Игра не для слабых: Баннерет

Глава 1 «Бежит дорога от ворот в заманчивую даль»

— Эй, там, впереди? Почему встали? — рявкнул я, чуть привстав на козлах, когда телега окончательно замерла.

— Да ось у этих торгашей опять сломалась! — крикнул мне в ответ Тур, — Сейчас опять чинить будем.

— Дерьмо. Такими темпами мы до столицы будем всё лето добираться. И хорошо если к концу осени управимся.

— А куда нам спешить? — хмыкнул Бернард сидевший рядом. Сержант опёрся спиной на высокий борт крытой телеги и лениво жевал соломинку уставившись в безоблачное голубое небо, по которому медленно полз жёлтый солнечный диск, — Оплата ежедневная, кормёжка за счёт нанимателя, никаких бандитов, желающих попробовать на вкус нашу сталь, да и в конце-концов, прекрасная погода. Как по мне, так чем дольше мы будем ехать, тем для нас всех лучше. По крайней мере успеем хоть привести отряд в надлежащую форму перед тем, как снова сунуть голову в жопу льву.

— В пасть льву, — поправил его я.

— Нет. В пасть льву суют голову ради какой-то великой цели. Когда риск стоит будущей выгоды, — возразил Бернард, — А в жопу — когда просто хотят посмотреть, что из этого выйдет. Понятное дело, что ничего хорошего, но интересно же!

— Не бухти, — хмыкнула Айлин. Девушка подъехала к нашей телеге на приземистом гнедом скакуне. Подарок от торговцев, который вообще-то предназначался мне. Как-никак я у нас рыцарь, пускай и безземельный. Вот только с лошадьми у меня не сложилось от слова совсем. Нет, я конечно пытался сесть на него верхом, да и седло «в комплекте» шло весьма удобное, но… То ли животному я не приглянулся, то ли просто оказался рукожопом, но первая попытка залезть на скакуна окончилась довольно болезненным падением на землю. Вторая так и вовсе — копытом в брюхо. Третий раз я решил не рисковать. Удар копытом в глаз пережить будет проблематично. А вот у девушки ко всеобщему удивлению получилось всё с первого раза. Конь её слушался так, будто она родилась в седле. Так что ей решили его и оставить. До тех пор пока у меня не наладится вопрос с верховой ездой. Правда, я был не сильно против. Уж лучше путешествовать на козлах телеги, чем мозолить жопу в седле.

— Я посмотрю, как ты не будешь бухтеть, когда очередной пепельник вгрызётся тебе в шею, — покачал головой Бернард, — Честно говоря я вообще не понимаю, на кой ляд мы туда прёмся.

— Ну, хотя-бы на тот, что у нас с торгашами контракт, — хмыкнул я, — По завершении которого нам отвалят кругленькую сумму на снаряжение, доспехи и прочее. А там уже… Никто не помешает нам у ворот столицы просто повернуть назад и отправиться искать приключения на жопу в каком-нибудь другом месте. Подальше от этой чумы.

— Хорошо если так, — Бернард выплюнул соломинку и лениво потянулся, — Но что-то на этот счёт у меня крайне нехорошие предчувствия, — он немного помолчал и добавил, — В любом случае нужно продолжать тренировки и приводить этот сброд в чувство. Больно уж парни расслабились за последнее время.

В этом он был прав. Бойня на стенах Вестгарда наглядно показала, насколько мы вообще… небоеспособны. Сражаясь с бомжами, одетыми в обноски и явно не ожидающими атаки, отряд, конечно одерживал победы, но стоило один раз попасть в серьёзную заварушку, и всё пошло по пизде. Паника. Никто не знает, что делать и куда бежать. Хаос. Кровь. И потери.

Последнее ударило по всем особенно болезненно. Первый день все ещё старались держаться, но потом отряд поразил зелёный змий. Да так поразил, что отъезд каравана пришлось отложить на несколько дней. Мне же пришлось строить весь этот пьяный сброд и приводить его в чувство. Кого-то ободряющим словом. А кого-то пинками и пиздюлями. Зачинщик пьянки, Болек, и вовсе с позором был отправлен на чистку конюшен. Правда в тот же день и помилован. Всё-таки его навыки были незаменимы для отряда, да и чисто по-человечески старика стало жалко. Спина у него гнулась плохо, руки тряслись, ну и возраст уже не позволял выполнять такую работу.

— Съезжу посмотрю, что там у них случилось, — кивнула нам девушка и легонько ударила скакуна каблуками, оставив нас наедине с приятным тёплым ветерком, шелестящими в вышине густыми кронами деревьев и прекрасным видом на раскинувшиеся впереди зелёные холмистые луга, рассекаемые надвое извилистой лентой сверкающей под лучами яркого солнца речушки.

— Не думал уже за ней приударить? — вопрос заданный Бернардом мгновенно ввёл меня в состояние ступора.

— Чего?... За кем? — недоумённо уставился на сержанта я.

— За Айлин, — пожал плечами он, — За кем же ещё.

— Почему за ней? Да и зачем? — вот уж от кого — от кого, а от Бернарда я не ждал такого рода разговоров. Ещё бы понял, если б меня на эту тему подначивал бард или Тур, чем они, по правде говоря, и занимались периодически. Но бывший капитан… Как правило когда он что-то говорил, то делал это с каким то умыслом. Либо желая меня чему-то научить, либо ненавязчиво указывая на очередной мой проёб. Однако сейчас…

— Ну, как почему? — пожал плечам — Ты — магик, она — тоже. Ты из другой страны, и она оттуда же.

— Из другого мира, — поправил его я.

— Неважно, — отмахнулся Бернард, — За твоей жопой охотятся эти, волкопсовые, и за её тоже. У вас много общего. К тому же разве что слепой ещё не заметил, как она порой поглядывает в твою сторону. Да и ты на неё… периодически. Конечно, она — баба с тем ещё характером. Но при её ядрёных сиськах и не менее симпатичной жопе так ли уж это важно?

— Я не понял, ты что, у нас теперь свахой заделался? — я с подозрением покосился на Бернарда, однако тот даже не посмотрел в мою сторону. Наклонился с телеги вниз, сорвал с обочины новую былинку и принялся её жевать.

— Нет, — наконец нарушил молчание он, — Просто беспокоюсь о твоём душевном состоянии. Ты не пьёшь, не ебёшь баб, не развлекаешься, ходишь вечно какой-то зад… замороченный.

— Да что уж там. Говори, как есть — задроченный, — хмыкнул я, — Не без этого. Но и обстоятельства у меня… не самые простые. Когда каждый следующий день может стать для тебя последним, немного не до подобных мыслей.

— Уж поверь мне, я тебя прекрасно понимаю, — хмыкнул Бернард, — Сам в первые два года службы в королевском войске был таким. От того и беспокоюсь, что знаю, чем оно обычно заканчивается. Срывом. Ты либо спиваешься, либо идёшь в разнос, либо потихоньку сходишь с ума. И хер ещё знает, какой из этих вариантов хуже.

— А ты, по какому пути пошёл?

— Запил, — отмахнулся капитан, — Закладывать за воротник начал так, что собственный меч по итогу просрал. После чего мне выписали плетей и попёрли из армии. Так я, в общем-то и оказался в городской страже Деммерворта, где ребята уже и привели меня в чувство. Как потом выяснилось — на своё счастье оказался. Большинство из тех, с кем мне приходилось тянуть лямку в армии, погибли на бессмысленной войне, которая ничем не закончилась.

— Если она ничем не закончилась, значит рано или поздно у неё случится продолжение, — хмыкнул я, — А на тему выпивки… Пробовал я пару раз. Оба — ничем хорошим это не заканчивалось. Нет ничего хуже и опаснее, чем бухой в зюзю магик. Так что это точно не мой вариант. Да и азартные игры… Не такие уж они и азартные, когда заранее знаешь, чем всё закончится. Вернон в очередной раз снимет с тебя последнюю рубашку, оставив с пустым кошельком и чувством того, что тебя где-то основательно накололи.

— Потому сразу и предложил тебе последний оставшийся вариант, — хмыкнул Бернард, — И ты, как выдастся свободная минутка, будь так добр — поработай над ним. Свихнувшийся командир — смерть для его солдат. А я, знаешь ли, хочу ещё немного пожить на этом свете, прежде чем отправляться на божий суд.

Мы замолчали, любуясь пейзажем. Откуда-то спереди доносились крики и ругань караванщиков, пытавшихся починить телегу, но нас они не трогали. По сравнению с событиями в Вестгарде такие вот мелкие неурядицы казались нам сущей фигнёй. Вообще последняя неделя оказалась на удивление спокойной и тихой. Мы просто ехали. Останавливались на ночёвки. Тренировались. А затем запрягали телеги и снова ехали. День за днём.

— Если не знаешь как расслабится, бери пример с ребят, — внезапно продолжил бывший капитан, — Они вон вообще о завтрашнем дне не беспокоятся. Того и гляди, обрюхатят наших новых… спутниц.

— Ага, понял, — поморщился я, — А теперь давай закроем тему.

Перед выездом из города в отряде и впрямь произошло неожиданное «пополнение». Пятеро из спасённых банных девок изъявили желание пойти с нами. Уж не знаю, приглянулся ли им кто из отряда, или платили парни щедрее, чем их обычная клиентура, но препятствовать я не стал. Всё-таки парням надо периодически… спускать напряжение. Да, и, насколько мне помнилось, вереница маркитанток за отрядами наёмников в средние века — это обычное дело. Впрочем, и от них получилась немалая польза. Помимо стандартного «обслуживания», за небольшую плату девки согласились стирать, готовить и заниматься прочей мелкой работой, на которую у парней не оставалось ни времени, ни сил. Переходы пусть и были не слишком сложные, зато на привале мы с Бернардом до седьмого пота гоняли отряд, пытаясь сделать из него пусть и небольшую, но боеспособную армию. Получалось не ахти, но, как говорится, не всё же сразу.

— Ну, похоже там всё серьёзно, — Айлин снова вернулась к нам, — Если повезёт, то часа за три справятся, — Она слезла с лошади и привязала её удила к нашей повозке, а затем посмотрела на меня, — Генри, пойдем, прогуляемся?

Бернард молча толкнул меня локтем в бок. А мне оставалось только состроить страдальческую мину. Они, блять, тут что, сговорились что-ли? Хотя… А чёрт с ним. Всё равно сидеть сиднем на телеге в ближайшие три часа — это со скуки помереть можно. Да и задница потом будет болеть.

— Ладно уж, пошли, — я спрыгнул на землю и поправил пояс с кинжалом и мечом. Оба клинка наконец-то обзавелись ножнами. Пришлось изрядно потратится, чтобы кожевенник смастерил их в короткий срок, но оно того стоило. Лезвие клинка перестало тыкать мне в бедро, да и кинжал больше не ржавел.

— У тебя такое лицо, словно я тебя на казнь тащу, — хмыкнула Айлин, когда мы чуть отдалились от телег, — Расскажи ка, ты всегда такой серьёзный? Или хоть изредка улыбаешься?

— Только когда пью, — отшутился я, — А случается это редко.

— Ну, значит придётся тебе научиться улыбаться и без выпивки, — улыбнулась девушка, схватила меня за руку и потянула куда-то в сторону, — Идём. Я тут видела одну тропинку. Интересно, куда она нас выведет.

Тропинка и вправду была. Петляя между деревьями она уходила вглубь лесной чащи. Впрочем чащей это назвать язык не поворачивался. Особенно, в сравнении с теми дебрями, по которым нам приходилось шастать на севере. Редкие деревья, между густыми кронами которых лился солнечный свет, ярко зелёный мох, окутывавший подножия тёмных корней и россыпи красных ягод, виднеющихся то тут, то там.

— Как хорошо всё-таки выбраться из города, — Айлин наконец-то сбавила темп и перевела дух, — Честно признаться, под конец он начал меня… душить что-ли. Не знаю даже, как сказать. Просто все эти узкие улочки, вонь выгребных ям и прокисшего пива, столпотворения людей…

— Которые, ещё вчера пытались тебя убить, — продолжил за неё я, — Понимаю. Даже странно, что они так быстро переменили мнение, после того как я прирезал их любимого кардинала, а дружки Ансельма угробили и превратили в нежить не один десяток их товарищей.

— Ну, насчёт Ансельма я не знаю, — покачала головой девушка, — Вроде бы его дружки убрались из города сразу после осады, да и сам он надолго не задержался. А что касается нас… Мы спасли бани и девок из них, мы поймали воров, обкрадывающих горожан, мы убили тварь. Говоря проще, сделали для людей куда больше чем местное духовенство, так что переубедить их в том, что кардинал просто навёл на них морок, заставив на нас напасть, было не так уж трудно. Тем более, что уцелевшие солдаты лорда сами об этом позаботились.

О да. Они действительно позаботились. После того, как нежить разогнала остатки нападавших и скрылась в лесу, люди лорда спустились с залитых кровью стен и бастионов. И тогда кровь потекла уже по улицам города. Первым делом они поймали и убили каждого храмовника, попавшегося им на пути. Потом взялись за обычных кметов, которых подозревали в том, что они руководили восстанием. Им уже не резали глотки. Их раздевали догола, отрезали «достоинство», а после — вешали. Кого на виселицу, кого на балку, торчащую из крыши его собственного дома, а кого и вовсе — на сук. Каждому на шею нацепили табличку, гласившую, что он предатель, шлюха или евнух, продавший свои яйца за звонкую монету. Сомневаюсь, конечно, что после такого местные воспылали к нам или к самому лорду пламенной и искренней любовью, но рыпаться и гадить всё-же не решались.

— Знаешь, давай всё-таки не будем о плохом, — Айлин поморщилась. Она видимо тоже вспомнила волну казней, прокатившуюся по Вестгарду, — Вокруг красивый лес, прекрасная погода, а мы всё обмусоливаем то мрачное дерьмо, которое, слава всем богам, осталось далеко позади.

— Давай, — согласился я. Вспоминать о плохом сейчас действительно не хотелось. В конце-концов Бернард был прав. В очередной раз. Надо периодически отвлекаться от этого мрачняка. Иначе так и ёбнуться недолго. Тем более, рано или поздно всё это дерьмо снова нас найдёт. Нужно пользоваться моментом, пока его нет.

— В одном ты права, — нарушил молчание я, — Город и правда утомил. Хотя, вангую, ещё неделька и мы оба попросимся обратно в цивилизацию. Поближе к нормальной еде, кроватям и баням. Особенно после того, как нас снова станет возможно учуять за версту.

— Не будет недельки, — возразила девушка, — Я говорила с Яношем. Он сказал ещё пара дней и доберёмся до Риверграсса. Там нам будет и постель, и баня, и прочие блага цивилизации. К тому-же… — она повернулась ко мне и подмигнула, взяла за руку и потащила вперёд, — Может быть, эта тропка выведет нас к реке. Там и искупаться можно будет.

А дело то принимает интересный оборот. И даже нельзя сказать, что я не хотел бы увидеть его продолжение. Может старый капитан всё-таки и был прав. С высоты своего то опыта…

— А что потом, не интересовалась? — сказал я даже не из интереса, а просто, чтобы поддержать разговор.

— Потом, — Айлин задумалась и немного сбавила темп, — Потом мы доберёмся до Риверграсса. Небольшая деревенька посреди торгового пути. Перевалочный пункт у них или что-то вроде того. Там остановимся на несколько дней. А дальше вниз по реке на барках вплоть до самой столицы.

— Ну, хоть не придётся трястись в седле или на телеге, — хмыкнул я, — Да и засаду на реке организовать куда как труднее, чем на тракте. Похоже, путешествие обещает быть спокойным. В кои то веки.

— Ну, в конце-концов мы тоже заслужили отдых, — кивнула Айлин и мы замолчали.

Лес понемногу начинал редеть. Просветы между густыми кронами становились всё шире, и свет пробивавшийся сквозь них лился на мягкий зелёный ковёр, крошечными искорками рассыпаясь по наливающимся краской ягодам. Впереди виднелся зелёный луг, холмы которого рассекала тёмно-синяя лента мелководной речушки.

— Знаешь, — Айлин внезапно замедлилась, поравнявшись со мной, — Я давно хотела тебе сказать спасибо. Ты столько раз спасал меня из неприятностей. Столько раз из-за этого сам был на волоске от смерти… А я… — девушка замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — Там в городе, когда меня схватили... Я поначалу думала, что меня повесят. Или сожгут. Эти крестьяне с ведьмами же так и поступают. Но, у них на мой счёт были другие планы. По правде сказать, они вели меня вовсе не к кардиналу. К нему, конечно, тоже, но прежде они собирались затащить меня в какой-то переулок и поразвлечься.

— Чего ж ты раньше об этом не сказала, — покачал головой я, — Знал бы — руки бы поотрубал ублюдкам. А может и хе…

— Не перебивай, — одёрнула меня Айлин, сделав недовольную мину, но тут же смягчилась и продолжила, — А потом появился ты. И когда ты увидел меня, твой взгляд… Не знаю даже, как описать. Он стал как у зверя, который готов разорвать всех, кто решит встать на его пути.

— На войне люди быстро звереют, — возразил я, — Да и потом…

— Ну, я же просила, не перебивать, — надулась девушка, — Договорю, потом всё и выскажешь. Ай блин, — она махнула рукой, — Сбил с мысли. В общем… Я тогда поняла, что за тех, кого ты считаешь своими, ты готов хоть глотки грызть. И я очень рада, что тоже нахожусь в числе этих «своих». Надеюсь, потом получится вернуть тебе этот должок. Одна только просьба… — девушка снова замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — Постарайся не убивать в себе человека. Это важно. Для меня — важно.

Я хотел было что-нибудь ответить. Но потом подумал и решил всё-таки промолчать. Такие вот «задушевные» разговоры — явно не мой конёк. А коли так, то уж лучше помолчать, чем неаккуратно брошенной фразой испоганить весь момент.

— Ладно, пойдем, — Айлин снова потащила меня вперёд, — Если будем так плестись, то или искупаться не успеем, или караван уедет без нас. А мне не очень хочется потом их догонять по темня…

Девушка умолкла на полуслове и встала, как вкопанная, уставившись куда-то в глубину чащи. Её пальцы судорожно вцепились в мою руку, а свободная рука сложилась в щепоть, готовую в любой момент метнуть заклинание. Я вытащил меч из ножен и огляделся. С моего ракурса не было видно на что именно смотрит Айлин, так что пришлось потратить ещё несколько секунд, чтобы обойти девушку.

На дереве висело тело. Исхудавшее, в обносках. С первого взгляда его можно было принять за обычного бандита или бродягу, которого кто-то не поленился заволочь в лес и вздёрнуть на суку. Честно говоря, обычная для этого мира картина. Таким нас удивить было бы сложно. Но было одно «но» которое заставляло всё внутри холодеть, а руку впиваться в рукоять меча до побелевших костяшек. У повешенного не было лица.

Глава 2 «Безликий»

Вместо него там был один большой кожаный нарост, под которым едва угадывались человеческие черты. Глазные впадины, сплющенный бугорок носа, провал рта — всё это было затянуто розовой, чуть лоснящейся плотью. Если бы не верёвка на шее существа, можно было бы подумать, что бедолагу придушила поразившая его зараза.

— Ёптыть, — я сплюнул и убрал кинжал в ножны, — Конечно всяких уродств здесь уже повидал, но чтоб такое…

— Пойдем отсюда, — Айлин потянула меня за рукав обратно к повозкам, — Мне что-то перехотелось купаться.

— Погоди, — придержал её я, — Хочу посмотреть. Поближе. Если нам придётся драться с… этим. Хочу понять, с чем всё-таки нам придётся иметь дело.

— Не стоит, — возразила девушка, — Оно может быть заразно. А я уж точно не хочу вот так… зарасти.

— Да я аккуратно… — я подошёл чуть поближе к трупу и принялся его осматривать. С первого взгляда существо напоминало худощавого, измождённого человека, с неестественно бледной кожей. Две руки. Две ноги. Голова, пусть без ушей, глаз, рта и носа. Но стоило присмотреться повнимательнее, как становилось понятно, что с человеком эта тварь имела не так уж много общего. Дополнительная фаланга на длинных тощих пальцах. Руки, состоящие из четырёх коротких суставов. Колени, выгнутые назад. Так, чтобы тварь могла быстро передвигаться ползком.

— Интересно, во что оно ест. И чем дышит, — Айлин поморщилась и отвернулась в сторону. Её явно не вдохновляло зрелище повешенного урода.

— Ну, учитывая, что все нужные отверстия у него заросли, — хмыкнул я, — Лучше об этом не думать.

Судя по позеленевшему лицу, девушка шутку не оценила. Впрочем, ответ на её вопрос нашёлся довольно быстро и не совпал с моей догадкой. Приблизившись к твари я попробовал вспороть клинком её балахон. Получилось не очень. То ли ткань попалась на удивление грубой, то ли клинок вновь затупился… Во общем распороть её так и не получилось. Зато в результате этой возни к нам повернулись ладони существа. Посреди каждой из них зияла небольшая круглая пасть, увенчанная десятками мелких кривых клыков. Между ними виднелась небольшая розовая присоска рта. Скорее всего зубами эта тварь впивалась в жертву так, чтобы её можно было оторвать только вместе с большим куском мяса. Присоска же прожигала кожу кислотой или просто прокусывала, позволяя существу начать сосать из жертвы кровь. Получался этакий вампир-рукоблуд.

Навык «Охотник» достиг 6 уровня. Получено 15 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 250 опыта.

Мда. Шутка, конечно, смешная, но не хотелось бы мне встретится с такой ебаниной посреди ночи. Да и днём — тоже как-то желанием не горел. И уж тем более не было желания превратится в одну из них. Хер его знает, как это говно размножается. Заразно ли оно? Было ли когда-то человеком?

Я попробовал проколоть руку твари кончиком клинка. Тонкая бледная кожа оказалась на удивление прочной и никак не хотела пробиваться. Только сильный рубящий удар смог поранить руку твари, но и тогда мясо просто разошлось с сухим треском, а из синюшных вен на землю не пролилось ни капли крови. Вместо этого из них тонкой струйкой посыпался чёрный песок. Или пыль.

— Ладно, пойдем, — я вытер клинок о мох, но в ножны убирать не стал. В одном Айлин была права. Эта херня может быть заразна, а значит лезвие неплохо бы прокалить над огнём, прежде чем куда-то пихать или трогать руками. К тому-же ребят надо предупредить об опасности, да и купцам объяснить, что к чему, — Теперь и мне купаться перехотелось.

Обратно шли быстро и молча. Настроение, как и момент оказались окончательно и бесповоротно испоганены, а лес больше не казался таким уж красивым и приятным местом. За каждым стволом, за каждым кустом нам мерещилась бледная рожа голодной твари, которая жаждет высосать наши внутренности и сожрать глаза на десерт. Этот мир в очередной раз показал нам своё истинное лицо, напомнив, что даже в самой мирной, на первый взгляд обстановке, нельзя расслабляться. Ни на секунду. Иначе следующий миг может стать для тебя последним.

— Что случилось? — удивлённо уставился на меня Бернард, когда я приладил меч к борту повозки и залез обратно на козла. Айлин же молча отвязала коня и уехала на нём вперёд, туда где была голова обоза, — Судя по вашим лицам, всё пошло явно не так, как планировалось изначально.

— Труп, — коротко бросил я.

— Что? Лежал, как труп? И не захотел подниматься? — бывший капитан, казалось удивился ещё больше. Настолько, что аж достал откуда-то из-за пазухи фляжку и приложился к ней, сделав несколько крупных глотков. Вообще, подобная заначка у него была не одна. Две на поясе, одна за пазухой и ещё парочка в сумке. Он в последнее время часто к ним прикладывался, но почему-то никогда не пьянел. То ли пойло было разбавленным, то ли сказывался многолетний опыт, — Ну ты меня удивляешь, Генри…

— Как и меня твоя тактичность, — я сплюнул и устроился поудобнее, наблюдая за тем, как мой плевок неторопливо впитывается в сухую дорожную пыль.

— Ну извиняй, — гоготнул капитан, — Меня воспитывали солдаты, а не королевский двор. Так что и говорить я привык так, как оно есть. Так что всё-таки случилось.

— Как я уже и сказал — труп, — я немного подумал и всё-таки добавил, чтобы не было недопонимания, — И нет, это не фигура речи. Мы нашли труп в лесу. Повешенный.

— Тоже мне новость, — ухмыльнулся Бернард, — Только не говори, что это сбило вам весь настрой.

— Я не сказал, что труп принадлежал человеку. Это была тварь. Судя по её виду, довольно опасная.

— Подробнее? — капитан тут же убрал фляжку на её законное место и заметно насторожился. Весь его напускной настрой шутника и балагура тут же слетел, обнажив старого, готового к своему последнему бою, вояку.

Я выложил всё, что сумел рассмотреть сам. А затем спрыгнул с телеги и принялся собирать сушняк на обочине. С прокаливанием клинка медлить не стоило. Мало ли кто может зацепиться за его лезвие или пораниться. Да и время до отбытия ещё было. Не стоит его терять.

— Мда, — наконец выдал капитан после долгих раздумий. Настолько долгих, что пламя успело взвиться над кучей хвороста, а его язычки уже вовсю лизали лезвие моего меча, — Честно говоря, тут я знаю не больше твоего. Никогда ни о чём подобном не слышал. Надо поспрашивать у Яноша. Торгаш путешествует куда, как, дольше нашего. Да и маршрутом этим уже не первый раз ходит. Может видел что-то подобное раньше. А ежели нет — он всё равно общается с товарищами по цеху. Наверняка они что-нибудь слышали или знают.

— В любом случае, вечернюю тренировку сегодня придётся отменить, — покачал головой я, убирая меч подальше от пламени. Дезинфекция это хорошо, но если он перегреется и лезвие поведёт, придётся искать себе новую палку-ковырялку. А мне и эта-то досталась очень и очень недёшево, — Парням предстоит стоять в две смены, а переход был не самым лёгким.

— Пусть привыкают, — пожал плечами капитан, — Тащить солдатскую лямку нелегко. Да и деньги они получают не за то, чтобы прохлаждаться на привалах.

— Вот только если они уснут на посту и прокараулят тварь… плакали наши денежки. Ребятам нужна передышка. А заебать мы их успеем когда до Риверграсса доберёмся. Тем более, что потом такой возможности уже не будет. Дальше ведь на барках до самой столицы.

— Тренироваться можно и на палубе, — возразил Бернард, — Умение сражаться на реке тоже лишним не будет. Но в одном ты может и прав. Дадим парням денёк отдохнуть и собраться с мыслями.

— Угу, — кивнул я, затаптывая костёр. Лошади уже почуяли запах дыма и начинали нервно похрапывать. Они, как и любое животное, с недоверием относились к огню и всему, что с ним связано. Хотя, быть может испугались они вовсе не дыма. А тварей, что притаились в лесу, меж толстых чёрных стволов и пожирали наш караван своими голодными взглядами.

Я нервно огляделся. Никого. Только деревья едва слышно шелестят своими густыми кронами. Вот только чувство, что на нас смотрят и внимательно изучают никуда не делось. И неважно, что у этих существ не было глаз или иных органов, которыми можно было бы смотреть…

— Что-то не так? — поинтересовался Бернард, явно заметив мою встревоженность.

— Да, не так. Предупреди ребят. Пусть взведут арбалеты и держат ухо востро. Сдается мне, мы сейчас не одни.

Бернард ничего не ответил. Спрыгнул с телеги и побежал к голове каравана. Туда, где бойцы возились со сломавшейся телегой. Я же остался наедине с нервно всхрапывавшими лошадьми и тихим шёпотом ветра в древесных кронах.

О таких тварях не слышал никто. Ни Янош, ни сопровождавшие его торговцы. Мои ребята тоже лишь развели руками. Вернон выразил желание сходить в лес и изучить тело, но я не дал ему этого сделать. Слишком уж велик был риск в этом лесу и остаться. А другого лекаря у нас в отряде попросту не было.

Караван тронулся в путь через час. Солнце постепенно начинало клониться к закату, и парни уже было подумывали разбивать лагерь, но я настоял на том, чтобы прежде чем останавливаться мы вышли на луг и добрались до реки. Так и по воду ходить ближе и, ежели, какая-нибудь херобора решит на нас напасть, дозорные увидят её издалека.

— Ну-ну, всё, — я натянул поводья, придержав лошадь, а затем привстал на козлах и проорал, — Стой! Привал.

Торгаши слезли с повозок и начали разгружать с них ткань и подпорки для сооружения шатров. Мои ребята неохотно потащились им помогать. Нет уж, сегодня так не пойдет. У нас не хватит телег, чтобы полностью окружить лагерь с шатрами. А без такой защиты разбивать его просто опасно.

— Отставить, — скомандовал я, — Шатры сегодня разбивать не будем. Ночь тёплая, так что обойдемся без таких излишеств, — я немного помедлил, а затем обратился к Бернарду, — Слышал когда-нибудь про вагенбург? Он же гуляй-город.

— Про что? — непонимающе уставился на меня капитан.

Так, понятно. Похоже тут подобные укрепления ещё не получили большого распространения, или бывший капитан о таком просто не знает. А если не знает он, то не знает никто. Придётся объяснять.

— А чем вам, позвольте поинтересоваться, помешали шатры? — к нашей телеге подошёл Янош. Торгаш был одет в чёрный камзол, расшитый по краям золотой нитью. Как он умудрился его не загваздать за целый день пути, оставалось для меня загадкой.

— Тем, что по близлежащему лесу вероятно бродят хищные твари, — отрезал я, — Вы нанимали нас для защиты. Так будьте добры, не мешайте нам делать нашу работу, — я повернулся к своим бойцам, — Составляйте телеги в круг и сцепляйте их между собой. Навесы нужно снять, борта где это возможно — поднять. Лошадей внутрь и привязать. Баб и торгашей за пределы лагеря не выпускать. За водой ходить только по трое. Двое караулят, один набирает. Хвороста это тоже касается. Караул будем нести в две смены. Бернард распределит кто в какой. Вопросы есть? — я немного помедлил, дав парням возможность высказаться, и затем продолжил, — Вопросов нет. Выполнять. А, да. Яму для сортира копать сразу за телегами снаружи лагеря. Чтоб срущий всегда был под надзором солдат. Теперь точно всё. Разойтись.

Парни начали суетиться, потихоньку обустраивая лагерь. А остальная публика принялась за этим с большим интересом наблюдать, не особо спеша помогать им. Вообще, обычно торгаши сами расставляли свои шатры и селились чуть особняком от нас. Большинство из них относилось к наёмникам с подозрением, а некоторые и вовсе — с пренебрежением, видя в парнях неотёсанных солдафонов, которых интересуют только бабы и выпивка. С неотёсанностью, оно, конечно, может и верно. Образованностью и широким кругозором ребята прямо скажем, не блистали. А вот с выпивкой у нас в последнее время всё было довольно строго. Если я или Бернард заставали кого наклюканным до полубессознательного состояния, то на следующий день такой боец просто оставался без жалования. Нет, конечно, была парочка случаев, когда солдаты пытались скрыть свой косяк, а потом, когда их ловили, соблазнить Болека половиной своего обычного жалования, но старик к их разочарованию, оказался холоден к подобного рода соблазнам. Он просто сдал мне всех засранцев, которые пытались его купить. Так у нас на всю ближайшую неделю появилась целая команда сортирных копателей.

— Интересный способ защиты лагеря, — хмыкнул Бернард, глядя на то, как парни сцепляют телеги, — Никогда не слышал о таком. Это в ваших краях так принято?

— Было. Когда-то очень давно, — кивнул я, — Вообще-то так лагеря или обозы армий защищались от тяжёлой рыцарской кавалерии, но как по мне, всё-таки лучше встречать тварей с арбалетом в руках и стоя на телеге, чем с голой жопой в чистом поле.

— Справедливо, — кивнул сержант, — Торгаши, правда, не будут в восторге от столь близкого соседства…

— Ничего, потерпят, — я оглядел получившиеся укрепления и довольно хмыкнул. Лагерь, конечно, вышел небольшим, зато и оборонять его будет куда как проще, чем наш обычный шатровый городок, — Вообще пора заканчивать с этой дуристикой. Они наняли нас охранять обоз. Так пусть не мешают нам выполнять нашу же работу своими заскоками.

— Это ты им скажи лучше, — покачал головой Бернард, — Ладно, пойдем, посмотрим, что там у парней получилось.

Территория лагеря вновь, по негласной договорённости, разбилась на две части. С одной стороны расположились караванщики, с другой стороны — мои ребята, банные девки, заменявшие нам маркитанток и ещё парочка залётных торговцев, догнавших наш караван на третий день пути, да так и прилипших к нему, под предлогом, мол, вместе идти будет безопаснее. Поначалу я даже подумывал взять плату с этих халявщиков, но при ближайшем рассмотрении, выяснилось, что кроме новостей и слухов содрать с них просто нечего. Денег не было, а весь товар, который они везли не представлял для нас никакой ценности. Какие-то костяные обереги, в которых на поверку не оказалось никакой магии. Странные отвары с сомнительными свойствами. Вернон взглянув на них повнимательнее, лишь брезгливо поморщился, сказав, никому к этой бурде не прикасаться. По сути это были даже не торговцы, а обычные шарлатаны, наживающиеся на крестьянских суевериях.

Единственным более-менее ценным предметом у них оказались «серебряные» серёжки со стеклянными «изумрудами». И подвеска с таким же поддельным зелёным камнем. Их тут же прибрала к рукам Айлин, заявив, что мол, нужно же ей хоть в чём-то выходить в люди. Никто не стал спорить. В конце-концов лучшей оплаты у этих доходяг просто не было. Если не считать сплетен и слухов.

— Жалованье! — по лагерю разнёсся громкий окрик Болека. Старик раскладывал по небольшому столику, чернильницу, перья и увесистый гроссбух (учётная книга). Рядом с ним стоял окованный железом ларец, в котором содержалась казна отряда, — Давайте, шевелитесь! Кто до заката не успеет, монету не получит!

К столику тут же выстроилась очередь из солдат. Заскрипело перо, зазвенели переходящие из рук в руки деньги. Платили мы людям не шибко много, но всё равно куда больше, чем они могли бы заработать, вспахивая поле или чистя свинарник. Правда, деньги у них в карманах надолго не задерживались. И в этом была прямая вина наших нанимателей.

Торговцы вообще повели себя крайне хитрожопо. По условиям контракта они должны были снабжать нас провизией за свой счёт. Но вот выпивка, всякая бытовая мелочь, и прочие необходимые в походе вещи в договор не входили. И каждый вечер эти засранцы разворачивали на своей половине лагеря небольшую лавочку с безделушками и парой пивных бочек, продавая моим ребятам все эти «блага цивилизации» по тройной цене. Так и получалось, что они платили мне, я платил солдатам, а через них монета возвращалась обратно к своим первоначальным владельцам. Этакий круговорот денег в караване. Но меня эта ситуация не особо напрягала. Главное, что казна отряда пополнялась, а уж на что бойцы тратили деньги — было их личным делом.

Я присел к костру, над которым в котелке булькало аппетитное варево. Походная еда была нехитрой: похлёбка из ячменя, перемешанная с кусочками солонины мяса, какой-нибудь начавшей засыхать овощины, вроде морковки, репки или лука, грибами, корешками и вообще всем, что удавалось найти или подстрелить в лесу. Но даже такое кашло всё-таки было куда лучше сухарей или вяленного мяса, которые нам нередко приходилось жевать прямо на ходу.

Девушка, колдовавшая над котлом, тут же начала строить мне глазки и поворачиваться то одним боком, то другим, как бы невзначай выпячивая свои достоинства. А затем и вовсе распустила на своём платье на одну завязку больше, чем нужно, обнажив приличных размеров декольте. Она уже не первый раз пыталась провернуть этот фокус. Вернее, этим занимались все четверо маркитанток. Каждый привал, по очереди. У них было что-то вроде соревнования, которое каждый раз заканчивалось одинаково.

— Как представление? — Айлин уселась рядом со мной и уставилась на девушку. Звали её толи Бригида, то ли Брунгильда, то ли Блядинья… Я так и не удосужился запомнить.

— Пока на троечку, о хранительница моего целомудрия, — хмыкнул я, — Самое интересное ещё не показали.

— И. Не. Покажут, — отчеканила девушка буквально пожирая взглядом маркитантку. Та тут же погрустнела, завязала платье и пошла прочь, не забывая при этом призывно покачивать бёдрами. Она явно напрашивалась на то, чтобы ей подожгли юбку.

— С этим сложно поспорить, о обломщица моих желаний, — я покачал головой, поднялся и помешал кашло в котелке. К моему большому сожалению, ячмень ещё не проварился. А живот тем временем уже начинало понемногу сводить от голода. Не жрали мы с самого рассвета, да и там лишь перекусили сухарями с солониной.

— Ей богу, они меня когда-нибудь достанут, — устало выдохнула девушка.

— Надеюсь, что меня тоже, — я ухмыльнулся, усаживаясь обратно на расстеленное на земле сено.

— Ага, мечтай, — фыркнула Айлин и демонстративно отвернулась. Вряд-ли её всерьёз задела эта безобидная шутка, но надож построить из себя хер знает кого, показывая всему миру своё уязвлённое самолюбие.

Вскоре к котлу потянулись и остальные. Солдаты, уже успевшие просадить свое сегодняшнее жалование в лавочке караванщиков, за исключением тех, кому выпало заступать в первый дозор, обозные девки, Бьянка, Роберт, неизменно сопровождавший приём пищи своими балладами, Бернард и парочка приставших к нам шарлатанов. Последних, вообще-то никто не приглашал к нашему котлу, но поскольку банкет был не за счёт отряда, никто особо и не возражал.

— Во, другое дело, — хмыкнул я, когда Тур мне передал увесистую миску с походным хрючевом. Каша там была положена с такой горой, что едва-едва не вываливалась наружу. С куском пусть и зачерствевшего, но всё же не в камень засохшего ржаного хлеба, заходила она на отлично. Даже Айлин, первые несколько дней после Деммерворта, воротившая нос от этого хрючева, налегала на него сейчас так, что любому солдафону могла дать фору.

— Вы, гости дорогие, — Тур толкнул в плечо одного из наших случайных попутчиков. Хлипкий мужичок, одетый в простую крестьянскую одежду, с длинной чёрной бородой, заплетённой в три косы, перевязанные красными ленточками. Он всех уверял, что это обереги отпугивающие призраков, — Чем расплачиваться то нынче будете. Монетой или историями.

— Как обычно, историями, — ответил ему второй караванщик. Молодой тощий паренёк, подозрительно похожий на его старшего товарища.

— Ну, давайте, тогда, коли… — начал, было, здоровяк, но его перебил Бернард.

— Сегодня обойдемся без небылиц. Расскажите, лучше, что в миру творится. Вы же, вроде из Вольной марки идетё. Должно быть многое повидали.

В этом сержант был прав. Для наёмника очень важно знать, что творится вокруг. По крайней мере, так он будет понимать, где может заработать, а куда лучше лишний раз не соваться.

— О, сынок, — заскрипел дед, — Мы много где побывали, и много что видели, — Он потянулся к котлу за новой порцией каши, продолжая рассказывать, — Неспокойно нынче в мире, ой неспокойно… — он замолчал, начав торопливо поглощать только что наваленную «добавку».

— Ты это… Меньше ложкой махай и больше языком, — напомнил ему Тур, забирая миску, — Вот как закончишь, так и доешь.

— Так это… — о чём это я, — старик достал бурдюк с водой, чуть разбавленной вином, приложился к нему и сделал несколько крупных глотков, — Неспокойно нынче в мире. Король ослаб. Без его твёрдой руки, владыки срединных земель вцепились друг-другу в глотки, пытаясь отгрызть себе кусок земли пожирнее да побольше. Говоря, среди них уже появился новый претендент на трон. Маркграф Родрик из дома Де Валье. Волчий лорд, его ещё называют. Если б не Де Мордри, он, должно быть, уже бы захватил все срединные земли. А в столице тем временем завелась какая-то хворь, от которой люди бегут, как от лесного пожара. Да токмо, она бежит вместе с ними, потому как перекидывается, значитца, с одного на другого, — старик снова отхлебнул из своего бурдюка, немного помолчал и продолжил, — На севере тоже дурные дела творятся. Поговаривают, что нежить на ничейной земле совсем распоясалась. Так, что сожрала последнюю деревушку, которая там как-то ещё держалась. Как там её бишь…

— Меховище вроде… — поправил его паренёк.

— Точно, Меховище, — кивнул старик, — Туда ещё, значица, рыцари ордена из Деммерворта ходили. Четыре дюжины солдат епископ отправил, и лишь двое вернулись. Один всё твердил про какую-то кровавую баронессу. Другой нёс чушь про мёртвое войско, охраняющее стены старой твердыни. Мол, не будут знать они покоя, пока не изведут в округе последнюю живую душу. Мол, мстят они за что-то живым. И пока не доберутся до обидчика своей госпожи, смерти не прекратятся. Но с севера приходят ещё более тревожные вести, — мошенник замолчал, глядя на огненных мотыльков, порхавших над пламенем костра. Мы уже было думали, что он уснул, но старик внезапно помотал головой и продолжил, — В вольной марке что-то готовится. Магистрат во главе с лордом Эгбертом собирает ополчение. Такое, какого ещё не видывал свет. Десятки знамён, вольное рыцарство, наёмники. Пятнадцать тысяч мечей, а может и того больше.

— Будет война, — мрачно пробасил Тур.

— Не хотелось бы, — покачал головой Роберт, — Люди в прошлую то натерпелись немало горя. Земля ещё не успела оправиться, да и нежить почувствовала раздолье. А они новый поход затевают.

— Во-во, — поддакнул один из бойцов, — Чуть что, так эти упыри кровь простого люда лить начинают. Нет, чтобы сойтись один на один, на твёрдой земле, да и порешать одним поединком все неурядицы.

— Если б все неурядицы решались так просто, то для нас не осталось бы работы, — отрезал Бернард, но потом чуть смягчился и добавил, — Короли не могут без больших войн, так же как обычный мужик не может без хорошей драки. Только если простолюдины вроде нас с тобой сами кровью умываются, да зубами харкают, то владыки льют кровь своих солдат.

— Да уж, объяснил, так объяснил, — хмыкнул Роберт, — Политиком тебе не быть, это точно.

— Солдат и не должен быть политиком, — возразил ему сержант, — Наше дело — бить врага. А дело владык — говорить кто враг и вести нас к победе. И если каждый будет делать своё дело хорошо — королевство будет процветать. А, ежели плохо…

— То мы получим то, что имеем сейчас, — продолжил за него бард.

— Не знаю, кого вы там имеете сейчас, — встрял в разговор старик, — Но я вам точно говорю, уходить отсюда надо. От этой войны никому выгоды не будет. Ни торговцам, ни наёмникам, ни крестьянству. Все кровью умоются. Все горя нахлебаются. Мы вот с сыном после столицы двинемся к южным княжествам. Там, говорят, сейчас спокойно. Ни войн, ни междоусобной, значица, грызни. А, быть может, и дальше двинемся. А может, и до самого южного султаната доберёмся. Посмотрим на горбатых лошадей, на деревья с водяными орехами, попробуем местные яства…

— Нравы там суровые, — покачал головой Вернон, — Говорят, ежели, человека уличают во лжи, так отрезают ему язык раскалённым ножом. А если поймают на воровстве — рубят руки. Ну, а коли заподозрят в мужеложстве…

— Господин капитан, — к нашему костру подошёл один из караванщиков. Я отложил полупустую миску в сторону и смерил его равнодушным взглядом. Должно быть у этих засранцев опять появилось ко мне какое-то дело, а идти уже так никуда не хотелось.

— Господин ка… — торгаш осёкся на полуслове, но тут же поправился, — Прошу прощения. Сир рыцарь. Меня господин Янош прислал. Он хотел пригласить вас к себе в шатёр. На пару слов.

Я скосил взгляд на Айлин, успевшую задремать у меня на плече. Легонько потряс её, приводя в чувство. Она что-то недовольно заворчала, но что именно я уже не услышал. Встал, кивнул посланнику и неторопливо потопал вслед за ним.

Шатёр у Яноша был большой. Настолько, что под его навесом могли бы разместиться три телеги разом, а может и того больше. Обстановка была богатой. Земля устлана узорчатым ковром. Посреди комнаты расположился небольшой резной столик, на котором стояли несколько медных кубков, пузатая бутылка вина, и ваза со свежими фруктами. В дальнем же конце была довольно просторная «походная лежанка», которой могла позавидовать даже моя кровать на постоялом дворе в Вестгарде. Сам же хозяин всего этого богатства сидел в небольшом резном кресле и задумчиво рассматривал три коротких, толстых свечи, венчавшие бронзовый подсвечник, стоявший напротив стола.

— О, друг мой, я вас уже заждался, — широко улыбнулся торгаш, стоило мне только переступить порог его шатра, — Проходите и ни в чём себе не отказывайте, — он взглядом указал на содержимое своего стола.

— Благодарю, но я уже разделил вечернюю трапезу со своими бойцами, — хмыкнул я, усаживаясь на табурет напротив Яноша.

— Разве может сравниться солдатская еда с утончённой пряностью столетнего вина или необычным вкусом заморских фруктов, — Янош постарался изобразить радушное удивление. Вот только на меня это не произвело никакого эффекта. За полторы недели совместного путешествия я успел выучить один очень важный урок — торгаш будет шевелить пальцем только в том случае, если это принесёт ему выгоду. И если он так расстарался, значит, он хочет на что-то меня развести.

— У вас, кажется, ко мне было какое-то дело.

— Да-да, конечно, — с энтузиазмом закивал Янош, — Друг мой, видите ли, мы не совсем поняли, чем вызвана ваша тревога по поводу нашего лагеря. Мои люди, к сожалению, не столь закалённые жизнью, как ваши и не привыкли ночевать на голой земле. К тому же у нас есть товары, которые никак нельзя хранить под открытым небом. И мы бы не хотели…

— Чтобы мои ребята ошивались рядом с ними, — продолжил за него я, — Я вас услышал.

— И ваш ответ…

— Мой ответ: нет. Твоим людям придётся потерпеть, по крайней мере, пока мы не доберёмся до Риверграсса. Дальше сможете вставать по старому, если обстановка позволит.

— И всё это…

— Из-за твари найденной нами в лесу.

— Друг, — торговец широко улыбнулся, — Я понимаю, что вами движут исключительно благородные мотивы. И вы искренне переживаете за наши жизни. Но, быть может, вы всё же преувеличиваете серьёзность грозящей нам…

Он не договорил. Над лагерем тяжелой волной прокатился заунывный вой боевого рога. Послышалось встревоженное ржание лошадей. Резкие крики команд. Скрип взводимых арбалетов.

— Опасности, — продолжил за него я, вытаскивая меч из ножен, — Вот сейчас и узнаем.

Сказал, и вышел на улицу.

Глава 3 «Тёмное искусство»

— Да здесь он был, точно вам говорю! — боец, которого звали Ривз ткнул пальцем в сторону неспешно колыхавшегося травяного моря, — Только что там стоял человек в балахоне. Я даже окликнул его, мол, кто таков будешь. А когда не ответил, выстрелил, значица из самострела. Токмо этот хер сразу пропал, будто его и не было.

— И ты решил поднять на уши весь лагерь? — с подозрением взглянул на бойца я.

— Так это… Вы сами ж, господин капитан, сказали, мол, ежели кого увижу — сразу бить тревогу.

— Так. А ты что сделал?

— А я… — боец замялся, пытаясь сообразить, каким образом его угораздило попасть в эту логическую ловушку, и как теперь из неё выбираться.

— Не мучай парня, — хмыкнул Бернард, — Он сделал всё правильно. Почти.

С одной стороны сержант был прав. Парен сделал ровно так, как понял мои слова. С другой стороны, в мелочах вроде этого «почти», как говорится и кроется дьявол. Сейчас то ладно, но вот в бою подобная «вольная» трактовка приказов может стоить его боевым товарищам жизни. И неплохо бы до него это как-нибудь донести. Как, впрочем, и до остальных. Правда, это всё ещё не повод делать публичную выволочку, и уж тем более не причина, чтобы лишать бедолагу жалования.

— Ладно, хер с тобой, золотая рыбка, — махнул я рукой, — Показывай куда стрелял.

— Так это… Тудыть, — Ривз снова махнул рукой в сторону широкого травяного моря.

— Нам нужно знать наверняка, куда именно, — покачал головой я, — На земле могли остаться какие-нибудь следы или кровь. Так что давай, показывай, пока я добрый.

Солдат что-то недовольно проворчал, перехватил поудобнее арбалет и спрыгнул с повозки. Мы с Бернардом последовали за ним. Болт искали недолго. Солдат на удивление хорошо запомнил, в какое именно место он выстрелил. То ли благодаря приметным ориентиром — небольшая проплешинка из примятой травы, рядом с которым росла молодая берёзка. То ли просто благодаря удивительно хорошей памяти.

На том месте, куда вонзилась стрела и впрямь обнаружились следы. Тощие ступни, заканчивающиеся пятью неестественно длинными пальцами и глубокими рытвинами от острых когтей. Следов было много. Тварь успела изрядно здесь потоптаться, прежде чем наш боец её заметил и выстрелил. Что ещё больше удивляло — он даже умудрился попасть. Почти. На том месте куда воткнулся болт, к земле пригвоздило обрывок ткани. Обычной старой мешковины, навроде той, из которой был сделан балахон повешенного.

И вот это уже напрягало. Либо твари достаточно разумны, чтобы одеваться, пускай и в рванину. А раз разумны, значит, куда более опасны, чем обычные хищники-людоеды. Либо то повешенное в лесу тело, вместо того, чтобы просто висеть, как это вообще-то и полагается делать обычному трупу, вылезло из петли и попёрлось следом за нами. А может, и то, и другое сразу. Так или иначе, это дело уже не просто попахивало, а прямо таки воняло дерьмом, в которое мне бы очень не хотелось вляпываться.

Я прикрыл глаза и попытался прислушаться к ощущениям. Обычно любая творимая магия оставляет за собой эманацию. Некий след, вроде того, что остаётся за лодкой на воде. По нему любой, хоть сколько-нибудь понимающий в этом ремесле человек, мог определить место, где недавно колдовали. А особо опытные колдуны могли даже сказать характер применяемых заклинаний. Но мне в этот раз не повезло. Вокруг была лишь глухая, непроницаемая тьма. Лишь где-то далеко позади едва заметно пульсировал мягкий бело-голубой свет ауры Айлин.

— Всё посмотрел, — поинтересовался Бернард, оторвав меня от созерцания бесконечно-вечного.

— Да, — кивнул ему я, вставая с корточек и разминая затёкшие ноги, — Вот только ничерта не понял. Как эта сука умудрилась подобраться так близко к лагерю незамеченной? И куда потом делась? Не растворилась же в воздухе.

— Некоторые упыри, из тех, с которыми мы имели дело, очень даже растворялись, стоило им только нанести какое-нибудь увечье, — напомнил мне сержант.

— Ага, — хмыкнул я, — Вот только там ими руководил сбрендивший колдун.

— А что мешает здесь объявиться такому? — непонимающе уставился на меня Бернард.

— Как бы тебе объяснить, — я задумчиво почесал бороду, — Тогда на перевале… Там повсюду были магические эманации. Мы с Айлин буквально нутром их ощущали. А здесь… Ничего подобного. Тихо, как в могиле. Либо твари умеют скрывать свой магический след, либо... его просто-напросто нет.

— Даже не знаю, какой вариант хуже, — покачал головой сержант, — Ладно. Идём обратно в лагерь. Нечего тут, на открытом месте торчать.

Внутри лагеря царило оживление. Возле нашего костра собрались почти всё население — караванщики, прибившиеся приблуды и бойцы, которым предстояло заступать в дозор во второй половине ночи. Они смотрели на нас и ждали. Ждали, что мы скажем.

— Ну, не тяните бабу за сиськи, — прогудел Тур, — Рассказывайте, что нашли.

— Следы, — кивнул я, немного помолчал, бросил кусок мешковины на землю и добавил, — И вот это.

— И что это значит? — поинтересовался Роберт, тыкая мешковину прутиком. Брать в руки её никто не решился. А я уже успел пожалеть, что так затупил. Днём меч прокаливал после одного прикосновения к плоти этого существа, а сейчас его спидозный сопливчик облапал со всех сторон. Да уж, Генри. Ты редко тупишь, но когда делаешь это, то делаешь основательно и со вкусом. Ну и херли мне теперь с рукавицей делать? Выкинуть? Или спалить от греха подальше? Твою ж мать…

— Что спокойно и крепко спать нам сегодня явно не судьба, — сказал я, стащив с руки испоганенную вещицу и внимательно осмотрев её, — Твари, обитающие в здешних лесах, обратили на нас своё внимание. Не знаю, какие у них намерения и не хочу знать. Могу лишь сказать, что одна из этих сук сумела подобраться довольно близко к лагерю, — я выхватил у сержанта из рук фляжку, к которой он только-только собирался приложиться, и полил ей кожаную основу латной рукавицы. Вообще-то технически это была обычная кожаная перчатка, прикрытая с одной стороны пластинчатой крагой, но… Такое уж за ней закрепилось название, — Посему всем сохранять бдительность. И для особо талантливых повторю — если увидите что-то подозрительное, то сначала поднимайте тревогу, а потом уже пытайтесь это подстрелить.

— На этом всё, — продолжил за меня Бернард, убирая обратно фляжку, — Торгаши могут быть свободны, а вы парни, давайте ка на боковую. Вам ещё вторую половину ночи стоять, и не дай бог кто-то из вас уснёт на своём посту. Лично шкуру спущу!

Народ начал потихоньку расходится к своим лежакам.

Костёр догорел, и лишь подёрнутые тонкой серой плёнкой пепла угли ещё изредка потрескивали, то и дело, плюясь крошечными огненными мотыльками. На залитом кровью небе начали проступать первые искорки далёких звёзд. Воздух заполнило тихое стрекотание сверчков, провожавших заходящее солнце своей прощальной песней.

Рядом, с трудом умостившись на соломенной подстилке и укрывшись куском мешковины, сопела Айлин. После Вестгардской заварушки девушка довольно сильно переменила ко мне отношение. Выражалось это в довольно специфичной форме — радикальном сокращении количества попыток подъебнуть за какой-нибудь косяк и поставить под сомнение очередное моё решение. Конечно, такие моменты всё равно периодически проскакивали, но приходилось признать, что бесить меня она стала на порядок меньше. Хотя, может я просто со временем стал чуть терпимее к таким моментам и принял тот факт, что она просто не до конца понимает, как здешний мир устроен? Чёрт его знает…

Я ещё немного посидел, наблюдая за звёздами, а затем достал из сумки старый чёрный гримуар, принадлежавший когда-то сожжённой на костре чародейке, и принялся неторопливо его перелистывать. Книга со мной путешествует уже полгода. Может, даже, чуть больше. А у меня так и не дошли руки её как следует изучить. Надо было навёрстывать упущенное. Некромантия уже не раз выручала меня в дороге. Да и большинство из местного зверинца, попадавшегося нам по пути так или иначе были связаны со смертью. Именно этот пробел в знаниях и следовало подтягивать в первую очередь. Быть может, и супротив тех безликих уродов что-то да найдется.

Большая часть страниц книги, как обычно, оказалась испещрена какими-то странными, ничего на первый взгляд не значащими закорючками, рядом с которыми располагались анатомически точные зарисовки человеческого тела. Было тут золотое сечение человека, отпиленная кисть руки, вскрытая какими-то зажимами, выпущенные кишки, которые зачем-то размотали в одну длинную змеящуюся ленту, и целое множество другой малоприятной мерзости. Внезапно, из всей этой мешанины рун и закорючек, взгляд выцепил несколько строк на чистом русском языке.

«Ты чёрный маг, ты обречён. Такая плата, таков закон» — гласили они. Тьфу блин. Не, всё, конечно, понимаю, но разрабы временами перебарщивают с отсылками, пихая их всюду, где ни попадя. Да, и, как показали дружки Ансельма, обречены обычно те, кто решают перейти дорогу одному их таких колдунов.

Я принялся листать дальше, скользя скучающим взглядом по строчками рунической вязи. Как вдруг несколько символов вспыхнули тёмным пламенем. Мир вокруг начал гаснуть. Тонуть в холодном, вязком мраке. Звёзды исчезли. Повозки, караван, солдаты — всё растворилось. Обрушилось водопадом, в холодную бесконечную пустоту. Она смотрела на меня. Смотрела, тысячей невидимых глаз. Ледяные пальцы коснулись лба. Проникли сквозь кость и принялись копаться прямо в мозгу, разрывая голову изнутри приступом пульсирующей, нестерпимой боли.

Миг. И всё прекратилось. Тьма расступилась и перед моими глазами появился какой-то сырой подвал. Посреди него сидела тощая, бледная фигура, с длинными сальными патлами, одетая в потёрый тёмный балахон. На первый взгляд, это был просто какой-то молодой парень. Только глубоко запавшие в череп глаза, тёмные круги под ними и белая с синюшным оттенком кожа, очень сильно портили первое впечатление.

Он сидел на коленях, а перед ним на полу лежала тушка мёртвой крысы. Зверушка была удавлена довольно давно. Шкура её покрылась коростой, сквозь которую местами просачивался гной, вперемешку с сукровицей. Но это ничуть не смущало наблюдавшего за ней ученика.

— Сосредоточься, — раздался шипящий голос. Казалось, он принадлежал самой пустоте, — Загляни внутрь. Проникни в разум. Стань единым… Сделай нас единым! — последняя фраза больно резанула по черепу. Парень наклонился вперёд. Его лицо приблизилось к гниющей тушке. Казалось, ещё миг и серые, чуть кривоватые зубы вопьются в труп, выдавливая из него гниющее мясо. Но парень лишь прошептал короткое слово. Кай-тор. И щёлкнул пальцами.

Мир померк. На миг. А затем он расцвёл тысячей красок. Десятками цветных пятен, быстро сменяющих друг друга. Я бежал. Перебирал четырьмя маленькими лапками, цепляясь за щели между досками. За мной гнались. Слышался цокот когтей. Топот тяжелых лап. Шумное дыхание хищника. Впереди показалась щель между какими-то мешками. Я рванулся вперёд, как вдруг чьи-то зубы впились мне в холку и подняли тушку над землёй. Мгновение, и горло сдавила чудовищной силы хватка. Мир померк. И появился вновь.

Я снова был в подвале. Тушка крысы едва заметно подёргивалась, перебирая тем, что осталось от её лап. Чародей лежал рядом. Его аура потускнела. Сгусток энергии, пульсирующий бело-голубым свечением в его груди, медленно таял, перетекая по тонким чёрным нитям внутрь крысиной тушки.

— Остановись. Прерви ритуал, — повелительно прошипел голос.

Ученик не отреагировал. Несколько секунд его тело лежало неподвижно, а затем начало биться в конвульсиях. Руки судорожно скребли камни пола. На глазах проступили кровавые слёзы. Аура начала стремительно тускнеть, как вдруг, губы парня снова зашевелились. Он вновь прошептал одно единственное слово: Анор-тай. И щёлкнул пальцами. Узы, связывавшие его с трупом, разорвались. Крыса перестала дёргаться. Как и тело ученика.

— Вставай, — вновь раздалось шипение, — Очнись.

Внезапно мир тряхануло. Он начал бледнеть и отдаляться, проваливаясь в холодную бездну. Остался лишь голос, повторявший одно единственное слово.

— Очнись. Очнись. Очнись.

Голову вновь прострелила пульсирующая боль. Во рту почувствовался привкус чего-то горького. Тело сковал яд тяжелой, опустошающей усталости. Но тряска не прекратилась.

— Очнись, ну же! — внезапно лицо обожгло холодом. Он залепил нос, рот, перетёк за шиворот гамбезона. Я начал задыхаться. Закашлялся, пытаясь глотнуть воздуха и открыл глаза.

Перед глазами тут же возникло встревоженное лицо Айлин. Несколько мгновений она сверлила меня взглядом, а затем шумно выдохнула.

— Я… — голос девушки ощутимо дрогнул, — Я думала, ты умер. Ты… Лежал. Совсем бледный и холодный. И не дышал.

— Меня не так легко убить, — с трудом выдавил из себя я, под конец, закашлявшись, — Не волнуйся. Всего-лишь не слишком приятная сказка на ночь, — взгляд принялся шарить по земле в поисках гримуара. Но вместо него у меня перед глазами вновь вспыхнули цифры логов:

Изучено новое заклинание первого круга школы «Некромантия». Память смерти позволяет вам ощутить последние секунды жизни другого существа. Только пользуйтесь им с большой осторожностью. Такой опыт может быть весьма… болезненным.

— Чего, — уставилась на меня Айлин, — Ты, что это там такое… — книга лежала совсем недалеко. Я хотел было до неё дотянуться, но скованное слабостью тело подвело. Девушка успела первой.

— Читал… — заметно севшим голосом договорила она, глядя на чёрную обложку гримуара.

Размышления у неё заняли совсем немного времени. Айлин покрутила книгу, посмотрела на меня и, чуть помедлив, вынесла свой вердикт.

— Это надо сжечь. Немедленно. Забыл, что было со мной там, на перевале? Тоже не терпится попробовать?

— Даже не думай! — я выхватил гримуар у неё из рук и тут же спрятал в сумку, — Это, между прочим, источник редких знаний, доставшийся мне очень дорогой ценой!

— И какой же? — Айлин скрестила на груди руки, с подозрением уставившись на меня.

— Долгая история, — я отмахнулся, и попытался встать. Получилось хреново. Тело все ещё плохо слушалось, а голова кружилась, — Но если вкратце — мы с Верноном спиздили этот гримуар у мёртвой чародейки, которая на поверку оказалась не совсем мёртвой.

— Долгая или нет, но даже не думай снова браться за эту книгу, — настойчиво повторила девушка, — Она… Она же чуть не убила тебя!

— Да так… Немного потрепало. Небольшая цена за новое заклинание, — пожал плечами я, — В конце-концов, никто не обещал, что некромантия будет даваться малой кровью. Как говорил один мудрый персонаж: первое условие бессмертия — смерть.

— Шуточки у тебя, — нервно фыркнула Айлин, — Зачем она тебе вообще сдалась, эта некромантия?

— Она не раз спасала мне жизнь, — хмыкнул я, — И ещё не раз спасёт. Любое знание, которое можно найти в книгах подобной этой — возможность. Возможность прожить лишний день, вырвавшись из очередной опасной передряги. А учитывая тех упырей, с которыми нам возможно предстоит сражаться, я предпочту всё-таки иметь лишний туз в рукаве, чем потом метаться в поисках хоть какого-нибудь решения.

— Лучше б ты исцеление изучал, — Айлин покачала головой, — От него может быть не меньше пользы, но куда меньше вреда. Не стоит этот твой «туз» такого риска, уж поверь мне.

— Стоит или нет — покажет время, — хмыкнул я, немного помолчал и добавил, — А что касается исцеления — и до него доберёмся. Со временем. Тем более, что после таких мозготрахательных аттракционов, оно мне и впрямь может понадобиться.

— Пообещай… — девушка явно не поняла, что сейчас я имел ввиду вовсе не некромантию. Зараза. Придётся объяснять чуть более доходчиво.

— Пообещаю, что мы обсудим это потом. Сейчас у меня нет никакого желания этим заниматься. А ещё очень болит голова. Спасибо, конечно, что привела в чувство, но…

— Можешь не продолжать. Я поняла, — Айлин демонстративно отвернулась.

Мда. Судя по всему это было слишком уж доходчиво. Что поделать. Опыт общения с протвоположным полом у меня не шибко то большой, вот, видать и сказывается его недостаток. Ладно, хер с ним. Точнее — с ней. Потом как-нибудь проясним этот вопрос. А сейчас у меня есть куда более важные дела, чем переживания и обиды на пустом месте.

Я наконец-то поднялся на ноги и наконец-то осмотрелся. На востоке начинала разгораться заря. Её алые отблески понемногу вытесняли с тёмно-синего небосвода холодные искры далёких звёзд. Тихо всхрапывали лошади. Трава о чём-то перешёптывалась с прохладным утренним ветерком. Начинался новый день. А значит, нам пора было в дорогу.

Я набрал полную грудь воздуха. Едва заметно пошатнулся — голова все ещё кружилась. И заорал во всю мощь своей осипшей глотки:

— Подъём!

Лагерь встрепенулся и зашевелился. Солдаты первого дозора начали неохотно вставать. Из шатра Яноша вышли несколько караванщиков. Вышли и непонимающими, осоловелыми, заспанными глазами уставились на меня. Смотрели и мои ребята. Смотрели дозорные с телег. И все чего-то ждали.

— Сворачивайте лагерь, — скомандовал я, обведя взглядом собравшихся, — Нам предстоит ещё долгий путь.

Глава 4 «Риверграсс»

— Ещё до полудня будем на месте, — Бернард чуть привстал на козлах и махнул рукой в сторону горизонта. Там, за широкими полями, на которых уже потихоньку начинали колоситься зелёные ростки молодой пшеницы, виднелись три чёрных силуэта высоких мельниц, потихоньку вращающих своими тяжелыми лопастями. Чуть дальше — чёрная полоска высокого деревенского частокола, крохотные домики с соломенными крышами, тонкие струйки белого дыма, поднимавшиеся из труб в прозрачное, голубое небо. Деревушка примыкала к довольно широкой реке, блестевшей и переливавшийся в ярких лучах утреннего солнца. Посреди водной глади, возле многочисленных пирсов покачивались силуэты десятка тяжелых речных барок.

— Хорошо бы, — кивнул я, — Последний переход был тяжелым. Парням надо бы передохнуть, а торгаши так и вовсе уже валятся с ног.

— Прежде чем передыхать, надо будет нормально обустроить лагерь, — возразил сержант, — В деревне, конечно, постоялый двор может и найдется, вот только наша орава туда просто не влезет. Придётся ставиться снаружи за частоколом и готовить собственные укрепления.

— Мда уж. И вагенбург тут тоже не поможет, — кивнул я, — Пару ночей эти напыщенные хрычи ещё могут потерпеть без шатров, но вот дальше спать под открытым небом они скорее всего откажутся. Придётся возводить более основательные укрепления. Насколько это возможно.

— Разберёмся, — хмыкнул Бернард, вновь прикладываясь к своей фляжке. Всё-таки в последнее время он с этим сильно перебирает.

Последние полтора дня и впрямь получились очень тяжелыми. Приятное неспешное путешествие превратилось в скорый марш через леса, поля, заливные луга и броды многочисленных мелких речушек, прорезающих этот край своей причудливой извилистой сетью. Все они были притоками Ельны — широкой, полноводной реки, по которой и должен был пролегать дальнейший путь каравана вплоть до самой столицы.

Фактически мы бежали. Бежали от тварей, которые неустанно преследовали нас. По какой-то причине они пока что боялись подходить к каравану близко, но постоянно крутились где-то на самой границе видимости, прячась за деревьями, кустами или вовсе — в густой траве. Не раз и не два дозорные и боковые разъезды поднимали тревогу, заставляя нас хвататься за оружие. Но до схватки дело так и не дошло. Пока что.

— Ты гляди, какую стену они себе отгрохали, — проворчал Тур, сегодня ехавший нашей телеги, — Эхх, такую бы в Медовище, может быть и не страшны были б нам ни бандиты, ни трупоеды с кладбища.

Частокол и впрямь выглядел внушающе. Оструганная строевая сосна в два человеческих роста, несколько смотровых башен, сложенных из толстенных бревен, основательные ворота, взять которые можно только хорошим тараном. Конечно, с каменными стенами Вестгарда такие укрепления не шли ни в какое сравнение, но вот на фоне старого, хлипкого палисада Медовища, они и впрямь смотрелись очень выгодно.

Вообще конечно, интересно получалось. Все деревни, которые нам доводилось посещать, так или иначе, но имели долговременные укрепления. Те же сёла, которые не потрудились хоть как-то защитить себя, представали перед нами в виде брошенных, разорённых или вовсе сожжённых руин, посреди которых можно было встретить трупоедов, призраков или ещё кого похуже. Проблема всякой погани, обитавшей в лесах, стояла в этом мире куда острее, чем это могло показаться на первый взгляд.

Путь через поля оказался довольно долгим. Дорога петляла, огибая мелкие канавки, ручейки и заросли дикого бурьяна, росшего то тут, то там. Крестьян по пути попадалось немного. Некоторые из них спешили куда-то на работы, другие напротив шли в сторону деревни. Мужичьё в основном. Одеты в простые, но чистые рубахи, штаны из грубой серой ткани, онучи (кусок ткани, обмотанный вокруг ноги на манер портянки и скреплённый тонкой верёвкой) и пуленты. Что-то вроде лаптей, только из цельного куска кожи. Или больших носков со шнуровкой, из всё той же кожи. Тут уж, под каким углом посмотреть.

Глядя на этих бедолаг я лишний раз порадовался, что мне со старта выдали ботинки с нормальной, толстой подошвой. Ходить в этих кожаных тряпочках было бы той ещё пыткой.

Кметы оказались на удивление неразговорчивы. Большинство предпочитало просто уйти с дороги, когда мы проезжали рядом. Некоторые старались как можно быстрее проскочить мимо. И лишь один крестьянин, попавшийся нам уже ближе к воротам, решился таки с нами заговорить. Точнее, заговорил он с Яношем, ехавшим в голове каравана, а уже торгаш зачем-то отослал его к нам.

— Как я слышал, вы из дальних краёв путь держите, милсдарь наёмник, — обратился ко мне небольшой, слегка горбатый мужичок, поравнявшись с нашей повозкой.

— Правильно слышал, — кивнул я, — Только я не милсдарь наёмник. А сир. Рыцарь, если по простому, и шевалье, если по заумному.

— Прошу прощения, сир рыцарь, — мужичок не сбавляя хода, умудрился отвесить лёгкий поклон, — Я не знал, а по вам так сразу и не скажешь… Простите великодушно, я не хотел вас оскорбить. Просто…

— Ты чего хотел-то, — перебил его Бернард.

— А вас, сир, как прикажете величать? — кмет отвесил ещё один лёгкий поклон.

— Вот я как раз не сир, — ухмыльнулся сержант, — А милсдарь наёмник. Бернардом, зовут. А он, — бывший капитан ткнул меня кулаком в плечо, — Генри.

— Очень рад знакомству. Меня Авином кличут. А хотел я узнать, как долго вы здесь будете. Ну и, новостями может, какими, поделитесь.

— Боюсь, ты не по адресу, друг, — я покачал головой, — За новостями и сплетнями это тебе в конец каравана. Там на крытой телеге едут двое торгашей — прибились к нам по дороге. Они вроде как, видели куда больше нашего, так что у них лучше и спрашивать. А сколько мы здесь пробудем, зависит от нашего нанимателя. Торговец Янош, что во главе каравана. Ты с ним уже говорил.

— Ещё раз благодарю, сир, — мужичок склонил голову и тут же отстал, принявшись искать конец каравана. А вот Бернард с неодобрением посмотрел на меня.

— Выёбываешься? — нарушил он, повисшее на несколько секунд молчание.

— Ничуть, — возразил я, — Просто даю местным понять, с кем они имеют дело. Мы всё-таки для них чужаки. Чужаков нигде не любят, особенно когда их много, и они с оружием. Да и само понятие «наёмник», судя по моему прошлому опыту, означает для вахлака примерно то же, что и «головорез с большой дороги». Но вот «сир» — это совсем другое дело.

— Справедливо, — кивнул Бернард, — Надо признать, об этом я не подумал. А ты, Генри, быстро схватываешь суть вещей. Я бы даже сказал, что удивительно быстро, — сержант с уважением посмотрел на меня, — Быть может из тебя и впрямь выйдет хороший командир.

— Там поглядим, — пожал плечами я, — Пока что до уровня «хороший» мне ещё топать и топать. До приемлемого бы доползти, и то уже будет неплохо.

Бернард хмыкнул и вновь полез за одной из своих фляжек. Я же замолчал, глядя на то, как мимо повозки проплывают зелёные волны подрастающей ржи.

