подколоть лекаря я, но увидев скорбное лицо парня сразу передумал и добавил, — Ладно-ладно, шучу. Что ты узнал.

— Много всего интересного, — хмыкнул Вернон закрывая фляжку и убирая обратно в сумку, — Например, что девушка и не была больна вовсе. Её отравили очень сильным, но медленно действующим ядом. Вернее, это даже был не яд, а… Как бы тебе объяснить, — парень щёлкнул пальцами, пытаясь поймать мысль за хвост, — А очень редкое зелье, рецепт которого известен только магам. И то, далеко не всем. Это эликсир, который… размягчает тело, подготавливая его к магической трансформации. Вообще-то для обычного человека он крайне вреден, да и магу его применять довольно опасно. Но, для колдуна игра, по крайней мере, стоит свеч.

— И что же он получает, — поинтересовался я.

— Возможность изменить своё тело по своему собственному разумению, — хмыкнул парень, — Процедура опасная и очень болезненная. Обычно её применяют, чтобы омолодиться или исправить какие-то физические недостатки. Ну, там, если маг лишился глаза, или руки, или даже пальца — можно всё вернуть обратно, и сделать даже лучше чем было. В теории, таким образом маг может жить вечно, но на практике, рано или поздно всё равно всё заканчивается печальным исходом. Он либо сходит с ума, превращая себя в одержимого. Очень опасного монстра, наделённого даром магии. Либо погибает. Поэтому Бенна хотела найти настоящее средство бессмертия. Чтобы разорвать этот порочный круг.

— А что за одержимый? Что он может? Как выглядит? — становилось действительно всё интереснее и интереснее. Вряд-ли это средство появилось тут случайно и попало в руки к простым крестьянам. Судя по тому, что рассказал парень — оно довольно дорогое, и никто в здравом уме не стал бы переводить его на обычную чернь. Тем более, что эту самую чернь зелье просто отравит.

— Выглядят по разному, — покачал головой Вернон, — Всё зависит от того, какие изменения маг провёл над собой, поддавшись своему безумию. Да и одержимость, строго говоря, напрямую зависит от этого самого безумия. Одержимость одной единственной идеей, на алтарь которой кладётся все, что есть у мага и его окружения. Это может быть как банальное возвращение себе нормального облика, путем принесения массовых человеческих жертв, так и что-то более идиотское и в то же время нетривиальное. Говорят, что когда-то один могущественный колдун превратил себя в таракана и помешался на выращивании картошки. И заставил её жрать всех своих подданых, называя это стабильностью. Другие продукты, вроде молока или мяса он категорически запретил. Во-первых его раздражали красный и белый цвета, а во-вторых он думал, что возможность выбора может привести к инакомыслию и разрушению его картофельной вотчины. Ну и, когда народу этот идиотизм окончательно остопиздел, само собой случился бунт. Усатого поймали, и запихивали ему в задницу картошку до тех пор, пока у того не лопнул панцирь. Поговаривали, что влезло много — несколько мешков. Но, мне кажется, что брехня это всё. Никто бы и дня не стал терпеть такого больного на всю голову у власти.

— Мда уж, — хмыкнул я, — безумие действительно может иметь самые причудливые формы. Но верёмся к делу. Ты думаешь, в окрестностях завёлся какой-то поехавший маг?

— Понятия не имею, — покачал головой парень, — Но всё указывает на то, что в этой деревне процветал какой-то поехавший культ. При осмотре тела девушки, на её груди, там где должно быть сердце, я нашёл знак. Тот самый, что мы видели на дверях, столешницах и так далее. Он напомнил мне шрам от ожога. Как будто… — Вернон замялся, пытаясь подобрать нужное сравнение, — Как будто на неё поставили клеймо, словно на скот. Но очень давно. Шрам старый и уже еле заметен.

— Вот те раз… — озадаченно протянул я, — Либо она сама как-то замешана в этом культе, либо её когда-то давно «пометили». Вот, только, зачем?

— Не знаю, — покачал головой Вернон, — Но после того, как я обнаружил этот шрам, мне подумалось, что мы зря не стали обыскивать этого старика.

— И ты покопался в его вещах, пока он спал, — хмыкнул я.

— Вроде того, — подтвердил парень, — И сделал это отнюдь не зря, — он достал из своей сумки небольшой медальон на толстой чёрной нити и протянул мне.

На первый взгляд ничем не примечательная деревяшка в форме монеты. Старая, потёртая, с дыркой через которую продета нитка. Вот только с обеих её сторон был выточен до боли знакомый трёхлепестковый символ.

— Это ещё не всё, — продолжил парень, — У него в сумке, помимо кузнечного барахла, оказалась целая куча разных магических оберегов. От сушеных кроличьих лапок, до камней и деревянных фигурок в форме человека. Не будь я немного знаком с магией, решил бы, что он колдун, или другид какой. Но на деле это обычные побрякушки основанные на крестяньских суевериях. Побрякушки, которые никого и никогда не защищали.

— И тем не менее, — покачал головой я, — Это были единственные живые люди на всю округу, — ещё раз повертел в руках медальон и добавил, — Да уж. Сегодня старику придётся многое объяснить.

Глава 12 «Первые ниточки»

Новость о том, что спасённые нами кузнец с дочкой принадлежат к какому-то культу, который скорее всего и стал причиной гибели всех окрестных деревень, Бернард и Дельрин встретили с большим энтузиазмом. Святоша предложил немедленно «очистить» старика от скверны и отправить на божий суд. А вслед за ним прислать и дочурку, ибо женщина сама по себе — сосуд греха и порока. Капитан же думал сначала поговорить с кузнезом с глазу на глаз, а потом выкинуть то, что останется от бедолаги в ближайшую канаву. А вот мою идею оставить старику жизнь, хотя-бы на время, они восприняли уже без особого рвения. Пришлось снова включать на полную свой навык «Дипломатии».

— Так зачем нам его в живых то оставлять? — Бернард скрестил на груди руки и пристально уставился на меня, — Мало того, что он лишний рот, это боги с ним. Так он ещё и скорее всего предатель.

— Очистить его, и дело с концом, — кивнул Дельрин, — Тоже не понимаю, зачем он нам сдался.

— Затем, — покачал головой я, — Что это крайне ценный источник информации. Только он может нам объяснить, какого хрена тут происходит и, быть может, что со всем этим дерьмом делать. Вот только делать он это вряд-ли захочет. По крайней мере «добром».

— Вот поэтому я и предлагаю поговорить с ним немного на другом языке, — хмыкнул Бернард, — Правда, если после этого он останется жив, то жить дальше всё равно вряд-ли захочет.

— Вряд-ли это поможет, — вновь покачал головой я, пододвигая кружку к себе поближе, — Он сектант и, вероятнее всего — фанатик. А такие скорее откусят себе язык, чем скажут то, чего говорить не хотят. Правда есть одно «Но». У каждого такого фанатика есть слабое место.

— Дочка, — хмыкнул Дельрин.

— Ну, с ней тоже можно «поговорить», — равнодушно пожал плечами капитан, — Прямо на глазах у кузнеца.

— Это лишнее, — возразил Вернон, — Не нужно никого пытать. Девушка отравлена довольно редким и сильнодействующим ядом. Она и так умрёт прямо на глазах у старика. Если, конечно, я не дам ей противоядие.

— Иногда обычной смерти может быть недостаточно, — скептически хмыкнул Бернард, — Если он действительно фанатик, то этот фанатизм может пересилить даже и любовь родителя к своему ребёнку.

— А кто сказал, что она «просто умрёт», — ухмыльнулся Вернон, — О нет, лёгкой смерть для неё точно не будет. Это Аквиранское зелье, которое колдуны используют для омоложения и трансформации своего тела. Для них оно тоже вредно, но благодаря магии у них есть шанс выжить и прийти в себя после процедуры. А вот для обычного человека… — Вернон сделал большой глоток их своей кружки и отёр усы тыльной стороной ладони, — Для обычного человека всё куда как печальнее. В первые две недели с ним почти ничего не происходит. Затем, он начинает сильно болеть. Это похоже на обычную простудную хворь или другую. В зависимости от того, на что острее всего реагирует тело принявшего яд. В итоге дней за пять человек впадает в глубокую кому. Ещё на неделю. Она сейчас как раз таки в этой стадии. А вот потом… Начинается самое интересное. Отравленный приходит в себя, а изменения в его теле вступают в решающую фазу. Человека почти в буквальном смысле начинает ломать. Кожа покрывается кровавыми волдырями, которые лопаются оставляя после себя гноящиеся язвы. Мышцы начинают спонтанно сокращаться, и конечности сводит судорогами. Кости ломаются от малейшего напряжения. При этом человек всё чувствует, и пребывает в сознании. До самого конца, пока не умрёт от болевого шока. Обычно простого кмета хватает на три — четыре дня. И она промучается, если я не дам ей лекарство. А я не дам, пока старик не выложит всё, как на духу.

— Сурово, — чуть ошарашенно выдал Дельрин, — А разве лекари, когда поступают в ученичество, не приносят клятву? Ну там, лечить всех страждующих и всё такое.

— Цеховые и церковные, быть может, да, — равнодушно пожал плечами Вернон, — А я никаких клятв не давал и не собираюсь. И если девке придётся помучаться, чтобы старик вывалил всё, что знает — пускай мучается.

— Знаешь, Вернон, — я настороженно посмотрел на лекаря, — Иногда ты меня пугаешь.

— Может быть, — парень равнодушно пожал плечами, — Но как по мне, так наши жизни ценнее, чем их. И если для пользы дела потребуется прибегнуть к подобным методам — пусть будет так.

— Хорошо, — продолжил Бернард, — Так почему бы нам ему сразу об этом не сказать? На кой хрен нужно это ваше «расследовение» в деревне.

— А какие гарантии, что он не напиздит, — хмыкнул я, отодвигая кружку в сторону и пристально глядя на Дельрина и Бернарда. Ответом мне было гробовое молчание. О том, что старик будет врать под пытками они явно не подумали, — Вот именно — никаких. Для этого расследование и нужно. Прежде чем мы начнём допрос, нам лучше самим узнать как можно больше об этом культе. И в случае, если старик начнёт пиздеть, у нас появится шанс поймать его на лжи. Ведь он то не будет знать, что именно нам стало известно.

— Ну, звучит убедительно, — Бернард задумчиво потёр заросший щетиной подбородок, — Но вдвоем вас в деревню отпускать слишком опасно. Мы не знаем, охотятся ли эти твари днём, и когда они могут вернуться.

— Я пойду с ними, — внезапно из дальнего угла отозвался Роберт. Похоже бард всё это время подслушивал наш разговор. Как он что-то разобрал, было решительно непонятно — общались мы очень тихо. Быть может это у него профессиональная привычка, — Боец из меня, конечно, не очень, — продолжил Роберт, подходя к нам, — Но зато у меня есть другие таланты, которые могут им здорово помочь.

— Это какие? — скептически скривился Дельрин, — Запоёшь тварей до смерти?

Но его скептицизма никто не разделил. Мы то с Верноном знали, о каких талантах идёт речь. Они действительно могли нам очень пригодиться в расследовании. А Бернард, похоже, уже давненько присматривался к барду, подмечая его привычки, повадки и «методы работы». Что ж, это неудивительно. У капитана глаз намётан на такие вещи.

— Не стоит его недооценивать, — покачал головой Бернард, — Он знает, о чём говорит. Эхх, дать бы вам, конечно, ещё четвёртого для надёжности, но нам отчаянно нужны сейчас рабочие руки. Чем быстрее восстановим частокол, тем больше шансов у нас никого не потерять в следующей стычке. Ну и закрытые конюшни, конечно, дадут нам место для манёвров.

— Мы и так справимся, — хмыкнул Вернон, — Но на всякий случай, если вдруг со мной что-то случится, — Он достал из сумки маленький тёмный флакончик и протянул его капитану, — Это противоядие. Просто влейте его в рот девушке и дайте проглотить. Желательно это сделать до того, как у неё пойдут кровавые волдыри. После процесс уже может быть необратим.

— Добро, — кивнул Бернард, поднимаясь из-за стола, — Ладно, обсудили, и хватит лясы точить. Время не ждёт, работать надо. Мне частоколом заниматься, а…

— Мне алтарём, — дополнил Дельрин. Встал и направился к большому деревянному ящику, расположившемуся в дальнем углу комнаты. Он в скором времени должен был стать тем самым алтарём. Нехитрым, но волочь сюда каменные глыбы, а затем заказывать услуги зодчих, у нас не было ни возможности, ни желания. Посреди ящика стояла внушительных размеров посерёбрённая чаша, от которой в стороны расходились пять вырезанных канавок. По числу божеств, присутствующих в местном пантеоне. Велиони к пяти символам, которые, как я понял, этих богов и изображали. Молот, меч, лист, перо и огонь. По краям ящика уже стояли свечи — мне пришлось поделиться найденными наверху запасами.

— Ну, идём что-ли, — дёрнул меня за рукав гамбезона Вернон. И направился к выходу. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Но прежде чем мы вышли за дверь, перед моими глазами вновь вспыхнула надпись:

Навык «Полководец» достиг 7го уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 16го уровня. Получено 30 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 55 опыта.

Неплохо, неплохо. Выходит, когда заходит речь о «смежных сферах» навыки качаются сразу группами. А тут как раз был такой случай — мне одновременно приходилось и убеждать, и планировать. Кстати, полководец похоже, относится не только к разработке стратегии, но и к вот таким вот небольшим, но нетривиальным задачам. Эхх… Ещё немножко и новый уровень. Только где бы это «немножко» поднабрать.

Было раннее утро. Оранжевый краешек солнца только-только показался из-за массивной горной гряды, тысячами крохотных искорок рассыпаясь по белому покрывалу. Дул лёгкий, холодный ветерок, приятно освежавший лицо. Под подошвами тяжелых сапог хрустел свежий снег.

Возле частокола, под одобрительные окрики Тура, уже трудились несколько человек. Два орденца и один бывший стражник долбили промёрзшую землю кирками, выкапывая углубление под новое бревно. Каким образом они его потом собирались в нём закреплять, было решительно непонятно, ну да Тур свое дело должен знать куда лучше меня. Найдут способ.

— Собрались на разведку? — поприветствовал нас здоровяк, махая своей здоровой лапой, в которой был зажат плотницкий топор.

— Вроде того, — кивнул я.

— Тогда, ежели будете мимо мастерской плотника идти, поторопите там парней. Отправил их за инструментом, но они что-то долго копаются.

— Добро, — хмыкнул я, вылезая через пролом наружу.

— И не выжри весь спирт, пока нас нет, — подколол здоровяка Вернон, припоминая тому старые грешки.

— Да какое там, — отмахнулся Тур, — У нас тут работы до самого вечера, и то хорошо, если сегодня вообще управимся. Благо хоть за брёвнами не придётся до самого леса переться. Нашли избу, которую можно разобрать под это дело. Ладно, что-то заболтался я тут с вами. Вы там это, поосторожнее будьте, ладно? И если что интересное найдете — тащите сюда. Покумекаем, и, быть может, тоже куда-нибудь приладим.

Мы двинулись дальше, вглубь мёртвой деревни. Но ушли недалеко. Проходя мимо угла дома, из-за которого ночью на меня смотрели светящиеся глаза, я решил задержаться и лишний раз осмотреть место, куда попал арбалетный болт. На первый взгляд в нём не было ничего особенного. Просто трещина в бревне, с торчащим из неё чёрным древком. Но если присмотреться повнимательнее, то всё становилось намного интереснее. Щепки, оставшиеся на краях раскола, были вымазаны, густой, запёкшейся кровью чёрного цвета. Она определённо не принадлежала человеку, однако и тела монстра нигде поблизости видно не было. К тому же самой крови оказалось на удивление немного. Буквально несколько крупных капель.

Чтож, выходит монстр мне не померещился. Он тут и впрямь был. Вопрос в том, почему его не увидел стражник. И почему нет тела, хотя я определённо в него попал. Да и само древко болта выглядит… довольно чистым. Будто оно и не проходило сквозь плоть чудовища, в отличии от вымазанного в крови наконечника.

— Нашёл что-то? — поинтересовался Вернон, подходя поближе и тоже рассматривая болт.

— Да вот понять всё никак не могу, — покачал головой я, — Кто нам противостоит. Враг из плоти и крови или нематериальный дух, который умеет накладывать очень качественные иллюзии.

— Ну, кровь выглядит вполне настоящей, — хмыкнул Роберт, рывком вытаскивая болт из стены, — Вряд-ли иллюзия бы продержалась так долго. Хотя кто вас, колдунов, разберёт.

— В том то и дело, что она настоящая, — кивнул я, — Но тела нет. Как будто тварь растворилась в воздухе за мгновение до того, как болт пробьёт её тушу насквозь. Но немного опоздала, попортив себе шкуру и заляпав наконечник кровью.

— Может ты просто не попал или цепанул её краешком? — предположил бард.

— Нет. Тогда бы брызги крови располагались только с одной стороны от древка. А тут она именно что «расплескалась». Болт летел явно куда-то в тело, но… Охх, странно всё это.

— Не так уж и странно, на самом деле, — покачал головой Вернон, — Я читал о подобном явлении когда ещё был в подмастерьях у Бенны. Эти существа… — парень замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — как бы это помягче сказать то… Находятся на грани между двумя мирами. Миром живых существ из плоти и крови, и миром духов. По большому счёту, для нашей реальности они — чужие. Потому их и зовут иномирниками.

— Так ты знал, с чем мы имеем дело? — удивлённо и то же время недовольно поинтересовался Роберт, — Знал и молчал?

— Я и теперь не знаю, — покачал головой Вернон, — Иномирники — это не какие-то конкретные существа. Под этим словом понимают всех, кто способен переходить из формы духа в телесную, и наоборот. Однако, это кое-что нам всё-таки даёт.

— И что-же? — поинтересовался я, не совсем понимая, к чему парень клонит.

— Помнишь, как мы призывали кровавую баронессу? — Вернон скрестил руки на груди и выжидающе уставился на меня.

— Ну, допустим…

— Так вот, — продолжил парень, — Как и духа, иномирника можно заставить принять «телесную», если так можно выразиться, форму. Для этого нам понадобиться круг из тех символов, что тогда нарисовал Беррен.

— Ну да, — хмыкнул я, — А ещё соль. Много грёбаной соли, которая у нас и так на исходе.

— Совсем не обязательно, — возразил лекарь, — Соль лишь призвана удерживать духа в пределах круга. И то, как ты помнишь, баронесса очень быстро разобралась в обстановке и просто сдула её порывом ветра. Нас же интересуют сами символы. Достаточно их просто начертить углём или выскоблить ножом на брёвнах частокола, и каждая тварь, прорвавшаяся во внутренний двор, уже не сможет принять облик духа.

Перед глазами снова выскочила надпись:

Навык «Охотник» достиг 4го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 35 опыта.

Ну да, логично. Новые знания, это ведь и новый опыт. Странно только, что этот навык у меня не качался, когда мы с этими тварями сражались. Хотя, его рост может быть завязан на непосредственное убийство чудовищ. Или вовсе — на знания о том, как их убивать.

— Хм, — я задумчиво почесал бороду, — Ну, что ж. Похоже у нас меняются приоритеты. Всё-таки защита важнее, чем наше расследование.

— Осади коней, — хмыкнул Вернон, — Ты помнишь, что там были за символы?

Я покачал головой.

— Вот и я не помню, — продолжил парень, — Читал про этот защитный барьер когда-то в одной из книг чародейки, но не запоминал. Не думал, что когда-то понадобится. Так что варианта у нас ровно два: либо вспоминать, либо искать похожую книгу и выцарапывать знания оттуда.

— Или поинтересоваться у остальных, не могут ли они нам тут чем-нибудь помочь, — хмыкнул Роберт, — В конце-концов те же рыцари ордена как-то сражаются со всей этой нечистью уже сколько времени.

— Но ведь это же тоже магия, которую они на дух не переносят. Разве нет? — поинтересовался я, мысленно прикидывая, какие ещё тузы могут быть припрятаны в рукавах у этих фанатиков.

— Ну да, магия, — кивнул Вернон, — И что с того? Если так разобраться, то их молитвы и боги, это тоже своего рода форма магии, пусть крайне извращенная. Зато доступная всем, кто не обладает даром.

Мда уж. Лицемерненько получается. Сами используют низшую, обрядовую магию, но при этом всех, у кого есть дар — сжигают на кострах. Впрочем, история то стара как мир. Церковь снова пытается получить монополию на чудо. В нашем мире у неё эту возможность отобрала наука, развенчав само понятие «чуда», а здесь маги на этой почве создают здоровую конкуренцию, отбирая у неё прихожан, и соответственно — деньги. Мда… Как обычно всё упирается в деньги. Деньги и власть. Мир другой, а люди — те же.

— Ладно, пойдем тогда к мастерской плотника, — кивнул я, — А по пути заодно подумаем, что с полученными знаниями можно сделать.

Путь у нас много времени не занял. Погода была хорошая, да и снег как будто осел, сделавшись твёрже и перестав так нещадно проседать под ногами. Даже настроение потихоньку начало улучшаться. В конце-концов в нашем основном деле наметились сдвиги. Если ещё я не понимал, что делать и откуда начать. А тут, вроде бы, и зацепки появились. Причём немало.

— Эй глядите, — крикнул внезапно остановившийся Вернон, указывая куда-то вперёд. Я проследил взглядом за его рукой и тоже встал, как вкопанный.

Хорошее настроение улетучилось так же быстро, как и появилось. Возле низенького кривого заборчика, за которым располагалась мастерская плотнка, лежала отрубленная голова.

Глава 13 «Тотем»

— Похоже, кто-то голову обронил, — хмыкнул я, подходя поближе и тыкая находку носком ботинка, — Не из наших, не узнаёте?

— Ну, разве что этот «наш» себе бороду и патлы отращивал три месяца, а потом ещё и в металлические кольца их продевал, — покачал головой бард, — Больше похоже на какого-то дикаря или культиста. Но скорее все-же на дикаря.

— Лицо незнакомое, — возразил Вернон, — Но в целом, голова хорошая. Может захватим с собой? Вдруг кому запасная понадобится.

— Одна голова хорошо, а две лучше? — хмыкнул я.

— Ну, или если кто-нибудь из наших совсем голову потеряет, тоже сгодится — кивнул лекарь.

— Главное, чтоб не получилось, как в той поговорке. Чужая голова ногам покою не даёт, — скрестил на груди руки бард, — Только не говорите, что мы сейчас попрёмся искать пропавших парней.

— Попрёмся, — кивнул я, заглядывая внутрь двора. Ничего интересного там не оказалось. Только истоптанный сапогами снег, да топор торчащий из пенька. Сначала, правда, мне показалось, что у него лезвие в крови, но стоило приглядеться, как сразу стало понятно, что это не кровь, а обычная ржавчина, — Надо понять, что с ними произошло, и куда они подевались. Мы не можем позволить себе сейчас терять людей.

— А заодно, кому принадлежит эта проклятая голова, — добавил Вернон, — Быть может, даже сможем вернуть потерю.

— Ладно, хватит языком чесать, — прервал дискуссию я, — давайте двигаться.

— Я предлагаю не торопиться, — возразил Вернон, — Сперва надо пораскинуть головой…

— А вот можно без этого? — перебил его Роберт, — Один, — он указал на голову в снегу, — вон уже пораскинул.

Вашуж мать. Знал бы, что мне достанутся грёбаные балагуры, взял бы парочку парней из ордена. Те, хотя-бы предпочитают молчать и не отпускать тупых и плоских шуток в моменты, которые совсем этого не предполагают. Конечно, это может быть нервное, но… Дьявол. Нет, так мы ни к чему путному не придём.

— Значит так. Если вам эта голова так не даёт покоя, то самоудовлетворитесь ею, и давайте уже займемся делом, — я сделал небольшую паузу и ещё раз внимательно осмотрел внутренний двор мастерской плотника. На глаза так и не попалось ничего примечательного. Только истоптанный сапогами снег, топор в пеньке и открытая дверь у избы. Цепочки следов тянулись к калитке и уходили к окраине деревни. Три или четыре пары сапог. В такой мешанине, которую они устроили, понять, сколько именно было довольно трудно, — Варианта у нас ровно два. Либо мы идём по следу прямо сейчас, либо возвращаемся за подкреплением и выдвигаемся на разведку уже с отрядом бойцов.

— Пока будем возвращаться к острогу, враг может успеть разобраться с нашими, — покачал головой Вернон, — Но и без подкрепления идти за ними слишком опасно.

— Сделаем так, — предложил бард, — Вы сейчас двинете по следам, а я бегом вернусь к крепости и приведу подмогу. В бою от меня всё равно толку не будет никакого, а тут хоть в чём-то пригожусь.

— Ты уверен? — я смерил его подозрительным взглядом, — Кто бы ни оставил тут этот подарок, он все ещё может быть в деревне. По одному ходить — очень опасно.

— Лезть с вами в очередную жопу — ещё опаснее, — ухмыльнулся Роберт, — Да и бежать тут совсем недалеко. Я быстро управлюсь, — с этими словами он сорвался с места и довольно бодро рванул обратно к острогу, оставив нас с Верноном посреди тихой, мёртвой деревни.

— Ну, пойдем что-ли, — кивнул я лекарю, направляясь в противоположную сторону. Подробно осматривать двор времени не было, да и вряд-ли мы найдем там что-то действительно важное. К тому-же, каждая секунда потраченная впустую могла стоить жизни кому-нибудь из бойцов нашего отряда. Мы и так тут прилично времени потеряли, рассматривая эту проклятую голову и придумывая идиотские шутки по поводу происходящего.

Двигались быстро, но осторожно. То и дело останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Но тропа, протоптанная тяжелыми сапогами, была ровная. Ни один след ни пересекал её, ни отклонялся в сторону. По крайней мере, так было до частокола, ограждающего деревню.

А вот дальше начались странности. Один из тех, кого мы преследовали отклонился в сторону и побежал вдоль ограды. Другие же пролезли в пролом и рванули вниз по склону. Туда, где находилась старая кузня.

— Ох что-то не нравится мне всё это, — проворчал Вернон, — В прошлый раз, помнится, возле той кузни мы нашли следы здешних… не совсем живых обитателей.

Тут с ним поспорить было трудно. Подкрепления так и не подошли, а соваться дальше деревни вдвоём очень рискованно. В деревне то находиться опасно, но… Что поделать. Иного выбора у нас, похоже нет. Рука сама собой легла на эфес кацбальгера. Холодная тяжесть рукоятки клинка заметно успокаивала нервы.

— Идём, — скомандовал я, первым выбираясь в пролом и на всякий случай готовясь творить пиромантию. Надо было всё-таки выучить заклинания второго уровня перед тем, как идти на вылазку. Правда той же Айлин они не сильно помогали. Одна, максимум две огненных стрелы и она валилась без чувств. Интересно, насколько у неё вкачана проницательность и сама пиромантия? Жаль не спросил, как была возможность.

След немного вихляя между валунов вёл, как мы и думали, к кузнице. Но возле избы никого не было видно. Должно быть те, кого мы преследуем, двинулись дальше, к озеру в долине. Но зачем?

— Смотри, — Вернон кивнул куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел ещё один след идущий из дыры в частоколе неподалеку, — Похоже, они гнались за кем-то. Один отделился, чтобы перехватить добычу, но беглец оказался хитрее и рванул вниз по склону.

— Главное, чтобы он действительно убегал, — сплюнул я, — А не заманивал их в ловушку.

— В которую, кстати, можем попасть и мы, — заметил лекарь нервно оглядываясь.

— Ладно, не ворчи. Выкрутимся, — бросил я, направляясь дальше, — В первый раз что-ли?

— Вот именно, что уже не в первый, — сплюнул Вернон, стараясь от меня не отставать.

Шли быстро и тихо. Несколько раз всё равно приходилось останавливаться, чтобы нащупать дорогу между спрятавшихся под глубоким снегом камней. Но чем ближе мы подходили к кузнице, тем сильнее нарастало гнетущее, тревожное чувство… Как будто что-то начинало грызть меня изнутри, отрывая кусочек за кусочком. Я обернулся и посмотрел на Вернона. Парень шёл, как ни в чём не бывало. Похоже на него эта «тревога» не действовала.

Почти у самой кузни мы услышали голоса. Тихие, едва различимые. Но человеческие. Похоже, нам всё-таки повезло. Если, конечно, с той стороны избы нас не ждёт отряд варваров из горных кланов.

— Тихо. Давай за мной, но не высовывайся, — шикнул я, прижимаясь к стене и начиная медленно продвигаться вперёд. Вернон достал из-за пояса фальшион и пошел за мной, стараясь шагать след в след.

Чем ближе мы подходили к углу избы, тем лучше удавалось разобрать о чём там идёт разговор.

— Ну и что нам с ентой херью, значится делать? — поинтересовался первый. Голос его заметно дрожал. Человек нервничал.

— Да разрушить её и сжечь, делов то, — бас второго звучал куда как уверенней. Его «херь» явно не пугала.

— Но ведь она и проклятье может наслать. Тотем ведь или талисман какой. Проклятый. Свежей кровью политый. Дурной это знак, — возразил третий.

— Верно говоришь. Дурной. Проклятие енто на нас навести пытаются. И тот кто его тронет — сам в одну их тех поганых тварей обратиться, — поддакнул первый, — Уходить отсюдова надобно. Неча тут стоять и глазеть на мерзость. Ещё хворь какую подхватим.

— Крестьянские суеверия. Это обычное богохульство. Та сволочь, за которой мы гнались, решила посмеяться над нашими богами. Эх, жаль не догнали. Тогда бы я с удовольствием посмотрел, кто бы смеялся последним. А ты — Фэн, не пизди и не наводи панику.

Наши. Слава разрабам. Хотя они тут, как раз, ни при чём, учитывая, что большая часть здешнего мира управляется набором нейросеток. Я невольно ускорил шаг. И почти сразу столкнулся нос к носу с одним из бойцов, внезапно вынырнувшим из-за угла. Просвистела сталь и холодное серое лезвие тут же оказалось у моего горла. Похоже, нас услышали и уже ждали.

— Генри? Мать твою, ты что ли? — удивлённо уставился на меня орденец. Кажется его звали Родрик. Честно говоря, я так и не смог запомнить их всех по именам, — Ёбаный хер, хоть бы предупредили, что вы идёте. Яж тебе чуть голову не того… Не отчекрыжил.

— Ничего страшного, — ухмыльнулся Вернон, — У нас там запасная есть, если что.

— Только страшная, как лошадиное говно. — Добавил я, — Нет уж, спасибо. Я предпочитаю видеть на моих плечах свою собственную голову, а не позаимствованную у какого-то оборванца, который ещё неизвестно из какой задницы её вытащил.

— А за кем вы там гнались? — поинтересовался лекарь убирая клинок за пояс.

— Да одна из тех бледных херовин, которые напали на нас ночью, — отмахнулся орденец, — Только, вы не поверите, эта зараза была с мешком. В котором, похоже, лежали части человеческого тела.

— Интересно, откуда она их взяла, — хмыкнул Вернон.

— Куда интереснее, что она собиралась с ними делать, — покачал головой я.

— Так идёмте, сами всё увидите, — кивнул нам орденец, поманив за собой.

И правда, посмотреть было на что. Тотем, если это сооружение можно было так назвать, получился грандиозным. Отдалённо оно напоминало… Алтарь, который создавали орденцы. Только роль «канавок» тут исполняли брёвна, лежащие на земле. Каждое из них было вымазано в крови, и на конце каждого лежал странный тёмный сгусток.

— Печень, сердце, желудок, лёгкие и отрубленный хер, — задумчиво перечислил Вернон, — Вырезаны достаточно качественно. Я бы сказал, что это работа опытного хирурга, а никак не бездумного хищника. За исключением хера. Его как будто топором отрубили.

Посередине было ещё одно бревно. Точнее даже не бревно, а торчащий из земли длинный кол, на острый конец которого была насажена отрубленная голова. Такая же патлатая, как и та, которую мы нашли возле мастерской плотника. Борода и космы тоже были перетянуты железными кольцами.

— А Генри, Вернон, — помахал нам второй орденец, стоявший с противоположной стороны этой отвратительной конструкции, — Рад вас тут видеть. У нас тут как раз возник небольшой… Спор, по поводу того, что делать со всем этим делом.

— Нет тут никакого спора, — возразил один из людей Бернарда, — Нечего трогать дерьмо. Оно и вонять не будет.

— Вот видишь, — хмыкнул орденец, — Так что ваше мнение нам тоже не помешает.

— Ты имеешь ввиду, мнение магика? — ухмыльнулся я, обходя конструкцию по широкой дуге, стараясь рассмотреть её со всех сторон. На брёвнах были вырезаны какие-то странные, угловатые символы. Складывалось ощущение, что их нацарапали когтями или тупым ножом. Причем сделали это второпях. Сами знаки ничего мне не говорили, но при взгляде на этот странный тотем тревога начинала буквально пульсировать в голове, а руки и ноги медленно, но неотвратимо слабели. Сооружение, будто вытягивало из меня энергию.

— Ну да, — орденец не почувствовал сарказма в моём голосе, — Кому, как не тебе разбираться в таких вещах.

Да уж, действительно. Впрочем, чего ещё ожидать от фанатика. В его представлении все магики наверняка гадают на внутренностях трупов из осквернённых могил, и едят на завтрак украденных у селян детей. Жаль его разочаровывать, но придётся.

— Раньше я с подобным не сталкивался, — покачал головой я, — Но нутром чую, место хреновое.

— Вот и я о чем, — тут же поддакнул мне один из стражников, — Осквернили они его. А если мы тут будем торчать, скверна, значица, и на нас перейдёт.

— Насчёт скверны, не знаю, — покачал головой я, — Но эта… конструкция. Она как будто высасывает магическую силу. Не только из меня, а вообще из всей округи. Но вникуда эта энергия уходить не может. Скорее всего, она или скапливается в самом тотеме или передаётся куда-то. Кому-то, — я замолк, ещё раз окидывая взглядом тотем. Да, лучше всего, конечно, его уничтожить. От греха подальше. Кто знает, что он на самом деле делает и для чего нужен. Но обычно магические вещи, измазанные в человеческой крови, и высасывающие энергию, ничего хорошего не предвещают. Теперь нужно убедить в этом остальных. Даже, если ради этого придётся соврать. Весьма убедительно соврать, иначе они просто не поверят, — Скорее всего, этот тотем — часть какого-то заклинания, которое не сулит нам ничего хорошего. Судя по тому, что он… Как бы это помягче сказать… Очень похож на алтарь пятерых, скорее всего он нужен, чтобы прорваться через защиту, которую дают боги. Или ослабить её, попутно усилив и подбодрив этих тварей, которые нам досаждают. Лучше всего его уничтожить. Сжечь дотла.

— В кои то веки я согласен с магиком, — хмыкнул Родрик, — Дело говоришь. Это насмешка над нашими богами и попытка осквернить нашу веру. Неплохо бы и тварь привязать к этому столбу, прежде чем сжигать, но, увы.

Второй орденец молча кивнул, соглашаясь со своим напарником. Стражники напротив что-то недовольно заворчали, но быстро успокоились, когда услышали, что мы сами этим займемся, а от них потребуется только подтащить сюда хворост и дрова. Надо признать за дело онивзялись с большим энтузиазмом, разбирая небольшую колоду, лежавшую возле кузницы.

— Идём, — кивнул я Вернону и двум оставшимся орденцам, — Нужно свалить кол, стащить брёвна в кучу и поджечь. Потроха тоже. От алтаря должен остаться лишь пепел, тогда его скверна скорее всего перестанет действовать.

— Скорее всего, — насторожился один Родрик, — А я думал, ты знаешь, что делаешь.

— Я уже говорил, что не сталкивался с такой магией раньше, — покачал головой я, — Могу лишь предполагать, как она работает. Полагаясь на собственные ощущения. В любом случае, лучше попробовать, чем потом пожалеть. А ежели, не сработает — там и будем думать, что делать дальше.

— Тоже верно, — согласился второй святоша и мы приступили к работе.

С брёвнами пришлось повозиться. Дерево было все ещё мокрым от крови, несмотря на то, что измазали его уже довольно давно. В нормальных условиях она уже должна была свернуться и засохнуть, но на тотеме… Она оставалась удивительно «свежей». Органы тоже не тронуло ни разложение, ни усыхание. Как и голову, которую будто бы срезали с плеч отточенным до бритвенной остроты клинком. Или гильотиной. Но это было маловероятно. Такую машину казни должны изобрести на семь-восемь веков позже относительно нашей «исторической эпохи». И то, в лучшем случае.

Всё это дерьмо мы свалили в кучу, обложили дровами и облили лампадным маслом, найденным тут же в кузнице. Я щёлкнул пальцами, и над кучей дров и брёвен взвились первые язычки пламени. На мгновение стало полегче. Тревога, молотками стучавшая в виски отступила, оставив после себя лишь глухую, зияющую пустоту и усталость. Но стоило язычкам огня лизнуть потроха расчленённого бедолаги, как голову прострелила острая, нестерпимая боль. Мир перед глазами поплыл и зашатался. Ноги подкосились, и я упал на колени. На истоптанный снег упало несколько тёмно-красных капель. К горлу подкатил липкий, отвратительный комок.

Не знаю, сколько это длилось. Несколько секунд, минуту, или вечность. Просто в один прекрасный момент боль ушла. Растворилась, оставив после себя лишь тяжелую, почти невыносимую слабость. Перед глазами был залитый красным снег. Из носа капала кровь, а голова кружилась.

— Генри, ты в порядке? — откуда-то сверху донёсся голос Вернона, а в следующую секунду чьи-то руки дёрнули меня вверх, помогая встать на ноги. На меня уставились пять пар встревоженных глаз.

— Всё в норме, — с трудом выдавил из себя я, мотая головой и пытаясь отогнать остатки наваждения, — С тотемом всё?

— Сгорел дотла, — кивнул Родрик, кончиком меча указывая на пепелище посреди круга оттаявшей земли, — Думаю, мы тут закончили.

— Хорошо, — продолжил за меня Вернон, — Вам лучше вернуться к Туру. Он уже вас обыскался.

— А вы? — поинтересовался святоша, убирая меч в ножны.

— А нам придётся тут задержаться, — сплюнул я, пытаясь удержаться на ногах, — И выяснить, какого чёрта эта штука делала напротив кузницы. Сдается мне, именно тут её поставили отнюдь не просто так.

Глава 14 «Пока не стало слишком поздно»

Внутри кузницы было темно и сыро. Пахло плесенью. Несколько больших серых крыс с писком и шуршанием бросились в холодную черноту подвала, стоило нам с Верноном переступить порог.

— И почему, когда мы с тобой куда-то идём, то всегда попадаем в какую-то задницу? — проворчал лекарь, переступая через груду хлама, лежавшую у входа.

— Так нужно для того, чтобы придать перчинки сюжету, — хмыкнул я, ещё раз окидывая взглядом помещение. С последнего нашего посещения бардак тут стал ещё больше. На этот раз мебель была разбита вся подчистую, до состояния обломков и щепок. То, что когда-то было коврами и шторами — погрызли крысы. Они же оставили по всему полу множество кучек собственного помёта, из-за которого дышать, не выворачиваясь наизнанку, было довольно трудно.

— Чего? — недоуменно уставился на меня лекарь.

— Забей, — отмахнулся я, но непонимающий взгляд парня никуда не исчез. Напротив, сделался ещё более подозрительным.

— Чего и куда? — поинтересовался он, скрестив на груди руки.

Мда. Иногда с местными бывает очень сложно. Вроде и разговариваете на одном языке, а вроде бы на двух совершенно разных. Интересно, почему разрабы не прописали им понимание сленговых слов и выражений. Наверное, для поддержания аутентичности и атмосферности. Но блин, как же это порой бесит…

— Не обращай внимания. Неудачная шутка, — сплюнул я, взглядом ища то, из чего можно было бы соорудить факел. Соваться в тёмный подвал, где до кучи ещё и была сломана лестница, совершенно не хотелось, но и выхода особого не было. Если старик и прятал у себя в доме что-то связанное с этим культом, то только там.

— Да уж, — Вернон поднял с пола какую-то тряпку и повертел её в руках, — Роберта только за смертью посылать. За то время, пока он ходит за подкреплением, нас уже раз тридцать могли на лоскуты порвать.

— Но не порвали же, — послышался голос барда откуда-то сзади. Судя по топоту тяжелых ботинок, он только что переступил порог кузни. И похоже, что не он один, — Подмогу я таки привёл. Правда основной отряд вернулся в острог, после того как мы встретили парней, которые рассказали нам, что у вас всё в порядке. Но Дельрин и Бернард всё равно решили, что по деревне мы теперь будем ходить четвёрками. Минимум. Так что прошу любить и жаловать — послушник Альберт. Он будет нас сопровождать.

— Мы уже знакомы, — кивнул я, окидывая взглядом широкоплечего высокорослого воина, с серыми глазами и шрамом через всё лицо. Собственно благодаря ему мы и познакомились. Он увидел, что у меня тоже рожа располосована будь здоров, и поинтересовался, чем я мажу шрамы, когда они начинают болеть. А узнав, что собственно, ничем, посоветовал мне вытяжку из корня ромашки. Правда Вернон назвал это антинаучной хренью, но проверить способ на деле у меня так возможности и не представилось. В пути алхимией не особо позанимаешься. Ну а дальше, слово за слово, и Альберт познакомил меня со всем отрядом орденцев. Правда запомнил я всё равно, далеко не всех.

— Да и мы тоже, — хмыкнул Вернон, половину дороги пытавшийся вытянуть из здоровяка алхимические рецепты ордена. Однако, к его разочарованию Альберт знал лишь рецепт той самой вытяжки, которую применял против всех своих болячек. Ну, или прикидывался дурачком, тщательно охраняя секреты своей кхм… организации.

— Раз такое дело, давайте приступать к поискам, — покачал головой Альберт, с трудом протискиваясь внутрь кузницы, — Мне не улыбается торчать весь день на этом собачьем холоде.

— Если повезёт, то и не придётся, — хмыкнул я, наматывая тряпку на конец ножки от стула, — Нам не так много мест нужно осмотреть. Кузница, хижина лекаря и… да честно говоря, хер его знает, что ещё.

— Ещё дом лендлорда, — добавил Вернон, — Если в деревне процветал культ, он явно должен был о нём что-то знать. Или хотя-бы подозревать.

— А ведь и верно, — я поискал глазами лампадное масло. Зараза, всё-таки зря мы вылили ту бутыль целиком на тотем. Но иначе он бы просто не сгорел, — Мы с Робертом нашли на втором этаже сундук бывшего жильца. А в нём пиромантический трактат. Откуда он у простого человека, не наделённого даром? Должно быть тот, кто владел этой землёй сам пытался справиться с проблемой. По принципу: клин клином. Но не знал с чего начать, или не обладал даром.

— Ну… Как одна из версий — сгодится, — пожал плечами Вернон.

— А есть вторая? — поинтересовался бард.

— Если непосвящённый сам пытается изучать магию, — Вернон подошёл к провалу подвала и заглянул вниз. Потянул носом воздух и брезгливо отпрянул, — Похоже, там что-то сгнило, — он кивнул в густую, клубящуюся тьму, — Какое-то мясо или вроде того.

— Ага, — скривился я, — Я даже догадываюсь, какое. Похоже, крепко насолил кому-то наш старик, раз его решили извести таким способом.

— Знать бы кому и чем, — задумчиво протянул Вернон, глядя на крохотные язычки пламени, разгорающиеся над промасленной тряпкой, — И в чём заключается способ изведения тоже неясно. С таким же успехом можно было бы и под дверь гадить…

— Ладно, — махнул рукой я, аккуратно нащупывая ногой первую ступеньку. Пролом находится уже ближе к низу лестницы, но это не значит, что с остальной её частью не будет проблем, — Чего гадать попусту. Пошли, посмотрим.

Внизу было темно, сыро и пахло плесенью. Факелу едва-едва удавалось разгонять в стороны клубящийся пылью сумрак. На полу шуршали несколько крыс. С потолка свисали серые лохмотья паутины.

Странно. Казалось бы мы забрали старика отсюда только вчера. А до того момента подвал был вполне обжитый и даже, в какой-то степени, уютный. И за один день так обветшать и покрыться плесенью? Нет, что-то тут не сходится…

Я поднёс факел к одной из уцелевших полок. Её покрывал толстый, почти сантиметровый слой слежавшейся, влажной пыли, под которым угадывались очертания каких-то инструментов для мелкой работы. Или для гравировки. Тоже странность. Мне казалось, старикан собирал свои инструменты и ценности, прежде чем мы отсюда ушли. Может, конечно, он посчитал, что набор для гравировки не так уж и важен, чтобы тащить его с собой. А может просто забыл.

— Эй Генри, — Вернон, остановившийся возле какой-то странной кучи в углу, поманил меня к себе.

— Что там у тебя? — поинтересовался я, подходя поближе.

— Сам посмотри, — сплюнул лекарь, указывая на какую-то странную, здоровенную деревянную доску, лежавшую возле лестницы.

Это был стол. Тот самый стол, которым мы прикрывались от арбалетных болтов. Вот только сейчас из столешницы не торчали короткие чёрные древки. Её поверхность была ровно и относительно гладкой, будто бы болты её никогда и не пробивали.

— Похоже, у меня потихоньку начал протекать чердак… — задумчиво протянул я, на всякий случай дотрагиваясь до стола там, где, как мне казалось, должна была остаться дыра от выстрела, — Я точно помню, как болт прошиб её насквозь. Но…

— Никаких следов, — констатировал Вернон, — Похоже, что мы оба потекли чердаком. Я тоже отлично помню, как она дёрнулась у нас в руках от попадания. После которого, кстати мы и полетели с треклятой лестницы.

— Не могло же это нам присниться? — сплюнул я, отходя чуть в сторону и сплёвывая на пол. От тошнотворной гнилостной вони во рту уже ощущался неприятный сладковатый привкус. Будто бы я сам попробовал гниющее мясо на вкус. Тьфу, блять! — Ладно, давай тут осмотримся и побыстрее выберемся на свежий воздух. Не то меня вывернет.

— Меня тоже, — поддакнул бард, — Пахнет хуже, чем портянки Альберта после долгого дневного перехода.

— Ничего они не… — начал было ворчать здоровяк, но осёкся. Его портянки давно уже стали темой для анекдотов. Да и на привалах, когда он начинал стаскивать с себя сапоги, все старались отойти от него подальше. Так, на всякий случай.

Мы двинулись вглубь подвала. Повсюду царила разруха. Разбитые полки и стеллажи, перевёрнутые бочки, у одной из которых были выломаны две доски. И всё это покрыто толстым слоем свалявшейся и отсыревшей пыли. Всё, за исключением камней пола, на котором отчётливо виднелись чьи-то следы.

— Должно быть это наши, — заметил Вернон, — Остались после вчерашнего спуска сюда. Вот только я не помню, чтобы тут была такая пылища.

— Угу. Я тоже, — кивнул я, подходя к одному из стеллажей. Там из-под толстого слоя пыли выглядывало что-то вроде большого молотка на длинной ручке. Вот только с одной стороны этот самый молоток имел внушительное заострённое удлинение. Да и со второго конца он заканчивался не ровной «шляпкой» а четырьмя короткими, заострёнными зубьями. Мать моя женщина, да этож клевец.

Я стряхнул пыль с находки и поднял её. Оружие было весьма и весьма увесистым. Перед глазами тут же поплыли строчки характеристик:

Одноручный клевец.

Урон колющий/режущий/дробящий 2/0/30. Гвоздь им не забьёшь, зато зубы поглубже в глотку — вполне. Главное, чтоб это были зубы врага, а не твои собственные.