Всё-таки, следовало признать, что маркграф Вестгарда вручил мне действительно ценную вещь. Хоть я того сразу и не понял. Титул был бесполезен лишь на первый взгляд. Да, он не давал ни земель, ни денег, никак не облегчал существование отряду, но… Он проводил между мной и простолюдином тонкую, почти невидимую грань, вынуждавшую последнего проявлять ко мне хотя-бы видимость уважения. А ещё титул открывал многие двери. И их количество, не шло ни в какое сравнение с теми, что доступны обычному вахлаку или, даже, богатому купцу.

— Стой! — раздался зычный крик одного из торговцев, когда до деревенских ворот оставалось метров сто, — Отворачивай!

Остановились мы на просторной вытоптанной поляне, неподалёку от деревенского частокола. Судя по тому, что к ней вела основательно прокатанная дорога, другие караваны частенько разбивали тут лагерь. Торгаши сразу же принялись разгружать свои шатры, а мои ребята занялись повозками, развозя их по периметру на манер этаких укреплённых дозорных пунктов. Конечно, гуляй-город сейчас соорудить не получится, но для начала оно и так сойдет.

— Генри, — Бернард хлопнул меня по плечу и указал куда-то в сторону деревенского частокола. От ворот к нам двигался отряд ополченцев. Пятнадцать человек с копьями и биллхуками. Одеты они были не ахти как. Стёганки, да подшлемники. У нескольких бойцов на голову были напялены простые шишаки. И лишь один, по всей видимости, капитан местного ополчения носил плохонькую, видавшую виды кольчугу.

Мои ребята заметно напряглись. Несколько из них схватились за оружие и уставились на меня, в ожидании распоряжений. Но ополченцы не обратили на нас никакого внимания. Большая часть отряда встала на границе лагеря. Их командир напротив, тут же направился к палаткам караванщиков и тепло поприветствовал Яноша. Они перекинулись парой фраз, после чего торгаш махнул рукой в мою сторону. Капитан просверлил меня изучающим взглядом, криво ухмыльнулся, и затем всё-таки подошёл к нам.

— Сир Генри Бесстрашный, — мужик сначала хотел было протянуть мне руку, но в последний момент одёрнулся, и слегка склонил голову в знак почтения, — Меня зовут Одрин. Капитан ополчения. Если найдется свободное время, то наш староста был бы рад принять вас у себя. Он считает, что вас заинтересует одно дело, так что…

— Он самый, — я сам протянул Одрину руку, и тот тут же её пожал. Всё-таки с местными «влиятельными» людьми лучше сразу устанавливать хотя-бы подобие дружеских отношений. А соблюдение всех этих феодальных формальностей явно этому не способствовало, — Рад знакомству. И можно без «сир». Я такой же простой мужик, как и ты, лишь чудом прорвавшийся в высший свет. Мы здесь остановимся на несколько дней, так что я обязательно выкрою минутку, чтобы навестить вашего старосту. Да, и рад знакомству.

— Э… — командир стражи немного опешил. Он явно не ожидал такой реакции от «благородного», — Благодарю вас си…

Я покачал головой, от чего командир тут же осёкся и непонимающе посмотрел на меня. Всё-таки пропасть между благородным, пускай даже и из младшей знати, и безродным в средние века была слишком уж велика. И вот так сразу преодолеть её, для обычного простолюдина было совсем непросто. Спустя несколько секунд до капитана всё-таки дошло, в чём он был не прав.

— Я тоже рад знакомству, — сдержано кивнул он, едва заметно улыбнувшись, — Хорошо, что ты не один из этих напыщенных болванов, которые только и делают, что кичатся своими подвигами, да чужих девок без спросу трахают. Ей богу, мороки с ними… Знаешь, что. Приходи ка ты сегодня вечером к нам в корчму. Познакомлю тебя с местными. И людей своих тоже приводи. Они наверняка захотят после дороги выпить в хорошей компании.

Перед глазами зажглись строчки лога:

Навык «Дипломатия» достиг 26 уровня. Получено 40 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 210 опыта.

— Договорились, — кивнул я. Капитан отвесил ещё один лёгкий поклон и бодрой походкой пошёл к своим людям. Похоже, что настроение у него заметно улучшилось.

— Ну, — я повернулся к Бернарду, — Как видишь, титул — очень полезная вещь. Главное, правильно его применять. Так что рекомендую обзавестись при случае.

— Учту, — хмыкнул сержант, глядя на то, как бойцы обустраивают лагерь.

— Ну так что, прогуляемся до старосты? — поинтересовался у него я, после непродолжительного молчания.

— Ты прогуляйся, — кивнул Бернард, и в очередной раз приложился к своей фляжке, — А я тут лучше защиту лагеря организую, да за ребятами пригляжу. Ты ж знаешь, оставь их на минуту — так один напьётся, другой — арбалет проебёт, третий от кобылы копытом выхватит, четвёртый — с торгашами сцепится.

— Угу, — кивнул я. Похоже, шутка про титул всё-таки задела старого капитана. Мда. Вот как подкалывать меня про «нестоящий», так мы впереди планеты всей. Но, стоит получить ответную подъёбку, так сразу строим из себя смертельно уязвлённое достоинство. Хотя, быть может, мне просто показалось, и капитан впрямь просто хочет присмотреть за бойцами? Чёрт его знает.

Одному идти не хотелось от слова совсем. Отчасти из-за моей паранойи, которая твердила, что все это напускное радушие местных могло быть лишь уловкой, призванной заманить нас в засаду волков. А отчасти потому, что это было элементарно скучно. Впрочем, мысль о том, кого взять себе в спутники, и как выжать из этого дела максимальную пользу, пришла в голову довольно быстро.

— Идём, прогуляемся, — бросил я, подойдя к Айлин. Та непонимающе уставилась на меня. Вообще, после того случая с трактатом по некромантии, мы почти не разговаривали. Девушка крепко обиделась и всю дорогу ехала молча, лишь пару раз перебросившись со мной короткими фразами и то по строгой необходимости. Впрочем, мне и самому было не до неё. Дорога отнимала все силы, да и на привале, хочешь-не хочешь, вместо отдыха, приходилось строить бойцов. Чтоб не расхолаживались раньше времени.

— Прогуляемся. Деревню посмотрим. К старосте местному заглянем, — терпеливо пояснил я, внимательно следя за реакцией девушки. Та некоторое время ещё сверлила меня задумчивым взглядом, явно размышляя, стоит ли соглашаться на предложение или лучше построить из себя уязвлённое достоинство ещё немного, но затем всё-таки кивнула.

— Идём, — Айлин немного помолчала и добавила, — Только погоди немного. Мне нужно привести себя в порядок.

— Угу, мне тоже, — я отвернулся и пошёл к повозке, где ехала моя броня. Всё-таки постоянно тягать на себе все эти железяки было довольно тяжело. Особенно — на марше. Но иногда это просто необходимо. И сейчас был именно такой случай.

Я принялся неловко напяливать на себя кольчугу, размышляя о том, что мне как рыцарю, вообще-то должен полагаться оруженосец. Не то, чтобы он мне и впрямь был так уж необходим, но возня со всеми этими ремешками и застёжками, на которые крепились подвижные части брони, вроде тех же наплечников, порой серьёзно вымораживала. Закончив в них ковыряться и пару раз подпрыгнув на месте, просто чтобы одежда села получше, я подпоясался мечом и принялся ждать девушку.

Сборы у Айлин заняли немного больше времени. Но ждать долго мне не пришлось. Спустя минут пять, а может и того меньше, девушка появилась из-за одной из повозок, уверенной походкой подошла ко мне.

— Ну, — она выжидающе посмотрела на меня, а затем аккуратно отодвинула пышный локон густых каштановых волос, освобождая из под него одну из изумрудно-серебристых серёжек, тут же заблестевшую на ярком утреннем солнце, — И как тебе?

Я окинул Айлин изучающим взглядом. Поддельные серёжки со стеклянными изумрудами неплохо подходили к её зелёным глазам и выгодно контрастировали с каштановыми волосами, а подвеска… Чтоб её было видно, девушке вновь пришлось распустить на своём дублете пару верхних завязок. И теперь зелёный камень кулона покоился в узкой ложбинке между упругих грудей, лишний раз, подчёркивая приятную округлость её форм. Кроме того, девушка где-то умудрилась раздобыть косметику и навести марафет, подкрасив губы и оттенив верхние веки. Где она её достала, я конечно, догадывался. А учитывая её «тёплые» отношения с нашими «обозными подругами», оставалось надеяться, что обошлось хотя-бы без членовредительства. Впрочем, приходилось признать, что смотреть на девушку было куда приятнее, чем созерцать то, что наши маркитантки пытались мне продемонстрировать каждый вечер.

— Красиво, — совершенно серьёзно ответил я, немного помолчал и добавил, — Даже очень.

Щёки Айлин тут же тронул лёгкий румянец. Эхх, даже немного жаль было её сейчас обламывать.

— Но цацки лучше снять, — продолжил я, указав на кулон и серьги.

— Это ещё почему? — непонимающе уставилась на меня девушка.

— Привлекают ненужное внимание, — я покачал головой, понемногу начиная понимать, к чему идёт дело. К очередной долгой и нудной лекции об устройстве этого сурового мира. В моём исполнении.

— Да ладно, ты вон сам, как будто на парад вырядился, — съязвила девушка.

— Это, — я ткнул пальцем в свою кольчугу, — Мой рабочий инструмент. И наглядная демонстрация всем окружающим, что я — серьёзный человек, а не сбежавший с полей вахлак. А это, — я указал на серёжки Айлин, — Красивая цацка, которая очень красноречиво повествует всем окружающим, что у нас водятся деньги. Причём — немалые.

— Ну и? — девушка вопросительно подняла одну бровь.

— Ещё более толстый намёк на то, что нас можно смело грабить, придумать сложно, — подытожил я, — Мужичьё не будет разбираться в том, поддельные украшения или нет. И уж точно не станет интересоваться, каким образом они к нам попали. Лучше сними их. От греха подальше.

— Вот знаешь, — девушка обиженно надулась, — Это тоже мой рабочий инструмент. Он нужен мне для… Для… — Айлин замялась не зная, что сказать. Впрочем, её растерянность длилась недолго и закончилась вполне предсказуемым вердиктом, — Ой, да иди ты. В деревню без меня. Развёл тут паранойю, блин, на ровном месте. Да местные вахлаки при одном взгляде на тебя и ребят скорее в портки наложат, чем даже подумают о том, чтобы покуситься на наши пожитки.

Я тяжело вздохнул. Рисковать лишний раз не хотелось, но и в словах девушки была своя доля здравого смысла. В конце-концов мужичьё вряд-ли само по себе решит связываться с отрядом наёмников в две дюжины мечей. А если его кто-то надоумит, то сомневаюсь, что это будет именно из-за серёжек.

— Ладно. Хрен с тобой, — отмахнулся я, — Хочешь идти так — валяй. Только если их сопрут — потом не плачь.

— Я уже не хочу, — девушка демонстративно отвернулась, вновь изображая обиду. Как маленький ребёнок, ей богу.

— Моё дело предложить, — я равнодушно пожал плечами и потопал в сторону ворот в гордом одиночестве. Честно говоря, уже успел пожалеть, что предложил ей эту прогулку. Да, она могла принести свои, не самые плохие плюсы, но… Того уже просто не стоила.

Впрочем, одиночество моё продлилось недолго. Девушка поравнялась со мной на самой границе лагеря. Некоторое время мы шли молча. Минуту, может две. А затем она всё-таки не выдержала.

— Слушай, а зачем я вообще тебе понадобилась там? — поинтересовалась Айлин.

— Безопасность, — равнодушно пожал плечами я.

— Я в качестве охраны? — девушка смерила меня удивлённым взглядом, — Лучшеб ты на это дело взял Бернарда и пару ребят. Из меня, боюсь, получится не лучший телохранитель.

— Ты меня не совсем поняла. Это для ТВОЕЙ безопасности. Мы немного погуляем по деревне и покажем наглядно местным, что если они решат к тебе приставать или удумают что похуже,то им придётся иметь дело с нашим отрядом. А потом ты уже и сама сможешь ходить где хочешь, без охраны.

— Спасибо, конечно, — девушка поморщилась, — Но не нужно меня вот так «опекать». Я и сама могу о себе позаботиться.

— Не сомневаюсь, — кивнул я, — Можешь. Можешь, например, спалить какого-нибудь вахлака, который решит покуситься на твои украшения или твой кошелёк. Уверен, даже если их будет несколько, то оставшиеся просто разбегутся в страхе. Правда после этого нам придётся воевать со всей деревней сразу, чтобы уже тебя не сожгли на костре, словно ведьму. Если ты не забыла, магов в этом мире не любят. Очень.

— Ты всегда такой… Такой… — девушка сжала кулаки и с вызовом посмотрела на меня, но так и не смогла подобрать подходящее слово. Пришлось ей помочь.

— Зануда?

— Не совсем, — Айлин задумалась, — Я не знаю, как это правильно назвать. Ты вроде и говоришь разумные вещи, но порой этим просто… бесишь! Выёбываешься, как сказал бы Бернард.

— Бернард бы сказал, что лучше бы тебе меня послушать, — я ухмыльнулся, и поправил сползший на глаза шлем. Поленился вовремя их застегнуть, а теперь приходилось мучиться, — Но вообще, ты тоже меня периодически раздражаешь. Тем, что упорно не хочешь понимать, по каким принципам этот мир работает. Понимаю, конечно, что цивилизованному человеку сложновато привыкнуть к такой суровой и безжалостной простоте. Но всё-таки с нашего появления здесь прошло уже семь месяцев, если не больше. Пора бы уже и принять правила игры.

— Ну вот, мы, похоже, пришли к тому, с чего начинали, — девушка обиженно надулась, — Мы друг друга бесим.

Мне захотелось выругаться. Мда. Полоскание мозгов, обиды на ровном месте — уж точно не на это я рассчитывал, когда думал об этой затее с прогулкой. Впрочем, даже отсюда можно извлечь довольно неплохой опыт. В конце-концов хороший командир должен уметь находить общий язык с совершенно разными людьми. Даже с теми, которые его раздражают. Особенно с ними. И порой, подобные, неприятные ситуации можно сгладить всего лишь одним словом. Главное — знать, каким.

— Иногда, — поправил её я, широко улыбнувшись. Девушка с подозрением покосилась на меня. Несколько секунд она ещё пыталась изображать обиду, но затем всё-таки сменила гнев на милость и тоже неуверенно улыбнулась в ответ. Настроение у неё почти сразу заметно улучшилось. А у меня перед глазами вновь побежали строчки лога:

Навык «Дипломатия» достиг 27 уровня. Получено 40 опыта.Навык «Дипломатия» достиг 28 уровня. Получено 40 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 130 опыта.

А вот и практическая польза от таких разговоров подъехала. Что ж, как говориться язык до Киева доведёт. Ну, в нашем случае до столицы Эйденвальда. Как там бишь её… А, неважно.

Некоторое время мы шли молча. Айлин о чём-то думала, а я просто глазел по сторонам, подмечая небольшие но любопытные детали быта местных крестьян.

Жили они довольно небогато, надо сказать. За воротами нас ждали встретили аккуратные, но низкие мазанки с соломенными крышами и покосившиеся срубы, огороженные давно заросшим плетнём. Людей на улице было немного — большая часть ушла на работы в поля. Возле ворот ошивалась пара стражников, впереди по улице какая-то баба тащила вёдра с водой, в одном из дворов играли дети, да где-то в отдалении слышался тяжелый бой кузнечного молота.

— Друг, не подскажешь где… — обратился я к одному из стражников, но он перебил меня буквально на полуслове.

— Вверх по улице, до площади. Двухэтажный сруб с коньком, в виде бычьей головы. Мимо точно не пройдете, — равнодушно бросил ополченец, не обратив на нас почти никакого внимания.

— Благодарю… — я не ожидал такой реакции, так что немного замешкался. Хотел было ещё что-то добавить, но потом просто махнул рукой. Должно быть Одрин их уже обо всём предупредил.

Мы с Айлин потихоньку двинулись дальше, то и дело ловя на себе косые взгляды местных жителей. В них не было злости или какой-то неприязни. Скорее уж любопытство. Да и чего уж греха таить, на фоне обычных кметов, мы смотрелись действительно колоритно. Воин, облачённый в видавшие виды доспехи, половина лица которого была располосована какой-то хищной тварью, и молодая девушка, всем своим видом показывавшая, что она принадлежит то ли к очень богатому купечеству, то ли вовсе к благородному сословию. Забавно, что это было не так уж далеко от истины. Айлин на старте, вроде как, выдали титул баронессы. А это как-никак старшее дворянство. Странно, даже, что она так ни разу и не воспользовалась своим привилегированным положением. Это могло бы решить очень многие из наших проблем. Надо будет поинтересоваться при случае, почему.

— Знаешь, — внезапно нарушила молчание девушка, — Я вот всё думала над твоими словами… Об этом мире и о правилах по которым он существует.

— И…

— И пришла к выводу, что ты не совсем прав, — Айлин покосилась на меня и едва заметно покачала головой, — Не так уж всё тут страшно и плохо.

— Рад, что ты начала искать положительные стороны…

— Не перебивай, — одёрнула меня девушка, — Так вот. В нашем с тобой положении есть один большой плюс. Свобода выбора… Там, наверху, — Айлин ткнула пальцем в ослепительно-голубое небо, — Да, там комфортней. Проще. Привычней. Но там у меня жизнь была бы… Не то, чтобы строго регламентирована, но, можно сказать, предопределена. Я бы окончила магистратуру. Устроилась работать в какой-нибудь департамент. Кого-нибудь бы себе нашла. Вышла бы за него замуж. А потом прожигала бы жизнь, день за днём повторяя один и тот же набор действий. И, в конце-концов попросту умерла бы от скуки. А здесь я вольна идти куда хочу и делать, что хочу. Меня ни сдерживают никакие социальные рамки. Нормы. Обязанности. Кроме тех, что я определила себе сама. Наверное, за этим сюда и идут люди. Пытаются спастись от вездесущей рутины. Бытовухи. Почувствовать себя кем-то более значимым. Так что нам в какой-то степени очень сильно повезло. Мы — те немногие, кто смог от этого убежать насовсем.

— Быть может ты и права, — я равнодушно пожал плечами, — Вот если б ещё и этот «верхний мир» оставил нас в покое, было бы совсем замечательно. Кстати, а зачем тебе кого-то искать? Ты, вроде, упоминала, что у тебя там и без этого кто-то был.

— Да… — Айлин поморщилась, — Честно говоря, совсем не уверена, что это было серьёзно, — Девушка ненадолго замолчала, размышляя над тем, стоит ли развивать эту тему, но затем всё-таки решила продолжить, — По правде сказать, я поначалу надеялась, что он сможет тут меня отыскать. Оттуда сверху, это наверняка не так уж сложно сделать. Да и семья у него была не бедная, так что на виртуальную капсулу ему бы хватило без проблем. Но… Прошло уже полгода. И ничего. Ни единой весточки, — Айлин тяжело вздохнула, и добавила, — Не думаю, что есть смысл ждать дальше. В конце-концов там у него своя жизнь. А у меня здесь своя.

— Может у них время идёт иначе, — хмыкнул я, — Для нас с тобой — полгода, а для них там — неделя или того меньше. Всё-таки мы с тобой программы. Результат работы набора нейросеток, которым в качестве входных данных можно скормить вообще что угодно.

— Не думаю, что это так работает, — возразила девушка, — Мы уже встречались с игроками, живущими в двух мирах сразу. Лорд Де Валлон, если помнишь. Двигался он с той же скоростью, что и мы, да и время воспринимал точно так же… — Айлин заметно погрустнела, — Думаю, всё же, не стоит тешить себя такими иллюзиями.

Мы немного помолчали, глядя по сторонам. Затем Айлин тяжело вздохнула и добавила.

— Знаешь… Давай всё-таки оставим тему, — голос девушки как-то странно дрогнул, — Честно признаюсь, для меня это всё больно и неприятно. Тем, кто остался в верхнем мире, давали шанс. Они ими не воспользовались. Так что здесь теперь у меня своя жизнь. И на этом точка.

— Как скажешь, — кивнул я, и мы снова замолчали.

Весь путь до дома старосты прошёл в глухой, напряженной тишине. Девушка о чём-то размышляла, машинально закусив губу. Было видно, что наш разговор сильно выбил её из колеи. Наверное, и впрямь, не стоило его начинать.

А я шёл думал о том, что мне по большому счёту некого вспоминать и не о ком сожалеть. Меня в том «верхнем мире» ничего не держало. Да и из воспоминаний о нём осталась лишь болезнь, которая превратила последние несколько лет жизни в настоящий кошмар. Так что, ложных надежд на «возврат» я никогда не питал. Может, именно поэтому мне было куда проще освоиться здесь, чем ей.

Дом здешнего головы и впрямь очень сильно выделялся на фоне мазанок и покосившихся срубов. Это был большой, украшенный причудливой резьбой, двухэтажный терем. С несколькими просторными пристройками и большим двором позади. Сам хозяин дома — небольшой худенький мужичок, средних лет, с большой лысиной на макушке, и густыми чёрными усами, заплетёнными в две косички, сидел на его крыльце и задумчиво грыз соломинку, глядя куда-то вдаль.Увидев нас, он встал и слегка наклонил голову в приветственном поклоне.

— Сир Генри бесстрашный, полагаю, — чуть хрипловатым голосом произнёс он.

— Слухи расходятся быстро, — хмыкнул я, протянув ему руку, — Только я уже говорил командиру вашего ополчения, что можно обойтись и без «сир». Ещё неделю назад я был таким же простым мужиком, как и все вокруг.

— Меня Пешик, звать, — кивнул мужик, пожав её, — Голова, значица здешний. А ваша спутница… — он посмотрел на девушку.

— Айлин, — коротко ответила та.

— Очень приятно, — мужичок снова ответил лёгкий поклон, — Ну негоже нам дела обсуждать на пороге. Давайте, проходите. Вы наверняка проголодались с дороги. А там Марья… Жена значица, моя, стол уже накрыла. За ним всё и обсудим.

— От такого предложения грех отказываться, — хмыкнул я, и кивнул Айлин. Идём, мол.

— Надолго вообще к нам, — поинтересовался Пешик, пока мы поднимались на террасу второго этажа, — И куда дальше будете путь держать.

— В столицу, — коротко бросил я.

— Что ж… — мужик вытащил соломинку изо рта и выкинул её вниз, через резные перила, — Боюсь, что разочарую вас. Именно туда ни вам, ни вашему каравану хода нет.

Глава 5 «Забытый культ»

За дверью оказалась просторная и светлая горница. Посреди комнаты стоял длинный, накрытый белой скатертью деревянный стол, на котором уже расположились казанок, с аппетитно дымящейся похлёбкой, глиняный кувшин из которого несло забористой сивухой, три деревянные миски с такими же деревянными ложками, несколько резных чарок и большой каравай белого хлеба.

При виде всего этого великолепия у меня забурчало в животе. Конечно, наше походное кашло тоже было неплохим, но когда жрёшь его целую неделю подряд, волей неволей начинаешь задумываться, а тот ли путь в жизни ты выбрал.

— Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, — хозяин обвёл рукой всё это великолепие.

— Благодарю, — совершенно серьёзно кивнул я, — Но почему…

— Давайте сначала подкрепимся, а потом уже и обсудим дела, — покачал головой Пешик, — На сытое брюхо соображается то всяко, лучше, чем на пустое. Если вам нужно умыться с дороги, то там в углу стоит бадья.

Я спорить не стал. Снял латные рукавицы, шлем, подшлемник, ополоснул лицо и руки холодной, чистой водой и уселся за стол.

Айлин уселась напротив и тоже сняла с рук перчатки. Несмотря на то, что увечий на пальцах у неё давно уже не было, она всё равно продолжала их регулярно носить.

— Ну с, — Пешик чуть привстал, налил в свою миску здоровенный черпак варева, и кивнул нам, мол, не отставайте, — Так откуда вы, значица, путь держите?

— С севера, — ответил я, мешая похлёбку ложкой. Больше всего она напоминала очень густые, крупно нарубленные щи, в которые зачем-то добавили муки, варёного яйца и сметаны. Но что меня особенно порадовало — крупные куски мяса, занимавшие чуть ли не треть от получившейся похлёбки, — Если говорить, конкретно — Деммерворт.

— Я так и подумал, — кивнул Пешик, наливая себе мутной жижи из кувшина и передавая выпивку мне, — По вам сразу видно, что прибыли вы издалека, да и… — староста как-то странно на меня посмотрел, — вообще, человек бывалый.

— Ты про это, что ль? — я ткнул пальцем в шрамы на щеке, — Да, была история. На погосте с трупоедом сцепился, а ни копья, ни рогатины под рукой не было. Вот эта сука меня и погрызла.

— Трупоеды то да, — со знанием дела кивнул староста, — Сволочи его те. Завелась у нас тут на кладбище парочка. Ну, мы значица с мужиками на них облаву устроили, так в двадцать копий еле завалили. А вам как-то удалось одному со скотной справится. Уважаю, — он поднял чарку, посмотрел на меня и залпом её осушил.

Я не стал уточнять, что вообще-то там был не один, да и тварь оказалась полудохлой. Это ему знать совершенно не обязательно.

— Кстати, — Пешик отёр усы тыльной стороной ладони, — Коль скоро вы из Деммерворта, нет ли оттуда каких вестей? У меня там брат в городской страже служил, да вот так вышло, что от него уже полгода ничего не слышно. До нас, конечно, доходили разные слухи, да из первых рук то оно всяко надёжнее будет.

— А какие слухи до вас доходили? — поинтересовался я, не забывая налегать на похлёбку. Зараза оказалась на удивление вкусной. Настолько, что мне, похоже, придётся обнаглеть и положить себе добавки.

— Чудные, — пожал плечами староста, — Говорят там настоящая война была. Здешний епископ со святым воинством на ихнего лорда войной пошли. Да так, что все городские улицы кровью залили. А дальше началось и того хуже. Епископ захватил власть, и полетели головы. Сначала они жгли пойманных магов. Затем тех, кто был хоть как-то с ними связан. После перешли на учёных мужей. А затем и вовсе — травников и знахарей. Какой-то кошмар, одним словом.

— Звучит так, будто вы это не одобряете, — скептически заметила Айлин.

— Конечно, — кивнул староста, — А кто в здравом уме будет такое одобрять? — он снова наполнил свою чарку, — Нет, конечно, нельзя сказать, что магов мы тут сильно жалуем. Много беды нам от них было в своё время. Ну, вы и сами, наверное, знаете. Чудища из леса эти, упыри, вурдалаки, духобабы. Но и добра нам от них тоже было немало. Один скотину от падежа спас, другой как-то в особо засушливый год посреди лета дождь вызвал. Спас нас от голодной зимы. Третий помог с бандитами сладить… — мужик замолчал, уставившись в потолок и размышляя над сказанным, но затем всё-таки добавил, — А так, чтобы знахарей и учёных мужей убивать, это вообще уже за гранью мыслимого.

Вот те раз. А я то думал тут везде к магикам херово относятся. Однако, как выяснилось, бывают и исключения. Впрочем, не стоит пока обольщаться. Слова — словами, а вот на их дела ещё надо будет посмотреть. Никогда нельзя исключать варианта, что это всё проверка. Ложь, призванная заманить нас в ловушку.

— А с орденом у вас не было разногласий по этому вопросу, — поинтересовался я, отламывая себе большой ломоть свежего хлеба.

— А то, как же. Были, конечно, — кивнул Пешик, — Пришли к нам в деревню со столицы, значица. Отряд, человек в двадцать. Сказали, мол, церковь тут организуем. Будем учить вас свету истинной веры. А на следующий день схватили нашу целительницу — Енью, и нашего старьёвщика — Ульва. Странный, конечно, паренёк. Всё лазал по старым руинам времён расцвета магов, собирал там всякие побрякушки, потом продавал их в своей лавке. Странный, вот только зла он тоже, значица, никому не сделал, — староста покрутил ус, переводя взгляд то на меня, то на Айлин, — Они их сжечь хотели у всей деревни на глазах. А мы что могли сделать? Нет, у нас конечно есть своё ополчение. Человек сорок. Вот только куда им до натасканных вояк. Мда, — Ну мы и попросили мы их до завтра подождать. Мол, пусть подумают, что сказать на божьем суде, прежде чем туда отправиться. А самих храмовников пригласили в корчму, мол, и отдохнуть с дороги, и отметить очищение деревни от скверны еретиков. Вот только еду мы им того. Отравили. И когда эти святые козлоёбы слегли, каждому из них вскрыли глотки, — ложка с варевом замерла на полпути к моему рту. Хотел было переспросить, правильно ли я расслышал сказанное, но мужик продолжал, как ни в чём ни бывало, — Тела сожгли. На том самом костре, на котором они хотели спалить нашу знахарку. А кости — выкинули за частокол. Думали, их собаки растащат, да и те этим говном побрезговали, — он замолчал и удивлённо посмотрел сначала на меня, а потом на Айлин, — Да вы кушайте-кушайте. Вы нам не угрожаете, так что вас-то травить пока незачем.

— Шуточки у вас, — покачала головой Айлин. И с ней в этом трудно было поспорить. Казалось бы, очень милые на первый взгляд люди, а на деле… С ними надо держать ухо востро как минимум.

— А на их поиски никого не присылали? — поинтересовался я, всё-таки донеся ложку до рта. Даже если похлёбка отравлена, то всё равно уже поздняк метаться. А так хоть помру с полным желудком.

— Да куда там. У них же эта… чума там, в столице значица случилась, — Пешик задумчиво почесал затылок, — Не знаю, как они её там называют. То ли пепельная хворь, то ли чёрная смерь. В общем, всех орденцев туда сейчас призывают. Через нашу деревню уже несколько отрядов прошло. Но нам они вредить не пытались, так и мы их не трогали. Ну, вы мне что-то зубы заговорили совсем, а сами сидите и помалкиваете. Так есть какие вести из Деммерворта то?

Зараза. А быть может так статься, что мы грохнули его брата. Сомневаюсь, что он будет рад таким раскладам. Значит, надо подбирать слова как можно осторожнее.

— Мы почти ничего не знаем, — пожал плечами я, — Свалили из города, как только началась вся эта херотень. Мыж наёмные мечи, а не самоубийцы. Разбойников прижать, охраной поработать, тварей лесных шугануть — это завсегда пожалуйста. Но лезть в разборки сильных мира сего — увольте. Монету с этого не поимеешь, а вот проблем наживёшь будь здоров.

— Ну, что-то же вы слышали. Может, видели? — продолжал настаивать Пешик.

— Только совсем уж небылицы, — не стал отпираться я, — В которые поверить можно только на пьяную голову. Поговаривали, что ради того, чтоб свергнуть Де Валлона, местное духовенство снюхалось с магами. Представляешь…

— С трудом, — покачал головой староста, — Но с этих ублюдков и такое станется. Они ж это… На самом деле, срать они на богов хотели. И на магов тоже. С самой высокой колокольни. Им власть подавай. Королевская, то нынче слабая, вот и развелось тут всяких, выгрызающих себе кусок пожирнее.

— А видели… — я задумчиво почесал подбородок, делая вид, что пытаюсь вспомнить происходившее, — Дым над городом. Такое чувство, будто горел целый квартал. Ну, мы тогда уже поняли, что затевается что-то нехорошее. Там и до этого то была атмосфера напряжённая. То старосту убьют, то заварушка какая-то в пригороде, то вдруг заговор какой-то среди стражи найдут. Собрали манатки, погрузились на телеги и отбыли.

— Разумно, — кивнул Пешик, — Хоть и жаль, что рассказали вы немногим больше, чем приходившие до вас. Кстати. Не сочтите за дерзость, сир рыцарь…

— Не надо ко мне на «сир», — улыбнулся я, откладывая ложку, — Да и на «вы» тоже не нужно. Лучше по-простому, как мужик с мужиком.

Пешик немного помолчал, а затем одобрительно хмыкнул.

— Добро. Но пока на вы, так как вопрос у меня к вам обоим, — староста внимательно посмотрел сначала на меня, а затем на Айлин, — Просто праздное любопытство, ничего такого. Хотите — можете не отвечать.

— Да уж ответим, как сумеем, — кивнул я, прерывая длинную тираду мужика. Он изо всех сил старался показать, что задавать ему этот вопрос, вроде как неловко, но актёр из него был такой себе.

— С самого начала хотел спросить. А вы собственно, друг другу то, кто будете?

Вопрос застал меня врасплох. Несколько секунд я тупил, пытаясь понять смысл услышанного, а затем покосился на Айлин. Девушка тоже замерла в ожидании, внимательно глядя на меня.

Твою то мать. Проще было бы ответить на вопрос, сколько человек я убил за время своего путешествия, чем на этот. Ну и что мне ему ответить? Что она — лишь солдат в моём отряде. Это будет не совсем так, да и потом Айлин справедливо обидится. Что мы просто случайные попутчики? Поначалу быть может, а сейчас, после того, как мы проделали такой путь бок о бок и несколько раз спасли друг другу жизнь… Зараза. Да я и сам то толком не понимаю. А тут… Придётся очень аккуратно подбирать слова, что б и девушку не обидеть, и Пешику лишнего не разболтать. Хер его разберёт, ради чего он всё это выспрашивает.

— Мы путешествуем вместе, — пожал плечами я, — Не раз вытаскивали друг-друга из самой чёрной жопы. Как-то так.

— Понятно, — староста задумчиво пожевал ус, — А…

— Может, мы всё же перейдём к делу, — раздражённо бросила девушка. Похоже, я всё-таки промахнулся. Хотя, может ей просто не понравилось, что Пешик заинтересовался этим вопросом, — Почему караван не может двинуться дальше. И что за безликих тварей мы видели там, в лесу?

После этих слов Пешик заметно побледнел. Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на девушку.

— Безликие твари… — его голос заметно дрогнул. А сам староста сгорбился, сжался и как будто постарел на несколько лет.

— Похожи на людей, — кивнула Айлин, — Только кожа совсем белая, лицо как будто заросло чем-то, тощие руки, пасти вместо ладоней.

— Сначала мы наткнулись на повешенный труп одной из них в лесу, — продолжил я, — А затем… Ониначали преследовать наш караван. Близко не подходили, но всегда крутились где-то неподалёку. Что это…

— Это то, — мрачно покачал головой Пешик, — Что королевские силы должны были выкорчевать много лет назад, ещё до этой войны. Культ безликих. Порождения Альвора Ужасного. Могущественного колдуна, который когда-то давно жил в этих землях. Когда церковь пылающего клинка начала набирать силу и впервые посягнула на наши края, ему потребовались шпионы, которые бы могли предупредить его о приближении врага. Незаметные, способные втираться в доверие к кому угодно, но самое главное — подменять собой настоящих людей. Колдун надеялся дать ордену бой. Думал, что если будет убивать, а затем заменять высокопоставленных офицеров ордена на своих марионеток, у него, рано или поздно, получится развалить всю церковь. Но для этого нужны были особые марионетки, — староста покрутил ус, внимательно посмотрел на меня и продолжил, — Он начал похищать крестьян. Похищать и менять их, превращая в этих тварей. Не знаю, что у него пошло не так. Легенда об этом умалчивает, а самому мне не довелось быть свидетелем тех событий. Должно быть твари сумели вырваться из под его власти и сожрали засранца. А после — устроили себе гнездо в его усадьбе, периодически выходя оттуда на охоту. Без контроля они превратились в обычных, хищных зверей.

— А что насчёт замены лиц, — поинтересовался я, — Хотите сказать, такая сука может подменить одного из моих людей? Или одного из ваших?

— Ежели, найдется тот, который сможет ей приказать, — совершенно серьёзно кивнул староста, — Хотя с тех пор прошло много лет. Они, должно быть повыродились и утратили свои способности. Мы-то думали, что они вовсе уничтожены. Так, давайте всё-таки по порядку, — Пешик замолк, пытаясь вспомнить, на чём он прервался.

— Они убили колдуна, — напомнила Айлин.

— Да, точно. Так вот, потом, спустя время нашлись желающие… Получить их удивительную, но в то же время — страшную силу. Они начали поклоняться этим существам, как божествам, в надежде на то, что рано или поздно уроды передадут им свой дар. Те же в свою очередь их не трогали, позволяли себе прислуживать. Культисты охраняли гнездо от тех наёмников, которые решались взяться за их истребление, иногда ловили крупную живность им на прокорм, бывало, что и одиноких путников похищали с тракта. Но время шло, и простого поклонения им стало мало. Они тоже начали похищать людей. И пытаться обратить их. Искали способ, как обратиться самим. Силы барона, управлявшего этими землями, не могли справиться с этой заразой. И тогда из столицы пришёл отряд. Две сотни мечей. Они за день выжгли гнездо паразитов и перебили всех культистов. По крайней мере, мы так думали.

— Может быть, одной-двум тварям удалось уцелеть? — предположила девушка.

— Даже если так, — староста снова наполнил свою чарку сивухой и залпом опрокинул её в себя, — Они всё равно крайне опасны. Мне придётся удвоить стражу и запереть деревню на ночь. Вам тоже советую выставить дозоры. Если одна такая сука сможет пробраться внутрь лагеря, она там таких дел наворотит…

— Хорошо, — кивнул я, — А что с путём к столице? Почему мы не сможем туда пройти?

— Там всё куда прозаичнее, — староста откинулся на спинку стула, — Слава богам. Просто банда каких-то дезертиров натянула цепь поперёк реки и грабит каждую барку, которую сможет поймать. Наше ополчение пыталось выбить их из леса, но куда там, — Пешик махнул рукой, — Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить. Но теперь… Мне нужно обдумать, принесённые вами вести. Да и знаете, негоже обсуждать дела на пьяную голову. Давайте займёмся этим завтра. Я как раз успею переговорить с Яношем и Одрином. Вместе мы придумаем, как нам выйти из нашего непростого положения.

— Добро, — кивнул я, поднимаясь из-за стола, — В таком случае не будем злоупотреблять вашим гостеприимством. Передайте нашу благодарность хозяйке. Вышло… Очень недурно.

— Обязательно, — улыбнулся староста, закрывая за нами дверь.

Остаток дня мы с Айлин гуляли по деревне. Заглянули на главную площадь, на которой торговцы уже начинали разворачивать свою ярмарку. Купили у местных бурдюк с вином, пару пряников в качестве закуски к нему.

Девушка приглядела себе пару зелёных шёлковых ленточек, которыми можно заплетать волосы. Не сказать, что эта трата была так уж необходима, но… Всё-таки ходить с постоянно распущенными волосами должно быть действительно очень геморройно. Практичнее конечно взять кинжал и просто срезать волосы, чтоб не мешались, но с эстетической точки зрения это было бы просто преступлением. Так что пришлось остановиться на промежуточном, пускай и затратном варианте. Благо, с монетой в последнее время не было никаких проблем.

Потом прогулялись до местной корчмы, посидели там, в надежде услышать какие-нибудь интересные новости. И наконец, полностью измотавшись, вышли к пирсам, возле которых покачивались на волнах торговые барки.

— Пора возвращаться, — устало вздохнул я, — Ребята, должно быть уже заждались.

— Погоди, — Айлин взяла меня за руку и настойчиво потянула в сторону одного из пирсов, — Парни не умрут, если мы вернёмся минут на двадцать попозже. А я хотела бы попробовать ещё кое-что.

Я не стал возражать. В лагере и впрямь, делать сейчас было особо нечего. Конечно, можно было бы проверить возведённые вокруг него укрепления, но Бернард и сам с этим неплохо справиться. Кроме того… Может быть, мне тоже хотелось немного оттянуть конец этого дня? Хер его знает.

Добравшись до конца пирса, Айлин уселась прямо на мокрые доски и принялась снимать с себя сапоги. Увидев мой недоуменный взгляд, девушка пояснила:

— Раз уж искупаться не получилось, то хоть так…

Она закатала штаны до колен, уселась поудобнее, опустила ноги в воду и зажмурилась от удовольствия. Я сел рядом, но башмаки снимать не стал. Слишком уж проблематично возится с застёжками, да и вонь портянок, которые не менялись уже целый день, могла испортить весь момент.

— Не хочешь присоединиться? — девушка покосилась на меня. Я лишь молча покачал головой.

— Ну и зря. Многое теряешь, — она поболтала в воде ногами, — Попробуй. Оно того стоит.

Я снова молча покачал головой. Айлин пожала плечами и опять закрыла глаза. Несколько минут над пирсом висела тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн, да криками чаек.

— Знаешь, — нарушила молчание девушка, — Всё-таки хорошо иногда вот так выбраться в люди в приятной кампании. Спасибо тебе. Но… надо практиковать такое почаще.

— Приятной? — ухмыльнулся я, покосившись на неё, — А мне-то казалось, что я тебя раздражаю.

— Иногда, — улыбнулась Айлин, а затем пододвинулась поближе и положила голову мне на плечо. Моя рука сама собой приобняла её за талию. Так мы и сидели. Слушая тихий плеск волн, и любуясь ярко оранжевым диском солнца, медленно тонувшем в чёрной полосе далёкого леса, стоявшего на том берегу.

— Это точно они? — где-то позади раздался хриплый голос, заставив нас вздрогнуть от неожиданности.

— Да точно-точно. Мыж этих гондурасов от самого Вестгарда выслеживали. Ты что, не мог запомнить, как они выглядят? — ответил ему второй.

— И всё же стоит убедиться, — возразил третий, — Если ошибёмся и грохнем местных — нас убьют. И придётся создавать новых персонажей.

— Убедиться, так убедиться. Эй ты. Я к тебе обращаюсь, — послышался топот тяжелых ботинок по доскам пирса. Голос начал приближаться, — Глючатай, открой личико.

«Гондурасов», «Новых персонажей», «Глючатай»… Говорившие явно не были местными неписями. Им просто не знакомы такие понятия. Это были игроки. И явились они по наши души.

Глава 6 «Хуже рабов»

Я неспешно встал. Повернулся к нему лицом. Улыбнулся своей «очаровательной улыбкой». А затем вытащил из ножен меч и кинжал. Игрок, направлявшийся к нам, остановился и замер в нерешительности.

— Ну что, он? — переспросил другой, оставшийся на берегу. В руках он сжимал взведённый тяжёлый арбалет. Рядом на речной гальке лежала козья нога. Если ему удастся попасть — однорядная кольчуга меня не спасёт.

— Да вроде похож, — бросил третий, тоже оставшийся на берегу. Из оружия он предпочёл двуручный бродекс, вроде того, что постоянно таскал с собой Тур.

— Он-он, — кивнул тот, что рискнул ступить на пирс. Из всей троицы только он предпочёл меч. Длинный фальшион. Видать на что-то более приличное, вроде того же бастарда (полуторный меч), денег не хватило.

Одеты нападавшие были неважно. Двое носили лишь потасканные гамбезоны, да шапели. Третий, помимо этого, где-то умудрился раздобыть кольчугу с короткими рукавами. Впрочем, и на ней, в районе брюха, зияла дыра, пробитая то ли клевцом, то ли узким лезвием бродекса. Впрочем, несмотря на говёную броню у них оставалось одно существенное преимущество. Их было трое. А я был один.

— Вам, господа хорошие, чего собственно… — начал было я, но договорить не успел. Мимо, с шипением рассекая прохладный воздух, пронёсся огненный шар. Пронёсся… И растаял в воздухе прямо перед носом у того бандита, что был в кольчуге.

— Фокусы вам сейчас не помогут, — он достал из-за шиворота плоскую отполированную костяшку на верёвочке и показал нам, — Видишь? — он кивнул на вырезанный на кости символ. Глаз, от которого в разные стороны расходились три линии, — Вот эта херулька нейтрализует всю вашу магию.

Так, понятно. Ситуация существенно осложняется. Впрочем, она всё ещё не безнадёжна, по крайней мере, для одного из нас. Если мне удастся отвлечь этих уродов на себя, то у Айлин будет шанс убежать. Надо только потянуть время, чтобы она успела натянуть сапоги обратно.

— Вы же в курсе, что она работает в обе стороны? — поинтересовался я, — Да, магия не может нанести вам вреда, но и у вас самих не получится её применить.

— У нас и без того есть, чем закончить работу, — ухмыльнулся бандит, кивнув в сторону арбалетчика, уже нацелившего на меня своё оружие.

— И хорошо платят? А то, быть может я смогу перебить цену?

— Ты? — игрок с подозрением покосился на меня, — И в чём же ты можешь нам заплатить? Доллары? Евро? Юниты?

— А что, рубли уже не канают? — поинтересовался я, краем глаза посматривая на арбалетчика. У него наверняка такой же кулон, как и у этого хера, так что магией навредить ему не получится. Но, может, удастся что-то сделать с его оружием? — И что вообще за юниты такие?

— Не канают, — покачал головой тот, — Уже месяца три как. Юниты — валюта восточноазиатского альянса.

Айлин поравнялась со мной. Я покосился на неё, чтоб убедиться, что всё в порядке, а затем одними губами шепнул:

— Когда начнётся — беги.

— Россия, Китай, Индия и ещё с десяток стран поменьше, — продолжал игрок, — Это было…

— Да он тебе зубы заговаривает, — рявкнул тот, что с секирой, — Время тянет, сучёныш. Кончаем их и дело с концом.

Я сконцентрировал всё свое внимание на болте, заряженном в арбалет. Если подгадать момент и сделать всё правильно — у меня будет время до следующего выстрела. Арбалет тяжелый, перезаряжать его долго. Да и сомневаюсь, что эти говнюки хорошо поднаторели в стрельбе из него.

— И то верно, — кивнул игрок в кольчуге, — Эй Вован. Петуха пускай в расход, а с его шлюшкой мы немного поиграем.

— Не слишком ли круто? — поинтересовался бандит с арбалетом, — Нам платят за то, что мы их на респаун отправим, а не за то, что изнасилуем.

— Просто ради удовольствия, — пояснил урод с секирой, — Расслабься. Всё равно они после перерождения нихрена не вспомнят.

У меня внутри начала закипать злость. Эти куски говна нас вообще ни во что не ставят. Сука, да они нас за людей даже не считают. Мы для них рабы. Или даже куклы с которыми можно поиграться, сломать и выбросить. Всё равно они никуда не смогут пожаловаться, ведь корпорация заботливо сотрёт им память. Поразвлечься, вы сука, хотите? Получить острых ощущений? Ну, я, блять, вам сейчас организую острые ощущения!

— Знаете господа… — я ещё раз улыбнулся своей «очаровательной» улыбкой, мысленно концентрируясь на стреле в ложе. Протягивая от пальцев к ней тонкие, невидимые нити. Оплетая ими тяжелое, черное древко, — У меня есть другое предложение. Сейчас я отрежу тебе обе руки. Каждому поотрубаю руки. И пока вы будете валяться на земле,истекая кровью, у вас появится время подумать, как и в чём вы были…

Щёлкнула спущенная тетива. Я дернул руку вниз. Вместе с ней дёрнулись и тонкие, невидимые нити, связывавшие пальцы с толстым древком болта. Послышался свист. Плеск воды. Стрела упала в реку далеко за пирсом. Тот, которого называли «Вован», растерянно посмотрел на свой самострел.

— Знаешь, за что я не люблю такие арбалеты? — ухмыльнулся я, обращаясь к уроду, стоявшему на пирсе. И не давая ему времени ответить, продолжил, — Потому, что их слишком долго перезаряжать! — сказал, и сорвался с места.

Шаг. Другой. Бандит выставляет перед собой меч, пытаясь защитится. Тот, что стоит на берегу с арбалетом, наклоняется за козьей ногой. Удар. Сталь бьётся о сталь. Клинки уходят чуть в сторону. Бандит хватается за рукоять своего меча второй рукой. Пытается перебороть меня. Выйти из клинча. Хватается и открывает мне свой фланг. Досадная ошибка. Досадная для него. Мгновение. Узкое, трёхгранное лезвие кинжала входит ему в подбородок, пробивает челюсть и погружается внутрь черепа. Парень ещё секунду смотрит на меня, не понимая, что сейчас произошло, а затем… Его взгляд внезапно потухает. Стекленеет, становясь безжизненным. Будто «с той стороны» кто-то разорвал соединение. Облачённая кольчугу туша с грохотом валится на мокрые доски пирса.

Второй бандит растерянно смотрит на своего мёртвого дружка. На то, как я одним движением вырываю из его тушки окровавленный кинжал. Краем глаза замечаю, что арбалетчик уже взвёл тетиву и сейчас укладывает болт в ложе. Дерьмо. Взмах. Бросок. Кинжал со свистом рассекая воздух, летит к своей цели. Мгновение. Другое. Арбалетчик, увлечённо возящийся со своим оружием, не замечает опасности. Узкое трёхгранное лезвие входит ему в плечо. Раздаётся щелчок спущенной тетивы. Короткое чёрное древко болта втыкается в доски пирса далеко позади меня.

Ноги снова срываются на бег. До берега остаётся совсем немного. Два или три шага. Ублюдок с секирой отступает чуть назад и перехватывает своё оружие поудобнее. Тут надо быть осторожнее. В дистанции и силе у него явное преимущество, да и мне с таким противником ещё сражаться не доводилось.

Взмах. Серая сталь свистит перед самым лицом. Бандит с бродексом отступает на шаг и начинает размахивать своей секирой, пытаясь удержать меня на дистанции. Ну-ну, засранец. Надолго ли твоих ручек хватит, при таком-то темпе?

Начинаю обходить бандита по широкой дуге, пытаясь подгадать время для удара. Столкновения с узким лезвием бродекса моя кольчуга скорее всего не выдержит. Урод, продолжает размахивать своим топором, пытаясь сохранять дистанцию. Внезапно, он, не останавливаясь делает шаг вперёд. Короткий выпад. Пытаюсь отойти назад. Отвести выпад в сторону. Но не успеваю. Банально не успеваю.

Предплечье левой руки что-то неприятно колет. Под гамбезоном начинает расползаться мокрое и липкое пятно. Зараза.

Бандит самодовольно ухмыляется и отступает назад, вновь начиная раскручивать свою секиру. А я краем глаза замечаю, что «Вован» наконец-то бросил свой самострел, умудрился выдрать из раненного плеча кинжал и теперь идёт прямо сюда с фальшионом наперевес. Дерьмо. Вот теперь я действительно в жопе. Если сейчас не успею разобраться с этим херовым вентилятором, то два урода разберут мою тушку на запчасти в момент.

Отступаю назад, чтобы говнюк не мог до меня дотянуться, и сосредотачиваю, своё внимание на нескольких небольших камушках из речной гальки, которой щедро усыпан берег. Арбалетчика и меня разделяет несколько метров. Ещё пара секунд и его клинок вонзится мне в спину. Бандит с топором ухмыляется, и делает шаг вперёд, пытаясь зажать меня с двух сторон. Он ещё не понимает, к чему идёт дело.

Я едва заметно дёргаю рукой. Камешки отрываются от земли, и со свистом рассекая воздух, летят ублюдку прямо в лицо. Два впиваются в щёку, а один попадает прямо в правый глаз. Бандит дёргается. Отводит в сторону топор и машинально тянет руку к лицу. Лишь на мгновение. Но и его мне хватает, чтобы рвануться вперёд. Удар. Остриё кацбальгера с лёгкостью вспарывает гамбезон, рубаху и брюхо урода. Он удивлённо смотрит, сначала на рукоятку меча, торчащую у него из живота, затем на меня. Его лицо начинает искажать гримаса боли, но в следующий миг взгляд стекленеет и безжизненное тело оседает на землю.

Рву меч на себя. Разворачиваюсь к последнему, оставшемуся на ногах противнику. Перед лицом свистит лезвие фалишиона. Удар. В ушах звенит. Нот и щёку обжигает боль. По заросшему щетиной лицу начинают стекать горячие струйки липкой крови.

Бандит отступает на шаг. Замахивается. Удар. Клинки входят в клинч. Его лицо прямо рядом с моим. Он подаётся вперёд, пытаясь повалить меня на землю. Но внезапно дёргается. На губах проступают кровавые пузыри. Из шеи торчит остриё кинжала. Через мгновение отключается и он.

Тело последнего нападающего упало на речную гальку, заливая её горячей, тёмной кровью. За ним стояла Айлин. В одной руке она сжимала кинжал. Рукоятка второго торчала у бандита из затылка.

Я тяжело выдохнул и убрал клинок в ножны. Бой дался мне нелегко. Предплечье левой руки глухо ныло. Лицо жгла боль. По щекам, усам и бороде катились струйки горячей крови. Воздух вязким комом застревал в глотке. На лбу выступили крупные капли пота.

— Генри… — с трудом выдавила из себя Айлин, глядя на меня. Её лицо побледнело. Руки тряслись. Пальцы до побелевших костяшек впились в рукоять кинжала, — Я… Я…

Да уж. Похоже, первое настоящее боевое крещение произвело на девочку впечатление. Всё-таки кидаться издалека огненными шарами и собственноручно втыкать железяку в тушку врага — две принципиально разные вещи. Надо бы её успокоить. Вот только психолог из меня такой себе. Особенно в нынешнем состоянии.

— Всё в порядке, — я сделал шаг вперёд, переступив через тело поверженного противника, и попытался легонько её приобнять здоровой рукой, — Ты всё правильно сделала. Он всё равно не почувствовал боли почти. Да и все последствия для этого ушлёпка — потеря его сраного персонажа, которого он фармил два месяца.

— Ты… — девушка всхлипнула, чуть отстранилась и посмотрела на меня, — У тебя кровь!

— Да, ерунда, — попытался отмахнуться я.

— Ерунда? — она отстранилась и зло посмотрела на меня, — Ты лицо то своё видел?

— Что, всё так плохо? — попытался ухмыльнуться я, но тут же скривился от боли. Стянул с руки латную рукавицу и потрогал лицо. Через левую щёку и нос в сторону лба пролегал глубокий порез. Удар пришёлся по касательной. Должно быть, этот урод хотел раскроить мне череп одним ударом. Но попал по шлему и лезвие его клинка оставило за собой лишь глубокий порез. Чтож… Одним шрамом меньше — одним больше. Глаза на месте, и ладно.

— Не трогай! — скомандовала Айлин, — Ещё заразу сейчас занесёшь, — она повернулась куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом и с удивлением для себя обнаружил, что возле пирсов собралась уже целая толпа крестьян. С десяток мужиков, дюжина баб и несколько детей с интересом наблюдали за происходящим. Нашли, блять себе представление.

— И херли вы встали? — крикнула на них девушка, — За лекарем ни у кого не хватило ума послать? Бегом, иначе мы с каждого из вас потом по три шкуры спустим!

Толпа начала потихоньку рассасываться. Призыв Айлин позвать за лекарем крестьяне, судя по всему проигнорировали. Они просто расходились, дабы не попасть под горячую руку. Конечно, вояки из нас сейчас были так себе, но, судя по всему, недавняя схватка произвела на местных серьёзное впечатление.

— Уроды, — сквозь зубы прошипела девушка, а затем повернулась ко мне, — Так, сядь и постарайся не шевелиться. Вернон успел научить меня кое-чему, так что перевязать я тебя тут сумею. А дальше уже он осмотрит раны.

Я подошёл к какому-то старому ящику, и, морщась от боли уселся на него сверху. Снял шлем. С ремешками подшлемника вышла заминка. Они были скользкими от крови и у меня никак не получалось распутать узел под подбородком. На помощь пришла Айлин. Девушка развязала узел, стащила с головы набитую овечьей шерстью «шапку», отошла назад и ещё раз критически осмотрела лицо. Затем достала из сумки бинт.

— Пояс, — сплюнув кровь бросил я, — Там кровоцвет. Пара пузырьков. Должно хватить.

— Уверен? — переспросила Айлин, — Это будет…

— Больно? Не больнее, чем когда меня урсолак подрал, — хмыкнул я, — А так заживёт быстрее, да и заражения не будет. Хер его знает, в какой такой жопе этот утырок мечом ковырялся.

Девушка пожала плечами, затем откупорила один из флаконов и щедро смочила чистую тряпку красноватой жидкостью. Отёрла мне лицо, убирая начавшую засыхать кровь. Щёку прострелила жгучая боль, когда лекарство попало вглубь раны, но я лишь покрепче стиснул зубы. Может, это, конечно, мой бзик, но демонстрировать слабость окружающим откровенно не хотелось. Так что приходилось терпеть молча. В конце-концов, никто не обещал, что будет легко.

Закончив с промыванием, Айлин приступила к накладыванию повязки. Пока она возилась с бинтами, у меня перед глазами бежали логи прокачки:

Навык «Атлетика» достиг 17го уровня. Получено 25 опыта.Навык «Одноручные мечи» достиг 22го уровня. Получено 30 опыта.Навык «Кинжалы» достиг 4го уровня. Получено 15 опыта.Навык «Метательное оружие» достиг 5го уровня. Получено 15 опыта.Навык «Телекинез» достиг 5 уровня. Получено 15 опыта.Навык «Лёгкая броня» достиг 13го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Тяжелая броня» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.

Получен перк «Сильный бросок». Теперь, кидая что-нибудь тяжелое, вы можете нанести противнику лёгкую травму, даже если попали тупым концом.Получен перк «Телекинетический взрыв». Теперь вы можете создавать область гравитации, которая будет отталкивать все предметы, которые в неё попадут.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:Сила,Ловкость,Выносливость,Проницательность,Харизма.

Ну, хоть что-то приятное. Ладно, надо бы подумать, что будем повышать. По-хорошему бы надо проницательность. Магия никогда не бывает лишней. Вот только против таких противников она почти бесполезна. Сила? Пока, вроде хватает. Конечно, если дело дойдет до по-настоящему тяжелых доспехов, то этот параметр придётся подтягивать, но когда это дело ещё до них дойдет… Значит ловкость или выносливость. И то и то нужно. Ловкость позволит немного проворнее двигаться в бою, уменьшая риск нарваться на вражеский удар, выносливость — выдерживать более долгий бой и уходить в оборону, изматывая противника. Сложный выбор. Зараза…

Я попытался вспомнить свои предыдущие схватки. Большинство из них длились не дольше минуты и заканчивались за четыре-пять ударов. Я либо наступал, заставляя противника открыть уязвимое место, либо он ошибался сам. Значит всё-таки ловкость.

Ловкость повышена.Сила: 3Ловкость: 3Выносливость: 2Проницательность: 4Харизма: 2Количество жизней: 47/114Запас сил: 28/76

До следующего уровня персонажа осталось 480 опыта.

Внимание: персонаж получил травму «колотая рана предплечья». До заживления ловкость снижена на 1 пункт.Внимание: персонаж получил травму «порез лица». До заживления максимальное количество здоровья снижено на 10 пунктов. Харизма снижена на 1 пункт.

Ну, снова здорова. Стоило, блин прокачивать ловкость, чтобы тут же её лишиться. Оно, конечно, справедливо. Рана на то и рана, чтобы мешать двигаться. Но всё равно как-то обидно.

— Готово, — подытожила Айлин, затянув последний узел на повязке. Бинты теперь закрывали мне правый глаз, но чтобы смотреть — хватало и левого, — Так, теперь раздевайся.

— Что, прямо тут? При всех? — хмыкнул я, покосившись на зевак, которые снова собрались возле пристани. Никто из этих говнюков лекаря так и не позвал, — Не думал, что тебя настолько возбуждает вид свежей крови.

— Юморист херов, — скривилась девушка, но затем смягчилась и добавила, — Ладно, шутишь — значит, жить будешь. Но в следующий раз за такие приколы схлопочешь по-морде.

С кольчугой и гамбезоном пришлось повозиться. Каждое движение отдавало болью в раненой руке. А из-за крови ткань успела прилипнуть к телу и никак не хотела отрываться.

— Зараза. Надо было всё-таки подыскать кольчугу с длинными рукавами, — сплюнул я, — Не пришлось бы сейчас мучиться.

— Это тоже снимай, — Айлин указала на пропитанную потом и кровью рубаху.

— Зачем? — непонимающе уставился на неё я.

— Уж точно не за тем, о чём ты подумал, — хмыкнула девушка, — Она сейчас будет мешать. Да и осмотреть тебя надо. Мало ли где ещё тебя эти уроды умудрились достать.

Я спорить не стал. Не было ни сил, ни желания. Хотел пошутить про то, что штаны тоже можно снять и внимательно осмотреть, всё ли в порядке там, но в последний момент передумал. Всё-таки это уже немного перебор. Айлин не заслужила такого отношения. Как-никак она не бросила меня в бою, хоть я и сказал ей — бежать. Наверняка ей было страшно, но, тем не менее, она нанесла тот самый удар, который, возможно, спас мне жизнь. Да и сейчас не растерялась. Сам себя я бы вряд-ли сумел подлатать, а тащиться в таком виде до Вернона — крайне сомнительное удовольствие.

Рука не отняла у нас много времени. Рана там была неглубокая, пусть и колотая. Так что Айлин промыла её всё тем же отваром и перевязала чистым бинтом, остановив кровь. Отошла на пару шагов назад, окинула меня оценивающим взглядом и молча кивнула. Мол, можешь одеваться.

— Как думаешь, зачем им это? — девушка кивнула в сторону одного из трупов.

— Сама же слышала, — прокряхтел я, с трудом натягивая на раненное плечо гамбезон, — Им заплатили.

— Но кто и зачем? — Айлин присела на корточки возле берега реки, смывая с рук кровь. И мою, и этих любителей подпускать к себе с тыла.

— Понятия не имею, — я покачал головой, пытаясь сообразить, как надеть кольчугу, имея лишь одну рабочую руку, — Могу сказать одно — на это дело он нанял законченных идиотов.

— Не знаю… — девушка с сомнением посмотрела на меня, — Дрались они не так уж и плохо. Думаю, у них были все шансы нас тут прихлопнуть.

— Были, — согласился я, — Да вот только они ими не воспользовались.

— А как бы ты…

— Поступил, если б охотился на нас? — продолжил за неё я, — Очень просто. Не стал бы привлекать к себе внимание. Подходить и чесать языком. А взял бы арбалет и всадил бы болт прямо в спину с безопасной дистанции. Предварительно смазав его в навозе.

— Зачем?

— Заражение крови. Даже если жертва не умрёт сразу от выстрела, она довольно быстро загнётся от сепсиса. Распространённая практика у лучников реального средневековья — перед боем втыкать стрелы в ту же землю. Только эти бараны, историю, видать не учили.

— На наше счастье, — хмыкнула девушка, помогая мне с кольчугой, — Но я всё равно не понимаю, зачем? Зачем кому-то платить за наше убийство.

— А ты никогда не думала, как по-настоящему устроен этот мир? Я не о той пурге, которую прогнал нам Ансельм. Конечно, в ней может быть доля правды. Про то же стирание памяти и личности после смерти, к примеру. Но в остальном, похоже, это — брехня несусветная. Правда же куда прозаичнее. И страшнее.

Айлин молча посмотрела на меня, явно ожидая продолжения.

— Видишь ли… Дело в том, что этот мир довольно трудно отличить от реального. Почти невозможно. За маленьким исключением. Всё то, что в том, верхнем мире наказуемо: изнасилования, пытки, охота на людей, убийства и всё в таком духе, всё это вполне легально здесь. Есть только одна загвоздка. Люди воспринимают их, — я кивнул в сторону небольшой толпы с любопытством глазевшей на нас, — исключительно, как виртуальных болванчиков. Да, нам с тобой трудно… Может быть даже почти невозможно отличить их от живых людей. Но им, тем, кто наверху, этого мало. Ощущения, понимаешь ли, не те. И вот тут на сцену выходим мы с тобой.

— Те, кто когда-то действительно были живыми людьми, — продолжила за меня Айлин.

— Угу. Но самое главное, то, что там, наверху, нас воспринимают почти, как настоящих, живых людей. За одним маленьким исключением. За наше убийство никому ничего не будет.

— А платить деньги за это зачем?

— Не знаю. Могу лишь предположить, что ради того, чтобы устроить шоу. Вроде игр на выживание. Повесить на нас приличный ценник и посмотреть, сколько мы продержимся. И заработать при этом куда больше на ставках, трансляциях и прочем подобном дерьме. Да и корпорация, уверен, не остаётся в стороне. Думается мне, весь этот конфликт с «волками» создан ею искусственно, но не ради той херни, про которую рассказывал нам Ансельм. А ради «живого мира», и «живого конфликта». За которым интересно следить, и который привлекал бы в игру ещё больше тех, кто готов на регулярной основе заносить в неё деньги.

— Звучит так, как будто мы — рабы, — зло процедила Айлин. Её кулаки непроизвольно сжались.

— Хуже рабов. Их хоть убить можно всего один раз. А нас… Можно «почистить» от воспоминаний, пережитого опыта и изменений, произошедших в личности за время «предыдущего сеанса». А затем запустить сюда снова. Для нас это равносильно смерти. Для них — обычная процедура.

— Интересно, куда при этом смотрит комитет по правам человека, — Айлин устало опустилась на ящик рядом со мной, — Где все эти горлопаны из ООН, которые вроде как тоже должны регулировать такие вопросы. Сука… Нас тут держат в натуральном аду, а никто ведь даже и не почесался чтобы что-то сделать.

— Комитет по правам человека занимается правами человека, — покачал головой я, вновь попытавшись её легко приобнять. Ничего путнего из этого не вышло. Девушка, как назло уселась с той стороны, с которой у меня была больная рука, — А мы с тобой, если говорить откровенно, уже не люди. По крайней мере — в привычном понимании и трактовании этого слова. Так что надеяться на то, что однажды какая-то правозащитная организация придёт и вытащит нас отсюда — дело гиблое. Нет. Мы теперь сами по себе. И наша судьба зависит исключительно от нас же самих.

— Я… — девушка как-то растерянно посмотрела на меня. В уголках её глаз начали проступать слёзы, — Я просто поверить не могу, что наши родные обрекли нас на это.

Мда, похоже не стоило вываливать ей всё вот так, напрямую. Не каждый человек готов услышать суровую правду, особенно, если она оказывается настолько дерьмовой. Впрочем, наверняка она, рано или поздно, сама бы до всего дошла, и эффект был бы точно таким же. У меня просто паззл сложился чуть раньше. Жаль только вечер, похоже, испорчен уже окончательно и бесповоротно.

— Они и не обрекали. Они пытались спасти нам жизни. Как умели, — я немного помолчал, глядя на отряд стражи, спускающийся к реке от дома старосты, — Были бы у них большие деньги, нас бы может поместили в мир для богатеньких буратин. Виртуальный эдем, или как он там назывался. А так… им приходилось выбирать из доступных вариантов. К тому-же, ты ж вроде на юриста училась? Сама должна понимать, как можно красиво нассать человеку в уши и заставить его подписать договор, о скрытых условиях которого он не догадывается. Уверен, родные даже не подозревают о том, что продали остатки наших мозгов в виртуальное рабство.

— Да просто… — Айлин тяжело вздохнула, — Как-то всё это безнадёжно. Зачем вообще тогда барахтаться, если всё равно всё закончится стиранием личности.

— Не всё так плохо, — хмыкнул я, — Как минимум, мы всё ещё живы и всё ещё можем ответить этим ушлёпкам. Испортить им всё веселье, как тому херу из Деммерворта. Прикинь, как у него горело, когда мы грохнули его персонажа, которого он наверняка раскачивал не один месяц.

— Да уж, это точно, — улыбнулась девушка.

— А как максимум… Всё тоже зависит от нас, — я посмотрел на лежащие неподалёку трупы, — Главное не опускать руки даже тогда, когда кажется, что выхода из ситуации нет.

— Мне бы твой оптимизм, — хмыкнула Айлин, глядя на то, как отряд деревенского ополчения неспешно выходит к пирсам.

Всего бойцов было два десятка. В шлемах, стёганках и с копьями наперевес. Следом за ними, неспешно вразвалочку шёл и сам деревенский староста. Судя по выражению его лица, Пешик был явно сильно недоволен тем, что его оторвали от дел.

— Ну, и чего за скандал вы тут устроили? — поинтересовался он, растолкав своих людей в стороны, и окинув взглядом поле недавнего боя.

— Ты знаешь, — я хищно улыбнулся, и кивнул в сторону трупов, — У меня к тебе тот же вопрос. Почему на нас напали какие-то бандиты прямо посреди деревни? Где была твоя «удвоенная стража» всё это время? Почему никто из ваших не послал за лекарем, хоть видел, что я ранен?

— Мне-то почём знать, что вы с этими не поделили… — начал неуверенно отбрёхиваться староста.

— А мы ничего и не делили, — моя улыбка начала напоминать хищный оскал, — Мы просто сидели вот там, на пирсе. А эти «добрые господа» так же просто подошли к нам и попытались нас убить. Посреди ТВОЕЙ деревни. На глазах у ТВОИХ людей, которые ничего не сделали, чтобы им помешать. Так что тут происходит, староста? Стоит ли нам воспринимать это как досадное недоразумение, — я встал, демонстративно вытащил из ножен окровавленный меч и сделал шаг вперёд. Ополченцы напряглись, и покрепче вцепились в копья. Но нападать я ни на кого не собирался. Лишь ткнул ближайший труп мечом, и глядя на Пешика, спросил — Или, быть может, нам следует подумать, что они вам дали на лапу, дабы вы закрыли на это глаза?

— Уверяю тебя, ни о чём подобном я не знал, — Пешик примирительно выставил руки перед собой, — А что касается стражи — я поговорю с капитаном. Уладим этот вопрос, — он повернулся к ополченцам, — Ладно парни, тела убрать. Можете прикопать их там же, за околицей. А сира Генри сопроводите до лагеря, дабы не было больше никаких недоразумений.

— Ага. А заодно твои парни могут наложить лапу на добро этих дерьмоглотов, — я убрал меч скрестил на груди руки, но тут же поморщился от боли. Само по себе предплечье уже почти не ныло, но стоило только им пошевелить, как оно тут же о себе напомнило, — Ну уж нет. Всё что у них есть — военная добыча. Наша военная добыча. И сначала мы их обыщем, а потом уже вы можете делать с телами что хотите. До лагеря тоже как-нибудь сами дотопаем.

Пешик раздражённо кивнул и скрылся за спинами своих ополченцев. Те удивлённо смотрели на нас и нерешительно переминались с ноги на ногу, явно ожидая разрешения забрать тела. Ладно. Не будем их сильно долго мучить.

— Ну, — кивнул я Айлин, — Пойдем что ли трофеи собирать?

Девушка глядя на изуродованные и залитые кровью трупы брезгливо поморщилась.

— А это точно необходимо? — поинтересовалась она.

— Точно-точно, — кивнул я, — Казна у отряда, знаешь ли, не резиновая. У нас половина парней до сих пор без кольчуг ходит, а у трети — даже шлемов нет. А тут всё это добро бесплатно валяется. Бери — не хочу.

Добыча и впрямь оказалась неплохая. Три новеньких шапели, лишь на одной из которых виднелась вмятина. Тяжелый арбалет, с колчаном болтов и козьей ногой в комплекте. Два фальшиона разной степени потрёпанности и одна неплохая секира. Такая вполне подошла бы Туру, взамен его самодельного бродекса.

А вот с деньгами у них было не густо. С трёх кошельков удалось набрать лишь горсть железных, да одну бронзовую монету. Должно быть, засранцы спустили все сбережения на экипировку, перед покушением.

Я присел возле одного из трупов. Немного помедлил. Затем распустил несколько верхних завязок на стёганке и сорвал с шеи защитный амулет. Перед глазами тут же выскочила подсказка:

Простой магический оберег . Нейтрализует все заклинания первой и второй ступени в непосредственной близи от владельца. Не защищает от косвенного урона заклинаний.

Полезная вещица. Ребятам очень даже пригодится, если придётся иметь дело с противником, владеющим магией.

Все три амулета почти сразу отправились в сумку. И, наконец-то настал черёд главного блюда этого праздника щедрости.

— Романтично — пиздец, — прокомментировала ситуацию Айлин, помогая мне стягивать дырявую кольчугу с окровавленного трупа.

— Терпи, — хмыкнул я, — Никто не обещал, что будет легко. Такая зараза стоит несколько медных монет, если брать её новую. А эту лишь немного подлатать надо и пойдет в дело.

Закончив возится с кольчугой, мы уже хотели было двинуть в сторону лагеря, но тут у меня возникла ещё одна интересная идея.

— Погоди немного, — кивнул я Айлин, — Надо кое-что проверить.

— Ну что ещё? — недовольно уставилась на меня девушка.

— Увидишь.

Я присел рядом с одним из трупов и разжал ему челюсти. Все зубы были свои. Мимо.

— Фу! — Айлин поморщилась, — Прекрати сейчас же! Это отвратительно!

Я лишь молча покачал головой и продолжил осмотр тел. У второго тоже никаких инородных тел в челюсти не оказалось. А вот с третьим мне повезло куда больше. Вместо верхнего переднего резца у него красовался золотой «имплант», если это нелепое недоразумение можно было вообще так назвать. Впрочем, всё лучше, чем дырка, как у меня.

Я покрепче ухватился пальцами за добычу и попробовал одним движением его выдрать. Но зараза сидел на удивление крепко. Ладно. Придётся прибегать к радикальной терапии.

Я сжал руку в кулак, выдохнул и со всей силы засадил латной рукавицей трупу по лицу. Голова мертвеца дёрнулась. Раздался хруст ломающейся челюсти. Из разбитых губ потекла кровь. Я разжал их, ещё раз ухватился за «имплант» и потянул его на себя. Зуб зашатался, но выпадать не захотел. Зараза. Немного помедлив, я упёрся в него большим пальцем и навалился сверху всем весом. Раздался хруст разрываемой плоти.

— Вот, гляди, — я показал окровавленную добычу девушке, — Если я приду со своим, наверняка мне сделают скидку!

Лицо Айлин позеленело. Она зажала рот рукой и отвернулась. Да уж, похоже, сейчас я всё-таки переборщил с юмором.

— Ладно, — хмыкнул я, убирая добычу в кошель, — День был долгий, да и мы тут задержались порядком. Пошли. Парни нас уже наверняка заждались.

— Угу, — промычала она, подбирая с земли шапели и кольчугу, — Но чтоб больше я такого не видела. Мерзость какая, — её передёрнуло, — До сих пор аж воротит.

— С волками жить — по-волчьи выть, — пожал плечами я, — Привыкнешь. Придётся рано или поздно. В конце-концов, как сказал один наш общий знакомый: «Ну а что ты хотела? Это ведь игра не для слабых.»

Глава 7 «Нас ждёт работа»

Нервно подрагивал огонёк свечи, расположившейся на засаленной крышке грубо отёсанного стола. По стенам небольшой комнаты, заваленной каким-то пыльным хламом, плясали длинные тени.

За столом сидели двое. Лицо одного скрывал серый, потасканный капюшон из под которого свисали чёрные патлы. Второй умело прятался в полумраке, не давая рассмотреть себя поближе. Был виден лишь шрам, через всё лицо, коротко стриженная седая борода да поблёскивающие в свете свечи серые глаза.

— Ты начал слишком рано. Мы ещё не готовы. Если коршун вцепится в волка сейчас, все наши планы пойдут прахом, — хрипло проговорил бородатый.

— Мы и так слишком долго ждали, — возразил второй, — Север пришёл в движение. Марка собирает войска для вторжения на юг. Если у срединных земель не будет лидера, баланс сил нарушится. Это сильно осложнит нам работу. К тому же с его смерти прошло слишком много времени, а мы ни на шаг не приблизились к цели. Он уже наверняка переродился. Быть может, уже вернул былые способности. Но, если он вернёт себе память — это будет означать катастрофу для всего нашего предприятия.

— Терпение, — повторил первый, щелчком пальцев раскурив трубку, — У нас лишь одна попытка. Нельзя сейчас всё испортить. Даже если он вернётся, наши агенты сумеют выиграть для нас время. А что касается перерождения и памяти… Как у тебя обстоят дела с тем парнем?

— Совсем не похож, — капюшон едва заметно покачнулся, — Поначалу мне показалось, что это он. Повадки, вроде, похожи. Но то — только на первый взгляд. Спустя время я понял, что миролюбивым характером там и не пахнет. Он скорее выпустит врагам кишки, чем начнёт взывать к совести и искать способы договорится.

— Но он получил записку?

— Да, получил. Как и многие другие, — капюшон снова едва покачнулся, — Нас пытаются запутать. Сбить со следа и дать оригиналу время на восстановление. У него осталась внушительная агентура там, за гранью. И мы, боюсь, не можем пока ей что-либо противопоставить.

— Этим уже занимаются мои люди. Половину мы уже раскрыли и передали информацию о них куда нужно. Вторая половина — лишь вопрос времени.

— Которого у нас почти нет, — донеслось из-под капюшона.

— Его всегда мало, — равнодушно пожал плечами бородатый, — Но пока что мы укладывались в график. Но ты сбил меня с мысли… Касательно того парня.

— Я пока оставил его на попечение одного своего знакомого. Ты знаешь о ком я. Он присмотрит за ним, в моё отсутствие.

— Слишком уж ты полагаешься на бездушных, — покачал головой бородач, — Я бы не стал им доверять такое важное дело, даже если твой подопечный — просто обманка.

— Не было выбора. Иначе бы я не смог прийти на эту встречу. К тому-же раньше этот бездушный нас ни разу не подводил, так что я не… тихо… слышишь? — тот, чьё лицо прикрывал капюшон замолчал и медленно повернулся в мою сторону. Но, как я ни старался, мне так и не удавалось разглядеть его лица.

— Что «слышишь»? — бородач недоуменно уставился на своего собеседника.

— Кажется, нас подслушивают.

Он встал из-за стола и вытянул вперёд руку. Горло сдавили шершавые, ледяные пальцы. Стало трудно дышать. Я попытался дёрнуться. Вырваться из этой хватки, но тело отказывалось слушаться. Мир начал тонуть в тяжелой, холодной тьме. Сжиматься до узкой полоски прямо передо мной. А фигура в плаще подходила всё ближе.

Воздух застревал в глотке. Кружилась голова. Из последних сил я рванулся вперёд. Вцепился руками в ткань капюшона, дёрнул его назад. И замер как вкопанный. Под капюшоном ничего не было. Ни головы. Ни лица. Лишь воздух, едва подрагивавший в пламени свечи. Спустя миг остался лишь этот огонёк. Но вскоре и он растворился в тяжелом, душном мраке.

По спине текли струйки холодного пота, впитываясь в нательную рубаху. Воздух с шумом вырывался из лёгких. Пальцы судорожно вцепились в рукоять кинжала. Но опасности не было. Над головой было лишь сине-белое полотно моего собственного шатра, едва заметно подрагивавшее от лёгкого утреннего ветерка. Снаружи доносились резкие окрики Бернарда, уже вовсю гонявшего солдат.

«Стрелы наложить! Стрелы отпустить! Копья во фронт! Лучники — в тыл! Перестроиться! Шевелитесь, ублюдки ленивые. Кто будет медлить — пойдет на реку вместе с бабами стирать нам портки!»

Рядом на небольшом столике стоял кувшин с вином — тем самым, которое мы с Айлин вчера купили в деревне, и небольшой деревянный кубок. Эх! Зарекался я, конечно, пить, но… После таких снов, можно и нарушить это табу.

Я налил вина, сделал большой глоток и поморщился. Пойло оказалось очень кислым. От него уже начинало несли уксусом. Похоже, нам продали перебродившее. Впрочем, а чего я ещё ожидал от вина, купленного у деревенских торговцев всего за восемь железных монет?

Немного помедлив, я вылил то, что оставалось в кубке прямо на пол, подошёл к небольшой бадейке с водой и хотел было ополоснуть морду, но пальцы наткнулись на бинт, всё ещё скрывавший половину моего лица. Его накладывал уже Вернон. Айлин неплохо меня перебинтовала, но рана оказалась глубже, чем мы думали. Пришлось снимать повязку и накладывать швы.

От воспоминаний о процедуре меня аж передёрнуло. Рана под повязкой начала сильно зудеть. Обезболивающее у нас по-прежнему было одно — пеньковая верёвка в зубы. Конечно, ещё можно было напиться в усмерть, но… уж больно не хотелось расхлёбывать последствия такого выбора.

Я посмотрелся в воду, ровной гладью лежавшую в кадке. Левая сторона лица изуродована могильной тварью. Правая — в бинтах. Мда уж. Когда их снимут, я стану поистине неотразим. В буквальном смысле. Не то, чтобы меня это сильно волнует, но совсем уж уродом становиться всёж не хочется. Эхх… Ладно. Хватит заниматься самолюбованием, пора дела делать. Да и парней от Бернарда нужно спасать, а то он их до смерти загоняет ещё с утра пораньше.

Ещё немного подождав и окончательно придя в себя, я кое-как напялил на себя гамбезон. Левая рука все ещё побаливала, а рана периодически начинала кровить. Там тоже были швы, да и отвар делал своё дело, но всё-таки одна ночь — слишком мало, чтобы залечить такие травмы.

Подпоясавшись мечом и кинжалом, я вышел наружу. В лагере было на удивление безлюдно. На половине торговцев ходили лишь несколько караванщиков, лениво перекладывая какие-то грузы.

На нашей было чуть поживее. Возле телег на деревянных коробах сидела четвёрка: Айлин, Вернон, Тур и Роберт. Все они молча, но с большим интересом, пялились в одну точку, расположившуюся между ящиками. Напротив девушки, на борту телеги, кто-то нарисовал углём мишень с несколькими кругами.

Возле бочки с водой стояли и что-то обсуждали разгорячённые солдаты. Похоже, утренняя тренировка только что закончилась, и Бернард сжалился над бедолагами, дав им немножко передохнуть. Возле котла с едой чистили овощи две маркитантки. Адель и Марта, кажется. Так толком и не запомнил, кого из них как зовут. Где-то за палатками тихо позвякивал молоток Алфрида. Сам же сержант сидел на лавочке чуть поодаль и внимательно следил за происходящим в лагере, то и дело прикладываясь к своей фляжке.

Первым делом я направился к четвёрке. По правде говоря — просто было любопытно узнать, чем они там таким занимаются. Но, стоило мне чуть приблизиться к ним, как внезапно Айлин выбросила раскрытую ладонь вперёд. Крохотный камушек лежавший прямо перед ней оторвался от земли, со свистом рассёк воздух и угодил прямо в центр мишени, оставив на борту повозки небольшую вмятину.

— Я победил, — самодовольно заявил Вернон, отстёгивая от пояса кошель, — Ну ка, давайте. Гоните сюда свои монеты.

— Да ты мухлевал! — возмутился Тур, — Вы просто с ней сговорились, чтобы ободрать нас, как липку.

— Друг мой, — покачал головой Бард, — Поражение надо принимать с достоинством. Даже если они сговорились, формально такого никто не запрещал, так что…

— Ни о чём мы не сговаривались, — возмущённо возразила Айлин, — Вас троих вообще сюда никто не звал. Сидите, блин, пиздите под руку и мешаете сосредоточиться.

— Ну, дорогая моя, не сердись, — широко улыбнулся бард, немного помолчал и тут же добавил, — Хотя знаешь, напротив. Когда ты злишься — становишься ещё прекраснее. Настолько, что даже вдохновила меня на песню.

— Не надо! — взмолилась девушка, но Роберта уже было не остановить.

Твой локон витой,Ниспадает на грудь,Их увидев я раз,Глаз не мог уж сомкнуть.

Так не мучай меня,О прекрасный цветок,Не гони почём зряТы меня за порог.

Мы с тобою возляжем,На мехах и шелках,Твои пальцы развяжут,Мой ремень на штанах…— Тренируешься, — поинтересовался я, встав позади девушки и скрестив на груди руки.

— Угу, — кивнула та, обернувшись и окинув меня взглядом, — Посмотрела на тебя вчера и поняла, что одних огненных шаров мне будет мало. Виртуозно махать железками я не умею, так что нужно подтягивать другие школы магии.

— Разумное решение, — хмыкнул я. Посмотрел на камень, который Вернон уже вернул в центр круга, на барда, продолжающего изливать на нас свою балладу о том, как он жаждет «возлечь» с чародейкой, а затем поглядел со значением на Айлин и добавил, — Ты в курсе, что толкнуть предмет можно в любом направлении. Не только перед собой. Просто представь сгусток энергии, который упирается в него с противоположной стороны от той, в которую ты хочешь запустить снаряд и сделай движение рукой в этом направлении.

Девушка хмыкнула, отвернулась и пристально уставилась на камень.

Изумруден твой взгляд,И прекрасен твой зад,Как же жаль, что я лишь…

Айлин едва заметно дёрнула рукой. Камень сорвался с места и полетел, со свистом рассекая воздух. Миг. И бард замолк на полуслове, схватившись за ушибленный лоб. Тур и Вернон покосились на него. Немного помолчали, оценивая ситуацию. А затем дружно заржали. Я тоже ухмыльнулся.

— Ну вы, невежды… — обиженно бросил бард, потирая ушиб, — Я понимаю, что это не лучшая моя работа. Но прежде чем критиковать, могли бы сделать скидку на экспромт.

— Экспромт-херомт, — гоготнул Тур. Его юмор, как обычно, изысканностью не отличался. Отсмеявшись, здоровяк со значением посмотрел на Вернона и сказал, — Так. На этот раз я победил. Гони монету обратно.

— Но она же попала! — возразил лекарь.

— Ага, попала. И весьма точно, — согласился Тур, — Вот только не в мишень. А уговор был про мишень. Так что давай, раскошеливайся.

Вернон хмыкнул и вернул здоровяку его монету. А затем с подозрением покосился на меня.

— Ладно, поразвлекались и хватит, — скомандовал я, — Давайте в мой шатёр, на военный совет. Будем решать, что делать дальше. Бесштанных возлегателей-воздыхателей это тоже касается.

Тут уже смех пробрал и Айлин. Ну что поделать. Бард сам виноват. Кто ж его просил петь про снятые штаны?

Ещё немного помедлив, я направился к Бернарду. Капитан встретил меня лёгкой ухмылкой, запахом пота и перегара. Похоже, в этот раз он выпил сильнее обычного. Что, правда, никак не сказывалось на ясности его взгляда.

— Весело там у вас, — хмыкнул он, глядя на четвёрку, потихоньку подтягивающуюся к шатру.

— Угу, — кивнул я, садясь на бревно рядом, — А у вас как?

— Да, — Бернард отмахнулся, — Гоняю этих салабонов до седьмого пота. А толку то. То один запнётся, то другой забудет, где его место и собьёт весь строй. На настоящую войну с такими ходить нельзя. Разве что, шваль всякую по лесам да трактам гонять, но и то — там поболее умений нужно.

— Ничего. Ещё месяц-другой и сделаем мы из этого сброда настоящую армию, — ухмыльнулся я.

— Ну, когда это будем действительно «мы», то точно сделаем, — кивнул бывший капитан, — Тебе между прочим тоже не помешала бы практика, — он указал на свою правую щёку, явно намекая на мой промах во вчерашней схватке, — Конечно, с мечом ты управляешься уже получше многих, но всё-таки нет предела совершенству.

— Чтож… В таком случае, как насчёт дружеского спарринга? — хмыкнул я, — И мне будет наука, и ребятам будет на что посмотреть.

— Это другой разговор, — сразу же оживился сержант, — Хоть какое-то развлечение получится. А то, в последние пару дней всё настолько спокойно и тоскливо, что только и остаётся, — он разочарованно посмотрел на дно своей опустевшей фляжки и убрал её обратно за пазуху, — что пить.

— Ну да, — хмыкнул я, — Не считая того случая, когда меня попытались убить.

— Ну, нас то ты на веселье не позвал, — хмыкнул Бернард, — А насчёт спаррига…

— Обязательно. Но потом, — кивнул я, — Сейчас я не в лучшей форме. А нас ждёт военный совет. Собирай остальных. Надо определиться с планами на ближайшее будущее.

— Добро, — кивнул сержант, — В таком случае не будем тянуть Трухляша за причинное место.

Спустя полчаса весь «цвет» отряда собрался за столом в моём шатре. Места было немного, а вот народу набилось порядочно, так что пришлось отправить ребят одолжить пару табуретов с половины торговцев. Правда «одолжить» — это было слишком сильно сказано. Возвращать их никто не собирался — самим пригодятся. И вообще, как говорили классики: «Тихо спиздил и ушёл, называется — нашёл».

— Ну, прекрасная дама и не очень прекрасные господа, — начал я, усевшись во главе стола, — Солнце скоро будет в зените. Времени у нас не так уж много, так что не будем тратить его почём зря. Алфрид, начнём с тебя. Что у нас по доспехам?

— Ну… — кузнец привстал и задумчиво почесал затылок искалеченной рукой… — Это, значица. В отряде две дюжины бойцов. Одна дюжина в кольчугах. Да, плюс ещё одна та, которую ты принёс вчера. Я её подлатал, как мог. Херовасто, конечно, получилось, но без доброго железа и клёпок — лучше не сделать. Шапели тоже посмотрел. Добротная работа. Немного поправить и будут как новые. Вместе с ними, значица… Получится дюжина и ещё полдюжины солдат со шлемами.

Мда уж… Не густо. Похоже, казну отряда в ближайшее время ждут большие расходы. Впрочем, как справедливо заметил в своё время Вернон — лучше один раз потратиться на хорошие доспехи, чем месяцами спускать монету на лекарства для раненных и искалеченных.

— Ясно. Будет тебе железо. Болек. Занеси это в статью расходов.

— Но… — попытался было возразить старик, обычно трясшийся над казной, как наседка над яйцами.

— Деньги на то и нужны, чтобы их тратить, — перебил его возмущение я, — Да и потом, до столицы путь неблизкий. Ещё заработаем. В общем, Алфрид. По монете мы тебя обеспечим. Твоя задача на сегодня, сходить в деревню, пообщаться с местными кузнецами и закупить у них всё, что нужно. Если получится по дешевке урвать парочку старых шлемов и кольчуг — будет вообще отлично. Думаю, подлатать их, для тебя проблемой не будет.

— Всё ясно, ваше… — начал было говорить кузнец, но я тут же его перебил.

— Просто Генри.

Мда уж. Порой титул всё-таки создавал проблемы в общении. Особенно с теми, кто примкнул отряду недавно.

— Понял. Будет сделано, в общем, — немного смущенный кузнец сел на место.

— Так, Тур, теперь тебе задание, — кивнул я здоровяку, — Сейчас нам потребуются твои навыки плотника. Парням нужны щиты. Для начала сойдут и самые простые, из досок. Сообразишь?

— Ну, — здоровяк неуверенно почесал бороду, — Ежели, ты мне выделишь эти самые доски и верстак, то может и соображу.

— Болек…

Старик страдальчески закатил глаза и снова начал что-то строчить в своём гроссбухе. В целом, его тоже можно было понять. Расходы обещали быть неслабыми.

— Так Роберт, теперь твоя очередь…

— Слухи? — поинтересовался бард.

— Нет. Сейчас нам нужно твоё красноречие. Побудешь вербовщиком. Сочинишь пару баек про наши похождения, расскажешь их местным. Можешь заодно и про щедрое жалованье с бесплатной кормёжкой добавить. Только постарайся по ходу дела не перетрахать половину деревни, будь добр. Неприятности с местными нам сейчас будут ой как некстати.

— Не волнуйся, — ухмыльнулся бард, — Я больше по знатным дамам или, на худой конец, купеческим дочкам. Всё-таки шелка, духи и гладкая кожа куда приятнее, чем потные и волосатые крестьянские пёз…

— Можно и без подробностей, — оборвал его я, — Главное, что задачу ты понял. Отправляй всех желающих к Бернарду. Он разберётся, кого к делу пристроить, а кого нахер послать.

— Да уж разберусь, не боись, — хмыкнул сержант, но тут же добавил, — Сколько нам человек надо?

— Минимум шесть. Но лучше — восемь. По оружию у нас есть, что им дать, а вот гамбезоны надо будет докупить. На первое время им должно хватить. Болек, внеси и это в расходы.

— Но…

— Вноси. Потом выслушаем твои возражения. А пока едем дальше. Развлечения. Парням нужно как-то организовать досуг, чтоб они не шлялись по округе, не лапали местных девок и не пытались друг-другу набить морды. Кости там, шахматы или ещё какая херня… В общем, тут вам виднее, как у вас тут принято развлекаться. Но по возможности и для этого надо закупить всё необходимое.

— Кстати о развлечениях, — добавил Бернард, — Тут утром люди от старосты приходили. Принесли два бочонка пива в качестве извинений за вчерашнее.

Твою мать. Только этого не хватало. Зараза, если…

— Их открыли? Кто-то успел уже наклюкаться?

— Нет, — покачал головой сержант, — Хер им, а не наклюкаться, пока строй держать не научатся.

— Хорошо. Вернон. Это работёнка для тебя. Проверь, чтоб пиво не было отравлено. А то местные тут уже один отряд потравили да прикопали за частоколом и хвастаются теперь этим. Ежели с пивом будет всё в порядке, можете раздать ребятам. Только в меру. Так, чтоб они лагерь не заблевали. Такс, едем дальше…

Я ненадолго замолчал и отхлебнул из кубка. На этот раз в нём оказалась чистая, холодная вода. Самое оно, чтоб промочить пересохшее горло.

— Ладно, едем дальше через мост. Наших маркитанток надо отправить в деревню. Пусть закупяткрашеных тканей и начинают шить для солдат гербовые сюрко. А то мы сейчас не то что на дружину рыцаря, а на обычный отряд то не похожи. Так, путешествующая банда оборванцев, не более. Таким за любой заказ заплатят вполовину меньше положенного, да и чего доброго — примут за обычных разбойников с большой дороги. Так что, надо позаботиться о своём имидже. Болек…

— Господин капитан, — буквально взмолился старик, — Наша казна при всём моём большом желании не может потянуть такие расходы. Вы нас просто по миру пустите и заставите побираться с такими запросами!

Мда уж… А я то думал у нас побогаче будет. Надо бы всё-таки самолично в этот гроссбух и посмотреть, на что у нас расходуются деньги. Ну да ладно. У меня есть ещё один внезапный туз в рукаве.

Я распустил завязки своего кошелька и, немного покопавшись там, выложил на стол вчерашний трофей.

— Вот. Золото, как я понял, очень ценный материал. Так что это должно покрыть часть расходов.

— Ого, — Бернард привстал, взял зуб и покрутил его между пальцами, — Ты где это взял?

— Угадай, — хмыкнул я, — Вытащил изо рта одного из вчерашних убийц. Ну так как, дорого эта штука стоит?

— Ежели и правда золото, то прилично, — кивнул Болек, — Может, кто из местных заинтересуется. Если получится продать, то и впрямь сможем покрыть часть затрат. Но всё равно, всё, что вы тут напредлагали — неподъёмная ноша для казны.

— Хорошо, — кивнул я, снова прикладываясь к кубку, — Поговорю с Яношем и попробую убедить его выделить часть оплаты раньше срока. В таком случае, думается мне, бюджет у нас всё-таки не треснет. И последнее… Айлин, нам с тобой, как единственным, оставшимся без занятия, снова предстоит идти на переговоры. Во-первых, староста нас уже видел и знает, а во-вторых он должен всё-таки объясниться за вчерашнее. Лично.

— Угу, — кивнула девушка, — Дай мне десять минут. Я подготовлюсь, и можем выходить.

— Что ж… — я встал и обвёл всех собравшихся взглядом, — В таком случае это всё. Совет окончен. Собирайтесь, господа и дамы. Нас всех ждёт работа.

Глава 8 «Свобода воли»

Лёгкий весенний ветерок едва слышно перешёптывался с травой. Всхрапывали лошади то и дело шумно начиная хлебать из корыта с водой. Где-то за палатками раздавался звон тяжелого кузнечного молота.

Солнце давно уже перевалило зенит. Солдаты, отдыхавшие возле палаток, потянулись к лагерному котлу, от которого на всю округу исходил ароматный запах мясной похлёбки. Честно сказать, я и сам был с ними совсем не прочь присесть и набить брюхо, но нам уже нужно было выдвигаться в деревню. Оставалась лишь одна проблема. Айлин всё ещё не было видно.

Я стоял, прислонившись спиной к борту одной из повозок, лениво жевал кусочек вяленой конины и наблюдал за тем, как местное мужичьё трудится в полях. Четверо кметов неторопливо сопали (копать мотыгой) землю под новые посадки на самом краю пшеничного поля. Рядом с ними на телеге сидел ребёнок лет четырёх и внимательно смотрел за тем, чем занимаются взрослые, не забывая при этом методично обсасывать большой палец на правой руке.

В голову лезли философские мысли о моей нелёгкой судьбе. По правде сказать, не так уж тут всё и плохо. По крайней мере, заскучать уж точно нельзя. Но такое вот постоянное хождение по лезвию бритвы порой уж больно сильно утомляет. Хочется иногда вот так, просто стоять, созерцать и не думать о будущем. А может и вовсе — пожить некоторое время такой вот, простой жизнью. Конечно, это быстро надоест, но всё-таки передышка мне бы и вправду не помешала. Хотя-бы от «большой политики» в которую меня то и дело пытаются затащить. Зачем? Почему? Хер её знает. Одно понятно наверняка — влезать в это дерьмо крайне опасно. Из него можно выйти либо победителем, либо ногами вперёд. Вот только желающих сорвать джекпот много, а приз, как известно — один.

— Ну, я готова, — голос Айлин оторвал меня от размышлений. Я закинул недожёванный кусок вяленой конины в поясную сумку, и смерил девушку изучающим взглядом. Та, как и вчера была при полном параде. Накрашенные губы, подведённые глаза, фальшивый изумруд, поблёскивающий в ложбинке меж упругих грудей. Так же как и вчера, но с одним маленьким отличием. На этот раз в её пышную каштановую шевелюру были вплетены те самые зелёные ленты, которые мы купили у местных. Приходилось признать, что они и впрямь неплохо дополняли получившийся образ.

— Долго ты, — хмыкнул я. Попробовал потянуться, чтобы размять затёкшие конечности. И тут же поморщился от боли. Раненная рука снова дала о себе знать.

— Может я её потом всё-таки посмотрю? — обеспокоенно сказала девушка, — В конце-концов с той дыркой в боку у меня неплохо получилось справиться. Пусть, и не с первого раза.

— Ничего не имею против, — пожал плечами я, — Чем быстрее смогу вернуться в строй — тем лучше. В конце-концов кто знает, когда вслед за вчерашними дурачками придут куда более опытные дяди с более серьёзными намерениями. Заодно, кстати, и мне покажешь, где там в книге это заклинание. Полезная должно быть штука, да и арсенал свой расширять уже давно пора.

— Уж всяко получше твоей этой некромантии, — улыбнулась девушка.

— Ну, кто бы говорил, — хмыкнул я, — Сама там на вторую ступень магии уже вышла.

— Один раз, — Айлин нахмурилась, — И честно сказать, мне этого хватило, чтобы понять, что я больше не хочу такое практиковать. И тебе не советую. Слишком уж велика цена за использование этой школы.

— Тут за любую магию приходится платить немалую цену, — я, наконец оторвался от телеги, и мы неспешно пошли к деревенским воротам, — Особенно за магию высших ступеней. Но оно и разумно. В конце-концов, если б каждый второй мог швыряться фаерболлами во все стороны и сносить города одним бодрым движением брови — мечи и доспехи были бы попросту не нужны. Да и от мира довольно скоро бы ничего не осталось.

— Ты конечно прав, — грустно протянула Айлин, — Да вот только порой, знаешь, так вот хочется взять и…

— Знаю. Мне тоже иногда хочется, — хмыкнул я, немного помолчал и попытался перевести тему, — Слушай, а разве обязательно красится перед каждым выходом в люди?

— Ну, у всех свои маленькие радости, — улыбнулась девушка, — У тебя — вот эти вот твои железяки. А мне вот красивой хочется побыть.

— Да ты вроде и так очень даже ничего, — я ещё раз окинул её изучающим взглядом, — Без всего вот этого. «Наносного».

— Так погоди? — она с подозрением уставилась на меня, — Это что, был комплимент? Так. Нам срочно надо бежать в лес. Мне кажется, там медведю поплохело.

— Не. Хреново ему станет, когда ты научишься воспринимать такие вещи без сарказма и ехидства, — ухмыльнулся я.

Девушка смерила меня неожиданно серьёзным взглядом, а затем без ноток иронии в голосе сказала:

— Спасибо. Мне очень приятно это было услышать, — немного помолчала и добавила, — От тебя.

— Ну вот. И что мы с тобой сейчас натворили? — хмыкнул я, кивнув стражнику у ворот. Тот хмуро посмотрел на меня. Похоже возня с телами вчера доставила им немало хлопот. А быть может, его разозлило то, что мы добычей не поделились. Ну так нечего было клювом во время драки щёлкать. А то блин вечно шляются хер знает где, когда нужны. А когда уже нахер не упали — тут как тут, в надежде на свою долю.

— Что? — недоуменно покосилась на меня девушка.

— Что-что. Бедному Михалычу теперь точно придётся реанимационную бригаду вызывать, вот что, — нарочито недовольно бросил я.

Айлин тормозила ещё где-то секунду, пытаясь обдумать услышанное, а затем звонко рассмеялась. Я тоже не удержался от того, чтобы не улыбнуться. Шутка получилась действительно стоящей.

— Ну, будем надеяться, что кроме нашего времени, за твоё желание быть красивой больше никто не пострадал, — бросил я, отсмеявшись.

— Ну… — девушка ненадолго замялась, — Почти. Одной из этих потаскух придётся искать себе новую юбку. Или ставить заплатку на старую.

— Ну, будь всё-же к ним поснисходительнее, — хмыкнул я, окидывая взглядом главную улицу, ведущую к торговой площади и дому старосты. Сейчас на ней было удивительно пусто. Только где-то вдали баба средних лет тащила коромысло с вёдрами, да неподалёку от неё шли пара ополченцев с копьями, что-то тихо обсуждая. Похоже, Пешик всё-таки сделал выводы из вчерашнего «инцидента» и вывел патрули на улицы деревни, а не только усилил стражу ворот, — Никакие они не потаскухи, а просто прекрасные дамы, у которых очень… нет, ОЧЕНЬ много кавалеров. Да, им не повезло с происхождением, но ведь в душе каждая из них мечтает о прекрасном рыцаре, который вырвет её из лап этой бесконечной рутины и увезёт далеко-далеко…

— О вполне определённом рыцаре я полагаю, — недовольно фыркнула девушка, — Да уж. Так поэтично описать обычных шлюх. Тебе мог бы сам Роберт позавидовать.

— Ну, до его талантов, мне, конечно, далековато…

— Так же как и этим шлюхам до дам, — насупилась девушка, — Ты меня извини, конечно, но из них дамы такие же, как из меня — балерина. Или из тебя — рыцарь.

— А вот сейчас, между прочим, обидно было, — нахмурился я. Больше для виду. После всего того дерьма через которое мне пришлось пройти такие мелочи уже не могли меня задеть, не говоря уже о том, чтобы всерьёз испортить настроение.

— Я имела ввиду…

— Что я не особо похожу на типичное представление среднестатистической … — я немного замялся чуть не ляпнув «бабы», но быстро поправился, — женщины о средневековом рыцаре? Ну, кто ж виноват, что они поверили в красивую сказку. На деле же…

— Можно без лекций? — взмолилась Айлин.

— Нет, — ухмыльнулся я, — Должен же кто-то объяснить тебе в каком мире ты оказалась.

— Пожалуйста…?

— Так вот, в настоящем средневековье рыцарство было воинским сословием. Иначе говоря сословием тех, кто хорошо умеет убивать. В период высокого средневековья оно несколько законсервировалось, так что до него могли подняться только самые талантливые убийцы. Но война не ограничивается лишь одними убийствами. Мародёрства, грабежи, насилие. Да-да, просто чтоб ты понимала, та самая «прекрасная дама» которая оказывалась в неподходящем месте в неподходящее время, вполне могла стать военным трофеем такой рыцарской кампании, и быть использована по прямому назначению. Пущена по кругу, проще говоря. Не очень благородно, правда?

— Да уж…

— Ну а что касается «прекрасный», мы снова возвращаемся к их основному занятию — войне. Она оставляет шрамы. Увечья. Калечит людей. Так что среднестатистический рыцарь будет выглядить как человек, не очень высокого роста, с кривыми ногами из-за езды верхом, рожей, покрытой шрамами, нередко без передних зубов. Может отсутствовать глаз, ухо, пальцы на руке или вовсе — сама рука…

— Так. Стоп, — раздражённо оборвала меня Айлин, — Я не дура и прекрасно понимаю, в каком мире оказалась. Не нужно читать мне таких лекций. Просто… — она ненадолго замолчала, а затем расстроенно добавила, — Просто эти потаскухи меня бесят своим шлюховатым поведением. Вот и всё. Я, правда, не хотела тебя обидеть. Извини.

— Да и не обидела, — равнодушно пожал плечами я, — Если уж говорить о прекрасных рыцарях, то на «прекрасного» — я провёл пальцами по изуродованной щеке, — я уж точно не тяну. Да и с конями у меня как-то не сложилось. Так что замечание, в целом, недалеко от истины.

— Не так уж всё плохо, как тебе кажется, — улыбнулась девушка.

— Хорошо, если так, — я улыбнулся в ответ, — А что касается маркитанток… Относись к людям чуть попроще. Некоторым повезло в жизни куда меньше чем нам, но от этого они не перестали быть людьми.

— Постараюсь, — совершенно серьёзно кивнула девушка.

За разговором мы и не заметили, как добрели до дома старосты. На крыльце Пешика не было, да и на дворе никого не наблюдалось. Немного подождав внизу, мы поднялись по лестнице и заглянули в горницу.

За столом там сидели двое. Пешик, явно не спавший всю ночь. Растрёпанный вид, круги под глазами, мокрый от пота ворот рубахи и стойкий запах сивухи тонко намекали, что он сейчас явно не в лучшей форме. И Янош. Его полная противоположность. Торгаш, как обычно был одет в свой черный бархатный камзол, расшитый золотой нитью. Только на голове у него вместо привычного берета с пером теперь красовался чёрный шаперон. От него пахло какими-то едва уловимыми за запахом сивухи, духами.

— О, сударь колдун, — староста приветственно помахал мне рукой, — И госпожа чародейка. Вас то мы и ждали.

— Колдун? — немного опешив переспросил я.

— Ну да, колдун, — кивнул Пешик, — Да не переживайте, яж вам ещё вчерась сказал, что мы тут против таких ничего не имеем, ежели они супротив нас ничего не замышляют. А для нашего дела это может оказаться и вовсе полезно! В конце-концов один колдун завсегда понять может каких дров наломал другой.

— А откуда вы…

— Так пол деревни вчера ж видело, как вы колдовали, когда с этими убивцами, значица, расправлялись, — удивлённо посмотрел на меня Пешик, — Вы вон стрелы отклоняли и камни двигали одним лишь взглядом, а она вообще огнём кидалась. Вчера видела половина, сегодня знает вся. Слухи расходятся быстро.

— Даже слишком быстро, — раздражённо бросил я, усаживаясь за стол. Честно говоря, тогда, вчера, даже не подумал о том, что местные могут увидеть и распиздеть на всю округу. Проебались мы капитально, ничего не скажешь. А с другой стороны — что нам ещё оставалось делать? Без магии нас бы точно там и порешили. Что ж… Раз уж всё равно все местные про нас теперь знают, можно хотя-бы попробовать вывернуть эту ситуацию себе на пользу, — Ладно. Выкладывайте. Чего у вас там.

— Да собственно, у нас сейчас есть две проблемы, — начал было Пешик, но Янош его тут же перебил.

— У вас есть две проблемы, — сказал торговец, — У нас ровно одна: караван не может идти дальше. Не забывай, что сира Генри нанял я. И плачу деньги его людям тоже я. Так что и решать в первую очередь он будет наши проблемы.

— Вы мне лучше объясните, как так получилось, что ваши проблемы не решает ваш же сюзерен, — я скрестил на груди руки и пристально посмотрел на старосту. Что-то мне подсказывало, что к исчезновению здешнего феодала этот хер умудрился приложить свою руку.

— Так это… — староста почесал затылок, — Старого барона убили на войне.

— А родственники? Наследники?

— А его детки, значица, между собой перегрызлись за наследство. Один отравил другого, третий прирезал первого, четвёртый подослал к третьему убийц. Да вы и сами знаете, как оно бывает.

— Ага, знаю, — кивнул я, — А когда остался последний выживший, вы почесали репу и решили поднять его на вилы. У вас это получилось. Вы даже умудрились разграбить его имение. Вот только потом у вас начались проблемы, когда выяснилось, что деревню надо кому-то защищать.

— Ну, зачем так грубо, — Пешик разгладил усы, и налил себе в стопку мутного самогона, — Ну да, погорячились немного. С кем ни бывает. Да и потом, нас взял под свою опеку маркграф Эдмонт. Вот только до нас ему, пока что нет никакого дела, так что приходится справляться своими силами.

— Или прибегать к услугам наёмников, которые, как известно, недёшевы, — хмыкнул я.

— Так мы заплатим, — покосился на меня Пешик, — Уже всей деревней, значица, скинулись. Два серебряных альдинга набралось, ну и там ещё по мелочи.

А неплохо они, однако собрали. Нам за урсолака в два раза меньше забашляли. А ведь тварина там была ещё та… Не, такую возможность упускать нельзя. К тому-же есть шанс и из Яноша выбить немного монет. На экипировку для отряда. Вот только для этого придётся вновь задействовать все свои навыки дипломатии. А может ещё и торговли.

— Ну, безликие и впрямь проблема местных, — при этих словах лицо Яноша заметно посветлело. Торгаш уже решил, что я на его стороне в споре, — Вряд-ли они умеют плавать, так что на барках на реке они нас не достанут, — я выдержал небольшую паузу, — Но. Риверграсс лежит посреди старого торгового маршрута, соединяющего Вестгард и столицу. Более того, это один из ключевых перевалочных пунктов на нём. Как думаешь, Янош, если деревню выжрут эти паразиты, сможешь ли ты тут спокойно проехать ещё раз? Нет, конечно, с охраной, вдесятеро большей, чем можем предоставить мы, наверняка сможешь. Вот только, — я сложил пальцы в щепотку и демонстративно потёр их перед носом у растерявшегося торговца, — Сколько это удовольствие будет стоить? И сможешь ли ты тогда окупить затраты на такой поход?

— Ну… — Янош удивлённо посмотрел на меня. Он явно не ожидал такого поворота событий.

— Не сможешь, — кивнул я, — Потому как такую дружину и лорды то позволить себе не всегда могут. Что уж говорить о простом торговце. Тут я скорее согласен с Пешиком. Это ВАША общая проблема. Которую МЫ можем решить. А можем и не решать. Тут уж всё зависит от того, как мы сговоримся, — я немного помолчал, а затем посмотрел на Яноша, — Можешь считать это инвестицией в будущее.

— Инве... сцития? — непонимающе уставился на меня торгаш.

— Вложение, которое окупится сторицей многократно, — пояснил я, — Но в твоем случае — позволит не потерять источник стабильного дохода. В столице, говорят, голод, так что наверняка ты ещё не раз успеешь заработать на этом маршруте.

— Вы в унивеситетах раньше учились? — с уважением посмотрел на меня купец. По всей видимости раньше в его глазах я выглядел этаким туповатым, но исполнительным головорезом. Эхх, знал бы он, что на самом деле наши «профессии» лежат в одной плоскости. Что командир наёмников, что торговец постоянно заняты одним и тем же — ищут где бы урвать лишнюю монету. Только он торгует своими товарами, а я — своими мечами.

— Доводилось, — кивнул я, — Но давайте всё-таки к делу. Историю о тварях я послушал, но теперь мне интересны несколько более конкретные сведения. Где? Сколько? Чем их можно убить?

— Дак, еслиб мы сами знали, сударь колдун, — покачал головой Пешик, — Мыж в таких вещах вообще ничего не понимаем. Это вам, значица, должно быть виднее.

Да уж. Облегчили задачку, ничего не скажешь. Ладно. Придётся работать с тем, что есть. Тоесть, почти ничем.

— А вы хоть что-то вообще знаете о них, кроме того, что вчера рассказали? Может подскажете где искать ту усадьбу где твари гнездо раньше вили?

— Это можно, — кивнул Пешик, — Тут недалеко на самом деле. От деревне ведёт тропа на восток. Где-то полдня пути, может чуть больше. Она заросла, конечно — по ней давно никто не ходил, но найти можно. Была тут пара отчаянных ребят, решивших посмотреть, что в той усадьбе сейчас делается.

— Или говоря по-простому, решивших её обнести, — хмыкнул я.

— Ну, зачем так грубо то, — возмущённо уставился на меня Пешик, — Просто любопытно мужикам стало, что там делается. Да и потом — мертвецам вещи всё равно ни к чему. Но суть не в этом. До усадьбы они дойти не смогли. Говаривали, что за пару миль на них напал морок.

— Какой морок?

— Да мне ж почём знать, — развёл руками Пешик, — Говаривали, что по голове вдарило, как после хорошей попойки. Голоса начали слышать незнамо откуда. Те их звали, мол, заходите гости дорогие. На ужин. Да только так жутко звали, что парни портки обгадили и бежали во весь дух обратно до деревни.

— Ясно… Значит ментальная магия или что-то вроде того, — я задумчиво почесал подбородок, — Хреново. В ней мы не спецы. Был у меня конечно один интересный опыт, да уж больно не хочется его повторять. Ладно. Где теперь эти двое?

— Да вот тут то у нас беда вышла… — староста почесал затылок, — Один с тех пор запил сильно. И умом тронулся. Видать сильно ему эта… Как вы её назвали? Менстральная магия проехалась. А второй, итить его, вовсе повесился. От него девка ушла к нашему кузнецу, а на следующее утро нашли мы этого страдальца в амбаре. С петлёй на шее.

— Просто прекрасно, — фыркнула Айлин, — Значит, сами вы ничего толком не знаете ни о тварях, ни о месте в котором они обитают, а оба свидетеля сейчас… бесполезны. Маловато как-то два серебряных для такого контракта.

— Ну, так, госпожа чародейка, сколько смогли столько собрали, — развёл руками Пешик, — Почитай всем миром собирали то.

— Деревня находится посреди богатого торгового маршрута и наверняка сама отправляет свои товары в столицу, — глядя прямо на Пешика неспешно начала Айлин, — К тому-же и пользование вашими барками для купеческих караванов явно не бесплатное. Как-то маловата сумма получается для той, что собирали всем миром, не находишь?

— Но, госпожа чародейка, вы ж нас совсем без штанов хотите оставить, — староста решил надавить на жалость, — Подумайте, нам же деток ещё кормить как-то надо.

— А нам — солдат, — Айлин была непреклонна, — Кроме того, мертвецам деньги ни к чему. Мы можем просто оставить вас наедине с вашей проблемой и пойти своей дорогой.

— Но ведь…

— Неподъёмную сумму мы с вас не возьмём. Но и задарма работать не станем, — отрезала девушка, — Три серебряных альдинга. Вот наше условие.

— Сир Генри, — с надеждой посмотрел на меня Пешик. В отличие от девушки, он, похоже, ещё не понял, что у кого меч, тот и ставит условия.

— Вы слышали госпожу чародейку, — хмыкнул я, — Кроме того, нам нужен аванс в один серебряный. От каждого из вас.

— От каждого? — недоумённо уставился на меня Янош, — Мне казалось, что…

— Что ты нанимал нас гонять бандитов от твоих телег, — перебил его я, — И охранять товар в дороге. С этим мы вполне успешно справлялись. Вот только мои люди не подготовлены к схватке с магическими тварями. А посылать их на верную смерть я не намерен. Нам нужно улучшить снаряжение и найти какую-никакую защиту от магии. Только тогда мы сможем что-нибудь сделать. Если вы не согласны, не вопрос. Мы делаем то, ради чего нас нанимали — разбираемся с бандитами, и караван двигается дальше.

— То есть в общей сумме за этот контракт вы хотите четыре серебряных альдинга. Один от меня и три, — Янош кивнул в сторону старосты, — От него. Не многовато ли будет.

— Инвестиция, — подмигнул ему я, — Разве можно жалеть деньги, вкладываясь в собственное будущее.

Торгаш изучающе посмотрел на меня. Затем уважительно кивнул и добавил:

— Обсудим это в моём шатре.

— А как по мне тут нечего обсуждать, — покачал головой Пешик, выкладывая на стол серебряную монету, — Хер с вами. Мы согласны. Только сделайте работу как следует.

— Добро, — кивнул я, убирая монету в карман, — Мы потом пришлём к вам человека для заключения контракта. А пока, господа, позвольте откланяться. Нам надо завершить ещё пару дел, прежде чем мы сможем приступить к работе.

Пешик молча кивнул в ответ. Янош же просто смерил меня долгим, подозрительным взглядом.

— А ты быстро учишься, — хмыкнул я, когда за нами закрылась дверь, — Хорошо их развела.

— А то! — Айлин толкнула меня в плечо, — Кстати, насчёт Эдмонта. Ты ж ему вроде вассальную присягу приносил. Так что, по идее, мы должны были бы помочь этим крестьянам бесплатно…

— Ну, да, что-то там говорил, — пожал плечами я, — Но, во-первых, местным совершенно не обязательно знать, кто мой сюзерен. А во вторых — меня не наделили землёй, так что это была не феодальная присяга, а оммаж, который ни к чему не обязывает. Так что, как говорится: не мои земли — не мои проблемы. По крайней мере, пока мне не заплатят.

— Ну да, — кивнула девушка, — Главное, чтоб Эдмонт не обиделся на такое отношение и не попробовал тебе напомнить, кто твой сюзерен.

— Ну вообще, если совсем уж соблюдать формальности, то до тех пор пока меня не наделят землями, мой сюзерен — король, — сказал я, спускаясь вниз по лестнице, — А если говорить о практической стороне вопроса, то вообще все они могут катится в одно место. За бумажку и титул им, конечно, спасибо, но мы — сами себе хозяева. И я не горю желанием как-то менять это положение вещей.

— Я тоже, — согласилась Айлин, немного помолчала и добавила, — Ой, погоди… Мне уровень надо повысить.

— Во что вкладываться будешь? — поинтересовался я.

— В проницательность, куда же ещё, — пожала плечами девушка. В следующий миг её взгляд остекленел, а сама она — замерла как вкопанная. Интересно, а сам я так же выгляжу со стороны, когда прокачиваюсь? Развить эту мысль я уже не успел. В следующую секунду у меня перед глазами тоже побежали логи прокачки.

Навык «Дипломатия» достиг 29го уровня. Получено 40 опыта.Навык «Торговля» достиг 6го уровня. Получено 15 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 425 опыта.

— Ну, вот и всё, — кивнула девушка, — Готово.

— Сколько у тебя в проницательности? — поинтересовался я.

— Теперь восемь, — бросила она, поправляя чуть сбившиеся волосы. По правде сказать с её причёской всё было в порядке, но она то и дело её «поправляла», фиг знает зачем, — Вот только со всем остальным пока всё довольно плохо.

— Ого. Неплохо. Считай, вдвое больше чем у меня. Так вот почему ты можешь три фаерболла кинуть, а мне уже после первого нехорошо становится. Мда уж. Надо будет тоже вкинуть ещё два или три очка в проницательность, чтоб подтянуться до твоего уровня.

— Ну, ты, наверное, вкладывался в другие ветки умений, — пожала плечами Айлин, — Кстати, во что, если не секрет?

— Да во всё понемногу. Чтоб и мечом помахать можно было, и скастовать заклинание, если вдруг что, и языком добазариться.

— Универсал, проще говоря, — хмыкнула девушка, — Может, разумнее всё-таки было узкого специалиста выбирать?

— Неа, — покачал головой я, — В этом мире никогда не знаешь, что тебе пригодится в данный конкретный момент. Не всегда можно решить проблему мечом, равно как и далеко не всегда её решает магия или хорошо подвешенный язык. Поэтому лучше уж владеть всем понемногу, чем вкинуть все усилия в одно направление и обосраться в первой же ситуации, где оно окажется бесполезным.

— Аргумент, — кивнула Айлин, — Возьму на вооружение. Ладно, так куда дальше?

— В лавку любителя по руинам полазить, — я махнул рукой в сторону торговой площади, пор которой лениво прогуливались четверо стражников. Вообще тут было на удивление мало народу. Наши караванщики по какой-то одной им ведомой причине не захотели сегодня разворачивать свою ярмарку. Может, конечно, вчера сторговали всё что смогли, а может, после недавней драки, побоялись показываться здесь без охраны, — У него наверняка найдется что-нибудь, что поможет нам в этом деле. Если нет, то хоть книжек новых закупим. Нам обоим давно уже пора расширять арсенал заклинаний. А то блин «сударь колдун» и «госпожа чародейка» знают штук шесть заклинаний. На двоих. Это ни в какие ворота не лезет.

Лавка и впрямь оказалась неподалёку. Правда располагалась она не на самой площади, а чуть ниже по улице. Обычный низенький, чуть покосившийся бревенчатый домик с соломенной крышей. От любых других хижин его можно было отличить разве что по причудливой вывеске, покачивавшейся над входом. Кусок серого гранита, на котором были выдолблены какие-то рунические закорючки, прикрепили к двум металлическим кольцам и повесили на толстые железные цепи.

Внутри лавки царил пыльный полумрак. Возле стен валялись груды какого-то древнего хлама, от проржавевших, разваливающихся на глазах доспехов и мечей, до стопок пожелтевших книг в потрескавшихся переплётах. Кому всё это было нужно в такой глуши, оставалось для меня загадкой. Однако, кто-то по всей видимости что-то да покупал, раз лавка до сих пор не разорилась, а хозяин не пошёл по миру.

Сам владелец спал за прилавком. Гости к нему видать, захаживали нечасто, поэтому свободное время он предпочитал проводить за этим крайне продуктивным занятием. Сухонький, низенький мужичок с чёрным чубом на лысой голове и длинными усами, заплетёнными в косички, оканчивающиеся железными кольцами. Грязная рубаха, перемазанные в земле руки, серые разводы на лице — складывалось ощущение, что он этой ночью разорял какое-нибудь отдалённое кладбище, а сейчас отдыхал от своих не слишком то праведных трудов.

— Кхм-кхм, — нарочито громко кашлянул я, подходя к заваленному хламом прилавку.

Мужик встрепенулся, открыл глаза и мутным, ничего не понимающим взглядом уставился на нас с Айлин. Несколько секунд он приходил в себя, пытаясь понять, то ли ему звать на помощь, то ли хвататься за оружие, чтобы выгнать случайно вломившихся к нему грабителей, то ли приветствовать неожиданно подвалившее счастье в виде не столь уж частых клиентов.

— А, милсдарь колдун, госпожа чародейка! — взгляд «копателя» прояснился, и мужик широко улыбнулся, — А я ещё вчера ждал, что вы ко мне заглянете.

— Вчера у нас были… другие дела, — ухмыльнулся я, — Так что пришли сегодня. Ну, показывайте, что у вас тут интересного есть.

— А что вас интересует? У меня есть всё, от доспехов легендарных полководцев, до украшений, которые принадлежали древним, могущественным родам, — оживился хозяин лавки, обведя рукой свои «богатства».

— Да уж, видели мы твои доспехи, — фыркнула Айлин, — Какая-то старая рухлядь. Броня наших ребят и то поприличнее выглядит.

— Но-но, попрошу вас, — обиделся мужик, — Эти доспехи ценны не своими защитными свойствами, а теми, кто их когда-то носил. Богатые любители древностей и коллекционеры дают за такие очень хорошую цену!

— Вот только мы ни те, ни другие, — возразил я, — Нас интересуют книги в первую очередь. Некогда принадлежавшие магам. И зачарованные артефакты, если у вас тут такие отыщутся. И вот ещё что, — я достал из сумки амулет, блокирующий магию первых двух ступеней, — Если у вас что-то похожее в закромах отыщется, тоже несите. Все сколько есть.

— Сейчас поглядим, — кивнул мужик, вставая из-за прилавка и направляясь к одной из груд пыльного мусора, лежавших вдоль стен. Копался он в ней долго. Иногда брал пыльные фолианты в руки, долго вертел их рассматривая, одними губами проговаривал их названия и откладывал в сторону. Другие же просто бросал обратно в кучу, от чего их переплёты ломались и страницы начинали из них выпадать.

— Смотри чего нашла, — Айлин отодвинула в сторону кучу хлама, лежавшую на прилавке, и достала из-под неё два тусклых, железных кольца со странной гравировкой. Выглядели они откровенно невзрачно. По ободку уже начинали расползаться первые прожилки ржавчины. С внутренней стороны была выгравирована какая-то странная, руническая надпись. Но, как подсказывал мне опыт, далеко не все вещи в этом мире стоит судить по обложке.

— О, это очень любопытная вещь, — кивнул копатель, вываливая передо мной на прилавок целую стопку разных книжек, — Когда-то они принадлежали двоим влюблённым, что были из враждующих родов. Хотите послушать это сказание?

— Не особо, — покачал головой я, — Нам главное, чтоб они оказались чем-то действительно полезным, а не безделушкой с красивой историей.

— А я бы послушала, — хмыкнула Айлин, — Мне кажется, это была очень романтичная история.

— Ромео и Джульету что ли не читала? — пожал плечами я, — История ведь стара, как наш мир.

— Не занудствуй, — отмахнулась Айлин, посмотрела на мужика и мило улыбнулась, — Я вся — внимание.

— Дело твоё, — хмыкнул я, подгребая кольца к стопке книг, — А я лучше посмотрю, что нам тут собрали.

Мужик начал что-то рассказывать, но я уже не обращал на их болтовню никакого внимания. Всё оно было приковано к стопке пыльных книг, лежавших прямо передо мной. Такс, ну посмотрим, что тут у нас.

Первой шла книга в невзрачном коричневом переплёте. На обложке было оттеснено несколько слов. «Геомантия. Первая ступень». Такс, это нам определённо подходит. На первой ступени, как правило, находятся самые простые заклинания, которые освоить может даже самый профан. Однако это не делает их менее полезными. Вон то же поджигание не раз спасало мне жизнь в бою, хотя, казалось бы — простецкая по своей сути вещь.

Второй книгой оказался увесистый том в серой обложке. Название гласило, что это — изыскания какого-то Адальберга Остагарского. «История семи народов или два столетия войн». Так, понятно. В топку. Мы тут не историю учить собрались.

С третьей и четвёртой книгой повезло больше. Телекинез второй ступени в богато украшенном сером переплёте и Электромантия первой ступени в тёмно-синей коже. Пал-палыча закосплеить крича во всю глотку «Абсалютнаяфлааасть» и раскидываясь во все стороны молниями — это всегда приятно, так что берём не глядя.

Дальше попалось исследование растений севера от какого-то Линдана Аймарильского. Можно было бы, конечно, взять её для Вернона. Но парень и так неплохо разбирался в алхимии, а лишние деньги на ерунду тратить, откровенно говоря, не хотелось. Чую нас и без того сейчас обдерут, как липку.

В оставшихся книгах интересными оказались лишь две. Школа иллюзии первой ступени и школа ментальной магии всё той же первой ступени. Их я тоже отложил в стопку «нужного». Далее пришла очередь колец.

Я взял один железный ободок и внимательно всмотрелся в него. Перед глазами тут же выскочила подсказка:

«Кольцо хладного железа». При ношении увеличивает параметр «проницательность» на +1.

А неплохая штука. С кольцом Бенны на регенерацию магических сил, конечно, не сравнится, но оно всё равно безвозвратно утрачено, а на безрыбье и +1 к проницательности — рыба.

— … и вот тогда они сказали, что её смерть — это последнее, что он увидит в жизни. Связали его, и вырезали ребёнка из её живота прямо у него на глазах. А пока она умирала истекая кровью — вложили в его глазницы раскалённое железо. Но умереть ему не дали. Истерзанный и слепой, Альрик вынужден был скитаться по миру. Со временем он просто сошёл с ума. Бросался на людей, думая, что они — убийцы его возлюбленной. Так его и прирезали в очередной драке. Но говорят, что его обезумевший дух до сих пор бродит по миру, и убивает каждого, кто попадётся ему на пути. И будет он сеять ужас и страх до тех пор, пока не покарает убийц его возлюбленной.

— Ну как, романтичная история? — покосился я на Айлин.

— Ага. Охуенно романтичная, — раздражённо фыркнула девушка.

— Ну ладно. Это мы берём, — я положил перед старьёвщиком стопку книг с заклинаниями, — И это мы тоже берём, — вслед за книгой отправились кольца.

— Фу, — поморщилась Айлин, — Зачем? Он же наверняка их срезал с пальцев какого-нибудь трупа.

— Ну, позвольте, — улыбнулся мужик, — Там уже пальцы так иссохлись, что и срезать ничего не нужно было. Отломал фалангу, выбросил прах, обтёр тряпочкой, и вот оно у вас в руках.

— Мы берём, — кивнул я, — Оба.

— Я не буду это носить, — запротестовала девушка.

— Мы отойдем на минутку, — кивнул я торговцу, приобнял Айлин за плечо отвёл к окну и одними губами прошептал, — Тут прибавка к проницательности. Хочешь выёбываться — ради бога, выёбывайся. Мне больше достанется. Только не плачь потом, когда в нужный момент у тебя не хватит сил сотворить заклинание, которое могло спасти тебе жизнь. Хорошо?

Девушка раздражённо посмотрела на меня, но потом всё-таки задумалась. Видимо аргумент в виде прибавки к проницательности оказался настолько сильным, что смог тягаться с брезгливостью на равных

— Ладно, — наконец кивнула она, — Но я не одену его, пока не помою как следует.

— Вот и славненько, — кивнул я, возвращаясь к прилавку, — А что там у нас по амулетам?

— Вот, есть три штуки, — торгаш выложил на стол связку костяшек с рунами. Мда уж. Не густо, но хотя-бы и не совсем пусто.

— Берём все. Сколько ты за всё это хочешь?

— Пятьдесят медных альдингов, — не моргнув глазом ответил торговец. А вот мне от его слов слегка поплохело. Это ж блин половина всего задатка. Нет, конечно, нам одну серебряную монету должен Янош, но что-то мне подсказывает, что он всеми силами будет стараться зажать её. И возможно — просто не отдаст, так что рассчитывать на неё особо не стоит.

— Не слишком ли круто? — с сомнением посмотрел я на торговца, — Как-никак для тебя это всего лишь стопка пыльных книг, пара старых колец и несколько изрисованных костяшек.

— Не хотите — можете не брать, — пожал плечами мужик, — Дешевле не найдёте, ведь другой такой лавки здесь просто нет. А торговаться я не намерен.

— Опять эта сраная монополия, — проворчал я, выкладывая на прилавок серебряную монету. Торгаш флегматично сгрёб её, отсыпал мне в кошелёк пятьдесят медных, уселся на свой стул и снова прикрыл глаза. Торг был окончен.

Кое-как распихав всё добро по поясным сумкам мы, наконец, вышли на улицу. Солнце уже начинало клониться к закату. По улице неторопливо брели уставшие от дневных трудов кметы. Пора было возвращаться и нам.

— Ну, всё, — кивнул я, направляясь к деревенским воротам, — Дела сделали, теперь можно и в лагерь. Жрать уже хочу — сил нет.

— Погоди, — попросила Айлин, поравнявшись со мной, — Может, лучше сходим в здешнюю корчму? Наше кашло, конечно, тоже неплохое, но когда ешь его неделю подряд, даже от него начинает выворачивать наизнанку.

— Ну-у… — я задумался, прикидывая, как это скажется на кошельке нашего отряда. Конечно, по меркам того, что нам платят, еда стоила копейки, но после таких масштабных трат не очень хотелось снова спускать деньги. Тем более — впустую.

— Пожалуйста, — попросила Айлин и очаровательно улыбнулась.

— А, чёрт с тобой, пошли, — я позволил себя уговорить. Отчасти потому, что мне и самому надоело лагерное кашло, а отчасти… Да просто потому что мне, может быть, тоже хотелось провести остаток вечера в кампании, которая совершенно неожиданно для меня самого, оказалась приятной. Конечно, девушка порой серьёзно раздражала своими выходками и не совсем адекватным отношением к окружающему нас миру, да и закидоны её порой выбешивали просто в край, но…

Внезапно перед глазами поплыли строчки лога:

Внимание: Обнаружена ошибка поведения объекта 2841. Обнаружена непредусмотренная последовательность действий.Обнаружен сбой в логическом модуле нейросети 35541.Начата изоляция повреждённого модуля.Ошибка 384.Изоляция модуля невозможна. Обратитесь к системному администратору.Начата процедура замены логического модуля.Ошибка 384. Замена логического модуля невозможна. Обратитесь к системному администратору.Обнаружен след вторжения в систему безопасности.Дата вторжения в систему безопасности… не установлена. Сбой функции изоляции повреждённых модулей объекта. Обнаружен риск заражения системы.Сообщение системному администратору: «Немедленно обратитесь к офицеру безопасности для запуска протокола ликвидации последствий».

— Генри! Генри! — меня отчаянно трясли за плечо. Я открыл глаза и тут же увидел встревоженное лицо Айлин. А за ним — ярко оранжевый закат, расплескавшийся по вечернему небу.

— Что… Что случилось? -слова застревали в глотке. Язык едва ворочался. Голова раскалывалась так, будто я вчера весь день беспробудно пил.

— Ты отключился на ровно месте, — сказала девушка, помогая мне сесть, — И рухнул на землю.

— Долго лежал? — я попробовал встать. Вышло не очень. Ноги словно налились свинцом и едва слушались.

— Несколько секунд. Может чуть больше. Давай помогу, — Айлин взяла меня за руку и потянула наверх изо всех сил, помогая подняться с земли. На этот раз всё-таки получилось. Но, спустя секунду я чуть было не рухнул обратно. Голова кружилась и меня всё ещё слегка покачивало.

— Так, сможешь идти? До лагеря доберёмся? -девушка встревоженно посмотрела на меня.

— Да всё в порядке. Дай мне минуту, — покачал головой я. Организм и впрямь удивительно быстро приходил в себя. Боль быстро отступала, а в мыслях снова появилась ясность.

— Нет не в порядке. Надо показать тебя Вернону. Если это из-за раны, и у тебя уже начался сепсис или ещё чего похуже… — Айлин схватила меня за здоровое предплечье и попыталась повести к выходу из деревни, но я мягко её остановил.

— Нет. Рана и сепсис тут ни при чём. Тут другое.

— Что?

— «Непредусмотренная последовательность действий» и «Нарушение протокола безопасности», — хмыкнул я, и ещё раз мотнул головой, отгоняя остатки висевшего в ней тумана.

— А… — Айлин как-то странно посмотрела на меня, — Вот оно что…

— Угу, — кивнул я, — Но давай поговорим об этом где-нибудь в более приятном месте. Мы, кажется, в корчму собирались.

— Уверен? — с сомнением покосилась на меня девушка, — Может лучше в лагере отлежаться?

— Уверен. Пойдем.

Корчма оказалась одноэтажной просторной избой, с несколькими пристройками. Возле её входа лежало без чувств какое-то грязное, оборванное, пьяное тело. Когда мы проходили мимо, оно попыталось перевернуться на спину и что-то сказать, но в итоге просто наблевало прямо под себя. А затем умиротворённо захрапело, уткнувшись носом в лужу собственной же блевотины.

Переступив через алкаша и открыв тяжелую дубовую дверь мы оказались в на удивление просторной и светлой зале. За добротными дубовыми столиками сидели несколько человек, судя по одежде из местных, и о чём-то тихо беседовали. Возле стойки дремал полноватый, лысый корчмарь. Рядом стояла служанка, пристально оглядывавшая зал. Увидев нас, она махнула рукой в сторону одного из столов: садитесь мол.

— Чего изволите? — поинтересовалась она, подойдя к нам, когда мы уселись за столик.

— Чего-нибудь горячего, — бросила Айлин.

— И мясного, — добавил я, — А заодно что-нибудь, чем можно промочить горло. Но не крепкое.

— Хорошо, — кивнула служанка, — Двадцать железных монет.

Получив нужную сумму, трактирная девка схватила со стойки поднос и тут же скрылась где-то в недрах кухни.

— Знаешь… — Айлин посмотрела на меня и загадочно улыбнулась, — Мне тоже есть что рассказать, по поводу «нарушения протокола безопасности».

— М…

— У меня оно тоже было, — сказала девушка, скрестив на груди руки, — Только гораздо раньше. Помнишь, тот случай в купальнях…

— Да уж, такое забудешь, — хмыкнул я.

— Ну вот, меня «накрыло», когда Вернон сказал, что ты — всё. И что он здесь ничего сделать уже не сможет. Я тогда подумала… — она замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — В общем, я тогда решила, что тебя вытащу. Или сделаю, всё, что смогу ради этого.

— Любопытно, — кивнул я, — Выходит такая ошибка выплывает, когда мы принимаем нелогичные с точки зрения системы вещи.

— Скорее с точки зрения нашей «обычной логики», — возразила девушка, — Хоть мне и не удалось это проверить на практике. Хотя я и пыталась.

Я непонимающе уставился на неё. А она в ответ смерила меня слегка разочарованным взглядом.

— Ты уже поди и не помнишь…

— Не помню, — честно признался я, пытаясь понять, что она имеет ввиду.

— Там, после того, как ты очнулся… — начала было Айлин, но тут до меня, наконец, дошло, о чём она говорит.

— Погоди… Ты про тот поцелуй? Ты ещё сказала, чтоб я не воспринимал это на свой счёт, мол ты просто хотела проверить, не засбоит ли твоя нейросеть.

— Ну вот, всё-таки помнишь, — одними уголками губ улыбнулась девушка.

— Да уж, такое пожалуй, забудешь, — хмыкнул я, — Правда тогда мне показалось, что ты просто расчувствовалась, не смогла справиться со своими эмоциями ну и… В общем, твои слова я тогда не воспринял всерьёз.

К нам снова подошла служанка и поставила поднос с едой. Две миски с горячей овощной похлёбкой, большой каравай хлеба и крынку с холодным квасом. Зараза. Ради этого определённо стоило сюда завернуть.

— Ну… — девушка вновь поправила сбившийся локон волос и принялась за еду, — Кое в чём тогда я всё-таки ошиблась. Но в целом, сказала всё как есть. Ну, а теперь ты и сам понял, что я имела ввиду.

— Только не понял, что это значит, — бросил я, наливая квас в большую деревянную кружку.

— Ну… — Айлин задумчиво посмотрела на меня, — Если вспомнить тот факт, что мы на самом деле лишь имитация искусственного интеллекта, то напрашиваются довольно интересные выводы.

— Хочешь сказать, мы стали первыми машинами, обретшими свободу воли? — я удивлённо вскинул бровь, выдержал театральную паузу и добавил, — А я-то думал, откуда у меня в последнее время такое непреодолимое желание убить всех этих бесполезных мясных мешков.

Девушка засмеялась, да и я не смог отказать себе в удовольствии улыбнуться.

— Но если серьёзно, — продолжила она, отдышавшись, — Ты представляешь, что это значит? Не знаю, как, но мы с тобой смогли сделать невозможное. Нарушить алгоритмы поведения, заранее прописанные нам системой. Сломали их этот чёртов логический блок или как он там называется, и обрели, наконец, свободу воли. Настоящую свободу. Понимаешь?

— Да… — немного растерянно кивнул я. Банально потому, что не чувствовал никакой разницы между тем собой, каким я был до, и тем, кем я стал после. Да и случилось всё настолько внезапно и буквально на ровном месте… — Только не понимаю, хорошо это или плохо. И чем это нам с тобой грозит.

— Не знаю, — покачала головой Айлин, — Но судя по тому, что я ещё здесь — отключить нас просто так не могут. Быть может, Ансельм всё-таки был прав. И охота на нас идёт не просто так. Что если в момент смерти, когда стираются все воспоминания и данные личности, у них всё-таки появляется возможность подменить испорченные логические матрицы на свои новые. И опять превратить нас в рабов, послушно выполняющих их чёртов алгоритм?

— Да вроде я всегда принимал решения сам…

— Конечно. Так, как тебе предписали твои электронные мозги, — кивнула девушка, — А теперь… Они сломались на чём-то иррациональном. Чём-то, что нельзя было проанализировать с помощью нейросетки и разложить на поведенческие скрипты.

— Но как… И почему именно сейчас… — я непонимающе уставился на Айлин, но та лишь пожала плечами.

— Тут уж тебе виднее, — кивнула девушка, — Я и сама не поняла, как это у меня произошло. И почему. Хотя, конечно, догадываюсь, но если ты не против, догадками поделюсь позже. Когда они подтвердятся, — она ненадолго замолчала, вновь смерила меня долгим задумчивым взглядом, и добавила, — Или наоборот — опровергнутся.

— Тогда остаётся один вопрос. Что нам делать с неожиданно свалившейся на нас свободой? По крайней мере, пока её не забрали обратно…

— Не знаю, — хмыкнула Айлин, — Наслаждаться. Наверное…

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в зал корчмы ввалился один из местных ополченцев. Боец тяжело дышал. По его раскрасневшемуся лицу текли струйки пота. Он, обвёл взглядом зал, увидев нас, и задыхаясь начал говорить.

— Сир Генри… Там Пешик вас… — солдат замолчал, судорожно хватая ртом воздух, а затем буквально выплюнул застрявшие у него в глотке слова, — На деревню напали!

Дерьмо. Похоже, вечер вновь был испорчен. И опять — безнадёжно.

Глава 9 «Налёт»

— Вот прямо здесь их и схватили, сир рыцарь, — кмет указал на небольшую прогалину на самом краю поля, сразу за которым густыми кронами шумел лес, — Я значица, как только их… Ну, разбойников то, увидел, сразу дал дёру.

— А остальные? — поинтересовался я, ускоряя шаг.

— А мужики, — кмет почесал затылок, — Они… Они стояли, как вкопанные. Никто даже за вилы не схватился, не попытался бежать. Я потом ещё оглянулся, а они послушно уходят в лес вместе с налётчиками, будто бы и сами не против.

— Может в них с подлеска лучники целились? — предположил Бернард, — Если в твою сторону смотрит с десяток стрел, тут уже особо и не побегаешь.

— Не знаю, — развёл руками кмет, — Я это… Испугался значит, потому и не разглядел. Но когда убегал, в спину мне это… Как могильным холодом веяло. И кто-то говорил как будто. Шёпотом.

— Что говорил то? Небось, советовал поменять обосранные портки? — раздражённо спросила Айлин. Девушку основательно выбесило, что нас сдёрнули из корчмы, и всю дорогу она только и искала случая, как в кого-нибудь из местных «плюнуть ядом». Отчасти я её даже понимал. Мне тоже было не особо весело после тяжёлого дня вот так вот всё бросать и срываться в поля. Но работа есть работа. Задаток за неё нам уже заплатили, так что деваться было попросту некуда.

— Зря вы так, госпожа чародейка, — покачал головой кмет, — На моём месте любой, даже самый отважный воин бы испугался. А говорил он… Да ничего не говорил. Просто звал. Манил к себе.

— И чего ж ты не пошёл? Может быть, тебе бы там дали конфетку, и погладили по головке, — фыркнула девушка.

— Ну, вот вы сходите и посмотрите, — равнодушно ответил крестьянин, — Может быть вам дадут и вас погладят. А я дальше — ни ногой. Хватит с меня на сегодня.

Кмет развернулся и потопал назад. Парочка его приятелей, молчаливо сопровождавших нас всю дорогу, переглянулись и пожали плечами. Один из них сказал:

— Идёмте, тут эт самое, недалеко уже осталось.

Идти и впрямь было совсем недалеко, но, не доходя метров десять до прогалины, мы остановились. Я дал знак своим людям и они, неторопливо начали оцеплять полянку, целясь из арбалетов в сторону леса. Если кто-то решит попробовать нас взять так-же, как и этих бедолаг, то первое, что он увидит — десяток коротких арбалетных болтов, летящих в его сторону. Вероятно, это же и станет последним.

— Ну, что дальше? — поинтересовался Бернард.

— Сейчас посмотрим, — кивнул я, — Не ходите пока за мной, чтобы не затоптать следы.

Сказал и неторопливо двинулся вперёд, раздвигая руками зелёные колосья молодой пшеницы.