О, а вот это вещь очень полезная. Конечно, против нечисти, которая отлично рубится клинком она вряд-ли пригодиться. Зато если встретимся с неприятелем облачённым в кольчугу или даже в латы… Ох и несладко же ему придётся. Вот только…

Я посмотрел на свой пояс и мысленно чертыхнулся. С кинжалом, похоже, придётся расстаться. Слотов под оружие у меня только два, а в руках постоянно таскать его… Не очень то хочется. Зараза. Надо срочно искать пояс, где будет три крепления под оружие. И почему тут такой упор на реализм, вместо безразмерных сумок, куда можно напихать под полтонны всякой всячины и таскать при этом не особо напрягаясь? Мой внутренний хомяк негодует! Хотя, есть одна идейка…

Я посмотрел на своих спутников, мысленно прикидывая, кому бы сбагрить на время кинжал. Вернону он не особо нужен. Парень предпочитает сражаться прикрываясь щитом. А поскольку третьей руки он не отрастил, то и кинжал в бою ему будет только помехой… А вот бард… Тут ситуация интереснее. Вообще-то он старается в принципе в бой не лезть, да и фехтовальщик из него откровенно никакой. Меч Роберт носит скорее для виду. А вот кинжалом он вполне сможет защитить себя. В конце-концов в отличии от меча, на это много ума не нужно. Да и силы тоже.

— Эй, Роберт, — крикнул я, вытаскивая кинжал и вешая на его место клевец, — Подь сюда. Дело есть.

— Если это дело не касается вина и сисек, то не интересно, — отмахнулся бард, вертя в руках какую-то мелкую безделушку.

— Ну, вино я тебе не обещаю. Мои сиськи тоже, очень надеюсь, что тебя не заинтересуют. Но у меня есть кое-что получше всего вышеперечисленного.

— И что-же это? — заинтересованно уставился на меня бард, — Рисунок сисек?

— То, чем ты сможешь сиськи добыть! — я протянул барду кинжал. Тот повертел его в руках, пожал плечами и сунул за пояс.

— Ну, знаешь ли, — хмыкнул он, — Я предпочитаю брать их бастионы своим обаянием, а не кинжалом приставленным к горлу. Но с другой стороны… Я так выгляжу мужественнее, а дамам это нравится. Так что спасибо, ценный подарок.

— Главное, другой кинжал им себе не оттяпай, — пробурчал откуда-то из дальнего угла Вернон, — Я обратно пришить не сумею, а дамы его отсутствию уж точно не обрадуются.

— Если это была шутка, то вышла она весьма и весьма херовой, — улыбнулся Роберт, а Альберт так и вовсе заржал в голос. Ну да, херовые шутки про хер — что может быть смешнее.

Дальнейшее развитие дискуссии я слушать не стал. Вернулся к осмотру подвала. Конечно, оно наверняка было невероятно интересным, но у нас тут как-никак были дела, которые нужно сделать, как можно скорее.

Моё внимание привлёк внушительных размеров ларь расположившийся в дальнем конце комнаты. Окованный железом сундук был заперт на простой с виду навесной замок. Наверняка там внутри что-то ценное, раз старик решил на него раскошелится. Странно, что он не забрал содержимое с собой. Боялся, что мы его ограбим? Или торопился? Или… Там спрятаны вещи, принадлежащие к тому самому культу, про который мы пытаемся хоть что-то накопать?

Последняя мысль заметно ободряла и добавляла энтузиазма. То, что мы ищем, может оказаться так близко. Ответы на все интересующие вопросы. И повод попробовать клевец в деле, кстати, тоже. Не ждать же ещё целый час, пока он будет с ним возится.

Взмах. Удар. Грохот разлетелся по всей комнате, заставив остальных участников четвёрки вздрогнуть. Замок остался на месте, но на нём появилась здоровенная вмятина. Да уж, клевцом и впрямь будет просто работать с металлом. Даже с небольшим параметром силы. Ещё удар. И ещё…

Замок наконец-то слетел со своего места и я тут же откинул крышку сундука. Внутри меня ждала пыль. И разочарование. На дне крупного ларя не было ни оккультных реликвий, ни золота, ни даже захудалого гримуара. Только покрытые пылью кузнечные инструменты, да несколько слитков какого-то серо-коричневого металла.

— Нашёл что-нибудь? — поинтересовался Вернон копаясь в какой-то куче мусора в дальнем углу.

— Увы, ничего важного, — разочарованно бросил я, вешая клевец обратно на пояс, — Молотки, клещи, и прочий кузнеческий хлам.

— Кузнеческий хлам, который старик должен был забрать с собой, — заметил Роберт, — Но почему-то не забрал.

— Странно, — я задумчиво почесал подбородок, — Мне казалось, он именно этим и занимался.

— В его мешке действительно были инструменты, — покачал головой Вернон, — В основном.

— Но если они все здесь, то, что он собирал? — хмыкнул Роберт.

— Может, запасной набор? — предположил я, захлопывая крышку, — Хотя, зачем ему запасной набор инструментов, которым, он, кажись, не пользовался уже хер знает сколько времени.

— Ну, как вернёмся — так и узнаем, — пожал плечами Роберт, — Похоже, старикашке придётся отвечать на много вопросов. Очень много.

— Или нет, — Вернон встал, сплюнул и поманил меня к себе. Одной рукой он зажимал нос. И у того была вполне объективная причина. Чем ближе я к нему подходил, тем сильнее чувствовался тошнотворно-сладковатый запах разлагающейся плоти, — Кажется, я нашёл ответ, по крайней мере, на один вопрос.

— Что там? — поинтересовался я, тоже зажимая нос рукой. Это не особо помогло. Вонь была настолько сильная, что казалось, будто бы я ощущал её даже ртом. Комок подкатил к горлу и начал настойчиво проситься наружу.

Сначала я даже не понял, на что смотрю. В пляшущем свете факела были видны лишь куски синей, покрытой гнойными волдырями плоти, да обрывки старой одежды. Но чем дольше я всматривался в эту «кучу» из человечины, тем быстрее моя спина покрывалась холодной испариной, а мысли начинали хаотически метаться в поисках объяснения странного явления.

Трупы уже успели порядком подгнить, но общие черты у них всё равно угадывались. Очень знакомые черты. Рослый мужчина с седой бородой и длинными волосами сидел и обнимал женщину… Если судить по одежде. Её лицо объели крысы, потому понять, кто перед нам сидит можно было только по косвенным признакам.

— Так ведь это же… — начал было Роберт, подходя к нам, но тут же осёкся не в силах оторвать взгляда от изуродованных трупов.

— Да, — мрачно кивнул Вернон, — Это те самые кузнец с дочкой, которых мы вчера спасли. И, похоже, лежат они тут уже дней пять, если не больше.

— Тогда кто сейчас сидит в нашем остроге? — голос барда нервно дрогнул. Страх своими холодными тисками начал сдавливать ему горло. Впрочем, не ему одному.

— А вот это очень правильный вопрос, — сплюнул я, отходя от кучи гниющего мяса, — Кто-то, кто хотел выдать себя за местных выживших, чтобы втереться к нам в доверие.

— Или что-то… — добавил Вернон, оглядываясь по сторонам, — Что-то, что умеет накладывать очень мощные иллюзии. По крайней мере, это объяснило бы, почему мы не почувствовали запаха в прошлый раз, когда спускались сюда.

— Если так, то это что-то может быть очень опасно, — отрезал я, — Нужно возвращаться. Как можно скорее. Пока не стало слишком поздно.

Глава 15 «Непредвиденные последствия»

Крики мы услышали ещё до того, как вышли за границы деревни. Орал Бернард. Что именно — разобрать было довольно трудно, но судя по тону, он был крайне недоволен происходящим.

— Ну, похоже хоть кто-то живой там ещё остался, — шумно выдохнул Альберт, пытаясь поспеть за нами.

— Поторопимся, пока Бернард и его не прикончил, — бросил я, не сбавляя хода.

До ворот оставалось всего ничего, когда нас окликнул дозорный. Мы помахали ему рукой и двинулись дальше. Хорошо. Значит, ничего непоправимого не случилось. Наверное. Хотя по крикам Бернарда, доносившемся с той стороны стены так сказать было решительно невозможно.

— Что, сука, значит, просто растворились в воздухе? — орал капитан, распекая одного из своих подчинённых, — А ты какого хера делал в этот момент?

— Да я отвернулся всего на секунду. Пошёл значится…

— К столу, чтобы браги себе долить, — перебил его Бернард, — а эти двое в то время взяли и смылись.

— Да не могли они сбежать. Яж их значица связал как следует, — оправдывался боец, — К тому же в общем зале был не только я. И Вик там был, Ольрих, Бьянка. Что, у всех них на глазах чтоли развязался и ещё свою полумёртвую дочурку уволок?

— Он мог развязаться уже давно, а потом скинуть верёвки и дать дёру.

— Из под носа у четверых человек, и из острога, в котором находились ещё двадцать? — возмутился боец, — Да такого просто быть не может.

— Тогда, куда, мать твою, он делся? Объясни-ка мне, а? — продолжал наседать капитан, — Ты видишь старика?

— Нет.

— Вот и я его что-то не вижу! Но по-твоему он тут есть?

— По ходу парня надо спасать, — бросил я через плечо, заходя внутрь частокола, — Не то его сейчас с потрохами сожрут, и даже кости не выплюнут.

Капитан и стражник стояли во внутреннем дворе. Их уже окружил с десяток человек, заинтересовано следящих за перепалкой. Лишь несколько бойцов во главе с Туром латали дыру в частоколе, пытаясь выдолбить в промёрзшей почве углубления под новые брёвна. Да уж, с таким инструментом они долго будут работать. Надо всё-таки кого-нибудь отправить на кузницу, чтоб вынесли оттуда всё ценное.

— Значит так, если до захода солнца ты не отыщешь мне этого засранца, — Бернарду похоже надоело устраивать публичную выволочку и он, наконец, решил перейти к конкретике, — То будешь нам яму под сортир копать. Голыми руками. Вопросы есть?

— Никак нет, — покачал головой стражник и с поникшим видом побрёл к дому. Мда уж, его можно было понять. Человек, привязанный к стулу, растворился в воздухе прямо у тебя на глазах, а тебе потом объяснять, почему его нет на месте, куда он делся и где в тот момент пребывал ты. Причём, объяснять человеку, неискушенному в магии.

— Боюсь ты обрёк парня на весьма суровую кару, — хмыкнул я, подходя к капитану, — Шансов найти старика у него попросту нет. Как и его дочку.

— Это почему? — недоуменно уставился на меня Бернард, — Вряд-ли они могли далеко уйти. Либо прячутся где-то в доме, либо сбежали через какой-нибудь чёрный ход. В любом случае — они должны были наследить, и по этим следам…

— Никого выследить не получится, — покачал головой я, — Потому, как следов никаких не будет. Некому их оставлять.

— Тоесть… — от удивления брови капитана неторопливо поползли на лоб.

— Не было ни старика, ни дочки, ни мешка с инструментами, ни амулета, который нашёл Вернон, — я пожал плечами и тоже пошёл в сторону дома. Перспектива обсуждать всё произошедшее на холодном зимнем ветру мне как-то совсем не улыбалась, — Всё, что мы видели, было очень мощной и тщательно продуманной иллюзией. Иллюзией, которая подпитывалась магической энергией от тотема, выстроенного за кузницей.

— Тоесть, ты хочешь сказать… — капитан захлопнул за нами дверь и кивнул в сторону стола, мол, присаживайтесь, разговор ожидается долгий и обстоятельный, — Что нас кто-то обвёл вокруг пальца. Все тридцать человек видели один и тот же морок, но никто ничего не заподозрил.

— Иллюзии немного не так работают, — возразил Вернон, усаживаясь на один из табуретов, — Они, как бы это точнее сказать то… Не влияют непосредственно на разум людей. Такое присуще больше ментальной магии, а она в свою очередь работает с одной конкретной целью. Мощная иллюзия же преобразует магическую энергию в предмет материальной, или полуматериальной формы.

— А можно по-человечески это объяснить, — перебил Альберт лекаря, — А то оно как-то уж слишком заумно у тебя выходит.

— Говоря проще, — Вернон откупорил фляжку и налил в деревянную кружку дешёвого фруктового вина, — Ты вполне можешь потрогать такую иллюзию и не понять, что это обман. Она имеет вес, имеет чёткую форму и фактуру, характерную для материала, который она изображает.

— Фак… что? — со словарным запасом у здоровяка было, похоже, довольно плохо. Впрочем, учитывая, что мы по большому счёту общаемся сейчас с обычным средневековым кметом, который даже не умеет читать, оно и неудивительно.

— Не суть важно, — отмахнулся лекарь, — Факт тот, что заподозрить подделку в могущественной иллюзии может, разве что, столь же могущественный маг. Все остальные не заметят подвоха ровно до того момента, пока эта самая иллюзия не исчерпает всю доступную ей магическую энергию. Или не потеряет источник силы, к которому она привязана.

— Что с ней и произошло, когда мы разрушили то странное капище, — кивнул я, — Или тотем. Тут кому, что больше нравится. Оно высасывало магическую энергию из окружающего… пространства. И передавало куда-то. Куда именно — мы сразу не поняли, но теперь то всё более-менее ясно. Вот уж не подумал, что наша маленькая диверсия может привести к таким непредвиденным последствиям.

— Последствия, последствиями, но до сих пор многое остаётся непонятным, — покачал головой капитан, — Откуда взялась эта иллюзия? Кто её создал? Кто построил это «капище»? И самое главное — могла ли иллюзия работать разведчиком для нашего врага?

— Боюсь, ни на один из вопросов у нас ответов нет, — Вернон сделал большой глоток из своей кружки и продолжил, — Кроме, разве что, последнего. Хотя и он зависит от того, какой именно враг нам противостоит. Если это опытный и могущественный маг, то да, он мог глазами иллюзии увидеть, сколько нас, как мы подготовлены и вооружены, какие у нас намерения и так далее. Вот, только, если бы он хотел нас убить — он бы не стал церемониться.

— Значит, либо это всё-таки не маг, а нечто иное, — кивнул Бернард, — Либо он не хочет нас убивать. В любом случае, я думаю, стоит исходить из того, что сейчас нам противостоит враг. Враг, который думает, что всё знает о нашей численности, воружении и возможностях. Вот на этом-то его и можно поймать.

— Интересно как, — я скрестил на груди руки и уставился на капитана, — Что-то у меня в голове не укладывается, каким образом мы можем нагадить тому, о ком нихрена не знаем, в то время, когда он знает о нас всё.

— Очень простым, — хмыкнул Бернард, — Сыграем на его самоуверенности. Да, он знает, сколько нас. Но он не знает о наших планах. И не может знать то, что известно нам. Мысли то, я надеюсь, эта иллюзия читать не умеет?

— Это вряд-ли, — покачал головой Вернон, — Разве что тут была задействована какая-то магия, не известная моей наставнице. А знала она много. Очень много.

— В таком случае нашего «дорогого друга» можно застать врасплох, — хлопнул ладонью по столу Бернард, — Но, об этом после. Отдохните, приведите себя в порядок и попробуйте ещё разок осмотреть верхний этаж дома. Вдруг найдете ещё какие-нибудь полезные сведения о том, что здесь происходило.

— Честно говоря, — хмыкнул я, — Мы бы лучше продолжили прогулку по деревне. Кто-то должен забрать инструменты из кузницы на отшибе, да и хижину травника мы осмотреть так и не успели. К тому-же, почему такая секретность? Уж нам то ты можешь рассказать, что ты придумал.

— Ну да, — хмыкнул Бернард, вставая из-за стола, — Если вы сможете доказать мне, что не иллюзия. Не поймите меня неправильно — это не вопрос личного доверия. Каждый, кто выходил в деревню за последнее время, сейчас под подозрением. Поэтому походы в деревню малыми группами сейчас тоже исключены. За инструментами я отправлю большой отряд. Уж его то «подменить» точно ни у какого колдуна сил не хватит. Ладно, — он хлопнул в ладоши, повернулся и пошёл к выходу, на ходу обронив, — Заболтался я тут с вами, а работа стоит. Отдыхайте. Время у вас до завтрашнего утра. Или проведите его с пользой, если хотите. Но с утра мне нужны трое бойцов, готовых рвать глотки врагам, а не три еле переставляющих ноги, ходячих трупа.

Сказал и хлопнул дверью, оставив нас наедине с тихо потрескивающим очагом, урчащим трухляшом и тихо всхлипывающей Бъянкой. В последнее время ей становилось лишь хуже. Спонтанные перепады настроения сменились угрюмой, тяжелой депрессией, сопровождаемой многодневным молчанием. Она отдалилась ото всех. Даже от собственного мужа. А временами… Просто садилась на пол и начинала раскачиваться из стороны в сторону, глядя в одну точку и что-то мыча себе под нос. И честно сказать, это пугало похлеще тварей, которые по ночам бродили снаружи. От них хоть знаешь чего ожидать. А вот чего ожидать от свихнувшейся бабы… Наверное неведомо даже местным божкам.

— Что это с ним, — нарушил повисшее молчание Роберт, — Ну… Мы же это… Мы не иллюзии. В конце-концов он мог бы спросить что-нибудь. Что-нибудь, что известно только ему и настоящим нам.

— А ещё тому, кто успел покопаться в твоих мозгах, прежде, чем тебя прикончить, — скептично заметил Вернон, — Поверь мне, друг. У опытных, древних магов есть способы сделать даже это. И даже убедить тебя в том, что ты не иллюзия, а реальный человек. Поэтому опасения Бернарда абсолютно оправданы.

Бард ничего не ответил. Но на всякий случай лишний раз ощупал себя. А затем ущипнул за щёку, как бы проверяя, точно он настоящий или всё-таки иллюзия, которая вот-вот раствориться в воздухе. Я с трудом подавил у себя такой же порыв, вовремя вспомнив небезызвестное выражение: «мыслю, значит — существую». В конце-концов на симуляцию умственной деятельности у вражеского мага точно не хватило бы ни сил, ни времени, ни собственных мозгов. Разве что, за него бы впрягся один из админов. Но это, вроде-как против правил. А раз такое дело, то об этих иллюзиях мы можем узнать ещё две вещи:

Первая — это что-то вроде дрона на дистанционном управлении. Старик не говорил и не мыслил сам — маг в буквальном смысле делал это его устами.

Вторая — раз такое дело, значит может он «заменить» только одного человека. И то, не «навсегда» а только до тех пор, пока у него будет возможность говорить его устами, и энергия, чтобы поддерживать иллюзию.

А, ещё и третья, не менее важная вещь. Раз ему потребовался «тотем», значит не так уж он и «всемогущ», как может показаться на первый взгляд. Надо будет при случае изложить все эти мысли Бернарду. А пока…

— Давайте пойдем наверх и поищем там что-нибудь интересное, — буквально продолжил мою мысль Вернон, — Всё лучше, чем сидеть оставшийся день без дела. К тому-же, вдруг и впрямь найдем ещё что-нибудь интересное?

Глава 16 «Одни против всех»

Ничего нового или интересного в верхних комнатах не нашлось. Все та же пыль, грязь, обломки старой мебели, черепки битой посуды, плохо затёртая, засохшая кровь и едва уловимый запах гниющего мяса, все ещё витавший в воздухе. Альберт надолго с нами задерживаться не стал. Он с самого начала не горел желанием пойти искать непонятно что, а после первой неудачи и вовсе заявил, мол у них время ежедневной молитвы, потому дальше он помогать не может.

— Вам не кажется, — хмыкнул Вернон, глядя в спину уходящему бойцу ордена, — Что с их так называемыми «молитвами» что-то не так?

— Не совсем тебя понимаю, — пожал плечами я, — Что с ними может быть не так.

— Ну… Ты не обращал внимания на то, какими они после них становятся? — хитро прищурился лекарь, скрестив на груди руки, — Ничего странного в поведении не замечал?

— Ну, если честно…

— Я замечал, — внезапно кивнул Роберт, — Они какие-то нервные становятся. И взгляд такой… — бард зябко поёжился, — Не человеческий. Бессмысленный. Как у рыбы что-ли.

— Вот я тоже это заметил, — кивнул Вернон, — У них взгляд становится стеклянный. Зрачки неестественно расширяются. А движения становятся дёрганными. Я видел в своей жизни такое только несколько раз. После того, как у Берна отняли ногу, Бенна давала ему обезбаливающее, чтоб он не загнулся от боли. Вот, он выглядел тогда примерно так же.

— Ты хочешь сказать, что во время своих молитв они что-то принимают? — я уставился на лекаря, пытаясь понять, к чему он вообще завёл этот разговор, — Какое-то вещество, которое замутняет разум?

— Верно, — кивнул лекарь, — Но во время молитвы они едят и пьют только хлеб и вино, которые символизируют плоть и кровь их богов. Вино я проверял — оно из наших запасов, с ним ничего странного нет.

— А почему ты так решил?

— Мне Альберт приносил как-то раз после молитвы, — пожал плечами лекарь, — По моей просьбе. Ну, а дальше выяснил… Экспериментально.

Что это был за эксперимент, мне уточнять не очень хотелось. Хотя в голове весьма назойливо крутилась мысль, что парень не особо дружит с техникой безопасности, и за неимением испытуемых проверил всё на себе. Впрочем, возможны и иные варианты…

— Значит, проблема в хлебе, — пожал плечами я, — Вариантов не так уж и много.

— Вот только тут тоже проблема, — покачал головой Вернон, — Хлеб, похоже, тоже из наших общих запасов. Я точно не знаю, где они его берут — не следил, но у них тут тоже не особо много вариантов.

— Может они так молитвами своими вдохновляются, что входят в состояние транса, — пожал плечами я, — Ты лучше расскажи, к чему сейчас весь этот разговор.

— К тому, — нахмурился Вернон, явно недовольный тем, что я не понял, куда он клонит, — Что храмовникам нельзя доверять. Они ежедневно что-то принимают или проводят ритуал, который сильно влияет на их разум. А если нам противостоит какой-нибудь колдун, он может этим воспользоваться. Альберт говорил мне, что после этих «проповедей» он какое-то время слышит «голоса богов». Хоть кто-нибудь из вас, хоть раз их слышал?

Я помотал головой. Роберт нахмурился и последовал моему примеру.

— Где гарантия, что этот «голос богов» не попытка пробиться в их сознание и навязать свою волю? — продолжал напирать лекарь, — Где гарантия, что во время очередного своего «экстаза» им не придёт в голову мысль, перебить нас всех? Тебя, Генри, как магика, а нас — как твоих пособников. А ведь им могут её внушить. И это более чем уложится в их картину мира, так что они даже не поймут, что это была не их мысль. А когда поймут — будет уже поздно. Орды тварей придут за ними.

Спорить с ним было трудно. Если Вернон прав, и если храмовники действительно чем-то упарываются, то это и впрямь крайне опасно. Им даже не обязательно что-то внушать — они сами таких дел могут натворить, которые станут просто последним гвоздём в крышку нашего гроба. А если уж их подтолкнут… Мда, уж, ситуация становится веселее с каждым днём. Мало нам было внешней угрозы, мало нам было противоречий внутри отряда, теперь к ним добавились паранойящий Бернард и торчки-храмовники. И если к здравому рассудку капитана ещё можно воззвать, то с бойцами ордена уже все очень неоднозначно.

— Я кажется, тебя понял, — кивнул я, — Мы, похоже, единственные, кто может заняться этим вопросом. Бернарду тоже можно было бы сказать, но мне кажется, он наломает дров. Они с Дельрином… сразу начали не сходиться во мнениях. Оба, пусть и не озвучивают этого вслух, но хотят взять руководство всем отрядом на себя. А тут такой повод подорвать авторитет храмовника. Это тоже приведёт к конфликту.

— Согласен, — кивнул Роберт, — Я тоже заметил, что он постоянно тянет одеяло на себя. Нас он вообще не воспринимает, как соперников. Впрочем, Генри вроде и не претендует. Но Дельрин… Не могу сказать, что Бернард под него не копает. Ничем хорошим это точно не закончится. Похоже, сейчас мы должны действовать сами.

— Давайте-ка начнём с того, что зайдем в какую-нибудь комнатку, запрёмся и обсудим по существу, — предложил я, открывая дверь, которая была ближе всего к нам, — Этот разговор точно не годится для случайных ушей.

Внутри комнаты было пусто и пыльно. В дальнем её конце стоял старый, сломанный стеллаж, а у стены лежала разбитая табуретка. Я не стал особо заморачиваться, подпёр дверь одной из её ножек, уселся прямо на пол, возле стены и потёр виски. Голова противно ныла. Похоже, в последнее время на неё свалилось столько забот и новостей, что она просто не могла с ними справиться.

Я шумно выдохнул и протёр глаза. Немного полегчало, но противная, ноющая боль не спешила отступать. Надо бы хорошенько выспаться. Но выспишься тут, блин, с такими кошмарами во снах, и ещё худшим абсурдом, который твориться наяву.

— Ты в порядке? — сухо поинтересовался Вернон, усаживаясь напротив.

— Более-менее. Голова только болит, — отмахнулся я, — Грёбаные кошмары опять спать не дают.

— Ты с ними поаккуратнее, — хмыкнул лекарь, копаясь в своей сумке, — Это может быть влияние вражеского мага. Я бы на его месте так и поступил. Сначала бы измотал тебя, а затем напал всеми силами.

— Кстати об этом, — ухмыльнулся я, — Глупый вариант. Против толпы этих тварей я буду практически бессилен. Всё, что смогу — отбить первую волну заклинанием изгнания, попутно превратившись в третьего овоща. А что потом? Что помешает ему прислать ещё пару десятков этих уродов и довершить дело?

— Ну, — хмыкнул Роберт, задумчиво разглядывая обломки шкафа, — Быть может, он не такой уж и всемогущий, как нам отсюда кажется. А может, ему вовсе и не нужно нас убивать. Ктож его знает?

— Тоже верно, — согласился лекарь, протягивая мне небольшой флакон с какой-то странной жидкостью, — Вот, это поможет избавиться от кошмаров, хотя-бы на время. Только не пей сейчас, а то прямо здесь и заснёшь. Не горю желанием потом тащить твоё бесчувственное тело на первый этаж. И объяснять потом, что с тобой произошло.

— Вернёмся к вопросу, — прервал его разглагольствования я, убирая пузырёк в сумку, — Что предлагаешь?

— Для начала, — покачал головой Вернон, — Мне надо изучить хлеб, который они едят. Я уже договорился с Альбертом, что он оставит мне кусочек. А дальше уже будем действовать исходя из тех сведений, которые мы получим. Роберт, тебе пока предлагаю понаблюдать за орденцами со стороны. Может, твой намётанный глаз заметит что-нибудь странное, или удастся разговорить одного из них, — лекарь достал из своей сумки фляжку, откупорил её и сделал большой глоток. В последнее время он начал как-то уж больно сильно налегать на спиртное, — Я пытался разговорить Альберта, но безуспешно. Он либо ничего не знает, либо очень хорошо это скрывает. Хотя, скорее первое. Я бы не назвал его, ни человеком большого ума, ни хорошим лицедеем. Генри, — Вернон снова приложился к фляжке, но тут же убрал её ото рта, перевернул и с видом полного разочарования в этой жизни, потряс. На пыльный пол упали несколько тёмно-красных капель.

— Вот дерьмо, — хмыкнул лекарь убирая флягу обратно в сумку, — Ладно, о чём бишь я. А ну да. Генри, тебе лучше как-нибудь отвлечь капитана. Он мужик наблюдательный, и уже явно заподозрил что-то неладное. Но будет лучше, если мы докопаемся до правды раньше, чем это сделает он.

— Тогда, по крайней мере, у нас будет время, чтобы понять, как разрулить эту ситуацию с наименьшими потерями для всех, — кивнул я, — Главное — не допустить выяснения отношений и делёжки власти. Потому придётся провернуть всё по-тихому. Так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Это предоставьте мне, — бросил Роберт, пытаясь заглянуть за сломанный стеллаж, — Как-никак подобными делишками я зарабатывал себе на хлеб уже очень давно. Да и выудить какие-нибудь тайны из благородных господ намного сложнее, чем из простолюдинов, так что результаты не заставят себя долго ждать.

— Ещё что-то надо делать с Бьянкой, — сплюнул Вернон, — Ей с каждым днём становится все хуже и хуже, и это тоже может сыграть против нас. Когда человек слабеет рассудком, его разум становится очень уязвим ко внешнему влиянию. И враг может этим воспользоваться. В один прекрасный день, голоса в её голове могут просто приказать убить нас всех. Или совершить ещё какую-нибудь не шибко приятную вещь.

— А что ты предлагаешь? — вновь нахмурился я, — Связать её и бросить в подвал, пока не натворила бед? Тур на такое не пойдет, даже если мы попытаемся воззвать к голосу его разума. Помочь ей я вряд-ли смогу. Тут нужен хороший психолог, или кто-то вроде него. А из меня психолог примерно такой-же, как из валенка.

— Психо-кто? — уставились на меня Вернон и Роберт. Зараза, никак не привыкну к тому, что они не понимают некоторых слов. С другой стороны, а чего ещё ожидать. Во времена, в которых мы оказались, о такой профессии и вовсе не слышали.

— Лекарь, только по душевным болезням, — пояснил я, — Только он лечит не прибегая к богам и вере, а опираясь всё-таки на науку.

— Странный лекарь, — хмыкнул Вернон, — Но у нас и впрямь никого похожего под рукой нету. Впрочем, идейка у меня все равно есть. Она, конечно, не вылечит её душевную травму, но скорее всего сможет защитить её от влияния врага. Так вот, — лекарь потёр заросший чёрной щетиной подбородок, — Дело в том, что у душевно больного разум становится податливым. Как пчелиный воск, если растереть его между пальцев. И из него, как из того самого воска, можно при помощи магии вылепить то, что тебе нужно. Но… — он сделал паузу и обвёл нас тяжелым взглядом, — Сейчас следите за руками, — Если мы воск перегреем, то он просто протечёт сквозь пальцы, и вылепить из него уже ничего не получится. Тут тот же принцип. Если сошедшего с ума чем-то одурманить, то он станет недостижимым для чужого влияния.

— Погоди, ты предлагаешь её споить? — удивлённо уставился на него Роберт, от неожиданности даже отвлекшийся от шкафа, — Это не лучший вариант, тем более, что выпивки у нас кот наплакал.

— А вот тут, друг мой, — Вернон поднял палец, — мы возвращаемся к первому вопросу. К храмовникам-фанатикам и их «чуду молитвы». Если нам удастся добыть то вещество, каким они вводят себя в транс, мы вполне можем дать его Бьянке. Это облегчит её страдания, и нас на время обезопасит. Только надо…

— Чтобы кто-то объяснил всё это Туру, — продолжил мысль я, — Сомневаюсь, что он будет от этой идеи в восторге, так что придётся очень аккуратно подбирать слова. Роберт, это больше по твоей части…

— Да, но здесь я вам помочь не смогу, — хмыкнул бард возвращаясь к своему «исследованию», — Здоровяк, как бы это сказать… Не воспринимает меня всерьёз. Поэтому, что бы я ни сказал, это будет воспринято в штыки. Генри, тут уж придётся тебе постараться. Тебя он уважает, и должен прислушаться.

Да уж, нашли, блин, мастера слова. И как мне убедить здоровяка, что его и без того съехавшую с катушек жену надо упороть до такой степени, чтоб она уже просто не могла слышать голоса в голове. Причём, не только упороть, но и держать её в таком состоянии «до победного конца». Но Роберт прав. Кроме меня это сделать просто некому. А значит, снова придётся включать всю свою дипломатию на максимум.

— Ну чтож, подведём итоги, — хмыкнул я, — Мы втроём сейчас фактически остались одни против отряда и тварей, которые нас окружают. Одни против всех. И из этой жопы нам нужно как-то выбраться.

— Похоже на то, — устало кивнул Вернон, — Жаль, что хороших новостей для вас, у меня так и не нашлось.

— Зато у меня нашлись, — прокряхтел Роберт, пытаясь отодвинуть стеллаж в сторону, — В буквальном смысле.

Глава 17 «Неожиданная находка»

— Навались! — скомандовал я и изо всех сил толкнул старый стеллаж в сторону. Судя по громкому пыхтению справа и слева, парни тоже последовали моему совету. Раздался тяжелый скрежет досок и лёгкий, едва слышный треск дерева.

— Ещё раз! — рявкнул я. Треск усилился. Стеллаж накренился в сторону, а затем рухнул на бок, взметнув в воздух облако пыли. У него подломилась ножка, а с полок посыпались черепки битой посуды.

— Ну, и нафига мы это делали? — поинтересовался я, глядя на абсолютно ровную досчатую стену, на которой не ни единого намёка на какой-то тайник или углубление, в котором могли бы прятать что-то ценное.

— А ты посмотри сюда, — бард указал на пол. На потемневших досках отчётливо виднелось небольшое углубление, продавленное ножкой стеллажа. А от него тянулась дорожка затёртых царапин, — Этот стеллаж двигали много раз, в одном и том же направлении.

— И только мы, три умника, решили попробовать сдвинуть его в прямо противоположном, — хмыкнул Вернон.

— Суть не в этом, — покачал головой бард, — А в том, что никто бы не стал делать этого просто так. За ним явно что-то прятали. Что-то очень ценное, что нельзя держать даже в сундуке. Что-то, что нужно укрыть от любых посторонних глаз.

— Пыль и паутину, должно быть? — устало выдохнул Вернон, проводя рукой по стене и глядя на свою, покрытую серым налётом ладонь.

— Пыль и паутина говорят только о том, что в тайник давно не заглядывали, — Роберт достал мой кинжал из крепления на поясе и начал аккуратно простукивать стену его рукояткой. Заняло у него это немного времени. Спустя минут пять, он оторвался от своего занятие, а затем со всего маху вогнал лезвие клинка между досками. Вогнал и попытался выдрать её, толкнув рукоять кинжала наверх. Ничего не вышло. Раздался лишь тихий скрип, да щель между досками стала вроде как немного пошире.

— Генри, будь так добр… — начал было бард, отходя в сторону и указывая мне на кинжал. Но я его тут же перебил.

— Надо будет Бернарду сказать, чтоб занялся твоей физ. подготовкой. А пока и впрямь дай ка сю… Ухх… Сука! — я со всех сил дёрнул рукоятку кинжала вверх, но доска практически не подалась. Гвозди, которыми она была прибита, вылезли лишь на миллиметр, а может и того меньше. Зараза. Мне казалось это будет попроще.

— Так что такое физ. подготовка, которую ты упоминал? — ехидно ухмыльнулся Роберт, но я его подколки не оценил, бросив в ответ лишь короткую фразу:

— Не пизди под руку.

И ещё раз налёг на рукоять кинжала. На этот раз дело пошло полегче. Гвоздь подался уже на целый сантиметр. А со следующим рывком доска и вовсе с грохотом упала на пол, обнажив весьма немаленькое углубление, продолбленное в бревне, скрывавшемся за доской. Внутри лежала небольшая шкатулка, какой-то странный мешочек, увесистый свёрток, по своим очертаниям напоминавший книгу и несколько монет, одна из которых была аж серебряная.

— Охохо, — шумно выдохнул бард, уже запуская свою загребущую руку внутрь отверстия, — похоже мы нашли чью-то заначку. Чур, деньги мои. Остальное можете оставить себе.

— Не много на одну морду то будет? — поинтересовался Вернон, глядя на то, как Роберт ссыпает монеты в свой кошель.

— Этого дела никогда не бывает много, — хмыкнул бард, — Особенно, когда имеешь дело с дамочками из высшего общества.

— А я то думал, что верх мастерства в этом деле — это когда они тебе платят, а не ты за них, — хмыкнул я, доставая из углубления свёрток, по форме своей напоминающий книгу. Впрочем, по весу — тоже. Интересно, чтож там за книга такая, что её потребовалось так надёжно прятать. Не исключено, что стоит она куда как поболее той суммы, которую притырил себе бард. Другое дело, что никто кроме меня не сможет этим богатством воспользоваться.

Шкатулку и маленький мешочек забрал себе Вернон. Мы молча расселись вдоль стен и принялись осматривать находки. Моя часть добычи была завёрнута в довольно плотный слой кожи, перетянутый шёлковой нитью. Видимо, бывший хозяин книги очень боялся, что она начнёт портится. Ну, как говорил ещё один небезызвестный персонаж: «А ну-ка помацаем, что у нас тут?»

Под обёрткой скрывалась довольно невзрачная обложка серо-землистого цвета. И всё. Ни каких либо надписей, ни загадочных символов, ни рисунка. Мда уж. Будет смешно, если это окажется какая-нибудь учётная книга, в которую записывали приход и расход зерна. А ещё интересно, это у какого животного они такую кожу странную откопали? С местной кошки содрали что-ли? Корешок был неплохо так потрёпан, однако фолиант был в более-менее приличном состоянии. Страницы не слиплись и даже не сильно пожелтели.

Я открыл книгу, и практически сразу понял, что совершил довольно серьёзную ошибку, начав судить её по обложке. Под невзрачным переплётом скрывалось самое настоящее сокровище, которое, по совместительству, являлось ещё и одной из самых необходимых вещей для тех, кто начал делать первые шаги в освоении магического искусства. Заголовков было несколько. По всей видимости, по числу разделов книги: «Теория и практика управления магическими энергиями и аурами», «Лечение простейших магических недугов», «Основы магии исцеления».

Перед глазами тут же всплыла подсказка:

«Трактатцелительства первой ступени».

Теперь вам доступна школа магии «Целительство». Главное не залечите всех до смерти.

Вот уж что-что, а это в сложившейся ситуации лишним точно не будет. Тут как в поговорке, про доброе слово и пистолет. Только вместо слова — травы, а вместо пистолета — магия. А ещё, быть может, тут найдется решение одной из наших проблем. А именно — двух магических овощей, которые сейчас медленно протухают в соседней комнате. Надо будет заняться её изучением в самое ближайшее время. Вот только где бы столько времени взять…

— Ну, не могу сказать, что я не рад находке, — хмыкнул я, листая книгу и лениво скользя по хитрым закорючкам взглядом, — Вполне полезная вещь, которая станет хорошим подспорьем, если конечно, правильно ей распорядится.

— Рад за тебя, — хмыкнул Вернон, — Но боюсь не могу похвастаться тем же. У меня из ценного тут разве что шкатулка. Да и то, если не брать в рассчёт её содержимое, — он покрутил небольшую коробочку между пальцами и повернул её так, чтоб мы с Робертом могли рассмотреть, что там внутри. А лежал там просто какой-то серый порошок, очень похожий на пепел. Так что, либо ему попалась чья-то пепельница, либо подобие урны с прахом. Правда, ни табака, ни его аналогов, ни курительных трубок мне прежде в этом мире не попадалось, так что, скорее всего — второе. Только вместо урны — шкатулка. В мешочке тоже не оказалось ничего интересного. Только какие-то очень сильно пахнущие сушеные травы, названия которых Вернон, ко всеобщему удивлению, не знал, да и сами растения видел впервые.

— Ладно, — хмыкнул Роберт, — Кто как хочет, а я, пожалуй, немного вздремну. Тем более, завтра мы идём на серьёзное дело, если, конечно, Бернард нам не солгал.

— Угу, — кивнул Вернон, осторожно раскапывая чужой прах, — Приятных снов.

— Хоть у кого-то они тут приятные, — с завистью хмыкнул я и продолжил листать книгу.

Нельзя сказать, что чтиво было интересным. Все те же непонятные закорючки, работающие исключительно с подсознанием, при изучении нового заклинания. Всё те же рисунки человека или его частей тела в разрезе. Но было тут кое-что ещё интересное. Кто-то на полях корявым почерком оставил заметки. Поначалу мне казалось, что это лишь наборы ничего не значащих цифр. Ровно до того момента, пока я не наткнулся на первую подпись под ними:

«23.4.1232 Заклинание не сработало. Или у меня не хватило сил, или оно вовсе не для этого предназначалось. Жаль, нет никого, кто помог бы мне разобраться со всем этим дерьмом. У меня есть только эта книга. Она — последний крючок, последняя зацепка, которая может помочь мне спасти мою Лорен.»

Следующая надпись была тут же, но уже в самом низу страницы:

«25.4.1232. Проклятье. Опять провал. Я вижу, как из неё медленно, по капле утекает жизнь, и ничего не могу сделать. Надо искать дальше. Должен же быть хоть какой-то способ всё исправить. Вернуть всё, как было до того, как мы узнали про эти проклятые книги. Я вижу, как из её неподвижного тела, капля за каплей утекает жизнь. Я вижу, как она увядает прямо на глазах. И ничего не могу с этим поделать. Нужно искать дальше».

Из неподвижного тела. Утекает жизнь. До боли знакомые симптомы. Похоже, предыдущий владелец книги тоже столкнулся с магическим истощением и пытался его вылечить. Но раз за разом терпел неудачу. Так, ладно. Надо смотреть дальше. Вдруг ему всё-таки удалось найти какой-то способ справиться с этой заразой.

Я перевернул страницу и тут же наткнулся на новую надпись:

«28.4.1232 Последняя попытка была неудачной. Мне не удалось вырвать её из когтей небытия. Только устал как собака. Я не хотел прибегать к этому способу, но похоже иного выхода просто нет. Нужно отоспаться и как следует подготовиться. Время есть, а спешка в таких делах ни к чему.»

Чтож, ещё одна проваленная попытка. Неудивительно. Без грамотного наставника пытаться разбираться во всех этих закорючках — всё равно, что идти вслепую. Но даже так, рано или поздно можно натолкнуться на верный вариант.

Я перевернул страницу, ожидая увидеть продолжение истории, но дальше вновь были одни закорючки. Они растянулись на несколько листов, и лишь затем в глаза вновь бросилась надпись сделанная все тем же корявым почерком.

«31.4.1232 Почти готов к проведению ритуала. Не знаю, что меня ждёт на той стороне, но постараюсь в первый раз не заходить слишком далеко. Я многого не разобрал, но из того, что понял — можно сорваться и сойти с ума, если пробыть там слишком долго. К тому-же там я буду совершенно беззащитен перед обитателями той стороны. Возможно, это последняя запись».

Так. Уже интереснее. Только непонятно, что за сторона и кто там обитает. А заодно — какого хрена его туда понесло. Ладно. Читаем дальше. Быть может, потом всё станет ясно.

Я перевернул страницу. Затем ещё одну. И ещё. Ничего. Только странные закорючки. Блин, а ведь и впрямь на этом могло всё закончится. Если он погиб. Но надо проверить всё, вдруг будет ещё хоть какая-нибудь зацепка.

Новая надпись мне попалась уже когда я почти отчаялся увидеть продолжение этой истории — в самой середине книги.

«24.5.1232 Долго меня не было. Слуги сказали, что здесь прошёл почти месяц. Но я всё-же сумел вернуться из этого… Странного места. Я бы назвал его иномирьем. Миром, находящимся на грани между миром живых и миром мёртвых, где обитают души, не сумевшие полностью оторваться от своей земной оболочки. Потерянные, обезумевшие от боли и страха. Или от жажды мести. Мир, живущий по своим законам. Мир, где тени тянутся к солнцу, пытаясь опутать его своими щупальцами, а деревья пускают узловатые корни в небо, пытаясь прорастик самому сердцу земли. Место, где снег обжигает, а огонь пробирает холодом до костей. Место, где тяжёлые серые тучи вечно падают на землю, но никогда не могут лечь на неё. Зыбкий мираж, который может рассыпаться от одного неосторожного прикосновения, а может и поглотить тебя, навсегда сделав его частью. Да уж. Странное место. Но иного выхода нет. Придётся попасть туда ещё раз, но теперь зайти дальше. Гораздо дальше».

Вот дерьмо. Нет, я конечно понимаю, что ради спасения человека можно пойти на многое, но как по мне — это уже как-то перебор. Ладно. Посмотрим, что у него получилось в итоге.

«31.05.1232 Я не смог. Я был в шаге от того, чтоб вытащить её, но в последний момент не хватило сил. Она умерла. Умерла, навсегда оставшись там. Впрочем… Её суть никуда не делать. Её всё ещё можно достать. Но не здесь. Мужики на меня уже косо поглядывают. Ходят слухи, что я занимаюсь чёрным колдовством и навожу на них порчу. Какая чушь. Но делать нечего. Если кто-то из них тайком отправится в Деммерворт и донесёт епископу, сюда незамедлительно прибудет отряд инквизиции. У меня нет сил, чтобы противостоять им. Пока нет. Придётся инсценировать смерть и оставить весь свой надел на Вилли. Он тупой болван, даром что младший брат. Но болван верный. Он сохранит наследие отца до тех пор… Пока у меня не хватит сил, чтобы дать отпор не только инквизиции, но и самой смерти. Сил, чтобы ходить не только по миру живых, но и по иномирью. Сил, чтобы всё исправить. Да. Для этого нужно много больше сил. Энергии. И мне ещё только предстоит узнать, где её взять. Но не из этой книги. Я изучил её от корки до корки и узнал из неё всё, что мог. Надо бы её забрать, но у меня и без того слишком много вещей. Лучше спрятать её. Спрятать так, чтобы никто не нашёл. Кто знает, быть может, когда-нибудь её знания пригодятся и Лорен. Но сначала мне нужно победить смерть.»

Я захлопнул книгу и задумчиво уставился в доски пола прямо перед собой, пытаясь уложить всё в голове. Вроде очень полезные сведения, а вроде и ничего конкретного. Лишь какие-то мутные намёки на то, что нужно делать, чтобы вытащить Айлин и Ансельма из той жопы, в которую они попали. И чёрт меня побери, уж лучше в говно с головой нырнуть, чем повторить путь этого ёбнутого дневникописца. Вот только есть ли у меня выбор?

— У тебя сейчас такое выражение лица, как будто ты узнал нечто важное, — хмыкнул Вернон, убирая шкатулку.

— Вроде того, — кивнул я, — Кажется мы случайно нашли способ вылечить наших болящих магов. А ещё начало ответа на вопрос, что на самом деле произошло в этой, богами проклятой деревне.

Глава 18 «Ночь перед боем»

— Оно ведь как раньше было. Ну, когда я ещё пешком под стол ходил, — боец Бернарда ненадолго замолчал глядя на то, как язычки пламени плюются яркими искрами в тёмное жерло дымохода, — Всякой нечисти значица, в лесах водилось гораздо больше. Настолько худо было, что за околицу даже днём было выходить опасно. А уж что начинало в лесу или возле деревенского кладбища твориться после захода солнца, это и подумать страшно.

— Ты это, ближе к делу и к телу, — гулко пробасил Тур, пытаясь приобнять Бъянку. Девушка не обратила на него никакого внимания. Лишь чуть отодвинулась в сторону.

— Не перебивай, — шикнул на него боец, — Так вот, собрались мы тогда с местной детворой на кладбище. Дело уже шло к зиме, деревья все стояли жёлтые, а некоторые и вовсе — голые. Делать нам было особо нечего, ну мы и решили на кладбище сходить. Наслушались бабкиных рассказов, мол, кто сможет там на могильном камне от заката до полуночи досидеть, то тот не только обретёт неслыханную храбрость, так ещё и благословение от самих богов получит. Мол, станет непревзойденным воином, поскольку его руку сами боги и будут направлять. Эхх, молодые ещё были и дурные совсем. Да и бабка была не простая. Она у нас вроде как за прорицательницу была. И знахарку в то же время. Могла зуб заговорить, корову захворавшую вылечить, сглаз отвести, приворожить, ну и всё в таком духе. И в преданиях толк тоже понимала, так что причин не доверять ей не было. Хоть одни про неё говорили, мол, сумасшедшая, другие — ведьма, которая каждое полнолуние на могильном холме с нечистью пляшет. С бабкой действительно было что-то не так. Жила она уж больно долго. Говаривали, что, мол, ещё деды наши под стол пешком ходили, а она уже была старой. Но нам это лишь придавало уверенности в том, что она знает, о чем говорит. Так вот, — говоривший сделал большой глоток из своей кружки на мгновение замолчав, и в повисшей тишине отчётливо стал слышен яростный вой метели, бушевавшей за плотно прикрытыми ставнями, — Было нас тогда человек восемь. Семь парней и одна девчонка. Тоже хотела воительницей стать. Глупость, конечно, несусветная — ну какой дурак даст бабе в руки оружие?