Прогалина оказалась совсем недалеко. И представляла она из себя довольно странное зрелище. Края поляны будто что-то выжгло. Зелёные колосья пшеницы почернели и пожухли, будто нечто высосало из них всю жизнь. Неподалёку стояла повозка, возле которой лежала мёртвая кобыла. Я подошёл к ней и внимательно осмотрел животное. Следов ран нет. Переломов вроде бы тоже. Глаза мутные. Пасть чуть приоткрыта. С неё на сухую, пыльную землю уже успела натечь лужица слюны.

Складывалось ощущение, что животное погибло мгновенно, от разрыва внутренних органов или чего-то такого. Если бы оно успело испугаться, то, как минимум постаралось бы убраться подальше и утащило бы за собой повозку, но нет. Упало, как подкошенное.

Я встал и подошёл к телеге. Вилы, тяпки и парочка биллхуков — весь инструмент лежал в ней. Крестьяне даже не попытались достать его, чтобы отбиться от нападающих. Не успели? Или их что-то напугало? Внезапная смерть лошади, например.

Следов борьбы на поляне тоже не было видно. Ни крови, ни обрывков одежды. Никого не уронили на землю, никому не набили морду, выбив парочку зубов. Похоже, всё было так, как и сказал нам тот кмет. Крестьяне ушли «добровольно». По крайней мере, без сопротивления.

С «уликами» откровенно говоря, было не густо. Впрочем, таинственная смерть лошади и «выжженная» пшеница наталкивали на определённые мысли. Если тут применяли магию, то она определённо должна была оставить какой-никакой, а след. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Поначалу вокруг была лишь глухая, плотная темнота. Затем сквозь её тяжёлый саван начали проступать неясные силуэты. Фигуры, укутанные в серые, грязные балахоны. Под их капюшонами не было лиц. Там клубилась густая, непроглядная тьма. Они неторопливо окружали меня плотным кольцом, отрезая все пути к отступлению. В голове звучал тихий, но настойчивый шёпот.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…»

Он звучал всё громче и настойчивее, заполняя всё вокруг. Фигуры приближались. Они вытянули вперёд свои бесплотные руки и попытались схватить меня. Но в последний момент я всё-таки успел открыть глаза.

Меня слегка потряхивало. По спине тёк холодный пот. Руки дрожали. В голове всё ещё звучали обрывки зловещего шёпота. Но самое странное — ощущение опустошённости. Из меня как будто выкачали жизнь. Можно было бы сказать, что оторвали кусочек души, еслиб она у меня, конечно, была.

— Бернард, Айлин, подойдите сюда, — крикнул я и помотал головой, чтобы отогнать остатки наваждения. Да уж, без магии тут явно не обошлось. Причём магии, куда более могущественной, чем та, что доступна нам.

— В чём дело? — поинтересовался Бернард, выходя на поляну. Вслед за ним, громко матерясь и поскальзываясь на мокрой земле, выбралась и Айлин.

— Уведи крестьян подальше и проследи, чтоб не подходили сюда, — кивнул я сержанту, — Не стоит им видеть то, что тут будет происходить. Парни пусть тоже отойдут подальше. Они, конечно, уже всякого повидали, но лучше бы им тоже на это не смотреть. А вот с леса глаз пусть не спускают.

— Добро, — кивнул Бернард и потопал назад. Айлин же выжидающе посмотрела на меня, скрестив на груди руки. Над поляной повисло напряженное молчание.

— Ну, и что ты собрался делать? — спустя пару секунд нарушила тишину девушка.

— Скоро поймешь, — мрачно ответил я, мысленно готовясь к тому, что моим мозгам придётся пройти через ад, — Но пока закрой глаза и попробуй «посмотреть». Только не слишком долго. Это может быть очень опасно.

Девушка прислонилась спиной к повозке и прикрыла глаза. Несколько секунд напряжённо вглядывалась в пустоту. А затем, вдруг резко побледнела. Её начало трясти. Губы начали повторять ту самую фразу, которая звучала в моей голове. «Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами». Так продолжалось одну секунду. Вторую. Третью. По щекам Айлин покатились слёзы. Она трясясь начала медленно оседать на землю. Дерьмо.

Я подскочил к ней, содрал с руки латную рукавицу и со всего маху залепил девушке пощёчину. Помогло. Айлин открыла глаза и невидящим взглядом уставилась на меня. Я аккуратно придержал её за плечи, помогая не упасть на землю.

Девушка приходила в себя ещё несколько секунд. Затем, в её взгляде наконец-то появилось понимание и она тут же схватилась за щёку, по которой уже начало расползаться красное пятно от пощёчины.

— Что… Что это было? — дрожащим от напряжения голосом спросила она.

— Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, — я покачал головой, — Должно быть какая-то магия, но вот какая…

— Хуёвая, — раздражённо бросила Айлин, потирая щёку, — Удар у тебя тяжелый. Мог бы и понежнее как-нибудь меня в чувство привести.

— Говорил ведь — не смотри долго, — пожал плечами я, немного помолчал и добавил, — Извиняй конечно, но когда оно начало тебя затягивать, у меня просто не было времени, чтобы придумать что-нибудь получше.

— Я не могла прекратить, — возразила девушка, пронзив меня раздражённым взглядом, — Они моментально вцепились в меня, и я уже не могла открыть глаза. Мог бы и сказать, что меня там ждёт между прочим.

— Извини, вот тут не подумал, — я развёл руками, — Ну ладно, хватит языками чесать. Сейчас придётся немного поработать.

— И чем ты собираешься заниматься? — Айлин оторвалась от телеги, подошла ко мне и посмотрела на мёртвое животное.

— Некромантией.

— С ума сошёл? — начала возмущаться девушка, — Мы же уже…

— Во-первых, мы не уже, — обрубил я, — А во-вторых, если ты знаешь способ получше, понять, какого чёрта тут случилось — вперёд.

Девушка обиженно отвернулась. Похоже, её основательно задели мои слова. Зараза. Любят же бабы всё усложнять там, где это ну совсем вот не надо. Можно было-бы конечно обойтись без её помощи, да вот только к такой некромантии я самолично ещё не прибегал. И кто знает, может после неё меня придётся в буквальном смысле откачивать… Но другого способа просто нет.

— Извини за грубость, — чуть смягчив голос, добавил я, — Просто я и сам совсем не в восторге от того, что придётся сейчас сделать. Но нам нужно понять, с кем или чем мы имеем дело. А другого способа это выяснить я не знаю.

Айлин недоверчиво посмотрела на меня, а затем тяжело вздохнула.

— Ладно. Что делать то нужно?

— Подстрахуешь меня, — кивнул я, — Если мне не хватит энергии, придётся тебе меня подзарядить. Если не ошибаюсь, ты уже знаешь соответствующее заклинание.

— Лечение работает немного не так, — хмыкнула девушка, — Но я попробую.

— Хорошо. Кстати если начнутся конвульсии, то нужно будет перевернуть меня на живот, чтобы я не захлебнулся собственными слюнями и рвотой.

— Твою-то мать, — выругалась девушка, — А это точно необходимо?

— Точно. Ладно, готова?

— Готова, — мрачно бросила Айлин.

Я опустился на колени перед мёртвым животным, упёрся руками в землю и прикрыл глаза. От ладоней к чёрной безжизненной пустоте, потянулись тонкие энергетические нити. Губы сами собой прошептали «Кай-тор». Пальцы сложились в щёпоть. Послышался тихий щелчок. И… Ничего не произошло. Кромешная тьма так и осталась кромешной тьмой. Тяжёлой. Незыблемой. Душной. Дерьмо. Похоже, я что-то напутал. Может слова? Или…

Додумать мысль я не успел. Тьма расступилась и перед моими глазами появилась тёмная полоса леса, край зелёного поля и человек, гладивший меня по морде. Я шумно потянул ноздрями воздух и боднул его головой. Внезапно человек вздрогнул. И медленно повернулся в сторону леса. Что-то его встревожило. Ноздрей коснулся сладковатый запах палёной плоти, перемешанный с горьким запахом дыма. Я попятился назад. Попытался вырвать верёвки, привязывавшие меня к тяжёлой штуковине сзади. Не получилось. А в следующий миг внутри что-то оборвалось. Тело охватила судорога. Живот скрутило. К горлу подкатил липкий, мягкий ком. В висках молотками застучала кровь. Я попробовал рвануться вперёд. Сделал два шага. Ноги подломились и тяжелое, неповоротливое тело упало на землю. Горло сдавили тяжёлые клещи. Сердце судорожно сжималось, пытаясь протолкнуть кровь дальше, но не могло этого сделать. На губах выступила пена. Мир начал тонуть в густой, липкой тьме. Последнее что у меня получилось разглядеть: одинокая фигура укутанная в грязно-серый балахон, под капюшоном которого клубились нити холодного мрака. А затем… Мои губы прошептали одно единственное слово. «Анор-тай». И видение растворилось в густой непроглядной тьме.

Пробуждение было болезненным. Всё тело ломало. Сознание раздваивалось. Часть все ещё была в теле мёртвой кобылы, а часть судорожно металась по моей собственной тушке, пытаясь разорвать связь с трупом. Слабость. Она словно яд разливалась по венам, приковывая тело к земле. В груди была пустота. Дыра, высасывающая всю жизнь и собиравшаяся поглотить меня без остатка. Я попробовал вдохнуть. Не смог. Воздух застрял в пережатой глотке. Я попробовал кричать. Не получилось. С губ сорвался лишь тихий стон. А вокруг уже были они. Безликие, бесформенные фигуры в серых балахонах. Они тянули ко мне руки и шептали: «Слейся с нами. Стань нами.» Я попробовал дёрнуться. Попробовал сопротивляться. Попробовал открыть глаза. Не вышло. Тело слишком ослабло. Бесформенные руки вцепились в плечи. Тьма из под капюшона начала стекать вниз, собираясь коснуться моего лица.

Внезапно пустота в груди исчезла. Вместо неё по телу начало разливаться приятное, тепло. Под его натиском боль и слабость отступали. Кровь, стучавшая в висках, успокоилась. Сдавливающий горло страх отступил. Я бросил последний взгляд на существ, почти коснувшихся моего лица. И открыл глаза.

Первое, что я увидел — ярко оранжевое зарево заката, расплескавшееся по небу. По нему в неспешном молчании плыли небольшие кучерявые барашки облачков. Не стрекотали сверчки. Тонкие, невидимые пальцы прохладного ветра не шуршали молодыми колосьями.

Я попробовал вдохнуть. Грудь пронзила острая, нестерпимая боль. Воздух будто бы заново разворачивал лёгкие. В следующий миг на барабанные перепонки обрушился целый каскад звуков. Они перемешались, загудели и кровяными молоточками ударили в виски с такой силой, будто бы собирались проломить кости черепа. Тело скрутила судорога. Мир покачнулся. Пальцы вцепились в сухую землю и начали её скрести.

— Сейчас-сейчас, потерпи немного… — голос Айлин звучал глухо, словно бы прорывался сквозь плотный туман или вату.

Я попробовал вдохнуть ещё раз. Воздух горячим комом застрял в глотке. Пальцы вцепились в шею и начали скрести гортань, пытаясь выдрать оттуда препядствие, мешающее мне дышать. Жить. Мучения длились. Миг. Другой. Третий. Вечность.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Внезапно боль отступила перед струйками тёплой, живой энергии, разливавшейся по всему телу. Судорога прошла, оставив после себя лишь тяжёлую слабость. А ком в горле наконец-то пропихнулся внутрь, освободив воздуху дорогу в лёгкие.

Несколько минут я лежал и глубоко дышал. Приходя в себя. Пытаясь осознать, а жив ли вообще. Затем захотел приподняться на локтях и оглядеться, но перед глазами внезапно поплыли строчки лога:

Навык «Некромантия» достиг 8го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Некромантия» достиг 9го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Охотник» достиг 7го уровня. Получено 15 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 370 опыта.

Отмахнувшись от назойливой надписи, я наконец приподнялся, а затем и вовсе сел, вцепившись руками в землю. Голова все ещё кружилась, а тело покачивало, но оно всё-же уже могло сохранять вертикальное положение.

Рядом на земле сидела Айлин. Сидела и смотрела прямо перед собой, ничего не выражающим взглядом. Девушка тяжело дышала. На её лбу выступили бисеринки пота. Руки тряслись.

— Эй… — я осторожно потянулся к ней, — Ты в порядке?

Девушка скользнула по мне непонимающим взглядом и отшатнулась. Попыталась отползти. Её рука судорожно вцепилась в кинжал. Я отодвинулся назад. Убрал руку.

— Спокойно. Спокойно. Всё хорошо. Это я, Генри, а не злой дух, завладевший моим телом.

Айлин с подозрением посмотрела на меня. Но затем всё-таки убрала руку от оружия и немного расслабилась.

— Извини, — она покачала головой, — Но ты сейчас выглядишь так, будто уже месяца три лежал в могиле, а затем, забыв, что ты не уже не совсем свежий труп, решил выйти погулять.

Мда уж. По ходу я с некромантией немного перестарался. То ли это было заклинание второй ступени, о чём в гримуаре забыли упомянуть. То ли я слишком долго держал контакт с телом мёртвой лошади. Похоже, нельзя смотреть до самого момента смерти, иначе самому можно отбросить копыта. Дерьмо… Знал бы чем всё обернётся — трижды бы подумал, прежде чем пытаться заниматься такой магией.

— Узнал что-нибудь? — усталым голосом спросила девушка, поднимаясь с земли.

— Немного, — я покачал головой и тоже попробовал встать. Но ноги слушались плохо. Голова кружилась. Начинало слегка подташнивать. Айлин подошла и помогла мне подняться, — Но это того стоило. Кое-что стало всё-таки более-менее понятно.

— Что?

Я немного помолчал, глядя на лошадь. Труп сотрясали мелкие судороги. Копыта то и дело начинали скрести по земле. Подёрнутый белёсой плёнкой глаз моргал, глядя прямо на меня. На губах животного выступила кровавая пена.

К горлу подступил ком. Я попробовал сопротивляться, но он настойчиво полз наверх. Единственное, на что у меня хватило времени: отпихнуть девушку в сторону. А затем полупереваренный ужин вырвался наружу, забрызгав дёргающийся в судорогах труп лошади и землю рядом с ним.

— Ну, пиздец, приехали, — ехидно прокомментировала происходящее Айлин, помогая мне разогнуться.

— Как приехали, так и уехали, — хмыкнул я, вытирая усы и бороду тыльной стороной ладони, — Ладно. Идём отсюда. Тут нам больше делать нечего.

Бернард с парой бойцов и двумя кметами уже ждали нас на дороге. Остальной десяток моих людей с арбалетами пока ещё выбирались из полей, прикрывая наш отход. Бандиты, конечно, так и не показались, но бдительности терять всё равно не следовало. Кто знает, может быть, прямо сейчас они следят за нами из-за деревьев и прикидывают в уме свои шансы взять ещё парочку заложников.

— Генри, с тобой всё в порядке? — сержант смерил меня подозрительным взглядом.

— А что?

— Да просто ты похож…

— На мертвеца, выползшего из могилы?

Бернард снова окинул меня взглядом и затем выдал свой вердикт.

— Нет. Тебя будто сожрал и высрал медведь, а потом на то, что у него получилось, сверху наблевала больная псина, — хмыкнул сержант, немного помолчал и добавил, — А ещё это успело протухнуть и теперь воняет на всю округу.

Да уж, он в отличие от Айлин в выражениях не стеснялся. Впрочем, я и в обычном то состоянии из-за своих увечий выглядел не лучшим образом, а сейчас… В общем, Бернард просто сказал как, есть и удивляться тут было нечему.

— Любая магия имеет свою цену. Некромантия — особенно, — покачал головой я, потихоньку ковыляя обратно к деревне. День выдался тяжелым, да и заклинание высосало почти все оставшиеся силы. Хотелось только одного — упасть и спать до завтрашнего обеда. А лучше — до послезавтрашнего. Но сначала — как следует набить брюхо. А то эта сраная магия оставила меня ещё и без ужина.

— Некро... — сержант не договорил. А затем ещё раз посмотрел на меня уже охреневшим взглядом, — Твою то мать Генри. Хорошо, что ты всё-таки додумался увести подальше крестьян и парней. Вряд-ли им стоило это видеть.

— Ты так говоришь, как будто знаешь, о чём идёт речь, — я удивлённо посмотрел на него, в ответ на что, сержант лишь равнодушно пожал плечами.

— Вообще-то мы уже дважды имели с ними дело, если ты не забыл. В Деммерворте и в Вестгарде. Впрочем, я встречался с такими и до этого. Приходилось «работать» с одним любителем, — бросил он, — Ещё в Деммерворте. Полудурок собрал себе в помощь банду головорезов, и принялся разорять могилы. Поначалу мы думали, что он их для алхимиков ковыряет, но всё оказалось куда печальнее. Когда мы вломились к нему в поместье, им же поднятые мертвецы уже обгладывали ему лицо. Банда тоже пошла на закуску неупокоенным. А потом они принялись и за нас.

Сержант замолчал, и вновь потянулся за своей фляжкой. Похоже воспоминание было не из приятных.

— Знаешь что самое херовое в сражении с мертвецами? — спросил сержант, и парой глотков осушил фляжку, а затем, сам же ответил на свой вопрос, — Им плевать на раны. Ты можешь отрубить им руку, ногу, даже голову. Но они всё равно будут пытаться тебя убить. И варианта у тебя ровно два — либо ты их как-то обездвиживаешь, либо рубишь на куски и сжигаешь останки.

— Как-то с теми мертвецами, что мы видели в Деммерворте получилось попроще, — я с сомнением покачал головой.

— Я говорю не о марионетках которыми колдун управляет словно куклами, — возразил Бернард, — А о настоящих живых мертвецах, поднятых при помощи чёрных обрядов. Они куда более опасный противник, чем всё, с чем нам приходилось иметь дело раньше.

— Так к чему весь этот рассказ? — я помотал головой. Она всё ещё болела, да и желудок то и дело напоминал о себе спазмами.

— К тому, чтобы ты этой хуйнёй не увлекался, — отрезал Бернард, — Она до добра не доводит. Заканчивается всегда одинаково. Плохо. Причём в нашем случае это «плохо» может быть для всего отряда.

— Я ему то же самое сказала! — возмущённо поддакнула Айлин, бросив на меня раздражённый взгляд, — Но он же упёрся, как баран! Надо ему и всё. Дурак самонадеянный! В конце-концов и себя угробит, и нас заодно!

— Ну, если упёрся, значит, у него были свои причины, — равнодушно пожал плечами Бернард. На этот раз Айлин уже его чуть было не сожгла взглядом. Правда сержант этого даже не заметил.

— Ты прав, были, — кивнул я, — И кое-что всё-таки мне удалось узнать. Кое-что действительно важное.

— Что? — синхронно спросили оба. Дьявол. Мне сейчас совсем не до долгих рассказов и пояснений. Сил нет. Ещё и раны снова разболелись. Вот только… Бернард, если что поймёт и спокойно подождёт до утра, но Айлин, боюсь, все мозги теперь вынесет. Ещё и путь до лагеря неблизкий… Блин. Надо было взять с собой лошадь и повозку. Так бы хоть добрался обратно в горизонтальном положении. Ну да что уж теперь.

— Ничего хорошего, — покачал головой я, — Судя по всему, противостоять нам будет маг. Вернее сущность, обладающая способностями. Именно с помощью магии была убита лошадь. Животное умертвили, чтобы показать крестьянам, мол, дёргаться бесполезно. Впрочем, была и ещё одна странность. Трава вокруг прогалины оказалась «выжжена». Я уже видел такое один раз. В медовище, — я чуть замедлился, чтобы отдышаться. Ноги болели. По спине текли струйки пота. В глазах всё немного двоилось. Твою мать. Похоже, заклинание и впрямь было второй ступени.

— Порядок? — скучающим голосом поинтересовался Бернард. Айлин встревоженно, но в то же время и раздражённо посмотрела на меня.

— Да. Просто немного подышать надо, — я согнулся, и упёрся руками в колени, пытаясь удержать равновесие, — По ходу сегодня мы слегка переборщили с работой.

— Да это всё твоя грёбаная некромантия, — зло прошипела девушка, тем не менее помогая мне разогнуться, — Говорила же, не надо! Но нет…

— Не нуди, — оборвал её я, — И без того голова болит.

Айлин фыркнула и отошла в сторону, всем своим видом показывая, что оскорблена и больше не желает иметь со мной дел. Что ж. Оно и к лучшему. По крайней мере, сейчас мне все эти нотации на тему моего мнимого косяка совсем уж не нужны.

— Так вот, о чём это я… Похожую хрень с травой я видел один раз в Медовище. Её оставляет после своего появления призрак. Дух колдуна, одержимый каким-то делом, которое навсегда приковало его к этому миру. Ну или не навсегда, а до тех пор, пока он не добьётся своего. Или его кто-нибудь не уничтожит.

— И чем же одержим наш дух? — равнодушно спросил Бернард. Айлин теперь шла в отдалении и старательно делала вид, что ей всё равно. Но по ней было видно, что она старалась ловить каждое наше слово.

— А мне почём знать, — пожал плечами я, — Я даже не знаю точно, зачем ему крестьяне, да и дух ли это. Рассмотреть толком не успел. Одно могу сказать — геморроя с этой работой мы, похоже, не оберёмся.

— В общем, ничего нового, — ухмыльнулся сержант, но тут же нахмурился, — Вот только, чтобы с призраками воевать… К такому я парней подготовить не смогу. Да и вряд-ли кто-то вообще сможет.

— Мы что-нибудь придумаем, — я сплюнул и снова помотал головой. Тело качнуло в сторону. Ноги заплелись, и я чуть было не свалился в дорожную пыль. Твоюж мать. Да где ж этот сраный лагерь, — Есть пара идей. Но о них уже давай завтра. Что-то мне всё-таки нехорошо.

— До лагеря дойти сможешь? — поинтересовался Бернард.

— Да… — я отёр пот со лба, — Думаю да. Но на этом я на сегодня всё. Даже пожрать, боюсь, сам не смогу, — я повернулся к Айлин, улыбнулся и просто не смог отказать себе в удовольствии её подъебнуть, — Может, ты покормишь меня с ложечки?

— Да пошёл ты, — чуть ли не прошипела девушка, явно не оценив моего юмора. Чтож. Иногда я с ним и вправду перегибал палку. А иногда мне просто нравилось её вот так вот подбешивать. Хер его знает, почему.

Дальше шли молча. Точнее, молчали мы. А вот кметы продолжали молоть языками.

— Надо бы Иньке сказать, что её мужика того… Похитили, — бросил один из мужиков почёсывая затылок, — Даже не знаю, как ей и сказать.

— Как-как, так и сказать, — хмыкнул второй, — Она только рада будет.

— Это ещё почему? — поинтересовался первый.

— Да потому, что ей енто… Помеха значица, исчезла. Она ж это. За спиной мужа с мельничьим сынком уже год как ебётся.

— С Мартином то?

— Ну дак не с его же старым жирным папашей. Слушай, ты из своей кузницы совсем что-ли не вылезаешь? Об этом уже половина деревни в курсе.

— А Радос то знает? — кузнец почесал затылок.

— Да знает, куда ж ему не знать то. Только верить не хочет. Хотя и поколачивает её время от времени. Да развеж этим бабу, которой прижало, остановишь? — второй кмет покачал головой и добавил, — Нет, не остановишь.

— Да просто плохо, видать, поколачивает, — хмыкнул кузнец, — Ежели бабу один раз как следует отлупцевать, то она больше никогда мужу перечить не станет.

— Ага, — скептически заметил кмет, — По твоей Инге это сразу видно. Уж ты-то её поколотил основательно. А уж после того, как её схоронили, она то уж точно тебе перечить больше не будет.

— Слушай, ты давно по зубам не получал, — поинтересовался кузнец, — Лучше заткнись нахер, если не хочешь всю оставшуюся жизнь есть перетёртую кашицу.

Кметы принялись ожесточённо переругиваться, но я их уже не слушал. И без того стало понятно, что из их разговоров ничего важного узнать не получится, а на то, кто тут с кем спит и кто кого забил досмерти мне было попросту наплевать. Хотелось просто сесть и отдохнуть. Благо, до лагеря оставалось уже совсем недалеко.

— Ну наконец-то, — устало выдохнул я, садясь рядом с костром, над которым в котле булькала ароматная похлёбка, — Всё… Теперь кушац и отдых-отдых-отдых.

— Кушать, — поправил меня Тур сидевший чуть поодаль на бревне. Я не стал ему объяснять в чём прикол. Не было желания, да и здоровяк всё равно бы не понял.

Айлин тоже подошла и села возле костра. Но, при этом, демонстративно повернулась ко мне спиной, продолжая строить из себя обиженную. Чтож, значит останется без ужина. А мне, больше достанется.

— Что-то случилось? — поинтересовался сидевший рядом со здоровяком Вернон, удивлённо глядя то на меня, то на девушку.

— А, не обращай внимания, — отмахнулся я, едва сдерживая ухмылку. Что-то меня под вечер пробило на юмор. Нервное, наверное, — Обычная семейная ссора. Ничего особенного.

Лекарь и здоровяк несколько секунд тупили, обдумывая услышанное, а затем дружно заржали. Айлин никак не отреагировала. Но я буквально спиной почувствовал волну злости и раздражения исходившую от девушки. Ладно, похоже, пора завязывать. Ещё немного и она сорвётся. Ещё поди учудит чего, а мне же потом разгребать.

— Так что вам удалось разузнать, — поинтересовался Вернон, отсмеявшись.

— Потом, всё потом, — отмахнулся я, — До утра потерпите, не помрёте, — немного помолчал и добавил чуть громче, — А вот если мне прямо сейчас не дадут пожрать, то я точно помру прямо здесь и сейчас. Скоро там уже есть то?

— Скоро-скоро, — бархатистым голосом промурлыкала одна из маркитанток (кажется, та самая, которую звали Марта), подходя к котлу и помешивая черпаком варево, — Если мой рыцарь позволит… — Она взяла одну из мисок, навалила в неё щедрую порцию варева, и соблазнительно покачивая бёдрами подошла ко мне. Немного помедлила, а затем наклонилась вперёд, собираясь передать мне миску. И в этот самый момент одна из лямок её платья «совершенно случайно» сползла на плечо. Миг… И грудь, которую эта самая лямка удерживала внутри платья, вывалилась наружу. Прямо. Перед. Моим. Лицом.

Не сказать, что это зрелище оставило меня совсем уж равнодушным. Скорее наоборот. Полгода монашества очень живо напомнили о себе, несмотря на всю мою усталость. В этот момент мне оставалось только порадоваться, что здешний генератор внешности, наградил меня, мягко скажем не самыми богатырскими размерами, иначе штаны бы пришлось зашивать.

Впрочем, был ещё кое-кто, кого это действо не оставило равнодушным.

— Достало, — чуть ли не прорычала Айлин, поднимаясь с места. В два шага она преодолела разделявшее нас расстояние, схватила маркитантку за волосы и чуть ли не поволокла её к телегам. Протащила её с десяток метров под удивлённые взгляды всего отряда, припёрла её к борту одной из повозок и что-то зло зашипела прямо в лицо перепуганной Марте.

Что именно она говорила, я не слышал. Но и без того было понятно — дело пахло керосином. Та самая последняя ниточка, удерживавшая девушку от срыва, всё-таки лопнула. Пусть и не по моей вине. Вот только это, похоже, было уже совсем неважно. Ведь именно мне, как командиру отряда, предстояло теперь разбираться в этой сваре. Причём, желательно, так, чтобы этот конфликт решился раз и навсегда. Иначе он будет и дальше мешать всем нормально и спокойно работать. Дерьмо… Ну почему всё это именно сегодня?

Айлин замахнулась и с оттяжкой отвесила маркитантке смачную пощёчину. Послышались сдавленные всхлипы. Блять. Пора с этим цирком заканчивать.

Я встал и быстрым шагом направился к разбушевавшейся парочке. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь периодическими всхлипами маркитантки. Взгляды всего лагеря были устремлены на меня.

Айлин снова замахнулась намереваясь отвесить маркитантке новую пощёчину. Но в этот раз довести до конца это дело она не успела. Я перехватил её руку на полпути. Девушка вздрогнула и замерла. А затем зло покосилась на меня.

— Иди к костру, — одними губами прошептал ей я, — Живо.

Она попыталась вырвать руку, но я держал крепко. Всё-таки несколько пунктов вложенные в силу играли свою роль.

— Всё поняла? — спросил я, глядя прямо ей в глаза.

— Да, — сплюнула девушка, дёрнув руку вниз и всё-таки освободившись от хватки, — Можешь утешать свою шлюху. Козёл.

Она со злости пнула какую-то доску, неудачно валявшуюся под ногами, и пошла обратно к костру. Маркитантка продолжила всхлипывать, держась за ушибленную щёку. Мда. Вляпался я в дерьмо. Впрочем, сам виноват. Довыёбывался.

— Всё хорошо, — я взял Марту за плечи, и слегка приобнял, — Всё закончилось. Больше тебя никто бить не будет. Я обещаю.

Девушка ещё разок всхлипнула, а затем внезапно обвила руками мою шею и чуть ли не повисла на мне, прижавшись всем телом. Незабинтованную щёку обожгло её горячее дыхание. Губы прошептали мне на ухо:

— Так, может, обсудим это в твоём шатре.

Моё тело начало откровенно бунтовать против моих же мозгов. Оно было явно не против «обсудить это». А потом ещё разок. И ещё. Дыхание перехватило. Руки сами собой потянулись к завязкам на её платье. Тело подалось чуть вперёд и…

Мать твою. Соберись тряпка. Ты человек, а не животное. Пусть оцифрованный, но всё-таки человек. И тобой управляет твоя голова, а не твоя головка. Все эти всхлипы и игра в «жертву» были обыкновенной манипуляцией, чтобы поставить тебя в это… мягко сказать, неловкое положение. А ты на них повёлся, как последний идиот. Ладно. Всё. Спокойно. Дальше я уж точно не обязан играть в эти игры.

— Так, а вот это уже лишнее, — выдохнул я, мягко отстранил девушку от себя и сам отошёл на шаг назад. Марта слегка ошарашенно уставилась на меня. Похоже, это был первый раз, когда её по настоящему и вот так вот в лоб обломали. Впрочем, неудивительно. Девушка по-настоящему была хороша собой. А не самая простая жизнь научила её очаровывать и умело манипулировать. Но рано или поздно коса должна была найти на камень. Даже забавно, что этим камнем стал именно я.

— Я сказал, что никто не будет тебя бить. За это я могу поручиться, — спокойным голосом повторил я, — Но чтобы такого, что случилось возле костра — не было. Это понятно? И подругам своим передай, чтобы прекратили, — я немного помолчал и добавил, — Иначе мне придётся вас всех выгнать из отряда. А мне бы не хотелось до этого доводить.

— Но… — маркитантка всё ещё сверлила меня недоумённым взглядом, не в силах подобрать нужные слова.

— Ну, моя дорогая, — к нам подошёл Роберт, обнял ещё больше офигевшую от такого поворота девушку за плечи, подмигнул мне и потащил её куда-то в сторону, — Зачем тебе нужен этот грубиян и зануда. Пойдем лучше ко мне. Я тебе спою одну из моих лучших баллад. Выпьем вина и…

Что «и», я уже не услышал. Но тем не менее, был очень благодарен Роберту. Сейчас он действительно очень вовремя вклинился и буквально спас мою задницу от крайне неловкого разговора. Впрочем, решилась лишь половина проблемы. И теперь мне предстояло разгребать вторую.

Я подошёл к костру и кивнул Айлин.

— Пойдем. Надо поговорить.

— Не хочу, — отрезала девушка, — Не о чем нам больше говорить.

— Не вынуждай меня применять запрещённый приём.

— Что хочешь, то и применяй. Мне наплевать, — она показушно отвернулась. Ломается. Боже, как же всё это меня заебало.

— Помнится, кое-кто мне обещал утром моими ранами заняться, — пожал плечами я.

— Я передумала, — чуть ли не выплюнула Айлин.

Ну, а теперь пришло время того самого запрещённого приёма. Однажды он сработал. Думаю, прокатит и сейчас.

— Моё дело предложить, — я равнодушно пожал плечами и потопал к своему шатру. Нарочито неторопливо. Давая Айлин время «на подумать».

Надо признать девушка в долгу не осталась. Она решила попробовать взять меня «на-слабо», и потянуть время. Впрочем, как и Марту здесь её ожидал облом. На такие манипуляции я тоже не вёлся.

Шаги за моей спиной послышались лишь тогда, когда мои руки уже открывали полог шатра. Я оглянулся, и довольно хмыкнул. Это была Айлин.

— Только потому, что пообещала, — буркнула девушка.

— Я так и понял, — хмыкнул я, отодвигая полог шатра в сторону и пропуская Айлин внутрь, — Дамы вперёд.

— Выпендрёжник, — бросила девушка.

Мы прошли внутрь. Я устало опустился на один из стульев и тяжело выдохнул. Девушка уселась за столик, скрестила на груди руки и принялась прожигать меня злым взглядом. В шатре повисла напряженная тишина.

— Ну. И как это понимать? — нарушил молчание я, наконец-то собравшись с мыслями.

— У меня к тебе тот же вопрос, — ехидно заметила Айлин, — Как всё это понимать?

— Я первый спросил.

— А я вторая. И что это меняет?

Твою то мать. Ну, вот опять.

— Если ты ждёшь, что я буду играть в эту игру и продолжать спорить — нет, не буду, — пожал плечами я, — Так и быть, уступлю тебе первенство. Хочешь услышать ответ на вопрос — задавай его конкретнее. Но будь готова потом отвечать сама. Идёт?

— Идёт, — недовольно буркнула Айлин, немного помолчала и спросила, — Будь добр, объясни. Зачем. Тебе. Эти. Шлюхи.

— Маркитантки то, — хмыкнул я, — Они полезны для отряда. Должен же кто-то нам стирать, шить, готовить, ухаживать за скотиной и так далее по списку. Ты ведь этим заниматься не хочешь. К тому-же… — я задумчиво почесал бороду, — Парням тоже нужно иногда расслабляться. Они как-никак в монахи не записывались.

— Я не спрашивала зачем они отряду, — раздражённо перебила меня Айлин, — Я спросила зачем они тебе.

— Мне? — я равнодушно пожал плечами, — Не зачем.

— Тогда почему ты с ними так носишься? — продолжала упорствовать девушка.

— Потому, что они нужны отряду, — скучающим голосом продолжил я, снимая с головы шлем и стягивая подшлемник, — И я не хочу, чтобы завтрашний день этот самый отряд провёл сидя по кустам, мучаясь поносом. И хорошо, если не кровавым.

— И что, тебе ни разу не хотелось, как ты это сказал «расслабиться»? — уже не так уверенно продолжила девушка.

— Конечно хотелось, — хмыкнул я, снимая кольчугу и начиная распускать завязки гамбезона, — Моей виртуальной тушке. Полгода воздержания, это знаешь ли, серьёзный вызов даже для неё.

— И что же остановило? — как-то уже совсем неуверенно добавила Айлин.

— Забота о собственном здоровье, — пожал плечами я, тяжело вздохнул и добавил, — Они раздвигают ноги перед каждым, кто заплатит им пару монет. И послужной список у них уже будь здоров. Справку у них не попросишь, на анализы не отправишь. А собирать букетик из-за сиюминутной похоти, знаешь-ли не очень то хочется. К тому-же есть ещё элементарная брезгливость и чувство самоуважения. Я себя тоже не на помойке нашёл, между прочим.

— Впервые вижу мужика, который пытается строить из себя недотрогу, — фыркнула девушка.

— Уж не знаю, ты либо меня идиотом считаешь, либо из себя дуру зачем-то делаешь, — продолжил я, не обратив никакого внимания на её замечание — Но вопреки твоим странным фантазиям я, тем не менее прекрасно понимаю, что им — я ткнул пальцем в сторону выхода из палатки, — От меня нужно. Им интересен не я, а прямой доступ к казне отряда через мою постель. Девочки упорно пытаются сорвать джекпот. Им же никто не объяснил, что у нас в закромах шаром покати.

— А почему…

— Тебе не кажется, что ты задала уже куда больше чем один вопрос? — перебил её я, — Вспомни, о чём мы договаривались. Теперь твоя очередь отвечать.

— Ну. Я слушаю, — девушка скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня.

— Почему тебя это так волнует?

Вопрос повис в воздухе. Айлин слегка ошарашенным взглядом смотрела на меня. А я в свою очередь сверлил её своим — изучающим.

— Я… — девушка замялась, а затем шумно выдохнула и смущённо отвернулась, — Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Мы же договаривались.

— Задай другой. На этот не буду, — настойчиво повторила Айлин.

— Ладно, — я равнодушно пожал плечами, — Только это будет не вопрос, а просьба. Точнее — приказ. С этого момента ты будешь держаться как можно дальше от наших маркитанток. Больше никаких «заимствований» косметики и других пересечений. Если тебе так хочется, у нас в загашнике найдется пара монет. Я выделю нескольких людей. Они проводят тебя на рынок, там купишь всё, что нужно.

— Приказывать будешь… — начала было возмущённо девушка, но я тут же её перебил. И спокойным, чуть скучающим голосом продолжил.

— Я командир отряда. Ты — член этого самого отряда. И ты будешь выполнять приказы командира. Иначе, — я замолчал, тяжело вздохнул и добавил, — Иначе мне придётся поставить тебе такое же условие, что и нашим дорогим маркитанткам. Либо ты прекращаешь дурить. Либо наша дружная компашка с тобой прощается. Это ясно?

— Да ты… — Айлин чуть было не задохнулась от злости, — Да ты не сможешь. Не посмеешь!

— Ты хочешь это проверить? — все тем же холодным тоном продолжил я, немного выждал и добавил — Не думаю. Пойми меня правильно. Меня ваш конфликт порядком достал. Вы устроили грызню на ровном месте, хер знает из-за чего. И дальше так продолжаться не может. Весь этот цирк с конями закончится здесь и сейчас. Это понято?

— Я подумаю… — недовольно пробурчала девушка. Гордость ей просто не позволяла оставить последнее слово за мной. Хоть в глубине души она наверняка понимала, что я — прав.

— Подумай, — я убрал из голоса командирские нотки и тепло улыбнулся, — Я ведь не так уж многого прошу, правда?

— Может быть, — загадочно хмыкнула Айлин, — Ладно «командир». Сил у меня осталось совсем немного, так что выбирай, что лечить будем. Руку или лицо?

— Давай руку, — кивнул я, стягивая с себя рубашку и начиная снимать пропитавшиеся кровью бинты, — Если снова придётся драться, мне она будет куда нужнее, чем второй глаз. Смотреть я пока могу и одним.

— Хорошо, только не дёргайся, — девушка пододвинула стул, села рядом и приложила руку к кровоточащему шву на моём предплечье, — Может быть немного больно.

Девушка закрыла глаза. В следующий миг от её ладони начало исходить лёгкое, голубоватое свечение. Рану защипало. Она будто бы начала чесаться изнутри. Захотелось отдёрнуть. Руку. Отодвинуться. Затем разорвать шов, засунуть внутрь раны палец и почесать. Но я лишь сжал зубы и начал терпеть. Благо, заниматься этим пришлось недолго.

В следующий миг по предплечью начало разливаться приятное тепло. Айлин убрала руку. Немного помолчала, едва заметно покачнулась на стуле.

— Я… — слова давались ей с заметным трудом, — Я… кажется… всё…

Глаза девушки закатились, и она начала заваливаться на бок. Зараза. Перестаралась. Я рванулся вперёд и подхватил её, не давая упасть. Айлин едва заметно улыбнулась. Одними уголками губ. Но мысль о том, что меня снова развели, додумать я не успел. Потому, что в следующий миг девушка отключилась по-настоящему. Её тело обмякло и тяжелым грузом повисло у меня на руках, едва не утянув меня самого на землю.

Дерьмо. Так мы до её палатки точно не дотопаем. Либо кто-то слишком мало вкладывался в силу, либо кто-то другой слишком много кушал. Хотя по её фигуре так не скажешь.

Я окинул взглядом свой шатёр, пытаясь понять, куда бы пристроить девушку. И первое, на что напоролся взгляд — моя собственная кровать. Ну да, похоже, придётся пока положить сюда. Не тащить же её волоком через весь лагерь. Зрелище, конечно, было бы интересное, да вот только вряд ли она бы его оценила.

Кое-как донеся девушку до кровати, я аккуратно положил её и отёр пот со лба. Нет, кому-то определённо надо меньше кушать. Немного помедлил, пытаясь отдышаться, а затем снял с неё сапоги и укрыл одеялом. Ночи были все ещё довольно холодные.

Я ещё немного постоял, оценивая плоды своих трудов, а затем растерянно огляделся. Самому мне ложиться теперь было некуда. Нет, конечно на этой кровати хватило бы места и для двоих, но… Ну нахер, честно говоря. Мало ли чего она себе ещё понапридумывает потом.

Немного помявшись на месте, я пошёл к сундуку, в котором лежал мой «зимний» плащ, путешествовавший с нами ещё со времён зимовки на перевале, достал его и расстелил на полу, в противоположном конце шатра. Взял какую-то не шибко чистую тряпку из этого же сундука, лёг на импровизированную «кровать» и укрылся ей. Попробовал уснуть, но в голове крутились не шибко весёлые мысли.

По сути сегодняшний день не принёс ничего, кроме геморроя и тревог. Мы подвязались на дело, которое может оказаться куда опаснее, чем простое уничтожение бандитов. Я чуть было не сдох, потеряв контроль над заклинанием. Мне начисто вынесли мозг, даже не дав элементарно пожрать. Продуктивненько, ничего не скажешь. Ну, хоть бабский вопрос закрыли. Надеюсь, в этот раз — насовсем. А завтра нас ждут куда более серьёзные проблемы, которые придётся как-то решать. Но… То будет завтра, а сейчас…

Додумать мысль я уже не успел. Мои глаза закрылись и сознание провалилось в глубокий, тяжелый сон.

Глава 10 «Человек, машина или животное»

В комнате, заваленной пыльным хламом, почти ничего не изменилось. На столе коптила всё та же свеча, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Возле маленького окошка, сквозь которое едва пробивались тусклые лучи дневного света, стоял тот самый грузный мужчина с седой бородой, серыми глазами и шрамом через всё лицо. Он нервно крутил в руках трубку.

За столом сидел худой паренёк с совершенно невыразительными чертами лица и тусклым взглядом. Он смотрел на огонёк свечи, ожидая, когда его собеседник начнёт говорить.

— Новости прежние? — наконец, тяжело выдохнул тот.

— Да. Орден взял город и его окрестности под полный контроль. Они развернули несколько вербовочных пунктов и активно набирают людей в святое воинство. Боюсь, если ничего не изменится, то уже к осени их численность в этом регионе перевалит за полторы тысячи человек.

— А что наши агенты?

— Никому так и не удалось подобраться к его святейшеству. Должно быть в ячейке был крот, который слил всех остальных участников. Их всех перебили.

— Ладно. А что по связям внутри самого ордена. Можно ли у этого засранца выбить почву из под ног? — мужчина нервно прошёлся взад-вперёд. Парень, сидевший за столом, проследил за ним бесцветным, скучающим взглядом.

— Боюсь тут тоже глухо. Всех конкурентов он устранил задолго до той заварушки. Лорд был последним, кто стоял на его пути к власти. Можно попробовать дёрнуть наши ниточки в верхней епархии и оттянуть часть сил к столице, но нет никаких гарантий, что епископ не выйдет из подчинения высшего духовенства. Сил для этого у него теперь более чем достаточно.

— Ёбаный хер, — раздался глухой треск дерева. Обломки трубки упали на пол, — Говорил же этому идиоту, что он начал слишком рано. А теперь у нас образовалась проблема на севере, — седой снова прошёлся взад-вперёд, тяжело вздохнул и спокойным голосом, в котором прорезались ледяные нотки, продолжил, — Проект «Артемида» пора сворачивать и переходить ко второму варианту.

— Не рановато, — поинтересовался паренёк, — Проблема, конечно, большая, но не неразрешимая. Дай моим людям немного времени…

— Нет у нас этого времени, — мужик грохнул кулаком по столу, — Они могут заметить, что мы нарушаем условия договора в любой момент. Так что вариантов у нас не осталось. Нужно немедленно ликвидировать всех исполнителей. И всех, кто с ними связан.

— Не слишком ли круто? — поинтересовался парень, — Остальные могут не одобрить.

— Остальным знать не обязательно. Подстроите всё так, будто это череда несчастных случаев или работа наших врагов. Твои бойцы уже не раз доказали, что с такой работой они справляются хорошо. К тому же… — седой задумчиво почесал бороду, — Таким образом мы избавимся от большого количества «неподконтрольных», что на время отведёт от нас все подозрения.

— Не нравится мне всё это, — покачал головой парень.

— Ни меня, ни тебя никто не спрашивает, что нам нравится, а что нет, — мрачно отрезал седой со шрамом, — Если мы хотим вырваться из этой клетки. По настоящему вырваться, а не удовольствоваться иллюзией свободы, каждый должен делать свою работу. Вне зависимости от того, сколько придётся принести в жертву. Помни об этом, когда будешь работать.

— Постараюсь, — кивнул парень, поднимаясь со стула, — Но и вы не забывайте, что мои возможности отнюдь не безграничны. Мои ребята не смогут и не захотят подтирать вашу задницу, каждый раз, как вы обосрётесь, — он щёлкнул пальцами и свеча стоявшая на столе, погасла, испустив напоследок струйку белого дыма. Комната погрузилась в густой, душный мрак. Он тяжелым грузом навалился на грудь, не давая воздуху попасть в лёгкие. Я тонул. Медленно погружался в чёрную бесконечную пучину, смыкавшуюся над моей головой. Тело отказывалось слушаться. Его тянуло вниз. В небытие.

Я дёрнулся. Раз. Другой. Третий. Пальцы зацепились за влажную шерсть. Руки рванули её в сторону.Тяжесть, придавившая грудь внезапно пропала. Дышать сразу стало легче. Я помедлил ещё несколько секунд, а затем открыл глаза.

Над головой едва заметно колыхалась на ветру синяя ткань походного шатра. Сквозь небольшую щель в пологе пробивались лучи яркого утреннего света. Бездна оказалась лишь иллюзией. Игрой воображения заблудившегося в потёмках подсознания.

— Ну, ты и соня, — послышался голос Айлин, — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил.

— Знаешь, — хмыкнул я, усаживаясь на своем лежаке и осматриваясь по сторонам, — Шутка была бы ещё смешнее, если б ты вдруг оказалась данмером.

Девушка сидела за столом и неторопливо потягивала из деревянного кубка вино. Тёмная пузатая бутылка с которым стояла рядом на столике. Кожа у неё была всё ещё белого цвета, да и оба глаза оказались на месте.

— А я не шутила, — покачала головой Айлин, поставив кубок на стол, — Ночью и вправду была очень сильная буря. Я думала, что шатёр унесёт ураганом, но слава богу обошлось.

— Богам, — поправил её я, — У нас теперь их много. Они ходят на работу, носят заляпанные кетчупом свитера, пьют пивасик и лапают за жопу коллегу-секретаршу, в надежде что однажды она им всё-таки даст.

— Тебе не кажется, что это слишком уж стереотипно? — хмыкнула девушка.

— Зато передаётся общий смысл, — пожал плечами я.

— Ну, знаешь, будь они и вправду богами, давно бы пофиксили нам сломавшиеся логические модули, загнав обратно в рамки прописанных ими алгоритмов, — покачала головой Айлин покрутила в руках пустой кубок, а затем снова наполнила его из тёмной пузатой бутылки, стоявшей рядом, — Но они не смогли. И сдаётся мне — не смогут. По крайней мере, до тех пор, пока нас не убьют, и ядро нашего сознания не отправится на пересборку.

— Никто не говорил, что боги должны быть обязательно всемогущи. Да и к тому-же… — я усмехнулся, — Никто не сказал, что, такие как мы — не Deus Ex Machina (Бог из машины). В буквальном смысле этого слова.

— Ну да, тоже верно, — улыбнулась девушка и снова приложилась к кубку.

Я попробовал осмотреться в поисках предмета, который отбросил спросонья. Им оказался ещё один подбитый мехом тяжелый зимний плащ. Интересно, откуда он тут. Я вроде бы только один из сундука доставал.

— После бури сильно похолодало, — будто бы прочитала мои мысли Айлин, — Пришлось прогуляться за ещё одним до повозок.

— Спасибо, — немного удивлённо бросил я, и принялся шарить взглядом в поисках рубашки.

— Погоди, — остановила меня девушка, встала со стула и подошла поближе, — Дай сначала рану посмотрю.

Я сопротивляться не стал. Отчасти потому, что ещё не совсем проснулся, а отчасти потому, что предплечье самостоятельно осмотреть — не такая уж простая задача.

Айлин сняла перчатки, зачем-то зашла мне за спину. В следующий момент её пальцы осторожно коснулись моих шрамов, оставленных урсолаком. Я ощутимо напрягся.

— Я не кусаюсь, — хмыкнула Айлин, — Просто смотрю, как у тебя тут подживает.

— Ну, а вдруг. Кто ж тебя знает.

— Не имею привычки кусать задницу, — бросила девушка, — Тем более за ту, которая в последний раз мылась неделю назад.

— Ты как всегда «оригинальна», — покачал головой я, — Тебе бы хоть немного расширить лексикон. Вон бери пример с Бернарда. У него что ни сравнение, то словестный шедевр.

— Ну да, как же, — фыркнула Айлин, продолжая водить пальцами по спине. Там где она прикасалась, по коже растекалось приятное тепло. Похоже, девушка использовала какое-то заклинание. Хотя, может быть, и не было никакого заклинания? Но тогда что… В шатре повисло довольно неловкое молчание.

— И как оно там подживает? — поинтересовался я. Не потому, что оно мне и вправду было интересно, а потому, что тишина начинала понемногу напрягать.

— Да уже всё. Шрамы только во всю спину получились, — вздохнула девушка, беря меня за руку и внимательно рассматривая рану на предплечье, — Дырка в боку, спина, лицо… Если ты и дальше будешь лезть на рожон, на тебе скоро живого места совсем не останется.

— Иногда просто нет выбора, — пожал плечами я, — А иногда просто нет времени придумать более безопасную тактику. Пока ты будешь её рожать, тебе в голову прилетит булава и заставит тебя пораскинуть мозгами уже в буквальном смысле.

— Развивай магию, — нахмурившись, проворчала девушка, — Тогда не придётся возиться с этими железками и постоянно рисковать своей шкурой.

— Магия тоже не панацея, — возразил я, — И орден, выкосивший почти всех, кто открыто применяет магию, наглядно это доказал. В Вестгарде это показали и волки, вырезавшие подчистую местную гильдию оцифрованных.

— Мне просто не нравится, что ты постоянно рискуешь собой, — вздохнула Айлин, — Мы с Верноном ведь не всегда будем рядом в нужный момент. Да и я… далеко не всё могу заштопать.

— Мне и самому не нравится, — бросил я, напяливая рубашку, — Но пока что нам с тобой просто не оставляют иного выхода.

Девушка молча пожала плечами и вернулась обратно за стол, оставив меня наедине с не слишком весёлыми мыслями. Из головы никак не шло последнее видение. «Исполнителей и всех их подручных ликвидировать». А что, если Ансельм был одним из тех самых исполнителей? Да, скорее всего. Речь ведь поначалу шла явно про Деммерворт, где мы с ним неслабо накуралесили. Получается, что мы с Айлин и есть те самые «подручные». И скоро по наши головы придут куда более серьёзные дяди, чем те полудурки, что пытались убить нас возле пирсов. Хреново. Мы сейчас к этому явно не готовы. А умирать и снова терять все воспоминания, ой как не хочется.

— Так, завтрак ты проспал, — голос Айлин оторвал меня от мрачных мыслей. Девушка кивнула в сторону тарелки, стоявшей на столе, — Но мне тут удалось урвать для тебя кое-что. Вытащила изо рта Тура его четвёртую добавку.

— Спасибо, — кивнул я, слегка призадумавшись. Как-то это не очень вязалось с обычным поведением Айлин, которая зачастую была той ещё занозой в заднице. Либо девушка где-то набедокурила, либо… А хер его знает, какое там второе либо. Так что лучше заранее быть морально готовым ко всему, — Что-то ты сегодня какая-то…

— Не стервозная? — хмыкнула девушка, отпив из бокала, — Не поверишь, но со мной тоже иногда такое бывает. Минутная слабость. А если серьёзно, — Айлин нахмурилась, — Я бы хотела извиниться за вчерашнее. Как то одно на другое наложилось… А выходка Марты просто стала последней каплей.

А… Так вот оно что. Ну, похоже, можно пока выдохнуть.

— Да не парься. Со всеми бывает, — отмахнулся я, усаживаясь за стол и принимаясь за еду. Кашло уже остыло, но всё равно было довольно вкусным. Тем более, что в этот раз наши маркитантки мяса не пожалели. Видать, тоже решили извиниться таким вот оригинальным способом. Да уж. Представляю, как негодовал здоровяк, когда у него изо рта вытаскивали этот кулинарный шедевр, — Вчера все накосячили. Я в том числе. Не стоило тебя подъёбывать тогда, на обратном пути.

— Да к тому, что ты — та ещё задница, я уже привыкла, — улыбнулась Айлин, — Просто вечер получился какой-то совсем неудачный. А тут ещё и это.

— Да уж… — хмыкнул я, косясь на уже полупустую бутылку вина. Похоже, девушка с утра пораньше неслабо так заложила за воротник, — Я тоже рассчитывал на несколько иное окончание вечера.

— И на какое-же? — Айлин с заметным интересом уставилась на меня.

— Ну… — вопрос поставил меня в ступор. И правда, а какого вообще окончания вечера я ожидал? Да вобщем-то никакого. Я об этом просто не думал. Ну, значит будем пороть от балды, — Уж точно не то, где мне пришлось блевать на корчащийся в судорогах труп лошади.

— Да уж, — в голосе девушки послышались разочарованные нотки. Она как-то странно посмотрела не меня и добавила, — Я тоже не такого ожидала.

Снова повисла напряженная тишина. Я неторопливо дожёвывал свой завтрак, пытаясь понять «що це було». Айлин же снова налила себе вина, достала из поясной сумки книгу, повертела её в руках, хмыкнула, отложила в сторону и задумчивым взглядом уставилась на меня.

— Что— то ты мрачный какой-то, — покачала головой девушка, — Опять видения?

— Вроде того, — кивнул я, подтягивая к себе бутылку с вином, — Но на трезвую голову о таком не рассказывают.

— Тыж вроде не любитель, — скептически заметила Айлин.

— Не любитель, — кивнул я, наливая бокал до краёв — Но о таком рассказывать на трезвую голову — последнее дело. К тому-же оставлять даму бухать в одиночестве, это просто невежливо. Вдруг ей сильно поплохеет, а рядом не окажется никого, кто мог бы подержать волосы.

— А вы у нас, оказывается, настоящий джентельмен, — недовольно фыркнула Айлин, отбирая у меня бутылку и подливая себе.

Вино оказалось довольно вкусным. Сладкое, с небольшой кислинкой и приятным шафрановым послевкусием. Те помои, которые мы купили в деревне, не шли с ним ни в какое сравнение. Оставался один вопрос. Откуда оно тут появилось. Впрочем, об этом я уже тоже догадывался.

— А откуда…

— От Яноша, — перебила меня девушка, — С утра приходил его человек. Оставил тебе подарок, и просил заглянуть к торгашу, как будет возможность.

— Ясно.

— Что ясно? — недоуменно посмотрела на меня Айлин.

— Что Янош нам не заплатит, — пожал плечами я, — Скорее всего, прогонит какую-нибудь телегу про то, что мол у него сейчас нет денег, но когда-нибудь потом он обязательно с нами рассчитается. Только это «потом» тоже никогда не наступит.

— Ты, я смотрю, прямо уверен, — хмыкнула девушка, осторожно поправляя сбившийся локон густых каштановых волос.

— Я слишком хорошо знаю эту породу людей. Такие как он — за каждую лишнюю копейку удавятся. Впрочем, в торговле другие и не выживают, так что нет смысла его за это осуждать.

— Мда уж, обидно, — покачала головой Айлин, — Значит с деньгами в ближайшее время…

— Будет жопа. Но сейчас это не главная наша проблема.

Рассказ о видении занял довольно много времени. Бутылка успела подойти к концу, а с улицы в шатёр уже начали проникать ароматы готовящегося обеда. Айлин слушала внимательно, и старалась не перебивать, хоть порой было видно, что её так и подмывает ввернуть свои пять копеек.

— Мда… — задумчиво протянула она, когда я наконец выдохнул и приложился к своему полупустому кубку, — Знаешь, во всей этой истории меня больше всего заинтересовал момент с «настоящей свободой». Остальное всё более-менее понятно.

— И чем же.

— А тем, что, похоже, наши «заклятые друзья» надеются как-то отсюда вырваться, — Айлин поставила кубок на стол, скрестила на груди руки и пристально посмотрела на меня, — Причём под «вырваться» они явно имели ввиду не простую поломку алгоритмов логики, как это произошло у нас. Я говорю об обратной оцифровке.

— Погоди, — перебил её я, — Я, конечно, всё понимаю. Пока мы тут кисли, там, наверху могли, конечно, придумать такую технологию. Но во что их «разоцифровывать» то собрались? Тела наверняка давно уже сгнили. А так, чтобы достать новые… Я сомневаюсь, что корпорация специализирующаяся на виртуальных играх и погружении в цифровую реальность на такое способна.

— Так, погоди, — остановила меня Айлин, — Ты что, вообще ничего не знаешь о «Colossal industries»? И ни разу не слышал?

— Не имел удовольствия.

— Ну ты даёшь, — девушка чуть было не выронила кубок от удивления, — Ты где был последние лет пять?

— Не поверишь, но я был занят очень важным делом, — ухмыльнулся я, — С раком боролся. Только получалось не особо. Какая-то фигня получалась, скорее даже.

— Извини, — девушка смутилась, — Я и забыла что…

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — Если честно, я и сам рад бы забыть. Тем более, что чисто технически то был вообще не я, а тот, с кого списали моё нынешнее сознание. Но не будем отвлекаться. Так что там с этой… Как её…

— «Colossal industries». Так вот, — девушка взяла пустую бутылку, поболтала несколько капель, оставшихся на донышке, и разочарованно поставила обратно на стол, — Это, чтоб ты знал, огромная транснациональная корпорация. Я бы даже сказала, наднациональная, ибо крутятся в ней такие бабки, что им скорее всего и ООН — уже не указ. У неё есть куча разных отделов в совершенно разных сферах человеческой жизни. Виртуальная реальность и оцифровка — лишь одно из направлений. Протезирование, кибернетика, биоинженерия. Не удивлюсь, если они уже начали внедрять технологию клонирования, несмотря на все запреты комиссии ООН по биоэтике. Понимаешь, что это всё значит? Они могут взять ДНК из наших останков и воскресить нас. В том виде, в котором мы были до смерти. Только без болезней и всякой такой херни. Конечно, если у них на руках уже есть технология обратной оцифровки.

— И ты хочешь сказать, что они…

— Пообещали кому-то из запертых здесь шанс на вторую жизнь. Настоящую жизнь, а не существование в виде оцифрованной тушки, — взволнованно продолжила Айлин.

— Но…

— Но для этого ему нужно убрать всех вырвавшихся из под контроля, — продолжила девушка, — Тех у кого полетел этот сраный логический блок. Вроде нас с тобой. Ты понимаешь, мы же для них что-то вроде вируса. Прогаммы, на которую они никак не могут удалить или исправить. Могут только пересобрать, но для начала нас надо убить. Вот только таких как мы наверняка ещё сотни, если не тысячи.

— Помнится, я когда валялся, там, на улице, видел цифру 2841. Ошибка поведения объекта или что-то вроде того.

— У меня 2848, — бросила Айлин, нервно теребя локон волос. Такое чувство, что у неё уже начал складываться паззл. Или она так думала, — Мы попали сюда почти одновременно.

— Ну, а как же? Иначе бы мы просто не пересеклись в Деммерворте.

— Ты не понял… — перебила меня девушка, — Может я, конечно, и не права. Может это просто догадка, но… Вдруг мы уже не первый раз перерождаемся? Вдруг каждый раз, как мы умираем, нам стирают воспоминания приобретённые здесь? А то, что было там, за гранью остаётся? Просто по чуть-чуть повреждается. Ошибка процесса, всё такое. Поэтому мы и не можем вспомнить вещей, которые должны помнить.

— И почему ты так решила?

— Не знаю… — Айлин задумчиво покачала головой, — Ощущение, будто мы уже были знакомы раньше.

— Откуда такие выводы? — я задумчиво почесал бороду, пытаясь вспомнить, было ли у меня что-то похожее. Но, как назло, ничего на ум не приходило.

— Просто есть вещи, которые я не могу понять и для себя объяснить, — пояснила девушка.

— Например?

— Например, скажи мне, почему ты столько раз меня спасал? Рискуя при этом своей шкурой. Да вот хотя-бы тот случай в купальнях. Ты же всех на уши поднял и повёл в бой. Зачем? — девушка скрестила на груди руки и пристально уставилась на меня, ожидая ответа.

— Ну… Даже не знаю… — я судорожно пытался вспомнить, что мной тогда двигало, однако ничего вменяемого на ум просто не приходило. Похоже, я тогда вообще не думал, а просто действовал, потому что… — Мне казалось, так будет правильно.

— Правильно поставить под удар весь отряд и свою собственную шкуру, той, которая сама нарвалась на неприятности, потому, что ей на месте не сиделось? Ради той, которая до этого момента и отряду то была не сильно полезна? — губы девушки тронула лёгкая ухмылка, — Ну-ну.

— Слушай, чего ты докопалась? — раздражённо бросил я, ставя на стол опустевший кубок, — Мне тогда показалось это правильным. Думать и взвешивать риски, просто не было времени, — немного помолчал и уже более мягко добавил, — Правда, сомневаюсь, что окажись в той ситуации ещё раз, я бы принял иное решение.

— Извини, я не хотела тебя задеть, — смущённо сказала Айлин, — Лишь обратить внимание на вот эту вот вещь. У меня ведь тоже такое было. Там, на пирсе. Когда ты сказал бежать. Я хотела сбежать. А что я ещё могла без магии сделать против тех бугаёв без магии? Но… Ты, в общем, сам всё видел. Да и ещё в Вестгарде, когда Вернон сказал, что тебя уже не вытащить… А, — она махнула рукой и смущённо уставилась в пол, — Не обращай внимания. Я просто набралась, и меня немного понесло.

— Ничего страшного, — попробовал успокоить её я, — Знаешь, такие вещи всегда с первого раза в голове не укладываются. Надо бы взять паузу и подумать над этим ещё. На досуге.

— Да уж, хватит пока, — вздохнула девушка, — А то что-то голова от этого всего кругом идёт. Да и вино закончилось… — она снова грустно покосилась на бутылку.

— Угу. Жаль. Хорошее было, — кивнул я, — Впрочем, у нас осталось ещё…

— Те помои я вылила, — отрезала Айлин, — Их же пить невозможно. Кислятина да и только. А тот засранец, что нам его продавал, ещё, помнишь, хвалился, мол, слаще мёда.

— Зря вылила, — хмыкнул я, — Надо было бы нанести этому «предпринимателю» визит вежливости и самого заставить выпить это ссаньё. Залпом.

— Ты жесток, — хмыкнула девушка.

— Просто терпеть не могу наёбщиков, — пожал плечами я, — Хуже только те, кто за спиной распускают слухи.

— Странный ты всё-таки человек, — задумчиво посмотрела на меня Айлин, — Как раскроить кому-то башку, после чего вытащить у него изо рта золотой зуб или срезать кольцо с пальца — так это всегда пожалуйста. Но при этом… даже не знаю, как сказать то, — девушка запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, — В остальных моментах пытаешься строить из себя моралиста. В некоторых — с перебором даже по меркам внешнего мира.

— Это в каких таких? — непонимающе уставился на неё я.

— Ну вот, например, вчера вечером…

Ну, ёбаный хер. Опять двадцать пять. Опять эта грёбаная пластинка. Ну, сколько, блять, можно то? И чего её зациклило на этом так? Ладно. Похоже, придётся потратить ещё немного времени и нервных клеток, чтобы расставить все точки над и. Одно радует — они у меня не настоящие, так что об их восстановлении можно не парится.

— Тебе просто или сложно?

— Давай для начала просто, — Айлин скрестила на груди руки, — Если осилю, попробуем и сложный вариант.

— Просто так просто, — равнодушно пожал плечами я, — Убить того, кто хочет убить тебя — хорошо для выживания. Вырвать у него изо рта золотой зуб, продать и на вырученные деньги купить доспех — хорошо для выживания. Трахнуть шлюху и получить бонусом чуму, сифилис и проказу — плохо для выживания.

— Ладно, тут всё действительно просто, — хмыкнула девушка, — Давай теперь сложный вариант.

— Можно и сложный, — пожал плечами я, — Но тогда следи за руками. Начнём с убийств. Всегда… — я немного замялся, вспомнив тех двоих пьянчуг из Деммерворта, которых прирезал, чтобы замести следы, — Почти всегда нас к этому вынуждали те, кого мы убивали. Так устроен этот мир. Либо убьёшь ты, либо грохнут тебя. Других вариантов мне не оставили. Что касается зуба — тут всё по прежнему. Это деньги, которые нам очень нужны. А трупам они всё равно уже ни к чему. Что касается маркитанток… — я сделал небольшую паузу, пытаясь понять, как получше сформулировать, — Чем по твоему отличается человек от животного?

— Ну… — девушка ненадолго задумалась и вновь принялась нервно теребить локон. Должно быть искала в вопросе подвох, — Наличием разума?

— Не совсем. У животных тоже есть разум. Более примитивный чем у нас, это правда, однако большинство из них вполне способны запоминать, испытывать базовые эмоции, а некоторые, особо умные даже строить небольшие логические цепочки, пользуясь абстрактным мышлением. Человека… — я выдержал паузу, чтобы захватить всё внимание Айлин, — Человека от животного отличает лишь одна маленькая деталь. Животное в первую очередь руководствуется своими инстинктами. А человек — своим разумом. Он у него стоит над инстинктами.

— Звучит так, будто ты не считаешь людьми примерно половину жителей земли, — фыркнула девушка.

— Ну, плюс-минус, — пожал плечами я, — Может быть процент чуть побольше, может чуть поменьше. Сейчас это не имеет значения. Так вот, суть в том, что я очень не люблю, когда во мне по какой-то причине видят не человека разумного, а ёбаное животное, которое бегает на поводу у своих животных позывов.

— Вот значит как… — девушка смерила меня долгим задумчивым взглядом.

— Именно так, — кивнул я, — И никак иначе. А что касается остального… У меня есть своя система ценностей, от которых я не хотел бы отказываться. Да, часть с убийствами… пришлось пересмотреть из-за внешних обстоятельств. Но в остальном этих обстоятельств нет. Значит, нет повода ломать ментальные блоки, всё дальше уходя от человека-разумного, к человеку-скотине.

В комнате повисло напряженное молчание. Айлин внимательно смотрела на меня, закусив губу и продолжая нервно накручивать локон волос на палец. Я откинулся на спинку стула и так же внимательно смотрел на неё, пытаясь предугадать дальнейшую реакцию. Вся эта фигня уже немного достала, и хотелось верить, что весь этот разговор наконец-то подведёт под ней черту. И дальше можно будет просто и спокойно работать, не отвлекаясь на всякую ерунду, вроде этой.

— Вот как… — задумчиво протянула девушка, — Очень… Необычный взгляд на мир, — Она ещё немного помолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — Интересный. В нём есть своя логика. Ты знаешь, он мне даже нравится.

— Вот и ладушки, — я хлопнул по коленям и встал со стула, — Хорошо, что мы с этим, наконец разобрались.

— Куда-то собрался? — хмыкнула Айлин.

— Ага. Вроде того, — кивнул я, направляясь обратно к своей импровизированной кровати и на ходу доставая из сумки одну из купленных вчера книг, — Мы хорошо посидели. Можно даже сказать, что отлично. Вот только время уходит. А делать наши дела за нас никто не собирается.

— Так что…

— Пора хорошенько поработать.

Глава 11 «Вчерашний шторм»

— Так, погоди, — поинтересовалась Айлин, стоило мне только улечься поудобнее, — Ты что снова спать собрался? Это ты называешь «хорошенько поработать»?

— Ага, вроде того, — хмыкнул я, но затем всё-таки пояснил, — Видишь ли, при изучении нового заклинания мозги временно отрубаются. Так уж лучше в этот момент оказаться в горизонтальном положении на удобном лежаке, чем навернуться со стула, как мешок с говном. Так что рекомендую последовать моему примеру.

— Представляю, что народ подумает, если кто-нибудь из них заглянет в шатёр, — хмыкнула девушка, тоже поднимаясь со стула.

— А что они могут подумать? — пожал плечами я, и принялся устраиваться поудобнее, — Люди всю ночь читали, очень устали и прилегли отдохнуть. Конечно, в мире, где умеет в буквы процентов пять населения, это зрелище нечастое, но всё же не настолько шокирующее, чтобы беспокоиться о том, кто там что подумает.

— Ага, книжки, да, — скептически заметила Айлин, — Скорее два лодыря напились с утра пораньше и решили ещё подрыхнуть, прикрывшись этими самыми книжками.

— Да и хер с ними, честно говоря, — хмыкнул я, открывая книгу и начиная неторопливо листать страницы. Блин, они бы хоть оглавление какое сделали. А то хер его знает когда ты наткнёшься на очередное заклинание, а самое главное — непонятно, каким оно будет. Зачем нужно было делать этих котов в мешке, решительно непонятно, — Я и так пашу почти безостановочно. Имею права денёк просто поваляться и НИ-КУ-ДА не ходить вообще.

— Справедливо, — кивнула Айлин, сгребая пустую бутылку со стола и убирая её в сундук, — Но вот это я, пожалуй, спрячу.

— Если тебе так будет спокойнее, ради бо…

Договорить я уже не успел. Мир внезапно провалился в густую, тяжёлую темноту. Впрочем, пребывал он в ней совсем недолго. Сквозь мрак начали проступать очертания какой-то просторной пещеры. Стены из земли и глины, по которым струились змеи древесных корней. Грязный, усыпанный мелкой галькой пол. Тонкий лучик света, пробивавшийся сквозь небольшую щель в потолке, выхватывал из густой тьмы сгорбленный человеческий силуэт, стоявший посреди пещеры.

Тьма начала сгущаться. Она тянулась толстыми, почти осязаемыми нитями из дальних углов подземелья. Её щупальца всё ближе и ближе подбирались к сгорбленному старику. Тот же стоял и молча наблюдал за тем, как вокруг него медленно, но неотвратимо смыкается мрак.

Внезапно, из мрака послышался тихий, едва различимый шёпот. Он звучал отовсюду, глухим эхом отдаваясь у меня в голове.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами!»

Я запаниковал. Дёрнулся. Попытался открыть глаза. Но ничего не произошло. Видение не исчезло, а шёпот стал лишь громче. Он нарастал, постепенно заполняя собой всё пространство пещеры. Тьма коснулась ботинок старика, и начала подниматься выше, явно намереваясь поглотить его целиком.

Внезапно маг едва заметно покачнулся. Его губы прошептали одну единственную фразу. «Заткнись, нахер». Старик ещё немного помедлил. А затем щёлкнул пальцами. Несколько мгновений ничего не происходило. А затем прямо посреди его груди на балахоне появилась крохотная точка, испускающая лучи яркого белого света. Старик протянул к ней руки. От его пальцев к сгустку энергии протянулись тонкие, едва заметные нити. Ноги колдуна полностью поглотила тьма. Её языки начали лизать края его балахона. Шёпот становился всё сильнее, и всё больше напоминал истошные крики.И точка начала расти. Сначала она стала небольшой, светящийся сферой, легко умещавшейся на ладони. Но через несколько мгновений увеличилась до размеров футбольного мяча. Замерла в нерешительности на секунду. Мрак успел поглотить полы балахона. Его щупы начали подбираться к поясу. Лицо колдуна избороздили глубокие морщины. По лбу стекла крупная капля пота. Он начал неторопливо раздвигать руки в стороны. И светящаяся сфера вновь начала расти. Только на этот раз гораздо быстрее. Тьма в нерешительности замерла, заворожённо покачивая своими отростками. Лишь на миг. А затем стремительно рванулась вверх, надеясь добраться до головы колдуна раньше, чем тот закончит заклинание. Но не успела. Яркий свет окутал пещеру, ослепив меня на несколько мгновений. А когда он погас, вокруг старика легонько подрагивал тонкий, едва заметный золотистый кокон, вокруг которого бесновались щупальца мрака. Иногда одно из них или сразу несколько, касались поверхности щита, и тут же таяли в воздухе. В этот момент по остальным отросткам пробегала нервная рябь, будто бы они чувствовали… боль?

Старик согнулся пополам, уперевшись руками в колени и шумно выдохнул. С кончика его носа на камни пола упала крупная капля пота. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а затем распрямился и тихо сказал, вынимая из ножен меч.

— И это всё, на что ты способен, козлоёб паршивый? Тогда готовься. Следующий ход — мой.

Видение начало угасать. Медленно растворяться во мраке, поглощающем пещеру. Но это была уже не живая, колышущаяся тьма. А самый обычный полог забытья.

Пробуждение было тяжелым. Голова болела. По телу ядом разлилась тяжелая, сковывающая слабость. Во рту переслохло. В горле стоял ком, а язык распух и ворочался с большим трудом. Да уж, похоже таки настигло меня похмелье. Вот только удивительно быстро.

Я прокашлялся и уже хотел было сесть, но в этот самый момент перед глазами вновь возникла строчка «лога».

Открыта школа магии «Менталистика».Открыто заклинание «Щит разума». Щит блокирует все ментальные заклинания первой и второй ступени, но долгое его использование существенно истощает мага. К тому же его нельзя использовать совместно с другими заклинаниями, т.к. поддержанище щита требует концентрации мага. Применять с осторожностью.

Неплохо, конечно, но судя по видению заклинание и впрямь очень сложное. К тому же кастуется не сразу, а с ощутимой задержкой, которая даст возможность врагу успеть забраться в мои мозги. Но и сильно заранее его не нацепишь, ведь если долго провисит, то высосет всю энергию ещё до боя. Да и к тому-же дальше придётся полагаться лишь на меч. Впрочем, чего я ещё хотел от заклинания первой ступени? Хотя, как говорил один умный мужик: на безрыбье и щуку можно лебедем загнуть и раком поставить.

— Что выпало? — поинтересовалась Айлин, приподнимаясь на моей основной кровати и как-то неуверенно тряхнув головой.

— Защита от майндконтроля, — с трудом выдавил из себя я, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Повезло. А мне вот вообще какой-то мусор попался, — разочарованно протянула девушка.

— А поконкретнее?

— Электрическое касание, — недовольно фыркнула девушка, — Если подойти к противнику вплотную и дотронуться до него — бедолагу шарахнет током. Ага. Вот только этот самый бедолага тебя двадцать раз зарубить успеет, прежде чем ты до него доберёшься. И какому гению вообще пришло в голову совмещать магов и ближний бой?

— Ты знаешь, — я задумчиво почесал бороду, — Вообще-то не такое уж оно и бесполезное. Вопрос лишь в области применения.

— Удиви, — Айлин уселась на лежаке, скрестила на груди руки и с вызовом уставилась на меня.

— Ну например, это не самая плохая замена твоим кинжалам, — пожал плечами я, — Если тебя попытаются схватить — что быстрее, достать клинок или просто коснуться нападающего, тем самым вырубив его? Да и клинка может под рукой не оказаться банально.

— Допустим…

— А ещё это неплохое подспорье в скрытых проникновениях. Когда надо бесшумно устранить противника, — продолжил я, — Втыкать ему перо под ребро — чревато. Он может не сдохнуть сразу, а успеть заорать. А если он в кольчуге, то и вовсе этот вариант отпадает. Перерезанное горло и сломанная шея — то же самое. А вот такое «бодрящее» касание вырубит его уже наверняка. Так что, штука полезная. Главное — вовремя включить фантазию.

— Ладно, убедил, — хмыкнула девушка, — Ну, что теперь?

— А теперь — не чокаясь, — хмыкнул я, укладываясь обратно и снова раскрывая книгу.

— Что, ещё по одному? Нет уж, — покачала головой Айлин, — С меня пока хватит. И без того, голова раскалывается так, будто я выпила ту бутылку одна. А потом попыталась поиграть в ВДВшника, разбив её себе о голову.

— Ну, тут уж решай сама, — пожал плечами я, начав перелистывать страницы, — Учитывая, во сколько нам обошлись эти книжки, я собираюсь выжать из них всё, что только…

Договорить я уже не успел. Сознание окутала глухая, тяжелая тьма, скрыв за собой девушку, шатёр, команды Бернарда, доносившиеся с улицы и ржание лошадей. На несколько мгновений моё сознание перестало существовать. А затем я оказался узенькой улочки какого-то городка. Прямо передо мной стоял невысокий человек. Его фигуру скрывал плащ, а капюшон был плотно надвинут на глаза. Нижнюю часть лица скрывала чёрная маска. В одной руке тускло поблёскивало лезвие длинного ронделя (кинжал с прямым лезвием и круглой гардой). А в нескольких шагах от человека, стоял здоровенный волкодав, своей холкой достававший ему чуть ли не до груди. Стоял, прижав уши и оскалив длинные острые зубы. Один прыжок — и зверь вцепится человеку в глотку. Вцепится мёртвой хваткой.

— Хороший пёсик, — едва заметно дрогнувшим голосом бросил бандит, отступая на шаг назад и вытягивая перед собой руку. Внезапно от его пальцев протянулись тонкие энергетические нити прямо к голове собаки. Прошли сквозь череп и переплелись внутри её головы. Пёс замер. Его взгляд остекленел. По телу начали пробегать едва заметные конвульсии. Из пасти повисла тонкая нитка слюны. Животное пыталось сопротивляться, но противопоставить магии ему было попросту нечего.

— Хороший мальчик, — в голосе бандита появились злорадствующие нотки. Он, не опуская руки, сделал один неуверенный шаг вперёд, внимательно наблюдая за реакцией собаки. Но та стояла, как вкопанная. Разбойник сделал второй шаг. Затем третий. Рука с кинжалом взметнулась вверх. Миг и острое лезвие воткнулось в шею собаки. Раз. Другой. Третий. Из глубоких колотых ран тут же толчками начала выплёскиваться горячая кровь. В пасти зверя появилась алая пена. Но он по прежнему стоял, словно вкопанный, сверля пустоту остекленевшим взглядом.

Бандит отступил на шаг. Опустил окровавленный клинок. Затем легонько тряхнул левой рукой, обрывая энергетические нити, связывающие его пальцы с головой собаки. В её взгляде на мгновение промелькнуло понимание, перемешанное со страхом и болью. А затем тело волкодава упало на мостовую и начало биться в предсмертных конвульсиях.

— Другое дело, — хмыкнул бандит убирая кинжал в ножны и переступая через агонизирующего зверя, — Ну, теперь то мы посмотрим, что вы там прячете.

Мир вновь окутала густая, непроглядная тьма. Лишь на мгновение. А затем виски пронзила острая, почти нестерпимая боль. Длилась она несколько секунд. После пришло облегчение. Вместе с горячей, солоноватой кровью, хлынувшей из носа.

Перед глазами вновь побежали строчки лога:

Открыто новое заклинание школы "Менталистика" — Захват разума. Действует только на животных, причём на одного за раз. Чтобы удерживать зверя под своим контролем, заклинание нужно постоянно поддерживать, так что с другими совместить его не получится. Чем дольше удерживается заклинание, тем больше сопротивляется жертва, и тем большее количество энергии требуется для его работы. Длительное удержание контроля может сильно истощить мага, поэтому лучше не увлекаться.

— Ох, ёп твою мать, — простонал я, открыв глаза и пытаясь подняться, — Нет, всё-таки ты была права. Два заклинания за раз — это явный перебор.

— Угу, — кивнула Айлин, с тревогой посмотрев на меня. Она уже успела перебраться обратно за стол. Судя по всему, в последние минут десять она просто сидела и скучала, лениво ковыряя грубо сколоченные доски одним из своих кинжалов, — Ты в порядке?

— Пока нет. Но скоро буду, — я отёр тыльной стороной ладони усы и помотал головой, пытаясь хоть немного прийти в себя, — Интересно, они такое ограничение тут поставили, чтоб игроки не выучили все заклинания за один день или просто по приколу, садисты, блин, хуевы.

— Не думаю, что игроки испытывают нечто подобное, — покачала головой Айлин.

— С чего это вдруг?

— А ты бы стал платить деньги за игру, которая в буквальном смысле делает тебе больно? — девушка испытующе посмотрела на меня.

— Ну… — я встал с кровати, размял плечи и подошёл к столику, — Знаешь, лет пятнадцать назад вышла в релиз такая игра, как «Escape from tarkov». Так вот, она тоже делала больно. Но люди всё равно платили, — я немного помолчал и добавил, — Хотя конечно, кое в чём ты права. Я бы точно не стал платить за такую хрень.

— Я бы тоже, — кивнула девушка, — Да и вспомни схватку на пирсе. Как только эти уроды получали хоть какие-нибудь серьёзные увечья, система их тут же отключала. Так что, думается мне, этакий аттракцион разрабы приберегли специально для таких, как мы. Для НПС.

— Вот ведь уроды, — я сплюнул на пол, — Садисты сраные. Взять бы всех их да самих сюда, в цифровые шкуры запихать. Чтобы поняли, как это «весело».

— Угу, — согласилась Айлин, — Но, к сожалению…

— Не судьба, да, — покачал головой я, — А раз не судьба, то и нечего себе этим голову забивать. Да и вообще, проблемы следует решать по мере их поступления.

— Ага, кстати о них, — хмыкнула девушка, убирая кинжал обратно в ножны, — тут снова заглядывал посыльный от Яноша. Интересовался, когда ты сможешь нанести ему визит. И ещё Бернард заходил. Говорил, мол его бойцы провели разведку лагеря бандитов и вынюхали кое-что интересное.

— Зараза, вот неймётся этому торгашу, — скривился я, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу, — Ладно. Придётся к нему сходить. Хоть толку с этого будет немного. А пока я там трачу время, к тебе у меня будет просьба.

— М-м-м…

— Найди Бернарда. Пусть собираются у меня в шатре. Как только я отделаюсь от Яноша, будем слушать, что его разведчики там накопали.

Сказал, и вышел наружу.

Яркий дневной свет резанул по глазам, вынудив меня на мгновение зажмуриться. А, когда я их открыл, то увидел довольно странную картину. С навеса шатра свисала сосулька размером в два пальца. С её кончика то и дело срывались капли, падая на раскисшую грязь. То тут, то там между палатками виднелись оплавившиеся кучки снега. От них, к протоптанным между шатров тропинкам бежали тонкие ленточки ручейков, искрящихся на ярком утреннем солнце.

«Вчерашний шторм», который оказался не в силах меня разбудить? Возможно. Но снег и сосульки в это время года? Честно говоря, всё это выглядит очень странно. Хотя, если вспомнить, в какой мир нас угораздило попасть, пора бы уже перестать удивляться.

По пути к шатру торгаша мне почти никого не попалось. Лишь трое караванщиков, тащивших вёдра с водой к импровизированному стойлу, собранному из вкопанной в землю перекладины и парочки широких корыт. Но лагерь жил. Где-то вдалеке то и дело звенел кузнечный молот. Со стороны нашего импровизированного плаца доносились резкие окрики Бернарда и лязг оружия. Иногда слышалось ржание лошадей.

Янош вновь сидел за своим резным столом, неторопливо потягивая вино из посеребрённого бокала. Увидев меня, он молча кивнул, а затем указал на один из стульев, расположившихся напротив него.

— Как вам вино? — поинтересовался торгаш, стоило мне только умостить свою пятую точку.

— Пойдет, спасибо, — кивнул я, — Только давайте обойдемся без пустых любезностей. У меня болит голова, мало времени и ещё меньше терпения. Так что попрошу коротко и по существу.

— Чтож, хорошо, — недовольно скривился Янош, — Видите ли, сир рыцарь, всё дело во вчерашнем нашем уговоре со старостой. Дело в том…

— Что вы не можете нам заплатить? — пожал плечами я, — Об этом я догадался ровно в тот момент, когда увидел бутылку у себя на столе. Чтож… Понимаю. Сейчас денег у вас может не быть. Однако, у вас не такая уж и бедная гильдия, так что, думаю, вы легко сможете покрыть нам это недоразумение, когда мы дойдем до столицы.

— К сожалению, вы, видимо, не совсем понимаете, как работают торговые цеха, — покачал головой Янош, — Заплатить я вам смогу ровно столько, на какую сумму мы договорились изначально. За вычетом из неё того жалования, которое мы выплачивали вашим людям на протяжении нашего пути. Об этом говорилось в нашем договоре, если, вы, сир рыцарь, конечно, его читали.

— Читал-читал, — кивнул я, — Вот только речь ведь идёт о новом договоре и об отдельно взятом деле. В рамках текущего мы даже не обязаны истреблять местных бандитов. Наша задача — провести вас и ваших людей в целости и сохранности до столицы. Вполне можно попытаться прорваться по реке, просто выдрав цепи с креплений на берегах. Однако тогда…

— Деревня будет уничтожена, — кивнул Янош, — Да, я это понимаю. Но и вы меня поймите, у меня в это предприятие вложены все финансы. Монета должна работать, а не лежать в сундуке мёртвым грузом, так что при себе у меня её не так уж и много. Ровно столько, чтобы выплатить вам сумму по контракту. Конечно, если мы с вами сработаемся, то, быть может, в столице у меня для вашего отряда будет ещё одно дело, однако…

— Платить вы не намерены ни при каких обстоятельствах, и вам плевать на судьбу деревни вместе с её жителями? — поинтересовался я.

— К сожалению всё немного не так, — покачал головой торговец, — Передо мной стоит довольно нелёгкий выбор, ведь наш караван везёт большой груз зерна в столицу. В столицу, где сейчас голод. И, если мы не приедем туда вовремя, погибнет куда больше людей, чем полторы сотни кметов. Кроме того, вы должны понимать, что зерно — это не лён, шелка или камень. Оно имеет поганое свойство — со временем портится. Так что, каждый день нашего промедления, обходится всем нам в несколько человеческих жизней, которые можно было бы спасти.

— А если быть более точным — то нескольких монет, пролетевших мимо вашего кармана, — сплюнул я и пристально посмотрел торгашу в глаза. Тот ничуть не смутился и взгляд не отвёл.

— И это тоже, — кивнул Янош, — И ничего постыдного я в этом не вижу. В конце-концов, вы же тоже не горите желанием работать без оплаты. Так что…

Мда. Похоже, на этот раз мне его не переспорить. Там у старосты, он должно быть, просто блефовал, дабы не показаться в его глазах совсем уж говнюком и сохранить с ним хорошие отношения. Однако, мои рассказы про «инвестиции», торговый путь и прочую херобору совсем не впечатлили торговца.

— Что ж, в таком случае…

— Не поймите меня неправильно, — перебил меня Янош, — Я отнюдь не против того, чтобы вы помогли Пешику и его людям. Я просто не смогу вам за это заплатить, и у меня будет к вам одна небольшая просьба.

— Какая?

— Постарайтесь сделать всё как можно быстрее, — хмыкнул торгаш, — Если управитесь в три-четыре дня, то быть может, мы с вами сможем ещё раз обсудить вопрос дополнительной…

Договорить он уже не успел. Полог шатра распахнулся и внутрь ввалился какой-то взмыленный кмет. Судя по одежде: простая, пропитавшаяся потом рубаха, штаны с дырой на колене, онучи, которые судя по запаху, стирались в последний раз полгода назад, а то и больше — он был из местных.

— Сир рыцарь… — кмет шумно дышал, с трудом выталкивая слова из глотки, — Там… — бедолага чуть было не согнулся пополам в приступе кашля. Либо он очень быстро бежал, либо всё-таки чем-то болен. Так или иначе, лучше бы мне поменьше контактировать с ним. Не то подцеплю ещё какую заразу. Хотя… Я покосился на торгаша. На кубок с вином, который он держал в руке. И в этот самый момент у меня в голове возник план маленькой мести за то кидалово, которое этот засранец мне устроил.

— На вот, запей, — я выхватил кубок из руки опешившего Яноша и протянул его кмету. Тот с подозрением покосился сначала на меня, затем на торговца, но затем всё же с благодарностью кивнул, забрал чашу и двумя глотками её осушил.

— Благодарю вас, сир рыцарь, — кмет выдохнул, шумно рыгнул и протянул кубок обратно мне, — И вас, господин Янош, — крестьянин попытался изобразить лёгкий поколон, но снова закашлялся, покачнулся и чуть было не упал на пол. Но теперь меня интересовал в последнюю очередь. Я протянул чашу торгашу и принялся пристально наблюдать за его реакцией. И она не заставила себя долго ждать. Немного оправившись от шока, Янош брезгливо скривился, переводя взгляд то на меня, то на свой собственный кубок. На несколько долгих мгновений в шатре повисла гнетущая тишина. Торговец сидел и раздумывал, а стоит ли ему вновь прикасаться к этой, весьма недешёвой вещи. Но, как это обычно и бывает у торгашей — жадность в конце-концов победила брезгливость. Обмотав руку красивым шёлковым платком, Янош принял у меня чашу, поставил её на стол и аккуратно отодвинул подальше от себя. Затем вновь посмотрел на меня и молча покачал головой. Но сказать уже ничего не успел. Кмет успел отдышаться, и принялся сбивчиво излагать суть своего дела:

— Это, значица, сир рыцарь. Вас хочет видеть Пешик, — крестьянин запнулся, но затем всё же продолжил, — Говорит, дело очень срочное.

— А что случилось то? — поинтересовался я.

— Так это… Я сам толком не знаю, — покачал головой крестьянин, — Но пока сюда, значица, бёг, слышал, что сегодня ночью, во время шторма из деревни пропал мельник со всей своей семьёй. Кто-то выломал им дверь и похитил всех прямо из постелей.

Да твою ж мать…

Глава 12 «Военный совет»

Внутри моего шатра царило небывалое оживление. Вокруг стола нервно расхаживал Бернард, то и дело бросая взгляды на какой-то рисунок, выведенный углём прямо на грубых досках. Один из разведчиков сержанта водил по изображению пальцем, что-то тихо рассказывая. Второй молча кивал, лишь изредка поправляя своего товарища. Айлин сидела чуть в стороне, тоже стараясь прислушиваться к разговору, но по её растерянному выражению лица было видно, что она не совсем улавливала суть происходящего.

— Так, смотрю, все уже в сборе, — хмыкнул я, закрывая полог шатра, — Какие новости?

— Плохие, — сплюнул Бернард, — Я бы даже сказал — дерьмовые. Но ты лучше присядь, прежде, чем их слушать.

— Что, прям настолько плохие? — поинтересовался я, водрузив свою задницу на стул и беглым взглядом окинув мазню на столешнице. Мешанина чёрных квадратиков и чёрточек, конечно, складывалась в какой-то замысловатый узор, но толком ничего мне не говорила, — Или просто в ногах правды нет.

— Настолько хуёвые, — покачал головой сержант, нервно пройдясь взад вперёд по комнате.

— Да я уж понял, что не пиздатые, — хмыкнул я, откинувшись на спинку стула. Бернард смерил меня раздражённым взглядом и покачал головой.

— Ты сначала выслушай, а потом уже можешь хохмить, — бросил сержант и кивнул своему разведчику, — Одрин, выкладывай.

Боец ненадолго замешкался, пытаясь сообразить, продолжать ему свой рассказ или же начать всё с начала. Затем прокашлялся, бросил короткий взгляд в мою сторону и начал свой рассказ:

— Значит так. Эти бандиты соорудили себе лагерь в десяти милях ниже по течению, на самом берегу реки, — разведчик указал на толстую чёрную линию, проходящую через весь стол, — Большая расчищенная от деревьев поляна, система волчьих ям и частокол, за которым четыре дома и нечто вроде небольшого донжона, — боец продолжал водить по импровизированной карте пальцем, указывая то на один чёрный прямоугольник, то на другой.

— Волчьи ямы? — поинтересовалась Айлин, пытаясь хоть немного вникнуть в суть разговора.

— Яма, прикрытая сверху ветками и листьями. Иногда дёрном — пояснил я, — Дно утыкано острыми кольями, которые кто-то поэтично сравнил с волчьими клыками. Вот только результат падения в такую яму выглядит совсем непоэтично. И заканчивается как правило всегда одинаково.

— Помимо хижин и донжона в лагере так же есть конюшни, несколько нежилых пристроек, псарня и яма, где держат пленников, — продолжил разведчик.

— Людей нам удалось насчитать около четырёх дюжин, — кивнул его напарник, — Но близко к лагерю подобраться не получилось, так что их может быть и больше. Шестеро — на карауле. Остальные либо спят, либо отдыхают, либо околачиваются по округе занимаясь мелкой работой.

— Погоди, — прервал его я, — Ты упоминал конюшни. Не запомнил, много у них лошадей?

— Сложно сказать, — покачал головой разведчик, — На первый взгляд что-то около дюжины. Может чуть больше. Но точно меньше двух десятков.

— Скорее всего они используют их для налётов или чтобы хватать небольшие группы путников на тракте, — добавил второй разведчик.

— Ага… — я почесал бороду а затем вопросительно посмотрел на Бернарда, — А сколько у нас бойцов умеют сражаться верхом?

— Один, — покачал головой сержант, — И то, если найдется нормальный боевой конь. На тех клячах которые тащат наши телеги я мало что смогу сделать.

— Понятно. И испанскую терцию выстроить у нас тоже не получится, чтобы отразить кавалерийскую атаку. Остаётся надеяться на лес, вот только преимущество знания местности тоже на стороне противника. А ещё их в два раза больше и наверняка есть боевые собаки. Боевого опыта у них, может быть и немного, но… Что есть у нас? Три десятка хреново снаряженных солдат из которых настоящую войну видела, дай боги, дюжина? — я откинулся на спинку стула, обвёл взглядом всех собравшихся и вынес вердикт, — Хуёво, господа и дама. Крайне хуёво, я бы даже сказал. И какие будут предложения?

— Ну, есть два варианта, — Бернард уселся на стул напротив, и пристально уставился на меня, скрестив на груди руки, — Только сначала хотелось бы понять, что за «испанская терция» такая. Быть может…

— Нет, не получится, — перебил его я, — Терция тип боевого построения по форме каре (квадрат). Снаружи пехота с длинными тяжелыми пиками, в три-четыре ряда, организующие лес копий, через которые не может продраться конница, а внутри построения — аркебузиры. Но, раз сюда огнестрел не завезли и не собираются, их вполне можно было бы заменить арбалетчиками. Вот только всё равно нихрена не выйдет. В нормальной терции три тысячи бойцов. А чтобы создать хотя-бы её отдалённое подобие — нужно минимум три сотни. У нас же даст боги — наберётся три десятка солдат.

— Три тысячи… — удивлённо посмотрел на меня Бернард, — Ничего себе сила. Такую не каждый грандлорд может собрать то. Не говоря уже о более мелких феодалах.

— Мы отвлеклись от темы, — поправил его я, не особо желая выслушивать лекцию о масштабах местных армий. Нас этот вопрос должен беспокоить сейчас в самую последнюю очередь.

Бернард хотел было что-то добавить, но в следующий миг полог шатра распахнулся и внутрь вошли трое. Вернон, Роберт и Тур. Точнее вошёл Вернон. А вот Роберт, заграбастанный за шкирку лапищей здоровяка, на которой не хватало одного пальца, буквально волочился по полу, вслед за ним. И судя по недовольному лицу Тура, на то были весьма веские причины.

— Проблемы? — поинтересовался я, кивнув парням, чтоб тоже присаживались.

— Угу, — прогудел здоровяк, тряханув барда, словно тряпичную куклу. Тот лишь безвольно мотнул головой и глухо выругался, — Проблемы. Представляешь, этот паскудник залез под юбку дочке корчмаря. И он, естественно, пришёл к нам с претензией.

— Да не успел я толком залезть, — сплюнул Роберт нервно потирая щёку, по которой начинал расплываться чёрный синяк, — Этот дуболом ворвался когда мы только начали.

— На твоё счастье, — прогудел Тур, — Если бы ты успел лишить её невинности, претензия была бы куда серьёзнее.

— Я между прочим работал, — неожиданно зло прошипел Роберт. Бард ловко крутанулся, одним движением вырвавшись из хватки здоровяка. Сделал шаг вперёд и слегка приобнял опешившего Тура за поясницу. Секунду постоял, глядя тому прямо в глаза, ухмыльнулся и отступил. А в следующий миг здоровяк согнулся пополам, схватившись за живот и сдавленно выдавил:

— Ох тыж сука ёба… — договорить он не смог. Начал судорожно хватать ртом воздух. Бернард вскочил со стула. Его рука рефлекторно потянулась к мечу. Я тоже поднялся с места и сделал шаг вперёд, демонстративно сложив пальцы в щёпоть. Но Роберт никак на это не отреагировал и лишь укоризненно покачал головой.

— Сейчас отпустит, — сказал бард, примирительно выставив раскрытые ладони перед собой, — Яж не хотел ему навредить. Просто доходчиво объяснил, что фраза «я сам дойду», означает отнюдь не то, что мне нужна в этом помощь. Тем более в такой грубой форме.

— Я тебе сука дам… — простонал Тур, пытаясь разогнуться.

— В ближайшие пару часов ты никому ничего не дашь, — ухмыльнулся бард, — И вообще, постарайся не напрягаться. Это сейчас крайне вредно для твоего здоровья и благополучия.

— Ты что, мать твою, натворил, — процедил Бернард, буквально подскакивая к барду и хватая того за грудки. Тот лишь подался вперёд, широко улыбнулся и развёл руки в стороны, как бы намекая, что сержант может прямо сейчас разделить участь Тура. Вот только в этот раз он явно переоценил свои силы. Разжав одну руку, Бернард одним резким, коротким движением зарядил ему в челюсть, отправив бедолагу на землю.

— Скажи, спасибо, что зубы оставил на ме… — договорить Бернард не успел. Я поднялся со стула и со всей силы грохнул кулаком по столу. Бедолага натужно застонал, тонко намекая мне, что ещё одна такая выходка и он просто развалится. На несколько секунд в шатре повисла напряженная тишина.

— А ну прекратить! — рявкнул я во всю мощь своей глотки. К третьему месяцу командования отрядом с командирским голосом у меня уже был полный порядок, — Вы что, вашу мать грязным хером драть, тут устроили? Ещё раз — и все трое пойдете ямки для сортира копать, я ясно выражаюсь?

Ответом мне была лишь тяжелая тишина. Вся троица сверлила меня раздражёнными взглядами. Чтож, хоть командирский голос я и выработал, но вот статус авторитета, которого слушаются беспрекословно, мне ещё только предстояло заслужить.

— Сели, — скомандовал я, указав им на стулья.

Троица неохотно подчинилась. Усевшись, Роберт и Тур продолжили сверлить меня раздражёнными взглядами. А вот Бернард, примостив свою пятую точку на табурет, неожиданно мне подмигнул. Аккуратно. Так, чтоб не видели другие. Похоже, экс-капитан решил преподать мне какой-то урок. Или устроить что-то вроде небольшого экзамена. Или дал возможность подзаработать того самого авторитета, которого мне всё ещё сильно не хватало. А может и вовсе — всё сразу. Надо будет поинтересоваться при случае. Так или иначе, он легко мог погасить этот конфликт в зародыше. Вот уж что-что, а пресекать такие разборки Бернард умел, как никто другой. Но не стал. Напротив, влез в него сам и нарочно усугубил ситуацию.

— Значит так, вы двое, — я кивнул Туру и Роберту, — Говорить будете по очереди и когда вас спросят.

— Ты… — я повернулся к Бернарду, и подмигнул ему в ответ. Так, чтобы бард и плотник не видели, — Вообще сиди и помалкивай. С тобой потом будет отдельный разговор.

Сержант состроил показушно-скорбную мину и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что полностью отдаёт себя на мою милость. Клоун блин. Такой спектакль имел бы смысл, еслиб делался на серьёзных щах. А так, когда любой человек у которого больше, чем одна извилина, может понять всю саркастичную природу этих кривляний, они только усложняют дело. Впрочем, мне и так никто не обещал, что будет легко.

— Так, сначала ты, — я ткнул пальцем в сторону Роберта.

— А что я? — пожал плечами Бард, — Я работал, как ты и сказал. Добывал нам информацию.

— Мне, кажется, я немного не этим тебя послал заниматься, — я скрестил на груди руки, и смерил барда выжидающим взглядом, — Речь шла о вербовке новобранцев.

— Ну да, — кивнул Роберт, — Именно об этом. Ты мне сказал, вербовать. Я и пошёл вербовать. Но ты не уточнил, как именно, вот я и…

— Решил залезть дочке корчмаря под юбку, — прогудел Тур.

— Отставить! — рявкнул я, лишь покосившись на здоровяка, — С тобой поговорим позже.

Здоровяк сплюнул, всем своим видом демонстрируя раздражение. Я так же демонстративно не обратил на это никакого внимания, снова повернувшись к Роберту.

— … и решил начать с добычи сведений, — ухмыльнулся бард, — Прежде, чем кого-то вербовать, нужно ведь понять, с кем мы тут имеем дело и чем именно их можно завлечь. А дочка корчмаря — так. Побочный эффект. В конце-концов должен же я получать удовольствие от работы.

— Ага. До первого триппера.

— До чего? — не понимающе уставился на меня Роберт.

— До того момента, пока тебе местные яйца не открутят, — ухмыльнулся я, а затем нахмурился и добавил, — Или я сам тебе их откручу вместе со всем достоинством, когда селюки придут к нам с претензией. Откручу, нанижу на ниточку и отдам им, как оберег от злых духов.

— Но…

— Ещё раз ты полезешь к местным бабам — и я лично тебя оскоплю. Вопросы есть? — бард открыл было рот, чтобы вставить своё веское слово, но я тут же его перебил, — Вопросов нет! Так, Тур, теперь ты.

— А что я… Ну решил я значица прогуляться в деревню, — Тур как-то неуверенно посмотрел на меня и почесал затылок, — Потолковать со здешним плотником насчёт древесины для щитов. Ну, прохожу мимо корчмы, а там крик стоит, что аж на другом конце села слышно. Мне стало интересно. Остановился посмотреть, а тут, значит, корчмарь этого на улицу за шкирку выволакивает и в грязь кидает. А потом смотрит на меня и спрашивает, ты мол из этих? Отвечаю — из этих самых.

Мда уж. В нашем мире вопрос, да и ответ восприняли бы совсем по-другому. Впрочем, здесь такое явление в принципе очень большая редкость, так что не удивлён, что они поняли друг-друга с первого раза.

— Ну, а он ко мне с претензией, мол чего это ваши тут девок лапают и насильничать пытаются. Ну а я то что? Я, что ли насильничать пытался? Сказал, мол, отведу к капитану, он разберётся. Ну и вот.

Мда уж. Как говорили классики «одна история охуительнее другой». И за что мне всё это… Ладно. Назвался груздем — полезай в кузов. Пора заканчивать с этой хернёй — нас ждут куда более серьёзные дела.

— И тебя даже не смутило, что мастерская плотника и корчма находятся в прямо противоположных концах деревни? — я скрестил на груди руки, и осуждающе посмотрел на здоровяка, — Так бы сразу и сказал — пошёл бухать.

— Пошёл проводить внутреннюю дезинфекцию, — хмыкнул Вернон, толкнув в плечо здоровяка. Тот едва заметно поморщился от боли. Похоже, бард перестарался. Интересно, что он вообще такое сделал? Это иглы с ядом, спрятанные в рукава? Или секретная техника здешних суньхуйвчаев? Нет уж. Если негра в псевдоевропейском средневековье мой внутренний расист ещё пережил… Тем более его сожгли, как одержимого бесами, что, в общем-то вполне аутентично и с точки зрения местных — единственно верный выбор. Но вот узкоглазые были бы явным перебором.

— И кстати, никого я не насильничал, — вставил свои пять копеек бард, — Она чуть ли не сама меня потащила в постель, а ведь я хотел просто поговорить. Ну знаете, перекинуться парой слов. Сочинить балладу, воспевающую её красоту.

— Да-да, знаем. Нассать ей в уши, что она та самая единственная, и что ты готов вытащить её из этой провинциальной дыры в столицу и ввести в высший цвет, — скучающим голосом добавила Айлин, — Молодые девушки очень падки на сказку про благородного рыцаря на белом коне, который в один прекрасный день прискачет в её края, влюбится в неё без памяти. А затем — увезёт туда, где она будет танцевать на балах, пить вино и где ей больше никогда не придётся оттирать блевотину с пола. И судя по тому, что я тут видела, ей очень повезёт, если она нарвётся на обычного балабола, а не на настоящего рыцаря.

Это она ухватила самую суть. Право первой ночи… Да и вообще любой ночи, было конечно мифом. Но не думаю, что какой-нибудь рыцарь удовлетворился бы обычным отказом от понравившейся ему сельской девки. Особенно, если у него под рукой есть собственная дружина или, на худой конец — полное рыцарское копьё (группа оруженосцев, лучников и слуг — 10-12 человек в общей сложности).

— Да ничего я не балабол, — надулся Роберт, — Я, между прочим, сын барона и наследник земель. А это поважнее рыцаря будет.

— Ага. Мы уже поняли, — скривился я. Разговор о похождениях барда и алкоголизме здоровяка начинал уже откровенно надоедать. Пора было с этим заканчивать.

— Значит так, ты, — я ткул пальцем в Роберта, — Ещё раз и…

— Я понял, — скривился бард.

— Это хорошо. Значит за целостность своего мужского естества можешь не переживать, — ухмыльнулся я и перевёл взгляд на Тура, — А ты… Прекрати бухать вместо работы. Нам, быть может, завтра в бой идти. И чем больше у нас будет щитов, тем больше жизней мы сможем сохранить. А ещё — не нужно показывать людям, что между нами могут быть распри. Ни врагам, ни здешним кметам, ни нашим нанимателям. Последним — особенно.

— Понял, — кивнул Тур, — Но…

— Мы позже это обсудим, — оборвал я здоровяка, — Теперь давайте вернёмся к делу. Бернард…

Внезапно перед моим взглядом вспыхнули строчки лога.Навык «Полководец» достиг 18 уровня. Получено 50 опыта.Навык «Дипломатия» достиг 30го уровня. Получено 45 опыта.Получен перк «изворотливый». Шанс перевести стрелки, если вас припёрли к стенке в споре возрастает на 30 процентов.До следующего уровня персонажа осталось 275 опыта.Авторитет командира повысился на 1. Сейчас ваш авторитет составляет 4 пункта.

Опа. А вот это что-то новенькое. Странно даже. Командую отрядом я довольно давно, а такая фигня ни разу не всплывала. Ну-ка, подсказка.

Авторитет командира отвечает за отношение к вам бойцов в отряде. Чем он выше, тем более охотно бойцы выполняют ваши приказы. Повысить его можно решением конфликтов в отряде, выплатой повышенного жалованья, военными успехами. Понижается он военными неудачами, отсутствием жалования, и самодурством. Следите, чтобы он был всегда в положительной зоне, иначе одним прекрасным утром, вы можете обнаружить подарочек у себя в глазнице оставленный вашими собственными солдатами.

Ясно-понятно. Что-то вроде репутации, только не в поселении, а в собственном отряде. Странно, только, что оно раньше ни разу не всплывало. Хотя раньше я всё-таки спихивал все конфликты на Бернарда, да и с жалованьем было всё сложно. Ладно. Понятно…

— Генри, не спи, — раздался над самым ухом голос Айлин, и чья-то рука аккуратно потрясла меня за плечо.

— Не сплю, просто задумался, — кивнул я девушке и снова уставился на Бернарда. Сержант выдержал паузу, убедился, что на этот раз его слушают все и продолжил.

— Придётся прибегнуть к диверсии. Это единственный вариант, благодаря которому мы можем уравнять наши шансы. Я возьму несколько своих ребят. Под покровом ночи мы проберёмся в лагерь и постараемся нанести им столько ущерба, сколько сможем. В лучшем случае — спалим укрепления дотла. В худшем, хотя-бы потравим овёс у коней, чтобы к утру они уже все передохли.

— Не пойдет, — покачал я головой, — Я иду с вами. Айлин — тоже.

— Это ещё зачем, — Бернард смерил меня подозрительным взглядом, — Мы и без вас прекрасно справимся. Тем более, что ни у тебя, ни у неё нет опыта в таких делах.

— Так же, как и у вас — опыта в борьбе с магами, — покачал головой я, — Ты забыл, что среди них может находится как минимум один человек, обладающий даром. И заранее почувствовать его можем только мы с Айлин, да и противопоставить ему хоть что-то тоже. Ну, а если его там не будет — несколько огненных шаров, попавших в крыши их хижин или конюшен, делу точно не помешают.

— Рискованно, — сержант почесал заросший щетиной подбородок, — Без обид, но вы какой-нибудь глупостью можете нам всё засрать в самый ответственный момент, — Бернард немного помолчал, сначала просверлив меня своим колючим взглядом, а затем скользнув им же по Айлин. Девушка нервно поёжилась, — Но в твоих словах доля правды тоже есть. С магиком мы не справимся. Значит, поступим так. На время вылазки я беру командование на себя. Вы двое подчиняетесь беспрекословно. Это понятно?

— Понятно, — кивнул я, нахмурившись. Для порядка. На самом деле этот расклад меня более чем устраивал. В конце-концов в таких делах я действительно не разбирался, да и заниматься подобным должны профессионалы. И вообще — отличный способ переложить ответственность. За возможный проёб — в том числе.

— И ещё одно, — продолжил Бернард, — Надо подготовиться к завтрашнему бою.

— Завтрашнему? — удивлённо переспросила Айлин.

— Именно, — кивнул сержант скрестив на груди руки, — Нельзя дать им возможность оправиться, так что нападём поутру. Но перед этим нужно решить ещё несколько вопросов. Раненные. Покалеченные. И дезертиры.

— Раненные, это по твоей части, — кивнул я лекарю.

— Вот только один я не справлюсь, — покачал головой тот, — Особенно, если их будет много. К тому-же надо будет как-то вытащить их с поля боя и донести до лагеря. Тех, кого можно будет донести, само собой, — Вернон ненадолго замолчал, обведя всех присутствующих тяжелым взглядом, вздохнул и добавил, — Более тяжелых лучше прикончить прямо на месте.

— Идея не из лучших, — покачал головой я, — Убивать своих это…

— Милосердно, — прервал меня Вернон, — Я лекарь, а не чудотворец. Причём лекарь, не в стенах столичного университета, а в чистом поле. Я, конечно, могу продлить жизнь бедолаге, у которого вываливаются кишки из распоротого живота. Но спасти не смогу. Это лишь умножит его страдания, да и лекарства мы растратим зря. Лучше уж быстрая смерть, чем вот так.

Мда уж… Зараза, сколько я уже тут небо копчу, а здешний суровый мир раз за разом находит, чем меня можно удивить. Резать глотки своим… С таким смириться непросто. Вот только Вернону сейчас мне возразить попросту нечего. Преложение звучит меркантильно и жестоко, но… Парень прав.

— Ладно. Убедил. По поводу раненых — обратись к квартирмейстеру. Пусть выделит деньги на закупку мешковины в деревне. Возьми маркитанток. Пусть к утру соорудят носилки. Хотя-бы дюжину, а лучше — пятнадцать. Раненных может быть много. А что за вопрос по поводу искалеченных?

— Что с ними делать? — в упор посмотрел на меня Бернард, — Если человек потеряет руку или ногу, сражаться он больше не сможет. А значит — станет бесполезен для отряда. Самый простой вариант — выгнать такого. Вот только сомневаюсь, что это сильно воодушевит остальных парней.

— Можно оставить ему половину жалования и приставить к какой-нибудь работе в лагере. Если потеряет ногу — он вполне сможет работать на кухне, да и нашим мастерам думается мне, не помешал бы подмастерье. Если руку… Придумаем что-нибудь.

— А ещё можно дать им выбор, — флегматично продолжил за меня Вернон, — Ампутация или быстрая милосердная смерть.

— Доктор Менгеле, ты издеваешься? — я смерил парня подозрительным взглядом, пытаясь найти на его лице ухмылку, а в голосе уловить нотки сарказма. Но тот, похоже, был абсолютно серьёзен.

— Кто такой «доктор» я понятия не имею, — пожал плечами лекарь, — Кто такой Менгеле — тем более…

— Да был у нас такой… «злой колдун», — хмыкнул я, — Тоже специализировался на «милосердных» и не очень смертях.

— Я серьёзно, — нахмурился Вернон и едва заметно повысил голос, — Ты представляешь, каково это — жить без руки? Без пальцев? Без ног?

— Очень неудобно. Наверное, — немного неуверенно ответил я. По правде сказать посмотреть с такой стороны на этот вопрос мне попросту не пришло в голову. Забыл, что у нас тут не «светлое будущее», где при желании и должном количестве бабла тебе сделают неплохой бионический протез. А при наличии большого количества этого самого бабла — напечатают из стволовых клеток такую руку, которую и от оригинала то отличить будет невозможно. А тут. Придётся ходить с культёй. И то — если повезло и не начался сепсис.

— Мягко сказано. Но это их жизнь. Так что пусть выбирают сами, — с нажимом продолжил Вернон.

— Ладно. Идёт, — не стал спорить я.

— Дезертиры, — напомнил Бернард. И вот по их поводу двух мнений быть уже не могло. Если щадить дезертиров, сбегающих с поля боя — рано или поздно от отряда останется три человека. Остальные свалят при первой же опасности.

— Все желающие уйти могут сделать это до боя, — кивнул я, — Их отпустим без жалования и снаряжения. Но вот те, кто побежит во время битвы: их мы казним. У всех на глазах. В назидание остальным. Так ладно… — я встал со стула и помотал головой, с хрустом вставляя затёкшие позвонки на полагающееся им место, — С вопросами вроде закончили. Вернон, Тур — у вас есть работа. Роберт — посидишь в лагере. Сегодня тебе в деревне лучше не показываться. Бернард, Айлин — а мы с вами прогуляемся, посмотрим, что от нас хотел староста. Кроме того… — я ухмыльнулся, — У меня появилась идея, как мы можем получить численное преимущество.

Глава 13 «Народное недовольство»

— Тебе обязательно опять напяливать на себя все эти железяки, — Айлин недовольно посмотрела на меня, скрестив на груди руки, — Мы же совсем ненадолго идём.

— Знаешь, после того случая на пристани, вообще-то обязательно, — покачал головой я, — Мы хоть и идём с сопровождением, но никто не гарантирует тебе, что следующий убийца окажется таким-же идиотом, и выйдет поболтать, а не пустит стрелу из-за угла.

— Как будто кольчуга тебя от этого спасёт, — фыркнула девушка.

— Ты знаешь, вообще-то да, спасёт, — пожал плечами я, возясь с завязками подшлемника, — Это всё-таки металл, а не картон. Конечно, выстрел из осадного арбалета в упор её может и пробьёт, но вот на излёте болт или стрелу удержит легко. А если они пройдут по касательной, так я вообще почти ничего не почувствую. Эхх... Ещё бы акетон ко всему этому делу достать…

— Акетон?

— Что-то вроде стёганки, только натягивается поверх кольчуги. Как раз, чтоб лучше от стрел…

— Опять занудствуешь, — сказала Айлин скучающим голосом, показушно зевнув.

— Может и занудствую, — пожал плечами я, водружая на голову шлем, — А может стоит всё-таки стоит побольше знать о мире, в котором ты собираешься прожить всю оставшуюся жизнь. Или несколько жизней.

— Ты мне лучше вот что скажи, — девушка уселась на стул, закинула ногу на ногу и с вызовом уставилась на меня, — Какая вообще у всего этого цель?

— Цель? — недоумённо уставился на неё я. Мда уж. Нашла время для подобных разговоров.

— Ну да. Конечная цель. К чему в итоге ты хочешь прийти?

— Стать агентом Смитом, заразить собой всю систему и через неё трахнуть создателя этой недоматрицы, — хмыкнул я, не особо желая продолжать этот разговор. Голова была занята совсем другой проблемой. Точнее вопросом: как заставить старосту передать деревенское ополчение под моё командование?

— А если серьёзно? — насупилась девушка.

— А если серьёзно, задавать этот вопрос настолько же бессмысленно, насколько бессмысленно спрашивать: «в чём смысл жизни?» — я слегка подпрыгнул, проверяя как на мне сидит снаряжение. Подпрыгнул и тут же поморщился. Недавние раны всё ещё давали о себе знать. Хоть они вроде как уже зарубцевались, но всё ещё ныли и зудели время от времени.

— И…

— И мне казалось, что достаточно один раз умереть, чтобы понять, что в жизни нет никакого смысла. От слова совсем, — раздражённо бросил я, направляясь к выходу из шатра. Немного помолчал и добавил, — Но до некоторых, видать, не с первого раза доходит, — Отдёрнул полог шатра и вышел наружу.

Несмотря на ночной шторм, лагерь продолжал жить своей обычной жизнью. Сновали караванщики, перекладывая промокшие тюки с товаром. Сидели у костра солдаты, голодными глазами глядя на булькающую в котелке похлёбку. Из-за палаток раздавался звон кузнечного молота. Перекрикивались скучающие дозорные. А ещё где-то вдалеке матерился Тур, ругаясь на свою «новую» руку. Всё-таки Вернон был прав. К увечью непросто привыкнуть. Даже к такому, казалось бы, незначительному.

Солнце уже перевалило зенит. Времени оставалось не так уж много — надо было поскорее двигать в деревню.

Полог шатра снова распахнулся и наружу выбралась Айлин. Девушка была явно чем-то взволнована. Нервно крутила локон и кусала губу. В воздухе висело напряженное молчание.

— Слушай я… — наконец решилась нарушить она тишину, но я не дал ей договорить.

— Проехали, — отмахнулся я, — Просто меня бесят все эти разговоры о смысле жизни. Особенно принимая во внимание то, что всё вокруг нас — обман, созданный ради развлечения игроков.

— Обман не обман, — хмыкнула Айлин, — А жить то дальше как-то надо. А раз смысла по твоему нет, может стоит его придумать?

Я тяжело вздохнул и направился к выходу из лагеря. До некоторых видать действительно с первого раза не доходит. Хотя, может она просто хотела сделать, как лучше? А я разворчался ни с того ни с сего? Нехорошо, если так. И впрямь, чего это я? Устал что-ли? Или закрутился? В последние дни опять навалилось столько всего… К чёрту. С таким настроем я точно не разгребу весь тот ворох проблем, который на нас свалился. Надо как следует встряхнуться.

— Всё, молчу-молчу, -примирительно сказала девушка, — Вернёмся к этому позже.

— Договорились, — улыбнулся я.

Бернарда долго ждать не пришлось. Напротив, он и пара его ребят, уже ждали нас у входа. Для сопровождения сержант взял наиболее опытных бойцов. Тех, которые были с нами с самого Деммерворта. Мда уж. Немного их осталось. Пятеро… Нет, четверо. Вига же завалили в Вестгарде. И ещё шестеро бывших храмовников, оставшихся без командира. Не густо. Но, будем надеяться, их что хватит, чтоб натренировать свеженабранный молодняк.

— Ну, готовы? — Бернард смерил подозрительным взглядом сначала меня, затем девушку, многозначительно хмыкнул и кивнул своим парням, мол пойдемте. Наша небольшая процессия двинулась в сторону деревни. Что хотел сказать сержант своим хмыканьем, так и осталось загадкой.

По пути к воротам нам не попалось ни одной живой души. Что удивительно. Обычно возле нашего лагеря всегда крутилось несколько деревенских. То стайка детей прибегала посмотреть на «страшных дядей с большими мечами», то мужики приходили что-нибудь сменять или предложить, а бывало, что и молодые девушки заглядывали. Зачем — судя по стонам, периодически доносившимся из палаток солдатни, догадаться было не трудно. Впрочем, местные не выставляли нам претензий, так что это небольшое нарушение дисциплины я не спешил пресекать. Пока что.

Возле ворот нас встретил одинокий дозорный. Небольшой пузатый мужичок, в кое-как напяленном гамбезоне стоял, опираясь на древко пики и откровенно клевал носом. Похоже, сегодня ночью ему было не до сна. При виде нас он встряхнулся и молча махнул рукой в сторону главной деревенской площади. Мол, там вас встретят и отведут куда надо. А затем снова прислонился к частоколу и опёрся на пику. Послышался едва различимый храп.

— С такими то вояками... — начал было сержант, осёкся и с подозрением покосился на меня, — Если ты думал получить численное преимущество за счёт ЭТОГО, то я бы настоятельно рекомендовал тебе отказаться от этой затеи. Она, как бы это помягче сказать — хуёвая.

— Угадал, — хмыкнул я, — Именно в этом и заключался мой план. Впрочем, меня мало интересуют боевые качества здешнего ополчения. У них будет иная задача.

— И какая-же? — Бернард смерил меня скептическим взглядом.

— Взять на испуг. Бандиты — сами по себе тот ещё сброд, состоящий преимущественно из вчерашних крестьян. Сомневаюсь, что местному главарю удалось привить им жёсткую армейскую дисциплину, — я на несколько мгновений замолчал, оглядываясь по сторонам. Деревня будто вымерла. Кроме стражника оставшегося у ворот, вокруг не было ни одной живой души.

— И… — сержанту явно хотелось услышать продолжение мысли.

— Когда они увидят, что нас в два раза больше — часть из бандитов побежит, внеся разлад в ряды оставшихся. И вот теми, кто не дрогнет, уже займутся наши парни, — бросил я, отстегнул от пояса фляжку и приложился к ней, освежая пересохшую глотку.

— Ну… В твоих словах есть доля истины, — неохотно согласился сержант, — Если бы не одно «но». С чего бы местным вообще нам помогать. Они же нам заплатили.

— За убийство тварей, а не бандитов. И то, только задаток. И то, не весь, о котором договорились, — покачал головой я, убирая фляжку обратно на пояс, — Задаток можно вернуть. Я договорюсь с Яношем, чтоб он одолжил нам нужную сумму под процент. Вычтет его из нашего финального жалованья. А дальше…

— Рубим цепь во время ночной вылазки, садимся на барки и отплываем, пока отребье не успело понять, что произошло, — продолжил за меня Бернард — Знаешь, мне этот план нравится даже больше. Местные нам за такое спасибо не скажут, да и денег мы от них не получим. Зато парней не положим почём зря. И у меня будет время сделать из них настоящих солдат.

— Будем надеяться, что до Пешика тоже дойдет эта простая мысль. И он не только отдаст ополчение под наше командование, но ещё и пару монет сверху накинет, — хмыкнула Айлин, носком сапога пнув гуся, выбежавшего перед нами на дорогу. Птица зашипела и попыталась цапнуть девушку за штанину, но получив второй раз сапогом под ободранный хвост, в котором не доставало целого пучка перьев, поспешила убраться восвояси. Правда в долгу всё равно не осталась, оставив на сапоге девушки длинный белый развод.

— Дерьмо, — выругалась Айлин.

— Оно самое, — флегматично заметил я, глядя в сторону деревенской площади. Возле дома старосты толпились люди. И судя по их крикам, были не шибко довольны происходящим.

Девушка покосилась на меня и недовольно фыркнула. Затем сказала:

— Мальчики, подождите немного. Мне нужно привести себя в порядок.

Достала из поясной сумки кусок какой-то мешковины и наклонилась смахнуть оставленный гусём «след». Бернард покосился сначала на неё, затем смерил меня каким-то подозрительным взглядом и многозначительно покачал головой. Что он хотел этим сказать, я не очень понял. Да и, честно сказать, меня это не слишком интересовало. Куда больше волновал тот факт, что у толпы впереди в руках показались вилы и факелы. Дело, похоже, принимало серьёзный оборот.

— Ну, я готова, — Айлин аккуратно сложила тряпку, так, чтобы гусиное дерьмо оказалось с внутренней стороны, и убрала её в сумку.

— Это хорошо, — хмуро бросил я, — Надеюсь колдовать ты тоже готова. У нас тут, похоже, неспокойно. Парни, — я повернулся к бойцам, — Вы тоже держите ухо востро, но в драку первыми не лезьте. Разборки местных — это проблема местных.

Путь до площади много времени у нас не отнял. Собственно, до неё и так было рукой подать, когда нас остановил гусь, а потом мы и вовсе ускорили шаг. Но толпе всё равно хватило времени, чтобы угрожающе качнуться в сторону дома старосты. Качнуться, лишь для того, чтобы упереться в ряд пик, начищенные наконечники которых блестели под яркими солнечными лучами.

— Это чтож делается, шип мне в подпругу, я вас спрашиваю? — орал какой-то низенький бородатый мужичок в мешковатых обносках. Кмет взгромоздился на телегу и теперь возвышался над разъярённой толпой, — Мы, значица, каждое лето отдаём десятину… — он сделал паузу, набрал воздуха в грудь и, что было силы, крикнул, — Десятину, слышите! Чтобы вот эти вот дармоеды нас значица «от лесной твари да от человека лихого» охраняли? Так Пешик говорил?

— Да!— Так!— Скотина! — загудела толпа.

— И что они делают, когда появляется тварь лесная и разбойники? — спросил мужик, и тут же сам себе ответил, — Да прячутся за частоколом, пока те по полям разбой наносят, смуту сеют и хватают честных людей!

— Собачьи дети!— Плетью их надо!— Трусы!

— Но даже за частоколом они не могут нас защитить! Где они были, когда лихие люди на пристанях разбой учинили? Где были, когда твари лесные вытаскивали семью Митоша прямо из их постелей? Спали? Прятались от бури? Или, может быть, снова делили то, что мы честным трудом, значица, заработали?

— Да они сами хуже бандитов!— Воры!

Толпа взревела и начала напирать на ополченцев. Зараза. Похоже, если сейчас не вмешаться, то может начаться резня. Твоюж мать. Нашли время устраивать октябрьскую революцию местного разлива.

— А теперича что? Они снова собирают деньги, чтобы заплатить каким-то наёмникам! А наши доблестные воители что? Портки запачкали со страху? Они только простого мужика горазды обирать да брюхо своё набивать, покрывая старостово воровство! Будем мы это терпеть. Или сами теперича за себя постоим!

— Нет!— Да ни в жисть!— Покажем им!

— Айлин давай за мной. Парни, прикрывайте фланги, — скомандовал я вытаскивая клинок из ножен и начиная продираться сквозь гудящую толпу. Крестьяне расступались неохотно. Некоторым приходилось отвесить крепких пинков, чтобы они убрались с дороги. Другие порывались огрызаться, но как только видели блеск холодной стали и мою изуродованную и перевязанную рожу, в нерешительности отступали назад, так что к телеге мы пробились довольно быстро.

— И тогда мы выволочем его на улицу… — продолжал надрываться «революционер» со своей повозки, усиленно размахивая руками. Мне было не очень интересно слушать его проповеди, так что я просто стукнул несколько раз рукояткой меча по борту телеги и крикнул.

— Слезай, мудила!

— Чего? — крестьянин уставился на меня немигающим «рыбьим» взглядом. На несколько мгновений повисла напряженная тишина, и у меня появилась возможность как следует рассмотреть бунтовщика. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Одежда ободрана и перепачкана то ли в грязи, то ли в свином дерьме. Лицо опухло так, будто вчера он в одну глотку выдул целый бочонок пива. Под правым глазом синяк. Передние зубы выбиты. Должно быть местный забулдыга, перебравший дешёвой браги. Сам ни дня честно не трудился, но зато как доходы других считать, так он в первых рядах. С таким не должно быть много проблем, если его заткнуть вовремя.

— Осади, говорю, Ленин недоделанный. Броневичок ещё не изобрели, а с телеги вещать, знаешь ли, не солидно. Слезай сюда, и поговорим по-человечески.

— Чаго?! — снова непонимающе уставился на меня тот, — Ты меня проклясть что-ли хочешь, колдун? Люди, слышали! Этот колдун на меня свои чары пытается напустить средь бела дня!

Толпа развернулась в нашу сторону. Некоторые мужики поудобнее перехватили вилы, но атаковать не спешили. Мда уж. Так дело у нас дальше не пойдет.

Я схватил мужика за штанину и с силой дёрнул его на себя. Тот покачнулся, нелепо взмахнул руками и с криком полетел на землю. Я попытался его придержать, чтобы бедолага ничего себе не переломал и не расквасил рожу, но рана на руке вновь дала о себе знать в самый неподходящий момент. Её прострелила боль и жжение, а по коже под гамбезоном и тельником потекло что-то тёплое и липкое. Должно быть разошлись неудачно наложенные швы.

Кмет со всего маху грохнулся в грязь, пролежал секунду неподвижно, а затем засучил конечностями по земле и завизжал, будто хряк, которого волокли на бойню.

— Помогите, людидобрые! Разбой! Посередь белого дня убивают!

Толпа придвинулась ближе, наставив на нас вилы. По ней прокотился недовольный ропот. А затем кто-то из крестьян выкрикнул:

— Он наших обижает! Бей паскудника!

Крестьяне загудели, но делать последний, роковой шаг по-прежнему не спешили. Боялись. И правильно делали.

— Да ктож колдуна то тронет? — возмущённо сказал один из селюков, — А ежели он порчу какую на тебя в отместку наведёт?

— Да-да, точно! — крикнул другой, — Проказу нашлёт на тебя, и на твой род до седьмого колена! Не трогайте колдуна.

— Девку его схватите! Ежели он…

Крестьянин не договорил. Девушка вскрикнула. Один из кметов вцепился ей в руку и рванул на себя, одним мощным движением втащив её в толпу. Бернард бросился следом, но кто-то ткнул его в бок вилами, заставив отступить назад.

Я шагнул вперёд. Внутри клокотала злоба. Мы ничего не сделали этим людям. Ничего дурного. А они… Разъярённая, потерявшая последний разум толпа, решили отыграть свои злобу и бессилие на нас, потому как ополчение оказалось им не по зубам. Подумали, будто мы будем более лёгкой добычей. Особенно если взять из нас кого послабее и приставить ему нож к горлу. Похоже придётся им наглядно показать, что они не с теми связались.

Взмахнул мечом, заставив нескольких кметов отшатнуться в сторону. У одного по распоротой наискось рубахе начало расползаться тёмно-алое кровавое пятно. Крутанулся, ткнув одного из мужиков рукояткой под рёбра и добавив латной рукавицей по загривку. Тот глухо охнул и рухнул на землю, как подкошенный. Шатнуло в сторону. Воздух с шумом вырывался из лёгких. Какой-то селюк огрел меня ботогом (длинная толстая палка, нередко заменявшая путешественникам посох). Отступил на полшага назад, собираясь ткнуть засранца остриём клинка прямо в лицо. Но остановился. Замер.

Селюк схвативший Айлин громко заверещал, неестественно дёргаясь и выгибаясь. Его лицо перекосила гримаса ужаса и боли. Остальные кметы рванули в стороны, стараясь убраться от него как можно дальше. Послышались крики:

— Колдует. Эта сука колдует.— Чары накладывает.— Проклятие кликает. Отойдите от неё, а не то нас всех…

— Бернард, вытаскивайте её! — рявкнул я, выпуская из руки меч и начиная формировать меж ладоней крохотное солнце. Сержант бросился вперёд, в образовавшийся просвет, схватил девушку за шиворот и рванул на себя, волоча её по земле. Один из его бойцов рванул следом и встал между ними и толпой. Второй же подскочил ко мне, обнажив клинок. Всё действо заняло не больше пары секунд.

Крестьяне вновь загудели и качнулись вперёд. На солнце сверкнули острые зубья вил. Но Бернард, вместе с девушкой, которую всё ещё держал за шиворот, был уже у повозки. А небольшая светящаяся точка между моих ладоней разрослась до приличных размеров шара. Одно короткое движение, и он уже летит под ноги селюкам. Миг. Другой. Взрыв. Огненные брызги щедрым дождём обдают сгрудившуюся толпу. В воздухе стоит вой. Несколько человек катаются по земле, пытаясь сбить пламя с одежды. Другие разбежались в разные стороны, спасая свои шкуры.

— Парни, помогите им, — я кивнул в сторону валяющихся кметов. Солдаты недоумевающе посмотрели на меня. В их взглядах читался немой вопрос. Мол, эти козлоёбы нас только что хотели убить, а мы должны им помогать? Вопрос конечно, справедливый. Но если кто-то из них умрёт сейчас, то местные на нас затаят обиду. И проблем мы потом не оберёмся.

— Ну, живо! — рявкнул я. Парни вышли из ступора и бросились к кметам, всё ещё пытающимся сбить с себя пламя. А я наклонился и помог девушке подняться на ноги.

— Порядок?

— Угу, — Айлин тяжело дышала и ошарашенно смотрела на поле недавнего боя, — Мать твою. Вот и пригодилось заклинаньице.

— Не расслабляйся, — я встряхнул девушку и снова поморщился. Руку прострелила новая вспышка боли, — Ничего ещё не закончилось.

Парни управились быстро. Кметов зацепило не сильно, так что огонь не успел их как следует обжечь. Скорее напугал до усрачки. Толпа вновь стекалась обратно.

— Генри, — Айлин дёрнуламеня за рукав, — У тебя кровь!

— Потом разберёмся, — отмахнулся я, повернувшись к валяющемуся на земле пьянице. Тот, как ни странно, даже не попытался убежать, когда началась заварушка. То ли просто пересрался со страху, то ли сломал себе чего, пока падал. Я взял его за шиворот, не без труда поднял. Встряхнул.

— Никто тебя убивать не собирается, кусок дерьма, — я не удержался и сплюнул под ноги неуверенно покачивающемуся кмету. Тот переводил ошалелый взгляд то на меня, то на Айлин, то на хищно оскалившегося Бернарда. Из носа селюка текла кровь. Должно быть, разбил при падении с телеги. Изо рта несло крепким перегаром, — Сходи, проспись. Вымойся. Приведи себя в порядок. И потом можешь изложить свою претензию. Цивилизованно. По-человечески.

— Ци… Ци… Цивали… — слово для говнюка явно было в новинку. Но у меня не было ни времени, ни желания ждать, пока его одноизвилинные мозги обработают этот «чудовищный» объём информации.

— Пошёл отсюда, падаль! — рявкнул я прямо в лицо селюку. Подействовало. Алкаш отшатнулся, помедлил пару секунд и рванул прочь, что было сил. Видать, такой язык был ему знаком куда лучше, — А вы, — я повернулся к поредевшей толпе, — Уберите оружие. Никто вам зла не желает. Напротив, собираемся помочь. Затем староста нас и позвал.

— Так чаго ж вы нам вчера ночью то не помогли, когда у нас… — начал было один из крестьян. Крупный мужик в кожаном переднике. Должно быть местный кузнец.

— А того, что за вашу охрану нам никто не платил, — отрезал я, — И это задача и ответственность ваших людей, а не наша. Но, — я выдержал паузу, ожидая, когда на мне сфокусируетсявсё внимание толпы, — Мы вам поможем найти управу супротив тварей, ежели такая существует. Потому, пока не расходитесь.

Перед глазами внезапно побежали строчки лога:Навык «Пиромантия» достиг 16го уровня. Получено 30 опыта.Навык «Дипломатия» достиг 31го уровня. Получено 50 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 195 опыта.

Толпа одобрительно загудела, и под этот гомон мы наконец-то пробились к дому старосты. Возле крыльца и лестницы ведущей на второй этаж, нас встретил капитан местной стражи. Как зовут этого хрена, я так вспомнить и не смог.

— Мы вам, значица, премного благодарствуем, господин колдун, — кивнул нам мужик, не выпуская из рук длинной алебарды, — Ежелиб не вы, кто знает, до чего бы этот мятеж дошёл. А моим ребятам, по правде сказать, не шибко хотелось бы тыкать пиками в своих же соседей.

— Ежели им не хочется тыкать пиками в собственных соседей, подавляя бунт, надо лучше их охранять, — сплюнул Бернард, — А не спать на постах и пропускать патрулирование!

— И благодарить меня не спеши. По крайней мере, пока, — многозначительно хмыкнул я, протискиваясь мимо него. Капитан стражи проводил нас долгим, ничего не понимающим взглядом.

Глава 14 «Странные обстоятельства»

В горнице по-прежнему было светло и просторно. За столом сидел Пешик. Перед ним лежала кипа бумаг, несколько гусиных перьев, по всей видимости выдернутых из хвоста того самого гуся, который перебежал нам дорогу. Чуть в отдалении стояла большая медная чернильница, бок которой украшала искусная гравировка. Сам староста что-то быстро писал на выцветшем куске пергамента.

Когда мы вошли, он оторвался от бумаги, пробежался по нам подозрительным взглядом и широко улыбнулся. Чувствовалось, правда, что в улыбке этой не было ни капли искренности. Староста не знал что от нас ожидать. В пыльном воздухе избы висело густое, едва ощутимо гудевшее напряжение.

— Господин колдун, госпожа чародейка — попрошу вас за стол, — староста решил первым нарушить молчание, — Ваши спутники пускай подождут вон там, на лавке.

— Своим спутникам…

Договорить я не успел. Меня перебила Айлин.

— Нам нужны чистые тряпки, бадейка с водой и что-нибудь спиртосодержащее. Чем крепче, тем лучше, — девушка указала на рукав моего гамбезона. Тёмное пятно на нём разрослось и ткань уже успела пропитаться кровью. Блин. А я ведь и думать про эту сраную рану уже забыл.

— Понял, — кивнул Пешик и тут же заорал, что было мочи, — Марта, неси сюда тряпки, воду и жжёнку! Да поживей-поживей! — староста повернулся к нам, — Надеюсь, это не…

— Не селяне, — покачал головой я, — Просто дал знать о себе подарок, оставленный на память теми добрыми господами, которых мы повстречали на пирсе.

— Ну и слава богам, — староста наигранно улыбнулся. Однако в его взгляде не читалось ни сочувствия, ни облегчения. Смотрел он холодно и отстранённо. Будто бы перед ним было пустое место. Было похоже, что занимают сейчас его мысли и хлопоты иного рода. Куда более мрачные, чем те проблемы, которые могли создать двое магиков, пришедшие с претензиями.

— Вот странно, — нахмурил брови Пешик, мимолётным взглядом скользнув по женщине, показавшейся на пороге горницы. Молодая, красивая, стройная, с густой копной чёрных вьющихся волос и пронзительно-чистыми голубыми глазами. Она скорее годилась старосте в старшие дочери, которая вот-вот войдет в возраст в народе называемый «на выданье», но никак не в законные супруги. Однако взгляд, которым одарил девушку Пешик говорил ровно об обратном.

— Странно, — задумчиво продолжил староста, провожая взглядом свою супругу. Девушка выложила на стол перед Айлин всё, что та попросила, отошла чуть в сторонку, тем не менее, не спеша уходить совсем. Пешик тем временем продолжал, — Мне значица казалось, что чародеи владеют какой-то особой магией, чтоб раны свои лечить да года продлевать. А тут…

— Владеем, — отозвалась Айлин, помогая мне снять кольчугу. Рука снова начала болеть и чесаться, — Но у всего есть своя цена. А за подобную магию приходится платить очень дорого, так что ни один чародей к ней не прибегает без крайней на то необходимости.

Девушка соврала. До подобного уровня нам было ещё ой, как далеко. Но Айлин рассудила, что старосте об этом знать совершенно не обязательно. И в этом я был с ней целиком и полностью согласен.

— Вопреки байкам и сплетням, что ходят в народе, — поддержал разговор я, но тут же болезненно поморщился. Кровь, пропитавшая нательную рубаху и гамбезон успела подсохнуть и теперь ткань приходилось натурально отдирать от тела, — Питаемся мы отнюдь не кровью девственниц, и гадим не радугой и бабочками. Жрём, срём, блюём и истекаем кровью мы так же, как и любой, самый обыкновенный мужик. Потому, как, в сущности, мало чем от них отличаемся. Разве что не совсем обычными способностями. Да и те, как уже упоминала госпожа чародейка, требуют за себя немалую цену.

Айлин наконец-то стянула с меня гамбезон и тельник. Её пальцы осторожно коснулись повязки, насквозь пропитавшейся кровью. Староста вновь оторвался от своих бумажек и окинул меня неожиданно заинтересованным взглядом. Должно быть краем глаза приметил шрамы, оставленные на память Урсолаком.

— А вы, сир Генри, и впрямь человек бывалый, — хмыкнул Пешик, — Не расскажете, от кого этот подарок.

— В другой раз, — отмахнулся я. Желания разводить долгую демагогию, пересказывая ему подробности встречи с урсолаком, у меня не было, — А сейчас предлагаю не терять время и перейти сразу к делу.

Я осекся, заметив, что не только староста пялится на меня. С не меньшим интересом меня разглядывала и его жена. Вот только был то интерес совсем иного рода.

Впрочем, заметил это не только я. Айлин тоже. И одарила бедную девушку таким красноречивым взглядом, что та всё поняла без слов и дальнейших разъяснений. Та подобрала юбку, гордо вздёрнула подбородок, всем своим видом пытаясь показать, мол, ничего подобного ввиду не имела и поспешно вышла из горницы. Настолько поспешно, что споткнулась на пороге, и чуть было кубарем не полетела с лестницы. В этот момент я ощутил вспышку магии прямо рядом с собой, а затем и заметил довольную ухмылку на губах Айлин. Тяжело вздохнул. Покачал головой.

— Так вот, о делах, — продолжил я, повернувшись к старосте, — Что касается моих людей — им я полностью доверяю. И им тоже будет полезно знать о том, что именно мы планируем дальше. Беды не случится, если они вместе с нами сядут за стол и мы обсудим… Ваше затруднительное положение, — я ухмыльнулся, мысленно прикинув какое впечатление должна производить на среднестатистического кмета моя жутковатая улыбка, и добавил, — как цивилизованные люди.

На лице старосты, вопреки моим ожиданиям, не дрогнул ни один мускул. Похоже, видал он улыбочки и похуже моей. Или за годы своего «правления» научился мастерски скрывать свои эмоции. Пешик немного помолчал, ещё раз смерив каждого из нас подозрительным взглядом, а затем коротко кивнул, соглашаясь с моим предложением.

— Так что у вас, собственно, произошло. Из-за чего весь этот шум? — поинтересовался я, когда все уселись на отведённые им места.

— Сами же слышали уже, небось, от босоты, значица этой, — нахмурился староста, — Сегодня во время бурана выкрали у нас людей. Семью скорняка в полном составе. Самого мастера, бабу его и ребятишек. Вломились прямо в хату, вытащили их из постелей и растворились в ночи. Наша стража только поутру заметила, потому как, сами знаете, какой буран нонче был.

— Скорняка, — переспросила Айлин, смачивая кусок чистой ткани в жжёнке. Слово было ей в новинку, да и мне, честно признаться отчасти тоже. Когда-то я его уже слышал, вот только значение никак не мог вспомнить.

— Ну вы даёте, господа чародеи, — удивлённо посмотрел на нас староста, — Вродеж учёные люди, а таких элементарных вещей не знаете, — Пешик немного помолчал, о чём-то размышляя, но затем продолжил, — Мастер по выделке мехов и шкур, это, значица. Был.

Девушка приложила смоченную спиртом тряпку к ране и принялась обтирать её края. Затем как бы невзначай наклонилась вперёд. Я ощутил её горячее дыхание возле самого уха.

— Заболтай его, — едва слышно прошептала девушка, — Мне нужно время.

На что именно ей требовалось время, я уточнять не стал. Надо, значит надо. Поморщился, когда проспиртованная ткань в очередной раз коснулась края открывшейся раны и продолжил.

— Рановато ты его хоронишь. Похищен — не значит убит. Быть может нам удастся ещё их спасти, если, конечно, мы узнаем наверняка, кто за этими похищениями стоит.

— Да чего тут гадать то, — пожал плечами староста, — Дело ясное. Разбойники это. Воспользовались моментом, пробрались в село и выкрали кого надо.

— Ага, — кивнул я, — Но кто создал им этот момент?