Тур громко и многозначительно прокряхтел, оборвав говорившего буквально на полуслове. Боец смерил его ничего не понимающим взглядом, пожал плечами и продолжил рассказ. А вот у меня в голове таки зашевелился червячок сомнения в правильности решения здоровяка.

У Бъянки в последнее время с головой откровенно говоря было совсем не всё в порядке. И давать ей оружие было точно не самым разумным решением. Девушка могла поранить или даже убить либо себя, либо кого-нибудь из отряда. Нет, при желании это, конечно, можно сделать и другими способами. Заострённой деревяшкой, наточенной ложкой, ядом, да или просто поджечь острог, пока все спят. В крайнем случае — стырить оружие из наших запасов. Но, для этого нужно приложить усилия и не попасться в процессе. А тут, фактически, мы за неё сами делаем половину работы. Надо будет переговорить с Туром на эту тему. А ещё неплохо бы организовать охраняемый арсенал, и хранить там излишки оружия. Чтоб оно не попадало кому попало в руки, и не наводило этого кого-попало на неправильные мысли.

— … Так вот, сидим мы, байки травим. Пытаемся значица, друг друга напугать, чтоб как можно меньше народу до полуночи дотянуло. Ведь одарят боги только лишь одного. Чем меньше не забоится — тем выше шанс. Но тогда никто особо не боялся. Было светло, да и к тому-же само кладбище было небольшим. С крепкими каменными надгробиями и без раскопанных могил. Сидим, потихоньку, сидим. Солнце уже наполовину за лес ушло. А небо то от него всё красное стало, будто бы кто кровь на него пролил. И тут один из нас, Альвин вроде, говорит: «Слышите?» — боец снова замолчал, глядя на пляшущие языки пламени. По его пробежала тень. Должно быть воспоминание было неприятное, а быть может это всего лишь игра отблесков, — Птицы перестали петь, — продолжил он, — И сверчков больше не было слышно. Вокруг стояла такая густая… Тягучая тишина. Тут мы и струхнули. Двое засобирались сразу домой. Сказали мол, что дурости это всё, и никакого дара нет. А вот если они не вернуться домой до захода солнца — их родичи хворостиной по жопе одарят. Мы, конечно, над ними посмеялись — струсили мол. Да вот только они самыми дальновидными из нас оказались. В общем, осталось нас шестеро. Сидим ждём, а сами то и дело по сторонам смотрим, — говоривший кашлянул и его голос внезапно приобрёл низко-зловещий оттенок, — Вскоре солнце совсем скрылось за деревьями. И тут нас по настоящему пробрало. Знаете, такой… холод, который пронизывает до самых костей. Не знаю, может то был просто порыв ветра, а может предчувствие нехорошего. Сейчас, спустя столько лет уже сложно судить, как оно там было на самом деле. Так вот, сидим. У самих коленки дрожат от страха, но уйти не решаемся. Ждём, когда кто-нибудь сдастся первым, чтобы с чистой совестью объявить его трусом, и слинять следом. Тем временем солнце уже совсем зашло, и на землю опустились сумерки. Из небольшого подлеска начал выползать густой, как молоко, туман. Сначала он закрыл собой землю, вокруг холма на котором располагалось кладбище, превратив поля в белёсое, призрачное море. Потом, медленно, осторожно, начал карабкаться выше. Сдались ещё двое. Сыновья кузнеца. Они честно признались, что бояться и больше не хотят тут сидеть. Собрались и пошли прямо в этот туман. Мы думали, что с вершины холма их будет видно, но нет. Они просто, как будто растворились в нём.

— Да брешешь! Быть такого не может, — хмыкнул Альберт, подкидывая ещё одно полено в очаг. Раздалось тихое потрескивание, и вверх вновь взметнулся сноп огненных мотыльков. Прямо навстречу хищному вою голодного ветра. Сквозь гул пурги с трудом прорвалось тревожное ржание лошадей. Бойцы встрепенулись. У многих руки сами собой потянулись к эфесам мечей. Но пока ещё всё было спокойно.

— Так вот, — продолжил рассказчик, — Остались мы вчетвером. Сидим, спиной к спине, смотрим в разные стороны и слова выдавить из себя не можем. Вдруг чувствую, девка трястись началась. Мелко так, будто её озноб прошиб. Поворачиваюсь, а она побелела вся. Хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба и только рукой в сторону леса тычет. А там…

С грохотом раскрылась оконная ставня, заставив меня вздрогнуть. Внутрь комнаты ворвался целый сноп снежных искр. Несколько человек тихо выругались, а один из бойцов встал и захлопнул створку обратно, что-то тихо бормоча под нос, про то, что тепло вообще-то нужно беречь.

— А там глазищи огненные из леса на нас смотрят. Сначала одни. Потом вторые. Затем и вовсе с десяток. И тишина стоит такая… Мёртвая. Только туман волнами ходит. А они всё смотрят и смотрят. И мы на них смотрим. Вдруг где-то в чаще ворон закаркал. Противно так, скрипуче. И глаза, как будто ближе стали. Не подошли, а просто… Приблизились. Тут ещё одному из нас дурно стало. Сашке. Он прокричал что-то невыразительное и рванул прямо в туман. Стоило ему спуститься с холма, как белая пелена потянулась навстречу и поглотила его. В этот момент ворон снова закаркал. Глаза зажглись уже у самого основания холма. Много. Дюжин пять, если не больше. Туман начал карабкаться выше. Плыл наверх, пытаясь дотянуться до кладбища. Уже к самой оградке подобрался, как вдруг…

Снова грохнула ставня, заставив всех вздрогнуть. В дом ворвался ледяной ветер, вместе со снопом ледяной пыли. Пламя в очаге затрепетало и начало гаснуть. По стенам пробежали длинные тени. Заржали лошади.

— Ёбаный хер, — выругался боец ордена, встал и снова пошёл закрывать окно, — Хоть бы ставни нормальные приладили что-ли, дармоеды. Вымерзнем же так все, нахер.

— Вот ты и приладь, вместо того, чтоб целый день возле хрючева ошиваться, — парировал Тур, и тут же добавил, обращаясь к рассказчику, — Так что там дальше было то?

— Камень могильный под нами зашевелился, — продолжил тот, — Заскрипел, заворочался. А из-под земли стоны пошли. И скрежет. Будто кто выбраться оттуда пытался. Продраться через камень. Мне тут совсем дурно сделалось. Понял, что соврала бабка. Не храбрость мы здесь найдём, а смерть свою. Но сделать уже ничего не мог. Страх был такой, что ни рукой, ни ногой шевельнуть не получалось. Да и что тогда поделать можно было? Внизу глаза эти. Вверху нечисть всякая из могил вылезти пытается. Потом послышался крик Рози. Она побежала вниз с холма прямо навстречу туману и горящим в нём глазам. Почти сразу за ней рванулся и Анвиль. А я… Я просто смотрел им в спину не в силах пошевелиться. Смотрел, как они вбежали в туман. Как он сомкнулся за их спинами. Слышал, как вновь закаркал ворон и в этот момент крики оборвались. Над кладбищем повисла тишина, в которой было слышно лишь то, как мертвецы скребут когтями могильные плиты. Всё, что мне оставалось — взывать к богам, прося их о помощи. Как умел. Малолетний тогда был, и слов то правильных не знал. Но, кажись услышали меня боги. Досидел я на том камне до утра. А как услышал петухов из деревни, вскочил и рванул обратно, что было духу.

— Так тебя, Дункан, видать боги и отметили, — хмыкнул бард, потягивая разбавленное вино. Запасы пригодного к употреблению спиртного у нас почти вышли, так что уже многие бойцы отряда занимались тем, что топили снег и бадяжили остатки выпивки, стараясь растянуть последние крохи на как можно более долгий срок.

— Ага. Хер там они меня отметили, — отмахнулся рассказчик, — Всё, что я получил в итоге: обосранные со страху портки, и седые волосы. В девять то лет. Но это я ещё легко отделался. Из восьмерых человек в живых остались только трое. Те двое, что ушли первыми, и я. А все остальные сгинули. Пять человек. Естественно, после моего рассказа о том, что произошло, мужики похватали вилы да факелы, и пошли к дому проклятой старухи. Да только там никого уже не было. Только старые тряпки, истлевшие кости и прах, рассыпанный по полу. Сама хижина тоже как-то странно обветшала. Ещё день назад это была аккуратная избушка на самом краю села, с крепкими стенами, хорошей крышей и ладной печкой. А на утро там был лишь старые, покосившиеся развалины, в которых ну никак нельзя было жить. Старая карга отдала богам душу в ту же ночь, как нас окружили на холме. А вместе с ней умер и её дом, — рассказчик тяжело вздохнул, — Остатки хаты сожгли, а место то потом обходили десятой дорогой. Одни селяне рассказывали, мол видели потом её дух на пепелище. Она плясала на углях и жутко смеялась. Другие говаривали, что нами она отплатила за свою душу. Якобы когда-то она заключила сделку с нечистью, обменяв её на свои способности и бессмертие. А тогда просто устала жить и захотела отправиться к богам. Вот и заключила новую сделку — наши жизни, в обмен на её душу. Как бы там ни было: мстить уже было некому. Остальных ребят потом всё-же нашли. Вернее то, что от них осталось. Нечисть разорвала тела на части и развесила внутренности по деревьям вокруг кладбища, а остальное просто разбросала по округе. В общем, после той истории я на кладбища ни ногой. Одного раза хватило.

— И какова-же мораль? — хмыкнул Вернон, снова крутя в руках найденную шкатулку.

— Не ходите, дети, по ночам на кладбища и не верьте старым каргам, умеющим ворожбу наводить, — хмыкнул рассказчик, но его почти сразу же перебил один из бойцов ордена.

— Магикам вообще верить нельзя, — заявил он, глядя в огонь, — Всё их колдовство идёт от нечистой силы. И каждый рано или поздно заключает с ней такой договор, за который потом расплачивается чужими жизнями. Не зря орден их отлавливает и душит, словно бешеных собак. Так им и надо.

Так. А вот сейчас уже разговор пошёл в очень опасное русло. Как бы у этого товарища и впрямь руки не зачесались меня придушить. Кишка, конечно, у него одного такое сделать тонка, вот только рядом сидит ещё восемь человек, которые тоже могут неправильно понять его «исключительно благородный порыв» и схватиться за оружие. Девять на одного. Да уж, шансы невелики.

— Да не пизди, — оборвал его Освальд, — Генри вон вполне нормальный, даром, что магик. Да и Айлин с Ансельмом тоже. Многие из вас между прочим обязаны им жизнью. В конце-концов именно они размазали ту пакость, которая себя именовала лордом Де Валлоном. И если бы они не справились, наши трупы бы уже давно обглодала та нежить, которую он поднял. А быть может, мы бы и сами стали нежитью, прислуживающей ему.

— Соглашусь, — хмыкнул Альберт, — Генри правильный мужик, даром что магик. Да и остальные тоже не показались мне какими-то не такими.

— Откуда ты знаешь, такие они или не такие? — сплюнул боец ордена, — Вспомни, каждая проклятая знахарка, которую мы волокли на костёр, тоже прикидывалась божьим созданием. А что потом мы в их хатах находили? Кости, черепа, убитых животных, какие-то поганые зелья и прочую магическую дрянь. А ещё эти самые… Как их. Пен… Пентюх… Не, не то. Тьфу, блять, забыл.

— Пентаграммы, — поправил его Дельрин, — Вот только я не припомню ничего такого ни у Генри, ни у его спутников. И в Деммерворте они и впрямь неплохо помогли святому воинству, так что тему считаю исчерпанной.

Боец ничего не ответил. Лишь что-то пробубнил себе под нос, про мягкотелость рыцаря и уселся обратно на своё место, не сводя с меня пристального взгляда. В ответ я подмигнул ему и нагло оскалился всеми своими, уже успевшими пожелтеть, зубами. Да уж, с зубной пастой тут дела обстояли туго. Вернее сказать никак. А жевать уголь мне как-то ну совсем не улыбалось.

Вызова товарищ не принял и взгляд быстро отвёл. Вот только ощущение всё равно осталось нехорошее. Как бы ему не пришла в голову мысль прирезать меня во сне. Так, чисто из идейных соображений.

— Ладно, — Бернард хлопнул себя по коленке и поднялся со скамьи, — Страшную сказочку на ночь послушали, теперь давайте на боковую. Завтра нам понадобится каждый меч.

Сказал, и пошёл к своему лежаку. Остальные тоже начали потихоньку разбредаться по углам, в надежде выспаться перед большим, как капитан говорил, делом. Вот только отдохнуть нам сегодня была не судьба. В гул бури вплёлся ещё один до боли знакомый звук. Тяжёлый, заунывный вой боевого рога. А в следующее мгновение с грохотом распахнулась дверь, и по комнате гулким эхом раскатился отчаянный рёв часового:

— Тревога! Твари!

Раздался топот тяжелых ботинок. Лязг вынимаемого из ножен оружия. Скрип взводимых арбалетов. Бойцы вскакивали со своих мест и бежали к выходу, надеясь занять позиции до того, как уроды полезут на штурм. Я не медля ни секунды, тоже рванул вслед за ними.

Шаг, другой, третий и тепло, оранжевыми отблесками плясавшее по стенам дома осталось позади. Вокруг бушевала вьюга, в лоскуты рвавшая пламя немногочисленных факелов.

— Стройся! Стройся! Арбалеты на взвод! — крик Бернарда почти сразу утонул в беснующейся снежной мгле.

— Священное пламя готовь! — послышался приказ Дельрина, — Ждать команды!

Впереди показалась одна из повозок, прилаженная к уже восстановленному частоколу. Я с разбегу залетел на неё и схватился за арбалет, протянутый мне одним из бойцов капитана. А потом бросил взгляд на деревню.

Из густой снежной мглы на нас смотрели десятки горящих глаз.

Глава 19 «Слабое место»

— Грёбаный хер, — выругался боец зябко поёжившись, — Ну и чего они тянут то? Мы уже сколько? Битый час тут стоим и ждём, когда эти уроды начнут атаку. У меня яйца скоро звенеть начнут от этого холода.

— Уж лучше так, чем тебя порвут на куски, если они действительно пойдут в атаку, — хмыкнул я, вглядываясь в густую ночную тьму, в которой по прежнему горели десятки фиолетово-белых огней. Метель немного успокоилась, и теперь мрак смешался с густыми хлопьями снега, неторопливо падающего на землю, — Но и впрямь непонятно, чего они ждут.

— Боятся, — хмыкнул Тур, — В прошлый раз мы их тут будь здоров, как нахлобучили. Теперь осторожничают. Выжидают момент, когда на нас будет проще всего застать врасплох.

— Или когда мы все нахер замёрзнем, — буркнул боец, растирая ладони.

Над острогом повисла тяжелая, глухая тишина, в которой отчётливо стало слышно, как всхрапывают растревоженные кони. Закрытые конюшни им сделать так и не успели, так что если твари оттеснят нас внутрь дома, никто не помешает им перебить лошадей. Иногда едва слышно позвякивала сталь. Скрипели натягиваемые тетивы арбалетов. Несколько раз мы давали залп в сторону горящих глаз ночных тварей, но никакого видимого эффекта тяжелые болты не возымели. Либо уроды уворачивались от них, либо развоплощались прежде, чем сталь успевала пробивать их тощие, хрупкие тела. Дерьмо. Вот уж где бы пригодился тот круг, в котором мы удерживали кровавую баронессу. Мда уж, знал бы, перерисовал бы его себе где-нибудь. Но, что есть, то есть.

— Гляди, — гулко прогудел Тур, — двинулись, кажись.

— На приступ что-ли, — я встрепенулся, и потянулся к арбалету. Оружие уже было взведено. Оставалось только положить болт в ложе и направить его в сторону врага. Но этого не потребовалось.

— Неа. Куда-то вглубьдеревни, — покачал головой здоровяк, опираясь на край частокола, — Испугались что-ли? Или решили ослабить нашу бдительность?

— Рассвет скоро, — тихо бросил Освальд с соседней телеги, махая рукой в сторону невысокого горного хребта, располагавшегося на другом краю долины. Там, над тёмными, укрытыми толстым одеялом снега верхушками, начинали разгораться первые искорки зари, разливая по чёрному небу тёплые оранжевые отсветы, — Видать не любят эти уроды солнце.

— Вся нечисть его не любит, — ответил Дельрин, убирая меч в ножны, — Солнце — это взор богов. А взор богов — это смерть для любого существа, порождённого бездной.

— Что-то я не припомню, чтоб этот самый взор богов остановил трупоедов, напавших на нас на кладбище, близ Медовища, — скептически хмыкнул Вернон.

— Да и стригоя пришлось копьями истыкать по самую ж… по самое не балуй, прежде, чем он издох — пожал плечами Тур, кладя на дно телеги свой топор, и садясь с ним рядом. Похоже, битва и впрямь отменяется. Либо враг пытается водить нас за нос.

— Медовище тварям он тоже не помешал разорить, — сплюнул я и покосился на Дельрина, — Видать и впрямь этот самый «взор», работает как-то избирательно.

— Только для тех, кто по-настоящему верит в богов и чтит их законы, — Дельрин постарался сказать это, как можно более равнодушно, но в его голосе все равно чувствовалось раздражение, — Что касается Медовища — не припомню, чтоб его жители были особенно набожны. Они не платили церковный налог, укрывали у себя ведьму, выдававшую себя за знахарку, не ходили в храм. У них и церкви то не было, по большому счёту. Неудивительно, что богам не было до них никакого дела, когда пришли твари. Сами своими деяниями заслужили себе такую участь.

Тур сжал кулаки. Его лицо побагровело, а руки сами собой потянулись к топору. В медовище его все хорошо знали. Друзей у него там хватало. Как и собутыльников. И то, что его приятелей разорвали «заслуженно» он явно не намерен был слушать.

Я вскочил и ухватил здоровяка за руку. Остановить его у меня не получилось — силы были совсем уж не равны. Но внимание я привлёк.

Тур помутневшим от злости взглядом посмотрел на меня. Я, немного помедлив, молча покачал головой. Не надо, мол. Лучше ты никому не сделаешь. Своим друзьям из Медовища так точно. Здоровяк тоже помедлил, раздумывая над ситуацией. В его взгляде отчётливо читалось желание отомстить обидчику, но в то же время там был и какой-то потаённый страх. За Бъянку? Боится, что если погибнет в схватке, то оставит её беззащитной? Возможно. И этим надо бы воспользоваться.

— Своей дуростью ты никому не поможешь и никого не воскресишь, — тихо прошипел я, — А вот если тебя сейчас зарубят, то Бъянка останется совсем одна. Ей и так худо пришлось в последнее время. Ты ещё хочешь добавить? Не дури. Это — рыцарь. Он годами учился обращаться с оружием, и плотника, взявшего боевой топор в руки лишь пару месяцев назад, разделает в считанные мгновения.

Внушение подействовало. Огонь мести в глазах здоровяка погас. Он зло сплюнул, выматерился и повернулся к Дельрину спиной, уставившись в серые сумерки, укрывшие деревню своим тяжёлым молчаливым смогом. А у меня перед глазами вновь всплыла надпись:

Навык «Дипломатия» достиг 17 уровня. Получено 30 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 5 опыта.

Да уж, обстановочка в отряде с каждым днём становится всё веселей. Мы уже из-за любой сраной мелочи готовы вцепиться друг другу в глотки. Впрочем, сейчас я виноват сам. Нехер было Дельрина подначивать. Однако, проблему это не снимает. Мужики в последнее время звереют с дикой скоростью. И у этого есть свои вполне понятные причины. По факту их две: отсутствие развлечений и отсутствие баб. И если первое пока не так остро ощущается, поскольку дело есть у всех и каждую свободную минуту все стараются потратить с пользой, то вот второе… Мда уж, знали бы где падать будем, подстелили бы соломки. В смысле, взяли бы с собой маркитанток. Но, что есть, то есть. Надо будет поговорить об этом с Бернардом. Всё-таки он человек бывалый, может и предложит какую-никакую альтернативу.

Я тяжело вздохнул, отогнав мрачные мысли в сторону, опёрся руками на частокол и уставился в серую мглу, постепенно редеющую под натиском разгорающейся зари. Твари уже ушли, растворившись в предрассветных сумерках, но мы пока-что ослаблять бдительность не спешили. Всё это могло быть обыкновенным обманным манёвром — уроды совершенно спокойно разгуливали и под солнечным светом, так что вряд-ли их испугал рассвет. Скорее уж отозвал хозяин за какой-то своей надобностью. Зараза, как же всё-таки холодно.

— Генри, — окрик Бернарда вывел меня из оцепенения, — Нужно поговорить. Дельрин, тоже на пару слов, — капитан сделал паузу и обвёл взглядом остальных бойцов, — Половина людей остаётся в дозоре. Остальным отдыхать два часа. Потом смена караула. Всё ясно? Тогда свободны.

Ну чтож, похоже у нас таки определился лидер. По-правде сказать, я ни капельки не против. Всё-таки и опыта командования отрядом, и боевого у Бернарда на порядок больше чем у меня. Но вот Дельрин… Вполне может начать оспаривать такое «первенство». Впрочем, с этим они сами пускай разбираются. Лишь бы драку не устроили.

Я слез с телеги, поплотнее запахнул подбитый овечьей шерстью плащ и направился к дому. И только когда за мной захлопнулась дверь, до меня дошло, какой же снаружи был собачий холод. Лицо тут же обожгло потоком раскалённого воздуха, а в руки и ноги неторопливо начали вгрызаться сотни крошечных игл. Да уж, сейчас точно не помешала бы миска горячей похлёбки и кружка подогретой медовухи. Жаль, только, последней у нас с роду не водилось. А вот первое вполне можно и организовать.

Немного помедлив, я направился к котлу, висевшему над почти потухшими углями очага. Вряд-ли варево там ещё горячее, но так тоже сой… Ну ёбанарот.

Я невольно выругался, увидев лишь чёрное дно посудины, к которому присохли остатки вчерашней похлёбки. Разочарованию не было предела. Взгляд невольно скользнул в сторону Бьянки. Девушка тихо посапывала, накрывшись толстенной волчьей шкурой. Совсем уже, по ходу, мышей не ловит. Знает же, что сейчас мы все придём с улицы замёрзшие и уставшие… Мда, видимо ей уже просто всё до известного места. Ну что поделаешь. Облом, так облом.

Я разочарованно сплюнул и вернулся за стол, где уже расположились Бернард и Дельрин. Святоша пододвинул к себе блюдо и высыпал на него из своей котомки кучку сухарей и несколько крупных кусков солонины. Освальд по указке Бернарда принёс к столу один из последних бурдюков с пивом. Пускай и давным-давно разбавленным. Ну, жить всё-таки можно.

— Итак, — Бернард взял один из сухарей с тарелки и покрутил его в руках, — Враг сменил тактику. Приступом нас взять не получилось, так что теперь он пробует взять нас измором. Думаю, эти уроды будут приходить теперь каждую ночь. Приходить, и ждать, когда мы начнём падать с ног от усталости.

— Думаешь? — скептически хмыкнул я, утягивая с тарелки один из кусков солонины, — Мне почему-то кажется, что еслиб они нас хотели убить — уже бы убили. Эти твари могут путешествовать между двумя мирами. Им ничего не мешает развоплотиться где-нибудь за околицей, воплотиться обратно прямо в нашем внутреннем дворе, и устроить тут бойню. Похоже, что им от нас нужно нечто иное…

— Или мы их просто переоцениваем, — покачал головой Дельрин, — Они не подходят, потому, что чувствуют, что мы под защитой богов. Один из моих людей всю ночь молился у алтаря. Уверен, это и отпугнуло тварей. Им противен их свет, вот и приходится сукам лишь смотреть издали, да облизываться.

Свои сомнения на этот счёт я предпочёл оставить при себе. Хватит с нас того, что мы там, на улице, чуть было не вгрызлись друг другу в глотки. Тем более, кто знает, как оно в этом мире на самом деле работает. Если наш мир боги давно покинули, а быть может их и вовсе никогда не существовало, то это не значит, что здешняя система построено по этому же принципу.

— Даже если и так, мы не можем полагаться на одну лишь молитву, — возразил Бернард, наливая себе пива, — Равно как и не можем постоянно держать по пятнадцать часовых на частоколе. А вот эти уроды могут позволить себе отдых, поскольку инициатива и элемент внезапности на их стороне. Впрочем, я даже не уверен, что им нужно отдыхать.

— И что ты предлагаешь, — поинтересовался святоша, откусывая сухарь.

— Инициативу надо перехватить, — капитан хлопнул ладонью по столу, — Мы не выиграем эту битву, если будем всё время сидеть в обороне. Рано или поздно они или измотают нас, или найдут слабое место.

— Перехватить то конечно нужно, — я почесал щетину на подбородке и обвёл собравшихся тяжелым взглядом, — Вот только, как это сделать? Мы не знаем, где находится наш враг. Мы не знаем, сколько у него сил. Мы не знаем его слабости. Мы даже не знаем, как убить то их так, чтоб было наверняка. Идти напролом сейчас — всё равно, что совать голову в пасть льву.

— В кои-то веки я согласен с Генри, — кивнул Дельрин и приложился к своей кружки, — Молитвы нас защитят и дадут время, чтобы понять, как бороться с этой напастью. Сейчас ведь, мы действительно ничего не знаем.

— Вы не знаете, — Бернард довольно ухмыльнулся и скрестил на груди руки, — А вот мне уже кое-что известно. Пока мы все морозили жопы на частоколе, и наш враг думал, что связал нас по рукам и ногам мои разведчики пробирались к заброшенной шахте в горах на севере. Мне, видите, ли стало жутко интересно, почему местные бросили этот забой и принялись копать новый, куда дальше от деревни. И этому, как ни странно, нашлось объяснение.

— Я уже догадываюсь, какое, — хмыкнул я.

— Простое, — продолжил капитан, — Мы нашли логово врага. Там засел колдун, который управляет этими тварями. И он по большому счёту, если не считать магических сил, самый обычный человек. Пойдем туда, вскроем ему глотку, отрежем яйца, сожжём останки и делу конец. Уроды безмозглые. Они разбегутся по окрестностям, и перебить их будет не сложнее, чем бешеных собак.

— Как-то всё слишком просто, — покачал головой я, откусывая кусок солонины, — Если этот человек и впрямь могущественный колдун, неужели он настолько тупой, чтобы вот так подставляться?

— Могущество коварно, — хмыкнул Дельрин, — Оно даёт человеку большие возможности, но вместе с тем — и иллюзию собственной неуязвимости. Знал бы ты, сколько зазнавшихся магов мы прирезали, как обычных свиней. А ведь, будь они немного осмотрительнее — вполне могли бы уничтожить весь мой отряд одним движением руки. Так что, поверить в то, что наш враг не прикрыл свои тылы, я вполне могу. Другое дело, что соваться туда без подготовки — всё равно слишком опасно. Что, если у входа в шахту нас будет ждать орда его тварей? Там алтарь нам уже не поможет.

— Зато помогут ваши пылающие мечи и факелы, — возразил Бернард, — Мы уже выяснили, что эти твари бояться огня. Значит, отогнать их стаю от входа не должно быть слишком сложно. А там уже этому уроду просто некуда будет деться. Выход на поверхность из штолен — один, да и сама шахта не слишком глубокая. Если выступим сегодня, то возьмём урода за жопу. Потом такой возможности уже может просто не быть.

— Что делать с лошадьми, раненными, Айлин, Бъянкой и Ансельмом? — поинтересовался я, — Не тащить же их с собой, в конце-концов. Но и один на один с этими тварями оставить нельзя. К тому-же, не стоит забывать про горные кланы.

— Про эти самые кланы, если я не ошибаюсь, — хмыкнул Бернард, — Мы услышали от старика, который оказался иллюзией. С чего ты взял, что они вообще существуют? Он вполне мог пиздеть без зазрения совести, как в этом, так и в остальных вещах. Эхх… И почему люди порой любят забывать, что далеко не всё, что им говорят, на самом деле является истиной.

— Ну, следов горных кланов мы и впрямь тут ни разу не видели, — согласился святоша, — Но это не отменяет чудовищ. Сумасшедшая, калека и два овоща их не сдержат, это уж точно.

— Лошадей придётся загнать внутрь, — Бернард скрестил на груди руки и обвёл нас тяжелым, но в то же время довольным взглядом, — С калеками и сумасшедшей оставим пару ребят, не больше. Пусть закроют двери, ставни и ждут нашего возвращения. Внутрь тварям не прорваться. Ладно, думаю с обсуждением мы закончили. Подготовьте своих людей. Пусть поспят хотя-бы пару часов. Через четыре часа мы выступаем.

— Вот как? — брови Дельрина удивлённо поползли вверх, — Я что-то не припомню, с каких это пор ты стал у нас командиром. И так же я не припомню, чтобы давал добро на эту авантюру.

Я тактично промолчал. Бернард был прав — если мы не возьмём инициативу в этой схватке, мы проиграем. Но его план казался мне слишком рискованным. Не может опытный колдун так подставляться. Да и твари могут оказаться не так просты. С другой стороны — войны без риска не бывает. И даже самый отчаянный шаг может привести к победе. Тем более, что другого у нас пока, в общем-то и нет.

— С тех самых, как разработал план, — Бернард ударил кулаком по столу. В густом, дымном и провонявшем потом, воздухе общего зала раскатилось гулкое эхо, — Его критики по существу я не услышал. Альтернатив, кроме как сидеть на жопе ровно и ждать — вы тоже не предложили. А сидеть на жопе — равносильно смерти. Так что действовать будем, по-моему. По крайней мере, до тех пор, пока у кого-нибудь из вас не появятся толковые идеи.

Дельрин спорить не стал. Лишь мрачно сплюнул, встал и пошёл к своим людям. Рассказывать им о предстоящем деле и обсуждать, стоит ли оно того. Я тоже встал, кивнул Бернарду и поплёлся к своему тюфяку. Глаза слипались. Нужно было поспать, иначе от меня не будет никакого толку в грядущем предприятии. А оно, если разведчики Бернарда не ошиблись, обещало быть действительно грандиозным.

Глава 20 «Голоса мёртвых»

Я медленно брёл по серому, безжизненному лесу. Под ногами тихо похрустывало что-то отдалённо похожее на пепел, при каждом моём шаге взвивающееся вверх облачками серой пыли. Мимо проплывали толстые чёрные стволы, покрытые чем-то отдалённо напоминавшим змеиную чешую. Листьев у этих «деревьев» не было. Вместо них в бескрайнее серое небо тянулись бесконечно-длинные отростки корней. Они едва заметно шевелились, покачивались, переплетались меж собой. Словно живые.

Ветра не было. Вокруг висела тяжелая, серая тишина, окутавшая этот искажённый мирок своим вечным покровом. Её нарушали лишь хруст пепла под моими ногами, да глухой древесный скрежет то и дело раздававшийся где-то в глубине мёртвой чащи. Но скрипели это не деревья. Это переговаривались меж собой души, заточённые в этом проклятом месте. Они уже давно следовали за мной. С самого моего появления здесь следили за каждым моим шагом в надежде… На что? Не знаю. Но проверять желания не было.

Я поудобнее перехватил кацбальгер. Сейчас он был единственной ниточкой, связывавшей меня с миром живых. Единственной моей защитой против существ из серого сумрака. Магия в этом мире, извратившем все мыслимые законы природы, была бесполезна. Опасна для того, кто её применяет. Так что надеяться оставалось лишь на холодную сталь.

Моя цель лежала далеко за проклятым лесом. У подножия черных горных пиков, возвышавшихся на горизонте и протыкавших своими верхушками низкое, свинцовое небо.

Каждый шаг давался с трудом. Через сгустившийся воздух приходилось продираться, а пепел будто бы прилипал к ногам, приковывая их к земле. Я остановился и шумно выдохнул. В горле пересохло. Ужасно хотелось пить. Меч убирать не стал. Отстегнул фляжку с пояса свободной рукой и ей же откупорил крышку. Запрокинул голову.

Ничего. В рот не упало ни единой проклятой капли. Зараза. Я опустил флягу и попробовал заглянуть внутрь. Навстречу мне почти сразу выплыл крупный водяной шарик. Он отделился от узкого горлышка, разбрызгав вокруг себя несколько мелких полупрозрачных бисеринок, и устремился вверх, навстречу серой хмари. Я хотел было попробовать поймать следующий шарик, но фляга уже была пуста. Проклятье.

Бесполезный кусок дерева, обтянутого кожей, тут же улетел в ближайшие кусты. Такие-же чёрные и голые, как лес вокруг. Сосуд врезался в ветки, но не сломал их, а лишь немного согнул. На несколько коротких мгновений. Затем они оплели флягу и с тихим чавканьем втянули её куда-то под землю. Лучше близко к ним не подходить.

Я двинулся дальше, с трудом продираясь через густые пепельные барханы… Или сугробы? Больше похоже именно на сугробы, хотя чёрт его разберёт, как это надо правильно называть.

Лес вскоре начал редеть. Между чёрными стволами деревьев появились первые полоски, сквозь которые пробивался серый безжизненный свет. Я почти вышел к горной тропе. Но к ней шёл не я один. Параллельно со мной, то и дело скрываясь за чёрными древесными стволами двигались тёмные силуэты. Они не оставляли за собой следов, не поднимали в воздух облачка сухого пепла, не издавали ни единого звука, кроме своего мерзкого скрипа, заменявшего им речь.

О чём они говорили, я не понимал. Но каждый раз, как «скрипело очередное дерево» по спине пробегали неприятные мурашки, а ноги становились ватными и тяжелыми. И каждый раз звук раздавался всё ближе. Кольцо постепенно сжималось.

Я тряхнул головой и поудобнее перехватил меч. Похоже, драки не избежать. Разве что успеть выбраться из этого треклятого леса на открытую местность. Туда они не сунутся. Не рискнут. Потому, что там начинаются владения куда более могущественного существа, чем они сами. Существа, которое мне предстояло убить. Но прежде — нужно выбраться из леса.

Я попытался ускорить шаг, но тяжёлый, густой воздух тут же ударил меня в грудь, едва не отбросив назад. В горле встал вязкий ком, а по вискам потекли тонкие струйки пота. Скрежет усилился. Теперь в нём можно было различить отдельные слова, сказанные на каком-то неведомом мне языке. Слова складывались в расплывчатые, туманные образы.

Тени молили. Завидовали. Жаждали. Жаждали занять моё место, выйдя во внешний мир и навсегда заперев меня в этом призрачном царстве. Но в то же время они боялись. Боялись лишиться даже такого недосуществования, навсегда растворившись в холодной вечности. Вот только желание было намного сильнее страха. Он не мог сдержать их надолго.

Кольцо сжималось всё сильнее. Силуэты уже выплыли из-за деревьев и протянули ко мне свои костлявые, полупрозрачные руки. Их скрежет заполонил собой всё вокруг, отдаваясь в голове тяжёлым, гулким эхом. Но я не обращал на это внимания. Лишь продолжал шагать вперёд, с трудом продираясь через густой, вязкий воздух и барханы серого пепла. В черепушке, заглушая собой сухой скрежет умертвий, пульсировала одна единственная мысль: «Не останавливаться». Пока я иду, они меня не тронут. Да и идти осталось совсем немного. До каменистых предгорий уже рукой подать.

Тени тоже летят уже совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. Не останавливаясь, размахиваюсь мечом и разрубаю одну из них пополам. Умертвие стонет и начинает опадать облачком чёрного дыма на землю. Другое пытается обогнать меня и преградить дорогу. Выпад. Уклонилась, скотина. Не останавливаться. Только не…

Внезапно в голове раздался голос. Тихий, напоминающий карканье старого, больного ворона, но в то же время на удивление отчётливый.

— Они мои. Тебе не забрать их у меня. Уходи. Они — мои. Тебе не забрать их у меня.

Голос на мгновение умолк. Будто бы говоривший переводил дух. Но, через мгновение он вновь раздался у меня в голове. Озлобленный и шипящий:

— Ты умрешь здесь! — мысль молнией пронеслась по моему сознанию, мгновенно заполонив собой все его пространство и начав пульсировать в висках.

— Ты умрёшь здесь! — повторил голос, теперь уже торжествующе-злорадно, — Ты умрёшь сейчас!

И тут до меня дошло, что я стою, словно вкопанный. Окружённый плотным кольцом потерянных душ. Они рванулись вперёд. На моём горле сомкнулись холодные, призрачные пальцы. Из горла вырвался сдавленный хрип.

— Мать твою, Генри, — раздался над самым ухом раздражённый голос Вернона, — Я только, блядь уснул и тут ты разорался опять, как недорезанный.

— Твоё «только» было почти три часа назад, — грубо осадил его голос Бернарда, — Пора подниматься и выдвигаться. Слышали меня? Подъём, вашу мать! Готовьтесь к выступлению!

Раздалась тихая ругань. Топот тяжелых ботинок. Лязг оружия. Разлёживаться времени не осталось.

Я с трудом разлепил глаза и попытался подняться. По всему телу разлилась противная, вязкая слабость, приковавшая конечности к полу. Голова болела. Кровь стучала в висках. Во рту стоял какой-то дерьмовый привкус.

— Опять кошмар? — Вернон присел рядом со мной и помог мне подняться.

— Вроде того, — криво ухмыльнуся я, — Хоть ведро перед сном на голову одевай. Или шапочку из фольги, чтоб наверняка.

— Чего? — непонимающе уставился на меня парень.

— А, не бери в голову, — я сначала отмахнулся, но потом всё-таки решил пояснить, — очень тонкого листа металла, по прочности примерно такого же, что и обычный пергамент.

— Он защищает от кошмаров? — с нескрываемым интересом оживился Вернон.

— Ага, а ещё защищает тебя от радиоволн и гипноза рептилоидов, — я с трудом встал на ноги и помотал головой пытаясь отогнать тяжелые обрывки вязкого сна, отчаянно цепляющиеся за моё сознание. Зараза, я будто бы и вправду был там. Ощущал всё на собственной шкуре. Даже этот привкус во рту… Как будто пепел попал на зубы. Но, как такое возможно? Мда уж… Чем дальше, тем страньше. Ладно, надеюсь после того, как мы подвесим этого сраного колдуна за его же собственные яйца, вся эта вакханалия наконец-то закончится. Главное, чтобы всё получилось так, как задумал Бернард.

— Ты там про каких-то рептилоидов и волны говорил, — напомнил Вернон, прикладываясь к своей фляжке.

— Не бери в голову, — отмахнулся я. Объяснять смысл этих весьма специфических понятий и хохм с ними связанных желания не было. Да и времени на это тоже уже не оставалось. Сейчас нужно выяснить у Бернарда, кто остаётся в остроге, и проинструктировать их касательно Бьянки. Сейчас по большому счёту, она — самое слабое звено в цепочке нашего плана.

Я ещё немного постоял, глядя на то, как бойцы собираются и готовятся к сражению, затем подошёл к столу и уселся напротив капитана, устало оперевшись на старые, изрезанные странными символами доски. Состояние было паршивым. Причём, судя по вялым движениям солдат, рассеянным взглядам и периодической ругани на то, что дёрнуло же нас сорваться с насиженного места — не только у меня. Идти и впрямь никуда не хотелось, но и другого выхода попросту не оставалось. Дальше будет только хуже, если мы сейчас не возьмём ситуацию в свои руки.

— Кто будет охранять острог? — сухо поинтересовался я, не желая вступать в долгие дискуссии по поводу и без. Благо Бернард, похоже, тоже был не настроен разводить демагогию и выяснять, на кой ляд мне всё это понадобилось знать.

— Рогволд и Дейн, — кивнул он мне, достал из котомки карту, разложил на столе и принялся изучать, не обращая на меня больше никакого внимания.

Парней найти мне не составило большого труда. Благо, людей из отряда капитана я уже хорошо знал в лицо — с ними мы общались на порядок больше, чем со святошами. Всё-таки проще наладить контакт с тем, кто не связан предрассудками по поводу магов, и религиозными догматами. Ну, или почти не связан.

— Блин, мы всё веселье пропустим, — сплюнул Рогволд поправляя пояс с ножнами, — Терпеть не могу отсиживаться в тылу, пока остальные заняты работой.

— А как по мне, так лучше в тылу, — покачал головой Дейн, — Тем более, откуда ты знаешь, где будет по-настоящему жарко? Вдруг тварям приспичит заявиться сюда, когда все уйдут на дело. Да избавят нас боги от такого исхода, но всё-таки, и он может случиться.

— Да не, он наверняка стянет всех своих тварей к логову, как только поймет, что парни припёрли его к стенке, — Рогволд разочарованно махнул рукой, — Так что пропустим мы с тобой всё, как обычно.

— Лучше уж так, чем быть растерзанным на клочки, — флегматично пожал плечами Дейн, — Ты не согласен.

— Лучше держаться вместе, чем…

Дальше дискуссию слушать смысла особого не было. И так понятно, что всё сведётся к тому, что приказ капитана может не нравиться, но нарушать его не стоит.

— Парни, на пару слов, — вклинился я им, подзывая к себе. Бойцы неуверенно переглянулись, явно не понимая, что мне от них вдруг понадобилось, но потом всё-таки подошли.

— Значит так, во-первых, на вас лежит самая ответственная часть работы: сохранить лошадей и жизни больных и раненных, — я решил обойтись без долгих расшаркиваний, а сразу объяснить им всё, как есть, — И если вы думаете, что это будет просто — вы категорически заблуждаетесь. Твари скорее всего попробуют атаковать вас, как только мы отойдём поглубже в горы. Если тот, кто управляет ими — не дурак, он наверняка захочет лишить нас убежища, в которое можно отступить. Но то ладно, крепкие ставни и двери должны сдержать натиск тварей. Но враг может попробовать подобраться к вам и изнутри.

— Это как? — бойцы удивлённо уставились на меня, задав вопрос практически в один голос.

— Враг может взять под контроль слабого разумом и натворить делов его руками, — кивнул я в сторону Бьянки, — Не спускайте с неё глаз. И заберите оружие, как только мы уйдём.

— Да, но… — начал было Дейн, но Рогволд его тут же перебил.

— Этож Турова баба. Пусть он и забирает.

— Тут всё сложно, — покачал головой я, — У меня сейчас нет времени убеждать его, что это действительно необходимо. Постараюсь объяснить по дороге. Но от того, будет у неё в руках кинжал или нет, зависят не только ваши, но и наши жизни. Одна просьба — сделайте это без мордобоя. Потому, как, синяки на Бьянке я Туру уже объяснить не смогу.

— Да уж, подкинул ты нам задачку, — Рогволд задумчиво почесал подбородок, — Но хоть какое-то развлечение. Всё лучше, чем без дела сидеть.

Сборы не заняли много времени. Бойцы быстро облачились в доспехи, загнали коней внутрь главного зала, проверили двери ведущие на второй, перенесли Айлин и Ансельма вниз и наконец тронулись в путь.

Шли довольно быстро. Погода стояла хорошая. Ветра не было, а снег как будто слежался, так что ноги не так уж и глубоко в него проваливались. Впереди двигался отряд Дельрина. Среди всей нашей братии рыцари были самым многочисленной, хорошо вооруженной и сплочённой боевой единицей. Я Туром, Верноном и Робертом двигался посерёдке. Бойцы из нас были, честно сказать, не важнецкие, да и на передний край никто особо не рвался. Замыкал колонну Бернард со своими бойцами. Как он сам сказал, ему так будет удобнее прокладывать нам маршрут, одновременно прикрывая тылы.

К полудню мы добрались до леса, опоясывавшего предгорья. Корявые стволы каких-то лиственных деревьев чернели на фоне яркого зимнего солнце и сверкающего белого снега. Среди них тропа худо-бедно угадывалась, так что темпа мы не сбавляли.

Постепенно по отряду поползли разговоры. Сначала некоторые бойцы просто перекидывались двумя-тремя сухими фразами. Потом кто-то попытался отмочить шутку, а кто-то в ответ выругался, мол, не до хохм сейчас. Несколько парней пытались затянуть походную песню, но их осадил Бернард. Мол, нефиг раскрывать раньше времени наше местоположение.

Но мне не было до этого никакого дела. Из головы никак не могли выветриться остатки того проклятого сна. Уродливый призрачный мир. Тени. Голос, пообещавший мне смерть. И скрежет. Скрип древесины, в котором с трудом угадывались голоса умертвий, до сих пор отдавался эхом у меня в голове. Зараза. Какое навязчивое наваждение.

Я помотал головой, пытаясь его отогнать. Вроде получилось. Только скрежет, так никуда и не делся. Лишь стал чуть потише.

Внезапно я осознал, что все разговоры давно смолкли, а бойцы то и дело нервно оглядываются по сторонам, кого-то высматривая в подлеске.

— Слышите, — тихо прошептал Тур, — Как будто деревья скрипят.

— Ага, — поддакнул Роберт, — И от этого мне как-то не по себе.

Скрип всё-таки был вполне реальным. Вот только ветра до сих пор не было.

Глава 21 «Кровь на снегу»

— Все в круг! — рявкнул я, — Занять оборону! Щитники — вперёд, стрелки — за ними!

Бойцы отреагировали незамедлительно. Отряд Дельрина принялся стремительно отступать к нашей позиции, по ходу дела выстраивая полукольцо щитов. Бойцы Бернарда напротив рванулись вперёд, снимая арбалеты с перевязей. Роберт вопросительно посмотрел на меня: мол, а нам то что делать?

Я лишь пожал плечами и затем бросил:

— Тур, со мной в первый ряд. Вернон и Роберт — не лезьте на рожон.

Парней тащить в первый ряд не было ни нужды не смысла. Тот же Робрет не принесёт там никакой пользы и хорошо, если не навредит. А Вернон — единственный лекарь на весь отряд. Слишком уж ценный человек, чтобы так им рисковать.

Вокруг нас уже сформировалось кольцо щитников ордена, за спинами которых пытались примоститься бойцы Бернарда с арбалетами. Строй получался неплотный, с большими прорехами между воинами первой линии. Людей нам отчаянно не хватало.

Я вытащил клинок из-за пояса и полез вперёд. Рядом, громко матерясь, пыхтя и распихивая бойцов локтями пробирался в первый ряд Тур.

— Генри, — раздался позади меня голос Бернарда, а в следующее мгновение в наплечник крепкой хваткой вцепилась рука капитана, заставив остановиться, — Может ты пояснишь, какого хрена мы встали?

— Твари, — коротко бросил я в ответ, не поворачиваясь к капитану и пытаясь высмотреть силуэты уродов посреди окружающих тропу деревьев, — Враг спустил на нас свою свору.

— С чего ты взял? — последовал сухой и короткий вопрос. Капитана можно было понять. Он довольно скептично относился ко всей этой потусторонней херне, несмотря на то, что уже не раз и не два с ней сталкивался. И откуда я взял, что это могут быть именно твари, ему скорее всего решительно непонятно.

— Слышишь, — кивнул я в сторону леса.

— Слышу, как деревья скрипят, — капитан сплюнул и попробовал меня развернуть, но я продолжил стоять как стоял, — Только и всего.

— Вот только это не деревья. Ветра нет, который мог бы их раскачивать, — хмыкнул я. Изо рта тут же вырвалось облачко густого пара. Становилось всё холоднее, — Это мёртвые говорят на своём языке.

— И чего им от нас нужно, — за наигранным презрением в голосе капитана послышалась растущая нервозность. Его план дал первую трещину.