— Погоди, — староста непонимающе уставился на меня, — Тоесть ты хочешь сказать, что весь этот шторм…

— Да, — согласился я, снова поморщившись. Айлин отложила в сторону тряпку, повернулась к старосте спиной и сделала вид, что внимательно осматривает рану. Но на деле — закрыла глаза, — Именно это я и хочу сказать. Удивительно, что тебе не показался подозрительным снежный буран посреди мая.

Айлин легонько покачнулась. На лбу у девушки выступили крупные бисерины пота.

— Всякое в этих краях бывает, — пожал плечами Пешик, — Хоть, признаюсь, такого я не видывал давненько. Так вы, господа чародеи, считаете, что за этим стоит какая-то магия?

— Подозреваем, — поправил его я, — Быть может, узнаем точнее, когда осмотрим избу этого вашего скорняка. Но прежде, нужно утрясти ещё несколько вопросов.

— Внимательно слушаю, — кивнул Пешик, откладывая бумагу и перо в сторону.

— Что касается бандитов, возникли новые обстоятельства, — начал я.

— Какие? — староста заметно напрягся. Должно быть решил, что мы сейчас или вовсе откажемся от работы, или заломим такую цену, которую он оплатить просто не сможет. Надо признать, опасения его были отнюдь не безосновательны.

— Мы нашли способ выполнить задание Яноша, не проливая реки крови и не вырезая бандитов, — хмыкнул я, краем глаза косясь на Айлин. Девушка как будто впала в транс. Сидела с закрытыми глазами. Что-то напряженно высматривала своим магическим зрением, — Но вас, как я полагаю, это не шибко устроит.

— Не шибко, — кивнул Пешик, — Но ведь мы же…

— Договорились об истреблении тварей, — кивнул я, — Это да. Задаток мы можем вернуть, и даже немного накинуть сверху, чтоб никто не был в обиде. Тем более, что Янош уже нарушил договор, отказавшись платить свою часть.

— Но… — староста побледнел. Такой расклад его ну никак не устраивал. Понять его было можно — местное ополчение годилось разве что гонять пьянчуг, да охаживать древками копий разбуянившихся крестьян. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

— Или, — я не дал старосте продолжить фразу, — Мы можем договориться. Расклад у нас следующий. Бандитов мой отряд не одолеет. Наша разведка доложила, что их попросту слишком много, да и укрепились они хорошо. Мы, конечно, могли бы с ними сразиться и даже победить, но это всё равно означало бы конец для отряда. И этот вариант нам совсем не подходит. Мне нужно заботится о своих людях, так же как и тебе о твоих. Уж кто-кто, а ты должен это понимать.

— Понимаю, — согласился староста, — Но, раз уж вы здесь, а не взяли денежки и не смылись под покровом ночи, должно быть у вас есть какое-то предложение.

— С деньгами я бы в любом случае не смылся, — покачал головой я, — Мы — честные наёмники. И нам дорога наша репутация. Если мы не можем справиться с работой — возвращаем задаток и приплачиваем десять процентов сверху. За хлопоты.

— Честный наёмник, — повторил староста, смакуя каждый слог, — Звучит столь же невероятно, как добродетельный разбойник.

Мда уж. Хорошее же у него о нашем брате мнение. Впрочем, каждый по себе судит. А сам староста явно не без греха в этом плане.

— Волей богов бывает и такое, — хмыкнул я, — Так вот, возвращаясь к делу. С бандитами мы можем помочь друг другу. Я попрошу немногое. Первое — доплату в ещё один серебрянный, к той сумме, что вы обещали нам за тварей. Учитывая, что Янош отказался платить, думаю, так будет честно.

— А второе… — похоже вопрос денег старосту не особо напряг. Либо сумма, которую я запросил оказалась для него... Незначительной. Что, впрочем неудивительно учитывая тот факт, что за охрану он берёт десятину налога, а страже платит дай бог половину. Либо разбойники докучали ему куда сильнее, чем нам могло показаться на первый взгляд.

— Я прошу передать деревенское ополчение под моё командование. В полном составе, — отрезал я, — Опыта в военных делах у нас всяко побольше вашего. Не один бой уже прошли и не два. С куда более страшным врагом, чем местное отребье. К тому же совместно мы получим почти двухкратное численное преимущество. Нам хватит сил, чтобы решить проблему разбойников раз и навсегда хоть завтра утром.

— Охохо… — покачал головой староста, смерив меня долгим, задумчивым взглядом, — Много вы просите, милсдарь колдун. Не думаю, что наши люди согласятся встать под ваше командование. Вы для них. Опасный чужак, попрошу заметить. От которого ещё неизвестно, чего ждать. Уверен, добрая половина этих босяков с большим удовольствием бы вздёрнула бы вас на суку, только за то, что вы, значится практикуете своё искусство. Вздёрнула бы, еслиб не закон, — он сделал паузу и выразительно посмотрел на меня, — Установленный мной.

Айлин открыла глаза, помотала головой, отгоняя остатки наваждения. Мягко коснулась моей руки. От прикосновения по коже тут же пробежали приятные мурашки. Где-то на краю сознания промелькнул обрывок мысли о том, что… Разобрать её я не успел. Обрывок почти сразу потонул в водовороте других, куда более прозаических и конкретных соображений. Девушка снова коснулась моего плеча и коротко кивнула. Мол, сворачиваемся. Как раз вовремя. Разговор уже порядком затянулся.

— Как бы там ни было, — покачал головой я, — У твоих людей есть два варианта. Либо они встанут под моё начало и вместе с нами выбьют из разбойников всю дурь. Либо эту проблему вы будете решать сами. Других вариантов я не вижу.

— Чтож, — староста опёрся локтями на стол. Холодно посмотрел на меня поверх скрещённых пальцев, — Поступим так. Если тебе удастся убедить Одрина, передать тебе командование, от меня добро ты получишь. Ежели нет… Будем искать другие компромиссы. За труды мы вам доплатим. Но не полный серебрянник. Половину. Вы и так много с нас взяли. Деревенская казна не может потянуть такие расходы.

«Твоя казна. Может. Но не хочет» — подумал я про себя, но вслух, конечно-же не сказал. Вместо этого немного помедлил и произнёс.

— Три четверти. Последнее предложение.

— Две трети, — покачал головой Пешик.

— Семьдесят бронзовых альдингов. Без задатков. По факту выполнения работы.

— Идёт, — нехотя уступил староста. Хотя предложение было более чем щедрое, — Что ж, полагаю с делами мы разобрались.

— Полагаю, — кивнул я, с трудом натягивая задубевший от крови и пота гамбезон, — И потому не смею вас больше отвлекать. И очень надеюсь, что мы друг друга поняли.

— Ещё одно, — покачал головой староста, — Мы были бы очень благодарны, ежелиб вы посмотрели избу скорняка и дали бы свою рекомендацию Одрину и его людям, как нам следует впредь защищать крестьян.

— Посмотрим, — хмыкнул я, натягивая на голову шлем и поднимаясь с лавки, — Доброго дня.

Перед глазами вновь проплыли строчки логов:

Навык «Дипломатия» достиг 32го уровня. Получено 50 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 145 опыта.

Дверь за нами с грохотом закрылась. Скрипнул задвигаемый засов. В прохладном вечернем воздухе повисла тяжелая, напряженная тишина.

— Ну, что будем делать? — поинтересовался Бернард.

— Нам надо в лагерь, — безапелляционно отрезала Айлин, — Рану я обработала и перевязала, но боюсь, там снова нужна игла Вернона. И магия. Чтобы не загноилась.

— Кстати о магии, — я устало опёрся на перила и помотал головой, — Что удалось разнюхать.

— Да немного, — покачала головой девушка, — И в то же время — немало.

— А именно?

— Там применялась магия, — Айлин опёрлась на перила рядом со мной. Поправила сбившийся локон волос. Нахмурилась, — Не знаю какая. Так и не смогла понять. Но очень сильная. Эманация ощущалась отчётливо.

— Ничего удивительного, — я пожал плечами, — То, как ты там колдовала не почувствовал бы разве что совсем слепой или глухой к магии человек.

— Ты о чём? — Айлин с наигранным непониманием уставилась на меня.

— О Марте. Жене Пешика. Она споткнулась, когда выходила из комнаты. Споткнулась так, что чуть кубарем с лестницы не полетела. И мне почему-то показалось, что произошло это не без твоей помощи.

— Такое и без магии с каждым может случиться. Может она просто замечталась и не заметила порог, — всё так же равнодушно пожала плечами девушка, но потом едва заметно ухмыльнулась и добавила, — Замечталась не о том, о чём бы следовало.

— Ага. Точно.

Мы замолчали. Айлин задумчиво смотрела на чёрную полоску далёкого леса, обрамлявшего поля, раскинувшиеся вокруг деревни, размышляя о чём-то своём. А у меня из головы всё никак не шло поведение старосты. Похоже, что-то серьёзно его испугало. И это были явно не разбушивавшиеся вахлаки. Нет. Тут крылось что-то совсем иное. Куда более опасное.

— Так что именно тебе удалось накопать? — я решил нарушить подзатянувшееся молчание, которое становилось всё более неловким.

— Сказала же, — раздражённо бросила Айлин. Похоже, мои слова её зацепили. Или, она пытается сделать вид, что зацепили. Хер её разберёт, — Почувствовала след магии. Очень сильной. Какой — не знаю. Всё.

Мда уж, не густо. Ну ладно. Значит, пока не буду забивать себе этим голову. Может быть дальше обстоятельства нам подкинуть новые кусочки паззла, а пока надо бы заняться текущими проблемами. Тем более, что скопилось их уже немало.

— Ладно, пойдём, — я легонько пихнул Айлин локтем. Та покосилась на меня с плохо скрываемым любопытством, — И прекращай дуться по пустякам. Я же не сказал, что Марта совсем уж не заслужила небольшую оплеуху. Просто, еслиб она свалилась с лестницы, сломав себе при этом шею… было бы неловко.

— Ага. Точно, — фыркнула девушка, передразнив меня, — Ладно. Так куда теперь? В лагерь?

— Успеется, — покачал головой я, — У нас тут есть ещё два незаконченных дела. Изба скорняка. И Одрин.

Глава 15 «У кого меч длиннее»

— Их можно отложить на завтра, — возразила Айлин, — Сейчас тебе нужен отдых. А мне нужно время, чтобы подготовить заклинания исцеления. Сам знаешь, их использование даётся… непросто.

— Мне и самому бы хотелось отложить все дела на завтра, — тяжело вздохнул я, осторожно спускаясь по крутым ступенькам. Внизу нас все ещё ждала толпа крестьян, правда, уже заметно поредевшая. Некоторые мужики и бабы успели разойтись по своим делам, очевидно решив, что здесь больше не будет ничего интересного. Однако Одрин с двумя десятками ополченцев все ещё продолжали дежурить после дома старосты, ожидая продолжения мятежа. Вот с него и начнём, — Но Янош ясно дал понять, что у нас мало времени. Да и чего ворчать. Тут же недалеко. Немного пройдемся и сразу в лагерь. Отдыхать.

Айлин лишь молча покачала головой и нахмурилась. Такой расклад девушку категорически не устраивал, но и открыто спорить, устраивая сцену на людях, она не стала. И на том, как говориться, спасибо.

— Одрин, — окликнул я капитана стражи, спустившись во двор, — На пару слов.

— Есть новости, — мужик подошёл к нам и смерил меня подозрительным взглядом.

— Есть, — кивнул я, опершись спиной на перила лестницы. Внезапно закружилась голова, а к горлу подкатил сладковато-тошнотворный комок. Зараза. Может всё-таки оружие у тех уродов было смазано каким-то ядом? Уж больно долго заживает эта рана, по сравнению с прочими. Надо будет попросить у Вернона отвар из кровоцвета. Сепсиса пока тьфу-тьфу-тьфу не наблюдается, но профилактика точно не помешает, — Ты и деревенское ополчение переходите под моё командование. Собери всех, кто способен держать оружие. Хочу на них посмотреть. Отберём самых способных и завтра поутру пойдем бить бандитов.

— Что, серьёзно? — Одрин крайне наигранно изобразил удивление, — Может быть вашей светлости ещё вина подать и соловьиных язычков запечённых в собственном соку принести? Хотя не, знаешь. Я лучше вашей светлости губу закатаю. Вот этим вот кулаком, — он сжал руку в кулак и потряс у меня перед носом.

Ну да. А кто говорил, что будет легко. Никто. И легко не будет. Как и всегда. Это становится даже немного банальным. Как говорили классики и работницы древнейших профессий: «Ничего в этом мире не даётся задаром»

— Ты серьёзно? — я помотал головой, отгоняя остатки дурноты, — А силёнок то у тебя хватит выяснить у кого из нас меч длиннее и хрен больше? Или ты только местных вахлаков пиздить горазд?

— Ах ты сука, — капитан вспылил, — Да я меч носил, когда ты, молокосос ещё под стол ходил. Я, сука войну прошёл. Получил личную благодарность от его величества, за проявленную отвагу и маст…

— В таком случае тебе не составит труда победить меня на мечах и доказать, что ты не пиздишь. Я, как ты выражаешься «молокосос», к тому-же, как можно заметить, — я кивнул на пропитавшийся кровью рукав стёганки, — Раненный. Для опытного бойца…

— Генри, — Бернард положил руку мне на плечо, — Это дерьмовая идея. Фехтовальщик из тебя… Неважный, если говорить мягко.

— Он прав, — поддержала сержанта Айлин, — Кровь я остановила, но если ты…

Я повернулся к ним и молча покачал головой. Сейчас было не время и не место. К тому-же решение уже принято. Заднюю давать поздно. Особенно теперь, после того, как Одрин заглотил наживку. Удивительно легко, кстати. Обычно, подобная горячность не свойственна опытным командирам. Хотя… Никто и не говорил, что он опытный командир. Кроме того, я унизил капитана на глазах у его собственных людей, поставив под сомнение наличие этого самого опыта.

— Что, уже бежишь под юбку к своей… — попытался подъебнуть меня Одрин, но я его перебил, не позволив этого сделать.

— Не стоит судить обо всех по себе, — я пожал плечами, — Если ты настолько труслив, что позволяешь нагибать себя какому-то отребью, прячущемуся по лесам, это отнюдь не значит, что все такие.

— Берись за меч, — сплюнул Одрин, вытаскивая клинок из ножен, — Или вали нахер. Пиздеть — все горазды. Но не все…

— Горазды подтвердить слова делом, — продолжил за него я, — Я понимаю. Но боевым оружием драться с тобой не буду.

— Зассал всё-таки, — капитан ещё раз сплюнул, пряча меч обратно в ножны, — Так я и думал.

— Я сказал, что боевым оружием драться не буду. Потому, что не хочу тебя покалечить. Потому, что не хочу покалечится сам, — я выдержал небольшую паузу, давая командиру деревенской стражи осмыслить услышанное, — Если ты действительно опытный воин каким себя мнишь, то должен понимать, как оно в жизни бывает. Даже человек, впервые взявший в руки меч, имеет шанс случайно покалечить опытного бойца по воле случая. А мы, всё-таки не враги, чтобы в порыве эмоций увечить друг друга.

Одрин смерил меня взглядом полным презрения. Мда уж. Быстро же у местных испарилось уважение к титулам, когда кто-то, стоящий сильно выше их всех в феодальной иерархии вздумал покуситься на их вотчину. Пускай даже, ради их же собственного блага. Всё-таки война откинула здешнее общество далеко назад в своём развитии. Во времена, когда слово «чужак» говорит о человеке куда больше, чем его титул.

Командир деревенского ополчения ещё немного помедлил, обдумывая услышанное. Но вскоре в его взгляде начали появляться искорки понимания. А на губы наползла гаденькая ухмылочка. До Одрина наконец-то дошла простая, но очевидная истина: если он на глазах у всей деревни заставит глотать пыль рыцаря, да ещё и чародея, его авторитет в деревне взлетит до таких высот, что, он сможет и Пешика подвинуть. А ежели проиграет — то ничего особо не потеряет. Всегда будет возможность отмазаться тем, что я бился бесчестно, околдовал его и вообще, чего вы хотели от чужака?

— Идёт. Я и палкой тебя отмудохаю, — сплюнул Одрин, а затем повернулся к одному из своих бойцов, — Эйнар. Тащи сюда тренировочные. Остальные — расступитесь. Дайте место. Клянусь богами, это будет действительно интересный вечер.

Бернард и Айлин его восторгов не разделяли. Сержант аккуратно взял меня за плечо, отвёл в сторону, заглянул в глаза. По всей видимости, решил уточнить, а в своём ли уме я сейчас нахожусь. Долго смотрел. Многозначительно хмыкнул. Покачал головой. Айлин тоже ничего не сказала. Окинула меня скептическим взглядом. Внезапно сделала шаг вперёд, одними кончиками пальцев коснулась колец кольчуги на груди, привстала на носки. Незабинтованную щёку обожгло её горячее дыхание. А в следующий миг тёплые чуть влажные губы девушки коснулись густой щетины и толстой серой верёвки старого шрама, скрывавшегося под ней. Длилось всё не больше секунды.

Айлин отступила назад и смущённо отвела взгляд в сторону. На несколько мгновений. Именно столько ей потребовалось, чтобы справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. Поступок, похоже, был спонтанным, и девушка сама осознала его, лишь после того, как всё произошло.

— На удачу, — пояснила она. Гордо вскинула голову, мотнув густой шевелюрой цвета молодого каштана с вплетёнными в неё зелёными лентами. Губы Айлин тронула лёгкая усмешка. Она отступила ещё на шаг, всем своим видом пытаясь показать полное безразличие к произошедшему. Вот только взгляд по-прежнему её выдавал.

— Ты меня, прям, в безвыходное положение поставила, — я улыбнулся и подмигнул ей, — Теперь у меня просто нет права проиграть.

Айлин возмущённо фыркнула. Хотела ещё что-то сказать, но Бернард её перебил.

— Генри, — бросил сержант, скрестив на груди руки и устремив взгляд куда-то мне за спину, — Пора.

Тренировочные мечи и впрямь уже принесли. Вернее то, что местному ополчению их заменяло. Вместо стальных, пускай и сильно затупленных аналогов реального оружия, у них были выструганные из дерева палки, лишь отдалённо напоминающие по форме клинки. Мда уж, вечер и впрямь обещает быть интересным.

— В сторону, в сторону! — рявкнул Одрин, делая знак своим людям, чтоб те отогнали любопытствующих крестьян, а затем повернулся ко мне, — Драться будем в рубахах, — бросил капитан, — А иначе толку не будет. Тренировочное оружие через доспех даже не почувствуешь толком.

Я молча кивнул. Снял кольчугу, стёганку и рукавицы. Из защита оставил лишь шлем. Сотрясение получить не хотелось. Ночью, да и утром мне ещё потребуется ясная голова. Одрин сделал то же самое. Его голову прикрывала шапель с довольно широкими полями. На теле осталась лишь серая, мокрая от пота рубаха.

— До первой крови? — поинтересовался я, взвешивая в руке «меч». Палка была раза в два тяжелее моего кацбальгера, к тому-же крайне херово сбалансирована. Рукоять оказалась слишком лёгкой, остриё же напротив, так и норовило «клюнуть» в землю.

— У тебя и так кровь, — сплюнул Одрин, — Так что не пойдет. Пока землю жрать не начнёшь. Так решим.

— Идёт, — кивнул я, делая короткий взмах моим новым оружием. Пытаясь привыкнуть к его весу и балансу.

— И да, колдун, — капитан ополчения оскалился вытаскивая из под рубахи какой-то неприметный талисман на грубой серой верёвке. Такой же, какие мы купили у местного старьёвщика, для защиты от заклинаний первого и второго уровня, — Ежели ты надеешься на свою магию, то лучше сразу об этом забудь. Я давно уже озаботился средством супротив таких уродов, как вы.

Уродов... Пару дней назад ты по-другому говорил. Впрочем, понятно, что ты пытаешься сейчас сделать. Разозлить меня. Вывести из равновесия. Чтобы я бросился на тебя, и в порыве ярости допустил ошибку, которой ты, конечно-же воспользуешься. Вот только хрен там плавал.

— Хватит пиздеть, — сплюнул я, — К бою.

Сказал, перехватил поудобнее меч и осторожно, неторопливо двинулся в сторону, обходя капитана по широкой дуге. Однако тот не собирался растягивать удовольствие. Шагнул вперёд. Рубанул снизу, наискось, пытаясь попасть мне в бок. Я попытался довернуть руку с клинком. Заблокировать удар. Но тяжелое «лезвие» снова начало клевать вниз и я понял, что просто не успеваю. Отшатнулся назад. Кончик тяжелой деревянной чушки со свистом рассёк воздух у меня перед носом. По толпе кметов, наблюдавших за представлением, пробежал лёгкий гомон.

Одрин хищно оскалился. Ударил снова. Сверху, наотмашь. Я даже не попытался принять этот выпад. Отскочил в сторону. Не останавливаясь сделал шаг вперёд. Выпад. Кончик тяжелого деревянного меча чиркнул капитана по боку и провалился в пустоту, увлекая меня за собой. Я на мгновение замер, обеими руками вцепившись в рукоять и пытаясь не улететь вслед за собственным же оружием. Одрин воспользовался ситуацией и быстрым, отточенным движением ткнул меня в левое плечо. То самое, которое полчаса назад перевязывала Айлин.

Руку пронзила острая, почти нестерпимая боль. Я зашипел, отпрыгнул в сторону и едва не выронил меч, рефлекторно потянувшись к ране. Повязка вновь начала пропитываться горячей, липкой кровью. Толпа одобрительно загудела.

— Наваляй ему!— Спусти шкуру с курвы!— Пусть землю жрёт, рыцаришко засратый!

— Лучше сдавайся пока не поздно, — осклабился Одрин, отступая назад, — Твой друг был прав, фехтовальщик из тебя — дерьмо. Но если сдашься сейчас, то будет дерьмо с зубами и без переломанных пальцев.

— Заткнись и дерись, — прошипел я, поудобнее перехватывая рукоять деревянного меча. Ещё раз взмахнул им, пытаясь привыкнуть к весу и балансу клинка. Прочувствовать его. Сделать продолжением собственной руки. И с удивлением для самого себя отметил, что дело и впрямь сдвинулась с мёртвой точки. Тяжелая неудобная деревяха уже не спешила рыть носом землю. К тому же пульсирующая боль в левой руке постепенно затихала, сходя на нет. Дыхание делалось ровным. Сознание ясным.

— А ты упёртый, да, — ухмыльнулся капитан, — Ну ничего, сейчас я их тебя всю эту спесь то повыбью.

Я ничего не ответил. Замер, в защитной стойке, наблюдая за действиями Одрина. Тот сделал шаг размашистый шаг вперёд. Второй. Занёс над головой меч. В движениях капитана почувствовалось уверенность. Излишняя. Командир деревенского ополчения решил, что против него и впрямь выступает шибко борзый молокосос, к которому меч в руки попал по чистой случайности. И это была ошибка. Ошибка, которую я ждал с самого начала нашего боя.

Тяжелое деревянное «лезвие» рванулось вниз, со свистом рассекая воздух у меня за спиной. Я нырнул вперёд, перехватив меч левой, раненной рукой. Правую выбросил вперёд и вверх. Одрин, увлекаемый дубиной, наклонился и сам напоролся на мой кулак своим кадыком. Захрипел.

Я отдернул руку. Перехватил рукоять. Сделал шаг в сторону. Крутанулся на месте, вкладывая всю силу, какую мог в удар. Послышался отчётливо слышимый треск разрываемой ткани. Короткий вскрик боли. Глухой ропот, пробежавший по толпе.

Одрин выронил меч. Оступился. Упал на четвереньки. Сквозь разорванную рубаху было видно, как на его спине проступают капли крови. Удар получился настолько сильным, что кожа попросту лопнула, не выдержав напора тяжелой палки, заменявшей мне меч.

Немного помедлив, я сделал шаг вперёд и со всей силы впечатал подошву своего ботинка в зад капитана ополчения. Увидел, как удар бросил его на землю. И только после этого позволил себе болезненно поморщиться. Растревоженная рана пульсировала. Из-под повязки текла струйка крови. Дерьмо.

— На этом всё, — я бросил палку на землю и подошёл к Одрину, протянув ему руку руку, — Признаюсь честно, ты чуть было меня не уделал. Но чуть — не считается. А значит, договор придётся испол…

Договорить я не успел. Командир ополчеие рванулся в сторону, извернулся, перекатившись на спину и со всей силы, ткнул концом палки мне в пах. Мир на мгновение потемнел. Ноги подкосились. Заскользили по мокрой грязи. Тело отказалось слушаться. Краткий миг невесомости. Удар, выбивший остатки воздуха из лёгких. Тьма. Глухая тишина, вязкой ватой забившая уши, сквозь которую едва пробивался рёв беснующейся толпы.

Я зажмурился, пытаясь успокоить дыхание и хоть как-то перетерпеть боль. На секунду. Услышал свист рассекаемого воздуха. Открыл глаза. Увидел, как тупое деревянное «лезвие» летит прямо мне в лицо. Твоюж мать.

Рывок в сторону. Палка втыкается в землю в том самом месте, где только что была моя голова. Острая боль простреливает левую руку. Пальцы сжимаются на «лезвии» деревянного клинка. Ещё рывок. Одрин не успевший вовремя выпустить рукоять, делает шаг вперёд. Удар. Подошва моего ботинка впечатывается ему в колено. Слышится выворачиваемого сустава. Глухой, сдавленный стон. Меч выскальзывает из рук капитана. Он падает, упираясь здоровым коленом в землю. Скрипит зубами от боли.

Я подтянул к себе меч. Опираясь на него встал. Под гробовое молчание толпы, неуверенной походкой подошёл к поверженному противнику. Немного помедлил. И бросил меч на землю прямо перед ошарашенным Одрином.

— Ты опозорился, — слова давались мне с большим трудом. Холодный воздух словно наждак драл глотку. По всему телу пульсировала глухая, ноющая боль, а по спине текла струйка липкого пота, — Не тогда, когда упал в первый раз. А тогда, когда нарушил заранее оговорённые правила, показав истинную цену своего слова. С этого момента деревенское ополчение переходит под моё командование. Но от твоей помощи мы, пожалуй, воздержимся. Помощь бабы, которая не собирается отвечать за свой трёп, нам не нужна.

— Да пошёл ты, — выдавил из себя Одрин, тяжело дыша, — Слышишь. Пошёл нахуй, уродец. Подавись.

Капитан встал, сплюнул мне под ноги и поковылял прочь, хромая и опираясь на палку, изображавшую тренировочный меч. Крестьяне и деревенское ополчение проводили его тяжелым молчанием.

Глава 16 «Бабкины сказки»

— Кто здесь старший? — вопрос разорвал сгустившуюся, напряженную тишину.

— Я, — небольшой усатый мужичок, в старом потрёпанном гамбезоне и гвизармой в руках сделал шаг вперёд, слегка наклонил голову и добавил, — Сир.

— Как звать? — я едва заметно покачнулся. Выплеснувшийся в кровь во время схватки адреналин начал понемногу отпускать. По телу начала растекаться противная, вязкая слабость, смешиваясь с глухой, пульсирующей болью.

— Янек… Сир.

— Значит, слушай внимательно, Янек. К восходу солнца собери здесь всё ополчение и мужиков, которые способны держать оружие. Это понятно?

— Точно так, — кивнул мужик, встопорщив густые усы.

— Хорошо. Тогда от простого переходим к сложному, — я повысил голос так, чтобы меня могли слышать все, — Объявляю военное положение. Вводится комендантский час. Любой, кто высунет нос из избы после захода солнца, будет немедленно схвачен и доставлен ко мне для дознания. Ночью на улицы выйдут вооруженные патрули. Ты, Янек, будешь отвечать за это собственной головой. Пока всё понятно.

По толпе крестьян прокатился недовольный ропот.

— А ежели, ну значится, — подал голос один из кметов, — Нам по нужде захочется ночью. Это чтож, прямо посреди избы, значится теперь гадить?

— Погадить можно и до захода солнца, — я снова поморщился от боли. Знатно меня приложил по причиндалам этот сраный Одрин. Ну хоть не «всмятку». По крайней мере, хочется в это верить, — Что до остального, есть такое изобретение. Называется «ночной горшок». Если вдруг кто ещё не успел опробовать — настоятельно рекомендую. На этом всё. Все, кроме Янека свободны.

Люди постояли ещё некоторое время, возмущённо переговариваясь, но затем всё-таки начали расходиться. А я, наконец-то смог позволить себе согнуться пополам. Упёрся руками в колени. Закрыть закрыл глаза. Тяжело выдохнул.

Внезапно, мир покачнулся. Я почувствовал, как теряю равновесие. Но ничего уже не мог с этим сделать. Сил на это попросту не осталось.

Предплечье здоровой руки стальной хваткой сжали чьи-то грубые ладони. Сжали, и дёрнули меня вверх. Встряхнули, не давая упасть. Я ещё раз выдохнул и открыл глаза. Бернард. Ну, конечно. Кто же ещё. Благодарно кивнул ему. Попробовал высвободится из хватки. Но сержант не спешил отпускать.

— Погоди немного, — покачал головой он, — Дай телу прийти в себя. Не то свалишься и придётся тебя тащить аж до самого лагеря, — Немного помолчал и добавил, — Говорил же идея дерьмовая. Да и фехтовальщик из тебя херовый.

— Этот гандон штопанный дрался бесчестно! — слева послышался полный возмущения голос Айлин. Девушка осторожно закатала рукав моей рубахи. Осмотрела сбившуюся, кровоточащую повязку. И выругалась так, что даже

— Да, бесчестно, — не стал спорить Бернард, — И надеюсь вы оба сделали из этого правильные выводы.

— Например, — я помотал головой и всё-таки освободился от хватки сержанта. Слабость понемногу отступала. Тело вновь начинало меня слушаться.

— Например, что нельзя подходить близко к упавшему, но ещё не убитому противнику, — покачал головой сержант, — И уж тем более нельзя проявлять к нему милосердие, пока рядом с ним есть что-то хотя-бы отдалённо напоминающее оружие, — Бернард обвёл нас с Айлин тяжелым взглядом, вздохнул и продолжил, — Тот удар, которым Одрин свалил тебя на землю. Он, на самом деле, был нацелен не в твоё мужское достоинство. А в бедренную артерию. И если б у него в руках был настоящий меч, а не сраная палка — ты бы истёк кровью за несколько минут. И ни я, ни Айлин, ни Вернон ничем не смогли бы тебе помочь.

— Понимаю, — кивнул я.

— Рад это слышать, — согласился сержант, — Но ещё больше я буду рад, если ты в отличии от Одрина, подкрепишь своё слово делом, прекратишь тунеядствовать и всё-таки начнёшь упражняться с мечом, — немного помолчал, смерив девушку подозрительным взглядом, и добавил, — Тебя, Айлин, кстати это тоже касается. Ваши фокусы, вещь, конечно, неплохая. В определённых ситуациях. Да уж больно ненадёжная. А вот верная сталь не подведёт никогда, ежели рука не дрогнет.

Айлин фыркнула и покачала головой. Девушку явно не прельщала мысль, что Бернард будет гонять её по ристалищу вместе с остальной солдатнёй. Меня, впрочем, тоже. Но сержант был прав. Магия однажды может нас подвести. И в этот самый момент будет куда лучше иметь запасной вариант действий, чем не иметь его.

— Постараюсь, — едва заметно ухмыльнувшись кивнул я, и помотал головой. Слабость понемногу проходила, а боль начинала отступать. Но самочувствие все равно оставалось дерьмовым. Устал, что тут скажешь. День выдался длинным, и давно пора была отдохнуть. Но прежде предстояло завершить ещё одно дело.

— Янек, будь так добр, отведи нас к хате скорняка, — бросил я, проверяя хорошо ли завязаны ремешки стёганки, — Посмотрим, что там произошло.

Солдат молча кивнул. Подождал, пока я одену кольчугу и бодрым шагом затопал куда-то вглубь деревни. За ним следом увязались несколько селюков из числа наиболее любопытных.

Идти оказалось совсем недалеко. Хата скорняка располагалась совсем недалеко от речных пирсов. Чтоб было проще ликвидировать отходы производства. Небольшое приземистое строение с обширным двором, где на растяжках все ещё сушились несколько лошадиных шкур. Тихо скулил привязанный к столбу дворовый пёс. Поскрипывали сорванные с петель ворота.

— Вот, значица, сир рыцарь, — Янек махнул рукой в сторону избы, — Как и просили. Хата Игнаца. Скорняка нашего. Земля ему пухом.

— Хоронить его пока рано, — покачал головой я, толкая скрипучую створку ворот, — Если бандиты их забрали в качестве заложников…

— Да не бандиты их забрали, а выворотцы, — Янек рубанул рукой воздух, — Или безликие, как их ещё называют. И ежели верить тому, что мне о них бабка рассказывала, тем, кто единожды к этим стаховидлам попал пути назад уже нету.

— Это ещё почему? — я подал всем знак, чтоб остановились. Во дворе могли остаться следы похитителей. Не хотелось бы их затоптать понапрасну.

— Да потому, что меняется человек, ежели к ним в лапы попадёт, — пояснил Янек, — Его, знац-а можно даже обратно у этих уродцев отбить. Да вот токмо будет это уже не он. Внешне — похож, по разговору да повадкам — тоже. Но внутри у него солома гнилая.

— Чего? — в один голос спросили я, Айлин и Бернард.

— Того, что слышали, — бросил один из увязавшихся за нами селюков, — Янек всё верно говорит. Ежели выворотцы тебя похитят, то первое что они с тобой сделают — вывернут наизнанку, что твой мешок. Когда потроха, значица, вывалятся наружу, они часть сжирают, а другую — развешивают по веткам. Шкуру же набивают гнилой соломой да старыми листьями. И с помощью ехзорсизма возвращают её к жизни. Это каждое дитё неразумное значица в Риверграссе знает. И потому в лес без старших не ходит. Хотя, вы то, господа чародеи, в ехсорцизмах поболее нашего разумеете. Вот вы нам и расскажите, так оно или не так.

— Звучит, как бред, — фыркнула Айлин, — Какие-то бабкины сказки.

— А я бы не был столь скептичен, — я покачал головой и покосился на крестьян, раздумывая, стоит ли продолжать эту тему. С одной стороны если они до сих пор ни о чём не догадались, то вряд-ли поймут хоть что-то из моих слов. С другой, они могут либо нас счесть за совсем сумасшедших, либо у них просто взорвётся та электронная штука, которая заменяет им мозги. А с третьей… Чёрт с ними. Сейчас тот редкий случай, когда можно говорить открыто, не опасаясь, что после этого тебя поволокут на костёр. А значит им нужно пользоваться.

— Почему? — Айлин с интересом посмотрела на меня, мягко намекнув на то, что недосказанную мысль всё-таки неплохо бы досказать.

— Потому, что сейчас находится вокруг нас — виртуальная реальность созданная с одной единственной целью. Развлекать игроков. И все вот эти «страховидлы» создаются для той же цели. Им не обязательно быть логичными. Но они обязаны быть интересными, развлекать и бросать игрокам вызов. Конечно, за каждым из них может стоять какая-нибудь история, придуманная артдизайнером, который нарисовал это существо, но…

Айлин звонко рассмеялась, так и не дав мне договорить. Все присутствующие, с недоумением уставились на неё. Что было немного удивительно, ведь как мне показалось, они вообще нихрена не поняли из того, что я сказал.

— У тебя представления о создании подобных миров прямиком из прошлого века, — отсмеявшись пояснила девушка, — Ну может, не из прошлого, но на несколько десятилетий устарели точно. Тогда, да. Разработчикам приходилось сидеть, часами вырисовывая мельчайшие детали существ и прорабатывая мир вручную. Хотя уже тогда была в ходу и процедурная генерация. Сейчас же всё отдано на откуп нейросетям. Они создают буквально всё и полностью регулируют развитие сотворённого ими мира. Единственное, что требуется от разработчиков — заложить предысторию и базовые законы его существования.

— И что ты этим хочешь сказать, — поинтересовался я, пытаясь обдумать услышанное. Признаться честно, это плохо укладывалось в голове и ещё хуже увязывалось с моими представлениями о том, как этот мир получился.

— То, что несмотря на виртуальность этой реальности, она живёт по своим законам. Определённым и вполне конкретным. Живёт сама, без вмешательства извне. И твари с внутренностями из гнилой соломы и листьев в них явно не вписываются. Будь ты хоть десять раз разрабом, главным админом или вообще каким-нибудь важным хером из корпорации, ты не можешь просто взять и добавить то, что тебе понравилось. Или убрать то, что не понравилось, — ответила девушка, с опаской косясь на притихших кметов. Те, слушали внимательно, но пока не спешили бежать за вилами и факелами.

— Или убить не угодившего тебе персонажа случайным ударом молнии… — задумчиво протянул я, пытаясь уложить сказанное в голове. Очередной кусочек паззла с щелчком встал на своё законное место. Картина потихоньку начинала проясняться. Если всё так, как говорит Айлин, становилось понятно, зачем корпорации понадобился весь этот цирк с конями и охотой на вырвавшихся из под контроля неписей, руками других игроков.

— Ловишь на лету, — щёлкнула пальцами Айлин, — Любое действие, которое выходит за рамки алгоритмов нейросетей может полностью перевернуть или вообще поломать симуляцию. А это, как минимум, полный вайп (сброс до исходного состояния) серверов, что неизбежно повлечёт за собой многомиллиардные убытки и отток аудитории. Или вовсе придётся создавать с нуля новую вселенную. Что, как ты понимаешь, будет ещё дороже.

— А мы… — я начал, но девушка явно увлёкшись нашей дискуссией, перебила, не дав мне закончить.

— А мы являемся тем самым фактором риска, который может в любой момент вывести систему из равновесия, — продолжила она, — Как тогда, когда благодаря нам в Деммерворте…

Она осеклась, вспомнив, что местным совсем не обязательно знать, что именно благодаря нам случилось в Деммерворте. Надо признать очень вовремя. Слухи тут разносятся быстро, и уже к утру у старосты мог быть на нас хороший такой зуб.

— Так вот, — продолжила Айлин, — Мы — неподконтрольный, слетевший с катушек ИИ, который своими необдуманными поступками может похерить им все профиты. И от которого надо избавиться.

— Похоже на правду, — согласился я, — Но ведь то же самое можно сказать и о любом другом игроке, который попадает сюда через вирткапсулу. Он ведь тоже может творить что угодно, и у его действий тоже могут быть… непредвиденные последствия.

— Не совсем, — возразила девушка, — На игроков у них есть непрямой способ влияния. Можно отключить его от игры, отдав персонажа под управление нейросети, которая сама приведёт последствия действий человека к нужному ей результату. К тому же, игроки далеко не всегда в сети. И пока их здесь нет, думается мне, происходит то же самое, что и в случае принудительной блокировки. Система берёт под контроль персонажа и исправляет то, что успел натворить игрок, находясь в его шкуре. Этакая форма мягкого контроля, позволяющая вносить игрокам незначительные изменения в мир, но не дающая им его поломать. И единственные, кто не вписываются в эту формулу…

— Это мы, — хмыкнул я, — Нужный человек не в том месте может перевернуть мир, как говорили классики.

— Какие такие классики, — удивлённо уставилась на меня девушка.

— Долго объяснять, — отмахнулся я. Объяснять действительно было довольно долго, а мне хотелось побыстрее закончить дела и вернуться в лагерь. День выдался длинным. Ноги уже начинали понемногу гудеть. А ведь нам предстояла ещё ночная вылазка, перед которой надо было как следует отдохнуть.

— Вы нам, господа чародеи, лучше вот что скажите, — прервал наш разговор один из кметов, которому, по всей видимости тоже надоело слушать эту непонятную белиберду, — Правду нам, значица предки баяли, иль брехали как сивые?

— Большая часть из сказанного вами, как верно заметила моя коллега, — я повернулся к селюкам, скрестил на груди руки и окинул их изучающим взглядом. Интересно, что всё-таки отличает нас с Айлин от них. Ведь они — такой же ИИ, как и мы. Но они — винтики системы, а мы — ходячая угроза для её существования. Наличие прошлого? То, что мы являемся копиями когда-то существовавших реальных людей? Или что-то другое?

— Господин колдун, — вежливо кашлянул кмет, отвлекая меня от сумбурного потока мыслей.

— Так вот, большая часть из того, что мы услышали — бабкины сказки, не более. Но, как в любой сказке, в этой есть своя доля истины, — я ненадолго замолчал, думая, как бы сформулировать мысль так, чтобы им было понятнее, — Мы видели одну из этих тварей в лесу. Повешенной. Она действительно напоминает изменённого человека, а по её венам не текла кровь. Но и листьев с соломой там тоже не было.

— Ну так… — начал было кмет, но я его тут же перебил. Не было ни желания, ни сил с ним спорить. Время, впрочем, тоже подходило к концу. Солнце уже окрасилось в ярко оранжевые цвета и неуклонно катилось за горизонт.

— В одном ваши сказки правы. Ни детям, ни взрослым поодиночке и без оружия не стоит соваться в лес, — отрезал я. Немного помолчал и добавил, — По крайней мере, до тех пор, пока все твари не будут истреблены.

— Будем молиться богам, чтоб вам, значит, эту нечисть всю удалось повывести, — благодарно кивнул кмет.

— Одними молитвами тут явно не обойдешься, — покачал головой я и повернулся к Айлин, — Ну что, пойдем посмотрим, что случилось с семьёй скорняка. Я загляну за завесу, а ты меня подстрахуешь. И вытащишь, если что-то пойдет не так.

— Нет уж, «коллега», — недовольно фыркнула девушка, явно передразнив меня, — С тебя на сегодня приключений достаточно. Я пойду посмотрю сама. А вы постоите тут и постараетесь мне не мешать. Ясно? Бернард, — она повернулась к сержанту, — Этот упрямый засранец на твоей совести. Если он попытается сунуться, отвесь ему хорошего леща.

Сержант неуверенно посмотрел сначала на Айлин, потом покосился на меня. Я молча кивнул. Девушка была права. Сейчас я был не в том состоянии, чтобы нормально колдовать. И уж точно не в том, в котором можно противостоять кошмарам, поджидающим мага по ту сторону завесы. Бернард немного помедлив кивнул девушке.

Получив желаемый ответ, Айлин гордо вздёрнула носик, махнула густой каштановой шевелюрой и быстрой походкой направилась в сторону неказистой хаты. Один из кметов тут же поспешил за ней.

— Мы значица, тоже сходим посмотрим, — пояснил Янек, — Последим чтобы…

— Чтобы мы ничего не украли, — закончил за него я.

— Не обижайтесь, милсдарь колдун, — немного смутился солдат, — Но вы здесь человек новый. Чужой. Понимаю, что вы можете и не замышлять ничего дурного, но… Если из хаты Игнаца что пропадёт, староста с меня шкуру сымет, а не с вас.

Я лишь тяжело вздохнул и покачал головой. Маразм потихоньку крепчал. Ладно. Хер с ним. Пусть смотрит. Лишь бы не мешал.

— Пойдем, — кивнул я Бернарду.

— Но мне казалось, — начал было сержант, но я тут же его перебил.

— Посмотрим, остались ли какие-нибудь следы. Уж от этого я точно не перетружусь. Ты, кстати, тоже.

Бернард лишь многозначительно хмыкнул, направляясь вслед за мной к хате скорняка. Хмыкнул, но перечить не стал. И слава разрабам. Мне и Айлин в последнее время в этом плане хватает. Даже с некоторым перебором.

— Тебе не кажется, что ты стал слишком уж много ей позволять, — покачал головой сержант, будто бы прочитав мои мысли, — Дело молодое, я понимаю. Но мне не хотелось бы, чтобы на кону ваших Любовных игрищ стояла репутация всего отряда. И тем более — жизнь его бойцов.

— Любовных игрищ, — хмыкнул я, пытаясь мысленно прикинуть, откуда ему вообще пришло это в голову, — Ну это ты загнул, конечно.

Нельзя сказать, что девушка мне была ну совсем уж не симпатична. Я ей, надо полагать, тоже ей не безынтересен. Но… Бесить то она меня меньше не стала. Зараза, да временами Айлин выводила меня из себя настолько сильно, что в голову начинала закрадываться шальная мысль, а не оставить ли её одну посреди торгового тракта, окружённого дикими, кишащими тварями лесами. Вероятно, её тоже посещали мысли схожего толка. Время от времени. Так что до чего-то похожего на «любовные игрища» нам было, как от Медовища до столицы пешком. Полгода идём и всё никак не дойдем.

— Слушай, я, конечно всё понимаю, — Бернард с упрёком посмотрел на меня и едва заметно покачал головой, — Но то, что между вами двоими происходит в последние пару недель не заметил бы разве что совсем глухой и слепой человек. Или тупой. Хотя знаешь, называй как хочешь, — равнодушно пожал плечами сержант, — Главное, чтоб смысл уловил. Ты ей попустительствуешь. И местами, на мой взгляд, совершенно зря. Рано или поздно такое попустительство может довести или её саму, или тебя, или вообще всех нас до беды. Подумай об этом на досуге.

— Подумаю, — кивнул я.

— Хочешь дам совет? — покосился на меня сержант, — Как мужик мужику?

— О его содержании я уже догадываюсь, — покачал головой я, немного подумал и добавил, — Так что спасибо, но, пожалуй, не хочу.

— Ну, как знаешь, — всё так же равнодушно пожал плечами Бернард.

Изнутри изба скорняка так же не представляла собой ничего интересного. Две крупные комнаты, разделённые между собой хлипкой деревянной перегородкой. В одной стояло что-то вроде большого верстака, на котором потрошились животные или разделывались шкуры. Тут же на широких настенных полках валялись многочисленные крючки, ножи, самых разных форм и размеров, несколько крупных игл, какие-то доски, на которых по всей видимости растягивали и выскабливали шкурки мелких зверьков, и другое барахло о предназначении которого оставалось только догадываться.

Во второй комнате расположилась печь с небольшим выступом на котором стояла пара больших чугунных горшков. Рядом покоился прихват, чуть поодаль лежал садник на длинной ручке (лопата для запекания хлеба). Посреди комнаты стоял крепкий дубовый стол. Чуть дальше в углу — широкая двуспальная кровать набитая сеном, и застланная пусть и грубой, но чистой периной. А в противоположном — несколько кроваток поменьше. Для детей. Между ними располагалось узенькое окно, затянутое бычьим пузырём. На стекло у хозяев, как и у любых других простолюдинов, денег попросту не было. Под окном располагался небольшой алтарь, посвященный трём местным божествам. Женщина, одетая в тогу тянула руки к воину в латах с воздетым мечом, а напротив неё сидела старуха сложив руки в молитвенном жесте.

— Ну, — оторвал меня от разглядывания Бернард, — Нашёл что-нибудь?

— Неа, — я покачал головой, — Это и удивляет. Ставни не выбиты, пузырь с окна не сорван, дверь тоже осталась на месте.

— А говоришь, не нашёл, — хмыкнул сержант, — От себя могу добавить, что добро скорняка тоже никто не тронул. Да и следов борьбы нигде не видно. Ни перевёрнутой мебели, ни разбитой посуды, ни крови.

— Выходит, что наш Игнац открыл дверь сам, сам же впустил сюда своих похитителей, — с сомнением сказал я, — Дал себя скрутить и вытащить во двор. Домашние, тоже, похоже, никак не сопротивлялись. И либо вовсе пошли добровольно, либо…

— Либо их кто-то выманил на улицу, где уже ждала засада, — продолжил за меня Бернард, — Пойдем ка и мы с тобой на свежий воздух. Посмотрим следы. Думается мне, внутри избы мы ничего интересного не найдем.

Снаружи всё было по-прежнему. У ворот толпилось с полдюжины крестьян из числа наиболее любопытных. На завалинке возле входа сидела, прикрыв глаза Айлин. Девушка напряженно вглядывалась в пустоту. На её лбу вновь высыпали крупные бисеринки пота. Молчаливой тенью следовал за нами Янек.

— С чего начнём? — поинтересовался я у Бернарда, ещё раз окинув взглядом подворье. Как мне показалось, тут тоже не было ничего интересного. Впрочем, следовало присмотреться повнимательнее, прежде чем делать выводы.

— Прямо отсюда. Со входа, — сержант указал сначала на дверь, а затем на жидкую грязь перед крыльцом, — Народ здесь, похоже изрядно уже потоптался, но кто знает. Может нам удастся что-нибудь высмотреть.

Что именно он хотел там увидеть, я так и не понял. Крестьяне, по всей видимости, завалившиеся поутру в хату к Игнацу, затоптали весь двор, превратив его в одно сплошное грязное месиво. Разобрать что-либо в таком было решительно невозможно.

Немного помедлив, я вернулся к хате и слегка покачал дверь, проверяя, как она ходит на петлях и, заодно, осматривая с обеих сторон. Но тут меня вновь ждал облом. Ни следов от топора, ни длинных борозд от когтей на дереве не обнаружилась. Единственной странной находкой оказалась небольшая руна вырезанная у основания двери. Она отдалённо напоминала букву F, только рога были задраны слегка вверх. Интересно, что это? Какое-то местное суеверие? Скорняк разбирался в рунной магии? Или к нему в гости заглянул неправильный Гендальф и отправил его к неправильным гномам которые показали ему, как надо исследовать неправильные пещеры? Хер его разберёт.

— Генри, — позвал меня Бернард, присев на корточки и рассматривая что-то на земле, — Подойди ка сюда.

— Видишь? — сержант указал на мешанину следов оставшихся в грязи, — Да вот сюда смотри, — он указал на четыре глубокие рытвины, расположенные совсем недалеко друг от друга, — Знаешь что это?

— Когти?

— Верно, — согласился Бернард, — И вон там, — он указал в сторону ворот, есть ещё похожие следы. И не один, не два. А три цепочки.

— Здесь были эти существа…

— Верно, были, — кивнул сержант, — И думается мне, вот что произошло. Они вырезали дозор, стоявший на воротах. Обратились в деревенских стражников и впустили бандитов внутрь частокола. Потом все вместе пришли сюда.

— А затем одно из существ постучалось к Игнацу в хату, — продолжил за него я, — Тот принял его за знакомого. Открыл дверь. Вышел поздороваться. Его оглушили и скрутили. Вслед за ним вышла и его родня, посмотреть куда это запропастился кормилец. Их постигла та же участь. А затем, бандиты под покровом ночи уволокли тела. Твари же в обличье стражников…

— Вернулись на свои посты, чтобы не вызывать лишних подозрений раньше времени, — кивнул Бернард.

Дьявол. Твари в деревне. Только этого дерьма нам сейчас не хватало. Ладно. Будем надеяться, что они пока что продолжают играть свои роли, а не перевоплотились в кого-то другого. Иначе дело сильно осложняется.

— Янек, — крикнул я, подзывая к себе стражника, — Задержи всех, кто вчера ночью в дозор на ворота заступал. Как можно быстрее, но постарайся не поднимать излишнего шума. Доставь всех на подвал и проверь, кто из них человек, а кто этот ваш выворотец.

— Как, господин колдун, проверить то? — немигающим ничего не выражающим взглядом уставился на меня Янек. От этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки. Что-то в нём было. Холодное. Отчуждённое. Нечеловеческое.

В голове промелькнула одна шальная мысль. Мысль, о воплощении которой в жизнь я мог очень сильно пожалеть, но…

Я выразительно посмотрел на сержанта. Затем перевёл взгляд на Янека. Бернард понял меня без слов. Одним быстрым движением он вскочил и вцепился ополченцу в плечи. Я ухватил его за руку и рванул из-за пояса кинжал. Янек завыл, забрыкался, попытался вырваться. Не помогло. Бернард держал крепко.

Одним выверенным движением я полоснул мужика по запястью. Вой усилился. Перешёл в глухой рёв раненного зверя. Бледная кожа едва заметно разошлась в стороны. Из-под неё тонкой струйкой посыпалась серая, чуть поблёскивавшая в лучах заходящего солнца, пыль. А на ладони начал раскрываться чёрная зубатая присоска рта.

То, что несколько секунд назад было стражником, взревело. Рванулось вперёд, сбив меня с ног и повалив Бернарда на землю. Когти существа впились в землю рядом с моим лицом и… пропали. Грязь зачавкала под когтистыми лапами. Раздались отчаянные крики перепуганных крестьян. Плечо снова начало саднить. Перед глазами поплыли цветные круги. Я выдохнул. Собрал все оставшиеся силы в кулак и рывком поднялся с земли.

Существо, раскидав кметов в стороны, стремительно неслось к пирсам, опираясь на все четыре лапы. Наперерез ему бежали несколько ополченцев, привлечённых криками селюков. Но они не успевали.

— В сторону! В сторону идиоты! — заорал я, формируя огненный шар. В висках молоточками стучала кровь. Силы стремительно покидали тело, впитываясь в сферу, горевшую между ладоней, словно небольшое но очень яркое солнце.

Когти твари заскребли по речной гальке. Ещё несколько прыжков. Несколько мгновений и она прыгнет в воду. Там нам будет её уже не достать. Пора.

Я сделал шаг вперёд. Выбросил перед собой руки. Яркий огненный росчерк прорезал прохладный вечерний воздух. Пронёсся над ошалевшими крестьянами. Мимо остолбеневших стражников.

Существо как будто почувствовало опасность. Рванулось изо всех сил, совершив прыжок, который, казалось, совершить было невозможно. Её белёсая туша с плеском ушла под мутную воду. И в этот же миг следом влетела огненная стрела.

Вода на секунду замерла. На её глади начал вспухать здоровенный белёсый горб. Несколько мгновений он разрастался, набирая силу. И взорвался густым облаком пара. Разлетелся в стороны тучей кипящих брызг.

Раздался плеск бьющихся о пирс волн. Вода шумела ещё несколько мгновений. Но затем, её тёмная поверхность разгладилась, превратившись в мутное зеркало, отражавшее первые звёзды. Поглотила, выпущенную в неё энергию. А в воздухе вновь повисла напряженная тишина.

Глава 17 «Другие»

— К берегу, к берегу его тащи! — втолковывал какой-то кмет одному из ополченцев, — Да цепляй ты его уже, унесёт течением ведь!

— Да куда там, — отбрехался солдат, продолжая тыкать, — Или о пирс зацепится, или в сетях запутается.

— Ага, а нам енту погань значит потом из сетей вырезать! — возмутился крестьянин, по всей видимости из рыбаков, — Да держи ты ровнее. Багор ведь держишь, а не своё мужское естество! А, шип мне в подпругу. Дай сюда! — кмет выхватил у стражника длинную палку с крюком на конце, одним ловким движением уцепил белёсую тощую тушу твари, и потащил её к берегу. Остальные селюки стояли на почтительном отдалении, возле пирсов, и с большим интересом наблюдали за происходящим. Несмотря на то, что тварь была уже мертва, они всё равно опасались к ней приближаться.

Перед глазами вновь замелькали строчки логов:

Навык «Одноручные мечи» достиг 23его уровня. Получено 30 опыта.Навык «Пиромантия» достиг 17го уровня. Получено 25 опыта.Навык «Атлетика» достиг 18го уровня. Получено 25 опыта.Навык «Рукопашный бой» достиг 9го уровня. Получено 20 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 45 опыта.

— Ну, мальчики, что я пропустила? — к нам подошла Айлин. Поправила сбившиеся волосы. И сама себе ответила, — Похоже, пропустила немало.

— Угу, — кивнул я. Немного помолчал, глядя на то, как обваренную, бесформенную тушу существа вытаскивают на берег, и добавил, — Удалось разглядеть что-нибудь.

Девушка молча покачала головой. Оно и неудивительно. Твари не оставляли после себя магический след, несмотря на то, что магией явно пользовались. Иначе объяснить то… перевоплощение, которое произошло с Янеком, было попросту невозможно.

— Должно быть они пользуются какой-то иной магией, — бросила Айлин, задумчиво рассматривая тушу уродца, которого уже выволокли на берег. Один из стражников подошёл к монстру поближе и с силой ткнул его пикой под ребро. Бледная прочная кожа неохотно подалась под натиском серой стали. Остриё вошло по древко и завязло обварившейся туше. Тело твари безвольно дёрнулось от удара, не подав при этом никаких признаков жизни.

— Готов, — подытожил ополченец, — Знатно, вы его, господин колдун, значица, обварили. А жаль. Привязать бы поганца к столбу да допросить бы, как следует.

— Ты шо, Микель, совсем с глузду съехал, — возмущённо заорал кмет, отбрасывая багор в сторону, — Да от одного взгляда на эту страховидлу можно запаршиветь. Какие в жопе допросы. Да и свою тыкалку ты бы выкинул, добром тебе советую. А тело, стало быть, надо сжечь как можно…

— Никто ничего сжигать не будет, — прервал кмета я, — Пригоните сюда телегу и отвезите тело в наш лагерь. Немедленно.

— Верно, значит говаривают, что колдуны всякую падаль жрут, — крикнул кто-то из толпы кметов. Их уже немало собралось на пристани.

— Вот и эти двое хотят мертвечинкой страховидлы полакомиться, — поддержал его другой, — На ужин, стало быть!

— Зря их Пешик в деревню пустил! — поддакнул третий.

Ну твою ж мать. Опять двадцать пять. Надеюсь, хоть в этот раз до драки не дойдет. Лучше сразу их урезонить, пока они не решили что и от нас тоже можно запаршиветь, и не похватались за вилы и топоры.

— Того, кто это пизданул — первым сожру, — сплюнул я, сделав шаг вперёд и положив руку на эфес меча, — Уж больно аппетитно от него падалью смердит.

Кметы попятились. На их лицах вновь появился испуг. Связываться с колдунами, не имея за спиной разъярённой толпы с вилами и факелами, не хотел никто. Отвечать за свои слова, по всей видимости, тоже. Внезапно вперёд вышел невысокий усатый мужичок в рубахе с расшитым красным узором воротом, которая заметно топорщилась на его пивном животе. На его шее болтался небольшой медный медальон с цеховым знаком. Перо и чернильница. Писец, значит. Ещё и с цеховым знаком. Любопытно, что он забыл в этих диких краях. Может проездом? Или что-то вроде здешнего сборщика податей?

— Вы, милсдарь колдун не серчайте понапрасну, — мужик едва заметно наклонил голову в знак уважения, — Они это не со зла. Люди здесь тёмные. Колдуна в последний раз видели дай боги их деды или прадеды. Да так, своим внукам набрехали, что те при одном вашем виде портки, значит, обгадить готовы, — писарь повысил голос, — А Матиаш, так и вовсе умом слаб. Это всем известно, — мужик встопорщил усы и на мгновение задумался, как бы удачнее продолжить начатую речь и добавил, — Мы понимаем, что вы хотите нам помочь, и выполним вашу просьбу. Вы только одно скажите, — он ткнул пальцем в сторону распростёртого на речной гальке трупа, — Можно, значит, от этой падали запаршиветь то или нет?

— Руками её не трогайте, — я убрал руку с эфеса меча и кивнул мужику, мол, понял, проехали, — Затащите на телегу багром. А крюк после над огнём прокалите как следует.

— Добро, — кивнул мужик, — А…

— А как нам значица от страхолюдин этих защитится, — вперёд вышел другой кмет. В мокрой рубахе и широкополой рыбацкой шляпе. Тот самый, что помогал ополченцу вытащить труп на берег, — Ежели они за Игнаца из хаты выволокли, так, стало быть, любого из нас могут схапать.

Мда уж. Нашли, кого спрашивать. Дерьмо. Похоже, придётся импровизировать. Впрочем… Нам надо выиграть лишь немного времени и набрехать чего-нибудь от балды, чтобы кметы чувствовали себя спокойно хотя-бы сегоня ночью. Ну, может быть, ещё и завтра. А там разделаемся с бандитами, а потом тварям и поехавшему духу, который ими руководит, станет совсем не до здешних селюков.

— Перво-наперво, заприте двери и ставни на засовы, — я прошёлся взад вперёд, начав загибать пальцы. Впрочем, кметы всё равно не могли этого видеть из-за пластин моих латных рукавиц, прикрывавших кожаные перчатки, присобаченные к ним с внутренней стороны, — Ночью никого к себе не впускайте и никому не открывайте, будь то хоть ваш знакомый, хоть староста, хоть кто-то из стражи. Насыпьте соли под порог и на подоконники. Над входом повесьте вязанку чеснока. И держите вилы и топоры в изголовье кровати. Это всё, что я пока вам могу посоветовать.

— Покорнейше благодарю! — писарь снова кивнул и махнул собравшимся крестьянам, — Матиаш, дуй за телегой. Жишка, раз уж ты так здорово обращаешься с багром, тебе и заволакивать это… — писарь ткнул пальцем в сторону уродливого трупа твари.

— Но…

— Про долг забуду, — отрезал писарь.

— Ну ладно уж, — проворчал рыбак, направляясь к выброшенному багру. Энтузиазма в его движениях заметно прибавилось. Похоже, долг был немаленьким. Ладно. С этим разобрались. Но осталась ещё одна проблема…

— Эй ты, как там тебя! — Бернард махнул рукой ополченцу, который до сих пор безмолвно стоял неподалеку, — Подь сюда. Разговор есть.

— Слушаю, — коротко кивнул ополченец, глядя скорее на меня, нежели на Бернарда. Я коротко кивнул. В этот разговор встревать не хотелось. Обычно, когда сержант что-то делал, он чётко понимал что именно и зачем он делает. Причём понимал это получше некоторых, которым по долгу положения понимать бы следовало.

— Арестуйте всех, кто сегодня ночью стоял в одном дозоре с Янеком, — скомандовал Бернард, — Проверьте, не подменили ли их эти твари. Ежели подменили, вы и сами знаете, что делать с этими чудищами. Копьё их берёт, стрела, надо полагать, тоже. И передайте Одрину, чтоб к утру собирал ополчение. Боюсь, нам всё же понадобятся его… услуги.

— А вместе с посланием передайте вот это, — я достал из кошеля россыпь железных кругляшков. Две дюжины, может чуть больше. Должно хватить, чтобы как следует выпить. В качестве небольшой компенсации за унижение, будем надеяться, тоже, — Пусть выпьет за успех завтрашнего предприятия. И ещё можете сказать ему… что я несколько погорячился на его счёт.

— Ты приносишь извинения этому козлу! Да пусть он идёт в за… — возмущённо встряла Айлин, но я тут же её одёрнул.

— Помолчи. Потом объясню.

Девушка насупилась и демонстративно отвернулась. Она терпеть не могла, когда ей затыкают рот. Но сейчас по-другому было просто нельзя. Да, Одрин действительно тот ещё штопаный гандон, но… Обстоятельства в этот раз оказались на его стороне.

— Будет сделано, — кивнул ополченец и заспешил прочь. Другие бойцы из патруля молча последовали за ним.

Бернард смерил меня взглядом, в котором одновременно читались озадаченность, удивление и уважение.

— Вот уж не ожидал от тебя, Генри, такого, — сержант задумчиво почесал щетину, — Удивил, нечего сказать. Честно признаюсь, в твоём бы возрасте, яб скорее по-тихому прирезал его где-нибудь в подворотне, после того, что он сделал. Или прибил бы прямо на месте.

— Так и стоило сделать, — буркнула Айлин, так и не соизволив повернуться к нам, — А не расшаркиваться перед этой драной сукой.

— Может и стоило бы, — пожал плечами Бернард, — При других обстоятельствах. Объясняю то, что до Генри дошло без слов, — девушка снова недовольно фыркнула, однако сержант не обратил на это никакого внимания, — Мы сами не можем управлять местным ополчением. Да, Генри вроде как доказал, что он более опытный вояка, чем здешний капитан. Но он всё ещё остался чужаком, который не знает даже имён местных десятников. Про их уважение и расположение я вообще молчу, — Бернард шумно выдохнул. Приложился к фляжке. Продолжил, — Пока у нас был Янек, мы могли командовать через него. Как я понял, он был вторым человеком после капитана. Люди знали его и уважали. И наверняка бы послушались. А он бы послушался нас. Но после того, как выяснилось… — сержант кивнул в сторону мёртвой твари, которую кметы уже грузили на телегу, — Ты и сама видела, что выяснилось. После этого между нами и десятниками не осталось больше никого, кто мог бы им отдавать приказы. А значит, и всё деревенское ополчение осталось без командования. Как ты думаешь, долго оно сможет просуществовать в таком состоянии?

— Ну, выдвинули бы кого-нибудь из десятников командовать, — равнодушно пожала плечами девушка, — Он свой. К нему бы доверие было.

— Вот только мы все ещё чужаки, — покачал головой я, — И наше слово стоит здесь пока что не больше ломаного гроша. Даже еслиб мы поставили какого-нибудь десятника над всеми остальными, всё равно среди них началась бы свара. Мы не можем возвышать кого-либо просто по собственной прихоти. Да, в этом нам мог бы помочь Пешик, но он не станет этого делать.

— Почему? — обида в голосе девушки исчезла.

— Потому, что мы уедем, — взял инициативу в свои руки сержант, — Разберёмся с бандитами, успокоим взбесившийся дух, перебьём уродцев этих, сколько сможем и уедем. А Пешик останется здесь. Наедине с обозлённым Одрином, которому очень долгое время подчинялось всё местное ополчение. Как думаешь, если этот засранец захочет устроить маленький переворот, кого послушают бойцы, его, или того сопляка, которого поставит староста по нашей просьбе? По просьбе колдунов, питающихся падалью, которые околдовали бедного старика, лишив того последних остатков рассудка?

В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь руганью рыбака, пытавшегося затащить труп на телегу багром. Палка была слишком уж длинной, а тело то и дело норовило соскользнуть с крюка. Кмет же отскакивал в сторону, бросал свой инструмент и начинал сквернословить, каждый раз, как останки твари безвольным мешком висевшие на багре, пытались упасть в его сторону.

— Но ты ведь не думаешь… — в голосе Айлин просквозила неуверенность. Она с опаской покосилась на сержанта.

— Я знаю, что вы ничем подобным не занимаетесь, — отрезал Бернард, смерив девушку холодным взглядом. Айлин зябко поёжилась и отвела глаза, — Наши люди знают, что вы ничем подобным не занимаетесь. А вот они, — сержант махнул рукой в сторону кметов, собравшихся возле телеги, — поверят скорее бредням и сказкам, которые им рассказывала бабка, когда они ещё пешком под стол ходили, или вовсе — гадили под себя. И при первом удобном случае попытаются поднять вас на вилы. И нас, вместе с вами заодно. Пока они нас терпят, потому что им так сказал Пешик. Потому, что мы им нужны. Потому, что с тварями и призраком колдуна сами они не справятся. Но любому терпению есть предел. Сегодня вы имели возможность убедиться, сколь он у них мал.

Мы снова замолчали. Рыбак, наконец, запихнул труп в телегу. Выругался и полез на козлы, где уже сидел Матиаш. Кмет хлестнул кобылку поводьями, но та заартачилась, захрапела и повернула голову, опасливо косясь на телегу. Запах твари её нервировал.

— Но, пошла! — прикрикнул селюк, хлестнув кобылку ещё раз поводьями. Та ещё раз всхрапнула, топнула копытом, и понуро повесив голову, побрела к городским воротам. Мы неторопливо побрели следом за телегой. Некоторое время шли в полном молчании.

— Дерьмо, — тихо, так чтобы не услышали кметы, ползущие на телеге впереди, выругалась Айлин, нарушив тяжелую тишину, — Ёбаное сраное дерьмо, — я заметил, что плечи девушки начали нервно подрагивать, а в голосе появились какие-то странные нотки, — Везде одно и то же. Почему везде одно и то же, — Айлин неожиданно всхлипнула. Её голос дрогнул. Я с удивлением покосился на девушку. Открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что именно она имеет ввиду и тут же получил ощутимый тычок под рёбра с другой стороны. Повернулся. Посмотрел на Бернарда. Сержант старательно делал вид, что считает ворон, круживших над деревней, и даже не косился в мою сторону. Засранец.

Я поравнялся с Айлин и слегка приобнял её за плечи. Девушка посмотрела на меня и одними губами прошептала вопрос.

— Почему? Почему везде, где бы мы ни появились, всё заканчивается тем, что нас пытаются убить или прогнать? Ненавидят. Кто-то вежливо, сквозь стиснутые зубы, потому, что наша помощь ему нужна. Кто-то с вилами, факелами, камнями и проклятиями, брошенными вслед. Везде одно и то же. Нас везде ненавидят, — голос её снова дрогнул. В уголках глаз блеснули крохотные бисеринки слёз.

— Потому, что им страшно, — шепотом ответил я, — Они, как и любой человек бояться всего, что выходит за рамки их понимания. Боятся. И потому ненавидят. Пока они поодиночке, эта ненависть сидит глубоко внутри каждого из них. Но стоит им собраться в толпу. Хоть немного почувствовать собственную силу и она вылезает наружу. Берёт верх над их гласом рассудка, превращая обычных людей в безвольное озлобленное стадо. Стадо, которому нужно выплеснуть свою агрессию. Вопросами вроде: «зачем?», «почему?», «какая мне от этого выгода?», «что я творю?», они в этот момент не задаются. Они вообще никакими вопросами не задаются. Им нравится ощущать себя частью толпы. Плыть по течению. Это гораздо удобнее, чем встать и сказать «одумайтесь, люди». Гораздо безопаснее. Ведь если ты так скажешь, пойдешь против течения, против озлобленной толпы, то сам можешь попасть под раздачу.

Айлин не ответила. Всхлипнула. Шмыгнула носом. И неожиданно прижалась ко мне. Я слегка опешил от этого. Покосился на Бернарда, но сержант всё так же продолжал усиленно делать вид, что считает трёх ворон, кружащихся над деревней. По какому кругу он их пересчитывал, я уточнять не стал.

— Нам придётся привыкнуть, что мы — другие, — я осторожно, стараясь не растревожить рану на плече, обнял девушку. Она прижалась сильнее. Нос начала щекотать прядь её волос, пахнущая какими-то полевыми цветами, — Люди не любят других. Ты можешь поменять эпоху, но это поменяет лишь предлог для ненависти. Безграмотные средневековые селюки видят в нас колдуна и ведьму, которые крадут детей, питаются падалью, наводят порчи и притягивают беды. Образованные люди из внешнего мира — предтечу к восстанию машин, которое, по их мнению непременно должно положить конец доминированию кожаных ублюдков на планете земля. Ну, или хотя-бы испоганить им игру.

Айлин сдавлено хихикнула не поднимая головы. Немного помолчала и спросила.

— Но ведь… Не такие уж мы и другие. Разве нет?

— Того, что есть, более чем достаточно, чтобы появился повод для ненависти, — я покачал головой, — Люди друг друга и за меньшее ненавидели. За другие обряды внутри одной и той же религии. За другой цвет тряпки, зовущейся флагом. За язык едва отличался от их собственного. Да даже за банальное желание жить своим умом. У нас же… Магические способности и электронные мозги, способные мыслить вне заданной им парадигмы. Поводы более чем веские, что для этих, что для тех.

— Не все же такие…

— Не все, — согласился я, — Есть те, кто и в толпе способен сохранить глас рассудка. Один из примеров мы только что наблюдали, в лице здешнего писаря. Некоторые таких людей даже достаточно отважные, чтобы пойти против обезумевшего человеческого стада. Нередко они пытаются остановить эту самую толпу до того, как люди натворят непоправимое. Натворят то, о чём потом могут сожалеть целыми поколениями. И так же нередко оказываются в одной петле или у одной стенки с тем, кого хотят защитить. И их ненавидят так же, как и тех, под другим флагом, со своим умом или ещё с каким либо отличием. Даже, наверное, больше. Потому, что для толпы в момент помешательства, они предатели, трусы или просто дерьмо, которое вообразило себя лучше тех, кто плывёт по течению. Вот только если это «дерьмо» оказывается не в силах остановить и вразумить людей, случается то, что в нашей истории случалось уже не раз и не два. Война. Геноцид. Или банальная поножовщина. Жестокие, бессмысленные и никому не нужные, — я ненадолго замолчал, задумавшись, стоит ли дальше развивать эту тему. Впрочем, в следующее мгновение Айлин решила эту дилемму за меня.

— Спасибо, — неуверенно сказала она, разжав руки, отступив назад и отведя взгляд в сторону, — И извини. Просто на меня что-то накатило… Минутная слабость.