— То же, что любому мёртвому от любого живого, — глухо отозвался Вернон. Сейчас его холодный и отстранённый голос звучал зловеще, — Генри прав. Они скоро будут здесь. Приготовьтесь.

После этих слов рыцари пылающего клинка как по команде достали из поясных сумок небольшие скляночки. Мгновение, и над лезвиями их мечей показались первые язычки жаркого сине-оранжевого пламени. Послышался скрип натягиваемых тетив. И снова всё замерло. В густой словно вата, глухой тишине не раздавалось ни единого звука. Лишь изредка позвякивала сталь, да слышался тихий скрип. Казалось, это воздух потрескивал от внезапно опустившегося холода, который начинал пробирать до самых костей. Мы стояли и ждали.

— Тфу блин на вас, заполошные, — наконец не выдержал капитан, — Перепугали людей по чём зря, а теперь мы тут из-за вас стоим и жопы моро…

Договорить он не успел. Тощая тварь, с фиолетово-белыми огнями, горящими в глазных впадинах, появилась прямо перед нами, подняв в воздух ворох снежинок. Щёлкнул арбалет. Тяжёлый чёрный болт вошёл суке прямо в широко открытую клыкастую пасть, буквально швырнув её на землю. Вот только на этот раз её изувеченный труп не исчез. Туша осталась лежать на снегу, а вокруг её головы начало растекаться дымящаяся чёрная клякса. Похоже, они всё-таки не бессмертны.

Внезапно притихшая было тварь начала дёргаться в конвульсиях. Тишину разорвал её отчаянный предсмертный рёв. Он слился с рычанием других монстров, которые один за другим начали вываливаться прямо из воздуха в нескольких метрах от нас.

Щёлкнули арбалеты. Ещё три твари рухнули на землю, насквозь пронзённые тяжелыми болтами. Но на их место тут же пришла ещё дюжина уродов. Они, не мешкая ни секунды, бросились прямо на нас.

Взмах. Клинок с лёгкостью вспарывает брюхо одному из уродов. Чёрные верёвки кишков тугим клубком вываливаются наружу, повиснув в воздухе. На истоптанный снег выплеснулась клякса дымящейся на холоде крови. Но нежить это не остановило. Тварь, даже не поморщившись от боли словно одержимая рванула вперёд и полоснула меня своими длинными когтями по шлему. В ушах зазвенело. Мир на мгновение покачнулся, грозясь завалиться на бок.

Чтобы устоять на ногах я сам сделал выпад вперёд. В нос ударил зловонный смрад, исходящий из пасти чудовища. Длинные, крючковатые клыки схлопнулись перед самым носом. А затем тварь начала оседать на землю, пытаясь увлечь мой клинок за собой. Я вырвал меч из её распоротой гортани, и начал было поворачиваться к следующему противнику. Вот только он не собирался ждать, когда я разберусь с первым врагом. Тварь прыгнула.

Мозг начал отсчитывать мгновения до того, как изуродованное когтисто-клыкастое тело собьёт меня с ног и повалит на землю. Я не успевал повернуться. Не успевал направить остриё клинка в стремительно приближающуюся ко мне клыкастую пасть. Я даже не успевал просто отойти в сторону, чтобы пропустить врага мимо себя и добить тварь ударом в спину. Всё, на что мне хватало времени — попытаться выставить руки перед собой и приготовиться к удару.

Но его не последовало. Блеснуло серое лезвие секиры Тура. В воздухе раздался тяжёлый свист и урод распластался по земле с перерубленным надвое хребтом. Я тут же ткнул остриём клинка между её шейными позвонками, прерывая конвульсии раненного урода. Хотел было поблагодарить тура, но на нас тут же насела новая волна противников.

Снова щёлкнули арбалеты. Ещё несколько пронзённых болтами тел свалилось на пропитавшийся кровью снег. Уроды снова ринулись в бой, прямо по трупам своих павших собратьев. Они налетали на щиты рыцарей ордена, визжали, когда охваченная пламенем сталь, врезалась в их тощие тела. Отскакивали и снова бросались вперёд, пытаясь проскочить в прорехи, на мгновение возникающие в строю. Раздался отчаянный крик. Одного из орденцев несколько тварей рывком вырвали вперёд и повалили на землю. Братья тут же сами двинулись вперёд и отогнали уродов жаром своих пылающих клинков, но было уже слишком поздно. Одна из сук успела вцепиться бедолаге в горло и вырвать оттуда здоровенный клок плоти, вместе с тканью поддоспешника. Боец лежал и отчаянно скрёб края раны, пытаясь остановить кровь, а на его губах уже начинали вспухать красные пузыри.

— Сзади! — раздался крик Бернарда, указывавшего концом своего меча на лес по другую сторону тропы. Оттуда на нас неслась ещё одна стая тварей. Куда более многочисленная, чем та, что сейчас наседала с фронта и левого фланга, — Все в круг! — рёв луженой глотки капитана на мгновение перекрыл гул битвы, — Спина к спине!

Раздался последний хлопок арбалетов. Стражники отбросили самострелы в сторону и потянули из ножен мечи, пытаясь выстроиться в некое подобие стены и встретить надвигающегося врага. Но их было слишком мало.

Твари налетели спустя несколько секунд и буквально смяли их строй, опрокинув четырех бойцов на землю. Ещё пятеро отступили назад, пытаясь отбиваться от наседающих уродов. Но спасти своих они уже не могли. Вновь раздался отчаянный крик. Зубы твари впились одному из лежащих стражников прямо в лицо. Он пытался оттолкнуть её и вывернуться но тщетно. Чудище спустя секунду само рванулось назад, оставив у себя в пасти клок мяса, вместе с нижней челюстью бедолаги. Боец ещё пару раз дёрнулся и затих, захлебнувшись собственной кровью.

Сражение медленно но верно превращалось в свалку. Рыцари ордена все ещё держали строй, несмотря на то, что их ряды поредели, но им в спину уже заходили уроды, оттеснившие людей Бернарда к противоположной стороне тропы. Мы с Туром и Верноном болтались посреди всего этого хаоса, отчаянно отбиваясь от огрызающихся в нашу сторону тварей. Роберт опять где-то потерялся.

Щелчок пальцами. Очередной урод начинает скрести когтями свою грудь, пытаясь удержать фиолетово-белое пламя, пожирающее его изнутри. Выпад, и он, полностью поглощённый собой, не успевает увернуться от лезвия клинка, впивающегося ему аккурат меж рёбер. Рядом свистит секира тура. Удар, и на землю падает отрубленная кисть другой твари, которая почти успела полоснуть меня когтями по спине. И успела бы, еслиб не топор здоровяка.

Разворот. Перед глазами ещё два монстра. Один несётся прямо на меня, другой в качестве мишени выбрал Вернона. Шаг назад и в сторону. Пропустить тварь мимо себя. Удар. На сутулой, обтянутой серой кожей спине начинает расцветать чёрный, кровавый рубец. Тварь ревёт и начинает разворачиваться ко мне, одновременно пытаясь достать до раны лапами. Шаг вперёд. Выпад. Измазанный в крови клинок с глухим чавканьем заходит монстру меж рёбер. Он ревёт и отчаянно машет когтистыми лапами, пытаясь достать меня. Несколько раз они цепляют наплечники и скользят по кольчуге, но с каждой секундой движения урода становятся все медленнее и слабее.

Шаг назад, руку в сторону. Клинок вспарывает монстру брюшину и тот падает на снег. Прямо в лужу собственной крови. Разворот. Надо помочь Вернону. Нет, не надо. Парень уже справился сам, и сейчас вытаскивает кинжал из глазницы очередного урода. Рядом Тур добивает ещё одну тварь, пытаясь втоптать её расколотую черепушку в землю.

Удар. Мир перед глазами стремительно сменяется пропитавшемся кровью снегом. Воздух вырывается из груди, застревая в горле, а спину пронзает тупая боль. Разворот. Кривая клыкастая пасть смыкается перед самым лицом, обдавая меня гнилостным смрадом и снова размыкается. Пытаюсь извернуться и сунуть твари меж зубов клинок, но она одним ловким движением выбивает его у меня из руки.

Клыки совсем близко. Ещё мгновение и… Бок твари взрывается фонтаном кровавых ошмётков и осколков костей. Будто внутри него только что разорвалась граната. Суку отбрасывает в сторону на несколько метров, а спустя миг светло-серое небо заслоняет лицо Вернона. Он не говоря ни слова хватает меня за руку и тащит наверх, помогая встать.

Бой вокруг постепенно стихает. Повсюду лежат изрубленные, истыканные стрелами тела уродов. Некоторые ещё шевелятся, другие уже затихли. Среди них лежат растерзанные трупы наших бойцов. Один, два, пять… Зараза, неслабо нас потрепали.

— Все живы? — тяжело выдохнул я, пытаясь оглядеться по сторонам.

— Вроде бы да, — голос Роберта раздавшийся прямо над самым ухом, заставил меня вздрогнуть. Бард появился так же внезапно, как и пропал. Будто бы тоже материализовался из воздуха, — Кстати, Вернон, не мог бы ты вернуть мой кинжал?

— Держи, — лекарь протянул оружие барду, и чуть помедлив добавил, — Благодарю. Твоя помощь была как нельзя кстати.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся тот, — Обращайся ещё.

Так-так… Значит, это он завалил тварь. А этот парень умеет удивлять. Выходит, какими-никакими, но боевыми навыками он обладает. По крайней мере, умеет неплохо метать кинжалы. Надо бы запомнить на будущее. Вдруг, пригодится.

— Ты как, — тронул меня за плечо Вернон, — Тварь не подрала?

— Вроде нет, — сплюнул я, пытаясь вытереть кровь с латных рукавиц, — Только голова побаливает. Одна из тварей по ней цепануть успела.

— Если начнёт кружиться, или будет тошнить — сразу скажи, — кивнул лекарь, и уже было собрался идти осматривать других уцелевших бойцов, но я положил руку ему на плечо и ещё немного задержал.

— Мне вот что интересно. Та тварь, которая умудрилась повалить меня на землю… Ты видел, что с ней произошло.

Вернон ничего не ответил. Лишь смерил меня долгим, тяжелым взглядом, покачал головой и пошёл к собиравшимся на тропе бойцам, на ходу убирая меч в крепление на поясе.

Вот так-так… Что-то сегодня, похоже, день удивительных открытий. Каким образом Вернон умудрился не заметить, что произошло с тем монстром, если буквально спустя пару секунд он уже поднимал меня с земли. И к чему это загадочное молчание? Мда уж, надо будет разобраться с этим поподробнее, как выдастся свободная минутка.

— Всем собраться, — послышался рык Бернарда. Капитан, похоже, тоже уцелел в этой свалке, — Доложить о потерях!

— Трое братьев мертвы, — бросил Дельрин, склонившись над одним из своих павших воинов, — Один ранен. Тварь цапнула его за руку.

— Четверо наших, — отрапортовал капитану Освальд, пытаясь вытереть руку от крови. Вторая висела безжизненной плетью вдоль тела, а на гамбезоне в районе плеча стремительно расползалось тёмно-алое пятно. Парню крепко досталось, — Денни, Грег, Ринальд и Ольрин.

— У нас все живы, — коротко ответил я, присоединяясь к остальным.

— Семь человек, — капитан скривился и продолжил, — Семь человек за четыре дюжины этих сраных объёбков. Нет, колдуна мы убивать не будем. По крайней мере, сразу. Сначала мы отрежем ему яйца, поджарим над огнём и заставим его их сожрать. И лишь потом задушим этого мужеложца, его же собственными кишками. Ладно, — Бернард сплюнул, — Перевязываем раненых и выступаем. Пока этот урод, чего доброго, не решил сбежать.

Сборы не заняли много времени. Вернон наскоро перевязал раненых. Мы же собрали снаряжение павших, какое могли унести с собой и почти сразу тронулись в путь. Впереди нас ждал ещё один бой. Возможно куда более трудный, чем тот, через который мы прошли сейчас. Отступать и оглядываться назад не было смысла. Мы уже слишком многим пожертвовали, чтобы довести это дело до конца. Вот только что-то всё-таки дёрнуло меня обернуться и последний раз окинуть взглядом поле недавней битвы.

Тел там не было. Ни изрубленных в куски тварей, ни наших павших товарищей. Остались лишь тёмные, застывшие пятна. Кровь на снегу.

Глава 22 «Воронье кладбище»

— Так, стоп. Где тела? — вопрос, заданный в пустоту заставил людей остановиться вновь и обернуться назад. Увидев это я указал, на пропитавшийся кровью снег метрах в двухста от нас и добавил, — Минут пять назад ещё там лежали. А теперь…

— Должно быть, оставшиеся в живых твари растащили, — отрезал Бернард, — Надо же им что-то жрать.

— Жаль, мы павших не похоронили должным образом, — покачал головой Дельрин, — Умереть от лап этих тварей, да ещё так, чтоб они потом надругались над твоими останками… Хуже участи не придумаешь.

— Жаль. Но если бы мы потратили время на это, и дали бы сраному сучьему выблядку возможность сбежать, то «останков» было бы больше, — отрезал Бернард, — Идём дальше, и не забывайте поглядывать по сторонам. Твари могут вернуться.

Перед глазами, как обычно в «самый подходящий» момент всплыло новое текстовое полотно.

Навык «Одноручные мечи» достиг 16 уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 4 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Тяжелая броня» достиг 2 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 8го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 13 уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Полководец» достиг 8 уровня. Получено 35 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Так, теперь качаем силу. Иначе при попытке напялить более серьёзный доспех я или просто свалюсь на пол, как мешочек с говном, или очень сильно замедлюсь. Да и клевец мне без этого не освоить. Сила удара там нужна будь здоров, чтобы пробить доспех, да и сам он очень даже увесистый. Конечно, можно было бы снова прокачать проницательность, но… Всё-таки не стоит полностью полагаться на магию. По крайней мере — пока. Мой опыт, да и опыт Айлин говорит о том, что это неплохой вспомогательный инструмент, помогающий подсократить численное преимущество противника, но… Умение основательно настучать по кумполу и другим, уязвимым частям тела, никогда лишним не будет.

Сила повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 2

Ловкость: 2

Выносливость: 1

Проницательность: 4

Харизма: 0

Количество жизней: 108/108

Запас сил: 39/62

До следующего уровня персонажа осталось 305 опыта.

Существа и впрямь преследовали нас ещё какое-то время, но нападать больше не решались. Держались в отдалении, лишь изредка что-то скрипя на своём, давно мёртвом и забытом языке. Шли молча. Настроение у всех было паршивое. Никто из нас не питал особых иллюзий на тему того, что до весны мы дотянем прежним составом. Но потеря боевых товарищей, с которыми ты прошёл какой-никакой а всё-таки путь, очень сильно выбивала из колеи. И напоминала, что следующим под косу смерти можешь попасть уже и ты.

Никто из них не хотел умирать. Никто и не думал, что для него этот раз окажется крайним. Но жизнь решила по-другому. Жизнь, или поспешное решение Бернарда не до конца продумавшего тактику наступления.

Впрочем, капитана сложно в этом винить. Тактики и стратегии годятся против живых существ из плоти и крови, с понятными и предсказуемыми алгоритмами поведения. А против чуждых всему живому существ, способных по собственному желанию перемещаться между двумя мирами… Честно говоря, даже не знаю, что может помочь. Твёрдая решимость и стальная воля. Этого у Бернарда достаточно. Но вот достаточно ли этого для победы — вопрос.

Лес постепенно редел. Впереди виднелось сверкающее нагорье. Из под белого, сверкающего в тусклых солнечных лучах снега, то тут то там выбивались серые, обветренные клыки скал. Тропка сужалась и начинала извиваться между ними, так что дальше можно было идти разве что по цепочке, друг за другом. Хорошее однако, место для засады.

— Далеко нам ещё? — поинтересовался я, поравнявшись с Бернардом.

— Уже не очень, — покачал головой капитан, — Шахта прямо за вороньим кладбищем.

— Тоесть…

— Да разведчики обозвали эту пустошь так. Им показалось, что скальные выступы очень похожи на устремлённые в небо клювы мёртвых ворон.

— Хорошее место для новой засады, — сплюнул Дельрин, — Тут мы не сможем развернуться в боевой порядок. Если уродов осталось хотя-бы пара десятков, нас просто разорвут на куски.

— Выбора нет, — покачал головой Бернард, — Если мы будем огибать вороньи клювы, то к шахте выйдем хорошо, если в сумерках. А то и вовсе — ночью. Придётся пройти их быстро, и надеяться на то, что мы уже хорошо наподдали этим уродам. Настолько, что они не рискнут к нам сунуться.

— Такой себе план, — покачал головой я, — Будь я на месте того колдуна, я бы устроил засаду именно здесь. Или вовсе — спустил бы на нас лавину.

— И засыпал бы самого себя в шахте, — скептически заметил Дельрин, — Нет, так он не поступит. Но вот по поводу засады согласен. И по поводу того, что план херовый — тоже.

— Ладно, господа, ваши предложения? — Бернард скрестил на груди руки и испытующе посмотрел на нас.

Дельрин лишь молча покачал головой, указав взглядом на склон вдалеке, где скалы становились немного реже. По его мнению надо было обходить возможное место засады, несмотря на риск того, что враг может сбежать по тропе. Вот только капитан на такое категорически не согласен, и его тоже можно понять. Если урод смоется — всё придётся начинать сначала. И все, принесённые жертвы не будут иметь никакого смысла. Придётся, похоже, мне усиленно шевелить собственной тыквой, чтобы найти вариант, который устроит обоих. Мда уж, непростая задачка.

Итак, что мы имеем. Засаду впереди, которую нужно как-то миновать. Желательно без боя, поскольку развернуться в боевой порядок посреди этой скальной пустоши мы просто не сможем. Да и некому уже разворачиваться особо. Нас и так то было совсем немного, а после потерь в лесу… В общем, об организованном сопротивлении новой стае тварей можно было даже не думать.

Ладно, так что мы знаем о самих тварях. Первое — они стали внезапно смертными. И мы неплохо подсократили их число, в предыдущей стычке. Конечно, пропавшие трупы смущают, но… Что с ними стало — решительно непонятно. Сильно сомневаюсь, что урод с выпущенными наружу кишками или пробитой насквозь головой сможет восстановиться настолько быстро, чтобы напасть снова. К тому-же, как мы выяснили, эти твари не совсем… бездушные и бездумные. Им не чужд инстинкт самосохранения, который вполне может воспротивиться воле хозяина, когда он вновь их на нас погонит. В конце-концов мы им и впрямь здорово вломили. Вот только этот самый инстинкт надо чем-то подстегнуть. Так сказать, дать ему дополнительный аргумент, в пользу того, что на нас нападать не стоит.

Чего бояться твари. Первое и вполне логичное — окончательно умереть. Но это мы им можем обеспечить самим фактом нашего существования. Нужно что-то ещё. Магия… Да, магия бы помогла. Но если я сейчас использую массовое изгнание нежити, отряд лишится последнего мага. И тогда скорее всего уже погибнут все. Ладно, этот вариант отпадает. Остаётся огонь. С факелами у нас, конечно, жопа, да и делать их нет ни времени, ни ресурсов. Но вот воспользоваться рыцарями ордена нам не запрещал никто. Да ещё и я могу поподжигать тварей дистанционно. Для острастки так сказать.

— Значит так, идея, как пройти вороньи клювы у меня есть, — хмыкнул я, скрестив на груди руки, — Рискованная, конечно, но всё лучше, чем соваться туда совсем наобум.

— Излагай, — кивнул Бернард. Капитан то и дело как-то нервно поглядывал в сторону леса, который мы только что прошли. Ему тоже не давали покоя пропавшие тела? Или что-то ещё? Ладно, об этом потом.

— План простой. Коль скоро идти мы можем только по одному, выстроиться нужно чередуя людей из ордена и простых бойцов. Так, чтобы на одного орденца, приходилось не более двух стражников или ополченцев. Как только выстроимся, бойцам святого воинства нужно будет поджечь свои мечи. Пламя должно отпугнуть тварей на какое-то время. Я пойду ведущим или вторым номером. Нужно поддержать уверенность уродов в том, что соваться им к нам не стоит.

— Что-то в прошлые разы пламя их не шибко испугало, — покачал головой Дельрин, — Разве что ошеломило. На какое-то время.

— Которого должно хватить, чтобы бойцы успели разобраться с напавшей на них нечистью, — парировал я, — В любом случае, это хоть какой-то план. Лучше, чем соваться наобум и лучше чем идти в обход, теряя время и упуская возможность прижать говнюка.

— Соглашусь с Генри, — кивнул Бернард, — Это действительно выход. Пусть не вполне надёжный, и не гарантирующий успех, но лучшего решения у меня просто нет.

— Лучше было бы сидеть в остроге на жопе ровно. Изучать тварей, копить силы и молить о помощи богов, — скривился Дельрин, — А не соваться неизвестно куда, неизвестно зачем.

— У тебя есть идеи лучше? — с нажимом поинтересовался капитан. Рыцарь в ответ лишь молча покачал головой, — Хорошо. Тогда строимся и двигаем дальше. До темноты нам нужно уже вернуться. Слышите, — Бернард повернулся лицом к солдатам, — Построиться! Зажечь клинки!

Перед глазами вновь всплыла надпись:

Навык «Полководец» достиг 9 уровня. Получено 35 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 270 опыта.

Неплохо. Всё-таки шевеление мозгами и разработка какой-никакой стратегии в здешней системе хорошо так поощряется. Интересно, рост уровня навыка помогает мне активнее шевелить мозгами в этом направлении, или грамотнее доносить свой план до других НПС, после чего они лучше подчиняются моим приказам. Или и то, и другое вместе? Непонятно. Надо будет ознакомиться с руководством на досуге. Но не сейчас. Сейчас на это времени, увы нет.

Приготовления не заняли много времени. Оставшиеся в живых бойцы быстро разбились на пары и тройки идущие друг за другом. Я встал во главе колонны, оставив своих парней плестись в её середине, вместе с Альбертом и ещё одним храмовником. Со мной же рядом встал Дельрин. Несмотря на всю неприязнь, которую испытывал ко мне рыцарь, в бою он не гнушался моей помощи. Да и спину прикрывать умел неплохо.

Мы двинулись вперёд, с трудом пробивая тропу в глубоком, рыхлом снегу. Поначалу ничего примечательного не происходило. Твари не показывались, их мёртвого языка тоже не было слышно. А спустя минут десять такой ходьбы я и вовсе перестал замечать всё, что происходит вокруг, полностью сосредоточившись на том, чтобы вытаскивать ноги из рыхлой белой массы, так и норовившей забиться под штаны и внутрь ботинок.

Шли долго. Может полчаса, может ещё больше. Солнце уже перевалило зенит и постепенно начинало склоняться к чёрной полоске леса, оставшейся далеко внизу. Впереди, между скал уже виднелся просвет. Там тропа выходила на широкое плато, которое располагалось перед входом в шахту.

— Почти дошли? — с трудом выдавил из себя я, пытаясь хоть как-то отдышаться. Подъём дался мне нелегко. Настолько, что сил осталось разве что на «упасть и сдохнуть». Да уж. Выносливость надо было качать, а не силу. А то что-то этот пункт у меня уж больно сильно западает. И даже прокачанная атлетика со «вторым дыханием» не спасает ситуацию. Это самое «второе дыхание» закончилось на десятой минуте подъёма. И потом начались мучения.

— Вроде бы, — Дельрин тоже тяжело дышал. Даже его вымотал этот подьём. Хотя это то как раз неудивительно, учитывая какую груду железа и утепляющего поддоспеха он на себя нацепил, — за этим плато должен уже быть…

Он не договорил. По притихшей округе раскатился глухой рёв, в котором угадывались одновременно злоба и отчаяние. На ближайшей к нам скале материализовалась один из упырей.

Щелчок пальцами, и он схватился за грудь, пытаясь удержать в груди фиолетово-белое пламя, рвущееся наружу. Ниже по склону послышалась отчаянная ругань и лязг доставаемых из ножен мечей. Твари всё-таки решили напасть.

На ближайших клювах один за другим начинали появляться всё новые и новые монстры. Один, два, пять, десять… На двадцатом я сбился со счёта. Огромная стая, голов в сорок окружила отряд. Но нападать они не спешили. Лишь злобно скалились.

— Что это они делают, — сквозь зубы процедил Дельрин, поудобнее перехватывая пылающий меч, — Почему не нападают.

— Бояться, — сплюнул я, мысленно прикидывая, какую тварь лучше умертвить следующей. Сил у меня хватит ещё на три-четыре урода. И то, если устраню столько, то потом в схватке с магом я превращусь в бесполезный балласт. Нужно выбирать аккуратно… Попытаться как-то вычислить вожака…

Твари задвигались. Повернули свои уродливые морды в сторону горы, вытянули шеи, открыли пасти. И завопили.

Тонкий, пронзительный крик, заполонивший собой всю округу, продрался через барабанные перепонки и впился в мозг. Лишь на мгновение. Затем вокруг наступила глухая, пульсирующая тишина, в которой были слышны лишь кровяные молоточки, бьющие в виски изнутри. По шее поползли две тёплые, липкие змейки.

Я помотал головой, пытаясь отогнать этот вязкий, звуконепроницаемый полог, облепивший меня с головы до ног, а заодно избавиться от пульсирующей боли, разрывавшей мозг изнутри и замер на месте, как вкопанный. Тварей, которые сидели на вороньих клювах, на месте уже не было. Их вообще нигде не было.

Кто-то вцепился мне в плечо и отчаянно начал трясти. Дельрин. Рыцарь что-то кричал, но я ничерта не слышал. Видел только, что он будто рыба, молча открывает рот. Но потом храмовник, видимо поняв, что орать бесполезно, отошёл чуть в сторону и указал рукой на гору. Далеко вверху, почти у самых облаков, её склон окутала густая дымка взвившегося в воздух снега.

На нас шла лавина.

Глава 23 «Игра на опережение»

Мир вокруг застыл. Застекленело мгновение в глухой, непробиваемой, холодной тишине. Перекошенные в диком, животном ужасе лица бойцов. Открытый, в немом крике рот Дельрина. Мелко дрожащие вороньи клювы, устремлённые в бездонное голубое небо. Снег, начавший с них падать, но замерший на полпути.

Я помотал головой, пытаясь вытряхнуть застрявшие в ушах пробки. Не помогло. Меня по прежнему окружала глухая, непроницаемая тишина. Но мир пришёл в движение. Мимо, пронёсся один из бойцов. Он карабкался по склону, цепляясь за острые скальные выступы и увязая в глубоком, рыхлом снегу. За ним последовал ещё один. Его лицо перекосила гримаса ужаса. Он не смотрел наверх. Лишь себе под ноги, стараясь не поскользнуться и не упасть.

Чья-то рука вцепилась в моё предплечье. Вцепилась и сжала до такой степени, что там что-то начало хрустеть, а у меня в глазах потемнело от боли. Вцепилась и рванула вверх, буквально таща за собой. Я вновь увидел перекошенное криком лицо Дельрина, пытавшегося волочь меня в сторону плато. А за его спиной огромную, снежную волну, медленно спускающуюся вниз широким, ледяным языком. Всего несколько мгновений назад она была лишь небольшим облачком взметнувшегося в воздух снега, на вершине горного пика, а теперь…

Я начал усиленно перебирать ногами. Снег хватал за ботинки, пытался набиться внутрь или съехать вниз, обнажая слой льда, скрывавшийся под ним. Каждый шаг наст бесшумно проламывался под подошвами, и нога вновь уходила в белое одеяло по самое колено, чтобы начать скользить вниз по промёрзшим камням.

Дыхание перехватило. Мир сузился до тонкой полоски, прямо передо мной. В неё умещалась лишь спина Дельрина, карабкавшегося впереди, да неторопливо растущая снежная волна, несущаяся нам навстречу.

Грудь жгло. Сдавленный воздух комком застрял в горле и не хотел выходить наружу. По спине тёк липкий холодный пот. Ноги то и дело норовили разъехаться в разные стороны. Но я продолжал шагать. Упорно. Шаг за шагом. Вдох за выдохом.

Меня снова схватили за плечо и потянули наверх. Я поднял взгляд и увидел широкую спину Тура. Здоровяк пёр вперёд, словно ледокол, расчищая тропинку своими огромными башмаками и одновременно волоча меня за собой. Но и лавина была совсем близко.

Плато появилось внезапно. Просто в один момент нога не начала скользить вниз, упираясь в сминающийся под весом моего тела снег, а встала на твёрдую и ровную поверхность. Поверхность, которая ходила ходуном, вот-вот, сама норовя съехать вниз. Мир вокруг меня начал медленно погружаться в густую снежную мглу. Оставались считанные секунды. Мы играли на опережение с самой смертью.

Тёмный зёв тоннеля уже виднелся впереди. Грубое, широкое жерло, выдолбленное в каменной породе. Дельрин уже был на полпути. За ним бежали ещё несколько бойцов ордена, и пара человек Бернарда. Вернона и Роберта среди них видно не было.

В мозгу пульсировала одна единственная мысль: «Бежать». Бежать. Успеть. Выжить. Выжить!

Вдох. Мгновение. Спина Дельрина уже с крылась под каменной аркой. Осталась половина пути.

Выдох. Мир окончательно заволокло белым туманом. Снег начал набиваться в глаза и рот. Мимо на полном ходу кто-то пробежал. Двое, или кажется трое. Взгляд уставился под ноги. Сейчас главное — не оступиться. Если упаду — даже Тур не вытащит нас двоих.

Голову мотнуло в сторону. Затянутый пеленой мир потемнел, а внутри черепушки загудело. Ноги начали заплетаться. Нет. Не сейчас. Только не сейчас.

Я запнулся. Попытался удержать равновесие, но понял что падаю. В груди нестерпимо жгло. По лбу градом катился пот, заливая глаза. Земля становилась всё ближе.

На мгновение всё замерло. В плечо словно клещами вцепились и потащили вперёд. Сверху прилетел кусок льда. Голову снова мотнуло. По щеке, сквозь налипший на лицо снег потекло что-то тёплое.

Внезапно дневной свет окончательно померк. Перед глазами появился низкий каменный свод, с которого летела серая пыль. Затем вновь появилось лицо Тура. Судя по открывающемуся словно у рыбы рту, он что-то кричал, указывая в серый, клубящийся туман. Там был виден одинокий силуэт. Он брёл, шатался вытянув вперёд руку и пытаясь нащупать хоть что-то похожее, на опору. Судя по плечистому силуэту и красному пятну, посреди белой кутерьмы, это был Альберт.

Тур вновь тряхнул меня за плечи и что-то заорал, указывая на его силуэт. Я помотал головой, мол, не слышу и не понимаю. Здоровяк плюнул и сам помчался навстречу бойцу. Я кое-как поднялся и поплёлся следом. Сделал шаг. Другой. Руки вцепились в плотную ткань гамбезона. Я поднял взгляд, увидел перекошенное от страха лицо Альберта. Хотел рвануть его на себя. Но в следующее мгновение бойца накрыла снежная волна. Рукав рвануло. Пальцы вцепились в него до побелевших костяшек. Справа, вцепившись в ладонь тянул Тур.

Внезапно давление ослабло. Нас со здоровяком буквально отшвырнуло назад, ударив о твёрдый камень. Пальцы до сих пор судорожно хватались за ткань гамбезона. Смогли? Вытащили?

Я чуть приподнял голову и опустил взгляд вниз. К горлу тут же подкатил липкий комок, а голова закружилась. Пальцы сами собой разжались. Очень захотелось блевануть, но при этом не хотелось потом счищать эту блевотину с самого себя.

Мы справились. Мы вытащили. Вытащили руку, оканчивающуюся куском окровавленного мяса и торчащим из него осколком кости. На пол падала каменная крошка. И капли крови, с разорванных лохмотов сухожилий.

Меня вновь схватили за плечо и потащили назад. Я уже не сопротивлялся. Просто смотрел, как ревущая белая стена всё отдаляется и отдаляется, скрываясь во мраке пещеры. А затем мрак окутал меня с головы до ног. И мир провалился в холодную вечность.

Не знаю, сколько времени прошло. Секунда. Минута. Час. В темноте промелькнула искра. За ней вторая. Затем раздалось тихое, едва слышное потрескивание и голубовато-белые огоньки разогнали непроглядный сумрак, отблесками отразившись на старых, покосившихся балках и острых гранях влажного серого камня. Они же выхватили из неё то, что осталось от отряда. Бойцы сидели вдоль стен. Сидели и молчали, опустив взгляд себе под ноги. Кто-то держался руками за уши. Между пальцев бедолаги струилась кровь.

Голова гудела, а в горле стоял ком. Внезапно перед глазами вновь показалось перекошенное лицо Альберта. Бесшумная белая стена, скрывающая мужика под собой. Осколок кости, в обрамлении кровавых лохмотов, с которых на серый пол падают крошечные красные капли, растекаясь по камню тёмными пятнами. Ком настойчиво попросился наружу. Сил сопротивляться уже не было. Я лишь нагнулся вперёд и закрыл глаза.

— Ничего-ничего, сейчас полегчает, — послышался голос Бернарда. Он продирался, словно сквозь густую вату, несмотря на то, что капитан явно похлопал меня по плечу. Я поднял взгляд от желто-коричневой лужи блевотины, в которой плавали непереваренные кусочки плохо прожёванной солонины.

Я помотал головой. А затем судорожно принялся расстёгивать ремешки шлема и расшнуровывать завязки подшлемника. Пальцы прошлись по щекам. Нащупали засохшие кровавые разводы. Такие же обнаружились и на ушах.

Я снова помотал головой, пытаясь вытряхнуть из неё стоящий там гул. А затем снова наклонился вперёд. Глотку обожгло, и в уже начавшую застывать лужу выплеснулась новая порция содержимого моего желудка. Ёбаный хер. Мало того, что оглох, так похоже ещё и сотрясение получил. Зато не как Альберт. Зато живой.

— Сколько нас осталось? — слова Бернарда с трудом прорвались сквозь ватную пелену и тяжелым молчанием повисли в воздухе.

— Семь человек, — сплюнул Дельрин, вытирая с разбитой губы кровь.

— Нас пятеро, — доложилсяОсвальд.

Я пробежался взглядом по сидящим возле стены бойцам. Так, Тур, Роберт… Всё? А где Вернон? Нет, тут должно быть какая-нибудь ошибка. Должно быть мне хорошо съездило по голове и я просто проглядел парня. Надо ещё раз внимательно всех осмотреть.

— Трое, — пробасил за меня Тур, — Вернон не успел добежать. Его накрыло лавиной.

Блять. Блять-блять-блять! Дерьмо. Какого хера здоровяк тащил меня, а не его, раз он плёлся в хвосте. Почему я рвался вперёд, даже не посмотрев, все ли мои парни на месте? Почему просто положил на них здоровенный хер, и кинулся спасать свою жопу? Хотел жить? Да, в тот момент я очень хотел жить. Сука, да я с самого своего попадания сюда только и занимаюсь тем, что спасаю собственную задницу от всякого дерьма, которое почему-то стремиться на неё налипнуть. И нередко вот так, за счёт других. И пока эти «другие» были чужими, совесть особо не грызла. Но вот мы докатились до выживания за счёт своих. Тех, кому я был многим обязан.

Не сдержавшись я со всей дури ударил латной варежкой по каменной стене. Затем ещё раз. И ещё. А затем шумно выдохнул.

— Генри можно понять, — раздался в тишине голос Дельрина, — Скольких людей мы потеряли? Десяток? Дюжину? Ради чего? Того, чтобы нас запер в грёбаной пещере, грёбаный снежный обвал?

— Ради того урода, которого мы сейчас подвесим за яйца, — отрезал Бернард.

— Ну да. По всей видимости его гениальный план состоял в том, чтобы завалить нас в этой пещере вместе с собой. Чтоб потом напоить горячим глинтвейном и предложить совместно выкопаться, — съехидничал рыцарь, — Никого там нет. Можно даже не искать.

— Вот сейчас и узнаем, — безапелляционно отрезал Бернард, — Поднимайтесь. Двигаемся дальше. Остался последний шаг.

Люди начали вставать. Медленно. Неохотно. Держась за стены и за уши. Бойцы сейчас из них были примерно такие-же, как и танцовщицы. Те, что полуголые у шеста вертятся. И вот этой «армией» нам надо завалить сраного колдуна, который до этого драл нас и в хвост и в гриву… Мда. Отличные у нас расклады. Похоже, скоро все мы присоединимся к Вернону. Прав был Дельрин, когда отговаривал капитана от этой затеи. Надо было его поддержать. Тогда бы мы не оказались в этой жопе. И все были бы живы. Но теперь… Уже поздно. И сожалениями тут не поможешь. Нужно двигаться дальше. Чтобы хотя-бы попробовать из неё выбраться.

Я напялил на себя подшлемник и шлем. Попробовал подняться. Мир покачнулся и начал заваливаться на бок. Дерьмо. Из меня, похоже, боец сейчас не сильно лучше, чем из всех остальных. Пальцы ухватились за шершавую стену. Попытались подтянуть тело наверх. Не дать ему завалиться в лужу его же собственной блевотины. Тщетно. Всё, что получилось — задержать его на несколько секунд перед неизбежным падением.

— Так, спокойно, — раздался над ухом бас Тура, и крепкие ладони подхватили меня под руку, — Давай потихоньку. Только на меня не блевани, хорошо?

— Почему? — я с трудом выдавил из себя вопрос, вместе с каким-то склизским сгустком, который тут же отправился на пол, — Почему ты его не вытащил?

— Он сам так сказал, — равнодушно пожал плечами здоровяк, — Мол, сам выкрутится как-нибудь.

— Что? — недоуменно уставился на него я, пытаясь понять, как это можно «самому выкрутиться» из под надвигающейся лавины.

— Я сам не понял, — покачал головой Тур, — А, времени расспрашивать не было. Да и оглох я.

— А как он тебе тогда объяснил?

— Да никак, — хмыкнул здоровяк, — Он жестами показал. Роберт нёсся чуть ли не во главе колонны, вот я и подхватил тебя.

— То есть, ты хочешь сказать, что Вернон может быть жив? — поинтересовался я, опираясь рукой на балку, и пытаясь не грохнуться.

— Не думаю, — покачал головой Тур, — Ты сам видел, что произошло с Альбертом. Не знаю, даже, на что парень надеялся. Ты как, — он покосился на меня, — Стоишь?

— Да… Да. Уже порядок. Сейчас только немного подышу и…

Меня снова согнуло пополам. Желудок скрутил спазм, отдавшись резью в животе. На пол выплеснулась желчь, а следом за ней потекла тонкая нитка белой слюны. Ёбаный хер. Крепко же меня садануло.

— Давай, пойдем потихоньку, — Тур потянул меня за плечо, — У нас горящих мечей нет, а видеть в темноте я не умею. Так, что если не пошевелим жопами останемся торчать тут.

Он был прав. От отряда отделяться было нельзя. Кто знает, может у колдуна остались ещё твари. Или пара других фокусов в рукаве. А отбиваться всем вместе будет всё-же сподручнее.

Я начал переставлять ноги. Одну. Вторую. Снова первую. Поначалу дело шло туго и медленно. Но со временем мир шатался все меньше, да и желудку уже нечего было из себя исторгать. Вот только шум в голове продолжал усиливаться. И по телу начинала разливаться какая-то странная слабость.

— Тише! — раздался над самым ухом шёпот Бернарда, — Глядите — капитан указал рукой куда-то в глубину тоннеля.

— Ничего не вижу, — шёпотом ответил Дельрин, — Тьма, хоть глаз выколи.

— На пол смотри. И не туда. А прямо перед на…

— Теперь вижу, — отрезал рыцарь.

На усыпанном каменной крошкой полу и вправду было кое-что интересное. Отчётливые следы человеческих ног. Вернее ботинок. Совсем свежие. Похоже, мы уже близко.

Рука сама собой легла на эфес клинка. В нынешнем состоянии колдовать я вряд-ли смогу, но вот сделать пару случайных дырок в ублюдке, из-за которого мы уже потеряли половину отряда, попытаться определённо стоит.

Но чем дальше мы продвигались, тем хуже мне становилось. Слабость была всё острее и… Как будто что-то начинало высасывать из меня жизнь. Последствия сотрясения? Может быть. А может быть — магическая защита. Зараза, понятия не имею. Яж не врач. А тот, кто хоть что-то об этом знал, сейчас лежит раздавленный несколькими тоннами снега.

— Генри, — прошипел Тур, — Ты что-то совсем позеленел. Может постоять?

— Нет, — с трудом выдавил из себя я, — Идём дальше… Уже близко… Чувствую…

Идти и впрямь оказалось совсем недалеко. Метрах в пятидесяти шахта поворачивала и переходила в просторную пещеру, посреди которой горел костёр, отбрасывая на потолок десятки оранжевых отблесков. Возле стен громоздились какие-то бочонки, ящики, столы с алхимическими приборами. И свитки. Просто ворохи истлевшей бумаги. Но наше внимание привлекли не они. А одинокая, закутанная в балахон фигура, стоявшая прямо перед костром из всё тех-же старых книг.

Бернард ткнул в Дельрина рукой и махнул ему двигать на правый фланг. Затем в меня, указав на левый. Сам, с остатками своих парней выстроился по центру. Послышался тихий лязг стали. Скрип взводимых арбалетов. Топот тяжелых ботинок по каменному полу.

— Как забавно… — стоявший к нам спиной колдун внезапно заговорил, заставив всех замереть на месте. Хриплый, каркающий голос эхом отдавался под — Столько знаний… Столько истраченных человеческих жизней. И всё впустую. Бесполезный бумажный хлам. Ни в какое сравнение не идёт с ещё не растраченными жизнями нескольких магиков.

— Что ты там, сука паршивая, несёшь, — рявкнул один из орденцев, — Не дёргайся или мы тебя на лоскуты быстро…

— Тише-тише, — перебил его Бернард, — Значит, делаем так. Ты медленно поворачиваешься к нам и держишь руки возле головы. Затем становишься на колени, после чего двое моих парней оденут тебе новые украшения. Уверен, тебе они понравятся. А вот потом мы поговорим. И в зависимости от твоих ответов, ты можешь даже остаться жив. Усёк.

— Ты хочешь меня пленить? — колдун повернулся к нам. Лицо по-прежнему скрывал капюшон. Был виден лишь бледный, костлявый подбородок, да бледные губы, вытянувшиеся в тонкую линию, — Ну давай. Подойди. Поставь на колени и плени, — Он раскинул руки в стороны и щёлкнул пальцами.

Перед ним прямо из воздуха появился десяток тварей. И они не медля ни секунды, бросились к нам. Послышались несколько нестройных команд. Хлопнули арбалеты. Несколько уродов рухнули на пол, хватаясь за простреленные животы. Раздался отчаянный протяжный вой и… Тела тут же исчезли. Раздался треск гнилых досок и на противоположной стороне пещеры развалилась груда из нескольких полугнилых ящиков.

Остальные твари бросились к нам. Я поудобнее перехватил меч, готовясь принять на острие очередного урода. Но ничего не произошло. Тварь просто растворилась в воздухе в метре от нас с Туром. Остальные тоже исчезли, будто их и не было вовсе.

Губы колдуна тронула лёгкая улыбка. Его фигура отвесила нам лёгкий поклон и… Тоже исчезла. Оставив нас посреди пещеры, освещаемой лишь пылающими клинками орденцев.

— Это… Это что было… — в повисшей тишине раздался недоумённый голос Освальда. Остальные бойцы затравленно озирались, пытаясь найти в редких световых пятнах пляшущих на стенах ответ, на этот вопрос. Вот только мне уже всё было ясно.

Шум в голове прошёл. Слабость почти исчезла. А взгляд выхватил из тьмы у дальней стены пещеры конструкцию из балок, обвешанную чьими-то полусгнившими внутренностями.

— Я знаю, что это было, — сплюнул я, убирая клинок обратно за пояс, — Нас всех поимели.

Глава 24 «Последствия»

Я шумно выдохнул, отставил лопату в сторону и прислонился к шершавому холодному камню. Инструмент тут же подхватил кто-то из людей Дельрина и продолжил копать. За последний час мы продвинулись метра на два, хорошо если. Сколько было до поверхности никто не знал.

— Да уж, вляпались, так вляпались, — прогудел Тур, усаживаясь напротив. Здоровяк тоже тяжело дышал, после интенсивной трудотерапии. От его пропитанной потом рубахи валил пар, — Энтож этот упырь сейчас, что захочет с нашими сделать сможет.

— Они заперты в остроге, — отрезал Бернард, — Если вы хорошо сладили ставни и двери, то ничего с ними не случится. Тварям внутрь не прорваться.

«Ага. Только если их нематериальная форма не позволяет просачиваться сквозь стены.» — подумал я, но вслух этого произносить не стал. Парни и так сейчас на иголках. А после провала плана Бернарда… Вернее сказать, после того, как нас всех развели, как самых распоследних лохов, обстановка заметно накалилась. Уж очень косо Дельрин поглядывал на капитана, а по периодически брошенным им фразам, становилось вполне ясно, что дальнейшего лидерства Бернарда он не потерпит. Уж слишком мощный вышел косяк. Если он открыто это заявит и капитан упрётся рогом, то вполне может дойти до драки. И перевес тут не на стороне стражников. Их вместе с Бернардом осталось всего шестеро. У Дельрина семь человек, и вооружены они получше. Вот только эти цифры не имеют вообще никакого значения. Если дойдет до драки выиграет лишь один персонаж — тот урод, который нас сегодня знатно шваркнул.

— Как думаешь, скоро отсюда выберемся? — обратился ко мне Тур, немного замялся, но всё-таки продолжил, — Переживаю я за Бьянку. Нет, ставни и двери мы сделали на совесть. Чтобы выбить такую, надо постараться, но… Они ведь могут и впрямь постараться.

— Скоро, — кивнул я, — Лавина должна была лишь присыпать вход и уйти дальше вниз по склону, увязнув в лесу и вороньих клювах. Ещё немного и мы…

По шахте прокатился металлический лязг. Бойцы Дельрина перестали копать, отставили лопаты в сторону. Один из них встал на колени и принялся разгребать снег руками.

— Что там? — поинтересовался командир храмовников.

— Хорошая и плохая новость, — отрапортовал солдат, — Хорошая — мы должно быть близко к поверхности, плохая — дальше камень. Должно быть козырёк входа обвалился, когда по нему прошла снежная волна.

— Если бы козырёк обвалился, мы бы сначала камни откапывали, а потом уже снег, — возразил я, — Должно быть их принесло лавиной с вершины горы. Слой не должен быть слишком твёрдый, ведь порода ещё не успела слежаться или сильно промёрзнуть.

— Всё равно это займет какое-то время, и одними лопатами тут не обойдешься. Дерьмово, — Бернард потёр щетину перчаткой, — Мы в глубине шахты, кажется видели старые кирки. Сходите, посмотрите, может они смогут нам помочь.

Храмовник смерил капитана презрительным взглядом. Бернард ответил взаимностью. На несколько секунд в шахте повисла звенящая от напряжения тишина. Солдат всё-таки отвёл взгляд. Но спустя мгновение он сплюнул на пол, вновь его поднял и сквозь зубы процедил, указывая на Дельрина.

— Я подчиняюсь ему. Не тебе.

На скулах Бернарда вздулись желваки. Лицо на несколько мгновений приобрело багровый оттенок. Было видно, что он очень хочет врезать ему под дых и сдерживается из последних сил, но… Миг, и его лицо приобрело обычное скучающее выражение.

— Дельрин, будь так добр… — он повернулся к рыцарю, — Отправь своих ребят на поиски кирок. Мои парни и без того копали этот сраный снег уже часа четыре и им нужно перевести дыхание.

Командир храмовников ничего ответил. Тоже просверлил Бернарда тяжёлым взглядом, а затем лишь молча кивнул. Пара его человек тут же скрылись в глубине шахты.

Тук-тук… Тук-тук… Металл звенел о камень, и гулкое эхо гуляло под низкими сводами старой шахты. Тук-тук… Тук-тук… Внезапно пещеру наполнил оглушительный грохот. Такой, что у меня снова заложило уши. По глазам резанул свет. С непривычки он мне показался нестерпимо ярким, обжигающим. Но спустя несколько секунд глаза приспособились, и стало ясно, что это лишь тусклый лунный луч, с трудом пробивающийся сквозь небольшое отверстие в снежном насте.

Дремавшие у стен солдаты зашевелились и начали подниматься. За последний день они все вымотались, потеряли боевых товарищей, чуть не погибли сами и ещё добрых часа четыре махали лопатами и кирками. И большинству из них сейчас просто хотелось бы пожрать и поспать. Но наш путь был ещё не окончен. Нам ещё предстояло вернуться назад. Вернуться и посмотреть на последствия нашей ошибки.

Дальше дело пошло куда быстрее. Края пролома удалось расширить, а камни сложить так, чтобы по ним можно было выбраться наверх. Ноги то и дело норовили соскользнуть. Пальцы с трудом нащупывали выступы и впадины в этой куче слежавшегося льда и породы. Спина болела. Но с горем пополам я всё-таки выполз наружу. Отдышался и удивлённо уставился вниз. На вороньи клювы. Вернее на то место, где они когда-то стояли. Сейчас там лежали лишь сугробы снега. Из под некоторых выглядывали небольшие чёрные острия. Похоже, лавина засыпала не только нас, но и смела «кладбище» отправившись вниз по склону. Хотелось бы верить, что хотя-бы у леса хватило сил остановить её. Всё-таки вернуться в тёплый дом, к очагу и котлу со жратвой, куда лучше, чем к засыпанным снегом развалинам. Особенно, после такого дня.

— Генри, — меня кто-то подёргал за полу плаща. Суда по голосу, это был Роберт, — Надо поговорить. Но не здесь и не сейчас. Я дам знать, когда появится возможность. Что-то назревает.

Ну да, открыл Америку. Это что-то назревало уже давно. С тех самых пор, когда Бернард решил побыть у нас «за главного». А сейчас… Акелла, очевидно, промахнулся. И это вот-вот станет спусковым крючком для новой передряги. Если, конечно, капитан не найдёт выход из сложившейся ситуации. Правда, мне бы тоже не мешало пораскинуть мозгами. Если Вернон выжил, а хочется верить, что у него всё-таки был хоть какой-то план, то именно мой отряд может стать решающей силой в этом споре. У нас единственный лекарь, у нас единственный магик. И наша четвёрка, может стать той самок крупинкой, которая перевесит чашу весов в ту, или в другую сторону.

По идее надо бы встать на сторону капитана. По крайней мере, у него нет жгучего желания сжечь меня на костре сию же секунду. Вот только он облажался. И облажался крепко. И нет гарантий, что не обосрётся снова, если начнёт командовать. С другой стороны Дельрин. Предложенный им план был более… разумным. Но вся эта история с наркотиками… Нужно будет её срочно проверить. Если всё подтвердится, то и его поддержать мы не сможем. Нельзя доверять грёбаным наркоманам. Они хуже животных, особенно в период ломки.

Выходит, положиться мы можем лишь на себя. Вот только с возможностями у нас сильно «не очень». Пока что нашему небольшому отряду остаётся только сидеть и наблюдать за происходящим, делая нужные выводы и выжидая удобный момент, чтоб вмешаться.

— Эй Генри, — Тур тронул меня за плечо, а затем молча указал в направлении одной из верхушек вороньих клювов. Поначалу, я даже не понял, что именно он хочет мне показать, но присмотревшись повнимательнее заметил довольно широкую дыру в снегу, выходящую чуть в стороне от скалы. Достаточно широкую, чтобы по ней мог проползти человек.

— Вижу, — кивнул я, пытаясь подойти поближе. Ноги увязали в глубоком, рыхлом снегу, так что приходилось буквально пробивать себе дорогу в нём, — Похоже, нам всё-таки повезло и Вернон выжил. По крайней мере, ему как-то удалось пережить сход лавины. Вот только…

Я подобрался ещё поближе и повнимательнее пригляделся к дыре в снегу. Края у входа были оплавлены. Будто кто-то прожигал тоннель, а не выкапывал его.

— Не пойму, как у него это вышло. Без лопаты, прижатому к скале, да ещё из под такой толщи, — продолжил я начатую мысль, — Руками такое не сделаешь, а магией он не… — Я вновь осёкся, пытаясь ухватить промелькнувшую на мгновение мысль за хвост. Не владеет магией… А что, если он нам просто врал всё это время?

О магии он знает много. Даже подозрительно много, для человека, которому она недоступна. Да, он был учеником волшебницы, но… Я бы просто не стал на его месте запоминать всю эту магическую хрень, если бы был точно уверен, что никогда не смогу ей воспользоваться. Может, конечно, какой-то алхимический состав. Но чтобы он вот так, прям случайно, оказался у него с собой, да ещё и в достаточном количестве? Маловероятно. Мда уж. Надо будет очень крепко поговорить с Верноном при встрече. И заставить его выложить всё начистоту.

— Не владеет, — задумчиво почёсывая бороду продолжил Тур. Похоже, его тоже начали одолевать сомнения по этому поводу, — Смотри-ка, — Здоровяк указал на цепочку следов, уходящих от дыры вниз по склону, — Похоже он решил нас не дожидаться. Или успел похоронить.

— Или его что-то спугнуло, — покачал головой я, озираясь по сторонам, — Точнее, кто-то.

«Парни, вы идёте?» — послышался окрик Бернарда, далёким эхом, повисший в морозном ночном воздухе, — «Шевелите задницами!»

Пока мы разглядывали следы, отряд уже успел уйти далеко вперёд. Больше задерживаться было нельзя. Да и не имело никакого смысла. Следы Вернона вели вниз по склону. Туда-же, куда ушли и все остальные.

До леса добрались не скоро. Через высокие сугробы приходилось буквально пробивать тропу, то и дело натыкаясь то на клюв, то на какой-нибудь огромный валун, сметённый с вершины горы тяжёлой снежной массой. Твари пока-что не показывались. Либо колдун, управляющий ими, словно кукловод, отозвал своих слуг, не желая нас добивать по каким-то своим причинам, либо их угораздило попасть под лавину.

Хорошо бы второе. Тогда получится, что не только нас основательно потрепало, но и ряды армии этого урода существенно сократились. А значит, появится поле для манёвра. Ведь сразу восстановить силы колдун не сможет. Да и не из чего ему создавать новых рекрутов. Для этого нужны живые люди, ритуал и почти неделя времени. Останется только привести себя в порядок, вычислить его позицию и нанести новый удар. На этот раз — наверняка. Вот только опять весь план будет держаться на «если».

Дальше дело пошло бодрее. На вороньих клювах лавина ощутимо потеряла в силе, а достигнув полосы леса и вовсе остановилась, рассеявшись между деревьями.

— Генри, — меня вновь подозвал к себе здоровяк, остановившийся возле цепочки следов, оставшейся после Вернона, — Гляди.

След и впрямь был странный. Он начал как-то вихлять из стороны в сторону. Похоже, парня шатало будто пьяного. А это у нас… Ёбаный хер…

Прямо посреди утоптанного снега тянулась ещё одна «цепочка». Только состояла она из небольших тёмных пятнышек. Кровь. Похоже, парень был ранен. И ранен сильно, раз она не впиталась в его гамбезон и плащ, а пропитав их, начала капать на снег. Дерьмово. Я так и не изучил школу магии исцеления. Похоже, придётся осваивать это дело прямо на ходу.

Нам вновь пришлось догонять отряд. Бернард и Дельрин хотели побыстрее вернуться в острог и дать людям перевести дух. Под надёжной защитой стен. И их можно было понять. Никому новые потери были сейчас не нужны.

Какое-то время след Вернона ещё петлял между деревьев, но затем, когда между деревьями показались первые просветы, он резко свернул в сторону. Зараза…

— Эй, Бернард, — крикнул я, махнув рукой капитану, — На пару слов.

— Да, что случилось? — Бернард подошёл к нам и смерил меня вопросительным взглядом.

— Вот, — я указал на следы, — Это Вернона. Парень может быть ещё жив. Мы идём его искать.

— Опасно, — покачал головой капитан, — Мы не можем сейчас отправиться на поиски. Парни измотаны. А вне стен острога мы очень лёгкая мишень. Одна стычка с тварями, и всё будем кончено.

— Мы своего не бросим, — с нажимом сказал я, — Если есть хоть малейший шанс, что он жив, мы его найдем и вытащим отсюда.

— Не дурите, — покачал головой капитан, — Втроем, ночью в лесу вы никого не найдёте. Мы вернёмся, отдохнём, перевяжем раненных и организуем поиски утром. До утра парень должен продержаться, если ранен не сильно. А если сильно… То мы и так ничем не сможем ему помочь.

— Мы. Идём. За своим. Разговор окончен, — бросил я, повернулся и пошёл дальше по заляпанному кровью следу. Роберт и Тур молча последовали за мной. Своего мы бросать не собирались ни при каких обстоятельствах. Сколь бы разумными ни выглядели доводы капитана.

— Дело ваше, — тихо обронил Бернард упавшим голосом, тоже повернулся и направился к своим людям.

Вернона долго искать не пришлось. Парень сумел отойти в сторону на пять, может быть шесть сотен шагов. А потом его ноги подкосились и он упал лицом прямо в снег, да так и остался лежать. Мы кое-как перевернули его тело на спину. Лицо парня было залито кровью. Тёмные дорожки тянулись из глаз, носа, рта, разбитых губ. Её было настолько много, что вокруг головы бедолаги снег оплавился и пропитался ей насквозь. Других повреждений у него вроде не наблюдалось. По крайней мере видимых.

Я содрал с его руки перчатку, подтянул рукав. Затем снял одну из своих латных рукавиц.

— Ну, — нетерпеливо поинтересовался Тур, — Живой?

Я ничего не ответил. Пытался прощупать пульс. Что-то там было, но угадывалось настолько слабо, что не удавалось понять, есть он вообще или только кажется. Но рука была тёплой, а не окоченевшей, словно у трупа. И это давало надежду.

— Надо соорудить носилки, — скомандовал я, — Парни, срежьте две жердины, я пока подумаю, как закрепить между ними плащ.

— Не надо, — Тур наклонился вперёд, ухватил парня подмышки и крякнув, взвалил себе на плечо. Тот лишь безвольно мотнулся, словно набитая дерьмом кукла. И, как мне показалось, что-то едва слышно простонал, — Вот так, — он устроил парня на плече поудобнее, покрутился из стороны в сторону и посмотрел на меня, — Можем идти?

— Можем, — устало подтвердил я, — Давайте и впрямь поторапливаться. Пока нам везло, но не стоит искушать судьбу лишний раз.

До лагеря добрались тоже без приключений. Лишь один раз мне показалось, что мы вновь слышим язык мёртвых. Но, на этот раз это был просто ветер, разгулявшийся в лысых кронах деревьев.

А вот «дома» было не всё ладно. Это мы поняли ещё на подходе, когда увидели, как двое бойцов Бернарда выволакивают за ворота… тело третьего. Похоже, начинал сбываться самый худший из наших прогнозов.

— Что тут произошло? — поинтересовался я у Освальда, когда тот положил своего мёртвого товарища на землю, — Бойня?

— Пока не знаем, — покачал головой парень, — Дверь на месте, ставни тоже. Но Дейну и Рогволду твари перегрызли глотки. Айлин и Ансельма нет. Их, должно быть похитили, Сорм его знает, зачем.

— А Бъянка? — перебил его Тур, — С Бъянкой что?

— Да жива. Только напугана сильно. Заперлась в одной из комнат наверху, и твари её не тронули. Может просто не заметили, а может она им была и вовсе не нужна. Кони их тоже не заинтересовали. По всему выходит, что приходили целенаправленно за магиками.

— Похоже что так, — кивнул я, — Пойдем. Надо всех собрать и обсудить дальнейшие планы.

— Вы идите, парни, а нам надо хотя-бы присыпать снегом павших. Похороним их уже утром, как рассветёт. Мы попозже подтянем…

Он не договорил. Тяжёлый заунывный вой боевого рога оборвал парня на полуслове. Вот только доносился на этот раз он не со стороны двора. А со стороны леса, который мы прошли каких-то полчаса назад. Трубили не наши.

Глава 25 «Ночные гости»

— Быстрее-быстрее! Затаскивайте его внутрь! Да возле стены положите, потом посмотрим что с ним, — крикнул нам Бернард, натягивая тетиву арбалета. Вокруг метались бойцы. Некоторые пытались пристроить раненых, другие готовились к обороне, третьи… Они просто сидели возле стен, уставившись в пустоту. По их уставшим, безжизненным взглядам легко можно было понять, что этим парням уже глубоко до фонаря всё, что происходит вокруг. Они уже выложились на полную. Выложились и проиграли, потеряв своих боевых товарищей и веру в победу.

— Вот так, вот… — прокряхтел Тур, укладывая бесчувственное тело Вернона на один из лежаков и поворачиваясь к нам, — Пойду проверю, что с Бъянкой.

Здоровяк, не дождавшись ответа тут же пошёл к лестнице на второй этаж, оставив нас с Робертом в гордом одиночестве. Ну, или, в кампании не шибко то разговорчивого лекаря.

— Что будем делать? — поинтересовался бард, переводя недоумевающий взгляд то на меня, то на тело Вернона.

— Лечить, — отрезал я, доставая из сумки недавно найденный трактат, — Принеси тёплой воды и чистых тряпок.

— Но ты же не… — начал было Роберт, но я его тут же перебил.

— Знаю, что «я же не». Но другого выхода у нас нет, да и первую помощь мы ему окажем и без специальных знаний. Давай, шевелись уже.

Роберт ушёл, оставив меня один на один с бесчувственным телом Вернона и книгой. Ну теперь поглядим, что тут у нас.

Я открыл фолиант и принялся пролистывать страницу за страницей, пробегая взглядом по строчкам непонятных закорючек. Где-то среди них могло скрываться что-то, что могло бы привести Вернона в чувство, или хотя-бы не дать ему подохнуть какое-то время. Вот только где среди всего этого мусора оно прячется…

— Воду я нашёл, а вот с тряпками проблема, — встревоженный голос Роберта оторвал меня от чтения, — Разве что одежду на неё порвать, но…

— Посмотри у него в сумке, — бросил я, не отрываясь от «чтения». Собственно чтением это назвать было довольно трудно. Я просто листал страницы, глядел на закорючки и ждал, когда меня «заглючит», после чего местная система пропишет мне на подкорку мозга очередное заклинание, и заботливо оповестит сообщением о том, что же мне удалось открыть.

Внезапно с улицы вновь донёсся тяжелый, глухой вой боевого рога. На этот раз он был куда громче, но звучал как-то неуверенно. Прерывисто. Будто тот, кто его держал, пытался одновременно дуть и бежать по глубокому снегу. Все на замерли, прислушиваясь к густой тишине, на несколько мгновений повисшей в комнате. А затем её прорезал хриплый голос Дельрина.

— К порядку! К порядку! Всем встать! — гаркнул рыцарь, заставив всех обратить на себя внимание.

Сидевшие возле стен бойцы неохотно начали подниматься на ноги. Двое бойцов, готовивших арбалеты к обороне, тоже отвлеклись от своего занятия, уставившись на командира храмовников.

— Значит так, я понимаю, что последний день дался всем нам нелегко, — начал Дельрин убедившись, что все его услышали, — Но нужен ещё один рывок. Так что соберитесь и готовьтесь к бою. Держать оборону будем внутри дома. Не знаю, с кем придётся драться, но точно уверен в одном — твари в боевые рога дуть не умеют. Вопросы?

— Только один, — Освальд отложил в сторону натянутый самострел и встал с ящика, — С каких пор ты нами командуешь?

— С тех самых, как ваш капитан обделался сам, да ещё и нас всех этим дерьмом уделал…

Кинжал просвистел у Дельрина прямо над ухом, и с глухим стуком воткнулся в бревенчатую стену позади него, уйдя в дерево на половину лезвия. Рыцарь замолчал, и смерил Бернарда презрительным взглядом. Тот ответил взаимностью. Несколько секунд в комнате потрескивала от напряжения тяжелая тишина. Бойцы Дельрина потянулись к эфесам своих мечей. Солдаты капитана недвусмысленно взяли арбалеты и потянули из колчанов болты.

— Следи за языком, — наконец-то нарушил молчание Бернард, — А не то следующий кинжал прилетит тебе в глаз.

Ну пиздец. Приехали. Сейчас точно начнётся драка, посреди которой окажемся мы с полуживым Верноном, и Робертом, который помочь может, разве что тем, что вовремя сдристнет. Погано. Ладно, не в первый, как говорится раз. Тут правда не политический спор, и не пьяные обрыганы в роли разнимаемых сторон, но попытаться всё-таки стоит.

— Это тебе надо было следить за языком, а ещё лучше думать головой а не жопой, когда ты настаивал на своём говёном…

— А ну все заткнулись! — изо всех сил гаркнул я, обведя взглядом зал.

Прозвучало это настолько внезапно, что все действительно заткнулись и синхронно уставились на меня. Момент терять было нельзя, так что я незамедлительно начал толкать речь. Настолько мощную и внушающую, насколько вообще мог сочинить сходу.

— Значит так. Биба и Боба — два козлоёба. Вы что, вашу мать — блядь, за печкой драть, тут устроили? На нас идёт враг, о котором мы нихуя не знаем, и вы, сука, решили, что сейчас самый удачный момент, чтобы выяснить отношения? Решили облегчить этим пиздоглотам работу и порешать друг-друга, прежде чем они припрутся сюда? Ну, так вперёд. Херли вы мнётесь, как девки перед первой брачной ночью? Выпустите уже друг другу кишки и успокойтесь. Быть может потом, они даже пойдут на один из этих обоссаных столбов, которыми местный, в рот ему ноги, уличный маг иллюзии создаёт. Хоть в дело пойдут, а не на то, чтобы говно производить в промышленных, мать вашу, масштабах.

Бернард слушалвнимательно, ничем не выдавая свои эмоции или соображения по этому поводу. А вот Дельрин покраснел, словно рак, и похоже, готовился идти и бить мне морду. Ладно, с приводящей в чувство частью закончили, теперь пора разложить всё по полочкам и прояснить дальнейшие расклады так, чтобы никто не ушёл обиженным. А если ухитрится и уйдет, то ещё раз догнать и объяснить. Как следует.

— Теперь по существу, — продолжил я, как ни в чём не бывало, — Самый простой и ясный выход из сложившегося тупика вижу следующий. Когда мы имеем дело с магическими тварями или колдунами, командование на себя берёт Дельрин. Он уже не раз имел дело с этим дерьмом и знает, как с ним справляться. А самое главное, знает, каким образом можно сообразить новые способы борьбы с напастью. Бернард, при всём уважении, но ты в этом не разбираешься. Колдуны и магические твари — совсем не то же самое, что бандиты с большой дороги, дезертиры и прочее человеческое говно, которое шляется по этим краям.

Рыцарь, уже собиравшийся было обложить меня матом с головы до ног, а то и вовсе — потянуть меч из ножен, встал как вкопанный и даже чуть было не уронил челюсть до пола, в последний момент чудом вспомнив, что ему не подобает себя так вести.

— Бернард берёт на себя командование, когда мы имеем дело с обычными людьми. Бандитами, мародёрами или кто там нам ещё может встретится в этой богом забытой жопе. Он знает, как работать с этими упырями, а самое главное — как их правильно опиздюливать и имеет богатый опыт в этом деле. Куда более богатый, чем любой из орденцев. Так всех устроит? Вопросы есть?

Повисло тяжелое молчание. Вопросов по всей видимости не было. Либо шестерёнки в их черепушках ещё не успели прокрутиться настолько, чтобы сформулировать дельные мысли.

— А ты… — неуверенно поинтересовался Освальд, ещё не до конца, по всей видимости осознав, что именно только что произошло.

— А я пролетаю, ибо не разбираюсь ни в другом, — ответил я, переводя взгляд то на Дельрина, то на Бернарда. Капитан воспринял информацию спокойно. По крайней мере, по-прежнему ничем не выдавал своих эмоций. А вот рыцарь был откровенно растерян. С одной стороны я обложил его всем, чем только можно, но с другой — фактически преподнёс власть на блюдечке с голубой каёмочкой, при этом не обидев и Бернарда, а заодно показав, что сам ни на что пока не претендую. По крайней мере — на словах.

— Идёт, — наконец выдавил из себя Дельрин, и чуть погодя добавил, — Ты прав. Мы все здесь немного погорячились.

Бернард лишь молча кивнул. Похоже, понял, что это лучший расклад, который я мог ему выторговать после его провала. Или просто не хотел продолжать дискуссию вот прямо сейчас. Я хотел добавить, что неплохо бы пожать друг-другу руки, для закрепления, так сказать, эффекта, но в этот самый момент перед глазами вновь всплыли цифры прокачки, будь они неладны.

Навык «Дипломатия» достиг 18 уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 19 уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 20 уровня. Получено 35 опыта.

Получен перк «Миротворец». Шанс того, что вам удастся примирить враждующие стороны, повышается на 25 %.

Навык «Полководец» достиг 10 уровня. Получено 40 опыта.

Получен перк «Капитан». Теперь вы можете назначать сержантов в своём отряде.

До следующего уровня персонажа осталось 135 опыта.

Да уж, жаль, что этот перк лишь ничего не значащее слово. По крайней мере — пока. Да и сержантов мне, по правде говоря, не из кого назначать. Вернее, если назначу хотя-бы двух, то в отряде будут одни сержанты помимо меня. Но, награда достойная. Половину уровня, можно считать, поднял одним махом. Впрочем, и ситуация была крайне непростая. Надеюсь, на этом она будет исчерпана, хотя-бы на время.

Тяжёлый гул боевого рога, заполнивший в следующий миг всю комнату и эхом застывший у подножия отдалённых горных пиков, оторвал меня от размышлений.

— По местам! — рявкнул Дельрин, — Арбалеты готовь!

Я запихнул книжку в сумку и бросился к одному из открытых окон. Воин из меня сейчас был никудышный, но одно заклинание, может быть выдавить из себя и смогу. А, как показывала практика, порой достаточно и одного вовремя совершённого колдовства, чтобы враг с криками «колдун ебучий» начал стремительно драпать, теряя по дороге кал.

Через частокол перевалилась небольшая человеческая фигурка. Перевалилась и со всего маху грохнулась на утоптанный снег внутреннего двора. За ней тут же последовала вторая. Куда массивнее. В свете луны блеснуло лезвие большого двуручного топора. Следом во двор тут же спрыгнула третья фигура, вооруженная чем-то вроде короткого ятагана. Все они были замотаны в грубые шкуры, от чего с первого взгляда напоминали каких-то лесных зверей, и лишь потом — людей.

— Готовьсь! — поднял руку Дельрин.

Мать… Вот людей я точно не ожидал тут увидеть. И вот хер знает, что с ними делать. То ли и вправду сразу стрелять, то ли сперва узнать, что им…

Над частоколом зажглись фиолетово-белые огни. Сначала одни. Затем вторые. Третьи. Небольшая фигурка вскочила на ноги, издала гортанный крик и со всех ног бросилась к двери. Один из сопровождавших её бойцов напротив повернулся к тварям лицом и нечленораздельно заорал, стуча себя по груди здоровенным кулачищей. В другом он по-прежнему сжимал секиру.

— Стрелять по тварям! — окрик Дельрина резанул по ушам, но за ним тут же последовала новая команда, уже от Бернарда.

— Открыть двери! Впустите их!

Хлопнули спущенные тетивы. Раздался вой раненного монстра. Пронзённое стрелой тело твари упало по другую сторону стены. Остальные успели раствориться в воздухе. Но тут же появились снова. Уже под стеной, прямо перед оставшимся прикрывать отход бойцом. Тот издал гортанный рёв и взмахнул секирой, рассекая одного из монстров на две части. Но два других успели увернуться от атаки. Успели и тут же бросились на него, повалив громилу на землю. Я щёлкнул пальцами, попытавшись представить, как в груди одного из уродов начинает разгораться фиолетово-белый пожар.

Голову пронзила острая, нестепимая боль. Кровь застучала в висках, а мир перед глазами начал плыть и качаться. Я схватился за подоконник, пытаясь удержаться на ногах. Но не смог. Оступился, ударился спиной о стену и тяжело дыша сполз вниз. Перестарался.

Я попытался помотать головой, чтобы хоть как-то прийти в себя. Но ничего не получилось. Мир стремительно ускользал, утопая в пульсирующей боли, от которой мне хотелось уже забыть.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Боль ударила в нос и прорвалась двумя струйками крови, принеся столь желанное облегчение. Горячие слёзы хлынули по заросшим щетиной щекам. Зажмурился, пытаясь проморгаться, а затем попробовал протереть глаза руками. Помогло. Вот только на пальцах остались кровавые разводы. Кровь из носа и из глаз… Где-то это я уже видел…

Хлопнула дверь. Раздался тяжелый топот ног и короткие крики команд.

— Лежать! Мордой в пол, — рявкнул Бернард, явно обращаясь к новоприбывшим, и тут же бросил своим бойцам, — Закрывайте.

Новоприбывшие не послушались. Здоровяк с ятаганом так и остался стоять на месте, уставившись на направленный в его сторону арбалет. А вот фигурка поменьше что-то выкрикнув на каком-то непонятном наречии кинулась к окну и одним ловким движением отпихнула меня в сторону, швырнув на пол. Вновь послышался отчаянный крик, прервавшийся сдавленным всхлипом. Похоже, не спас я того бедолагу.

— Скрутите её и к тому второму, — послышался отрывистый окрик Дельрина. Раздался топот тяжелых ботинок. Меня снова отпихнули в сторону, но на этот раз всё-таки аккуратнее. Короткий вскрик, перемешанный с всхлипом и отборный мат.

— Вонючий блядский хуй! Эта сука меня укусило! — прорычал один из бойцов.

— Ну, так заканчивай ныть, дай ей в рыло и волоки сюда, — равнодушно отозвался Бернард. С женщинами он, похоже, церемониться не привык. Впрочем, он привык работать со всяким отребьем. Преступниками. Так что, неудивительно, что ему глубоко наплевать, какого они пола.

Бить ночную гостью храмовник всё-же не стал. Просто отволок к её дружку и там бросил.

— Родрик, Иствар — на часах внизу. Хейм — на второй этаж. Бейте тревогу, если твари снова покажутся, — скомандовал Дельрин, — Генри, Освальд — давайте с нами. Надо потолковать с нашими гостями. Остальным отдыхать. Пока.

Я кое-как поднялся на ноги, вытер лицо, как смог и поковылял к остальным. Получалось довольно плохо. В голове все ещё шумело. Ноги заплетались, вот-вот норовя подломиться. Заплетались и мысли, вместо того, чтобы выстраиваться в стройную логическую цепочку.

Кто эти люди? Почему припёрлись к нам посреди ночи? И почему это случилось сразу после нашего провала? Как вообще узнали, где мы находимся? Следили? Или наткнулись случайно? Нахрена трубили в рог? Слишком много вопросов. Вопросов, ответы на которые в сущности ничего не изменят и не решат. Единственный важный вопрос: кто они нам — враги или друзья? И вот ответ на него надо бы узнать как можно скорее.

Меня снова покачнуло, но на этот раз кто-то подхватил меня под руку, не дав упасть. Подхватил и поволок вперёд, туда, где Бернард с Дельрином организовывали импровизированный стол переговоров. Или допросную. Тут уж с какой стороны посмотреть. С одной — перед ними поставили кружки с разбавленным пивом, с другой Освальд поочерёдно тыкал то одному то другому в спину взведённым арбалетом.

— Ну, — Бернард скрестил на груди руки уставившись на наших гостей, — Кто вы такие и с чем пожаловали. Говорите!

Здоровяк, у которого уже успели отобрать ятаган, уставился на него непонимающим, и в то же время надменным взглядом. Губы, едва заметные под густой чёрной бородой и клокастыми усами, скривились в презрительной ухмылке.

— Хар морвейн. Дар шака, — прохрипел он, сплюнул прямо в поставленную перед ним кружку, а затем схватил её и вылил прямо на пол.

— Да ты охерел, — вспылил Дельрин, — Давно латной перчаткой в морду не получал? Так мы сейчас устроим, — он грохнул кулаком по столу, на что здоровяк лишь ещё сильнее скривил свою ухмылку и произнёс:

— Ош машкал. Дашкаран.

— Хуг говорить, вы пить козлиный моча, — внезапно подала голос женщина, — Он не пить козлиный моча. Плохой дом, где давать такой.

— Мне плевать, что говорит Хуг, — обратился к ней Бернард, — И ещё больше насрать, что вы думаете о нашей выпивке. Единственное, что меня волнует — с чем вы к нам пришли.

— Мир. Мы прийти с мир.

Глава 26 «Новые обстоятельства»

— Так на кой ляд вы вообще трубили в рог? — поинтересовался Дельрин, ставя пустую кружку на стол. Он «козлиный моча» пить не гнушался. Как, впрочем, и я, и Бернард.

— Предупреждать. Что не нахр даша, — коротко ответила женщина.

— Нахр даша… Это вы так тех существ зовёте, которые на нас напали? — поинтересовался я скорее для того, чтобы просто поддержать разговор. И без того было ясно, что имела ввиду она именно этих тварей. Или каких других слуг «тёмного пластилина» местного разлива. Правда, даже этот местячковый «пластилин» нам умудрился уже таких ху… пистонов в задницу напихать, что уже решительно непонятно, что вообще дальше делать. Как говорил один великий человек: «Грустненько, когда в тылу не пустенько».

— Тирх Шар. Быть слуга собиратель душ. Послушный слуга. Вы иметь другое слово для этот. Раб. Они есть раб великий шаман. Злой шаман, — ответила женщина, хлопнув ладонью по столу. Краем глаза я успел заметить, что последние фаланги её пальцев, вместе с длинными, чуть крючковатыми ногтями вымазаны в чёрной краске. Поверх импровизированных «когтей» белой был нанесён какой-то странный рунический узор. Должно быть она тоже «шаман» или как они там магов называют. Надо запомнить, может пригодиться информация.

— Тирх Шар собирать сила другой шаман, — тем временем продолжала ночная гостья, — Собирать их душа. Делать больше нахр даша. Готовить злой ритуал.

— Замечательно, — оборвал её монолог Дельрин, которому уже не терпелось перейти к сути вопроса, — От нас вам что нужно?

— Тирх Шар красть ваш шаман. Два ваш шаман. Слабый. Беспомощный. Думать, вы хотеть их вернуть, — выдала дикарка, — Он красть и наш шаман. Мы имеет… как это правильно… общий интерес. И общий враг.

— Враг моего врага мой друг? — Бернард задумчиво потёр подбородок, — Это имеет смысл. Непонятно только одно… А чегож вы местным не помогли, когда они столкнулись с этой напастью.

— Местным? Это кто быть?

— Люди, которые жили в этой деревне, — пояснил капитан, — И в соседних хуторах.

— А… Местный быть слабый, — кивнула женщина, — Мягкотелый. Не уметь сражаться. Сидеть по домам и прятаться. Задобрять Тирх Шар. Жертвовать много жизнь. Железный людь другой. Он убивать нахр даша. Много нахр даша. Мы сами видеть.

— Иначе говоря, вы решили, что у нас общий враг и хотите предложить нам союз, — подытожил я, — Предложение ценное. И коль скоро вы за нами следили, вы видели, что можем мы. Но что можете предложить вы нам.

— Разум. Железный людь сильный. Но глупый, — женщина постучала кулаком себе по лбу, — Тирх Шар обмануть вас, как маленький ягнят. Он обмануть и нас. Но мы знать, как его одолеть.

— Но… — продолжил за неё Дельрин, — Вам нужна в этом какая то помощь.

— Есть так, — кивнула женщина, — Нам нужна помощь ваша шаман, — она подняла руку и указала крючковатым пальцем прямо на меня, — А ему нужна ваша помощь.

Ну класс. Приехали. Мало того, что я теперь шаман (осталось только отрастить клыки, позеленеть и начать взывать к духам, которые, как известно «не знают усталости»), так им ещё и от меня какого-то хрена надо. При том, что все мои способности ограничиваются пока что зажиганием обычных и фиолетовых огоньков по щелчку пальца. Ну и ещё двигать предметы силой мысли. Вот только сомневаюсь, что это хоть как-то поможет в борьбе со столь могущественным засранцем.

— И какая же помощь мне нужна? — полюбопытствовал я, — В чём.

— Не мочь сказать. Нужен ответ, помогать вы или нет, — отрезала женщина, — Мы отнести ответ наш Оршах. Он сказать, что вы делать.

— То есть, никакой конкретики, пока мы не согласимся участвовать в вашем предприятии? — вопрос Дельрина был скорее риторическим, однако он всё равно прозвучал, явно намекая на то, что нам втроём сначала не мешало бы всё как следует обсудить, прежде чем принимать какое-то решение.

— Мы подумаем, а потом дадим ответ, — хмыкнул Бернард вставая из-за стола. Он тоже понял, к чему клонил храмовник, — Побудьте пока здесь в обществе Освальда. Он присмотрит за вами.

Сказал и направился к лестнице на второй этаж. Дельрин тут же последовал за ним. Я немного помедлил, бросил ещё один взгляд на руны, которыми были исписаны крючковатые когти нашей ночной гости, в надежде найти на них хоть что-то узнаваемое. Не нашёл. Многозначительно хмыкнул и направился вслед за остальными. Обсуждать подарок судьбы, так внезапно свалившийся нам на голову. Впрочем, подарок ли?

— Ну, что думаете? — поинтересовался Бернард закрывая за собой дверь в одну из боковых комнат. Ту самую, в которой ещё несколько дней мы с Айлин пытались придумать, как отогнать несуществующих призраков, про которых нам напиздела иллюзия колдуна. Зачем ему это понадобилось, известно разве что местным богам.

— Странные они какие-то, — покачал головой я, опираясь на стену, — Говорят, что следили за нами во время вылазки в пещере. Откуда-то знали, что колдун нас перехитрил. И при этом не предупредили до того, как мы потеряли кучу людей в схватке с тварями и во время лавины. Интересный способ завести союзника, нечего сказать.

— Генри прав, — кивнул Дельрин, — Стратегия совершенно идиотская. Имея возможность днём ранее позвать на помощь хорошо подготовленный отряд, они сейчас предлагают присоединиться к их авантюре кучке обессиленных и деморализованных бойцов. Бред да и только.

— Тут есть два варианта, — покачал головой Бернард, усаживаясь на старый, но все ещё добротный на вид табурет, — Либо раньше они опасались, что мы не только пошлём их куда подальше, но и дадим напоследок таких пиздюлей, что им придётся улепётывать обратно в горы. Вряд-ли местные жаловали горные кланы. И вряд-ли королевская армия, когда была ещё в расцвете своих сил, церемонилась с ними. Они ещё помнят, что в горные долины их загнали те самые «железные люди», которых они увидели и в нас.

— А второй? — поинтересовался я, уже примерно представляя ответ. До него и впрямь было нетрудно догадаться. Он прямо напрашивался, причём на роль первого и единственного варианта. Поверить в такой подарок судьбы, как настоящая помощь случайно свалившаяся нам на голову у меня попросту не получалось.

— А второй: всё это — очередная иллюзия нашего весёлого друга, — кивнул Бернард, подтверждая мою догадку, — Очень уж всё «кстати» складывается. Если помните, то про горные кланы нам рассказал именно старик, который в итоге оказался иллюзией колдуна. И именно этот сраный маг точно знал, куда и зачем мы идём и мог, по всей видимости, проследить за нами на протяжении всего пути. И именно у него не было никаких причин нас останавливать до того, как мы вляпаемся в дерьмо им оставленное.

— Звучит правдоподобно, — согласился Дельрин, — Одно непонятно — а нафига ему теперь усложнять себе жизнь, устраивая представление с иллюзиями, когда он может просто взять и добить нас одним мощным ударом.

— Видать не может, — возразил капитан, — Сам посуди, тварей мы в лесу порубили немало. Да и до этого, во время осады острога их полегло тоже будь здоров. То, что их тела исчезают, как по мне, мало что значит. Сомневаюсь, что выпущенные кишки можно запихнуть обратно, а перерезанную глотку — заживить, даже если у тебя есть возможность уползти с поля боя. Скорее всего от той своры, что он создал из местных жителей уже мало что осталось. А новых тварей ему взять попросту неоткуда, вот и приходится выкручиваться другими способами.

— Хорошо, — согласился Дельрин, — Это тоже звучит убедительно. Но теперь возникают два других вопроса. Первый — как проверить, иллюзии они или нет? Мы не должны сбрасывать со счетов возможность того, что нам и впрямь крупно повезло. Второй — если всё-же это мороки, то что нам делать с ними дальше.

Хм… Ну с выявлением иллюзий проблем быть не должно. Способ их выявления мы с Верноном и Робертом уже придумывали, сидя аккурат в этой же комнате. А вот второй вопрос куда сложнее. Тут надо исходить из мотивации нашего противника. Зачем-то ему нужны маги. Двоих он уже уволок, остался третий. В окружении почти двух десятков вооруженных бойцов, в обнесённом частоколом и охраняемом остроге. Самое логичное в его ситуации — как-то вытащить меня отсюда. Например, с помощью иллюзий, обещающих спасение для всего отряда и расправу над нашим обидчиком.

— Ну, мысли в общем-то есть, — обронил я, задумчиво почёсывая подбородок и прикидывая в уме ходы и расклады. Чем-то ситуация напоминала шахматную партию вслепую. Когда ты видишь лишь свои фигуры и те фигуры врага, которые подошли к твоим вплотную. Шахматы с туманом войны, так сказать. Если в обычной игре можно было просчитать все возможные ходы противника и предугадать наиболее вероятный исходя из расклада сил на доске, то тут приходится полагаться лишь на собственные догадки, да те крохи информации, которые удалось добыть заранее.

— Излагай, — подбодрил меня Дельрин, видя, что я всё больше и больше погружаюсь в собственные размышления.

— Проверить, иллюзия это или нет — довольно просто. Достаточно попросить этих двоих сказать что-нибудь одновременно. Колдун одновременно может контроллировать лишь одну иллюзию, и говорить только через одну. Скорее всего, — я ненадолго замолчал, а потом всё-же решил добавить, — Конечно, он может поднапрячься и попробовать заговорить сразу двумя ртами, но если заставить их произносить разные вещи то… Ну, в общем, мысль вы поняли.

— Хорошо, с этим разобрались, — согласился храмовник, — А по второму вопросу мысли есть?

— У меня есть, — хмыкнул Бернард, — Попробуем ему подыграть. Пускай думает, что мы повелись на его уловку. Это, по крайней мере, даст нам временную отсрочку и возможность обдумать дальнейшие действия. А заодно — тактическое преимущество. Пока этот урод не поймет, что его раскусили, он будет уязвим. И у нас будет возможность нанести по нему удар.

— Мы уже пробовали не далее, как сегодня, — осадил его Дельрин, скрестив руки на груди, — Чем это закончилось, я думаю, можно не напоминать.

— Одно могу сказать наверняка, — вклинился я в разговор, — Ему на кой-то ляд понадобился я. Ансельма и Айлин он уже забрал. Но двух магиков ему видимо недостаточно — нужен ещё и третий. Может дело в том, что я единственный из наделённых даром, кто ещё остался на ногах и в состоянии что-то колдовать, а может — просто в количестве. Так или иначе, он попытается меня выманить отсюда. И наше «тактическое преимущество» сохранится вплоть до того момента, пока мы ему не откажем. День, два — не больше. Не думаю, что он предложит мне отправиться с его иллюзиями прямо сейчас. Это выглядело бы слишком подозрительно и неправдоподобно. Но форы у нас пару дней — не больше. За это время мы должны придумать, как отправить ублюдка на божий суд. А заодно вытащить Айлин и Ансельма, пока он их не угробил.

— Если он их ещё не угробил, — покачал головой Бернард, — Я бы, парень, на твоём месте не питал излишних иллюзий. Чтобы потом не разочаровываться. «Своих не бросаем» — это, конечно, хорошо и правильно, но… Может случиться так, что в попытке спасти своих ты просто угробишь людей, чтобы в конце-концов выяснить, что те, кого ты пытался вытащить, уже давно мертвы.

— И тем не менее, пока не буду уверен, что им уже не помочь — попыток не оставлю, — нахмурившись, отрезал я, — С вами или без вас, но я попытаюсь их вытащить.

— Спокойно-спокойно, — примирительно поднял руки Бернард, — Я не говорю, что их нужно непременно бросить. Я лишь хочу сказать, что нужно всё-таки думать головой и взвешивать риски, а не соваться сломя голову в самое пекло, хер знает ради чего.

— Твои бы слова, да тебе бы в уши, — губы Дельрина тронула скептическая ухмылка, — Сегодня утром, например.

— Ну да, ведь сегодня утром ты точно знал, что мы…

— Так, Биба и Боба, — перебил я капитана, — Давайте ближе к телу, и к делу. Я уже говорил вам, насколькоуместны сейчас ваши выяснения отношений и куда вы можете себе их засунуть. Мы все оказались в жопе по нашей собственной вине. У каждого была возможность сказать, что план говно и предъявить более разумную и рабочую альтернативу. Но ни я, ни ты, Дельрин, этого не сделали. Так что обосрались мы все. Теперь давайте думать, как из говна выбираться, а не закапываться в него ещё глубже.

На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина. Бернард и Дельрин сверлили друг друга взглядами. А я пытался понять, когда наконец эти два дол… не очень умных человека перестанут выяснять между друг другом отношения. Странно. Капитан мне казался весьма смышлёным мужиком, который хорошо разбирается и в окружающем нас мире, и в окружающих нас людях. Умеет найти к ним подход, и всё такое. И всё так и было. Ровно до этой треклятой деревне. А тут его как будто заклинило. Или ему просто во всём надо быть первым и самым главным, или ему так досадило то, что епископ взял власть в Деммерворте, что он просто не может упустить ни одной возможности пойти наперекор храмовникам. Дельрин тоже хорош. Постоянно напоминает капитану о его провале, чтобы лишний раз подчеркнуть, кто теперь тут «главный». Понятное дело, что он привык к своему, весьма высокому положению в городе, и к тому, что люди его слушают, но… Мы — то сейчас далеко от городских стен.

— Ладно, — рыцарь сплюнул и начал ходить по комнате взад-вперёд, — Подведём итог. Сейчас мы спускаемся вниз, говорим, что согласны участвовать, но при одном условии. Они докажут, что они не иллюзии, сказав два разных слова одновременно. Мы сделаем вид, что поверим и отпустим их на все четыре стороны, после чего уже будем разбираться, как воспользоваться неожиданно появившимся преимуществом.

— Всё верно, — кивнул Бернард, — Тогда не будем медлить. «Гости» наверняка уже нас дождались.

Внизу почти ничего не изменилось. Разве что Тур уговорил Бъянку спуститься вниз, к остальным. Сейчас девушка сидела возле потрескивающего очага и стирала какие-то тряпки в деревянной бадье. Вода в нём постепенно приобретала алый оттенок. Рядом с ногами девушки лежал большой разделочный нож.

Тихо всхрапывали лошади, загнанные в дальний угол просторной залы. Сегодня на улицу выпускать их никто не рисковал. Уютно потрескивали дрова в очаге, то и дело выплёвывая в дымоход снопы огненных мотыльков. По стенам бегали оранжевые блики. Они же плясали и в неподвижных взглядах наших ночных гостей.

Ни женщина, ни бугай с тесаком даже не вздрогнули, когда по лестнице, ведущей на второй этаж застучали тяжёлые подошвы наших ботинок. Они продолжали сидеть и смотреть в пустоту прямо перед собой, лишь изредка как-то странно подёргиваясь и озираясь по сторонам. Дикарка явно нервничала. Или пыталась сделать вид, что нервничает.

— Ну, что решать? — спросила она, когда мы уселись на свои места.

— Да, — ответил Дельрин.

— Это есть хорошо. Мы отнести ваш ответ наш вождя.

Ага. Вместе со «вкусный булка», — подумал я про себя, но в слух конечно-же ничего не сказал. Вряд-ли здешние обитатели поймут, о чём идёт речь и при чём тут вообще какая-то булка. Вместо меня слово взял храмовник.

— Да, при одном условии. Вы скажете, как каждого из вас зовут. Одновременно.

— Это зачем? — поинтересовалась женщина.

— Мы должны убедиться, что вы не морок, насланный Нахр Шада. Он не может говорить сразу за две иллюзии одновременно. Так что…

— Мы понимать, — оборвала его дикарка и, повернувшись к бугаю, что-то быстро затараторила на своём странном, ломаном языке. Продолжалось это недолго. Не больше минуты. Затем они оба посмотрели на нас.

— Мы быть готов, — произнесла женщина и выжидающе уставилась на Дельрина. Тот лишь молча кивнул, поднял руку и дал отмашку.

— Айрун.

— Хуг.

Имена прозвучали почти одновременно. Почти. После отмашки рыцаря, бугай чуть помедлил. Долю секунды, за которую женщина успела произнести первые три буквы своего имени.

Я изо всех сил постарался сохранить каменное выражение лица и увести мысли куда-то в сторону от нашей импровизированной «проверки». Кто знает этого колдуна, может он и в голову залезать умеет. А в том, что это именно подстава, сомнений с каждой секундой оставалось всё меньше и меньше.

— Хорошо. Верю, что вы не мороки, — холодным и беспристрастным голосом произнёс Бернард, — Мы согласны. Можете нести наш ответ своему вождю. Наши парни проводят вас. За пределами лагеря сейчас небезопасно.

— Не нужно. Мы быть быстрый, как ветер, и незаметный как ночной птица, — покачала головой женщина, — нхар даша нас не поймать. Мы нести ответ Оршах завтра-завтра. Через два день.

— Добро. На этом и порешим, — кивнул Бернард.

— Тогда не будем медлить, — хмыкнул Дельрин, одним глазом косясь на свою опустевшую кружку, — Чем быстрее вы принесёте ответ, тем скорее мы завалим этого ублюдка.

Дикари ничего не ответили. Молча встали со своих мест и пошли к двери. Капитан и рыцарь провожали их долгими, напряжёнными взглядами. И лишь когда их силуэты скрылись за частоколом, Бернард наконец-то решил нарушить повисшую в комнате тишину.

— Ну, что думаешь, — покосился на меня капитан.

— Думаю, что этот засранец нам поверил.

Глава 27 «Ночная охота»

В дымоходе голодным волком завывал ледяной ветер. Вторя ему, стонали раненные. То и дело храпели лошади. Они чуяли тварей, бродящих вокруг дома. А твари чуяли запах тёплой, ещё живой крови. Она манила их. Звала зайти внутрь. И лишь тяжелые ставни, да крепкие дубовые стояли между ними, и желанной добычей.