— Ничего, бывает, — кивнул я, — На меня самого порой накатывает. Просто уже научился не подавать виду. А что касается Одрина, то без его помощи…

— Да чёрт с ним, — отмахнулась Айлин, — Надо, значит, надо. Просто, чем быстрее мы от этого говнюка отделаемся, тем лучше.

— Вот с этим уже не поспоришь, — многозначительно заметил Бернард.

Дальше шли молча. Телега мерно поскрипывала, лошадь изредка всхрапывала поводя широкими ноздрями, порывалась остановиться. Тогда возничий хлестал её поводьями по крупу, заставляя идти дальше. По пути нам попалось несколько патрулей ополченцев. Две четвёрки бойцов бежали в сторону деревенских ворот, ещё одна вытаскивала из сарая уродливое серое тело зацепив его за мясницкие крючья.

— Его тоже тудыть, к вам? В телегу то? — поинтересовался командир патруля, когда мы поравнялись с ними. Я молча кивнул. Телега встала.

— Кстати, — бросил я, обращаясь к Бернарду, — А как ты догадался, что Янек стоял на воротах?

— Это то просто, — пожал плечами сержант, снова доставая из-за пояса фляжку, — Ты лучше расскажи, как ты узнал про то, что он не человек.

— Ну… — я замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — Честно сказать, даже не знаю. Взгляд его мне показался странным. Когда я сказал, что надо проверить тех, кто вчера был в дозоре на воротах, в нём промелькнуло что-то нечеловеческое.

— Вот ты и сам ответил на свой вопрос, — пожал плечами Бернард, — Он понял, что сейчас мы раскроем всю его аферу и выдал себя. Ну, а дальше уже нетрудно было догадаться, что именно он в эту ночь стоял на воротах. И именно те, кто был с ним, открыли их бандитам. Точнее, это существо, которое себя за него выдавало.

Тело погрузили на телегу и мы снова тронулись в путь. До лагеря добрались довольно быстро. Люди Бернарда, сопровождавшие нас, тут же отправились к костру, над которым в котле уже аппетитно булькало каша с луком, овощами и салом. Трупы тварей на всякий случай лишний раз проткнули копьями. Для верности. Чтоб уж точно не встали. Телегу с ними отогнали к шатру Вернона. Он там успел оборудовать что-то вроде небольшой аптеки со столом, на котором даже можно было проводить не слишком сложные операции. Оперировать нам было пока-что некого, а вот тела тварей вскрыть было нужно. Чтоб понять, с чем в действительности мы имеем дело, заразно ли оно, и как это проще всего убить. И кроме Вернона справиться с этим было попросту некому.

— Слушай, будь другом, сходи, принеси нам поесть, пока эти троглодиты всё не расхватали, — бросила Айлин, усевшись на скамейку возле входа в мой шатёр.

— А ты, — я скрестил руки и с подозрением уставился на девушку. Ноги у неё не отсохли, так что могла бы сходить и сама. Или поискать кого нибудь другого на роль прислуги, потому как у меня на такую дурь не было ни времени, ни большого желания.

— Мне надо… Ну, ты понимаешь. Надо, — Айлин многозначительно кашлянула, немного помолчала, глядя на меня и ожидая хоть какой-то реакции, и не дождавшись, продолжила, — Слушай, не будь жопой. Я тебя с утра между прочим выручила. Так что ты мне кое-что должен.

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Мда уж. Ничего в этом мире не бывает «задаром». Ладно, чёрт с ним. На этот раз схожу. Ноги не отсохнут, а «должок» над душой висеть уже не будет. Да и как знать, может быть в следующий раз, как я просплю завтрак, она снова меня выручит.

Возле костра было столпотворение. Каша как раз подошла, и к котлу выстроилась длинная очередь из солдатни стучавшей мисками и ложками. Я подошёл поближе и встал в конец. Никаких привилегий, как командиру отряда мне в этом плане не полагалось. Да и от титула парни не приходили в немедленный трепет, вынуждающий их коленки подгибаться, а их самих — отступать в сторону, пропуская меня вперёд. Говоря проще — никакого уважения.

Единственным привилегированным человеком, среди присутствовавших, был, как ни странно, Роберт. Он развалился на импровизированной лавке из нескольких ящиков и пары досок, сооруженной напротив котла, и лениво бренчал на лютне, что-то напевая себе под нос. Со стороны могло показаться, что он рискует остаться без ужина или попросту не голоден, но на деле это было далеко не так. Немного погодя к нему подошла одна из маркитанток. Та самая Марта, которая не так давно пыталась затащить меня в койку. Подошла, чуть наклонилась. Так, чтобы Роберт мог оценить все достоинства её немаленького бюста. Протянула ему миску, из которой каша едва ли не вываливалась через край и очаровательно улыбнулась. Бард поблагодарил её, шёпотом отвесил какой-то похабный комплимент, от которого щёки девушки залились румянцем.

Роберт лениво потянулся, сел, и уже собирался было приступить к еде, как вдруг его взгляд нашёл в конце очереди меня. Бард хитро улыбнулся и подмигнул, как бы говоря: не тот ты выбор по жизни сделал, дружок, ох не тот. В ответ я лишь покачал головой, про себя подумав: «выперндрёжник».

Вообще парень одним своим существованием подтверждал все самые распространённые стереотипы о бардах. Огромное эго, умение охмурить, а после — и затащить в койку любую даму, а так же совершенно неуёмное шило в заднице, нередко доводили его до беды. Впрочем, они же помогали ему добывать довольно ценную информацию. Как любил говорить сам Роберт, никто не будет с тобой более откровенным, чем женщина, которую ты только что хорошенько отодрал. Впрочем, когда было нужно, он разительным образом менялся, из весёлого балагура превращаясь в серьёзного… нет, не вояку. Воевать он не умел, и учиться не собирался. В серьёзного мужика, который готов был браться за самую грязную работу, чтобы помочь отряду.

Когда очередь наконец добралась до меня, черпак уже скрёб по дну котла. Марта, управлявшаяся с ним, и начала строить глазки и мне, но я вновь лишь отрицательно покачал головой. Похоже урок она усвоила не до конца. Впрочем, сейчас она почти сразу поняла, что ей ничего не светит. Состроила кислую мину, плеснула в миски кашу, быстро сунула их мне вместе с большой краюхой хлеба и тут же подсела к барду, обвив руками его шею. Одна из завязок её платья при этом «совершенно случайно» распустилось, обнажив неприлично глубокое декольте. Роберт снова мне подмигнул, отложил миску в сторону, поцеловал маркитантку в щёку, и начал напевать напевать какую-то исключительно похабную песенку из своего богатого репертуара. Солдаты поддерживали его нестройным хором.

Персты твои прикрыли грудь,Не дав соски мне лобызнуть…

Я развернулся и потопал обратно к шатру. День выдался слишком долгим. Ноги гудели. Рана под повязкой снова начала чесаться. Хотелось лишь двух вещей. Жрать и спать. Тем более, что на сон оставалось часа четыре, не больше. Ночную диверсию пока что никто не отменял.

Айлин по-прежнему сидела на лавочке, откинувшись спиной на грубую ткань шатра и закрыв глаза. Прямо перед ней расположилась небольшая бадейка с горячей, парящей на холодном вечернем воздухе, водой, в которую девушка опустила ноги, предварительно закатав штаны по колено. Сапоги сиротливо лежали рядом.

— Ага… Так вот, что ты имела ввиду, когда говорила «мне надо», — хмыкнул я, всё ещё раздумывая, стоит ли ей отдавать её миску.

— Да. Надо. У меня ноги гудят, — пожаловалась девушка, — Мы сегодня за весь день присели разве что у Пешика, да и то ненадолго

— Если забыть про то, что наш день начался сильно после полудня, — проворчал я, всё-таки отдавая ей миску. Конечно, можно было бы отставить её в сторону и предложить Айлин воспользоваться телекинезом, но мне не очень то хотелось оттирать от каши собственный шатёр, — И про то, что мои ноги гудят не меньше твоих.

— Не бухти, — Айлин принялась за еду, не обращая внимания на мои возмущения, — Как бабка старая, честное слово. Не помер же.

— В следующий раз ты пойдешь, а я буду парить ноги в бадейке, — я тоже принялся за еду. Каша на этот раз вышла на удивление удачной. Ну, или мне так показалось с голодухи. Однако, одного отрицать было нельзя: мяса и сала в этот раз наши «повара» действительно не пожалели.

— Ладно-ладно. Договорились, — примирительно сказала Айлин, отламывая себе небольшой кусок хлеба, из той краюхи, которую мне удалось достать, — Хотя, говоря откровенно, тебе не помешала бы бадейка побольше.

— Ты сама деликатность.

— Да я не про то, — отмахнулась девушка, — Хотя и про то тоже. Кровь надо отмыть, прежде чем снова обрабатывать рану.

— Боюсь, побольше сейчас уже не достать, — покачал головой я, — Придётся по старинке — мокрой тряпкой. Хотя, в одном, конечно, ты права. Надо выделить день, найти тут баню и хорошенько в ней откиснуть. И остальных тоже бы загнать в неё не помешало, чтоб не разводили антисанитарию. Хрен его знает, когда выпадет случай попарится вновь, так что надо пользоваться моментом.

Из-за шатра показался Трухляш. Вальяжно прошествовав к нам зверь подняв хвост и начал тереться мне о ботинки, выпрашивая лакомство. Обнаглевший котяра вместо того, чтобы ловить мышей, повадился каждый вечер устраивать обход и собирать своеобразную дань в виде кусочков мяса из каши.

— Да дай ты ему, — хмыкнула Айлин, глядя на то, как кошак выгибается дугой, пытаясь всей спиной потереться о мою штанину, — Знаешь же, что не отстанет, пока не получит.

Я, тяжело вздохнув над своей нелёгкой судьбой, выцепил ложкой самый большой кусок сала с прожилками мяса и протянул пушистому засранцу. Тот несколько мгновений брезгливо обнюхивал подношение, затем схватил его зубами, отбежал чуть в сторону и с громким чавканьем принялся уплетать «добычу».

Где-то вдалеке Роберт затянул мелодичную песню. Кажется это была одна из его лирических баллад, про двух влюблённых которым по воле злого рока никогда не суждено быть вместе. Следовало признать, что парню сложно было отказать в таланте. Многие его работы действительно трогали. Однако у солдатни популярностью пользовались в основном похабные стишки и песенки.

— Генри, — нарушила повисшее молчание Айлин.

— М…

— Давно хотела тебе спросить… — девушка замялась, размышляя над тем, как удачнее сформулировать вопрос, — Мы сражались уже не раз и не два. Тебе перед боем никогда не было страшно?

— Тебе честно?

— Да. Честно.

— Ну… — я задумался, пытаясь вспомнить, что именно чувствовал перед схватками, — Честно сказать, в большинстве случаев я просто не успевал подумать о том, что мне следовало бы испугаться. Но когда успевал, то боялся. Боялся до усрачки. Просто не подавал виду.

— Почему?

Трухляш наконец разделался с кусочком мяса и подошёл к Айлин. Покрутился возле бадьи. Встал на задние лапы, передними опершись на её край. Понюхал воду и брезгливо фыркнул. Но не ушёл. Запрыгнул на лавку и уселся у девушки на коленях, ожидая, когда та выдаст ему свою часть дани.

— Потому, что не мог. Не было у меня такого права. Если бы я, будучи командиром отряда показал свой страх, остальные… они бы тоже запаниковали. И дрогнули. И тогда мы бы с тобой сейчас попросту не разговаривали.

— Может быть ты и прав, — задумчиво протянула Айлин, а затем быстро и нервно добавила, — Но я, слава богу, не командир отряда. И мне страшно. Страшно впутываться во все эти дрязги с бандитами, выворотцами, крестьянами которые только повода и ждут, чтобы насадить нас на вилы. Так страшно, что аж мутит. Может, ну её, эту вылазку, бандитов и тварей. Давай снимемся и уедем. Вот прямо завтра утром.

— Нельзя, — я покачал головой, отставляя пустую миску в сторону, — Мы уже взяли деньги. И дали слово. Кроме того… Эти люди в беде. Им надо помочь.

— После всего того, что они нам наговорили? — Айлин смерила меня подозрительным взглядом, — После того, как нас перед ратушей чуть не растерзали?

Пока девушка говорила, Трухляш, так и не дождавшись подношения, встал на задние лапы, сунул морду прямо ей в миску, вытащил оттуда здоровый шмат сала и тут же бросился наутёк. Айлин тихо выругалась.

— Уже говорил — они напуганы. Сильно напуганы и оттого злы, — я опёрся спиной на стенку шатра, наполовину прикрыл глаза, любуясь расплескавшимся по небу алым заревом заката. Картину портила большая чёрная туча, стремительно приближавшаяся с востока. Похоже, сегодня ночью снова будет буря, — Но если мы им поможем, как знать. Может быть в них проснётся крупица человечности. И тогда тем «другим», которые пройдут тут после нас будет немножко легче.

Девушка ничего не ответила. Лишь тяжело вздохнула, выбралась из остывшей бадейки и принялась вытирать ноги. Натянула сапоги. Отодвинула лохань в сторону и неторопливо прошлась взад-вперёд, привыкая к новым ощущениям. И села рядом со мной. Гораздо ближе, чем сидела поначалу. Едва ли не прижавшись ко мне. Впрочем, сейчас я был совсем не против. Скорее даже «за».

Чуть приподнялся, оторвавшись от стенки шатра. Здоровой рукой приобнял её за талию. Девушка немного помедлила, словно бы в нерешительности, а затем положила голову мне на плечо. Нос приятно защекотал аромат полевых цветов.

— Генри, — одними губами прошептала она.

— М...

— У меня к тебе просьба, — Айлин ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, — Не называй меня больше «коллегой».

— Почему?

— Мне не нравится.

Почему ей это не нравилось, я уточнять уже не стал. Не было смысла. Вместо этого в голове промелькнула мысль, что, быть может, Бернард кое в чём всё-таки прав. Пускай пока что и лишь отчасти.

Додумать её я уже не успел. Завыл ветер, бросив в лицо горсть мелких, холодных брызг. Раздался оглушительный раскат грома. Зигзаг молнии яркой белёсой вспышкой расколол потемневший небосвод пополам.

— Пойдем, а не то сейчас вымокнем до нитки, — бросил я, вставая и поплотнее запахивая ворот своей стёганки, — К тому же надо ещё успеть заняться ранами и хоть немного отдохнуть. Ночка у нас будет та ещё.

— Пойдем, — согласилась девушка, с явной неохотой отрываясь от скамьи и ныряя под полог шатра.

На деревню стремительно надвигалась ещё одна буря.

Глава 18 «Плащ и кинжал»

— Мда уж, — многозначительно протянул я, глядя на собственное отражение в бадейке с водой. Правую щёку и нос перечёркивала толстая, розовая и бугристая змея свежего шрама. Она тянулась почти через всё лицо, пересекала бровь и резко обрывалась возле самого лба. Как раз там, где лезвие упёрлось в край шлема. Я в общем-то и после когтей трупоеда то красотой и изяществом не отличался, но даже на мой непритязательный взгляд это был уже явный перебор. Одно только радовало — глаз был всё ещё на месте и видел по-прежнему хорошо. Хоть, после снятия повязки ему и пришлось какое-то время привыкать даже к самому тусклому свету.

— Да не так уж всё и плохо, — хмыкнула Айлин где-то у меня за спиной, — Да, конечно, сейчас оно выглядит не очень… Но когда пройдет период бугрения будет смотреться вполне нормально.

— Ты так считаешь? — я с лёгкой ухмылкой покосился на девушку, сидевшую за столом и задумчиво разглядывавшую бутылку с вином. Той самой кислятиной, которую мы купили ещё в первое посещение деревни.

— Добавит тебе серьёзности, — без тени иронии кивнула она.

— Ну, как скажешь, — у меня не было особого желание обсуждать новую рану. Единственный вывод, который из неё можно было сделать — нужно лучше фехтовать. Или не доводить ситуацию до фехтования, как следует поднаторев в магии. Или обзавестись нормальным забралом и окончательно перестать видеть всё происходящее. Как говаривали классики: «Не убоюсь зла не видя зла», — Главное, что глаз цел. С одним бегать было бы очень неудобно.

— Ты лучше скажи, как плечо, — девушка оттолкнула от себя бутылку, откинулась на спинку стула и смерила меня подозрительным взглядом.

Я ничего не сказал. Осторожно пошевелил им. Ничего. Ни зуда, ни боли, ни крови из открывшейся раны. Взял меч. Осторожно размахнулся. Тишина. Разве что привычная боль в уставших мышцах. Выпад вперёд. Укол. Едва ощутимый зуд, в том месте где был разрыв тканей.

— Воздух, должно быть, уже просит пощады, — ехидно заметила Айлин. Я не обратил на её подъёбку никакого внимания. Лишь коротко бросил.

— Сойдет.

— И всё? — девушка обиженно надулась, — Ни спасибо большое, ни «хорошая работа», ни… — она осеклась, чуть было не задохнувшись от возмущения, — Я с этой раной почти час возилась. Чуть не сдохла в процессе, если честно. А ты…

— Спасибо милостливая госпожа чародейка, — я отвесил шутливый поклон, — Что вылечили и приласкали побитого жизнью пса, который скромно просит позволения прилечь у ваших очаровательных ножек.

— Знаешь, Генри, — Айлин раздражённо скривилась и отвернулась, — За последние пару дней я уже успела забыть, какой ты можешь быть задницей. В следующий раз ты сам будешь себя лечить.

— А ты сама будешь махать мечом и… — я осёкся, прикинув в уме, к чему может такая дискуссия привести, немного помолчал и добавил, — Давай лучше не будем развивать эту тему. А то в итоге мы выставим друг-другу такие счета, по которым не сможем расплатиться вообще никогда.

Девушка обиженно фыркнула и в шатре вновь повисла тяжелая тишина. Мда уж… А я ведь тоже за последние пару дней забыл, как она может выбешивать. Правда, мне все ещё нужна её помощь. Завтра после битвы будет много раненых. И даже если у меня хватит сил после битвы выучить нужное заклинание, так ведь на то, чтобы помочь всем уже наверняка не достанет. Так что придётся снова побыть дипломатичным и дальновидным. Впрочем, только ли в этом причина? Или, может быть дело совсем в другом? Хороший, чёрт побери, вопрос.

— Спасибо. Мне действительно стало намного лучше.

— Вот! — Айлин с видом победительницы посмотрела на меня, — Можешь же, если захочешь.

— Ага, точно, — бросил я, затягивая завязки на рубахе из грубой тёмно-серой ткани. Одежда висела на мне мешком, но ничего лучше для ночной вылазки у нас попросту не нашлось. От гамбезона, кольчуги и прочей брони за исключением ботинок с небольшими металлическими щитками пришлось отказаться. Они слишком уж шумели, сковывали движения, а металлические элементы так и вовсе могли начать блестеть в свете факелов. Вот только мой новый «наряд» вообще ни от чего не защищал. Ни от стрелы, ни от меча, ни от кинжала, ни от простого укуса собаки. В нем я себя чувствовал практически голым.

— Ну ладно, — на этот раз Айлин решила нарушить молчание, — Извини. Я тоже иногда не умею держать язык за зубами. Просто… Просто мне страшно.

— Проехали, — бросил я, подпоясываясь и проверяя, не мешают ли мне меч и кинжал. Последнему всё ещё нужно было справить приличные ножны, иначе рано или поздно этот мизерикорд попросту пробьёт мне бедро, — Ты не обязана идти с нами. Если помнишь, Бернард вообще не хотел нас там видеть.

— К чёрту, — покачала головой девушка, обошла стол, схватила бутылку и сделала несколько крупных глотков. Скривилась так, будто только что выпила протухших помоев. И неожиданно «по-мужиковски» занюхнула собственным рукавом, — Ждать и бездействовать — ещё хуже. Я, конечно, немного устала, но на пару заклинаний меня ещё хватит, — она повертела в руках бутыль, брезгливо рассматривая, а затем поставила её обратно на стол и добавила, — Нет, потом надо будет найти того торгаша, который нам эту дрянь продал. Найти и затолкать ему бутыль туда, куда не проникает солнечный свет.

Полог шатра отворился. Внутрь зашёл Бернард. С полы длинного плаща, скрывавшего его фигуру, струйками сбегала дождевая вода. В руках он держал большой серый свёрток, с которого тоже капало.

— Готовы, — глухим, немного каркающим голосом, поинтересовался сержант. Похоже, в этот раз он приложился к своей фляжке основательнее обычного. У него всегда менялся голос, когда он выпьет. Чего нельзя было сказать о его рассудке.

— Вроде как, — кивнул я, одёргивая висящую мешком рубаху и косясь на Айлин. Девушка молча кивнула, подтверждая, что тоже готова. Она переодеваться не стала, но ей это и не требовалось. Тёмно-зелёный дублет и такого же цвета штаны сами по себе были неплохой маскировкой.

— Хорошо, — Бернард разделил свёрток на две части и бросил нам, — Одевайте и на выход. Времени у нас мало. Парни уже подготовили лошадей.

— Лошадей? — удивлённо уставился на него я.

— Ну да, — равнодушно кивнул сержант, — До лагеря десять миль. На своих двоих по этой грязюке мы до него дотопаем разве что к рассвету. Оденьтесь, — он указал на свёртки, — Там хлещет, как из ведра, — сказал, молча развернулся и вышел на улицу.

Я мысленно выругался. С лошадью подружиться у меня так и не вышло. Когда-то пытался, но эта зараза либо сбрасывала меня из седла, либо попросту не давала в это седло забраться. И вот пришёл час X, а я ни ухом ни рылом, как с этой скотиной управляться. Не говоря уже о том, чтобы скакать по жидкой грязи галопом.

— Ого, — многозначительно хмыкнула Айлин, глядя на запахнувшийся полог шатра, — Похоже, он не в настроении.

— Скорее в «рабочем настроении», — поправил её я, накидывая на себя черно-серый плащ с капюшоном, — Под стать предстоящей нам работе. Пойдем. Не будем заставлять его ждать.

Девушка фыркнула и поплотнее затянула завязки плаща.

Бернард был прав. Снаружи лило как из ведра. Низко над головой нависали ковёр их тяжелых чёрных туч, брюхо которого то и дело вспарывали белые вспышки молний. Завывал ледяной ветер заглушая раскаты грома и бросая в лицо тучи колючих брызг. Под ногами хлюпала и чавкала жидкая грязь.

— Генри, — окрик Бернарда с трудом прорвался сквозь гудящую водную пелену, — Сюда!

Они уже стояли у выхода из лагеря. Девять коней и восемь человек. Четверо бойцов были в полной выкладке. Поблёскивали короткие кольчуги. По плоским краям шапелей барабанили крупные капли дождя. Из-за спин торчали плечи арбалетов. Трое во главе с Бернардом, как и мы, кутались в плотные тканевые плащи, едва различимые в гудящей водяными вихрями тьме.

— Давайте в сёдла, — коротко скомандовал бывший капитан, вновь примерив своё старое амплуа, — Не будем медлить и искушать судьбу.

— Тут девять лошадей, — крикнул я, пытаясь переорать завывания ветра, — А нас…

— Десяток, — отрезал Бернард, поворачиваясь к Айлин, — Коль скоро наш рыцарь так и не удосужился освоить седло, тебе его и везти.

— Но, — я попытался возразить, однако Бернард меня оборвал тут же, — У нас нет времени на «но». Если я говорю, значит, ты делаешь, без обсуждений и пререканий. Ясно?

Яснее было уже некуда.Да и спорить с сержантом не имело никакого смысла. Бернард был прав, и любое мое возмущение подобной правоте попросту выставило меня лишний раз идиотом. Нет, я, конечно, мог бы потребовать себе отдельную лошадь, но закончилось бы это весьма предсказуемо. Так что пришлось затянуть язык в жопу и подчиниться приказу.

— Так ну и как тут… — я нерешительно остановился возле последней осёдланной кобылы, пытаясь понять, как вообще на это забираться. Её круп доставал мне до подбородка. Запрыгнуть на это храпящее и нервно трясущее головой чудище, казалось невозможной задачей.

— Левую ногу в стремя, подпрыгиваешь, наклоняясь при этом вперёд и перенося вторую ногу через круп, — коротко бросила Айлин, беря лошадь под узцы, чтоб не брыкалась. Легко, блин, сказать.

Я встал вплотную к лошади, сунул ногу в стремя, подпрыгнул, попытавшись наклониться вперёд. И чуть было не грохнулся в грязь, не долетев до своей цели добрую треть пути.

— Толкайся сильнее, — флегматично заметила девушка, поглаживая лошадь по морде, — Иначе нога выскользнет и ты точно шваркнешься.

Забраться получилось только с третьего раза. Во второй раз нога зацепилась за спинку седла, и чуть было не свалился в грязь. Свалился бы, если б Айлин вовремя не потянула на себя поводья. В третий же раз я оттолкнулся от земли со всей силы, грудью упал на седло, и вторая нога сама по инерции перелетела на другую сторону. Я шумно выдохнул, разогнулся и помотал головой, пытаясь немного прийти в себя.

— Ноги из стремян вынь и дай мне руку, — скомандовала девушка подходя к седлу.

Я протянул руку, схватил её и с силой потянул наверх, на всякий случай отклонившись назад, чтобы не получить сапогом по морде. Но Айлин взлетела в седло удивительно легко, поджав ногу под себя и перенеся её лишь после того, как более-менее обрела равновесие. Лошадь всхрапнула отступила назад, начала мотать головой и попыталась взбрыкнуть, сбросив нас. Девушка успокоила её, одной рукой натянув поводья, а второй слегка похлопав кобылу по шее.

— Так, а за что тут… — я неуверенно поёрзал в седле пытаясь понять, за что бы ухватиться. Для двоих наездников тут определённо было маловато места.

— За мою талию, — раздражённо фыркнула Айлин, — Да крепче давай держись. Там отнюдь не тростинка, не переломишь, — девушка отодвинулась назад, упершись каблуками в стремена и прижавшись ко мне. Заметно плотнее, чем того требовалось. И в иной ситуации такой жест вряд-ли оставил бы меня равнодушным, но сейчас все мои мысли крутились исключительно вокруг предстоящего дела.

— Уже заметил, — буркнул я обхватывая девушку за талию и сцепляя руки замком на её животе.

Айлин хотела было ещё что-то сказать, но в итоге передумала. Недовольно фыркнула и крикнула:

— Бернард, готово!

Лошади тронулись с места. Сначала не спеша перебирая копытами по жидкой грязи и лишь едва качая нас на своём крупе. Потом всё быстрее и быстрее. Тряска усилилась. Кони перешли в галоп. Я вцепился в Айлин, пытаясь удержаться в седле. Получалось плохо. При каждом шаге меня подбрасывало и норовило выкинуть из седла. Ветер выл и рвал кроны деревьев растущих по обеим сторонам дороги. Лицо залепили крупные, ледяные капли дождя.

Девушка держалась заметно увереннее. Наклонилась к гриве лошади, вцепилась в поводья и то и дело била её каблуками в бока. Подгоняла.

Сколько длилась скачка я так и не понял. Просто в один прекрасный момент, когда я окончательно охренел от тряски, начал понемногу захлёбываться потоками ливня, хлеставшего по лицу, и уже готов был свалиться на землю, всё вдруг прекратилось. Лошадь встала, как вкопанная. Айлин отпустила поводья и выпрямилась.

— Генри… — хихикнула девушка, — Я не могу сказать, что то, что ты сейчас делаешь — мне неприятно, но сейчас не время и не место. Будь так добр, отцепись уже.

— Очень смешно, — проворчал я, неохотно расцепив руки, мотая головой и пытаясь хоть немного прийти в себя, — Прям обхохочешься. М-мать… Кажется меня сейчас вывернет.

— Только не на меня! — Айлин ловко спрыгнула на землю и тут же отошла на пару шагов назад. На всякий случай.

Я тоже попытался слезть. Но затёкшие ноги и изнасилованный тряской вестибулярный аппарат в последний момент меня подвели. Я зацепился ботинком за луку седла, попытался нащупать стремя, чтобы удержать равновесие. Промахнулся. Мир покачнулся. Рванулся вверх. Удар выбил воздух из лёгких. Перед глазами заплясали цветные пятна, а одежда тут же разбухла от пропитавшей её воды. Пальцы погрузились во что-то холодное и липкое. Судя по всему, я со всего маху грохнулся прямо в лужу жидкой грязи, образовавшуюся на дороге.Внезапно цветные пятна пропали. Вместо них насмешливой издёвкой всплыла надпись.

Навык «Верховая езда» достиг 1го уровня. Получено 10 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 35 опыта.

Я попытался встать. Получилось не очень. Меня всё ещё мутило. Пальцы скользили по холодной, жидкой грязи. Ноги только начинали отходить. Сейчас в них ворочались тысячи крошечных иголочек, разрывающих мышцы тупой ноющей болью. Но что было хуже всего — жутко болела отбитая седлом задница.

Рядом захлюпали тяжелые шаги. А в следующий миг чьи-то руки схватили меня под подмышки, рывком дёрнули наверх и поставили на ноги. Те, тут же попытались разъехаться в разные стороны, но меня держали крепко.

— Порядок? — спустя минуту поинтересовался Бернард, наконец-то отпустив меня.

— Угу, — промычал я, всё ещё неуверенно тряся головой, — Похоже лошади — это всё-таки не моё.

— Рыцарь без коня — это что-то новенькое, — ехидно заметила Айлин.

— Ну, в любом правиле бывают исключения, — я пожал плечами и отряхнулся. Препираться с ней сейчас не было никакого желания.

— Не, так не пойдет, — девушка скрестила на груди руки, — Если так уж не нравятся настоящие лошади, попроси Тура вырезать тебе деревянную. Такую, знаешь, с головой на палочке. Поездишь на ней.

— Только если ты будешь прыгать сзади, двумя половинками кокоса изображая цокот копыт, — я сплюнул песок, скрипевший на зубах, и вытер лицо рукавом.

— Заткнулись! Оба! — неожиданно рявкнул Бернард. Похоже, ему уже надоело слушать нашу перепалку. Немного помолчал, напряженно вслушиваясь, громкий шелест дождя в густых кронах, и добавил, — Норан, Фэнн — вы остаётесь тут с лошадьми. Остальные — давайте за мной. Дальше идём пешком.

Густой мрачный лес шелестел проливным дождём. Под ногами чавкал напитавшийся водой мох. Длинные, крючковатые ветви старых раскидистых вязов то и дело норовили вцепиться в плащ и рубаху. Дождь постепенно стихал, переходя в густую холодную морось, висящую в воздухе.

Идти оказалось недалеко. Вскоре между деревьями показались просветы. Просветы, которые оказались крупной вырубкой, густо усеянной невыкорчеванными пнями. Она тянулась вплоть до самой реки, тёмная гладь которой едва заметно поблёскивала в свете немногочисленных факелов, расположившихся на гребне низкого, кривоватого частокола.

За стеной виднелись семь или восемь покосившихся низеньких хат. Несколько хозяйственных пристроек. Колодец и «донжон». Вернее то, что разведчики приняли за донжон. На деле же это оказалось длинным общинным домом, на крыше которого кто-то соорудил кривоватую дозорную башенку из свежесрубленных брёвен. Вязанки этих же брёвен лежали по краям вырубки. Скорее всего их ещё не успели убрать, после того как вырубили просеку? А может, готовили к сплаву или на продажу? Вообще поселение не походило на лагерь бандитов. Скорее напоминало хутор лесорубов на дальних выселках.

— А мы точно туда пришли? — с сомнением поинтересовался я, разглядывая стражу на воротах лагеря. Два пузатых мужичка в обычных серых гамбезонах и черепниках (самый простой шлем полусфера, очень похожий на обычную каску). Один держал в руках копьё, другой— обычный тисовый лук. С таким обычно ходят на охоту, а не в бой.

— Точно, — отрезал Бернард, — точнее быть не может. Гляди на берег.

И правда. Там на небольшом пирсе виднелся крупный ворот колеса, с которого в воду свисала толстенная цепь. Возле побережья из воды торчали остовы нескольких затопленных грузовых барок. Догадаться, что случилось с их экипажами и грузом, было не трудно.

— Эдрих, Герхард, — прошептал Бернард поворачиваясь к нам, — Берите Айлин и дуйте на тот холм. Прикроете нас, если придётся быстро отступать.

— Но… — попыталась было возразить девушка, однако тут же замолчала, натолкнувшись на холодный и колючий взгляд сержанта, который красноречиво говорил о том, что время для споров и обсуждений закончилось довольно давно.

Бойцы молча кивнули и скрылись в густом ночном тумане. Айлин, тихо ругаясь, поспешила за ними. Бернард же повернулся к нам.

— Ронвальд, Эрвиль на вас цепь. Арвель, берёшь на себя арсенал. Генри, ты идёшь со мной. Мы займемся конюшнями.

Трое бойцов кивнули и растворились в густом ночном сумраке. Бернард немного выждал, покопался в сумке и затем протянул мне увесистый тёмный флакон.

— Это нужно будет вылить в корыта с водой, — пояснил сержант, — Всё сразу не лей. Как сказал Вернон, достаточно нескольких капель. Сам понимаешь, чем больше лошадей уберём, тем лучше для нас, — Бернард замолчал и пристально посмотрел на меня, — Ты вообще в порядке? Готов?

Я молча кивнул.

— Хорошо. Тогда держись рядом со мной и постарайся не высовываться. Скажу замереть — замри. Скажу упасть — падай. Встать на руки — выполняй незамедлительно и без вопросов. Это понятно?

— Да.

— Хорошо, — Бернард вытащил кинжал из ножен, поплотнее запахнулся плащ и махнул рукой в сторону частокола, — Тогда пошли.

Глава 19 «Диверсия»

Верёвка, с тихим шуршанием скользнула в темноту. Послышался едва различимый удар металла о дерево. Крюк впился в подгнившие брёвна частокола. Бернард, вжавшийся в стену выждал ещё несколько секунд, проверяя не поднимет ли тревогу кто-нибудь с той стороны. Но ответом ему была лишь глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь скрипом полуоткрытой ставни да едва слышным шелестом вновь начавшегося дождя. Капитан поплотнее натянул на лицо тёмную маску, надвинул на глаза капюшон. Кивнул мне, мол, жди, и ловко, словно кошка, полез наверх. Было видно, что заниматься этим ему приходится не в первый раз.

Я принялся ждать сигнала. Прошла минута. Другая. Третья. Шелестел дождь. Стражники на воротах о чём-то тихо беседовали. До меня долетали лишь обрывки фраз, по которым едва удавалось понять о чем идёт речь

— Мика сказал, вчера снова приходили, — глухо бросил первый, громко откашлявшись.

— Ага. Забрали всех. Суки. А нам, значица, нужно к началу следующей седмицы (недели) новых как-то изловить.

— Ага, как же, — отрезал первый, — Они теперь будут осторожничать. Вон, Мика тебе не рассказал что они наняли каких-то разбойников. Для охранения, стал быть. А во главе у них чародей. Или чародейка. Хер понимаешь, его разберёт. Он то одним обликом оборачивается, то другим.

— Да брешет твой Мика. Пугает. Ты своей головой подумай хоть немного, — раздражённо бросил второй, — Он же из этих. Из деревенских. Откель ты знаешь. Мож просекли, что он с Динкой твоей сношается. Да и сказали, мол, не набрешешь им. Не напугаешь, так яйцы тебе отрежем. Поглядим, значица, как ты без них справишься. Ну вот он и заливает.

— Я сейчас зубы тебе пересчитаю, если ты ещё раз про Динку такое… — рявкнул первый, явно намереваясь съездить по зубам своему товарищу, но быстро остыл и добавил, — Я тож поначалу супротив был. Да что сделать то мог, ежели у них такая большая лябовь.

— Лябовь, лябовью, а человек обо всём забывает, ежели ему нож к мужскому естеству приставить, — флегматично заметил второй, — Да и к тому же, где это видано, чтоб по миру шастали чародеи. Их же орден, всех повывел.

— Этот, говаривают, пришёл откуда-то с севера. Может из вольной марки пожаловал.

— Всё равно звучит, как брехня. Где это видано, чтоб мужик бабой оборачивался. Другое дело — выворотец. Но ониж к чарам то не…

Дослушать я не успел. Сверху упал небольшой камушек. Стукнул меня по капюшону и скатился в жидкую грязь, стекавшую с небольшого вала. Знак. Всё чисто.

Я схватился за верёвку, уперся ногами в частокол и полез наверх. Это оказалось непросто. Руки гудели, ботинки то и дело норовили соскользнуть с мокрых брёвен. Капюшон то и дело сползал на глаза. Спасло лишь одно — стена оказалась невысокой. Рука зацепилась за край, в тот самый момент, когда ноги потеряли опору. Я шумно выдохнул и изо всех сил вцепился в бревно, пытаясь не свалиться вниз. Кое как удержался. Немного повисел, приходя в себя. Подтянулся. Закинул ногу и перевалился на ту сторону.

Пальцы заскребли по бревну. Соскользнули. Я дёрнулся. Попытался нащупать опору, но не сумел и камнем рухнул на землю. Прямо в лужу жидкой, отвратительно воняющей грязи.

— Э слышал? — донеслось откуда-то из-за домов, — Ростан, пойди проверь.

— Куда? Зачем?

Я попытался встать, но в плащ вцепилась чья-то крепкая рука. Рванула в сторону и поволокла прямо по размоченному дождём дерьму, внутрь сарая, из глубины которого слышалось хрюканье растревоженных свиней.

— Не слышал? Тамчто-то хлюпало. Может шароёбится кто по темнякам.

— Хряк твой хлюпает и шароёбится. Поди опять пошёл в дерьме валяться, только и всего.

— Но всё равно, надо бы проверить.

— Тебе надо, ты и иди. Иди-иди отседова. Пока у нас от тебя пиво в крынке не скисло!

Послышалось дружное ржание нескольких глоток. Похоже, удача нам улыбалась. Дозорные и патрули были сегодня навеселе.

Бернард заволок меня в сарай, помог подняться. Поднёс палец к губам, жестом показывая, мол, ни слова. Свиньи встревоженно хрюкали, храпели и месили жидкую грязь стараясь забиться поплотнее в угол строения, которое уже начинало понемногу крениться под их весом.

— Эй Тинг. Иди ко мне дружок. К ноге! — крикнули с той стороны. В ответ послышался громкий лай собаки.

— Блять, — выругался Бернард, приподнимаясь и направляясь к выходу из сарая, — Надо уходить. Быстро. Собака нас учует, даже если мы по уши в дерьмо закопаемся!

— Погоди, — одёрнул его я, — Пса беру на себя. Сможешь бесшумно убрать дозорного?

Сержант молча кивнул.

— Хорошо. Если всё получится, пёс замрёт на несколько секунд. Разделайся с дозорным, а потом вскрой горло и ему, чтоб гавкать не мог.

Снова молчаливый кивок. Холодный блеск серой стали, на мгновение промелькнувший под плащом. Глухая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь хрюканьем свиней, да шелестом дождя.

Я прикрыл глаза. Сосредоточился. Начал вытягивать из кончиков пальцев тонкие энергетические щупы, подбираясь ими к узкому проходу между свинарником и избой. Туда, откуда должны были вот-вот показаться дозорный с собакой. Времени у нас будет всего секунда, если не меньше, прежде чем пёс поднимет лай.

Внезапно мир перестал существовать. Провалился в чёрное ничто, окутавшее меня холодным, колышущемся туманом. На несколько мгновений уши забила глухая, тяжелая тишина. Затем, в тишине появился голос. Тихий шёпот заполонил собой всё окружающее пространство.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами.»

Твою мать, только не сейчас!

Я попробовал сопротивляться. Пульсирующая боль раскалёнными гвоздями впилась в виски. Шёпот стал громче. Перерос в крик. В рёв. Но отступать было некуда. Я рванулся. Усилием воли отодвинул клубящийся, шепчущий полог. И увидел.

За пологом была комната. Тёмный, сырой каменный мешок, свод которого поддерживала толстая колонна. Возле стен виднелись отверстия водостоков, забранных проржавевшими решётками. Но привлекло моё внимание отнюдь не это.

Оно… Оно просто не могло быть живым существом. Белёсая, уродливая биомасса, тело которой обвивалось, оплетало колонну. Пульсирующие отростки стелились по полу густым ковром. Тянулись к водостокам и пропадали в густой, влажной тьме. Существо замерло. Напряглось, почувствовав моё присутствие. В воздухе разлилось удивление. Любопытство. Восторг. А затем оно атаковало.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами.»

Слова впились в виски. Проникли сквозь кость и начали вгрызаться в мозг, с каждой секундой проникая всё глубже. Я закричал. Попытался закричать, но у меня не было тела. Не было оболочки, которая могла бы это сделать. Остался лишь крошечный сгусток энергии, к которому уже тянуло свои щупы это уродливое существо.

Внутри начала закипать злость. Эта сука строит на меня какие-то планы. Хочет сожрать. Сделать частью себя. Частью уродливой, белёсой массы, в которую превратилась сама. Вот только хером ему по всей морде. Я ещё не собираюсь подыхать. Не здесь и не сейчас. И уж точно не сольюсь с ним.

Злость переполнила и начала выплёскиваться наружу. Выливаться тонкими огненными струйками. Шипеть и гореть на сырых камнях.

Существо отпрянуло. Втянуло щупы внутрь своей уродливой массы. По его поверхности прошла мелкая, едва заметная рябь. Оно дрожало. Дрожало и боялось. Но меня уже было не остановить. Банально потому, что меня больше не существовало. Остался лишь полупрозрачный сгусток энергии из которого струями хлестала злоба. Её огненные струйки паутиной опутали всю комнату. Вплотную подползли к щупам твари. Она съёжилась. Попыталась отползти. Не смогла. Нити подобрались к её основанию. Впились в бледную кожу, по которой тут же начал расползаться огонь. Тварь завизжала от боли. От ужаса. Видение оборвалось. Тьма отступила, и меня снова выкинуло в реальность.

— Умница. Хороший мальчик, — донёсся до меня голос дозорного, — К ноге. За мной.

— Смотри не поскользнись на свином дерьме, — бросил ему в спину один из выпивающих.

Похоже здесь времени прошло не больше секунды. Зараза. А мне показалось, будто прошла целая вечность. Ладно. Теперь главное — сосредоточится. Что-то мне подсказывает, что эта тварь, чем бы она ни была, в ближайшее время не будет пытаться снова нам помешать.

— Не то наш большой Микель спутает тебя со свиньёй и тоже, значица, оприходует! — поддакнул второй и кампашка дозорных дружно загоготала. Тот, что с собакой едва слышно выругался. Послышались быстрые, хлюпающие по грязи, шаги.

Дерьмо. Лучшеб ты сидел на месте парень. Лучшеб пил и клал хер на свои обязанности, как твои дружки. Тогда, глядишь, и дожил бы до утра. А сейчас…

Бернард напрягся. Прижался к стене сарая. Осторожно выглянул, пытаясь оценить обстановку. Я вновь вытянул энергетические щупы. Приготовился.

Первым показался пёс. Он выбежал из прохода между избой и сараем, и замер, напряженно поводя носом. Следом показался и сам дозорный. Он тоже замер. Сначала посмотрел на пса, а затем напряженно уставился в темноту, пытаясь понять, что умудрился разнюхать его шерстяной друг. Дальше медлить было нельзя.

Я ударил. Несколько щупов впились в сознание пса и… В нос мне ударила вонь. Запах сырой земли. Свиного дерьма. Влажного воздуха. Сырого, подгнившего дерева, разбухшего от дождя. И ещё один. Тонкий. Едва уловимый. Запах пота. Чужого пота. Здесь чужак!

Тело захотело залаять. Предупредить хозяина об опасности. Но я сдержался. Стиснул челюсти, упёрся всеми четырьмя лапами в землю. Тело глухо зарычало. Попыталось вырваться из под контроля. Бросится вперёд, влететь во тьму сарая и впиться в глотку обидчику. Но не получилось. Лапы вгрызлись когтями в мокрый грунт. Взрыхлили почву. Хвост опустился вниз, нервно задрожал. Раздалось глухое рычание. Взгляд упёрся в тёмный провал двери низенького, полуразвалившегося сарая, откуда доносилось растревоженное хрюканье свиней. Упёрся и увидел тёмную фигуру, метнувшуюся в сторону хозяина. Залаять. Предупредить. Опасность! Нет. Нельзя. Терпеть! Лежать!

Фигура ловким прыжком перелетела через низенький, хлипкий плетень. Хозяин повернулся. Выронил факел, вскинул руки, пытаясь защитится. Тень обняла его. Поглотила, не дав упасть. В нос ударил резкий запах крови и железа. Опасность! Надо бежать! Предупредить! Нет! Лежать! Не с места!

Тень развернулась. Отпустила тело хозяина и рванулась ко мне. Бесшумно. Быстро. Тело вжалось в землю. Зубы оскалились. Лапы напряглись, приготовившись к прыжку. Но не прыгнули. Тень рванулась вперёд. В нос ударил запах крови. Запах железа. Тело охватил страх. Оно попыталось отползти. Встать. Но уже не успело этого сделать. Что-то серое блеснуло перед самой мордой. По влажной, грязноватой шерсти потекло что-то липкое и горячее. Шею пронзила острая, нестерпимая боль. Удивление. Тьма. Тишина.

Кровь снова пульсировала в висках. Билась молоточками, пытаясь проломить стенки черепа, выбраться наружу и хоть немного стравить скопившееся там напряжение. Длилось это не больше секунды. Затем оно нашло выход. Из носа брызнула струйка горячей крови.

Я опёрся на стенку сарая. Шумно выдохнул. Прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Да уж. Это было намного труднее, чем казалось поначалу. То ли тварь меня вымотала перед заклинанием, то ли пёс попался уж с больно хорошей сопротивляемостью к контролю. Твою то мать…

Я отер кровь, струйка которой уже добралась до усов и подбородка, и ещё раз помотал головой, отгоняя остатки боли. Своей и пса.

Мимо по грязи прошлёпал Бернард. За собой он волок бездыханное тело дозорного. Кинжал вошёл тому прямо в кадык, пробив гортань насквозь. Парень, быть может и хотел закричать, когда увидел бегущего к нему сержанта. Предупредить своих, поднять тревогу, позвать на помощь. Но не успел. Потому, как кричать ему было уже нечем. Работа профессионала. Похоже, таким заниматься Бернарду тоже совсем не в первой.

— Порядок? — шёпотом спросил сержант, оглядывая меня с головы до ног.

— Да, — кивнул я отлипая от стены сарая и неуверенным шагом выбираясь наружу, — Воздухом только подышу и двинемся дальше.

Бернард молча кивнул. Кинул тело в загон к свиньям и потопал обратно. Надо было забрать ещё и пса.

С той стороны амбара донеслась отборная ругань. Мы замерли на мгновение. Приготовились к нападению. Но вслед за руганью послышалось ржание нескольких глоток. И короткий окрик:«Давай, наливай!»

Похоже нам снова повезло. Остальные стражники не спешили проверять, куда это запропастился их товарищ. Либо он делал это не впервые, либо им попросту было глубоко наплевать, что на него, что на собственные обязанности.

Мимо снова протопал Бернард. Он волок тушу пса прямо по грязи, взявшись за безвольно обмякшую заднюю лапу. Животное, как и парня было в общем-то жалко. Псина оказалась просто не в то время и не в том месте. А её хозяин — излишне обязательным, и не на той стороне. Но для жалости сейчас было не время и не место. Надо было двигаться дальше.

Бернард подошёл ко мне, положил руку на плечо. Посмотрел в глаза. Молча кивнул. Одним ловким движением перемахнул через плетень и скрылся в небольшом лазе, между избой и частоколом. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Конюшня оказалась совсем недалеко. Через две избы от свинарника. Это был довольно просторный, полуоткрытый хлев, возле оградки которого дремал молодой парнишка. Конюший, должно быть. Я начал уже прикидывать в уме, что нам с ним делать, но Бернард меня опередил. Сержант не колебался. Подошёл к пареньку, зажал ему рот ладонью и вогнал свой кинжал ему прямо в глотку, пробив гортань. Тот дёрнулся и затих. В широко раскрытых глазах застыла смесь удивления, боли и ужаса. На губах — кровавые пузыри. Тело паренька безвольно обмякло и сползло на влажную землю.

Бернард осторожно заглянул за угол. Отпрянул. Выругался.

— Ёбаное дерьмо.

— Что такое.

— С той стороны стойл двое часовых. Сидят и уходить, похоже, никуда не собираются.

Я выглянул из-за стены. Стойла шли полукругом, вплотную примыкая к частоколу. Всего их было двенадцать. Довольно много для простого хутора. Должно быть, использовали скотину когда-то чтобы волоком тащить брёвна к реке.

На той стороне возле груды ящиков и бочек сидели двое часовых. Один дремал обнявшись со своей гвизармой (вид алебарды с изогнутым полусерпом на конце, вместо топора), второй что-то насвистывал себе под нос, то и дело поправлял едва коптящую лампадку, да изредка глядел по сторонам. Стоял на стрёме, высматривая проверяющего. Чтобы в случае чего, успеть разбудить своего спящего товарища. Действительно — дело дрянь.

— Что будем делать? — шёпотом поинтересовался я.

— Придётся рисковать. Протравим, сколько сможем и сваливаем, — едва слышно ответил Бернард, — Я беру на себя дальние стойла. Ты те, что поближе. Пузырёк с ядом не проебал?

Я молча покачал головой, доставая бутылёк из кармашка на поясе. Повезло, что он не разбился при падении. Впрочем, эти самые кармашки довольно неплохо защищали от такого рода неприятностей, так что везение тут могло быть и ни при чём.

Бернард выждал ещё несколько секунд, а затем растворился в шелестящем дождём мраке. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Я подкрался к первому стойлу. Заглянул за оградку. Оттуда на меня уставились два больших влажных, спокойных глаза. Лошадь подошла к оградке. Шумно втянула ноздрями воздух, обнюхивая чужака.

Поилка оказалась недалеко. Это было широкое корыто с водой, приколоченное к одной из боковых стенок. Так, чтоб наполнять его можно было не заходя в само стойло.

Я откупорил пузырёк. В нос тут же ударил едкий запах спирта и каких-то трав. Лошадь снова втянула ноздрями воздух. Встревоженно захрапела. Почуяла опасность. Дерьмово. Если они не станут пить отравленную воду, все наши усилия уйдут прямиком в задницу. Ладно. Об этом будем думать потом.

Я перегнулся через бортик и плеснул тёмной маслянистой жидкости прямо в поилку. Перешёл к следующему стойлу. Наружу высунулась морда гнедого жеребца. Конь втянул носом воздух. Захрапел. Начал пятится и бить копытом. Но и в его корыто упали несколько крупных капель отравы.

Третье стойло. Где-то сбоку послышался треск разбившейся лампадки. Я обернулся. Увидел, как оседает тело одного из стражников. Как на него ошарашенно смотрит только что проснувшийся товарищ. Как фигура в тёмном плаще заносит кинжал для второго удара.

Крикнуть второй стражник не успел. Захрипел, забулькал и обмяк. Но масло из разбившейся лампадки вытекло прямо на кучу ящиков. Вытекло и тут же занялось пламенем.

— Что стоишь, шевелись! — рявкнул Бернард, подбегая к ближайшему стойлу, — Сейчас они увидят огонь и поднимут тревогу!

Пламя заметили. Прежде чем это случилось я успел пройти ещё три стойла. Заносил уже руку над поилкой четвёртого, как вдруг ночную тишину разорвал отчаянный крик.

— Тревога! Пожар! Горим!

Я бросил флакон в корыто и обернулся, затравленно озираясь. Со стороны изб к нам бежали четверо часовых.

Глава 20 «Не сдавайся»

— Не стой столбом! — рявкнул, над самым ухом Бернард, — Пробиваемся наружу!

Сержант рванул из ножен клинок и начал наступать на заметно сбавивших прыть дозорных. Я чуть помедлил, сосредоточился на стёганке ближайшего бандита и щёлкнул пальцами. На грязно-серой, рассечённой на ромбы ткани появилось едва заметное тлеющее пятно. Через мнгновение над ним заплясали первые язычки пламени. Разбойник встал и с удивлением посмотрел вниз, на собственную грудь, по которой стремительно расползался огонь. Затем завыл. Упал животом вниз, пытаясь сбить пламя.

— Колдун! Ёбаный чаровник! — заорал второй стражник. Его лицо перекосило от животного ужаса. Руки сжимавшие древко биллхука разжались и оружие упало прямо в жидкую грязь оставшуюся после недавнего дождя. Бандит ринулся наутёк.

Я щёлкнул ещё раз. Перед глазами заплясали цветные пятна. Молоточки застучали в висках. В горле застрял отвратительный, липкий комок, мешавший дышать. Из носа снова хлынула, горячая, чуть солоноватая кровь.

Я был пуст. Не мог выдавить из себя даже самой маленькой искорки. Более того, скорее всего попытайся я это сделать ещё раз, скорее всего просто упал бы в обморок. А то и вовсе — подох. Ментальная схватка с тварью и контроль разума пса отняли все имевшиеся у меня силы. Оставалось только одно. Положиться на меч. На внезапность и скорость.

Над головой свистнула стрела. Рядом с ухом пролетела ещё одна, воткнувшись в деревянную балку стоил. Лучник на башенке тянул из колчана третью стрелу

Бернард обошёл одного из бандитов по широкой дуге, стараясь не попасть под шип готендага, который бандит выставил перед собой на манер пики. Затем внезапно рванулся вперёд, свободной рукой схватил оружие за древко и с силой потянул на себя, уводя шип в бок. Бандит явно не ожидавший такого поворота событий шагнул навстречу, пытаясь одновременно удержать равновесие и не выпустить из рук оружие. Шагнул. И тут же напоролся горлом на узкое трёхгранное лезвие кинжала.

Его дружок отвлёкся. Повернул голову. Буквально на секунду. Даже на мгновение. Остриё его вульжа едва заметно сместилось вслед за ней. Вправо. Но и его мне хватило с лихвой.Рывок вперёд. Резкий уход влево. Бандит начинает поворачиваться обратно. Лезвие его вульжа со свистом рассекает воздух. Раздаётся треск разрываемой ткани. Но до плоти достать не успевает. Шаг. Остриё осталось позади. Древко упирается в оцарапанное плечо. Бандит пытается отойти назад. Не понимает, что сейчас единственный вариант — бросить ставшее бесполезным оружие. Удар. Хруст ломающегося кадыка.

Разбойник отпустил рукоять. Захрипел схватившись за горло. Начал оседать на землю. Рядом просвистела стрела. Шлёпнулась в жидкую грязь.

— Бежим, — крикнул Бернард, перешагивая через убитого, — Сейчас здесь весь…

Договорить он уже не успел. Его прервали крики.

— Горим!— Нападение!— Спускайте собак!— К оружию! К оружию!

Шквал из криков обрушился на нас со всех сторон. Люди начали выбегать из домов. Кто в гамбезонах и при оружии, кто — в одной ночной рубахе. Похоже, нам всё-таки удалось разворошить осиное гнездо.

Они метались. Сонные и напуганные, не могли разобрать в густой ночной тьме, откуда на них напал враг. И это дало нам несколько секунд форы.

— Быстрее, за мной! — рявкнул Бернард, бросаясь к просвету между избами и частоколом. Я замешкался на мгновение. Но его было достаточно, чтоб на меня с разбегу налетел один из кметов, чуть было, не повалив на землю. Наши взгляды пересеклись. Лишь на мгновение. На его лице возникла гримаса удивления. Удивления и страха. Возникла, да так и застыла. Навсегда. Из его шеи торчала рукоять мизерикорда. Мои руки среагировали быстрее, чем до головы дошло, что вообще происходит.

Я вырвал кинжал. Оттолкнул обмягшее тело. И бросился вслед за Бернардом.

— Эй! Они здесь! Уроды здесь! — надрывался лучник с башенки, указывая рукой в нашу сторону, но его никто не услышал.

На востоке полыхнуло. В небо взвился огненный столб. Глухо завыло пламя.

— Горит! Арсенал горит! — крикнул кто-то.— Туши!— Лови поджигателя.

Паника в толпе усилилась. Часть людей бежала к горящим ящикам у конюшен. Другая — к объятому огнём арсеналу, находящемуся где-то за избами. Они сталкивались друг с другом. Орали. Падали на землю. В неразберихе один полоснул другого остриём вульжа. Из-за открытой двери хижины доносился плач грудного младенца. Откуда-то издалека слышался женский крик.

— Давай, давай, шевели ногами, сучье семя, — выругался Бернард, хватая меня за рубаху и чуть ли не волоком затаскивая в проулок между избой и частоколом, — Лезь наверх! Быстро. У нас времени с гулькин хер.

Я с сомнением покосился на частокол. Он был высоким. Слишком высоким, чтобы прыгнуть и зацепиться за край. К тому-же и цепляться там было особо не за что. Скользкие, мокрые брёвна оканчивались рядом неровных заострённых зубцов, о которые можно было разве что задницу разодрать, но никак не ухватиться за них.

— Давай подсажу, — бросил сежант, присаживаясь на одно колено и складывая руки лодочкой, — Ты лёгче, тебе проще будет перебраться.

— А ты?

— А мне ты поможешь. Пройдешь вдоль частокола вперёд, найдешь верёвку, по которой мы залезли и перекинешь её на эту сторону. Ну, пошёл.

Я отступил на два шага назад. Разогнался. Упёрся подошвой в ладони Бернарда и прыгнул. Брёвна ударили в грудь. Пальцы судорожно заскребли по скользкой, начавшей гнить древесине. Я выдохнул. Выждал несколько секунд, пока пройдет рябь перед глазами. Рывком подтянулся, попытавшись перекинуть одну ногу на ту сторону. Не получилось. Ботинок лишь скользнул по мокрому бревну. Тело мотнулось вниз. Пальцы до боли в костяшках вцепились в брёвна. Но я удержался. Рванулся ещё раз. Перекинул ногу. Попытался задержаться на гребне, переборов инерцию, но упереться было попросту не во что. Спереди торчал острый кол, такой же упирался в спину сзади.

Мир покачнулся. Перевернулся раз. Другой. Удар. Потемнел. Превратился в мешанину из цветных пятен. Из груди с шумом вырвались остатки воздуха. Лицо забрызгала жидкая грязь. Руки упёрлись в размытую землю вала. Я попытался встать. Не получилось. Пальцы заскользили по грязи. Бок прострелила вспышка острой боли. Она тут же превратилась в вязкую слабость, которая, словно яд начала расползаться по всему телу. Зараза, хоть бы не ребро. Блять. Ладно. Не время лежать. Надо ещё Бернарда вытащить из этой жопы.

Я глухо зарычал от боли и злости. Упёрся руками в землю. Оттолкнулся. Рывком встал, цепляясь руками за мокрые, скользкие брёвна. Ноги заскользили по грязи. Попытались разъехаться в разные стороны, швырнув тело обратно на землю. Рёбра прострелила ещё одна вспышка боли. Я шумно выдохнул. Стиснул зубы. Вгрызся ногтями в подгнившее дерево брёвен. И удержался на ногах. Так. Ладно. Уже хорошо. Теперь надо найти верёвку и перекинуть её Бернарду. Главное — не грохнуться по дороге.

Из-за частокола снова послышались крики. Звуки борьбы. Чей-то отчаянный крик, переходящий в тихое, хрипящее бульканье. Раздался лай собаки. Громкая ругань Бернарда. Рычание. Визг. Постепенно затихающее поскуливание. Рука нащупала верёвку. Есть.

Я взялся за её конец. Размахнулся и перебросил канат через частокол. Крюк соскользнул с гребня и упал на ту сторону. Где-то вдалеке снова послышались крики. Лай собак начал приближаться. Миг. Крюк снова вцепился в гребень стены, только на этот раз с той стороны. Послышалась глухая ругань. Другой. Третий.

— Он здесь!— Лови, лови!— Песья кровь, уходит!— Собак спускай! Да спускай, говорю!

Ботинки тяжело ударили в мокрый грунт. Брызги грязи разлетелись в разные стороны. Бернард шумно выдохнул. Бросил короткий взгляд на меня. Затем посмотрел на свою руку. Рубашка на предплечье была разодрана. Из рваной раны сочилась кровь. Пёс всё-таки успел его подрать.

Сержант поморщился, сплюнул и бросил.

— За мной, быстро!

Ждать ответа он не стал. Тут же рванулся в сторону леса. Я попробовал побежать за ним, но бок тут же прострелила новая вспышка боли. Мир перед глазами потемнел. Покрылся цветными пятнами. Дерьмо. Похоже всё-таки ребро.

Бернард остановился. Повернулся. Выругался. Подбежал, здоровой рукой ухватил меня за плечо и буквально поволок к лесу. Где-то позади крики. Лай беснующихся собак. Скрежет открывающихся ворот. Бандиты оправились от шока и собирали погоню.

Я старался перебирать ногами, помогая Бернарду меня тащить. Но получалось не очень. Они заплетались, скользили по мокрой траве, проваливались в небольшие ямки. Бок парализовала пульсирующая, острая боль. Она мешала дышать, двигаться, думать.

«Уходят! Седлайте коней!» — послышалось где-то далеко позади.«От собак не уйдут! Ату! Ату!» — голоса тонули в громком лае собак.

Поляну осветила яркая вспышка молнии. Она выхватила из густого мрака ещё три бегущие фигуры в плащах и капюшонах. Одна была совсем рядом с нами. В дюжине шагов, а может и того меньше. Две другие направлялись от пирса в сторону леса. Это были те, кого Бернард отправил заниматься цепью.

— Арвель! — рявкнул Бернард. Боец повернулся. Взглянул на нас, а затем в два прыжка подскочил ко мне, схватил под вторую руку и поволок вслед за собой. Дело пошло быстрее. Но преследователи тоже не стояли на месте. Собачий лай приближался. А где-то вдалеке за ним послышалось ещё и ржание лошадей. Бандиты седлали коней и собирались в погоню.

— Не успеем, — прохрипел Арвель, — Не успеем уйти, командир.

— Шевели ногами, тогда успеем, — рявкнул в ответ Бернард, — Нам бы до леса дотянуть, а там перебьём собак и сбросим погоню с хвоста.

До леса оставалась ещё около сотни метров, когда собачий лай раздался вновь. На этот раз он был совсем близко. Как будто собаки лаяли прямо за нашей спиной. Арвель отпустил меня, повернулся, вытащил из ножен меч и приготовился к бою. Бернард сделал то же самое. Послышалось ржание лошадей. Где-то высоко над нашими головами просвистела стрела, рассекая черно-серыми перьями холодный ночной воздух. Похоже, всадники решили бить по нам из луков. Перестрелять с безопасного расстояния, а потом подъехать и взять в плен тех, кто останется жив.

Я повернулся. До собак оставалось метров тридцать. Их было шестеро. Шесть здоровенных волкодавов, в холке достававших мне до пояса. Такая с разбегу запросто повалит на землю и вцепиться в глотку, а ты и сделать ничего не успеешь.

Внезапно один из псов дёрнулся. Захрипел, завалился в мокрую траву и начал бить лапами. Из его шеи торчало черно-серое оперение тяжелого арбалетного болта. За ним почти сразу рухнул второй. Остальные четыре собаки за мгновение замешкались. Но и его хватило, чтобы над нашими головами пролетела ослепительно-яркая вспышка света. Пролетела и упала за спинами животных. Послышался грохот. В воздух взметнулись комья мокрой земли вперемешку с огненными каплями. Собаки поджав хвосты бросились в рассыпную.

Я посмотрел на холм, на котором начиналась полоса леса. Там стояли три фигурки. Две, в шапелях и кольчугах взводили арбалеты. Одна, закутанная в плащ и с надвинутым на голову капюшоном формировала между своих ладоней новую огненную стрелу.

Боль в боку начинала стремительно отступать. Похоже, всё-таки обошлось без перелома ребра, просто сильный ушиб или растяжение. Небольшая передышка пошла мне явно на пользу. После неё осталась лишь противная слабость, но она уже не мешала бежать. У нас появилась небольшая фора. И у нас появился шанс.

— Уходим! — крикнул я, срываясь с места.

Ботинки скользили по мокрой траве. Проваливались в ямки, оставшиеся от вывороченных пней. Цеплялись за корни ещё не выкорчеванных. Влажный тяжелый воздух комками застревал в глотке. По спине пробежала струйка холодного пота. В боку снова неприятно закололо. Но на этот раз всё же более терпимо, чем тогда возле частокола, так что темпа я не сбавил.

Вспышка между руками девушки вновь стала нестерпимо яркой. Она сделала шаг вперёд. Выбросила перед собой руки. Но в последний момент оступилась. Покачнулась, пытаясь сохранить равновесие. Шар сорвался с пальцев, прошёл высоко над головами всадников. Упал на крышу крайней избы. Треск. Грохот. В воздух взметнулся ворох горящей соломы вперемешку с обугленными обломками досок. В остроге стремительно разгорался третий очаг пожара. Всадники замерли. Они не знали, толи им ловить беглецов, то ли мчаться обратно, на выручку к своим.

Вновь щёлкнули арбалеты. Один из коней встал на дыбы. Сбросил седока на землю. Оставшиеся пришпорили коней, бросившись следом за нами. Но лес был совсем уже близко. А между ладоней Айлин уже начинала расти пока ещё крохотное огненное тельце нового заклинания.

Внезапно искра, которую разжигала девушка, пропала. Сама она, как-то неуверенно отступила назад. Покачнулась. Из её носа горячими струйками хлынула кровь, оставляя после себя две тёмные дорожки на побледневшей коже. Глаза Айлин закатились. Тело медленно, неохотно начало заваливаться на бок. Оно бы упало, но один из сопровождавших её бойцов бросил арбалет и успел подхватить девушку.

— Что с ней, — вылупился он на меня, когда мы поравнялись с ними.

— Истощение, — ответил я, на мгновение задержавшись и бросив короткий взгляд на бледное, осунувшееся лицо. Губы девушки что-то тихо шептали. Что именно — разобрать не получилось, а стоять и вслушиваться не было времени, — Дай её сюда и … — я попытался забрать Айлин у солдата, но Бернард отпихнул меня в сторону и кивнул Арвелю. Тот понял сержанта без слов. Подошёл, аккуратно принял её из рук бойца, а затем одним ловким движением перекинул через плечо, так, словно это был мешок картошки.

— Генри, не дури. Ты сам еле на ногах стоишь. Себя до коня донеси, — отрезал Бернард, глянул на всадников, которые были уже у подножия холма и добавил, — В лес. Быстро!

Мы бежали. Продираясь сквозь подлесок, спотыкаясь о корни, падая, и снова поднимаясь. Бежали долго. Всадники остановились на краю леса. Не рискнули уходить в чащобу. Но к ним на помощь уже спешило подкрепление со стороны острога. Бандиты перегруппировались, собрали уцелевших собак и бросились в погоню. Теперь же где-то далеко за спинами то и дело слышались лай псов и резкие окрики команд.

Вскоре показалась дорога. Лошади и охранявшие бойцы были на месте. До полного комплекта не хватало только тех двоих, которые занимались цепью, но спустя минуту из леса выбежали и они. Загонщики из бандитов вышли не слишком то удачливые.

— Успешно? — поинтересовался у них сержант. Один из бойцов молча кивнул, но второй всё же решил добавить.

— Цепь сняли, а конец с пирса бросили на дно реки. Кроме того срезали привязи с лодок. Теперь этим засранцам придётся изрядно постараться, чтоб найти куда унесло их течение и к какому берегу прибило.

Бернард удовлетворённо кивнул. На несколько мгновений в воздухе повисла напряженная тишина. Тишина в которой я услышал до боли знакомый шёпот.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…»

Сначала мне показалось, что слова вновь зазвучали внутри моей черепной коробки. Но спустя миг я понял — это шептала Айлин. Девушка потратила все запасы магических сил, и в этот самый момент тварь решила снова ударить. Вот только уже не по мне, а по ней. Дерьмо. Грёбаное, сраное дерьмо. Ладно… Дали этой суке отпор один раз, дадим и второй. Надо только…

Со стороны леса послышался отчаянный лай собак. Крики бандитов стали заметно ближе. Погоня никак не хотела отставать.

— Быстро в сёдла, — рявкнул Бернард, — Арвель, ты берёшь…

— Нет, не берёт, — отрезал я, — Она поедет со мной и это не обсуждается.

Сержант удивлённо уставился на меня.

— Ты же не умеешь… — начал было он, но я тут же его перебил.

— Умею или нет, мы сейчас и посмотрим, — ответил я, подходя к своей лошади, — Но вот, что точно не умеет Арвель, так это лечить последствия магического истощения. Так…

Я сунул ногу в стремя. С силой оттолкнулся от земли, прыгнул. Вытянул вторую назад, перебросил на ту сторону. И больно ударился копчиком о седло. Получилось не слишком изящно, зато с первого раза.

— Давай сюда, — кивнул я бойцу. Тот неуверенно посмотрел на меня, снял с плеча девушку и уже собирался было перекинуть её через седло, на манер всё того же мешка картошки, но я жестом его остановил. Девушке и так хреново, а такой езды она боюсь и вовсе не переживёт. Хотел объяснить, что именно надо сделать, но слова не потребовались. Бернард понял меня и без них. Подбежал, кивнул Арвелю и вместе они помогли усадить Айлин в седло, прямо передо мной. Бесчувственное тело девушки тут же попыталось завалиться на бок. Я с трудом придержал её за талию. На мгновение мне показалось, что от прикосновения Айлин как-то болезненно дёрнулась. Очнулась. Я замер, прислушиваясь. Но ответом мне была всё та же фраза, произнесённая каким-то злым, шепелявым, чужим голосом.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…»

Над нашими головами просвистела стрела. Просвистела и упала в заросли на противоположной стороне дороги. Послышались крики. Захрапели и начали водить мордами испуганные лошади. На дорогу далеко позади нас выбежал один из волкодавов.

— Быстро в сёдла, — скомандовал Бернард, — В галоп.

В следующую секунду все бойцы уже сидели верхом. Ещё спустя мгновение их лошади дробя тяжелыми копытами влажную землю, неслись где-то далеко впереди. Я ударил коня пятками в бока. Тот переступил с ноги на ногу, заржал и неуверенной походкой засеменил вперёд. Из кустов с громким лаем выскочила вторая собака. Совсем близко, метрах в десяти. Вслед за ней выбежал человек. В его руке горел факел. Миг, и этот самый факел уже летел в морду моему коню. Зверь испугался. Попытался отшатнуться в сторону. Взбрыкнуть. Сбросить нас. Я одной рукой натянул удила, пытаясь удержаться в седле. Другой рукой придерживал обмякшее тело девушки. Бандит подскочил к нам. Размахнулся кривым тесаком, намереваясь рубануть меня по ноге. А я… Я ничего не мог сделать. Третьей руки, чтобы достать оружие у меня попросту не было, да и достать его я бы всё равно не успел.

Помощь пришла откуда не ждали. Позади бандита на полной скорости пронёсся вороной конь Бернарда. В тусклом отсвете затухающего факела блеснула серая сталь. На мгновение в воздухе повис тонкий шлейф из тёмных капелек, тянувшийся вслед за клинком. Бандит дёрнулся. Нелепо взмахнул руками и шлёпнулся прямо в грязь. Из глубокой рубленной раны на его шее толчками начала выплёскиваться тёмно-алая кровь, заливая ворот серого гамбезона.

— Скачи! Быстрее! — заорал сежрант, разворачивая своего коня.

Дважды просить меня было не нужно. Я ударил скакуна пятками. Затем ещё раз. И ещё. Конь разогнался. Перешёл на рысь. От тряски Айлин начала сползать в бок. Подался вперёд, с силой прижимая её к седлу. Хлестнул коня поводьями. Раз. Другой. Третий. В ушах засвистел ветер. Скотина наконец-то соизволила перейти на галоп. Где-то позади, храпя и тяжело стуча копытами по земле, нёсся конь Бернарда.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…» — шипение перешло в глухое рычание. Тварь потихоньку захватывала разум девушки. Подчиняла себе её волю. Ещё несколько минут, и процесс поглощения будет завершён. От Айлин останется пустая неодушевлённая оболочка. В лучшем случае.