Не знаю сколько я спал. Час? Два? Реальность сменялась бредовыми видениями, а потом сама же вырывала меня из них. Вот я лежу на соломенном тюфяке, возле потрескивающего очага, а вот открываю глаза уже на улице и смотрю на свои тощие, бледные руки, оканчивающиеся острыми, как бритва когтями. Цепляюсь за брёвна, пытаюсь выбить ставни, но лишь разбиваю лапы в кровь. Карабкаюсь выше, выбираюсь на крышу и протискиваюсь в дыру, ведущую на чердак. Снова камин. Тихо потрескивает огонь над дровами, то и дело плюясь огненными мотыльками в каменный дымоход. Всхрапывали лошади. Стонали и ворочались во сне люди. Так, стоп…

Я замер, прислушиваясь к завываниям ледяного ветра, бушевавшего снаружи. Сквозь тяжёлый гул снежной бури с трудом прорывался какой-то странный, глухой звук. Бом-бом-бом… Как будто ураган смог открыть деревянную ставню и теперь хлопал ей о стену общинного дома. Я ещё раз огляделся. На первом этаже всё было в порядке. Ставни накрепко закрыты, а возле двери дежурили Освальд и Родрик. Значит второй…

Внутри у меня всё похолодело, а рука сама собой потянулась к клинку. Перед глазами вновь встало бредовое видение, как другой «я» карабкается на крышу и пролезает в широкую дыру, ведущую на чердак. На втором этаже сейчас должен быть ещё один караульный, но всё-же…

— Эй, подъём, — я начал тормошить Тура, дергая его за плечо. Но здоровяк никак не реагировал. Лишь начал громче храпеть, да перевернулся на другой бок, ко мне спиной. Зараза, похоже придётся топать и проверять одному.

— Ты чего расшумелся посреди ночи, — недоуменно уставился на меня Роберт, приподнявшись на локтях, — Спи. До восхода ещё далеко.

— Боюсь поспать нам сегодня не судьба, — покачал я головой, поднимаясь на ноги, — Я пойду кое-что проверю. Если хочешь — сходи со мной.

Бард тихо выругался, но всё-же нехотя встал с лежака, отряхнул солому с одежды и поковылял вслед за мной, к лестнице, ведущей на второй этаж.

Наверху было заметно холоднее, чем в общем зале. Оно и неудивительно. Этот этаж отапливался лишь каменной трубой, которая прогревалась медленно, да и тепла от неё было куда меньше, чем от живого огня. В конце коридора виднелась фигура одного караульного. Боец дремал, прислонившись спиной к стене. Рядом с ним, на подоконнике трепетал огонёк небольшой жировой коптилки, едва-едва разгонявший пыльный, тяжелый сумрак.

Стук тут слышался куда отчётливее. Тяжелые удары глухим эхом раскатывались по коридору. Доносились они из самой дальней комнаты с правой стороны. Именно в ней располагался люк, ведущий на второй этаж. Зараза. Похоже сон подтверждается.

Руки рванули клинок из крепления на поясе, а ноги сорвались на бег. Роберт не сообразил, что происходит, и напротив встал, как вкопанный, не понимая, что происходит. И хрен с ним, в бою от него всё равно не будет никакого толку.

— Рота, подьём! — рявкнул я, подбежав к спящему караульному. Тот вздрогнул. Не открывая глаз рванул клинок из ножен и выставил прямо перед собой. Я успел отскочить в последний момент, спася от рассечения собственную морду.

— Что… что случилось… — заспанным голосом выдавил из себя стражник, пытаясь продрать глаза, — Генри? Ты какого хрена тут забыл? Спать иди и мне не мешай…

— Что случилось? — мне почему-то очень захотелось ему вмазать. Так, чисто для профилактики. Но это был человек Бернарда, и по всем понятиям наказывать за халатность его предстояло именно капитану, — Сам послушай, что у нас случилось.

Боец недоуменно уставился на меня, пытаясь понять, о чем я вообще говорю. Несколько секунд шестерёнки в его голове отчаянно скрипели, пытаясь вырваться из сонного окоченения и сформировать некое подобие мысли. Но потом до него всё-таки дошло, что именно было не так.

— Ёбаный хер, — тихо выдавил из себя он, всем корпусом поворачиваясь к нужной двери, — Вот дерьмо то…

— Именно, что дерьмо, — кивнул я, и обратился к Роберту, так и оставшемуся стоять в начале коридора, — Иди, поднимай Бернарда и Дельрина. Пусть захватят с собой ещё пару человек. Будем встречать ночных гостей.

— А мы что будем делать, — недоуменно уставился на меня боец, при этом то и дело опасливо косясь на дверь из-за которой доносился ритмичный грохот.

— Для начала проверим, как тут вообще обстоят дела, — ответил я, подходя чуть поближе ко входу в комнату, — Подстрахуешь меня. Как только открою дверь, будь готов принять тварь. Я ударю со спины или возьму на себя вторую, если их там окажется больше одной.

— А если больше двух? — боец явно не горел желанием решать возникшую проблему.

— Тогда нам порвут жопу, — равнодушно пожал плечами я, — Готов? — и не дожидаясь ответа, рванул кольцо двери на себя.

Боец заметно напрягся. В тусклом свете огонька, трепетавшего над жировой коптилкой, блеснула холодная сталь. Удары стали ещё громче. Но больше ничего не произошло. В комнате было пусто.

— Идём, — кивнул я, забирая с подоконника небольшой импровизированный светильник, — Посмотрим на глубину той кроличьей норы, в которой мы оказались.

Внутри комнаты, как и в коридоре, безраздельно властвовал густой пыльный сумрак. Он не спешил отступать под слабым натиском крохотного огонька, нервно подрагивавшего над фитильком коптилки. Подрагивала под ударами и крышка люка в потолке. Сквозь щели между досками тонкими струйками сыпалась древесная труха.

— Гости пожаловали, — флегматично хмыкнул стражник, — Но, думаю…

— Не льсти себе, — оборвал его я, — Лучше не расслабляйся. Не известно, сколько люк ещё выдержит. Зараза, зря мы его не укрепили или вообще не заколотили к херам.

Потянулись минуты напряженного ожидания. Старая деревянная крышка содрогалась каждые несколько секунд, под тяжелыми ударами твари. Иногда, после очередного толчка, между досок начинала сыпаться оранжево-серая пыль. Изредка доносился треск постепенно поддающегося дерева.

Казалось, прошла вечность, прежде чем в коридоре второго этажа раздался топот тяжёлых, окованных сталью ботинок, позвякивание кольчуги, тихий шелест вынимаемых из ножен клинков, скрип взводимых арбалетов.

— Что у вас тут? — Бернард влетел в комнату с клинком наголо, — Всё, сам вижу. Гости. Ну, будем встречать. Освальд, возьми Терна, идите в коридор, берите щиты и фальшионы. Генри, мы с тобой на подстраховке. Я с самострелом, ты с магией. Роберт, сбегай за верёвкой, и попроси у Альрика железного чеснока. Он поймет о чём идёт речь. Потом растолкай Тура. Пусть соберёт инструмент, поищет какие-нибудь доски и разбутит тех, кто остался от его бригады.

— Так какой план? — поинтересовался я, не совсем ещё понимая, чего хочет добиться Бернард. Если он хочет просто заколотить люк, тогда неясно, на кой ляд ему сдалась верёвка и какой-то железный чеснок. Странное вообще название, хоть и смутно знакомое. Ладно, погляжу, может вспомню.

— Крайне простой, — ответил капитан, — Запустить этих уродов внутрь, выпустить им кишки и заколотить люк всем, чем можно, чтобы ни одна сука не могла больше в него пролезть. Так мы убьём сразу двух зайцев — сократим поголовье этих уродов и как-никак, но защитим наши тылы.

— Ага, а верёвка зачем?

— Чтобы выдернуть засов, — пояснил Бернард, — Или ты хочешь стоять прямо под люком, когда тот откроется и твари полезут вниз?

В такое близкое знакомство с этими чудищами я вступать как-то совсем не хотел. Не то, чтобы я был сильно привередлив, но всё-таки предпочитал наблюдать на себе не уродливых тварей, а красивых девушек, причём с куда более интересными и приятными намерениями, чем перегрызть горло. Дьявол, о чём я думаю. Только не говорите, что разрабы предусмотрели механику и этой кхм… необходимости. По крайней мере, для второстепенных неигровых персонажей, вроде меня. Если так, то они просто сраные изверги, и поговорка «всё хорошо в меру» явно не про них.

— Всё готово, — раздался голос Роберта над самым ухом. За своими размышлениями я даже не заметил, как бард успел к нам подойти. Или, быть может, он так тихо ходил? Хрен его знает.

Бард протянул капитану увесистый холщовый мешок и моток длинной пеньковой верёвки. Тот одобрительно кивнул, протянул мне мешок, а сам принялся привязывать конец импровизированного каната к ручке засова.

Под холщовой тряпкой чувствовалось что-то тяжелое и острое. Когда я попытался перехватить ношу поудобнее оно начало тихо позвякивать и попыталось проткнуть мне ладони прямо через ткань мешка.

— Чего стоишь, — Бернард закончил возиться с узлом и кивнул на мою опасную ношу, — Раскидывай по полу и сам постарайся не наступить, а то добрых две недели ходить не сможешь, — немножко подумал, и добавил, — Вообще-то такие вещи применяются против конницы, но думаю, если наши гости на них грохнуться или спрыгнут, им тоже мало не покажется.

Я запустил мешок и зацепил одну из железных «чесночин». Штуковина оказалась достаточно простой и в то же время достаточно замысловатой. По большому счёту это были просто четыре шипа, скованные вместе у основания. Их острия при этом были направлены в прямо противоположные стороны, таким образом, чтобы три из этих шипов служили подпорками для всей конструкции, а четвёртый всегда смотрел вертикально вверх. Наступить на такое, всё равно, что наступить на торчащий из доски гвоздь. Только гораздо хуже. Концы шипов заканчивались небольшими стрелочками, образующими что-то вроде крючков, направленных к основанию конструкции. Из-за них вытащить подобную фигню из ноги было практически невозможно. Можно было только вырвать с большим куском мяса, или вырезать, если под рукой окажется весьма опытный хирург. Так или иначе, лошадь или человек, наступившие на такой, на всю оставшуюся жизнь скорее всего останутся калеками. Страшная штука. Но сейчас, она будет работать на нас.

Я ещё раз запустил руку в мешок и принялся раскидывать «чеснок» по комнате. Заколебёмся потом собирать, но зато, тварей, рискнувших пролезть внутрь, ждёт очень «тёплый» приём.

— Готово, — отрапортовал я, когда мешок опустел.

— Хорошо, — кивнул Бернард, — Давай к нам, в коридор. Колдовать сможешь?

— Парочку заклинаний выдавить из себя получится. Но не более того, — ответил я, пытаясь оценить свои силы. Получалось это пока крайне плохо — недоставало опыта. Ох чувствую, мне предстоит ещё немало шишек набить, прежде чем научусь соизмерять свои возможности и понимать, когда нужно остановиться. Ансельм, вон, так и не научился. Да и Айлин тоже. Хотя ей-то как раз простительно. В этом мире она живёт едва ли не меньше, чем я сам.

— На счёт три, — скомандовал капитан, — Раз, два… — Бернард рванул верёвку вместе с засовом. Крышка с грохотом упала вниз, оставшись висеть на хлипких, проржавевших креплениях. Вслед крышкой вниз полетела первая тварь. Она, по всей видимости собиралась снова бить, но не рассчитала силы, и буквально нырнула в открывшийся проём. Прямо навстречу торчащим в потолок остриям.

Раздался грохот. В воздух поднялись клубы пыли. И тут же по второму этажу прокатился отчаянный вой раненного чудовища. С десяток «чесночин» впились в её худощавую тушку. Крючки, находившиеся на концах шипов, причиняли суке нестерпимую боль при каждой попытке двинуться, впиваясь в мясо и внутренности. Первый готов.

Но вслед за первой тварью полезла вторая. Она, не проявляя никакого сочувствия к раненному товарищу, спрыгнула прямо на его израненную тушу и повернулась к нам, ощерив клыкастую пасть. Щёлкнул арбалет. И прямо в этот утыканный кривыми, пожелтевшими, но все ещё острыми зубами зёв, влетел чёрный росчерк тяжелого болта. Суку отшвырнуло назад, на другие «чесночины». Она забилась в предсмертной судороге.

Третий монстр оказался хитрее. Он не стал прыгать вниз, а цепляясь когтями за брёвна, полез к выходу прямо по потолку. Ну, да мы тоже не лыком шиты. Я сосредоточился, представил, как у твари разгорается в груди фиолетово-белый огонёк, а затем щёлкнул пальцами. Монстр замер. Несколько мгновений пытался понять, что происходит. А затем взвыл и схватился лапами за грудь. Спустя миг опомнился, но было уже слишком поздно. Его тощая туша уже летела вниз, прямо навстречу поблёскивающим в свете коптилки, остриям шипов.

Освальд сделал шаг вперёд и одним ловким движением вскрыл дёргающейся твари горло. Огонь, успевший прожечь в её груди внушительную дыру, тут же потух. Монстр в последний раз дёрнулся и затих. Парень повернулся к нам. И это была ошибка. Роковая ошибка.

Пока он глазел на Бернарда, собираясь что-то сказать, прямо перед ним из воздуха появились ещё два урода. Один бросился на его щит и буквально сбил парня с ног. Другой вцепился зубами в руку, державшую клинок. Зараза.

Я бросился вперёд. Взмах. Остриё меча рассекает бледную кожу, на шее урода, сидящего верхом на парне. Края раны расходятся в стороны. Наружу лезет чёрное мясо. Толчками выплёскивается горячая, дымящаяся кровь. Тварь орёт, но с завидной настойчивостью пытается добраться до горла бедолаги. Вторая пытается содрать с руки латную рукавицу и впиться зубами в столь желанную плоть.

Второй удар. И бледная клыкастая голова катится по полу, разбрызгивая вокруг себя капли крови. Изувеченная, неподвижная туша падает на Освальда, прижимая того к земле. Вторая тварь поднимает голову, пытаясь оценить обстановку. Поднимает, только для того, чтобы получить подошвой кованного сапога в свою уродливую морду. Бернард быстрее остальных подоспел мне на помощь. Пока тварь мотала головой, пытаясь прийти в себя после такого удара, капитан одним отточенным движением вонзил остриё клинка прямо ей в глаз. А затем, не медля ни секунды, схватил Освальда за ворот гамбезона и рывком оттащил в коридор. Терн сделал шаг вперёд, выставив перед собой щит и закрывая корпусом дверной проём. У меня щита не было, но я всё равно последовал его примеру.

Правда, спустя несколько долгих минут, стало ясно, что это было уже ни к чему. Мы перебили всех «ночных гостей». Их изувеченные тела так и остались лежать на полу комнаты, на этот раз уже никуда не исчезая.

— Ах тыж сука… — застонал Освальд, прижимая к груди окровавленную и изувеченную руку, — Ёбаный вонючий хер. Эта манда, пыталась её отъесть.

— Терн, вниз его быстро. Роберт, с ним. Поможешь перевязать, — отрывисто скомандовал капитан, — Генри, мы пока останемся тут. Пока Тур с ребятами не подтянутся, — он замолчал, окинул взглядом сначала плетущихся по коридору парней, затем заваленную трупами комнату. И, спустя несколько долгих минут продолжил.

— Тебе не показалось это странным?

— Что «это»? — удивлённо уставился на него я.

Капитан молча указал рукой на изувеченный тела тварей, но потом всё-же добавил:

— Вели они себя как-то странно. Пёрли напролом в подготовленную ловушку. Не исчезли, когда мы их ранили. Да и действовали поодиночке, почти никак не слаживаясь друг с другом. Раньше они так себя не вели.

— Раньше ими командовал колдун, — нахмурился я, тоже обдумывая случившееся, — А сейчас ему, похоже, стало не до своих созданий. В конце-концов он получил, что хотел. Двух магиков. И пока они занимают всё его время, монстры брошены на произвол судьбы. А сами по себе они не очень то многое могут.

— Или он хочет, чтобы мы так думали, — покачал головой Бернард, — Впрочем, твой вариант тоже похож на правду. Не боись. Мы сделаем всё возможное, чтобы вытащить Айлин и Ансельма. Как только соберёмся с силами.

— Как только… — я грустно усмехнулся, — Не уверен, что у нас есть на это время. И сомневаюсь, что оно есть у них.

— С этим ничего не поделать, — капитан пожал плечами, немного помолчал и добавил, — Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. Но это не значит, что надо опускать руки.

— Не значит, — угрюмо бросил я, глядя на тварей, и прикидывая в уме, может ли Ансельма и Айлин ждать превращение вот в этакое. Участь, всяко, похуже смерти.

— Не кисни, — капитан ободряюще похлопал меня по плечу, — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Мы только что сократили войско этого урода на пять бойцов. Сколько их у него ещё осталось? Десять? Двадцать? Сомневаюсь, что больше. Он становится уязвимее с каждым боем. И рано или поздно мы возьмём его за яйца. Вот, кстати, и Тур, с парнями. Иди, досыпай. Ты мне завтра нужен будешь со свежей головой.

Остаток ночи прошёл спокойно. Не было ни странных видений, ни нападений тварей, ни липких, холодных кошмаров. Мне даже удалось выспаться, насколько это было вообще возможно. Но стоило первым лучам солнца пробиться сквозь щели в плотно запертых ставнях, меня растолкал Роберт.

— У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? — бард не дал мне прийти в себя и начал гнать с места прямо в карьер.

— С хорошей, — с трудом подавив зевок, ответил я.

— Вернон начал приходить в себя. Он ещё слаб, но, похоже, уже в сознании. Открыл глаза, правда не говорит пока ничего. Теперь к плохой, — парня явно распирало от желание поделиться вестью, — Дельрин рвёт и мечет. Кто-то уничтожил почти все запасы хлеба.

— Какого хлеба? — а вот эта новость заставила меня моментально проснуться, — Мы что, остались без провианта?

— Да нет, не этого. С провиантом как раз таки всё в порядке.

— Тогда како… — я осёкся буквально на полуслове, вспомнив недавний разговор с ним и Верноном. Мда уж. Похоже, кто-то умудрился крупно подосрать нашим святошам. А если им, то и нам всем, — Того самого хлеба что-ли?

— Именно, — кивнул Роберт, — Того самого.

Глава 28 «Страшная находка»

Выглядел Вернон плохо. Если не сказать — дерьмово. Бледная кожа, тёмные круги под глубоко запавшими красными глазами, заострившиеся скулы. Но он был жив. И он был в сознании.

— Ро… Ро… — увидев нас, парень захрипел и попытался приподняться, но потерпел неудачу и откинулся обратно на солому.

— Не могу понять, чего он хочет, — пожал плечами Роберт, и впрямь непонимающе уставившись на парня. Странно. Вроде бы он не дурак. Да и первое желание человека, пролежавшего двенадцать часов в отключке, вполне понятно и предсказуемо. Издевается?

Я тяжело вздохнул, направился к столу и наполнил одну из кружек водой, вытаенной в котелке. Запасы вина совсем подошли к концу, так что теперь приходилось обходиться без её обеззараживания. Впрочем, кипячение тоже пока, неплохо с этой задачей справлялось.

Немного помедлив, я вернулся к лежаку и протянул кружку Вернону. И вот тут начались уже настоящие трудности. Парень оказался слишком слаб даже для того, чтобы просто держать её в руках. Пришлось запрячь Роберта и на пару с ним усадить лекаря спиной к стене, а потом уже самому его поить. Получилось.

После нескольких крупных глотков, Вернон на несколько мгновений закрыл глаза. А когда открыл, взгляд его сделался ощутимо яснее и осмысленнее.

— Роберт, грёбаный ты засранец, — с трудом выдавил он из себя, едва не согнувшись в приступе кашля, — Тебя прямым текстом надо что-ли попросить, чтобы ты догадался…

— Ты не первая девица, которая у меня это спрашивает, — ухмыльнулся Роберт, не особо переживая по поводу явного упрёка в свой адрес, — Да и не самая симпатичная, говоря откровенно, чтоб я напрягался и намёки читал.

Вернон ничего не ответил. Сделал ещё один большой глоток, прополоскал рот и сплюнул прямо в солому. И лишь потом продолжил:

— Так, ладно, — парень заёрзал на месте и попытался приподняться. Снова вышло хреново. Руки и ноги плохо слушались его, так что он лишь завалился в сторону. И со всего маху треснулся бы головой о доски пола, еслиб не Роберт, вовремя успевший подхватить парня, спас его от этой участи.

— Помогите мне встать, — продолжил лекарь, бросив попытки сделать это самостоятельно, — И отведите наружу. Желательно поскорее. Потом уже всё обсудим.

Зачем ему потребовалось наружу, тоже догадаться было нетрудно. Правда сказать, в данном случае, было куда проще чем сделать. Вместе со всем своим обмундированием, парень оказался достаточно тяжёлым, так что мы с Робертом едва смогли доволочь его до двери. А помогать нам никто не спешил. Дельрин собрал своих бойцов в дальнем углу, и судя по всему, устраивал им разбор полётов, пытаясь выяснить, чей проёб поставил их в весьма неловкое положение. Тура с парнями тоже видно не было. Похоже они всё ещё укрепляли второй этаж, или нашли себе ещё какое-нибудь не менее увлекательное занятие. Часовые и вовсе дремали.

Кое-как, нам удалось дотащить Вернона до двери и вывести на улицу. Парень пытался помогать нам, перебирая заплетающимися ногами, но получалось у него настолько плохо, что лучше бы он этого вовсе не делал.

Светало. Над горными пиками начинал разгораться алый пожар зари. По снегу расплескались оранжевые искорки холодного пламени. В морозном утреннем воздухе повисла прозрачная, едва ощутимо звенящая тишина.

— Генри, я понимаю, что ты природой любуешься, но может, мы хоть за угол отойдем, — одёрнул меня Вернон. В его голосе послышались страдальческие интонации. По ходу и впрямь прижало.

Путь «за угол» занял ещё какое-то время. За ночь двор успело занести снегом, так что нам с Робертом, приходилось ещё и пробивать тропу, помимо всего прочего.

Успели, можно сказать, в последний момент. Штанам парня повезло всё-же больше, чем старым, кое-где подгнившим брёвнам. Впрочем, думаю видали они на своём веку вещи и похуже.

Обратный путь занял куда меньше времени. Парень окончательно пришёл в себя и, пусть и шатаясь из стороны в сторону, но всё-же побрёл сам. А мы потопали за ним, следя, чтобы не завалился в какой-нибудь сугроб.

Внутри дома обстановочка немного изменилась. Бойцы Дельрина разбрелись по комнате, а самого рыцаря нигде не было видно. Зато со второго этажа отчётливо слышалась яростная ругань Бернарда, объяснявшего святоше, что орденские дела его не касаются и не надо его в них впутывать.

— Ну, теперь рассказывай, — бросил я, усадив парня за стол и пододвинув к нему тарелку с сухарями и солониной, — Каким это образом ты ухитрился выжить под той лавиной.

— Да нечего тут особо рассказывать, — отмахнулся тот, заграбастав с тарелки кусок сушеного мяса, — Мы с Туром шли в самом конце колонны. И когда все побежали, я просто понял, что не успею. Ну, и сделал то, что первое пришло в голову. Спрятался за один из «клювов».

Да уж, действительно «убедительно». Похоже, сейчас самое время вывести парня на чистую воду. Думается, наш лекарь тоже не так уж прост, каким хочет показаться. Что-то мне подсказывает, что Бенна обучила его не только настойки готовить, да припарки делать.

— Ну да. И лавина прошла стороной, сформировав за камнем воздушный пузырь. Из которого ты проплавил себе выход каким-то зельем, которое совершенно случайно оказалось в твоей сумке. А кровь из глаз, носа и рта, у тебя пошла потому, что надышался свежим горным воздухом, очевидно, — я скрестил руки на груди и выжидающе уставился на лекаря, ожидая его следующего хода.

— Почти так, — Вернон карт раскрывать, похоже не собирался, по крайней мере — сходу, — Мне пришлось выпить вытяжку из корня Белянки. Она спасает от обморожения какое-то время. Вот только после начинаются не самые приятные последствия, — парень замолчал и снова приложился к кружке. Затем посмотрел на меня. На Роберта. Снова на меня. И продолжил, — Я надеялся добраться до острога до того, как они наступят. Но сок огнелиста оказался не таким уж хорошим, и снег плавил крайне хреново.

— Огне… что? — непонимающе уставился на него бард.

— Та дрянь, которой наши святоши мечи мажут, — пояснил лекарь, — Соприкасаясь с воздухом эта жидкость начинает гореть. И если намазать её на железо, то горит она долго и хорошо. А вот если на снег, то ждать приходится долго.

— И где ты её взял? — настойчиво поинтересовался я, надеясь поймать парня на лжи.

— У Дельрина ещё после первого боя одолжил пару склянок на изучение, — пожал плечами Вернон, — Коли не веришь, так сам у него спроси. До изучения руки так и не дошли, но субстанция, как видишь, всё равно пришлась ко двору, — теперь уже Вернон выжидающе уставился на меня, ожидая дальнейшего развития событий.

А хитро вывернулся, засранец. Даже прикопаться особо не к чему. Разве что к его чудовищному везению. Впрочем, и такие стечения обстоятельств тоже бывают. Так что, похоже с разоблачением я сегодня и впрямь обломался. Жаль, шанс был хороший.

— Ну а теперь, если мы закончили допрос, может вы расскажете, что в конце-концов произошло, пока я гулял по лесу и валялся в сугробе? — недовольно пробурчал парень, разбавляя свою скромную трапезу какой-то странной настойкой, которую он только что достал из своей сумки, — Всё было не зря хоть? Мы победили?

— Нас поимели, — отрезал я, тоже утягивая с тарелки кусок сушёного мяса. Хорошо, хоть оно пока не закончилось. Сидеть на одном варёном овсе было бы просто невыносимо, — Потеряли половину отряда. Пропали Айлин и Ансельм. А те, кто должен был их охранять, убиты. Им перегрызли глотки.

— Вот как? Чтож, — Вернон неуверенно поглядел по сторонам, скользнул взглядом по лежакам с раненными, по лестнице ведущей наверх и как-то неуклюже пожал плечами, — По крайней мере, в этом нет ничего нового. К сожалению. Впрямь глупо было надеяться, что колдун так просто даст себя схватить. А из хороших новостей что-нибудь найдется?

— Не уверен, — я покачал головой, пытаясь отковырять ломтик мяса тупым ножом, — У наших верующих друзей случились проблемы с реликвиями. И если ничего не предпринять, то скоро у большинства из них начнётся кризис веры. В самом худшем смысле этого слова.

— Еслиб это не случилось сейчас, я бы даже обрадовался, — нахмурился лекарь, — Но сейчас эта новость тоже скорее паршивая, чем хорошая. Впрочем, у всего есть свои плюсы. Быть может теперь Дельрин обратится ко мне напрямую, и не придётся проворачивать то дельце, с воровством их «святыни». Ладно, языками чесать, конечно, хорошо, да дело делать надо. Пойду, осмотрю раненных, а потом уже займемся проблемой наших святош.

— Ну, что думаешь? — тихо прошептал я Роберту, когда лекарь от нас отошёл.

— Звучит правдоподобно, — пожал плечами бард, — Правда я бы себе полные штаны ёжиков напустил, еслиб прятался от той лавины за обычным камнем, но у нашей спящей красавицы, нервы, видать покрепче будут.

— Да уж, покрепче, — кивнул я. И ещё раз глянул на лекаря, снимавшего пропитанные кровью повязки. Может, зря я вообще его подозреваю? В конце-концов, кроме догадок у меня ничего нет. Да и раньше, когда мы оказывались в не менее дерьмовых ситуациях, он магией не пользовался. А лишь переживал, что ему этот дар не достался.

Роберт ушёл досыпать, оставив меня наедине с собственными мыслями. Я сначала хотел было последовать его примеру, и прикорнуть ещё хотя-бы на часок. В конце-концов, когда ещё выдастся такая возможность. Но немного пораскинув мозгами, решил, что отдохнуть успею и в гробу, в белых тапочках. Точнее — на респауне, когда мне будут тереть воспоминания и переводить сознание на упрощённую модель вычислений. А пока, лучше сделать всё возможное, чтобы по максимуму оттянуть этот «счастливый» момент. Проще говоря — нужно качаться.

Я достал из сумки книжки и разложил их перед собой на столе. Так, вторая ступень пиромантии, некромантия и магия исцеления. Как-то у меня в последнее время с изучением всего этого добра совсем не складывалось. Надо бы наверстать упущенное. Вот только, с чего бы начать… Некромантия? Нет, это явно, не то, что сейчас нужно. У нас ещё нет такой нехватки в людях, да и сомневаюсь, что первая ступень обучит воскрешать хоть сколько-нибудь боеспособных мертвецов. Пиромантия? Как вариант. Но там вторая ступень, а это уже достаточно сложные и комплексные заклинания. Самое главное — очень энергозатратные. Не уверен, что готов к таким. Хотя, они могли бы и пригодиться, если придётся встретиться с командиром местных упырей лицом к лицу. И исцеление. Тоже полезная вещь. По крайней мере, я мог бы помогать Вернону в работе. Может быть, даже, ставить раненных на ноги быстрее, чем если бы их лечили просто отварами и припарками. Но… В остальном то она бесполезна. Мда уж, непростой выбор. Конечно, лучше изучить всё, что есть, но с чего-то надо всё-таки начинать.

Ай ладно, хрен с ним. Начну всё-таки с исцеления. В конце-концов, запасов зелья из кровоцвета у нас почти не осталось. А мои личные запасы лекарств так и вовсе закончились давным-давно. Ещё в Деммерворте, если память не изменяет. Ану, как какая-нибудь из местных тварей мне ещё разок решит морду подрать, или руку погрызть. Не хотелось бы потом всю оставшуюся «жизнь» без пальцев ходить.

Я сгрёб остальные книги обратно в сумку и вновь развернул потрёпанный синий переплёт, в надежде найти под его обложкой, хоть что-то полезное. В прошлые разы мои поиски не увенчались успехом, но, может, хоть в этот раз повезёт.

Копаться в пыльных, пожелтевших страницах пришлось довольно долго. Большинство из них были исписаны непонятными символами и не несли никакой полезной информации. Иногда встречались выдранные листы. Иногда — схемы человеческого тела, со странными пометками на них. И ничего полезного. Такое чувство, что предыдущий владелец книги просто-напросто…

Накрыло меня внезапно. Просто посреди очередной страницы символы вдруг выстроились в нужный порядок и буквально вгрызлись в глаза, оставляя на них горящий белым огнём отпечаток. Мир вокруг начал погружаться в густую, непроглядную тьму. Но длилось это совсем недолго. Из тьмы выплыли очертания какого-то светлого зала. На мраморном полу, возле колонны лежал забрызганный кровью плащ. Рядом виднелся какой-то человек. Он корчился от боли и хватался за ногу. Из бедра торчала рукоять кинжала.

Спустя миг к нему подбежала какая-то женщина и попыталась уложить его обратно на пол. Ничего не получилось. Солдат орал что-то на непонятном языке и пытался отпихнуть её в сторону.

Колдунья встала, обошла раненного по кругу, оценивая его состояние. И затем вновь склонилась над ним. Протянула руки к голове и зашептала какие-то странные слова. «Ос-хош-миасм. Ос-хош-миасм». Ладони начали мерцать бело-голубоватым светом. От вспышек ко лбу раненного протянулись тонкие, светлые нити. Они прошли сквозь лоб раненного и впились прямо ему в мозг. Бедолага тут же перестал дёргаться. Его взгляд на несколько мгновений остекленел, а затем глаза и вовсе закрылись. Дыхание стало ровным и спокойным. Колдунья встала, отёрла со лба пот. Покачнулась и чуть сама не упала на пол. К ней тут же подбежали две служанки, схватили её под руки и куда-то увели. А к раненному солдату подошёл другой человек. Тоже в доспехах и с клинком на поясе. Достал кривой короткий нож и… Мир вновь погрузился во тьму.

— Генри… — смутно знакомый голос прорвался сквозь густую ватную пелену. Кто-то взял меня за плечо и как следует тряханул, пытаясь вырвать из тёмной пучины собственного сознания. Помогло. Правда не сразу.

— Генри, не спи, мать твою.

Я с трудом разлепил глаза и уставился на Роберта. Судя по бледному лицу, бегающему взгляду и ноткам страха в голосе, бард явно был чем-то встревожен. Очень сильно встревожен.

— Что произошло? На нас напали? — я с трудом отлепился от стола и попытался осмотреться. Вроде всё было по-прежнему. Только святоши больше не сидели в дальнем углу, а разбрелись кто куда. Да рабочие Тура наконец-то вернулись вниз и теперь собирались доспать то, чего им не хватило ночью.

— Нет, хуже, — покачал головой Роберт, — Вернон нашёл кое-что. Что-то, что может очень сильно не понравится нашим общим знакомым.

— И что-же это? — непонимающе уставился на него я.

— Идём. Он сам тебе всё расскажет.

Я сгрёб книгу обратно в сумку и собирался уже было встать, но тут перед глазами вновь появилась надпись:

Вы изучили первое заклинание магии исцеления — «лёгкое обезболивание». Помните, что для изучения второй ступени вам нужно хорошо попрактиковаться с первой.

Ничего-себе «лёгкое». Да она его просто вырубила. Такое «лёгкое» я могу организовать и без применения магии. При помощи латной перчатки и такой-то матери. Ещё и действовать будет дольше, разве что голова болеть будет потом. Какое же тогда «тяжёлое»? Что-то мне подсказывает, что лучше даже не представлять.

Ещё немного помедлив, я сграбастал книгу встал и отправился вслед за Робертом. К двери, ведущей на улицу.

Идти оказалось совсем недалеко. Вернон сидел возле частокола. Сидел и старательно разрывал руками снег, что-то оттуда выкапывая. Полностью поглощённый своим занятием, на нас он не обратил никакого внимания.

Зато моё внимание сразу привлекли его «находки». Это были тела тех двух бедолаг, которые оставались сторожить острог. Похоже их не успели вчера захоронить и просто оставили лежать под забором. Или не смогли. Потому, как, чтоб выдолбить могилу по такой мерзлоте, нужно натурально целый день махать кайлом, и то не факт, что получится.

— Ну да, как я и думал, — Вернон закончил раскапывать тело, отряхнул перчатки и поднялся на ноги, — Всё крайне печально.

— Что именно? — поинтересовался я, пытаясь понять, что же лекарь мог найти в этой окоченевшей груде мяса, которая ещё вчера была живым и более-менее здоровым человеком.

— Его горло, — покачал головой парень, и указал на тёмный след, вспоровший бледную кожу, — Видишь, края ровные. Одиночный разрез. Такого не оставишь когтями и, тем более зубами. Его не загрызли. Кто-то зарезал его острым ножом. Затем, расправился со вторым. И впустил тварей внутрь.

Глава 29 «Опиум для народа»

— Так, ну теперь мы знаем, кто завалил стражников и пустил тварей внутрь, — рассуждал я вслух, — А так-же, кто виновен в том, что у святош дела пошли наперекосяк. Вот только, что с этим знанием мы можем сделать?

— Почему ты думаешь, что это она? — Роберт недоверчиво покосился на замороженный труп, затем посмотрел на меня.

— А кто ещё это мог быть? — задал я встречный вопрос, — В остроге оставались только эти трое. Либо они сами открыли дверь тварям после чего вскрыли себе глотки, либо им помог кто-то третий. Вариант этого «третьего» у нас ровно один.

— Да уж, неприятная ситуация, — покачал головой Вернон, — Скрыть эту информацию мы не можем. Как только всё уляжется, парней захотят похоронить. Или на худой конец — сжечь. И тогда кто-нибудь обязательно обратит внимание на эти порезы. Тот же Бернард. Он наверняка по долгу службы, не раз и не два имел дело с поножовщиной и хорошо понимает, что там к чему. А когда всё вскроется, парни захотят отомстить за своих и придут точно к такому-же выводу. Тур, естественно, жену постарается защитить и снова польётся кровь.

— Это не говоря уже о том, что сама Бьянка может ещё чего-нибудь учудить до того, как всё закончится, — кивнул я, пройдясь взад-вперёд, — Причём учудить вплоть до того, что повернуть весь ход сражения не в нашу пользу. Надо её изолировать. Пока не убьём колдуна. По тихому это сделать не получится. А если решим «по-громкому», то придётся объяснять, а почему мы, собственно, это делаем. Дальше всё будет ровно так, как ты и описал. Парни всё узнают, захотят отомстить за своих и польётся кровь.

— Да уж, куда ни кинь — всюду клин, — подвёл итог нашей дискуссии Роберт, — И скрыть — плохо, и рассказать — нехорошо.

Тут он, конечно, был прав. Вот только задачу это ни разу не облегчало. Из дерьма надо было как-то выкручиваться, причём как можно скорее, пока оно ещё не начало играть против нас. А значит, надо было начинать усиленно шевелить мозгами, и думать, как выбраться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Желательно — вообще без крови. Как-никак, у нас каждый человек на счету. Особенно, после вчерашней вылазки.

Оповещать об этом всех нельзя, это точно. А что, если рассказать о ситуации только Бернарду и Дельрину, и уже с ними продумать план дальнейших действий… Рискованно. Но иного выхода, похоже, просто нет. К тому-же это решит ещё одну проблему. Святоша перестанет подозревать капитана в том, что он, или его люди осквернили их «реликвию».

— Идея есть, — я почесал подбородок и посмотрел на труп, — Идёмте, соберём совет. Только сначала всё-таки прикопаем трупы обратно, чтобы задумку раньше времени никто не обосрал.

— Надо будет ещё с Туром поговорить, — покачал головой бард, — Он не поймёт, если мы ни с того ни с сего запрём его жену в комнате и приставим к ней охрану. Да и остальным это объяснить будет непросто.

— Ага, только давай всё делать по порядку, — хмыкнул я, присел на корточки и принялся загребать снег обратно в кучу. Вряд-ли о телах сейчас вспомнят. Парням, после весёлого дня и не менее весёлой ночки совсем не до того. Но лучше бы они сейчас всё равно не попадались никому на глаза. Во избежание, так сказать…

Возня с телами не заняла много времени. В конце-концов прикопать их снегом, совсем не то же самое, что выдолбить яму в промёрзшем грунте. Но это была лёгкая часть работы. А сложная нам ещё предстояла.

— Идём, — кивнул я, — Роберт, если не хочешь, можешь не участвовать во всём этом деле. Вернон, тебя вынужден…

— Я понял, — раздражённо отмахнулся лекарь, — Давай не будем тянуть кота за яйца и уже пойдем. Мне ещё с раненными возиться, да и отдохнуть бы хотелось. Как я уже говорил, та дрянь, которую я вчера выпил, имеет очень долгоиграющие последствия.

— Да я тоже схожу, — пожал плечами бард, — Интересно будет послушать, к чему вы придёте, да и что-нибудь дельное, может, предложу.

В ответ я лишь пожал плечами и направился обратно к дому. Почему бы и нет, в конце-концов. Тем более, что он уже в курсе происходящего. Хуже точно не будет.

Внутри было всё по-прежнему. Разве что Тур сейчас не спал, а сидел у огня, одной рукой обнимая Бьянку, а другой держа кружку толи с разбавленным пивом, толи вовсе с водой. Да уж. Разговор с ним будет не простым. Да заключение под стражу явно не добавит ментального здоровья бедной бабе. Но на кону стоят жизни. Наши в том числе. Так что выбор невелик. Вернее — его нет вообще.

Я зябко поёжился, предчувствуя крайне неприятный разговор, и ещё раз окинул взглядом зал, пытаясь найти Дельрина и Бернарда. Последний нашёлся довольно быстро — он спал на соломенном тюфяке в дальнем конце комнаты. Старался видать улечься подальше от лошадей. Оно и понятно. Дерьмом и потом от них несло на весь дом. Но и выставить животных на улицу было нельзя. Их просто некому было охранять.

А вот Дельрина нигде не было видно. Может на втором этаже? Или вышел на улицу, мозги проветрить. Ладно, в любом случае, начать следует с капитана, как менее импульсивного товарища. А уж он потом, быть может, поможет донести всю глубину наших глубин и до святоши.

— Эй, подъём, — я потряс Бернарда за плечо и тут же отошёл на пару шагов назад. Повторения того, как мне спросонья чуть не высадили глаз, не хотелось от слова совсем. А Бернард может. Он и так в последние пару дней весь на нервах.

Но, вопреки моим ожиданиям капитан не стал никого бить. Лишь что-то невнятно пробормотал во сне и повернулся к нам спиной, положив руку под голову. Зараза. Понимаю, что конец ночи ему доспать не удалось, а вечно находиться на ногах человек тоже не может, но проблему надо решать как можно скорее. Иначе отдыхать будем уже все мы. В гробу, в белых тапках и, как говорила одна небезызвестная личность: на two blocks down.

Я ещё раз потряс капитана за плечо, но тот не собирался вставать. Лишь приоткрыл глаза, глянул на меня и тихо прошептал:

— Наклонись ближе.

Появился вполне закономерный вопрос: на кой. Но задавать я его не стал. Вряд-ли капитан стал бы просить такую странную хрень без причины.

— Ещё ближе, — прошептал он, когда я склонился над ним.

Пришлось встать на колени и поднести ухо почти к самым его губам. Видимо там было что-то действительно важное и секретное. Правда всё равно непонятно, почему надо это рассказывать посреди общего зала и таким вот странным способом.

Впрочем, спустя пару секунд, капитан сам расставил все точки над и. Сделав таинственное лицо, он настолько громко, насколько это вообще возможно, прошептал:

— Пошёл нахер.

Да уж. Очень смешно. Прям обхохочешься. Правда Роберт смех так и не смог сдержать, заржав чуть ли не в голосину. Да и Вернон вымученно улыбнулся. Сволочи.

— Пошёл бы, да не могу, — пока Дело срочное. Можно сказать, вопрос жизни и смерти, — холодно процедил я, с трудом сдерживая желание пнуть капитана в живот. Хотелось очень сильно, но учитывая опыт этого вояки, после подобного перформанса я в две секунды окажусь на полу с ножом у горла. Так что пришлось утираться. Или обтекать. Сложно сказать, что тут лучше подходит.

— Ну ёбаный тыж нахер, — выругался Бернард, с трудом отрываясь от своей кровати, — Ладно, хер с вами. Но если это будет какая-нибудь херня, получишь по морде.

— Где Дельрин, не знаешь? — поинтересовался Вернон.

— Наверху был, когда я уходил. Заперся в одной из комнат вместе со своими реликвиями и что-то там над ними шаманил, — Бернарл зевнул, и раздражённо продолжил, — Что-то у него там испортилось. Или кто-то ему испортил. Я не стал вдаваться в подробности. Все эти заморочки верующих, честно говоря, мне до одного места. Наелся ими по горло, пока с епископом работал.

— Понятно, — я задумчиво почесал подбородок, прикидывая, стоит ли сначала вывалить всё капитану, или лучше собрать их обоих и всё рассказать. Разумнее, конечно, первый вариант, но повторять дважды одно и то же совершенно не хотелось, — Пошли. Есть разговор.

Бернард снова выматерился, но кое-как поднялся и направился вслед за нами.

На втором этаже было пусто. Дозорного из конца коридора сняли, видимо решив, что это теперь излишне. А может просто отпустили парня выспаться, да замены ему не нашлось. Окна рядом с которым он сидел теперь и вовсе не было. Ставни закрыли и прямо поверх них наколотили ещё целый ряд досок.

А неплохо. Если та же история произошла и с остальными окнами, то тварям придётся натурально усраться, чтобы пробраться внутрь. Чтож, по крайней мере тылы у нас прикрыты.

Дельрин расположился в самой дальней комнате. В той, в которой уцелели стол и несколько стульев. Вот только он запер дверь на засов, и никого не хотел впускать.

— Идите к сорму, я сказал, — раздалось с той стороны двери, когда я в очередной раз постучался, — Дела церкви вас не касаются.

Зараза. Ну вот и что теперь с ним делать. Кричать, что на нас напали, чтобы открыл дверь? Глупо. Да и не поверит. Придётся положиться на навык дипломатии, а заодно снова пошевелить мозгами.

— Касаются. Мы как раз по этому вопросу! — крикнул я, — Впусти уже, и нормально поговорим.

Раздался топот тяжелых ботинок. Скрип отодвигаемого засова. Скрежет приоткрывшейся двери. Снова топот башмаков.

Внутри было темно. Лишь крохотный огонёк свечи, стоявший на столе развеивал холодный мрак, сгустившийся в комнате. Её отблеск выхватывал из тьмы посеревшее и осунувшееся лицо рыцаря и какой-то странный увесистый мешок, лежавший перед ним на столе. Рядом лежал ещё один мешочек. Совсем крохотный, умещавшийся буквально на ладони. Дельрин переводил усталый, измученный взгляд с одного на второй и обратно.

— Ну, говорите, зачем пришли, — бесцветно бросил он, кивнув нам на свободные табуреты. Бернард подошёл к одному из них, сел и вопрошающе уставился на меня. Лекарь и бард последовали его примеру.

— Вернон, давай, — кивнул я, садясь напротив рыцаря и мысленно прикидывая, что можно будет предпринять, если он начнёт буйствовать. С одной стороны, нас тут трое. Трое сопливых мальчишек, против одного обученного крепкого воина. Конечно, есть ещё и Бернард, который вполне может с Дельрином потягаться. Но на чью сторону он встанет, после того, как узнает последние новости, одной нейросетке известно.

— В общем… — лекарь замялся, не зная с чего начать, — Дело в том, что среди нас появился невольный предатель. Который перерезал глотки двум ребятам, оставшимся охранять острог и впустил тварей внутрь.

— Ты уверен, — с сомнением покосился на него Бернард, — Мне сказали, что твари перегрызли им глотки.

— Было темно, а твои парни наверняка не особо вглядывались в характер ран, — покачал головой Вернон, — Ровные края, одиночные порезы. Такие не оставляют ни когтями, ни зубами.

— Но кто? — удивлённо уставился на него Дельрин.

— В остроге оставались три человека, — настало время мне перехватить инициативу разговора, — Рогволд, Дейн и Бьянка. В живых осталась только Бьянка. Дальше, думаю можно не объяснять.

— Объясни-ка мне вот что, — нахмурился святоша, — Если всё так, как ты говоришь, то почему мы до сих пор её не схватили. И не повесили.

— А меня больше интересует вопрос, зачем ей это вообще понадобилось? — Бернард буквально прожёг меня недоверчивым взглядом. В рассказ Вернона, он, похоже, не слишком то верил, — Что общего у неё может быть с колдуном? И как она умудрилась снюхаться с ним.

— Она не снюхивалась, — покачал головой лекарь, — И её вины в этом нет. Не знаю, заметили вы или нет, но она несколько изменилась после Деммерворта. Тронулась умом. Уж не знаю, на какой почве, но факт есть факт. Мы все поддаёмся магии. Так или иначе. Как с тем стариком, который на поверку оказался мороком. Или иллюзия в пещере. Но разум умалишённых становится особенно пластичным. Внушаемым. Из него колдун может вылепить практически всё, что угодно. Внушить любую мысль так, будто бы она была твоей собственной. Очевидно, что колдун ей сказал, перерезать глотки парням и впустить тварей внутрь, чтобы те смогли забрать Айлин и Ансельма. И одним богам известно, что ещё они тут сделали.

— Так почему мы её до сих пор не повесили? — продолжил настаивать Дельрин, — Она опасна, и это факт. И чем дольше мы держим её рядом с собой, тем больше у неё возможностей нанести нам ещё больше урона.

— Скажи ка мне, друг мой, — ухмыльнулся Бернард, — Сколькими людьми ты готов пожертвовать, чтобы убить бедную сумасшедшую.

— Она же баба, — удивлённо уставился на него Дельрин, — Любой при желании может убить бабу.

— Ага, — подхватил нить разговора я, поняв, к чему клонит капитан, — Вот только у этой бабы есть муж, который будет защищать её ценой своей жизни. А у мужа есть друзья, которые будут защищать уже его. Да, их может быть недостаточно, чтобы справиться с опытными бойцами святого воинства. Солдаты ордена вполне могут победить и достигнуть желаемого. Но в итоге кончится всё тем, что мы зальём кровью весь острог, к вящей радости нашего общего знакомого. После чего он придёт со своей ордой и добьёт остатки выживших, — я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, а потом добавил, — Бъянка ни в чём не виновата. Это дело рук того колдуна. Он перерезал глотки ребятам Бернарда, он выкрал Айлин и Ансельма, он испоганил святыню ордена. Так что если хотите отомстить, мстите ему. А не ей.

— Правда это не решает одну проблему, — покачал головой Бернард, — Она всё ещё опасна.

— Возьмём под стражу, — отрезал я, — Запрём здесь, в одной из верхних комнат, и приставим кого-нибудь, чтоб стерёг. С Туром я поговорю сам. Он будет недоволен, но должен понять.

— А почему бы его не приставить её стеречь? — Дельрин смерил меня вопрошающим взглядом, — В конце-концов это его баба.

— Ты издеваешься? — я скрестил на груди руки и уставился на него, — Вот именно, что это его баба. Представляешь, каково ему будет в роли её тюремщика? А что, если он не выдержит. Если выпустит её, а она сначала убьёт его, а затем натворит других бед? То-то и оно. К тому-же Тур нужен нам для того, чтобы укрепить острог. Скоро колдун поймёт, что мы не купились на его уловку, и снова нападёт. Мы должны быть готовы.

— Человека я выделю, — кивнул Бернард, поднимаясь со стула, — Что же до реликвий, тут разбирайтесь сами. В этом деле ни я, ни мои ребята вам не помощники.

— Это дело церкви, как я уже сказал, — покачал головой Дельрин, — Тут нам никто не помошник. Но да, приношу извинения.

— За что? — непонимающе уставился на него капитан.

— За то, что подозревал тебя и твоих ребят в том, что вы нам её испортили, — рыцарь тяжело вздохнул, — Ктож мог знать, что оно вот так вот на самом деле повернулось.

— Извинения приняты, — холодно кивнул Бернард и вышел из комнаты.

Ну, хоть какой-то прогресс. Как минимум эти двое уже не стремятся вцепиться друг-другу в глотки. Да и Бъянку никто убивать не собирается. Тоже неплохо. Но осталась ещё одна проблема.

— По поводу реликвии… — начал было я, но Вернон тут же меня перебил. Парень решил не разводить долгую демагогию, а сразу взять с места в карьер.

— Вернее по поводу хлеба и вина, которые вы принимаете каждый день, после молитв. Я так полагаю, именно их испортила Бьянка.

— Но откуда… — начал было рыцарь, но лекарь не дал ему договорить.

— Это неважно. Я хочу знать, зачем вы это делаете и почему это так важно. И нет, я не пытаюсь выведать какие-то секреты вашего ордена. Лишь хочу попробовать помочь в приключившейся беде.

— А сможешь? — недоверчиво посмотрел на него Дельрин.

— Меня учили на алхимика в том числе. Да, не в столичном университете, но вряд-ли вы найдете хоть кого-то, кто разбирался бы в этой науке лучше меня, на ближайшие сто вёрст вокруг. И чем больше я буду знать, тем скорее справлюсь с задачей.

— Ну… — Дельрин недоверчиво покосился на меня, затем на Роберта, — Ай ладно, хер с вами. Боги простят мне это маленькое прегрешение, и если на то будет их воля, епископ ничего об этом не узнает. В общем, — он открыл маленький мешочек и высыпал из него горсть чёрствых и самых обычных на вид сухарей, — После каждой проповеди мы съедаем по одному такому. И запиваем вином. Одних это приводит в уравновешенное расположение духа. Другие же какое-то время могут слышать голоса богов и даже, по слухам, общаться с ними. Где взять ещё таких, я не знаю. Если мы перестанем ощущать поддержку богов, парни могут пасть духом и потеряют волю к жизни.

— Знаешь, — Вернон испытующе посмотрел на святошу, — Что-то это мне очень напоминает. Слышать голоса богов. Помнится мне, в Деммерворте мы разбирались с одним торговцем, который предлагал людям испытать нечто похожее. Они тоже слышали голоса богов, а потом, когда у них заканчивались деньги, теряли волю к жизни. Затем умирали в жутких муках. И орден почему-то был очень заинтересован, чтобы убрать этого предприимчивого господина. Так, что сам не постеснялся замарать в этом руки.

— Мне ничего об этом неизвестно, — покачал головой Дельрин, — И не понимаю, как это относится к делу.

— Зато я, кажется понимаю, — хмыкнул я, скрестив на груди руки, — Им не нужны были конкуренты. Вот они их и устраняли. Куда удобнее, если «верующие» могут получить эту «духовную пищу» только из рук епископа. Они будут нести в церковь деньги, с завидной регулярностью приходить на службы, записываться в святое воинство, даруя тем самым вашему начальству абсолютную власть над их собственными жизнями. Да уж, когда один мужик, про которого вы всё равно никогда не слышали, говорил, что религия — это опиум для народа, он явно не думал, что это будет воспринято настолько буквально.

Глава 30 «Военный совет»

Дельрин вышел от нас порядком озадаченный. Раньше, ему просто не могло прийти в голову сравнение их церковной реликвии с обычным наркотиком, но теперь… Теперь бедолаге предстояло кардинально пересмотреть свои взгляды на жизнь. И на отношение с так называемыми богами.

— Дерьмо, — выругался Вернон, отодвигая в сторону очередной сухарь, — Ебаное, вонючее дерьмо.

— Что случилось? — лениво зевнув поинтересовался я. Усталость, копившаяся все последние дни потихоньку брала своё. Не физическая. За неё отвечал какой-то параметр, который завязан на жёстких цифрах. А вот психологическая… Тут дело обстояло сложнее. Слишком много дерьма произошло за последнее время произошло. Слишком много для «безобидного развлечения», за которое кто-то ещё и деньги платит. Интересно, с ними здешняя система обходится так-же, или только подписавшие тот долбанный контракт — такие счастливчики. Да уж. Иногда мне кажется, что лучше бы я тогда всё-таки сдох. Иногда…

— Не могу понять, что с этими сухарями не так, — покачал головой Вернон, — В них просто нет ничего такого, что могло бы вызывать видения, голоса богов и всё прочее, присущее пыльце богов.

— Может быть дело в вине? Или вовсе в самовнушении? — предположил Роберт.

— Хорошо, если последнее, — устало ухмыльнулся Вернон, вытаскивая из мешка новый сухарик и капая на него содержимым одной из своих многочисленных склянок, — Тогда проблем с созданием новых реликвий у нас не будет. Но как-то слабо в это верится. Дёргало их по-настоящему, после приёма этой гадости внутрь.

— А ты и вправду сможешь синтезировать нечто подобное? — поинтересовался я.

— Нет, — лекарь покачал головой, отодвигая в сторону ещё один сухарь, — Для этого нужна алхимическая лаборатория, реагенты и несколько помощников. Слышал я про двух умельцев, что умудрились создавать эту пыльцу прямо в повозке. Запрягали лошадь, отьежали подальше от города, чтоб стража не видела, и там заваривали. Не знаю, как у них это получалось, но у меня так точно не выйдет, — Вернон немного промолчал, смотря как на сухаре вздымается белая, шипящая пена, а затем продолжил, — Я хочу знать, с чем именно мы имеем дело. И какие у этого будут последствия. Может быть, хоть их смягчить как-то получится.

Я потёр переносицу и посмотрел на нервно подрагивающий огонёк почти догоревшей свечи. Как-то в этом всем не было никакого смысла. Мы решаем одну проблему, но тут же появляется вторая, ещё дальше отодвигающая нас от цели. И приближающая наше поражение.

— О чём задумался, — пихнул меня в плечо бард. Роберту явно стало скучно, но вниз идти он почему-то не хотел.

— Да как-то всё хреново, — выдавил из себя я, — Мы сейчас как будто сидим в лодке. Пытаемся вычерпать из неё воду и позатыкать дыры, из которых она просачивается. Но стоит нам законопатить одну щель, так течь дают две другие. И чем дальше, тем хуже. Прав был Бернард. Если мы не перехватим инициативу в этом сражении, мы проиграем. Нас просто сожрут одного за другим. И это в лучшем случае.

— Мрачный прогноз, — хмыкнул Вернон, — И что по-твоему нам нужно делать, чтобы это изменить?

— Кабы я знал, — я мрачно ухмыльнулся, — Тут же куда ни кинь, всюду клин. И дальше будет ещё хуже. Сейчас у святош начнётся ломка и все они слягут, как минимум на неделю. Сколько нас останется? С ребятами Бернарда и самим капитаном, человек десять. И то, если Роберта посчитать за бойца. Без обид.

— Да ничего, — отмахнулся бард, — Боец из меня и вправду никудышный. Да и эти твари… Честно говоря, мне одного раза хватило на них поглядеть. Больше не хочу.

— Ты слишком зацикливаешься на наших проблемах, — хмыкнул Вернон, — Сам же сказал, что мы пытаемся заткнуть дыры, которых становится все больше и больше. И, мол, нужно сменить тактику. Думай. В конце-концов ты же у нас командир.

— С каких это пор? — удивлённо поднял бровь я.

— Да ещё с Деммерворта, — пожал плечами Вернон, — Как-никак мы уже там доверили тебе свои жизни. Я не имею ввиду весь отряд. Лишь себя, Роберта, Тура, Бьянку и Айлин.

— Да уж, тоже мне, нашли командира, — невесело хмыкнул я.

— Другого у нас нет, — Роберт толкнул меня кулаком в плечо, — Бернард не справился. Дельрин… Он и не сможет справиться. По крайней мере, не сейчас. Остаёшься только ты. Так что давай, думай, как нам выбираться из этой жопы. А мы поможем, чем сможем.

А ведь парни правы. Хватит перекладывать этот вопрос на плечи других. В конце-концов сам я не дурак, а даже ещё не пробовал предложить что-нибудь дельное. Нужно пошевелить мозгами. Пошевелить и это дельное выдать. Чёрт… Если они хотели меня приободрить, то у них это определённо получилось. Не знаю даже как.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу, — Давайте рассуждать логически. Что этому колдуну нужно от нас? Ему нужен я. Вернее — все магики. Зачем, не знаю, но это по крайней мере очевидно.

— Судя по тем записям, которые ты нашёл в книге заклинаний, они нужны для какого-то магического ритуала. Вроде-как у местного мага самоучки не хватало сил, чтобы в одиночку одолеть смерть и вернуть свою возлюбленную в мир живых, — Роберт задумчиво потёр подбородок и полез к себе в сумку, — Надо полагать, мы имеем дело со все тем же засранцем. Правда, немного свихнувшимся. Красивая и трагичная история, прошу заметить. Достойная эпической баллады. Правда сочинять её будет кто-нибудь другой. Мне, — бард невесело ухмыльнулся, — после того, как я посмотрел на здешнюю правду жизни, на ум приходят только всякие ужасы, про кишки, развешанные по стенам.

— Не припомню, чтобы давал тебе читать мои книги, — нахмурился я.

— Ты и не давал, — пожал плечами бард, — Я взял сам, пока ты спал. Интересно стало, чего ты в них такого нашёл. И почему каждый раз после прочтения тебя уносит в страну грёз и мордой в столешницу одновременно.

— И как, понял? — хмыкнул я, решив всё-таки не предьявлять парню претензий за то, что копался в моих вещах. В конце-концов он же ничего не спёр, а лишь полюбопытствовал. Не уверен, что на его месте поступил бы иначе.

— Ничего не понял, — усмехнулся Роберт, доставая фляжку и прикладываясь к ней, — Но было очень интересно. Ничего, кроме заметок на полях, по правде говоря. Они были написаны человеческим языком.

— И, судя по тому, что вы рассказываете, я знаю в чём дело, — хмыкнул Вернон, не отрываясь от изучения очередного сухаря, — Ему нужны не сами магики. А их энергия.

— Тебе-то откуда такое знать? — недоверчиво уставился на него Роберт, — Ты же простой лекарь и…

— Ученик чародейки, — продолжил за него Вернон, — Чародейки, которая последние пятьдесят лет своей жизни, положила на то, чтобы побороть смерть. Уж поверь мне, в этом я немного понимаю. Так вот, — лекарь потёр виски, — Судя по вашему разговору, ему нужны не сами магики. А их энергия. И тело. В которое он вернёт душу своей возлюбленной.

— Значит, в роли источника у него Ансельм, а в роли сосуда — Айлин, — я встал и прошёлся по комнате взад-вперёд, — Но из Ансельма получается хреновая батарейка. Он истощил свой магический дар ещё в Деммерворте и не успел восстановиться. Айлин в роли источника энергии он использовать не может. Это её просто убьёт, и вместо вместилища, у него на руках получится хладный и совершенно бесполезный труп. Так что, рано или поздно, но этот засранец придёт за мной. И мы можем этим воспользоваться.

— Возьмём его на живца? — поинтересовался Роберт, вытряхнув последние капли вина из своей фляги. Немного повертел её в руках и с раздосадованным видом убрал в сумку, — И в роли живца будешь ты?

— Вроде того, — кивнул я, — Через пару дней его иллюзии снова придут к нам. Им нужен шаман. Я сделаю вид, что принял их ложь за чистую монету, и отправлюсь с ними. Прямо в логово этого засранца. Настоящее логово, а не ту иллюзию, которую он нам подсунул в прошлый раз. Следом за мной выдвинется остальной отряд. На приличном отдалении, чтобы твари не заметили. И когда наш «друг» будет праздновать победу, готовясь к своему поганому ритуалу, Бернард со своими парнями придёт и вощьмёт его за яйца. А ещё лучше, если сразу их отрежет.

— Плохо, — покачал головой Вернон, — Наш, как ты выражаешься, «друг» не настолько глуп. И один раз он это уже доказал, раскусив уловку Бернарда. Ему ничего не стоит оставить возле острога пару наблюдателей, а потом привести орду и порвать весь отряд на тряпки, как только он покинет укрытие.

— Значит нужно думать дальше, — я ещё раз прошёл взад-вперёд по комнате, — Сам план хорош. Лучшего способа найти укрытие этого засранца просто не будет. Но одно слабое место всё портит. И слабое место заключается в том, что он будет за нами следить. Значит надо что? — я выжидающе посмотрел на Вернона, затем на Роберта. Первый не обратил на меня никакого внимания, а Роберт просто равнодушно пожал плечами. Мол, пока не уловил, к чему ты клонишь. Эх, зараза. С помощью, похоже, у нас будут большие проблемы, — Значит надо его отвлечь, — продолжил я, скрестив руки на груди, — Ослабить так, чтобы он просто не мог следить за нами. Приковать его внимание к одной части отряда, пока другая проберётся в его логово и перережет ему глотку. Но сделать это можно лишь одним способом — магически.

— Хороший план, — хмыкнул Роберт, — Надо признать, голова у тебя соображает, когда сильно припечёт.

— Я не сам это придумал, — я сел обратно и попытался привести мысли в порядок, — Вычитал в одной старой книжке. Там похожим образом обдурили местного нехорошего колдуна. Только там, чтобы убить его, нужно было расплавить кольцо в вулкане. А нам достаточно перерезать глотку ублюдку.

— Вулкане? — Роберт и Вернон недоумевающе уставились на меня. Видимо в этом мире нет вулканов. Или они просто никогда их не видели.

— Гора, что извергает жидкий огонь, — пояснил я, — Но эти детали не имеют значения. Нам важны наши детали. И тут есть две проблемы. Как вызвать этого засранца на магический поединок? И как я это сделаю на ходу?

— А вот тут уже я могу помочь, — Вернон отодвинул очередной сухарь в сторону и откинулся на спинку стула, — И в том, и в другом. Но это будет очень рискованно. И скорее всего закончится смертью для нас обоих. Зато остальные могут спастись.

Зараза. Ну кто бы сомневался. Так долго старался избежать смерти, чтобы теперь самолично шагнуть ей навстречу. Пожертвовать собой ради других. Идиотский вариант. Хуже придумать трудно. Но другого у нас пока похоже нет.

— Излагай, — шумно выдохнул я, доставая из запаса новую свечу.

— С мороками отправлюсь я, — начал Вернон, — Скажем им, что я тоже «шаман». Колдун поверит. На расстоянии он не может проверить магическую ауру, а его твари наверняка видели, каким образом я выкапывался из-под снега. Вполне сойдет за магию, если не знать подноготную процесса. Вместе со мной пойдут несколько человек, в качестве охраны. Двое — не больше. Колдун не посчитает это серьёзной угрозой, так что не станет сопротивляться. Ты же останешься тут, в остроге. Под охраной остальных. И отсюда вызовешь его на магическую дуэль.

— Звучит разумно, — согласился я, — Вот только каким образом я это сделаю? Он может находиться за несколько лиг отсюда, а чтобы поджечь или попытаться достать некромантией, мне нужно как минимум его видеть.

— Не нужно, — покачал головой лекарь, — Потому, что биться вы будете не в нашем мире. А в том, что некоторые волшебники называют междумирьем. Часть его сознания всегда находится там, чтобы поддерживать связь с возлюбленной, и не дать ей перейти в мир мёртвых. Скорее всего из-за этого он и сошёл с ума. Твоей же задачей будет затащить туда всё его сознание. И приковать к себе все его внимание, чтобы у меня и ребят получилось добраться до него и убить.

— А в чём подвох, — поинтересовался я, — Почему ты сказал, что скорее всего мы умрём?

— Всё просто, — Вернон принялся копаться в своей сумке, в поисках очередной Переход в иномирье подвластен лишь очень опытным чародеям. Тебя он, скорее всего, убьёт. А если не он, то его обитатели. Вопрос лишь в том, сколько ты сможешь там продержаться, прежде, чем это случится. Если недостаточно, то колдун вернётся в наш мир, поймет, что его обманули, после чего убьёт и меня. А затем прикончит остальных.

— Что ж, спасибо за веру в мои силы, — разочарованно хмыкнул я. Уж что-что, а смерть точно не входила в мои планы. Пусть даже и идиотско-героическая. Вот только какие есть ещё варианты? По сути их два. Придумать новый план, или доказать, что в любом правиле бывают исключения. Что решительность, отвага и вера в победу порой бывают куда важнее, чем опыт и мастерство. Что ж. Выбор, похоже, невелик.

— Не обижайся, — покачал головой Вернон, — Это просто констатация факта и не более того. В конце-концов лучше тебе заранее понимать, на что ты идёшь. Если ты вообще согласишься на подобную авантюру.

— Как-то всё это безрадостно, — Роберт посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Вернона, — Разве без смерти обойтись никак нельзя?

— Можно, — равнодушно пожал плечами лекарь, — Но шанс один на миллион. Ай, блядь. Ёбаный хер. — Какая-то кислота зашипев на корке очередного сухаря, брызнула ему на руку, оставив красное пятно химического ожога.

— Значит, придётся рискнуть и положиться на удачу, — кивнул я, — Что ж. Общими усилиями план, я полагаю, мы составили. Теперь, самое главное, чтобы он сработал.

— Осталась ещё одна проблема, — перебил меня Вернон, высыпая на стол остатки сухарей из мешочка, — Эта. Я уже перепробовал всё, что можно, чтобы проявить реагирующее вещество в сухарях. Но ничего не выходит. Будто это и впрямь обычный засохший хлеб. Ни кислота, ни щёлочь, ни травяные отвары…

— Может, и впрямь никаких наркотиков нет? — пожал плечами Роберт, — В конце-концов такой вариант развития событий тоже нельзя отметать.

— Быть того не может, — покачал головой лекарь, склонившись над сухарями, — Должно быть что-то такое, что мы не замечаем. Что-то на поверхности.

Да уж, в таких загадках решение, как правило, всегда самое очевидное. Вряд-ли святоши проводили какие-то сложные химические реакции, чтобы получить заветный приход. Зараза, да они вообще ничего не делали. Только молились, ели эти сухари и запивали их вином. Вином… А ведь это мысль. И вполне неплохая, надо сказать!

— Слушай, а ты не знаешь, где найти спирт? Или у тебя осталось ещё то вино, которым святоши запивают всю эту хрень? — поинтересовался я, беря в руки один из сухарей, — Надо проверить одну догадку.

— Погоди, — Вернон как-то смущённо уставился на меня, — Ты хочешь сказать…

— Да именно это я и хочу сказать, — я устало откинулся на спинку стула, наблюдая за его дальнейшими действиями.

Лекарь от досады хлопнул себя по лбу, затем достал из сумки бутылочку с какой-то тёмной жидкостью, откупорил её и вылил с десяток капель на поверхность одного из сухарей. Несколько мгновений ничего не происходило. Я уже даже успел расстроиться, что идея оказалась нерабочей. Но когда вино немного впиталось в сухарь на его поверхности тут же начали проступать мелкие красноватые кристаллы, похожие на сахар, или крупную соль. Казалось, что спиртное вытягивает из засохшего хлеба ещё какой-то компонент, соединяется с ним и преобразуется в ту самую наркотическую субстанцию, благодаря которой наши «верующие» могли слышать голоса своих богов.

— Надо же, — хмыкнул Вернон, соскребая тонкой палочкой на кусок шёлка получившиеся кристаллы, — А решение и впрямь лежало на поверхности. Спасибо, ты сильно облегчил мне жизнь.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я, — И раз наш маленький военный совет наконец-то закончен, я, пожалуй пойду. Надо начинать готовиться. Если затея выгорит, то уже послезавтра мы будем пить вино из черепа того колдующего ублюдка.

Глава 31 «Последние приготовления»

Разговор с Туром получился непростым. Здоровяк очень тяжело воспринял новость о том, что его жена — съехавшая с катушек убийца. И ещё тяжелее то, что её придётся на время запереть под стражей. Утешало одно — всё это на два-три дня максимум. Если, конечно, наш план увенчается успехом.

Святош начало крутить к вечеру того же дня. Перекошенные серые лица, пустые взгляды. Некоторых начало рвать. Ситуация ухудшилась к следующему утру. Большинство орденцев просто не смогли подняться с постели. Их ломало, а кое-кого и вовсе начало лихорадить. На ногах оставался лишь Дельрин, да и тот с потерянным видом бродил по острогу, не вполне понимая, где он вообще находится.

Вернон сказал, что это, мол, нормально. Что их должно «переломать» чтобы зависимость прошла, и организм перестал требовать ежедневной добавки наркотика. Но чем дольше они оставались без этой самой «добавки», тем хуже им становилось. К середине второго дня четверо, из оставшихся девяти орденцев потеряли сознание. Их тела корчились в непроизвольных судорогах, а желудок то и дело извергал какую-то желчь. Приходилось постоянно смотреть, чтобы они не перевернулись набок и не захлебнулись собственной блевотиной. А ещё менять повязки, вытирать пол, обтирать, и вообще делать всё то, чем обычно занимаются в каких-нибудь чумных лазаретах, или где там лечат местных. На подготовку к новому бою с колдуном времени почти не оставалось, так что львиная её часть легла на плечи Бернарда. Правда сделать капитан мог немногое.

Воспринял наш план Бернард без видимого энтузиазма. Видать, после своего провала он уже не верил в успех подобной операции. А, быть может, считал, что раз у него не получилось, то и у салабонов вроде нас в нынешней обстановке вряд-ли выйдет. А обстановочка была ещё та. На ногах осталось всего восемь человек. И то, если считать Роберта, который в бою полный ноль. И такими силами нам предстояло не только подготовить острог к осаде, но ещё и сдержать орду тварей этого сраного колдуна. Впрочем, иного шанса просто не было.

Весь день в остроге не затихал стук и грохот столярного инструмента, то и дело перемешивавшийся со стонами корчившихся от боли орденцев. Изредка раздавался топот тяжелых ботинок. Освальд бегал взад-вперёд разнося по дому пучки коротких чёрных болтов. У каждого окна поставили самострел. Поставили бы и по два, да столько арбалетов у нас просто не было. Пока что их не взводили, но это планировалось сделать ещё до того, как твари пойдут в атаку.

Один раз спустился Тур. Кряхтя и матерясь он принялся отдирать от двери крепление засова. Затем около часа прилаживал новое, попрочнее и с какими-то хитрыми гвоздями, которые просто так из дерева не выбьешь.

К середине дня все вымотались до предела. Что капитан с ребятами, что мы с Верноном. Целый день мы таскали воду, тёрли пол, оттирали святош от их собственной блевотины, некоторых таскали наружу, подышать свежим воздухом. Под конец пришлось ещё и лошадей выгнать во двор, в их хлипкие, покосившиеся конюшни. Животных было жалко, да и тварям на растерзание отдавать их не хотелось, но из-за них к вечеру второго дня в общем зале острога уже натурально было нечем дышать. А свежий воздух был отчаянно необходим, как нашим подопечным, так и нам самим. От смеси запахов конского дерьма, пота и блевотины мутило так, что голова начинала кружиться, а к горлу подкатывал противный липкий комок.

Лишь к вечеру у нас появилась возможность немножко передохнуть и подвести итоги последних двух дней.

— Ну, — шумно выдохнул я, усаживаясь за стол и косясь взглядом на лежащих в отключке храмовников, — Время у нас вышло. Так что давайте подводить итоги. Вернон, начнём с тебя. Каков прогноз?

— Принимали наши святоши красные кристаллы альмара, — покачал головой он, пододвигая к себе тарелку с сухарями и солониной, — Дрянь сильная, но всё-же не такая убойная, как пыльца богов. Умереть от неё сложно, но… В ближайшие три-четыре дня на силы ордена я бы не рассчитывал. Никто из них и на ноги встать не сможет. Хорошо, если не помрёт, пока мы будем заняты своей войной.

— Паршиво, — я взял кувшин и плюхнул себе в кружку обычной талой воды. На то, чтобы жрать, сил уже не осталось, а вот пить хотелось ужасно, — Ну да мы на них особо и не рассчитывали. Тур, что у нас по фортификациям?

— Все ставни заколотили, — мрачно процедил здоровяк. После того, как его жену заперли в одной из верхних комнат, он ходил сам не свой. И бегал проверять её каждые полчаса. На удивление, Бьянка вела себя довольно смирно. Похоже, колдун оставил её разум на время в покое, занявшись подготовкой к своему собственному ритуалу. Мы не стали ей объяснять, за что её закрываем, ограничившись лишь расплывчатым враньём: мол, ради её собственной безопасности. Бедная девушка и так натерпелась, и сейчас её точно не стоило лишний раз травмировать тем фактом, что она под влиянием вражеского мага зарезала двух человек, — В каждой выдолбили небольшую продолговатую бойницу. Они узкие, но их более чем достаточно, чтобы простреливать из арбалетов внутренний двор острога. Зато твари не смогут просунуть лапы внутрь и ранить кого-то.

— Хорошо, что у нас с дверями и люками.

— Главный вход я укрепил, — кивнул Тур, — Ты сам это, наверное, видел. Люк, ведущий на чердак, мы заколотили ещё два дня назад. Чтобы прорваться через него тварям потребуется уйма усилий. Кроме того, я укрепил двери второго этажа. Их, твари, конечно, вышибут рано или поздно, если прорвутся туда, но какое-то время они нам всё-таки выиграют.

— Ладно. Осталось только составить план обороны. Бернард…

— В общем, шансов у нас немного, скажу сразу, — покачал головой капитан, начав копаться в своей сумке, — Основная надежда на то, что ставни и двери выдержат, а у ублюдка, обложившего нас со всех сторон просто не останется сил для полноценного штурма.

— На это лучше не рассчитвать, — сплюнул Роберт, — Готовься к худшему, а лучшее станет приятным сюрпризом.

— На случай худшего план у нас следующий, — Бернард разложил на столе кусок пергамента из кожи, на котором был кое-как нацарапан план здания, — Вернон и Дирк отправятся в сопровождении иллюзий к колдуну. Парни, вам там придётся справляться самим. И молиться всем богам, чтобы этот ублюдок не раскусил наш замысел. Ещё кого-то отправить с вами мы просто не можем. Все нужны здесь.

— Мы справимся, — кивнул лекарь, — Если Генри удастся приковать его внимание к себе и удержать хотя-бы на пару часов. Хватило бы и одного человека, но лучше всё-таки подстраховаться.

— На страже останется пятеро. Я, Тур, двое моих и Роберт. Барда поставим наверх, поближе к выходу. Боец из него никакой, но, чтобы стрелять из арбалета много ума не надо. Каких-то особых умений тоже. Роберт, — капитан посмотрел на барда, а затем кивнул ему на один из самострелов, стоявших возле окна, — Пользовался таким когда-нибудь? Взвести сможешь?

— Тяжеловат он для меня, — покачал головой Роберт, — Но попробую.

— Нужно взводить часто и быстро, так что такой ответ меня не устроит, — разочарованно хмыкнул Бернард, задумчиво потёр щетину и продолжил, — Дадим тебе козью ногу. С её помощью должен справиться. Так, что-то мы отошли от темы. Освальд, как рука?

Парень попробовал пошевелить искалеченной конечностью и скривился от боли. Неплохо тварь её пожевала. Хотя, пальцы все на месте, да и острые зубы почти не прокусили плотную ткань гамбезона. Что не помешало им оставить здоровенный синяк с подозрением на трещину в кости.

— Справлюсь, — кивнул он.

— Ага, я вижу, — скептически заметил Бернард, — Пойдешь с Робертом на второй этаж. Займешь третью комнату с конца коридора. Если твари прорвутся, то прикроешь отход и вытащишь оттуда Роберта.

— А что с Бьянкой, — поинтересовался Тур, — Нельзя же её оставлять там одну.

— Девушку можно перевести в подвал, — предложил Роберт, — Там, конечно, не жарко, зато твари туда смогут добраться только поубивав всех нас.

— Главное, чтобы колдун снова не попытался на неё повлиять, — Бернард встал и прошёлся по комнате взад-вперёд, — Стены у подвала каменные и она запросто может попытаться разбить о них себе голову. И чтобы её успокоить, понадобится, как минимум Тур, а, может и вовсе — два человека. Нас и так можно по пальцам пересчитать, но если острог лишиться ещё двоих защитников, мы точно не выстоим.

— Если всё пройдет удачно, то ему будет не до Бъянки, — вставил свои пять копеек Вернон, — Но тут уж всё зависит от Генри.

— Ладно, тогда продолжим, — кивнул Бернард садясь обратно на место, — Мы с Туром и Арнульфом будем внизу. Встретим тварей арбалетами, а как только болты выйдут, — капитан указал на несколько копий, стоящих в дальнем углу, — Встретим их пиками. Теперь… — он ненадолго замялся, рассматривая собственную карту, — К утру надо будет вон в том углу расчистить место для ритуала. Там же, рядом расположим и орденцев. Вокруг из столов и мебели возведём баррикаду. Если твари прорвутся внутрь, это будет наш последний рубеж обороны. Лошадьми придётся пожертвовать. Будем надеяться, что этим уродам будет не до них, но если нет… Весной придётся добираться до Вестгарда на своих двоих. Так, теперь, — капитан указал пальцем на одну из комнат второго этажа, где располагался люк в подвал, — Эту комнату и конец коридора мы уже засыпали железным чесноком. Ещё один мешок с ним висит у выхода. Освальд, если твари вышибут люк и начнут ломиться через боковую дверь в коридор, не тяни. Отступай сразу. Тогда у вас с Робертом будет время, чтобы рассыпать его по полу, усложнив этим козлоёбам жизнь. Рассыпай сразу за дверью, затем по лестнице. Третий мешок будет лежать за баррикадой. Если нас отожмут туда, мы успеем раскидать его перед столами и стульями, прежде чем твари к нам подступятся. Вроде бы всё. Остался один вопрос, — капитан посмотрел на меня в упор, — Герни, ты и правда этого хочешь? Смотри. Мы можем потянуть время, попробовать найти другие возможности. Истощить резервы этого упыря в конце-концов. Не обязательно… — он замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Не обязательно всё делать именно так.

Ну, вот и настал момент истины. Я всё ещё могу отказаться от этого безумного и рискованного плана. Могу и вовсе, этой ночью сбежать, оставив всех остальных на произвол судьбы. Рискнуть, в надежде, что колдун не заметит моего ухода и не вышлет погоню. В надежде, что как только я отсюда уберусь, он потеряет интерес к остальным. В конце-концов кто они? Простые неписи. Продукты работы нейросети. Айлин и Ансельм… Ну, им просто не повезло. В конце-концов я не обязывался за них вписываться. Ни за Ансельма, с его войной. Ни за Айлин. Она, конечно, спасла мне жизнь один раз, но ведь и я её до того выручал. Так что квиты, и никаких претензий.

Я тяжело выдохнул и обвёл взглядом парней. Посеревшие от усталости лица. С трудом подавляемое отчаяние во взглядах. И проблеск робкой надежды. Что найдется кто-то, кто вытащит их из этой жопы. Или случится какое-то чудо… Нет… Никакие это не нейросети. И не их продукты. Обычные, смертельно уставшие живые люди. Люди, которым очень страшно, но которые стараются этого не показывать, чтобы не уронить боевой дух остальных. Люди, у которых осталась одна единственная надежда. Своих не бросаем… Кажется это мои слова. Легко их было произносить, когда я почти ничем не рисковал. Когда из сложившегося положения был виден выход. И выбраться тогда могли все. А теперь…

— Я уже умирал один раз. Второй раз делать это — уже не так страшно. — слова застревали в глотке, и пропихивать их приходилось усилием воли, — Уверен. Это наш единственный шанс. Другого не будет.

Бернард смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читались одновременно страх, осуждение и… Уважение. Он не привык к тому, что кто-то рискует своей задницей, чтобы спасти его шкуру. Но тоже понимал — другого шанса у нас просто не будет. И что лучше один, чем семнадцать.

— Хорошо, — шумно выдохнул капитан, распрямив поникшие плечи так, будто с них только что упал очень тяжёлый груз, — тогда…

— На этом всё, — оборвал его я, — Мне нужно отдохнуть хоть немного, иначе этот ублюдок раздавит меня завтра, как назойливую мошку. Даже пикнуть не успею. Так что давайте распределим дежурства и на боковую.

Ночь прошла беспокойно. Поначалу я просто не мог уснуть, прокручивая в голове одну и ту же мысль: неужели иначе и впрямь было нельзя? Но вскоре усталость взяла своё и сознание погрузилось во тьму.

Вязкая, холодная, она душила. Давила на грудь. Не давала пошевелиться. Иногда во тьме возникали образы. Мрачные силуэты мелькавшие за тощими стволами чёрных деревьев. Горный хребет, вершина которого всегда скрыта за низкими, тяжёлыми тучами. Силуэт в балахоне, стоявший у её подножия и наблюдавший за каждым моим шагом. Капли воды, неторопливо падающие в небо. Серый пепел, вздымающийся в воздух из-под подошв тяжелых, окованных сталью ботинок. Мёртвая, неподвижная тишина.

Я пытался бежать. Пытался сражаться с бесплотными призраками. Пытался добраться до фигуры в балахоне, чтобы перерезать ей глотку. Раз. Другой. Третий. Десятый. Но всё было бесполезно. Каждая попытка заканчивалась тем, что меня хватали, впивались в горло и начинали высасывать душу из этого тела. После чего всё начиналось заново.

Утро было тяжелым. Липкие сети тихого, нескончаемого кошмара с трудом подались под натиском топота ног, резких окриков команд, тяжелого скрипа мебели. Я с трудом разлепил глаза, приподнялся на локтях и попытался осмотреться. Бернард, Тур и Вернон сооружали баррикаду, которая должна была перегородить добрую половину зала. Ради стояния в дозоре будить они меня не стали, распределив ночь между собой. Зараза. Даже стыдно немного, что сам не встал и не отпустил кого-то из них. Но и не смог бы наверное. Усталость была сильнее.

Отряхнув последние остатки кошмара, я встал и подошёл к кувшину. Снова мучал сушняк. Во рту будто кошки нагадили. Смыв водой горький осадок ночи, я ещё раз встряхнулся и наконец-то собрался с мыслями. Сегодня. Уже сегодня мороки мага должны прийти и потребовать своё. Купятся они на уловку Вернона? Или потребуют именно меня? Если второе… Зараза, весь план может рухнуть из-за одной мелочи.

Чтобы отогнать от себя мрачные мысли, я пошёл помогать остальным перетаскивать мебель, обломки мебели, ящики, и всё, что могло сгодиться на сооружение баррикады. Укрепление получалось не ахти какое, но всё-же лучше, чем драться с упырями, что называется «в чистом поле».

— Как оно? — кивнул я Вернону, улучив момент передышки.

— Двое за ночь скончались, — грустно ответил тот, — Сердце не выдержало. Я пробовал дать им те кристаллы, что у меня оставались, но это не помогло. Слишком долго они сидели на этой дряни. Слишком долго их тела к ней привыкали.

— Не вини себя, — я похлопал парня по плечу, — Тут мы ничего не могли сделать. А они, в конце-концов, сами выбрали свою судьбу.

— Не выбрали, — покачал головой он, — Их жестоко обманули. Обманули и имели, пока была такая возможность. Страшно даже подумать, сколько наш «праведный» орден держит ещё таких рабов у себя на попечении. И страшно представить, что со всеми ими будет, если он вдруг перестанет существовать.

— Быть может, это был метод исключительно епископа из Деммерворта, — пожал плечами я, — В конце-концов мы ведь не знаем точно, поступают ли так-же с послушниками в других городах.

— И надеюсь никогда не узнаем, — покачал головой Вернон, схватил очередной стул и потащил к импровизированному заграждению, за которым Освальд уже раскладывал пики и связки арбалетных болтов.

Работа отвлекала от тяжелого, напряженного ожидания. Пускай и немного, но всё-же. Однако, вскоре, кроме ожидания нам ничего больше не осталось. Баррикада была готова. Арбалеты взведены и расставлены. Железный чеснок рассыпан. Больше мы не могли сделать ровным счётом ничего.

— Дерьмо, — сплюнул Тур, — Ненавижу ждать. Лучше бы уж сразу напали. В пылу сражения хоть всякая срань в голову не лезет. Эх, сейчас бы хоть стаканчик опрокинуть, чтоб успокоиться.

— Чтобы в бою у тебя дрогнула рука, и какая-нибудь из тварей вцепилась тебе в глотку. А потом в глотку твоему товарищу, которому ты, между прочим, собирался прикрывать спину, — отрезал Бернард, — Пить перед боем — самая идиотская вещь, которую может сделать солдат. Лезут дерьмовые мысли — займи голову чем-нибудь. Или сам делом займись. Копьё опробуй, посмотри, как им драться через бойницу, проверь ставни. Проклятый сорм, да что угодно.

— Да уж, достойные занятия, — пробурчал Тур, но всё-же поднялся на ноги и пошёл пробовать копьё. С ним обращаться он наверняка умел. Научился ещё будучи ополченцем в Медовище. Но практика лишней никогда не будет.

— Пойдем, — пихнул меня в плечо Вернон, — Надо подготовить тебя к ритуалу. Наши «гости» могут заявиться с минуты на минуту, и когда они придут, мне уже некогда будет тебя просвящать.

— Погоди, — я остановил его, повинуясь какому-то смутному наитию, — Слушай, у нас фляга есть? Мне бы воды набрать.

— Зачем? — удивился парень, — Ты всё равно не сможешь ей воспользоваться там, в теневых землях.

— На удачу, — пожал плечами я, — Считай, что это просто ритуал. Народное суеверие, или как его там.

— Никогда не слышал о таких суевериях, — лекарь задумчиво почесал затылок, — Но ладно, сейчас посмо…

— Возьми там, в куче барахла в углу, — оборвал его капитан, — И поторопитесь. Кажется я слышал боевой рог. Наши «гости» уже, должно быть на подходе.

— Ну, наконец-то, — шумно выдохнул Тур, — Будет хоть кому кровь пустить. Я уже от скуки сдохнуть был готов.

— А я вот наоборот, — возразил ему Бернард, — Не против был поскучать. Да не судьба, видно.

Я кое-как откопал в куче вещей походную флягу и принялся наполнять её водой. Делал это абсолютно механически. Голова была занята одним единственным вопросом — может, ещё не поздно отказаться? Отменить это всё? Послать этих «посланников» куда подальше и сдерживать тварей до тех пор, пока святоши не придут в себя? Вот только, сколько на это потребуется времени? И сколько из них вообще придёт в себя?

— Генри, — голос Вернона вырвал меня из когтей странного оцепенения, — Ты на пол льёшь.

Я опустил взгляд вниз. И вправду, на досках красовалась здоровенная лужа, медленно просачивавшаяся через щели в полу. Зараза. Не о том сейчас надо думать.

— Идём уже, — парень развернулся и потопал к узкому проходу оставленному в баррикаде. Его планировали завалить последним. Когда обороняющиеся встанут за этот, последний рубеж, — Времени мало.

— Значит так, — продолжил он, когда я улёгся на отведённый мне соломенный тюфяк, — Как только они подойдут, выпьешь это зелье. Оно поможет тебе попасть в земли теней. Переход случится быстро, так что постарайся улечься поудобнее, чтобы ничего не мешало.

— И всё, — удивлённо уставился на него я, — Ни заклинаний, ни пиктограмм, ни ещё какого-нибудь колдунства.

— И всё, — подтвердил Вернон, — Это зелье введёт тебя в состояние изменённого сознания. Для мага этого более чем достаточно, чтобы преодолеть границу миров. Самое главное помни — по ту сторону никакого колдовства. Им ты навредишь лишь себе.

— Но как же мне тогда привлечь его внимание? И где вообще искать этого сраного колдуна?

— Поймешь, как попадешь туда. Сам всё поймешь.

— Ободряюще, — хмыкнул я, — И откуда ты всё это знаешь?

— Долгая история, — пожал плечами парень, — Быть может, я её когда-нибудь расскажу, если мы переживём всё это дерьмо. Но, точно не…

Он не договорил. Последние слова парня заглушил заунывный вой боевого рога.

Глава 32 «Шаг в пустоту»

Зелье подействовало быстро. Почти мгновенно по телу разлилась тяжёлая, непреодолимая слабость, приковавшая меня к полу. Мысли в голове превратились в образы. Обрывки чувств и воспоминаний, медленно растворяющиеся в окутывающем сознание сумраке.

Я пытался сопротивляться. Пытался сохранить хоть частичку себя. Но туман медленно, но верно окутывавший разум был сильнее. Последнее, что мне удалось услышать — скрип двери и гортанный голос дикарки, посещавший нас двумя днями ранее. Затем мир погрузился в холодную, липкую тьму.

Поначалу ничего не происходило. Во тьме изредка всплывали неясные образы. Смутные силуэты. Но они мгновенно растворялись в ней, и я не успевал их рассмотреть. А потом… Я очнулся.

Это произошло внезапно. Просто в один момент ушла тяжесть, давившая на грудь, а в лёгкие вновь начал поступать воздух. Сухой. Безжизненный. С привкусом железа и пепла.

Я открыл глаза и попытался осмотреться. Над головой по прежнему нависал низкий деревянный потолок, а в основание черепа упиралась ножка стула, торчащая из импровизированной баррикады. Неужели не вышло? Или вышло, да я всё проспал?

Я поднялся на ноги и окинул взглядом комнату. Никого. Ни единой живой души. Исчезли лежащие на соломенных тюфяках святоши, пропали защитники острога. Не было слышно Бьянки. Я остался один посреди опустевшего дома.

Ещё немного помедлив, я вытащил меч из крепления на поясе и двинулся к выходу. Неторопливо. Осторожно. Ожидая нападения в любой момент. Но, ничего не происходило. Тяжелая, гнетущая тишина нарушалась лишь сухим скрипом досок под тяжёлыми подошвами моих башмаков.

На улице царили серые сумерки. Всё небо заволокло низкими, тяжелыми облаками. Вдалеке виднелась чёрная полоска леса, от которой в небо тянулись сотни тонких, постоянно шевелящихся нитей. Сквозь них едва-едва удавалось разглядеть горный хребет, мрачная вершина которого пряталась за свинцовыми тучами. Получилось.

— Так, хорошо. Начало положено. Но, что дальше? — сам себя спросил я вслух, оглядываясь по сторонам и ища хоть хакую-то зацепку, способную привести меня к ответу. Ничего. Ладно. Помню, снилось мне уже что-то похожее. Там я шёл к горе, так что тут, пожалуй, сделаю то же самое. Или не стоит? В конце-концов во сне всё закончилось уж совсем нехорошо. Может тогда спуститься к озеру или обойти деревню? Зараза. Вернон сказал, что я сам всё пойму, как только попаду сюда, но что-то я нихрена вообще не понимаю. Ладно… Стоять на месте всё равно бессмысленно, так что пойдем, как задумано. А там уж разберёмся, что к чему.

На первый взгляд этот мир был абсолютно необитаем. Ни людей, ни зверей, ни птиц, ни их следов. Лишь серый пепел, да мёртвая тишина, могильным холодом сковавшая всю округу. Но я буквально нутром ощущал чьё-то присутствие. Кто-то пристально наблюдал за мной из чёрных провалов окон покосившихся хат, скрывался на самом краю зрения. И исчезал, стоило мне только посмотреть в его сторону.

Засранец надеется меня испугать? Ну, удачи ему. Сложновато поди испугать того, кто и так уже считай труп. Или всё это — местные обитатели. Вот с ними точно лучше не встречаться. Моей работе они могут ой как помешать. Конечно, наверняка я это не знаю, но лучше всё-же на своей шкуре не проверять.

Ещё немного помедлив, я пошёл по тропе, идущей вверх по склону. Той самой, по которой проходила наша первая вылазка. Помнится, Бернард что-то говорил о свежем забое в пяти милях к западу от старого. Может быть, наш общий друг расположил свою штаб-квартиру именно там? Не проверим — не узнаем. В любом случае, тропинка уходящая в горы тут всего одна, так что выбор у меня невелик.

Поначалу всё шло достаточно спокойно. Тени, мелькавшие на самом краю зрения, старались держаться подальше от меня, да и странностей, кроме пепла под ногами, заметно не было. Но, чем ближе я подходил к лесу, тем тревожнее на душе становилось. Чувство, будто за мной следят, начинало нарастать. Если раньше это было немного рассеянное внимание, то теперь ощущение было таким, будто все странные обитатели этого мира сосредоточили свой взгляд на мне. Включая его безраздельного правителя.

Смотри-смотри. Недолго тебе на меня смотреть осталось. Сейчас Вернон до тебя доберётся… Дерьмо. А если он мысли тоже читать может? Тогда я только что сдал ему весь наш долбаный план. И он уже пошёл по пизде. Надо постараться впредь об этом не думать.

Время густым серым туманом неторопливо стекало со склонов гор, окутывая округу густой, тяжелой дымкой. Сильно захотелось пить. Я снял флягу с пояса, откупорил крышку и… От горлышка с тихим чавканьем отделился прозрачный водяной шарик. Отделился и неторопливо полетел вверх, тут же растворившись в густом сером сумраке. За ним уже собирался последовать второй, но я торопливо закрыл крышку, затолкав беглеца обратно внутрь. Не знаю, кто придумывал этот грёбаный мир, но с головой у него было точно не всё в порядке.

Из-под густого пепельного ковра показались первые чёрные корни. Вернее сказать, это были даже не корни, а ветви деревьев, распластавшиеся по земле и судорожно пульсирующие на холодных камнях. Они шевелились, извивались, вздымая в воздух облачка золы, пытались вгрызться в бесплодную каменную почву, и высосать из неё хоть немного влаги, но всё было тщетно.

Я подобрал с земли какой-то камень и кинул в одно из таких странных растений. Ветви сразу метнулись к нему, обхватили и за считанные секунды разломали его на части, утащив под землю. Так, понятно. К деревьям лучше не приближаться. Если уж они с твёрдой глыбой такое сделали, то меня уж точно на клочки разорвут, не глядя даже на броню.

Тропинка, слава всем богам, пролегала довольно далеко от оснований этих странных растений. Лишь изредка их ветки подбирались на расстояние вытянутой руки к её границам, но на большее их уже не хватало.

Воздух в лесу был тяжелым. Душным. В нём висела какая-то странная пыльца, моментально забивавшая собой лёгкие, дравшая горло и заставлявшая глаза слезиться. Я пытался закрывать рот рукавом своего гамбезона, но помогало это слабо.

Внезапно, посреди деревьев промелькнула тощая, бесформенная тень. За ней последовала ещё одна, уже с другой стороны. Существа прятались за чёрными, шевелящимися стволами, и всё ещё старались не показываться на глаза. Но подошли они уже заметно ближе. Куда ближе, чем осмеливались делать это в деревне. Похоже, боя не избежать.

Я ещё раз откупорил фляжку и поймал ртом шарик воды, тут же вырвавшийся из неё. Затем повесил запас драгоценной влаги на пояс и положил руку на эфес меча. Второй попытался нащупать кинжал, но вместо него она нашла лишь острый клюв клевца. Зараза. Я ведь так и забыл его положить к остальному хламу, вернув себе старое оружие. Оно бы сейчас пригодилось куда больше этой бронебойной херовины. Но, что есть, то есть.

Существ становилось все больше. Теперь они передвигались уже не поодиночке, а двумя большими группами, потихоньку обгоняя меня и отрезая путь вперёд. Я пытался идти быстрее. Пытался даже бежать. Но местный затхлый, пропитанный каким-то ядом и наполненный спорами воздух буквально застревал в глотке, не желая пропихиваться дальше. Кружилась голова. Тошнило. По спине бежали тонкие ручейки холодного пота.

Вскоре мне пришлось остановиться. Идти дальше было просто невозможно. Тени тут же подались вперёд, почуяв лёгкую добычу. Подались и остановились. По их мутным, расплывчатым, сотканным из первозданного мрака силуэтом трудно было что-либо разобрать. Но я готов был поклястся, что сейчас они все дружно пялятся на лезвие моего клинка, перекочевавшего из-за пояса в руку.

Что, ублюдки, страшно? Боитесь потерять даже такое жалкое существование? Последнюю связь с этим бренным миром? Правильно, бойтесь. Всех вас, я может быть и не перебью, но парочку точно за собой утащу…

Я уже готов был вступить в последнюю схватку, как вдруг взгляд заметил проблеск среди деревьев. Оранжевый, тёплый, он совсем не вписывался в здешний серо-чёрный мир. Манил к себе трепетанием живого огня, потрескиванием горящих дров и огненными мотыльками искр, вздымавихся в небо. Похоже, кроме меня тут есть ещё кто-то.

Не медля не секунды, я пошёл вперёд по тропе, надеясь подобраться поближе и посмотреть, кто это там остановился передохнуть. Костёр то и дело скрывался за чёрными стволами живых деревьев, и каждый раз сердце судорожно сжималось, опасаясь, что он исчезнет, словно морок. Растворится в густом сером тумане. Пропадёт, будто и не было ничего.

Но нет, чем ближе я подходил, тем ярче горело пламя. И тем легче становилось дышать. Как будто тепло от костра разгоняло духоду здешнего мёртвого леса, вытесняя её жаром живого пламени.

С тропинки пришлось свернуть. Она шла недалеко, но всё-же в стороне от стоянки. Благо к ней вела довольно широкая просека, свободная от живых веток. Иногда они, конечно, доставали до самых ботинок, но лишь своими кончиками, и сделать ничего толком не могли.

Как оказалось, пламя отпугивало здешних обитателей. Они так и остались возле тропы, не рискнув последовать за мной к костру, расположившемуся посреди широкой поляны. Вокруг него был разбит нехитрый, но весьма надёжный лагерь. Скошенный навес из толстых чёрных брёвен, засыпанных сверху какими-то ветками, колода дров, аккуратно сложенная чуть поодаль от пламени, несколько чёрных котелков, стоящих рядом с огнём. В них кипела и булькала какая-то странная, и не шибко приятная на вид жидкость. Чёрное густое варево, то и дело хлюпающее большими, маслянистыми пузырями. Бррр, мерзость. И кто в здравом уме рискнёт запихивать такое в себя?

Вопрос остался без ответа. В лагере было пусто. О том, что тут недавно останавливались люди говорила лишь куча грязного тряпья, сваленная за навесом. Одежда была целая, но вся перемазана во всё том же говне, что варилось в котелке. А может быть, это была кровь? Густая, свернувшаяся, но почему-то оставшаяся липкой?

Об этом думать не хотелось. Мучал меня другой вопрос — куда делись обитатели лагеря? Кем они были? И куда мне двигаться дальше?

Пламя начинало постепенно гаснуть, и за чёрными стволами деревьев вновь показались силуэты потерянных душ. Они не могли подойти к огню, но их манила жизнь. Те её остатки, которые сохранились во мне. Тот единственный шанс для них вернуться в нормальный мир. Им было глубоко плевать на то, что забрав моё тело, они обрекут меня навечно скитаться по этим серым, безжизненным пустошам. И я не винил их за это. Но и позволить им этого не мог, а потому наклонился и подкинул в костёр несколько дровин. Это даст мне отсрочку. Время на размышления.

Под навесом оказалось тепло и сухо. Кто-то расстелил тут солому и сверху накидал еловых веток. Где он их взял — ума не приложу, но какая в конце-концов разница.

Начало клонить в сон. Я сопротивлялся, но тело как будто парализовало, и оно напрочь отказывалось слушаться. Тихо потрескивало пламя, выплёвывая в серое небо снопы ярко-оранжевых искр. Едва слышно скрипел старый, лес, переговариваясь голосами тех, кто давным-давно умер. А ещё… Скрипел пепел. Скрипел под чьими-то сапогами.

Мимо прошёл человек. Его лицо скрывал грязно-серый капюшон, а сам он кутался в такого же вида плащ. Незнакомец уселся рядом с котлами, достал откуда-то из-под обносков ложку и принялся помешивать мерзкое варево, не обращая на меня никакого внимания. Вскоре к нему присоединился ещё один человек. Женщина. Она куталась в такие же грязные обноски, и определить её «пол» получилось лишь по грязной копне волос, выбивающейся из под замызганного капюшона, да более тощей и низкорослой фигуре.

Она тоже не обратила на меня никакого внимания. Присела рядом с мужчиной и принялась терпеливо ждать, когда он «доварит» их мерзкое нечто. Оцепенение потихоньку начало спадать и рука сама собой потянулась к мечу. Что у этих незнакомцев на уме, ведомо лишь одним богам, так что лучше быть начеку.

Стоило пальцам коснуться холодной рукояти меча, как парочка синхронно подняла головы и уставилась на меня серыми, безжизненными глазами. Это были Ансельм и Айлин. Вернее, их пустые оболочки, из которых, похоже, уже высосали всю жизнь.

— Генри, — бесцветным голосом произнесла Айлин, принимая из рук Ансельма деревянную плошку с чёрной жижей, — Ты что здесь делаешь?

— Может, он тоже умер? Выработал весь потенциал? — предположил лучник.

— Нет, — девушка покачала головой, — Не умер. Я чую. Чувствую искру жизни. Она ещё горит в нём. Но зачем же он тогда здесь? Тут не место таким, как он.

— Может, он пришёл спасти нас, — пожал плечами Ансельм, начиная есть отвратительную похлёбку, — В конце-концов мы долго ждали.

— Ждали, да не дождались, — возразила ему Айлин, — Они просто бросили нас здесь. Никто за нами не пошёл, пока он не выпил из нас всю жизнь, и не бросил здесь, как пустые, использованные оболочки.

— Может, его замучала совесть? — из уголка губ лучника стекла струйка чёрной слюны и прилипла к подбородку, — Может, он хочет отдать нам свою искру? Ты хочешь, Генри?

Я попытался ему ответить, но не смог выдавить из себя ни слова. Горло как будто сжало стальными тисками. Наружу вырвался лишь слабый, неразборчивый хрип.

— Не хочет, — покачала головой Айлин, и хищно оскалилась, обнажив жёлтые пеньки подгнивших зубов. Из уголков её глаз потекли чёрные слёзы, — Он жадный. Он пришёл поглумиться над нами. Поиздеваться над тем, что нам заказана дорога в мир живых.

— Глумиться не хорошо, — Ансельм отшвырнул миску в сторону. Остатки её содержимого расплескались по земле, мгновенно впитавшись в серый пепел. Лучник указал в мою сторону тощей когтистой лапой, — Может его наказать?

— Может, — Айлин тоже отложила миску в сторону и встала на четвереньки неестественно выгнув ноги. Так, будто они у неё сгибались и в обратную сторону, — Может тебя наказать, Генри? Может, мы сможем забрать твою искру и она проведёт нас в мир живых?

Я попытался пошевелиться. Ничего не вышло. Пальцы сжимали рукоять меча, но я не мог его даже поднять, не говоря уже о том, чтобы им взмахнуть. В голове промелькнула отчаянная мысль — рискнуть и таки воспользоваться магией. Всё равно умирать, так может, хоть побарахтаюсь напоследок.

Но вторая рука тоже отказывалась слушаться. Пальцы судорожно пытались щёлкнуть, но в латной рукавице это было очень трудно сделать, а когда получалось, то просто ничего не происходило.

— Точно проведёт. Должен, — согласился с ней Ансельм, и улыбнулся, обнажив два ряда кривых, но длинных и острых зубов, — И тогда мы наконец насытимся. Тогда мы перестанем жрать это поганое дерьмо, а попробуем…

— Свежей крови, — Айлин начала неторопливо подползать ко мне, — Как давно я хотела свежей крови. Всегда хотела. Но сначала…

— Нужно убить его, — Ансельм встал на четвереньки и начал обходить костёр с другой стороны, — Сначала мы выпьем его кровь. Заберём искру и оставим душу блуждать здесь. Он хотел поглумиться над нами.

— Но теперь мы поглумимся над ним, — прошипело то, что некогда было девушкой и прыгнуло.

Тяжёлый удар пришёлся в грудь. Воздух с шумом вырвался наружу, а через секунду подгнившие пеньки зубов рванули ворот гамбезона. Руку прижало к земле и сдавило. Затемдёрнуло, будто из неё вырвали клок мяса, и обрывки брони начали пропитываться горячей кровью. Ещё один укус. Пеньки впились мне в горло. Боли не было. Просто стало трудно дышать. Невозможно. Во рту появился кисло-солёный привкус. На губах начали вспухать кровавые пузыри.

Айлин смотрела на меня, и из её перекошенного в жуткой улыбке рта свисал кусок мяса. Бледные щёки ввалились, а пустые глазницы запали глубоко в череп. Из под полуопущенных век выбивалось фиолетово-белое пламя. Оно единственное, что осталось от пугающего образа монстра. От мира, расстилавшегося за её спиной. От тихого потрескивания костра и отблесков пламени. Но вскоре и оно потонуло в тяжёлой, глухой тьме. А затем… я очнулся.

Руки судорожно схватились за горло, проверяя, нет ли там рваной раны. Морозный воздух обжёг глотку и ворвался в лёгкие вытолкнув из них густую, застоявшуюся взвесь. Я закашлялся и повернулся на бок, чтобы не захлебнуться собственной слюной и мокротой. Отплевался. Помотал головой, пытаясь сбросить с себя остатки кошмара, и осмотрелся.

Я снова очутился в остроге. Только теперь в нём что-то изменилось. Было жутко холодно. Ветер скрипел обломками ставен. Дверь, перекрывавшая выход на улицу теперь лежала посреди комнаты, разбитая на несколько частей. А возле моих ног…

Я закрыл глаза и с трудом сдержал рвотный позыв, буквально заткнув себе рот рукавом гамбезона. Затем ещё раз помотал головой. Может, показалось? Кто знает, какие у того зелья побочные эффекты. Попробуем ещё раз.

Не показалось. Возле моих ног лежала оторванная голова. Кровь всё ещё капала с лоскутов кожи. Тело было неподалёку. Оно опёрлось на баррикаду и до сих пор сжимало в окоченевших руках длинное, тяжелое копьё. У дальней стены сидел Бернард. Сидел и сжимал в руках собственные кишки. Лицо его было опущено вниз. С лохмотов кожи, свисавших с него, всё ещё капала кровь. Посреди комнаты растеклась огромная тёмная лужа, в которой, вперемешку друг с другом, лежали куски тел Освальда и Роберта. От Барда осталась лишь голова, да часть торса. От помощника капитана и того меньше.

План провалился. Все, кого я собирался защитить, погибли.

Глава 33 «Через мглу»

Тихо постукивал о стену обломок ставни, болтаясь на холодном, снежном ветру. Едва слышно капала на пол кровь. Что-то шуршало на втором этаже вымершего дома. Всё было зря. Все мои усилия в очередной раз улетели псу под хвост, и я снова остался один. Умирать в этой ледяной пустоши. Или ждать, когда за мной придёт тот упырь, что только что перебил всех моих товарищей. Или даже друзей…

Я ещё раз окинул взглядом залитую кровью комнату и закрыл глаза. Всех. Убили всех. Тур, Бернард, Роберт, Освальд, святоши. Орденцы так и не успели прийти в себя. Им просто перегрызли глотки.

Закружилась голова. К горлу подкатил липкий, плотный комок. Захотелось встать и побыстрее уйти отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше от трупов. На свежий воздух.

Но я не встал. Просто потому, что а какой теперь смысл куда-то идти? Что-то делать? Ради кого? И зачем? Может, проще дать ублюдку то, что он хочет и просто умереть. А потом начать жизнь с чистого листа… В виде кого? Тупого болванчика, без мозгов и прошлого, который знает два-три действия и усердно разыгрывает их перед сильными мира сего, решившими себя развлечь? А может, для меня нынешнего, и вовсе не будет никакого потом?

Я посмотрел на растерзанное тело Тура. Перекошенное гримасой ужаса и боли лицо, синюшный язык, вывалившийся наружу, подёрнувшиеся плёнкой безжизненные глаза… Для него «потом» не наступило. Система просто стёрла его личность из своей памяти, и где-то в другом месте сгенерировала совершенно новую, с иным «прошлым» и другим настоящим. Смерть, как она есть. Во всём своём ужасающем правдоподобии.

Я пододвинулся к стене и устало опёрся на неё спиной. Смысла делать что-либо не было никакого. Нас победили. Один сошедший с ума упырь перебил тридцать человек и поимел трёх не самых тупых стратегов. Сопротивляться дальше было просто бессмысленно.

Не знаю, сколько времени прошло, с тех пор как я закрыл глаза. Но в доме не поменялось ровным счётом ничего. Разве что стало чуть темнее, да разлитая по полу кровь подёрнулась свернувшейся плёнкой.

Я встал и бесцельно побрёл по комнате, стараясь не приближаться к телам убитых товарищей. Внутри потихоньку начинала закипать злость. Ублюдок, отнял у меня всё. Товарищей. Надежду на будущее. Шанс на выживание. Но кое-что он мне оставил. Мою жизнь. И это он сделал очень зря.

Я всё ещё могу ходить. Все ещё могу держать меч. Все ещё могу сражаться. А значит, могу и отомстить. Напоследок перерезать этому ублюдку горло, испоганив ему весь триумф победы. Вот только к этому нужно подготовиться. Хоть немного.

Немного задержавшись, я посмотрел на дверь в подвал, в слепой надежде, что может хоть Бьянке удалось пережить весь этот кошмар. Засов был на месте, но отодвинут в сторону. Внизу было пусто и сыро. И никаких следов того, что девушка вообще была здесь. Может, сбежала? Или её уволокли и разодрали где-то в другом месте. Ладно. Это всё уже не имеет значение. Теперь важна лишь месть.

Ноги сами понесли меня на второй этаж. Если закрыться там в одной из комнат, то прихвостни засранца не смогут меня побеспокоить. По крайней мере, какое-то время. Его должно с лихвой хватить, чтобы из книги, посвященной второй ступени пиромантии, выудить что-то максимально убойное, а потом запихнуть это утырку в глотку, так, чтоб у того жопа засветилась.

Дверь со скрипом открылась, и я настороженно замер, вслушиваясь в пыльную тяжёлую тишину. Коридор был пуст. Тут не было ни следов боя, ни крови, ни растерзанных тел. И это настораживало. Насколько я помню, как минимум по всему полу должен был быть разбросан железный чеснок. И если у двери его могли просто не успеть рассыпать, то возле дальнего окна они точно должны были лежать.

В комнате с люком их тоже не наблюдалось, хотя Бернард рассыпал их там лично. Да и сам люк не был заколочен. Странно. В то, что твари сорвали доски, я ещё могу поверить, но в то, что они их куда-то унесли, верится уже с трудом. Ещё труднее поверить в то, что они собрали весь железный чеснок обратно в мешочек и куда-то уволокли.

Развернувшись, я неторопливо побрёл обратно, обдумывая увиденное. Все это выглядело очень странно. Будто и не было никакого боя, а парни просто дали тварям разорвать себя на куски. Надо ещё кое-что проверить. Комнату Бьянки. Девушка была заперта, и уроды могли просто не добраться до неё. Хотя, мы собирались перевести её в подвал, но там пусто. Ребята могли просто не успеть.

Вновь скрипнула дверь и я встал на пороге, словно вкопанный. В той комнате, где ещё утром сидела Бьянка, лежали обломки мебели. Стул без одной ноги, железный подсвечник, гора какого-то хлама в углу. А ведь мы всё это выносили. Я точно помню, как мы целый час вычищали комнату до идеального состояния, чтобы сошедшая с ума баба во время очередного прихода не смогла себя ничем поранить. И что-то я сильно сомневаюсь, что парни перед тем, как умереть затащили весь этот хлам обратно и разложили по своим местам.

Захотелось пить. Я потянулся к поясу за флягой. Потянулся и замер. Фляги там тоже не было. Но я точно сам её туда вешал. И твари не могли её с меня снять. А если…

На первом этаже раздался шорох. За ним последовал тяжёлый гортанный рык. Какая-то сука проскребла когтями по полу и начала карабкаться вверх по лестнице. Дерьмо. Ёбаное дерьмо.

Инстинкт самосохранения сработал почти мгновенно, буквально затолкав меня внутрь комнаты. Трясущиеся руки с трудом поставили тяжёлый деревянный засов на место. А мысли, судорожно метались из стороны в сторону, пытаясь осмыслить происходящее.

Отсутствие досок, чеснока, фляги, хлам в комнате, где его просто не могло быть… Это не совпадение. Но что-же тогда. Глюк умирающего мозга, который решил напоследок поиграть на собственных нервах? Но сейчас весь мой мозг — это набор нейросеток и у него не может быть таких глюков просто физически. Или их симуляция тоже предусмотрена?

Дверь сотряслась под тяжёлым, напористым ударом. Заскрипели крепления засова. Из коридора послышался разъярённый гортанный рык. А затем последовал ещё один удар.

Зараза. Долго эта дверь не продержится. Надо думать, как выбираться. Или… Нет? Что, если всё это иллюзия колдуна? Крайне правдоподобная, но с кучей неточностей, о которых он просто физически не мог знать. А ведь похоже на правду. И эта непонятная тварь за дверью… Она ведь тоже вписывается в эту теорию.

Сраный колдун хочет, чтобы я думал над тем, как удрать от твари, вместо того, чтобы размышлять над тем, как выбраться из сотворённой им иллюзии. Очень похоже на то. Значит, нужно выкинуть этого упыря и сотворённый им морок из своего разума. Сосредоточится, и отвесить ему смачный ментальный пендель под зад. Вот только если версия окажется ошибочной, то мне перегрызут горло.

Старые доски застонали под тяжелым ударом когтистых лап. Послышался тихий, едва различимый хруст. Засов чуть накренился, а гвозди его крепления опасно зашатались.

Надо сосредоточиться. Сосредоточится и дать отпор, пока эта срань не вломилась сюда. Так, спокойно. Закрыть глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Это всё иллюзия. Обман. Картинка, которую хочет показать мне мой враг, чтобы отвлечь.

Громкий треск прокатился по всей комнате. Сразу за ним раздался торжествующий рёв твари. Ей осталось лишь парой ударов выбить обломки двери, и дорога к столь желанной добыче будет открыта.

Вдох. Это всё нереально. Реальна лишь тьма. Спокойная, холодная и пустая. Выдох. Окружающий мир начинает медленно растворятся в ней. Медленно, но неотвратимо. Уходят чувства. Ощущения. Запахи. Морозный воздух начинает приобретать привкус пепла.

Грохот рухнувших обломков раскатился по комнате. Раздалось клацанье когтей по полу. Но все эти звуки были теперь далёкими и зыбкими. Доносились до меня, будто сквозь густую вату. Зато привкус пепла во рту становился всё отчётливее и отчётливее.

Вдох. Звуки стихли. Им на замену пришёл странный, но до боли знакомый скрип. Время открыть глаза.

Вокруг по-прежнему была тьма. Её хлопья пытались забиться в ноздри. Привкусом пепла оседали на языке. Но теперь я точно не стоял посреди комнаты, в которую вот-вот ворвётся монстр, а лежал на чём-то твёрдом, лицом вниз. Скрип деревьев раздался совсем рядом.

Я упёрся руками в землю и перевернулся на спину. Затем, попытался подняться. Вышло не сразу. Конечности затекли и не хотели слушаться. Над головой по-прежнему нависало тяжелое серое небо, перечёркнутое тонкими нитями впивающихся в него корней. Под пятой точкой расстилалось полотно старой тропы. А за спиной вздымался, уходя в тучи, мрачный горный хребет.

Я очнулся на самом краю проклятого леса. Воздух тут был заметно чище, и уже не застревал в глотке, при каждом вдохе. В голове медленно начинало проясняться. Но раскачиваться было некогда. Скрип мёртвого языка потерянных душ раздавался уже совсем рядом.

Вскочив на ноги я принялся затравленно озираться, в поисках потенциального противника. Но его не было. Все призраки прятались за деревьями, не рискуя выйти на светлую окраину леса. Лишь две неясные, расплывчатые тени стояли неподалёку от меня, но тоже не решались приблизиться. Лишь изредка скрежетали, как будто переговариваясь.

Внезапно, одна из теней вытянула руку в моём направлении. Я отпрянул, и выхватил клинок, но существо и не думало нападать. Что-то проскрежетав, оно убрало свою призрачную конечность, а затем снова её подняло, указывая куда-то на восток. Туда, вдоль горного хребта уходила тоненькая, едва заметная лента тропы. Дорога к новой шахте. Эти… Существа, что, хотят мне помочь?

Вторая тень чуть поменьше, что-то проскрежетала на своём непонятном языке и неторопливо поплыла вперёд по тропе. Первая же указала на неё и вновь что-то невнятно проскрежетала.

Так, минуточку. Секундочку. А что, если….

— Айлин? Ансельм? — громко поинтересовался я, переводя взгляд то на одну тень, то на другую.

Та, что плыла по тропе, резко остановилась и медленно повернулась в мою сторону. Вторая что-то тихо проскрежетала, покачавшись взад-вперёд. Ну, будем считать, что это означало «да». Но, что если это очередная игра разума? Иллюзия колдуна, который хочет увести меня с верной тропы. Зараза. Опять выбор из двух неизвестных, и цена ошибки — моя собственная жизнь, и жизни всех, кто остался в остроге.

Ещё немного поколебавшись, я решил попробовать ещё раз. Не то, чтобы это дало мне какой-то конкретный ответ, но всё-же лучше, чем совсем ничего.

— Айлин. Если ты меня слышишь и понимаешь, дай мне знать, что это действительно ты.

Тень замерла на месте. Затем заскрипела и начала раскачиваться из стороны в сторону. Эх, ещё бы понимать, что она говорит… Ладно. Колебаться можно долго, но дело делать нужно. И, в конце-концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Попробуем довериться этим двоим.

Путь оказался довольно долгим. Тропа шла по самому краю вороньего кладбища, а затем спускалась чуть вниз, после чего начинала петлять по горному склону. Уклон тут был не шибко крутой, но порой она проходила по самому краю узких расселин, так что идти приходилось медленно и осторожно. Если упасть в такую, то выбраться обратно без альпинистского снаряжения практически невозможно.

Затем тропа повернула вверх, и скрылась в одной из расщелин. Она была заметно шире остальных, и в ней можно было спокойно идти, не протискиваясь между крутыми склонами. Вот только развернуться в таком проходе будет очень непросто. Особенно, если на меня нападут сзади.

Я с сомнением покосился на следовавшего за мной «Ансельма». Что, если он не тот, за кого себя выдаёт. Что, если это всё хорошо подготовленная и подстроенная ловушка. Нет уж. Так просто себя поймать я не дам.

— Ты остаёшься, — я ткнул пальцем в тень, которая возможно была лучником. А быть может — и не была, — Иначе дальше я и шагу не сделаю.

Тень зависла на какое-то время в воздухе, а затем сделала какое-то странное движение, отдалённо напоминавшее пожимание плечами, и потихоньку поползла обратно к лесу. Так-то лучше. И всяко спокойнее.

Вторая тень что-то проскрежетала и устремилась в ущелье. Двигаться она начала заметно быстрее. Мне тоже пришлось ускориться, дабы за ней поспевать.

Но «гонка» длилась недолго. Вскоре расселина упёрлась в небольшое плато, окруженное скалами. На другом его конце располагался вход в новый забой шахты, а неподалёку от него небольшая хижина, в которой когда-то горняки хранили своё снаряжение. Сейчас дверь внутрь была приоткрыта, и через щель наружу просачивался чёрный, густой туман.

«Айлин» замерла на месте и указала на хату, что-то проскрежетав. Ну вот. Похоже, мы нашли укрытие нашего общего «друга», несмотря на все его усилия. Теперь осталось понять, как его оттуда выманить. На ум пока что приходил только самый простой способ.

— Эй, пидорас, козлами траханный, — заорал я во всю глотку, — Выходи. Разговор к тебе есть, — Помолчал немного и добавил, — Да не боись, долго резать не буду.

Ответом мне было лишь глухое эхо, раскатившееся по окрестным горам. Ну, самый простой способ и впрямь далеко не всегда означает — самый верный.

Перехватив поудобнее клинок, я неторопливо начал подходить к хижине. Эффект неожиданности, конечно, с треском просран, но в узком пространстве у колдуна будет мало возможностей для манёвра. И это может дать мне хорошее преимущество, оборвав нашу дуэль одним единственным ударом меча. Но такой подарок никто мне делать не собирался.

Дверь с грохотом открылась. Чёрный туман выплеснулся наружу, начав разливаться по плато. А вслед за ним неторопливо выплыла закутанная в грязный балахон сутулая фигура. Ног у неё не было. Края одеяния уходили куда-то в туман и растворялись в его густых клубах. Лицо незнакомца скрывал капюшон.

Внезапно колдун раскинул руки в стороны. По горам раскатился его громкий, скрипучий смех.

Несколько мгновений ничего не происходило. А затем из тумана, залившего уже половину плато, начали вставать туманные, расплывчатые фигуры. Они отдалённо напоминали людей, но всё-же сильно от них отличались. Длинные руки, достающие почти до колен, сутулые плечи, сгорбленная спина, тощее тело. Нетрудно было догадаться, что за существа скрывались под маской этих созданий.

Колдун вытянул костлявую руку вперёд и указал на меня. Твари повиновались. Медленно, вальяжно они побрели в мою сторону, изредка издавая гортанные рыки и размахивая когтистыми лапами. Дюжина уродов. Боюсь, без магии, столько мне не одолеть. Без магии… Но, если я не могу её применять, то какого хрена этот упырь её творит без какого-либо видимого вреда для себя. Или это снова лишь морок, которым он хочет меня отвлеч?

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании. Нужно очистить разум. Увидеть настоящую картину этого странного мира. Вдох. Всё это лишь иллюзия. Иллюзия, которая не имеет никакого значения. Выдох. Рука крепко сжимает рукоятку меча. Лезвие становится продолжением кисти. Вдох. Перед глазами лишь тощая фигура в капюшоне от которой тянутся тонкие чёрные нити. Тянутся к крохотным сгусткам энергии, медленно движущимся в мою сторону. Так и думал. Иллюзия. Только куда более слабая, чем та, первая.

На губы сама собой наползла кривая ухмылка. Ноги сами сделали шаг вперёд. Затем ещё один. Я открыл глаза, выставил меч перед собой и пошёл прямо на толпу тёмных силуэтов. Колдун в нерешительности замер, а затем вновь вытянул вперёд костлявую руку. Существа сорвались на бег. В глубине души зародилось сомнение. Захотелось остановиться и попробовать защитится. Мозг буквально вопил о том, что через пару секунд меня разорвут на куски. Но усилием воли я отмёл сомнение и продолжил идти прямо навстречу уродам.

Удара не было. Не было и клыков, впившихся в шею. Одна из теней просто прошла сквозь меня, обдав могильным холодом. За ней последовала вторая. Третья. Я криво ухмыльнулся и поудобнее перехватил меч. Время магии закончилось, урод. Сейчас будет говорить сталь.

Колдун опустил руку и отступил на шаг. Другой. Туман, в котором он стоял, быстро рассеивался. Силуэты существ рвал поднявшийся ветер. Костлявые руки спрятались под плащ. Раздался тихий шелест вынимаемого из ножен клинка.

В следующий миг, балахон, скрывавший фигуру, скользнул вниз. И под ним оказался совершенно обычный человек. Тощий, измождённый, дёрганный. Затравленный взгляд запавших, серо-зелёных глаз. Выглядел он скорее жалко, чем грозно. Однако руки сжимали спатион довольно уверенно, а ноги уже приняли правильную стойку. Сдаваться без боя он не собирался.

Никто не сказал ни слова. Не было пафосных речей загнанного в угол колдуна, о том, что мне не победить, и я вообще не достоин. Не было и речей о мести, о том, что пришло время расплаты, и подобного пафосного бреда, встречающегося только в дерьмовых фентезийных книжках. И сериалах. Сейчас всё стало максимально просто. Он хотел убить меня, а я хотел убить его. И нечего было тут обсуждать.

Шаг вперёд. Сталь со свистом рассекает воздух. Тяжелое эхо удара раскатывается по горному хребту. Ублюдок в последний момент успевает отбить удар, отведя его в сторону. И тут же делает выпад вперёд. Удар приходится в рёбра. Меч не пробивает кольчужное полотно, нашитое поверх гамбезона, но в глазах всё равно начинает темнеть. Воздух с шумом вырывается из лёгких, а по боку начинает расползаться пульсирующая, острая боль. Хер собачий.

Отступаю на шаг, меч выставляю перед собой. Нужно немного времени прийти в себя. Ублюдок начинает обходить меня по широкой дуге, ища более удобную позицию для атаки. Делает короткий, но точный выпад. Боль простреливает плечо. По коже начинает течь что-то тёплое и нательная рубаха тут же прилипает к коже. Дерьмо. Надо было больше практиковаться. Но больше такого преимущества ублюдку я не дам.

Шаг вперёд, рубящий удар сверху. Колдун подставляет клинок, отражая его, но не замечает тяжелую латную рукавицу, летящую ему прямо в челюсть. Хруст зубов, короткий отчаянный вскрик. Губы засранца превращаются в красное месиво. По подбородку течёт несколько струек крови.

Быстрее, добить, пока он не опомнился. Шаг вперёд. Выпад. Остриё клинка нацелено ублюдку прямо в грудь. В последний момент он отходит чуть в сторону и наотмашь бьёт по моему клинку, чуть не выбивая его из рук. Серая сталь мелькает перед самым лицом, чиркает по щеке, оставляя глубокий разрез, и скребёт по шлему. Пока я пытался отступить назад, сохранив равновесие, сучий хер достал откуда-то кинжал и чуть не прикончил меня.

Колдун хищно оскалился кровавыми губами из под которых торчали обломки передних зубов. Оскалился и пошёл на меня, выставив перед собой меч, а руку с кинжалом отведя в сторону. Выпад. Меч свистит справа. Свистит и сталкивается с моим кацбальгером, уходя вниз. Миг. Мой клинок выскальзывает из руки, и ладонь тут же клещами впивается в запястье противника, не давая ему ударить снова. Вторая держит руку с кинжалом. Рывок вперёд. Голову чуть вниз. В ушах висит отчётливый звук ломающейся переносицы. За ним следует новый вскрик. Лязг падающего на землю клинка.

Отпускаю руки ублюдка. Выдох. Удар. Окованный сталью ботинок врезается ему в живот. Колдун сгибается пополам и, хрипя, заваливается на землю. Ну, вот и всё. Осталось только добить. Я наклонился, подобрал меч. И неторопливо пробрёл к этому козлоёбу, размышляя, что же с ним делать дальше. Убить? Но у меня была задача только отвлекать суку, пока до его настоящего тела не доберётся Вернон. Начать пытать? А вот это можно. В конце-концов должен же он заплатить за всех тех, кого погубили его подручные монстры. На губы вновь наползла кривая ухмылка. Отрезать пальцы, или выколоть глаза? Лучше и то, и другое. И для полного комплекта — вырвать яз…

Тихий, едва слышный хлопок. Острая, нестерпимая боль пронзила глаза заставив зажмурится. Воздух в горле наждаком ободрал глотку. Инстинктивно я выронил меч и попытался прикрыть лицо руками. Тяжелый удар в грудь вышиб из лёгких остатки воздуха и опрокинул на спину. Я попытался отползти, но тут же сверху навалилось что-то тяжелое и не дало мне этого сделать. Удар. Вскрик. Давление на несколько мгновений ослабло. Но этого хватило лишь на то, чтобы я успел открыть глаза и выставить руки перед собой. На мне сидел колдун. Одной рукой он держался за лицо, вторая же занесла над головой кинжал.

Миг. Другой. Остриё начинает двигаться вниз. Время замедляется. Воздух застревает в груди. Рывок. Лезвие бьётся о камень рядом с моей головой. Бьётся и снова стремительно летит вверх, готовясь к новому удару.

Внезапно, пальцы державшие кинжал разжались. Железка с грохотом упала на камни, а колдун схватился за грудь. Раздался истошный крик и фигура мага начала медленно растворяться в воздухе. Вернон. Сукин ты сын, как же вовремя ты подоспел.

Я закрыл глаза и шумно выдохнул. Получилось. У нас всё получилось. Ублюдок наконец-то отправился кормить могильных червей. Теперь можно и отдохнуть. Да. Давно пора как следует отдохнуть.

Мысль унеслась куда-то прочь, и я растворился в холодном, тяжёлом, но спокойном сумраке, окутавшем весь окружающий мир.

Глава 34 «Капитан»

Внезапно перед глазами вновь побежали ярко оранжевые строчки.

Навык «Полководец» достиг 11го уровня. Получено 45 опыта.

Навык «Полководец» достиг 12го уровня. Получено 45 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 17го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Рукопашный бой» достиг 6 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Тяжелая броня» достиг 3 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 9 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 5го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 6го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 7го уровня. Получено 25 опыта.

Получен перк «Ученик чернокнижника». Теперь все заклинания относящиеся к некромантии и чернокнижию расходуют на 25 % меньше магических сил.

Получено достижение «Риск — моё второе имя». Вы рискнули всем, чтобы спасти своих друзей, и преуспели. С этого момента ваша удача повышается на 5 %. Это поможет вам вывернуться из многих неприятных ситуаций, но не рекомендуем испытывать её на портовых шлюхах. От триппера и сифилиса она, увы, не помогает.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Нус, посмотрим. Проницательности мне пока хватит для базовой магии. А чтобы добраться до высокоуровневой, надо сначала прокачать нормально школы. Ловкость, конечно бы не помешала, но когда на мне нацеплено почти десять килограмм железок, ткани и набивки из тяжелой овечьей шерсти, она всё-таки отходит на второй план, уступая место силе. Говоря проще, ловкость имеет смысл качать только тогда, когда я перестану чувствовать вес собственного доспеха. И то, после выносливости. Потому, как от выдохнувшейся тушки посреди боя, толку тоже немного. Харизма же вообще улетает в самый далёкий и долгий ящик.

Сила повышена. Характеристики персонажа:

Сила: 3

Ловкость: 2

Выносливость: 1

Проницательность: 4

Харизма: 0

Количество жизней: 110/110

Запас сил: 64/64

До следующего уровня персонажа осталось 410 опыта.

— Эй, смотрите. Он приходит в себя! — крик был далёким и расплывчатым, будто продирался сквозь тяжёлую, плотную вату. За криком последовал топот ботинок, затихший где-то неподалёку.

— Может показалось? — произнёс смутно знакомый женский голос, — Уверен.

— Да уверен-уверен, — отрезал первый, тоже знакомый. Кажется, он принадлежал Вернону, — Он пошевелился, а до того вообще лежал как бревно. Сейчас…

В нос ударил горький, неприятный запах. Я невольно поморщился и попытался пошевелиться, чтобы отползти в сторону от его источника. Ничего не вышло. Конечности лишь противно заныли, а под кожу будто бы вонзились тысячи иголок разом.

— Помоги его усадить. Роберт, неси воду.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и приподняли оперев спиной на что-то твёрдое. Но я всё равно начал заваливаться набок, так что им пришлось ещё и придержать мою непослушную тушку.

— Вот, — раздался откуда-то сверху голос Барда.

— Хорошо, — ответил ему Вернон, — Давай сюда.

Пальцы разжали мне рот. Запах спирта ударил в ноздри, а в следующую секунду в глотку полилась какая-то горьковатая жидкость. Миг, и по горлу будто прошёлся наждак. Я закашлялся и согнулся пополам, выхаркивая наружу остатки бурды, которую в меня попытались залить. Живот прорезала острая боль. Желудок скрутило спазмом, и вслед за бурдой полезла ещё и жгучая желчь.

— Ты что ему дал? Мать твою, Робеорт, я сказал воды принести, а не огнёвки! — заорал Вернон, — Какого хера творишь? Совсем парня угробить решил?

— Горилка это, а не огнёвка, — поправил его бард, — Для внутренней дезин… Тур, как там это называлось то?

— Дезинхрекции, — пробасил здоровяк, — Полезное дело. Только делать надо постоянно, а не раз в полгода.

— Идиоты, — подытожил Вернон, усадил меня поровнее и снова разжал мне рот. На этот раз в глотку полилась всё-таки вода. Она смыла мерзотный привкус спирта, перемешавшегося с желчью, и немного успокоила обожжённое горло. В голове начало немного прояснятся…

— Эй, Генри, — раздался голос лекаря и меня осторожно потрясли за плечо, — Ты с нами? Подай хоть какой-нибудь знак.

Я открыл глаза. Свет больно резанул по ним, а окружающий мир первое мгновение напоминал мешанину из размытых световых пятен. Но спустя несколько секунд зрение вернулось и я увидел встревоженное лицо нависшего надо мною Вернона.

— Тут-тут, — слова давались с трудом. Язык еле ворочался, а в голове была звенящая и ноющая пустота, — Вроде бы.

— Живой! — Айлин отпихнула парня в сторону, и судя по всему, хотела кинутся мне на шею, но посмотрела вниз и смущённо отстранилась. Я тоже скосил взгляд вниз и криво ухмыльнулся. Нательная рубаха и штаны были перемазаны в моей же собственной блевотине. Да уж, ну и видок.

— Я хотела сказать… — смущённо продолжила девушка, — Спасибо, что не бросил нас в той серой пустоши. Мне казалось, что там… Что там нас вообще никто не сможет найти. Но потом пришёл ты.

— С возвращением в этот мир, старик, — отозвался Ансельм откуда-то с другого конца зала, — Да уж, ну ты там отколол, конечно, номер. Думаю, теперь мы с тобой рассчитались за тот случай на лесной дороге.

— Всегда пожалуйста, — слабо улыбнулся я, и попытался встать. Сидеть в луже собственной блевотины всё-таки не самое приятное времяпрепровождение. Получилось плохо, так что девушке и Вернону пришлось мне помогать.

Головокружение проходило долго. Минут пять, или даже больше меня шатало, словно пьяного. Тушка то и дело норовила завалиться на бок. Но, кое-как держась за стеночку я всё-же смог отойти подальше от загаженного соломенного лежака и немного отдышаться. А спустя миг чья-то крепкая рука снова похлопала меня по плечу.

Это был Бернард. Он ничего не сказал. Лишь молча кивнул и протянул флягу с чистой водой. Очень вовремя, а то живот снова начало крутить.

С трудом отлипнув от опустевшего сосуда, я шумно выдохнул и наконец-то смог нормально осмотреться. Главную комнату общинного дома уже привели в порядок. Баррикаду разобрали, а длинный широкий стол поставили напротив пылающего и пышущего жаром очага. На расцарапанной столешнице стояли деревянные плошки, над которыми курился аппетитный дымок. Там же стояли несколько больших тёмных пузырей, с какой-то подозрительной жидкостью внутри.

— Сколько меня не было? — с трудом выдавил из себя я, отлипая от стены и ища взглядом что-то хоть отдалённо напоминающее чистую одежду.

— Четыре дня, — ответил Вернон, — Честно говоря, я уж думал, что ты не выкарабкаешься. Но ты оказался очень везучим сукиным сыном.

— Да уж, повезло, так повезло, — хмыкнул я, стягивая с себя рубашку, — Даже не буду интересоваться, кто из вас меня мне обоссанные портки и выгребал из под меня дерьмо всё это время. Ладно, а что колдун?

— На улице, — гоготнул тур Тур, — Как немного придёшь в себя, можешь выйти с ним поздороваться. Правда, теперь он не шибко то разговорчив. Видать, мешает воткнутый в шею кол. Но парням всё равно нравится.

— Лучше присаживайся к нам, — покачал головой Бернард, — Поешь. Тебе нужно восстанавливать силы, да и обсудить нам есть что.

— Ладно, — согласился я, развязывая шнурок на штанах, — Только дайте себя привести в порядок. Так, дам попрошу отвернуться!

Минут через десять все собрались за столом. Мне, к моему большому удивлению, досталось почётное место в его главе. Видать, парни решили меня отблагодарить, таким вот интересным образом.

— Ну, а теперь рассказывайте, — улыбнулся я, пододвигая к себе тарелку с похлёбкой, — Как закончилась битва? Айлин, Ансельм, как так вышло, что вы теперь на ногах? Что с тварями? Дельрин, как твои ребята себя чувствуют?

— Погоди, погоди, — осадил меня Бернард, — Давай всё-таки по порядку. Если говорить о битве, то прошла она почти по плану. Твари сумели прорваться на второй этаж, но дальше продвинуться не смогли. Они были какие-то вялые в этот раз, да и с головой у них был явный непорядок. А когда Вернон с Дирком добрались до этого куска дерьма, они и вовсе разбежались.

— С ним тоже не возникло проблем, — продолжил за него Вернон, отложив в сторону ложку, — Ты его, похоже, там так отделал, что он вообще напрочь забыл об этом мире. Так что мы просто перерезали ублюдку глотку, а после забрали оттуда Айлин и Ансельма. Кстати, говнюк всё-таки оказал нам кое-какую услугу. Для ритуала ему нужны были здоровые тела, так что он вылечил их магическое истощение, прежде чем изгнать души в теневые земли. А ещё ему постоянно приходилось стеречь их, чтобы не вернулись обратно. На это уходила немалая часть его сил, так что неудивительно, что под конец он уже не мог контроллировать свою орду.

— Парни в порядке, — перехватил инициативу Дельрин, — Жаль, что мы не смогли вам помочь, а лишь лежали и пускали слюни, пока вы сражались с этим упырём. Но, тем не менее, почти все живы. Благодаря тебе, Генри.

— Мы все обязаны ему жизнью, — отрезал Бернард, наливая себе в кружку какую-то мутноватую жидкость из бутылки, стоявшей рядом с ним, — Ладно. Хватит пустой болтовни. Предлагаю уже наконец-то выпить за нашего нового капитана, — он пристально посмотрел на меня и улыбнулся подняв деревянный стакан, — За тебя, Генри!

— За Генри! — нестройный рёв полутора дюжин глоток раскатился по комнате.

Я лишь молча сидел и удивлённо переводил взгляд то на Бернарда, то на Дельрина, то на всех остальных.

— Но почему? — наконец-то с заметным трудом выдавил из себя я, — Неужели не нашлось более достойной…

— Заслужил, — коротко отрезал Бернард, — Ты спас нам всем жизнь, рискнув собственной. Если бы не твой план, то твари сейчас доедали бы наши трупы. Или мы с Дельрином вгрызлись бы друг другу в глотки, парой дней ранее. Так что не скромничай. Раз уж проявил себя, то будь добр, сумей достойно получить заслуженную награду.

— Мы долго обсуждали это решение, — кивнул святоша, — Несколько дней. Так будет лучше для всех, я считаю. Мы все считаем.

По комнате прокатился нестройный одобрительный гомон.

— Но как же твои обязанности перед орденом? — поинтересовался я, — Да и ты, Бернард, вроде как состоишь на службе у короля, или я что-то путаю…

— Орден пусть катится в пекло, — рыцарь со злостью ударил кулаком по столу, — Десять лет они рассказывали нам о том, что маги, это абсолютное зло. Десять лет! Рассказывали, а сами втихаря пичкали своим дерьмом, которое затуманивало наш разум. А теперь это самое «абсолютное зло» рискнуло ради нас своей собственной жизнью. И помогло нам избавиться от дурмана, которым нас пичкал орден. После такого, мы просто не можем вернуться обратно. Хоть у нас и остались кое-какие счёты к нашему «епископу».

— А мы с парнями, — грустно улыбнулся капитан, — По большому счёту просто сбежали из Деммерворта. Ордену там не нужны другие претенденты на власть, так что рано или поздно он бы с нами расправился, — Бернард приложился к кружке, шумно выдохнул и добавил, — Что моим ребятам, что Дельрину и его парням теперь некуда идти. Потому отныне нас поведёшь ты. И это уже решено.

— Думаю, мы сможем создать неплохую наёмничью кампанию, — хмыкнул бывший святоша, — В конце-концов умелые мечи сейчас много кому нужны.

— Так выпьем же за это! — раздался чей-то крик с той стороны стола.

По комнате вновь прокатился одобрительный гул. Забулькала разливаемая по кружкам огнёвка. Кто-то шумно выдохнул, перед тем, как опрокинуть в себя горячительное.

— Так что, капитан? — поинтересовался Тур, когда все, наконец, отлепились от своих бокалов, — Какие у нас дальнейшие планы?

— Ну, — я окинул взглядом свой новоиспечённый отряд и улыбнулся, — Для начала, было бы неплохо дожить до весны.

Конец

Content

Мстислав Коган
Капитан

Глава 1 «Да помогут нам боги»

Глава 2 «Ледяной плен»

Глава 3 «Снежная пустошь»

Глава 4 «Мы были не одни»

Глава 5 «Выживший»

Глава 6 «Гордиев узел»

Глава 7 «Враг моего врага»

Глава 8 «Взгляд тьмы»

Глава 9 «Палка о двух концах»

Глава 10 «Тёмное прошлое»

Глава 11 «Призрак деревни»

Глава 12 «Первые ниточки»

Глава 13 «Тотем»

Глава 14 «Пока не стало слишком поздно»

Глава 15 «Непредвиденные последствия»

Глава 16 «Одни против всех»

Глава 17 «Неожиданная находка»

Глава 18 «Ночь перед боем»

Глава 19 «Слабое место»

Глава 20 «Голоса мёртвых»

Глава 21 «Кровь на снегу»

Глава 22 «Воронье кладбище»

Глава 23 «Игра на опережение»

Глава 24 «Последствия»

Глава 25 «Ночные гости»

Глава 26 «Новые обстоятельства»

Глава 27 «Ночная охота»

Глава 28 «Страшная находка»

Глава 29 «Опиум для народа»

Глава 30 «Военный совет»

Глава 31 «Последние приготовления»

Глава 32 «Шаг в пустоту»

Глава 33 «Через мглу»

Глава 34 «Капитан»