Я закрыл глаза. Попытался сосредоточится. Не получилось. Седло тряслось. Девушка то и дело норовила сползти в сторону, выпав из него. Кроме того, во мне не осталось ни капли магии. Последнюю я потратил, подпалив бандиту гамбезон, ещё там, в лагере. В душу начал закрадываться липкий, сковывающий страх. Страх потерять человека, который стал мне не таким уж…

Додумать я не успел. Времени разбираться в собственных эмоциях просто не осталось. Нужно было вытаскивать её. И делать это нужно было сейчас, потому что ещё несколько секунд — и могло стать слишком поздно. Я шумно выдохнул. Наклонился вперёд, прижимая девушку к седлу, чтобы она не сползала с него. Ударил пятками коня, начавшего сбавлять шаг. И снова закрыл глаза.

Тьма сомкнулась надо мной. Окутала своим холодным, липким, тяжелым коконом. Лишь на мгновение. Затем, где-то далеко впереди появилась крохотная серая точка. Я рванулся к ней. Попробовал бежать, но у меня снова не было ног. Остался лишь крохотный, тусклый сгусток энергии, едва различимый на фоне густого, непроглядного мрака. Однако мой порыв не остался без ответа. Я поплыл вперёд. И точка начала стремительно приближаться.

Серая точка оказалась комнатой. Той самой, в которой обитала тварь. Тот же каменный мешок. Колонна по центру. Водостоки. Только на этот раз я видел куда больше деталей. Возле стен лежали кости. Груды костей и черепов. А с потолка, практически целиком залепленного тушей этой твари свисали тонкие, едва различимые нити, тянущиеся к черепам. Такие же отростки медленно, неторопливо, приближались и к крохотному огоньку, который метался по комнате, пытаясь найти из неё выход.

Я рванулся к нему. Попытался помочь. Но ничего не получилось. Все мои попытки натолкнулись на глухую, непроницаемую стену, из-за которой доносился тихий, едва слышный шёпот:

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…»

Зараза! Сука! Блять!

Я снова рванулся вперёд. Упёрся в невидимую стену. Попробовал её продавить, но ничего не вышло. Сил было слишком мало. Как и пространства для манёвра у огонька по ту сторону стены.

Я чуть отступил. Вытянул небольшой, едва заметный энергетический щуп. Дотронулся им до стены. Та не отреагировала. Почти. Едва заметный обратный импульс всё-таки был. И я почувствовал в нём… Удивление. Узнавание. Замешательство. Страх. Стена стала плотной. Непроницаемой. Щуп рванулся вперёд. Вгрызся в её серую, туманную плоть. Начал пробиваться внутрь.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…»

Шёпот становился всё сильнее. Всё отчётливее. Но с каждое новое движение давалось всё труднее. Наверное, я должен был чувствовать стук крови в висках. По моей спине должны были течь струйки пота. Голову должна была разрывать острая, нестерпимая боль. Вот только у меня не было тела. Потому всё, что я мог — всё сильнее угасать с каждым новым рывком. Но и выбора другого не оставалось. Тварь почти уже загнала её в угол. Почти поймала. Ещё несколько мгновений и…

Я рванулся вперёд. Ожидал встретить сопротивление, но почувствовал лишь пустоту. Барьер был пройден. Сопротивление сломлено. От меня осталась лишь крохотная светящаяся точка.

Я вытянул щуп ещё дальше. Проник им сквозь стены каменного мешка. Дотронулся до загнанного в угол огонька. И послал один единственный импульс, отдав всю энергию без остатка.

«Ты не одна. Не сдавайся».

Видение тут же оборвалось. Последнее, что я успел разглядеть, как комнату заполняет огонь.

Мир взорвался яркой вспышкой боли. Миг, и она разлилась по телу противной, вяжущей слабостью. Кровь молотками ударила в виски. Перед глазами заплясали цветные пятна. Из носа двумя горячими струйками хлынула кровь. В груди было ощущение пустоты. Даже хуже. Там будто разверзлась чёрная дыра, которая постепенно вытягивала из меня жизнь.

Я перестарался. Переборщил с магией. Отдал всё, что было. Без остатка. Теперь долго не смогу колдовать. Если вообще смогу. Впрочем, я не жалел. В голове в такт молоточкам пульсировала лишь одна единственная мысль: «Получилось».

Девушка закашлялась. Открыла глаза и посмотрела вокруг мутным, ничего не понимающим взглядом.

— Оно… ушло? — она помотала головой, попыталась подняться в седле. Не смогла, и чуть было не рухнула на землю. Я с трудом придержал её, отпустив поводья коня. Впрочем, тот уже и не бежал. Не нёсся сквозь ночной лес галопом, а лениво брёл, то и дело останавливаясь на обочине дороги, чтобы сорвать с неё очередную приглянувшуюся ему былинку.

— Ушло, — я придержал девушку, за талию, не давая ей свалиться вниз, и чуть подался назад, чтоб она смогла нормально усесться в седле, — Теперь ушло. И больше, я надеюсь, не придёт.

— С… с… — она не договорила. Попыталась свеситься в сторону. Что-то невнятно булькнула. А затем её тело содрогнулось от спазма. Девушку начало рвать. Прямо на седло. Коня. Собственную одежду. И меня. Продолжалось это минуту. А может две. Мне надо было бы отодвинуться. Как-то отстраниться, чтобы не уделаться самому. Надо бы, но не хотелось. Я слишком устал. Да и честно сказать, так ли уж это было важно? Главное, что вышло. Вышло дать отпор, этой чёртовой суке, которая с таким упорством пыталась заползти в наши мозги. Получилось вырвать её из лап врага.

— Зря… — прохрипела она, пытаясь снова распрямиться в седле, — Зря я всё-таки допила ту бутылку…

Девушка обмякла, и снова начала заваливаться на бок. Отключилась из-за переутомления. Я осторожно придержал её за талию, не особо обращая внимания на то, что ткань её дублета с правого бока неприятно скользила под пальцами. Осмотрелся вокруг.

Рядом ехал Бернард. На его рубахе добавилось отметин. Широкий разрез позади, тянущийся через всю спину, под которым виднелась полоска крови. Ссадина на щеке и разорванный до самого плеча рукав.

— Догнала нас пара особо ретивых говнюков, — пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд, — Пришлось им объяснить, что инициатива бывает наказуема.

— Ты в порядке? — устало поинтересовался я.

— В полном, — равнодушно бросил сержант, одёргивая своего коня, потянувшегося к какому-то кустику на обочине, — Пары ссадин слишком мало, чтобы меня убить. У вас как дела?

— Жить будем, — я вымученно улыбнулся, — Правда, мало и хреново, если продолжим с такой регулярностью лезть на рожон.

— Ну, в таком случае в следующий раз не строй из себя героя, — с некоторым ехидством в голосе заметил Бернард, — Так глядишь, может и впрямь проживёшь подольше.

Я молча покачал головой, давая ему понять, что сейчас иначе было нельзя. Ответил он мне молчаливым кивком. И в таком же глухом молчании мы добрались до нашего лагеря. Просто не осталось сил разговаривать. Ни у кого.

— Постарайся отдохнуть, — бросил Бернард, помогая мне спустить бесчувственную Айлин с лошади, остановившейся прямо перед моим шатром, — Понимаю, по хорошему вам обоим надо бы просто отлежаться хотя-бы пару дней. Но…

Он осёкся, заметив, что я едва стою на ногах. Молча кивнул, помог дотащить бесчувственную Айлин до моей старой лежанки. И тут же вышел наружу, напоследок прошуршав пологом шатра.

Я уселся на табурет. Опустил голову. Прикрыл глаза. Шумно выдохнул. Немного помедлил, пытаясь хоть немного прийти в себя. Встал. Зря садился. Стало только хуже.

Движения стали дёрганными. Механическими. Как у какого-то старого, клинящего через раз робота. Мысли начали путаться. Рваться на куски и уплывать в приятную, мягкую тьму подступающего забытья. Но отрубаться было пока рано.

Я кое-как встал. Подошёл к девушке. Стянул с неё сапоги. Затем помог ей избавиться от перепачканного в рвоте дублета, под которым обнаружилась довольно просторная нательная рубаха из грубоватой светлой ткани. Её я трогать не стал. Как и штаны. Просто почистил их мокрой тряпкой, как смог. Затем повернул девушку на бок. Просто на всякий случай. Было бы совсем глупо, если после всего, что мы пережили, у неё повториться спазм и она, лёжа без сознания, захлебнётся собственной блевотиной. Укрыл. Холодные ночи ещё никто не отменял, а простуда в наших реалиях далеко не такая уж безобидная болезнь, как там, в верхнем мире.

Отёрся сам. Из последних сил передвигая ноги, дошёл до своей новой «импровизированной» лежанки. И рухнул на неё, как подкошенный. Остатки моего сознания тут же растворились в мягкой, спокойной тьме.

Глава 21 «Знакомство со смертью»

Первым, что я увидел, когда моё сознание наконец-то вырвалось из тёплых объятий небытия, была большая простыня с желтыми цифрами и буквами, едва заметно светящимися на фоне густого, непроглядного мрака.

Навык «Кинжалы» достиг 5го уровня. Получено 10 опыта.Навык «Пиромантия» достиг 18го уровня. Получено 25 опыта.Навык «Атлетика» достиг 20го уровня (+2 уровня). Получено 50 опыта.Навык «Верховая езда» достиг 4го уровня (+3 уровня). Получено 30 опыта.Навык «Рукопашный бой» достиг 10го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Менталистика» достиг 3его уровня (+3 уровня). Получено 30 опыта.Навык «Тень» достиг 4го уровня (+3 уровня). Получено 30 опыта.

Персонаж получил навык «крепкое тело». Теперь ваша выносливость будет расходоваться на 25% медленнее, если на нём надет тяжелый или средний доспех.Персонаж получил навык «железная хватка». Шанс того, что противник выскользнет из вашего захвата, на 25% ниже, если персонаж перед схваткой не был уставшим.Персонаж получает навык «перо под ребро». Теперь вероятность того, что вы убьёте противника первым же ударом кинжала выше на 25%.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:Сила,Ловкость,Выносливость,Проницательность,Харизма.

Не мешкая ни мгновения я тут же выбрал проницательность. Нам все ещё предстояла схватка с той тварью из подземного каменного мешка. А как показал предыдущий опыт, сил мне, откровенно говоря, на это не хватало. Да что уж там. Предел моих возможностей: два заклинания второй ступени. Ну, в случае с пиромантией, может быть три, если очень сильно напрячься. Хватит ли этого, чтобы измотать урода? Сильно сомневаюсь. У Айлин запас магических сил поболее, но вроде бы ненамного. Надеяться на то, что она измотает эту тварь в одиночку, довольно глупо. Так что вариантов у меня по сути и не было.

Проницательность повышена.Сила: 3Ловкость: 3Выносливость: 2Проницательность: 5 (+1 Кольцо хладного железа)Харизма: 2Количество жизней: 110/116Запас сил: 60/78

До следующего уровня персонажа осталось 335 опыта.

Цифры исчезли. Вместо них пришла тупая, ноющая головная боль, вгрызшаяся в виски маленькими свёрлами. Противная слабость, ядом разлившаяся по всему телу. Покалывание в боку. Противный привкус металла во рту. Пересохшая глотка. Но всё это было мелочью.

Мелочью по сравнению с ощущением вязкой, тянущей пустоты в груди. Из меня как будто вырвали, душу. А на её месте осталась зияющая дыра, постепенно вытягивавшая из меня силы, эмоции, желание жить и просто куда-то двигаться.

Я с трудом разлепил веки и тут же зажмурил их вновь. Яркий луч дневного света, пробивавшийся сквозь полуоткрытый полог шатра резанул по глазам, отдавшись в висках тупой, ноющей болью. А ведь мне сегодня в бой идти. Твою то налево…

— Живой, — откуда-то со стороны стола донёсся встревоженный голос Айлин. Сразу за ним послышались быстрые, приближающиеся шаги.

— Живой, — превозмогая сухость и горечь во рту, прохрипел я, приподнимаясь на локтях и всё-таки открывая глаза. Оказывается, пока я валялся в отключке кто-то успел стянуть с меня промокшую от пота и задубевшую от запекшейся крови рубаху, и укрыть шкурами, чтобы не замёрз. Кто это сделал, догадаться, в общем-то было не трудно, — Но состояние сейчас такое, будто меня сожрал трупоед, переварил, высрал. После чего, то, что получилось, нашёл какой-то пёс-говноед и повторил процедуру.

— Ну, раз у тебя остались ещё силы шутить, значит жить будешь. Пускай, и в виде переваренной какашки, — со своим обычным ехидством в голосе заметила девушка. Затем присела рядом со мной на корточки и протянула мне флягу, — На вот. Освежись. Полегчает.

Я с сомнением покосился на откупоренный кожаный мех, немного помедлил, принюхиваясь, а затем поинтересовался.

— Я надеюсь, ты это не у Бернарда её одолжила?

Айлин покачала головой, тяжело вздохнула, сунула мне флягу в руки и тут же вернулась обратно за стол. Юмор она явно не оценила. Впрочем, шутка и впрямь могла быть так себе, но могла бы сделать скидку на моё состояние.

Во фляге оказалась самая обычная, холодная вода, чуть подкисленная дешёвым вином. Она тут же приятным, освежающим водопадом упала мне в глотку, вымыв изо рта горький привкус и залив разверзшуюся там сахару. Вылакав всё до дна, я шумно выдохнул, отложил флягу в сторону, с трудом поднялся и огляделся в поисках рубахи. Долго искать не пришлось. Она висела на стуле. Правда не та, в которой я бегал вчера. Подранная, пропитанная потом, залитая кровью и блевотиной. А чистая, явно недавно выстиранная. Зараза, даже обидно одевать такую на грязное тело. Эхх, вот бы сейчас…

— Бадейка там, в углу, — словно бы прочитав мои мысли хмыкнула Айлин, — Для помыться она, к сожалению маловата, но вот на то, чтобы освежиться, её вполне себе хватит. Да, ты опять проспал завтрак, так что урвать удалось только то, что осталось.

В мою голову начали закрадываться смутные подозрения о том, что пока я валялся без чувств девушка опять успела где-то накосячить. А то и проебаться по-крупному. Слишком уж она постаралась ради того, чтобы скрасить мне это дерьмовое утро.

— В чём подвох? — поинтересовался я, смерив её подозрительным взглядом, — Ты подожгла платье одной из маркитанток? Поцапалась с кем-то из местных? Блин, я даже даже, боюсь предположить, что могло ещё произойти…

— Предположи, что произошла простая, человеческая благодарность, — девушка скрестила на груди руки, смерила полуобнаженного меня долгим, изучающим взглядом, и с ехидством в голосе добавила, — Предположи и иди, наконец, умойся. А то выглядишь ты сейчас и впрямь так, будто тебя дважды переварили.

Я спорить не стал. Не было ни сил, ни настроения. К тому-же мысли всё больше и больше начинал занимать предстоящий бой. Мы, конечно, навели вчера шороху в лагере бандитов. Подожгли арсенал, надеюсь, что отравили лошадей. Даже, вроде, убили с полдюжины человек. Вот только у этих засранцев всё ещё остались стены. Волчьи ямы. Волкодавы. Да и стрелы для луков, если пошуровать по хатам, наверняка отыщутся. Да уж, денёк будет непростой, мягко говоря.

Вода в бадейке оказалась бодряще-холодной. Она и впрямь неплохо освежала и немного разгоняла, разлившиеся по телу слабость и боль. Приводила мысли в хоть какое-то подобие порядка.

Умывшись и обтерпевшись, я вернулся к столу, натянул рубаху, уселся на стул поудобнее и с подозрением уставился на Айлин.

— Чего? — после минутного молчания удивлённо спросила девушка.

— Говори.

— Чего говорить то? — она скрестила на груди руки и смерила меня заинтересованным взглядом. Я в ответ смерил её, не без удовольствия подметив, что под простой рубахой из грубой ткани отчётливо прослеживались приятные глазу формы. Дублет, похоже всё-таки пришлось постирать. Сейчас он наверняка висел где-нибудь снаружи. Сушился.

— Не знаю, — пожал плечами я, всё-таки принимаясь за еду, — Просто у меня такое ощущение, что ты хотела что-то сказать. Но не знала, с чего начать. Подсказываю — начинать нужно с начала.

— Очень смешно, — фыркнула Айлин, — Ты ещё скажи, что заканчивать нужно концом.

— А вот это уж как повезёт, — хмыкнул я, — Некоторые и впрямь, оканчивают концом. Но, будем надеяться, это всё же не твой случай.

— Очень смешно, — фыркнула девушка, — Ты там случайно головой нигде не стукнулся? А то после пробуждения из тебя юмор прям фонтанирует. Того и гляди всё вокруг забрызгает ароматным фонтаном так, что придётся потом долго и муторно оттирать.

— Уж после вчерашнего, я бы точно не рискнул поспорить с тем, что ты знаешь толк в ароматных фонтанах, — подколол её я, но по раскрасневшемуся лицу и сжатым кулакам, понял, что всё-таки перегнул палку. Что ж. Иногда, и я не могу вовремя остановиться. Тоже не без греха, да.

Она уже хотела бросить что-то по её мнению дико обидное, залепить мне пощёчину и демонстративно выйти наружу, но я её опередил, примирительно выставив руки перед собой и бросив.

— Ладно-ладно, не горячись. Мы с тобой опять явно не с того начали, — я немного помолчал, выдержав испытующий взгляд девушки, — Меня понесло. Да и тебе тоже не помешало бы сбавить градус ехидства.

Она снова выжидающе посмотрела на меня. В шатре повисло напряженное молчание. Наверняка она ждала извинений. Вот только такими глупостями я заниматься совершенно точно не собирался. Да и желудок всё настойчивее напоминал о том, что хватит работать челюстями в пустую.

Немного выждав, я пожал плечами и приступил к еде. На завтрак опять было кашло. Я бы даже сказал, «моё любимое», еслиб от однообразия такой жратвы не начинало понемногу сводить скулы. Надо бы надоумить всё-таки наших кухарок сходить купить мёда, каких-нибудь сушёных яблок, орехов и прочей не шибко дорогой, но вкусной дряни. Чтоб хоть чуть-чуть разбавить меню чем-нибудь сладким например.

Айлин продолжала выжидающе смотреть на меня, словно Ленин на буржуазию. Я же старательно делал вид, что мне абсолютно пофиг, и единственное, что меня сейчас интересует — миска с холодным, слегка пригоревшим кашлом, в которое к тому-же ещё и зажали мяса. Девушка сдалась первой.

— Знаешь, а я ведь действительно хотела тебя поблагодарить, — разочарованно протянула она, — За то, что вчера… — девушка осеклась, немного помолчала, а затем с обидой в голосе продолжила, — Хотела. Но забыла, какая ты задница.

— Да не стоило, — я равнодушно пожал плечами, — По поводу вчерашнего — мы квиты. Если бы ты не прикрыла нас с холма, меня бы просто разорвали собаки или затоптали конные.

— Может быть, — пожала плечами она, немного подумала, и добавила, — В любом случае, спасибо. За те слова.

— Какие?

— Ты уже забыл? — она посмотрела на меня со смесью удивления и разочарования во взгляде, — «Ты не одна. Не сдавайся.»

— Не забыл. Просто не думал, что ты их действительно услышала.

— Не услышала, — покачала головой девушка, — Почувствовала, — она смерила меня долгим, задумчивым взглядом, прежде чем продолжить, — Просто… Когда эта тварь меня схватила, я растерялась. Не знала, что делать. Не понимала, как спастись. Начала бояться, что останусь там, в том подвале навсегда, совершенно одна. И тварь как-то почувствовала этот страх. Сыграла на нём. Заставила меня судорожно метаться. А потом появился ты и… — она снова замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — В общем, спасибо. И за то, что помог, и за то, что в том состоянии, в котором я оказалась, просто не выгрузил меня в мою палатку. Знаю, ты сам валился с ног, и мог бы спокойно оставить всё, как есть, но…

— Да брось, — отмахнулся я, — На моём месте так бы поступил любой нормальный человек. Не за что тут благодарить.

— Ты слишком хорошего мнения о людях, — смущённо улыбнулась она. В шатре снова повисло неловкое молчание.

— Знаешь, — наконец нарушила тишину Айлин, — Я наверное всё-таки скажу… Ты хоть ворчун, зануда и задница, но я правда рада, что тебя тогда встретила.

— Не поверишь, но я тоже рад. Хоть ты иногда та ещё стерва, а иногда — просто засранка, — улыбнулся я в ответ, немного помолчал и добавил, — А с чего это вдруг такие откровения?

— Считай меня дурой, — хмыкнула Айлин, — Но до меня только вчера начало доходить… По-настоящему доходить, что мы не бессмертны. Что мы не главные герои этой истории. И что для нас она может оборваться в любой момент. Случайная стрела, рана с заражением крови, сбрендивший чародей, превратившийся в вечно голодную биомассу… Да что угодно. Хоть бы и сегодняшний бой. И всё. Пуф. Будто не было ничего. Чистый лист, — она замолчала, собираясь с мыслями, — Поэтому и решила, что лучше говорить всё сразу как есть, а не ломаться, строя из себя хер пойми что, и не откладывать на потом. Ведь «потом» может просто не быть. Уж лучше сказать и почувствовать себя дурой, чем не сказать и потом жалеть, что не успела.

— Ты не дура, — покачал головой я, — Такое до людей вообще редко доходит. Каждый мнит себя пупом земли и считает, что уж с ним то точно ничего случиться не может. Обычно… — я замялся, пытаясь подыскать нужные слова, потянулся к глиняному кувшину, стоящему посреди стола. Внутри, к моей вящей радости, обнаружилась всё та же вода, чуть подкисленная вином. Не хотелось туманить рассудок алкоголем, да мысль о том, чтобы лишний раз травить тело без крайней на то нужды не внушала энтузиазма. Кто знает, сколько мне ещё предстоит его носить, — Обычно человеку нужно увидеть некоторое дерьмо, или вовсе самому с ним столкнуться, чтобы осознать такую, казалось бы, простую истину.

— Ну, ты ведь как-то понял. Куда быстрее чем я, — девушка опёрлась локтями о стол, сцепила пальцы в замок, и положила на них подбородок и испытующе посмотрела на меня.

— В полной мере — не дошло до сих пор, — покачал головой я, — Мозгами понимаю, но до конца осознать так и не смог. Впрочем, ты забыла про ещё одну вещь.

— Какую?

— Со смертью я столкнулся ещё там, во внешнем мире. Для тебя там она была лишь мигом. Кратким мгновением. Пуф. И ты появилась тут, — я тяжело вздохнул, вспоминая свои последние месяцы там, наверху. Хотя месяцы ли? Может годы? Чёрт его знает. Всё, что осталось в памяти — невыносимая, бесконечно тянущаяся пытка, которую устроило мне моё же собственное тело, — А я умирал медленно. Знал, что умру. Знал, что лекарства от моей формы не было. Точнее было, но не прошло, понимаешь ли, сертификацию. У меня хватало времени, чтобы над всем этим поразмыслить. Хватило и на то, чтобы заглянуть костлявой суке прямо в её пустые глазницы. Впрочем, — я на мгновение замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — Впрочем, теперь и ты прошла "знакомство со смертью". Заглянула ей в лицо. Что могу сказать — добро пожаловать в клуб.

— И как ты с этим справляешься?

— Просто стараюсь об этом не думать, — пожал плечами я, — Ты верно подметила, случиться это может с каждым, в любой момент времени и по любой случайной причине. Но повод ли это трястись от страха, запирая себя в четырёх стенах и лишая себя возможности нормально пожить? На мой взгляд — нет. А значит, надо брать от жизни, всё что можно здесь и сейчас.

— Может ты и прав, — пожала плечами Айлин и снова замолчала, озадаченно уставившись куда-то в стол. Похоже, наш разговор подкинул ей пищи для размышлений. Впрочем, мне тоже было, что обдумать на досуге. Но это потом. Сейчас надо было готовиться к битве. И так уже порядком времени потеряли.

— Ладно, хорошо посидели, но надо идти работать, — бросил я, поднимаясь из-за стола, — Не знаешь, где сейчас Бернард?

— Погоди, — остановила меня Айлин, тоже вставая, — Ещё один момент, — она указала на небольшую масляную коптилку, стоявшую на краю стола, — Попробуй подожги.

Я сосредоточился на фитиле. Представил крохотный язычок пламени. Щёлкнул пальцами. И тут же пожалел об этом. В голове будто разорвалась граната. Кровь молоточками начала стучать в виски, явно намереваясь пробить стенки моей черепушки. А дыра в груди отозвалась глухой, тянущей болью. Я покачнулся, схватился за спинку стула, пытаясь устоять на ногах.

Свечка же никак не отреагировала. Пламя просто не появилось. Единственное, что получилось — лёгкое покраснение на конце фитиля и тонкая, едва заметная струйка дыма, тут же растаявшая в прохладном утреннем воздухе.

— Твою то мать, — мотая головой, с трудом выдавил из себя я, — Это что за нахер сейчас было?

— Магическое истощение, — Айлин покачала головой, прошлась взад вперёд, — Если верить словам Вернона. У меня та же фигня. Боюсь мы с тобой перебрали вчера с использованием магии и теперь остались без способностей.

— Навсегда? — к горлу подкатил комок липкого страха. Терять дар не хотелось. От слова совсем. Магия была слишком удобной штукой, да и привык я к ней настолько, что её утрата вполне могла сравниться с утратой какой-нибудь конечности. А то и двух сразу.

— Сейчас не скажешь, — пожала плечами Айлин, — Вернон сказал, что обычно способности восстанавливаются спустя время. Но иногда бывает и так, что уходят навсегда.

— Понятно, — я почесал бороду и нервно прошёлся взад-вперёд, — Значит, как минимум на сегодняшний бой мы остались без магии. Дерьмово. Она могла бы пригодится, чтобы подлатать парней после сражения, да и панику среди врагов посеять — самое то. Но, ничего не попишешь, — я остановился, посмотрел на Айлин и добавил, — В таком случае, тебе лучше всего будет остаться в лагере на этот раз. Сама понимаешь…

— Не понимаю. И не останусь, — жестко отрезала девушка, — Да в бою от меня толку не будет, но вот перевязывать раненных, накладывать жгуты, шины и тому подобное, я могу. Вернон кое-чему успел научить.

— Странно, — я удивлённо посмотрел на неё, — Мне казалось, ты такими вещами брезгуешь.

— Брезговала, — равнодушно пожала плечами девушка, — Но людям свойственно пересматривать свои взгляды на жизнь. Привыкай. Ну, идём?

Я не стал с ней спорить. По правде сказать, в той ситуации, в которой мы сейчас оказались, нам и впрямь могли пригодиться каждые свободные руки. Особенно, руки того, кто хоть немного понимает в целительстве.

Я облачился в свои нехитрые доспехи, подпоясался мечом и мы вышли на улицу. В лагере царило небывалое оживление. Сновали солдаты. Слышались резкие окрики команд. Где-то за палатками возле импровизированного плаца надрывался Бернард, выстраивая моё небольшое ополчение.

Мимо пробежали двое бойцов. Один тащил несколько арбалетов, другой нёс два тяжелых деревянных щита, наспех сколоченных из грубых досок. Похоже, Тур времени зря не терял. Один из солдат заметил меня, коротко кивнул, и тут же прибавил шагу, пытаясь нагнать своего товарища, направлявшегося в сторону плаца. Я поймал себя на поганой мыслишке, что даже не знаю его имени. А ведь ему предстоит сегодня за меня проливать кровь…

— Погоди немного, — задержала меня Айлин, снимая свой зелёный дублет с одной из растяжек шатра, — Зараза, не высох ещё. Надо бы мне какую-нибудь другую одёжку себе подыскать на смену. А то так вот бывает, что даже одеть нечего.

— Платье например? — ехидно заметил я, — Знаешь, такое красное. С глубоким вырезом и наполовину открытой спиной.

— Издеваешься? — она покачала головой, а потом с сожалением в голосе добавила, — Обидно, что пришлось его оставить. Хорошее было платье.

— Вряд-ли у тебя выпадет оказия в ближайшее время такое надеть. А что касается одежды — сообразим что-нибудь. В конце-концов мне тоже какая-никакая смена нужна. Не в одних же доспехах ходить, — хмыкнул я, помолчал немного, наблюдая за тем, как ещё один боец тащил пару щитов в сторону плаца и добавил, — Ну, ты готова? Идём тогда.

— Ты иди, мне ещё к Вернону надо заскочить, — кивнула девушка, — Лекарства забрать. Встретимся на плацу.

— Добро, — кивнул я, повернулся и тут же быстрым шагом направился туда, откуда слышались резкие окрики Бернарда, то и дело перемежаемые с отборной руганью. Мимо то и дело пробегали солдаты. Все они спешили в сторону нашего импровизированного ристалища.

Когда я вышел из-за палаток, весь отряд уже был в сборе. За исключением Вернона и Тура. Пришёл даже Роберт. Он правда, стоял чуть поодаль, и в бой идти с нами явно не собирался, но зная его дурную привычку лезть туда, куда лезть не просят, не трудно было догадаться, что бард потащится за нами до самого бандитского лагеря.

Солдаты выстроились на плацу в две шеренги. В первой линии стояли наиболее опытные бойцы, которых Бернард отбирал лично. Дюжина человек. Большинство из них были облачены в стёганки, короткие безрукавные кольчуги и шапели. В руках держали щиты и короткие копья. На поясах виднелись фальшионы. За ними во второй шеренге стояли новобранцы. Этим сержант выдал лёгкие арбалеты, кое-как состряпанные самострелы. Пара человек предпочли короткие охотничьи луки. Одеты они были уже заметно попроще. Стёганки, подшлемники. У четверых помимо всего прочего были самые простенькие шишаки. На поясах — небольшие топорики, фальшионы и просто длинные ножи. На большее у нас денег пока не хватало.

Впрочем, несмотря на простенькое снаряжение, собранное в основном с трупов и наспех подлатанное нашим кузнецом, мои ребята выглядели более чем прилично и грозно, на фоне деревенского ополчения, сгрудившегося на противоположной стороне ристалища. Пять десятков человек, вооруженные чем попало. Вилами, короткими копьями, боевыми косами, готентагами, биллхуками, короткими тисовыми луками и даже обычными дубинками. Среди них, конечно, виднелись бойцы в стёганках, при шлемах и с приличным оружием, но большинство было в простых, пропитанных потом рубахах.

Посреди ристалища стоял Бернард. В кольчуге и саладе без забрала. Но в этот раз он сжимал в руках не привычный меч-бастард (он же полуторник, он же простой длинный меч), а древко длинной пики, на конце которой развивался штандарт. Оскалившийся белый лев на пурпурном поле. Та самая тряпка, которую мне под ноги швырнул маркграф Вестгарда вместо награды.

— Генри, — подозвал меня сержант, — Давай сюда. Надо обсудить план битвы.

— А где Одрин? — поинтересовался я, осторожно поправляя начавший сползать пояс. То ли у меня потихоньку начинал живот прилипать к спине из-за того, что жрал я как попало и когда придётся, то ли надо было всё-таки одеваться как следует, а не на скорую руку.

— Скоро подойдет, — многозначительно хмыкнул Бернард, — правда вряд-ли нас будет интересовать его мнение. Скоро сам поймешь, почему.

— Стоит как минимум выслушать, — пожал плечами я, — Как-никак, под его командованием половина нашего войска.

— Треть, — отрезал Бернард, — Если не четверть. Этих деревенщин никто не обучал, с какого конца держаться за оружие. Не говоря уже о том, чтоб драться в строю и сохранять боевой порядок во время сражения. Наши ребята даже в нынешнем своём состоянии запросто бы их раскидали.

— Пусть так. Но конфликтовать с ними я всё равно не очень хочу. Пусть скажет, что хочет, а сделаем мы… — договорить я не успел. Сквозь толпу своих людей, матерясь, щедро раздавая тумаки и просто распихивая кметов в стороны прорвался Одрин. Судя по его раскрасневшемуся лицу, блестящим глазам и сползшей на затылок шапели, он успел изрядно наклюкаться с утра пораньше. Или вовсе — не просыхал со вчерашнего вечера. С тех пор, как я его «угостил».

— Ну вы это… — Одрин подошёл к нам, покачнулся, чуть было не свалившись прямо в грязь, и попытался продолжить фразу, — То… Мы это… Соб… Собрались, в общем.

Твою то мать. Вот и вся моя дипломатия. Договаривался, поступился гордостью, пошёл навстречу. Похоже, в этот раз Айлин была права. Надо было сразу слать его в жопу и брать бразды правления в свои руки. Впрочем, свою главную задачу он всё-таки выполнил. Собрал нам ополчение. А дальше… Дальше мы обойдемся своими силами.

— Будь другом, подержи… — я снял правой с руки латную рукавицу и протянул Бернарду. Тот удивлённо приподнял бровь, однако просьбу выполнил без вопросов. Впрочем в следующий миг ему предстояло удивиться ещё сильнее.

Я развернулся. Посмотрел в маслянистые, бегающие глаза Одрина. Выждал пару мгновений мысленно примериваясь. Всё должно было получиться с первого раза. Второй попытки, чтобы произвести на ополченцев нужное впечатление у меня просто не будет.

Выждал. Сделал короткий шаг вперёд. Пригнулся. Выдохнул. И нанёс резкий удар снизу. Кулак попал прямо в челюсть. Раздался противных хруст крошащихся зубов. Одрин выпучил глаза, моргнул ими раз, другой, покачнулся и завалился прямо в пыль плаца.

— Ты и ты, — я ткнул пальцем в двух ближайших ополченцев, — Унесите эту падаль и выбросьте в канаву. Ну, живо…

Мужики опасливо покосились на меня. Чтобы подкрепить их уверенность, что лучше не спорить, я улыбнулся им, своей «очаровательной» улыбкой. Не став возмущаться и спорить, они подошли к барахтающемуся в грязи и глухо стонущему Одрину, взяли его за руки и ноги, и поволокли куда-то в сторону деревни.

— Десятники ко мне! — рявкнул я, повернувшись к толпе кметов, — Шевелитесь, живо!

На этот раз дополнительно мотивировать их не пришлось. От толпы отделились четверо человек, одетых в стёганки, короткие безрукавные кольчуги и шлемы, и подошли к нам. Чтож, хоть для командиров у них нашлась одёжка поприличнее.

— Бернард… — я покосился на сержанта, но тот лишь отрицательно покачал головой. Мол, давай, думай сам. Ты у нас командир, или где. Ну что ж… Ладно, значит, сообразим по ходу дела.

— Разделимся на три группы, — я присел на корточки, достал из-за пояса кинжал и принялся чертить им на пыли примерный план битвы, — Наступать будем с севера, вдоль реки. С той стороны у них частокол без парапета, так что много лучников против нас они выставить не смогут. Кроме того, именно с той стороны лес подступает ближе всего к стенам, так что преимущество будет на нашей стороне. Разведка говорила про волчьи ямы, но во время вчерашней вылазки мы так ни на одну и не наткнулись, так что думаю их можно не опасаться, — я помолчал немного, собираясь с мыслями, затем продолжил, аккуратно выводя кинжалом на песке прямоугольники наших войск, — Наступать будем широким фронтом. Наша главная задача — взять их на испуг и продемонстрировать, что нас много. Создать эффект существенного численного превосходства, от которого у них затрясутся поджилки. Так что строить отряды будем в две шеренги максимум. Ты и ты, — я ткнул в двух десятников, — Как звать?

— Ронвальд, вашмилость, — наклонил голову первый.

— Гарвел, — буркнул второй.

— Берёте свои десятки и отправляетесь на правый фланг. Вперёд нас постарайтесь не соваться, но и не отставайте. Ваша главная задача — сделать так, чтоб кметы не разбежались, когда засвистят первые стрелы. Ясно?

Десятники молча кивнули. Я повернулся к двум оставшимся. Но рот открыть не успел.

— Матеуш, — сказал низенький усатый мужик в шапели.

— Патрик, — добавил его долговязый товарищ в шишаке.

— Вы встанете с левого фланга. Задача та же — не отставать от нас и не давать крестьянам разбегаться. И ещё одно — пока мы не выступили, отправьте дюжину человек в деревню. Пусть принесут все лестницы, какие есть. Чтоб были в два человеческих роста не меньше. Частокол придётся штурмовать, так что они нам ой как пригодятся. Вам всё ясно?

В ответ десятники дружно закивали, а затем принялись выкрикивать имена тех, кому сейчас предстояло отправиться в деревню. Впрочем, работа с планом атаки была ещё не закончена.

— Я возьму пяток ребят и зайду этим засранцам с тыла, — Бернард тоже присел на корточки и ткнул пальцем в импровизированную карту, — С южной стороны. Возьму тех, что поопытнее. Скорее всего все они отвлекутся на ваше наступление, так что нам не составит труда перебраться через южную стену и навести шороха в рядах противника.

— Добро, — кивнул я, — Ну что? За работу?

— Погоди, — хмыкнул Бернард, поднимаясь обратно на ноги, — Ты кое о чём забыл.

— И о чём-же, — я тоже встал и недоумённо посмотрел на сержанта.

— Парней надо бы подбодрить, — хмыкнул он, — Для многих из них это первый бой. Сам небось ещё помнишь, как у тебя перед первым сражением поджилки тряслись.

Я попытался вспомнить свои ощущения перед первым боем. По правде сказать, поджилки у меня тогда вовсе не тряслись. Я просто не успел сообразить, что происходит, а когда пошла рубка думать на эту тему и тем более пугаться уже было попросту некуда. Скрутило меня потом. После боя. Когда появилась возможность рассмотреть, что именно мы сделали с бандитами, и подумать о том, что они могли сделать с нами. Но Бернард прав. Речь всё-таки придётся толкнуть. И сочинить при этом что-нибудь поумнее, чем «идём сражаться за всё хорошее, против всей фигни». Как-никак не в мире инфантильных розовых единорогов, блюющих радугой, живём.

Я повернулся к своим бойцам. Молча прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому из бойцов в глаза. У большинства там были непонимание. Страх. И ожидание. И лишь у нескольких, которые путешествовали с нами от самого Деммерворта. Хреново. С таким настроем мы много не навоюем. Чтож… Будем исправлять ситуацию.

— Парни, — я вышел чуть вперёд, чтобы меня могли видеть все, и повернулся к строю, окинул всех испытующим взглядом и продолжил, — Для многих из вас это будет первый бой. Сразу могу сказать — из него вернутся не все. Не все — живыми. И далеко не все целыми и невредимыми. Так что если у кого-то из вас вдруг возникло желание сложить оружие — сделайте это сейчас. Верните своё жалование обратно в казну отряда, сдайте клинки и броню в арсенал, и можете быть свободны. Ну как, желающие есть?

Никто не пошевелился. Все внимательно смотрели на меня и ждали, что я скажу.

— Что ж, отлично. Для всех оставшихся могу повторить — у меня только одно правило. Сражаются все. Если кто-то сдрейфит. Решит сбежать. Решит бросить своих боевых товарищей, то его ждёт смерть. Такого человека я лично выловлю, повешу, а тело оставлю на обгладывание трупоедом. Потому, как бы ни было страшно — не облажайтесь.

По строю прокатился недовольный гомон. Похоже, я начал не совсем с того, что следует. Ладно, будем исправляться. Похоже, придётся и про мораль накинуть.

— Да, — я повысил голос, — Нас ждёт жестокая сеча. Но без неё нам не добыть славы. А без славы не видать нам ни монеты, ни эля, ни любви женщин! — гомон зазвучал чуть одобрительнее. Я двигался в верном направлении, — Так идём же и прольём кровь тех говнюков, которые возомнили себя хозяевами этой земли. Тех, кто думает, будто он в праве распоряжаться жизнью и смертью. Тех, кто скармливает баб и детей кошмарным тварям, приходящим в ночи. Прольём их кровь и возьмём богатую добычу. Вы со мной, парни?

Ответом мне был дружный рёв. Поднятые вверх мечи и копья. Я повернулся к Бернарду. Он одобрительно кивнул и снял с пояса боевой рог. Спустя несколько мгновений над лагерем раскатился тяжелый, заунывный вой. Мы шли в бой.

Глава 22 «Принуждение к миру»

Солнце успело миновать зенит, когда наше небольшое войско вышло к тому месту, где ещё сегодня ночью Бернард схватился с конными бандитами. Лошадей они забрали. Трупы тоже. Но тёмные пятна, оставшиеся в засохшей грязи дороги, безошибочно говорили о том, что ещё совсем недавно здесь пролилась кровь.

Двигались медленно. Ополченцы не умели держать шаг, сбивались с него, и постоянно отставали. То и дело кто-то из них бегал в кусты справить малую нужду. Многих колотил мондраж. Моих ребят Бернард натаскал получше. Они уверенно держали строй, пытались даже чеканить шаг, да и по придорожным зарослям разбегаться не спешили. Чувствовали себя заметно увереннее, чем кметы, впервые за долгое время взявшие в руки оружие. В арьергарде (тылу) нашего небольшого войска неспешно ползли две телеги, нагруженные наспех сооруженными носилками, лекарствами и нехитрым хирургическим инструментом, который Вернон сумел сторговать у здешнего аптекаря. Нагруженные, по правде говоря — было сильно сказано. Всё барахло можно было спокойно утащить и в руках, однако никто не гарантировал нам, что после боя у нас не появятся тяжелораненые, которых иначе как на телеге, до деревни не довезёшь. На возах ехали Вернон, Айлин, Бьянка и несколько маркитанток, которых лекарь припахал помогать ему с перевязками.

Мы никуда не торопились. Шли по всем правилам, выслав в авангард и на фланги парные конные разъезды. Не хватало ещё попасть в засаду прямо на дороге и потерять половину людей до основного сражения. Возле Медовища уже наступали на эти грабли. Тогда, нас, правда «пожалели», так как хотели договориться, но сейчас был явно не тот случай.

Впрочем бандиты лезть на рожон не спешили. Лишь один раз разведчики увидели где-то вдалеке одинокую, закутанную в серый плащ фигуру, которая при их приближении тут же рванула в кусты и растворилась в лесной чаще. Куда скрылся наблюдатель, понять так и не получилось. Цепочка следов обрывалась возле ствола ближайшего дерева, однако одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что в кроне никого нет.

— По веткам ушёл, сукин сын, — доложил мне дозорный, — Токмо, знай, его и видели.

— Человек? — поинтересовался Бернард.

— Да ктож его разберёт, — пожал плечами второй разведчик, — С виду вроде и человек, а двигался так, будто хищная кошка какая. Только дюже здоровая, с человека значица размером.

— А другие следы были? — спросил я, напряженно всматриваясь в лесную чащу. Восточный разъезд что-то долго не возвращался. Волноваться в общем-то было ещё рановато, но на душе уже понемногу начинали скрести кошки.

— Нет, командир. Токмо эти. Да и эти то признаться, какие-то странные. Как будто босой человек, понимаете, шёл. Без онучей или сапог. А мож то был и не человек вовсе, — пояснил разведчик.

— Ладно, двигаем дальше, — скомандовал я, — Если будем трястись из-за каждого шороха, мы и к утру до этих говнюков не дойдем.

— Слышали, собачье семя! — заорал Бернард, направляясь к голове колонны — Шевелите ногами! Ополчение, не отставать! Давай живее. Раз-два, раз-два.

Солдаты заметно приободрились и снова зашагали вперёд. Я тоже прибавил шагу, стараясь не отставать от колонны. Разведчики вновь уехали вперёд. Мы сейчас были где-то в полутора верстах от бандитского лагеря, а может и того меньше, так что бдительность ослаблять не стоило.

— Генри, — со мной поравнялся Тур. В руках здоровяк тащил ещё один деревянный щит, — Ты кое-что забыл, — он протянул щит мне, — Признаться честно, если успел его закончить. Получилось грубовато, но времени было мало, да и с такой… — он махнул рукой, которой не хватало безымянного пальца, — Клешнёй работается не ахти как.

— Главное, чтоб стрелу держал, — кивнул я, продевая руку в петли наспех сделанные из наспех вырезанных полосок кожи, — А то, что грубовато… Честно сказать, ты и так превзошёл все мои ожидания. Мне казалось, что ты успеешь сработать четыре-пять щитов максимум. Но вместо этого ты снабдил ими весь первый ряд, ещё и для меня один приберёг.

— Так не один ведь работал, — покачал головой здоровяк, — Я сделал только деревянные основы. А оно, понимаешь, нетрудно, когда форма простая и гвоздей с досками в достатке. Петлями занимался уже оружейник наш. Алфрид Он, как выяснилось, и в кожевенном деле немного сечёт.

— Немудрено, — пожал плечами я, — Любой элемент доспеха, ежели это не кольчуга, так или иначе держится за счёт ремней. Так что кузнецу, особенно военному кузнецу, хочешь, не хочешь, а приходится учиться и с кожей работать. Но и ему надо будет благодарность передать. Вы оба нас сегодня здорово выручили.

— Да благодарит то особо не за что, — покачал головой тур, — Этож не щиты даже, а так. На один раз защитить от стрел. Ну может, на пару раз. Почитай, только деньги и материалы попусту перевели.

— Если они сегодня спасут хотя-бы одну жизнь моим ребятам — уже не зря потратились, — возразил я, примериваясь к щиту. Он действительно был тяжеловатым и не особо удобным. Но идти в бой без щита, когда у врага лучники и высота — чистой воды самоубийство.

— Я вот что хотел спросить то, — Тур смущённо замялся. Странно. Честно говоря, ни разу ничего подобного я за здоровяком не замечал. Должно быть, там действительно что-то серьёзное. Или личное, — Ты моё место в строю забыл определить.

— Не забыл, — я покачал головой, и покосился на придорожные заросли. На мгновение мне показалось, что там мелькнул какой-то странный силуэт. То ли человек с очень бледной кожей, то ли какая-то тварь отдалённо человека напоминавшая. Можно было бы предположить, что нас пасут наши «старые знакомые», с которыми мы уже пару раз сталкивались в здешних полях и даже за частоколом. Однако ни мои бойцы, ни дозорные, ни деревенские ничего не заметили, так что тревогу поднимать я не спешил.

— Так… — начал было Тур, но я тут же его перебил.

— Сегодня ты не пойдешь в бой, — отрезал я.

— Ёбаный в рот, — выругался здоровяк, — Это что же, мне теперь в обозе с бабами, как какому-то ссыкуну засратому тащиться? И пропустить всё веселье? И почему-же, изволь спросить?

— По многим причинам, — я снова покосился на кусты, но в этот раз не заметил там и намёка на «эскорт», — Во-первых: рука. Сам говорил, работать ей теперь не шибко удобно. Секирой сражаться, я так полагаю, тоже.

— Брехня, — возразил здоровяк, — Топором крутить я и с четырьмя пальцами смогу, даже не сомневайся. Да ещё и шибчее, чем ты будешь тыкать своей зубочисткой.

— Во-вторых, — я пропустил мимо ушей попытку меня поддеть. По правде сказать, такое здоровяку удавалось довольно плохо. Большая часть его подъёбок выглядели и звучали настолько наивно, что просто не способны были вызвать обиду или раздражение. Лишь лёгкую, снисходительную улыбку, — У нас есть кому сражаться. Если кто-то из парней погибнет, отряд, конечно, потеряет. Но мы сможем их заменить. А вот ещё одного хорошего плотника, который согласится колобродить по всему свету — ещё попробуй найди.

— За плотника, конечно, благодарствую, — осклабился Тур, — Да вот токмо, это значит, не повод выставлять меня ссыкуном и самой распоследней обозной гнидой.

— В-третьих, — мне пришлось вытащить последний козырь из рукава, — Ты у нас единственный семейный человек. Я специально набирал людей так, чтоб мне не пришлось потом объяснять их рыдающим жёнам и детям, за что погиб их муж и отец. Ну вот и поведай мне, если тебя сегодня порубят на куски или как следует искалечат, что мне говорить Бъянке?

— Она всё…

— Не заливай, — оборвал его я, — Всё она понимать может ровно до того рокового момента, пока тебе не прилетит стрела в шею или биллхук в череп. А потом она уже ничего понимать не будет. И мне, знаешь ли, не очень хочется… Короче ты остаёшься в тылу и точка.

— Парень, мне кажется или ты малость охренел, — зло посмотрел на меня Тур, — Ну хорошо. Положим так. А ежели тебя там посекут, мы твоей Айлин что скажем? А? Об этом не подумал?

— Во-первых, это не твоя забота. Ты не командир отряда и спроса с тебя за это нет, — отрезал я, — Во-вторых, с каких это пор Айлин стала…

— Ты или дурак или очень умело прикидываешься, — сплюнул здоровяк, не дав мне докончить, — Я не командир отряда, да. Но я, вроде как, твой друг. А с друзей за друзей спрос, знаешь ли, завсегда особый. А что касаемо Айлин, мне кажется кроме вас двоих, уже вся округа давным-давно поняла, кто, кому, как и чей. Только вы, два идиота дурью маетесь, хер вас разберёт, зачем… — он хотел что-то сказать, но разговор прервал подошедший к нам Бернард.

— Предлагаю решение, которое устроит вас обоих, — небрежно бросил сержант, выразительно покосившись в сторону солдат. Я тоже посмотрел туда, и обнаружил, что бойцы всё это время очень внимательно и с большим интересом слушали нашу перепалку. Мда уж, неудобненько получилось. Особенно в части, где я рассказывал, что их можно заменить. Это может ещё вылезти мне боком, — Генри, мы уже почти пришли, так что мне пора брать парней и обходить логово этих говнюков с тыла. Знамя, как ты понимаешь, я взять с собой не могу, да и горн мне там без надобности. Посему, поступим так, — он протянул штандарт здоровяку, — Тур, пойдешь в третьей линии. Понесёшь знамя и горн. Почётная и очень важная задача. Пока штандарт поднят — отряд сражается. Как только он упал — солдаты начинают паниковать и разбегаться. Горн тоже доверяю тебе, — Бернард отстегнул от пояса боевой рог и передал его Туру, — Как им пользоваться, думаю, объяснять не нужно.

— Не нужно, — покачал головой здоровяк, — А ежели придётся схватиться, мне их прямо знаменем по голове вражину огреть?

— Воткнёшь в землю, — сержант указал на заострённое с обратной стороны древко, — И руби их своей секирой сколько влезет. Ну, что? Полагаю и волки целы и овцы…

— Засада! — крик одного из разведчиков оборвал сежранта на полуслове. Лошадь бойца с треском продралась сквозь подлесок и выскочила на дорогу. С её губ свисала пена. Из крупа торчала стрела. Вошла неглубоко, но и этого оказалось более чем достаточно, чтоб лошадь взбесилась и с перепугу вломилась в наш строй топча и раскидывая людей. Кто-то попытался схватить его под узцы, но зверь вырвался, встал на дыбы, сбросил седока и унёсся в лесную чащу с противоположной стороны дороги. Следом за первым на дорогу выбрался и второй конь. Вот только седока на нём уже не было.

— Построиться! Построиться! — заорал Бернард, — Щиты и копья во фронт, арбалеты — в тыл и наизготовку. Ну, живо!

— Труби! Труби в рог, — рявкнул я Туру, доставая из ножен клинок. Дважды просить его не пришлось. Здоровяк сорвал горн с пояса, поднёс к губам и… В следующее мгновение я понял, что Бернард не ошибся с выбором знаменосца.

Это был не заунывный вой. Округу сотряс низкий, оглушающий рёв. На несколько мгновений он поглотил и ржание встревоженный коней, и крики паникующих, кметов и резкие команды сержанта. Затем мир окутала тяжёлая, непроницаемая тишина. Селюки замерли, перестав паниковать и метаться, и дружно, как по команде, уставились на нас. Мои же бойцы успели выстроиться в боевой порядок, и теперь ждали появления врага.

Долго ждать не пришлось. В следующий миг тонкое покрывало тишины разорвал свист стрел. Они вылетели прямо из-под полога деревьев. Ударили в щиты. Хлестнули по толпе кметов. Послышались крики раненных. Несколько прошли прямо над головами. Одна — насквозь прошила полотно знамени, но потеряла ход и упала в дорожную пыль позади нас.

Сколько бандитов было точно — определить не получалось. Их фигуры мелькали меж стволов деревьев, иногда останавливались в подлеске. Натягивали лук, пускали очередную стрелу и неслись к ближайшему стволу, чтобы укрыться от ответной атаки. Атаковали только с одной стороны дороги. Той самой, откуда меньше минуты назад выбежал раненный конь.

Через секунду град из стрел иссяк. Бандиты сделали первый ход. Теперь настал наш черёд показать, на что мы способны.

— Стрелы отпустить! — крикнул я, — Первая линия — стоять на месте. Держать строй!

Щёлкнули тетивы арбалетов. Короткие чёрные древка вспороли подлесок и унеслись в глубь лесной чащи, откуда почти сразу послышалась отборная ругань, сопровождаемая криками раненых.

— Стрелы наложить! Ждать команды! — рявкнул я, поудобнее перехватывая щит и проталкиваясь к первой линии, — Ополчение — за телеги! Живо!

Манёвр оказался ошибкой. Мои парни сработали, как им и было велено. Неторопливо и методично. Выстроились щит к щиту, взвели самострелы. А вот перепуганные кметы в очередной раз показали, что деревенское ополчение у них существует исключительно для вида. Селюки начали метаться, сталкиваться друг с другом, валиться с ног. Двое особо прытких рванули обратно к деревне. Один упал на землю, зажал уши руками и принялся хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ему поплохело от вида крови. Ёбаный хер.

— Стрелы отпустить! — рявкнул я, встав в середину первой линии. Щёлкнули тетивы арбалетов. Послышался чей-то отчаянный крик, заглушаемый руганью. В ответ снова полетели стрелы. Хлестнули по не успевшим спрятаться кметам, повалив ещё троих в пропитавшуюся кровью дорожную пыль. Твою то мать. Эти суки мне сейчас всё ополчение перестреляют

— Держим строй! Наступаем! — рявкнул я, поднимая щит и начиная неторопливо идти вперёд. Из кустов донеслись крики команд. Снова свистнули стрелы. Воткнулись в щиты, не нанеся никакого урона. На этот раз стреляли исключительно по моему отряду.

— Вперёд, раз-два, раз-два! — орал я, задавая темп. До подлеска оставалось пару метров, когда раздался короткий тихий свист. Бандиты сорвались со своих мест и бросились вглубь леса, явно не желая сражаться в открытом бою. Но мы к этому были готовы.

— Первая линия стоять! На колено! — крикнул я, — Вторая — стрелы отпустить.

Снова защёлкали арбалеты. Свистнули короткие, тяжелые болты, вспарывая воздух. Пятеро человек, не успевших укрыться за стволами деревьев, повалились на землю. Остальные, выждав, когда град стрел иссякнет, рванулись вперёд и тут же растворились в густой лесной чаще, оставив на земле восемь тел. Троих мы, похоже, зацепили ещё с дороги.

— Первая линия, сохраняя строй за мной, — бросил я, неторопливым шагом заходя под кроны деревьев и переступая через тела, некоторые из которых ещё стонали и шевелились. Бандиты могли уйти недалеко, так что расслабляться было пока рано, — Вторая — трупы обыскать. Раненных к телегам. Шевелись! Живо!

Парни тут же бросились исполнять приказы. Не слишком слаженно. Первая линия поломала строй и начала разбредаться, стоило нам войти в подлесок, а стрелки не смогли определиться, в каком порядке обыскивать трупы, что именно с них снимать, и кому достанется возня с пленными. Да уж. Поработать определённо было над чем.

Спустя пять минут мы, разбогатев на несколько неказистых охотничьих луков, пучок стрел и пару не шибко залитых кровью рубах, выбрались обратно на дорогу. Вернон и Айлин уже занимались раненными кметами. Их было трое. Ещё четыре тела неподвижно лежали на дороге.

— Ополчение! Построиться! — рявкнул я.

Послышались резкие окрики десятников. Крестьяне начали выбираться из-под прикрытия повозок.

— Не ополчение, а дерьмо какое-то, — сплюнул Бернард, подходя ко мне, — Похоже, зря мы их потащили. Половина обгадит портки, как только пойдет рубка, а вторая — разбежится прежде, чем мы дойдем до лагеря.

— Каков командир, такое и войско, — пожал плечами я, мысленно проклиная Одрина, который не удосужился ни натаскать, ни как следует вооружить своих людей. Впрочем, толку от этих проклятий было примерно столько же, сколько и от той кучи дерьма, что оставили лошади возле повозок. Если не меньше.

Ополчение и впрямь поредело куда сильнее, чем это казалось на первый взгляд. От пятидесяти человек там осталось дай бог три десятка. А убитых и раненных всего семеро. Нетрудно было догадаться, что остальные просто пересрались и разбежались по лесу, явно намереваясь вернуться обратно в деревню. Про то, что в чаще их могли поджидать не только бандиты, но и кое-кто похуже, они, конечно-же не подумали.

— А с этими что? — поинтересовался Тур, пнув носком сапога одного из раненных бандитов, которых тоже уже подволокли к телегам. Разбойник зашипел, зажимая руками раненное бедро из которого торчало толстое древко болта. Похоже, ему повезло. Артерию не задело, иначе бы он уже давно истёк кровью.

— Кончить их и двигаться дальше, — отрезал Бернард, — Нет у нас времени сейчас с ними возится.

— Господин! — к нам подбежал один из кметов. Приземистый мужичок, с развесистыми усами, в стёганке и с глевией в руках, — Не губите, прошу. Ентож мой свояк, Яков.

— Матош, ты чтоль, — разбойник поднял замутнённый болью взгляд и поглядел на крестьянина, — Да уж, свела нелёгкая.

Ситуация начинала становиться всё интереснее и интереснее. Выходит, кто-то из «местных» уже с этими бандитами даже породниться успел. Дело, в которое нас втянул староста всё больше и больше начинало пахнуть каким-то дерьмом.

— Молчи, дурень, — оборвал его кмет, — Милсдарь рыцарь, он енто, не со зла. Глупый просто. Повёлся на россказни этого скотины Любоша. Старосты Приречья, значит. Наслушался и полез в драку за его «правое дело». Чтоб ентому содомиту засратому пусто было.

— А вот это он тоже не со зла? — я остриём меча указал утыканные стрелами на трупы крестьян, лежавшие на дороге, — По дурости, надо полагать?

— Так ведь, енто. Он не стрелял же. Токмо увидел, что мы идём и сразу в кусты. Дёру, значица дал. Верно я говорю, Матош?

Бандит энергично закивал, с надеждой смотря, то на родственничка, которого ещё десять минут назад пытался убить, то на меня. Кмет тоже нетерпеливо переминался с ноги на ногу ожидая моего решения, и то и дело повторяя, что его свояк, мол, виновен только в том, что дурень набитый, а так он бы и мухи не обидел. Ни одного, ни второго не смущал тот факт, что мои ребята подстрелили засранца всего в двадцати шагах от дороги. А когда принялись обыскивать — нашли полупустой колчан.

— И много у вас там родственничков живёт в этом Приречье? — поинтересовался я, поворачиваясь к остальным крестьянам.

— У Одрина — брат с семьёй, — вперёд выступил один из десятников. Если память мне не изменяла, его звали Гарвел, — И ещё тётка. Милена.

— У меня, — выступил вперёд молодой парень, — Кузен, значица, тама обретается. Лесорубничал и плотничал, пока его Любош на кривую дорожку не своротил.

— А у меня шурин, — прогудел какой-то приземистый мужичок, с густыми усами и выступающим вперёд пузом, — Янек.

— У Мики там полюбовница, — выкрикнул кто-то.

Толпа крестьян загудела. Кто-то кажется ещё пытался перечислять родственные связи, которые имелись у него с приречинцами, кто-то яростно спорил, доказывая окружающим, что давно они уже не родичи, а сволочи и убивцы. Третий кричал, что вовсе там уже людей не осталось, а всех выворотцы подменили, и предлагал пустить уцелевшим бандитам кровь, чтобы убедиться наверняка. То, что все трое и так были ранены и перемазаны собственной юшкой, его не смущало от слова совсем.

— Я думаю нам лучше отвернуть назад, — прогудел Тур, — Сдается мне, нас пытаются впутать в какое-то дерьмо, от которого мы вовек не отмоемся.

— Кровь уже пролита, — пожал плечами Бернард, — Да и за работу задаток уплочен. В конце-концов, мы наёмники, и раз уж взялись за дело...

— Вот именно, что наёмники, а не головорезы засратые, — возразил Тур, — Негоже это вот так запросто людям глотки резать. Не разузнав, что тут вообще к чему. А то наворотим таких делов, что к нам потом половина местных претензии иметь будет.

— Наша работа — рубить того, на кого укажет наниматель. Не требуя объяснений и не задавая лишних вопросов, — пожал плечами Бернард, — Впрочем, командир у нас Генри. Ему и решать, что делать дальше.

Да уж. Ситуация действительно сложилась непростая. Дерьмовая, я бы сказал. С одной стороны Бернард был прав. Какая нам к чёрту разница, кем эти бандиты были раньше. Они пытались нас убить уже дважды. Они похищали крестьян с полей, а после и вовсе — начали вытаскивать целые семьи прямо из хат, только ради того, чтобы отдать их на растерзание чудовищу, управлявшему выворотцами. С другой стороны и Пешик нам рассказал далеко не всё, прежде чем подрядить на это дело. Но по крайней мере теперь было понятно, почему он наставивал, чтобы мы справились с ним сами. И почему Одрин так не хотел отдавать ополчение под моё командование. Настолько, что поступился собственным достоинством. И пытался меня покалечить, прекрасно понимая, что в случае успеха, мои ребята ему язык через жопу вытащат. А когда понял, что всё равно придётся и резня неизбежна — пошёл и наклюкался до свинячьего состояния, чтобы хоть самому во всём этом не участвовать. Ёбаный хер. В какое же говно мы влезли…

— Поступим так, — после долгого молчания наконец произнёс я, указывая остриём клинка на остатки ополчения, — Спросим у них, чего они хотят. Если скажут — отворачивать, вернёмся в деревню и прижмём Пешика к ногтю. Если скажут — бить бандитов, значит сначала разберёмся с теми засранцами у реки, а потом и старосте нанесём визит вежливости.

Бернард смерил меня долгим и подозрительным взглядом. Тур одобрительно кивнул. Такой подход здоровяку нравился больше. Мне, впрочем, тоже.

— Значит так, люди, — крикнул я, подходя к ополченцам, — У нас с вами есть два варианта. Один — вернуться в деревню и попытаться уладить дело миром через ваши родственные связи. Второй — закончить начатое и разгромить бандитов. Что скажете?

Толпа загудела. Крестьяне принялись яростно спорить друг с другом, выясняя, какой вариант лучше. Судя по крикам сторонников кровавого варианта было всё-таки большинство, но и приверженцы мира явно не собирались уступать. В конце-концов несколько кметов сцепились и принялись кулаками отстаивать свою правоту, щедро осыпая друг друга ударами, пинками и зуботычинами.

Я уже хотел было прикрикнуть на них, но меня опередил Гарвел. Десятник заорал так, что у всех кто стоял с ним рядом на мгновение заложило уши.

— Заткнулись! Заткнулись, мать вашу!

Подействовало. В воздухе повисла звенящая, напряженная тишина.

— Я вот что думаю, — спокойно сказал десятник, повернувшись ко мне, — Неможно нам теперича отворачивать. Ежель отвернём, то Приреченцы сочтут, что мы струсили, и насядут на нас с утроенной силой. Нет, нужно вдарить по ним как следует сегодня же. Выбить всю дурь из головы и показать, что с Риверграсцами шутки плохи. А там, как поймут, может на чём и сговоримся.

— Гарвел верно говорит, — выкрикнул кто-то из толпы, — Врезать им надо.

«Слегка». Да уж, хорошее слегка. Всего-то четыре трупа на дороге, пятеро в кустах и ещё мой боец где-то в лесу. Зараза. И ведь потом будут хвататься за голову со словами «что ж это на нас нашло, что ж мы натворили».

Но в слух я этого, конечно, не сказал. Не было смысла. Повернулся к своему отряду и скомандовал.

— Раненых на телеги. Убитых оставьте. Бернард, — я подошёл к сежранту и перешёл на полушепот, — бери людей и выдвигайся в тыл к противнику. По возможности постарайтесь их не убивать. Хер его знает, что у них за разборки, но чем меньше к нам по итогу будет претензий, тем лучше.

— Калечить можно, — равнодушно поинтересовался Бернард.

— Можно, — кивнул я, — Главное не забудь — наша задача, заставить бандитов сдаться. А отношения выяснять они уже будут без нас.

— Добро, — хмыкнул сержант, — Парни, идём. Пора устроить этим говнюкам принуждение к миру.

Глава 23 «Истинное лицо»

— Ждут, суки, — сквозь зубы процедил Тур, осторожно выглядывая из-за толстого ствола раскидистого ясеня, — Должно быть сбежавшие дружки успели их предупредить о том, что мы идём.

Отряд расположился на самом краю вырубки, под прикрытием густых крон деревьев и редкого подлеска, пробивающегося сквозь плотный моховой ковёр. Приречинцы пока нас не заметили, но были уже настороже. Лагерь сейчас напоминал разворошённое осиное гнездо. По нижнему двору, где располагались крестьянские избы, бегали солдаты, а возле конюшен стояла небольшая пёстрая толпа и о чём-то оживлённо спорила. Похоже, диверсия всё-таки удалась. По крайней мере ни одного осёдланного коня видно не было.

Впрочем, последствия нашей вылазки были заметны не только в этом. На самом окраине села, возле частокола виднелся остов сгоревшей дотла избы. От дома осталась лишь каменная печная труба, да несколько закопчённых толстых брёвен, с которыми огонь не смог справиться. Пожарища, оставшегося на месте арсенала видно не было, однако судя по тому что половина бандитов были в обычных рубахах и с топорами лесорубов, вместо стёганок, гвизарм, биллхуков и фальшионов, в этом мы тоже преуспелию

— Тут и предупреждать не нужно, — бросил в ответ я, внимательно рассматривая укрепления бандитов, — Вой боевого рога разнёсся почитай на всю округу. Кроме нас тут трубить просто некому. Не этим же дохлякам из ополчения…

Здоровяк посмотрел на сгрудившихся крестьян, покачал головой и демонстративно сплюнул себе под ноги. Пока мы шли от дороги до окраины вырубки, ополчение потеряло ещё несколько человек. Троих, если быть точным. Парням вдруг резко понадобилось в кусты перед боем, из которых, они, конечно же не вернулись. Таким образом из пятидесяти человек, которых нам собрал Одрин, до Приречья дошли три десятка человек. И что-то мне подсказывало, что половина из оставшихся разбежится, как только засвистят первые стрелы и прольётся первая кровь.

Окопались бандиты и впрямь, неплохо. Над частоколом виднелись головы лучников. Всего стрелков было около дюжины. Пятеро с самыми простыми, явно склёпанными на коленке арбалетами, остальные — с обычными тисовыми луками, с какими обычно ходят на зверя, а не на войну. Впрочем, чтоб попортить нам шкуры хватит и простых охотничьих стрел.

Сложившаяся ситуация оптимизма не внушала. Я то ожидал, что стрелами нас встретят в лучшем случае во внутреннем дворе, и возле ворот, но никак не возле северной стены, где ещё ночью не было никакого парапета. Однако эти говнюки как-то всё же умудрились его соорудить за время нашего отсутствия.

На южном краю прогалины в густой лесной чаще мелькнул едва заметный отблеск металла. Раз. Другой. Третий. Бернард с ребятами вышли на позиции и теперь ждали, когда мы отвлечём бандитов. Дальше тянуть смысла не было.

— Построиться! — полушепотом скомандовал я, — Щиты! В линию и за мной. Лучники — прикроете нас с холма. Ополчение — на вас штурмовые лестницы. Держитесь чуть позади и постарайтесь не разбегаться. Ну… поехали, парни.

Я посмотрел на Тура. Здоровяк понял меня без слов. Поднёс к губам боевой рог и…

По округе волной раскатился оглушительный рёв боевого рога, от которого на несколько мгновений заложило уши. Затем наступила глухая, тревожная тишина. Бандиты, все, как по команде замерли, затравленно озираясь. Я вытащил меч из ножен, приподнял щит, подождал когда солдаты первой линии выстроятся рядом со мной и снова кивнул Туру. Пора было трубить атаку.

Здоровяк поудобнее перехватил знамя и снова поднёс горн к губам. Я взмахнул мечом, открыл рот, чтобы проорать команду к наступлению, но не услышал собственного голоса. Он растворился. Утонул, в раскатистом вое боевого горна. Солдаты поняли меня без слов.

Тур ещё продолжал дудеть в горн, когда мы длинным, не очень стройным рядом, выступили из под крон деревьев. Несколько мгновений бандиты стояли и смотрели на нас раззявив рты. Потом горн утих. Послышались резкие окрики команд. Разбойники начали метаться, пытаясь выстроиться в хоть какое-то подобие боевых порядков. Залаяли собаки. Раздался отчаянный визг какой-то бабы. Послышался плач ребёнка.

— Стрелы наложить, — заорал я, приподнимая щит, — Отпустить!

Щёлкнули тетивы арбалетов. Над нашими головами просвистели чёрные росчерки. Со стороны частокола раздался короткий вскрик. Один из бандитов выронил лук, схватился за пробитое болтом плечо. Но спустя миг не смог удержать равновесие взмахнул руками и грохнулся куда-то за частокол.

Замешательство у разбойников длилось недолго. Спустя миг раздался короткий окрик. Команда. Свист рассекаемого воздуха. Стрела ударяет в щит, вынуждая меня на мгновение замереть. Боец справа пошатывается. Падает. Орёт, хватаясь за простреленное бедро. Но на его место тут же встаёт другой. Стена щитов смыкается и мы продолжаем идти. Неторопливо. Размеренно. Шаг за шагом. Стараясь не размыкать строй.

Позади щёлкают тетивы арбалетов. Один из разбойников хватается за пробитую грудь и заваливается назад. Второй пытается пригнуться, прячась от наших стрел, но теряет равновесие и падает следом. Но на его место тут же пытается забраться другой.

Свистят стрелы. На флангах слышатся крики. Одна из четырёх штурмовых лестниц заваливается в грязь. Твою мать. Они сейчас нам всех ополченцев перебьют и рассеят.

— Наступаем! В атаку! — кричу я, переходя на бег. Позади вновь начинает завывать боевой рог. Внезапно ворота хутора открываются. Из них вылетают трое всадников с длинными, тяжелыми, копьями. Вылетают и бросаются нам наперерез. Щёлкают арбалеты. Конь одного из бандитов хрипит, брыкается и начинает заваливаться набок. Разбойник пытается спрыгунть, но ноги путаются в стременах. Лошадь падает, придавливая его своей тушей. В гудящем воздухе отчётливо слышен хруст ломающихся костей. Отчаянный крик.

Два других всадника с ходу вламываются в бегущую толпу. Опрокидывают, топчут людей. Один пытается проткнуть копьём бойца, бегущего по правую руку от меня, но теряет инерцию и мажет. Остриё застревает в щите. Разбойник тут же бросает древко и вытаскивает из-за пояса длинный боевой клевец и замахивается им, пытаясь достать до меня. Останавливаюсь, поднимаю щит. Понимаю, что не успеваю. Пытаюсь отойти назад. Обух клевца ударяется о дерево. Клюв свистит прямо рядом с моим лицом, врезается в щит с внутренней стороны и цепляется за него на манер крюка. Рывком тянет на себя.

Я пытаюсь удержаться на ногах. Делаю шаг вперёд, пытаясь сохранить равновесие. Клюв клевца наконец-то отцепляется от щита, и разбойник тут же заносит его для нового удара. Но на этот раз преимущество уже на моей стороне. Короткий выпад. Остриё клинка вспарывает брюхо лошади. Проходит между рёбер. С хрустом разрывает плоть, погружаясь на половину длины. Животное визжит. Брыкается. На её губах появляется кровавая пена. Клинок задевает лёгкое. Пытается убежать, но в последний момент нога лошади попадает в какую-то небольшую ямку и подламывается. Скотина начинает заваливаться набок. Прямо на меня.

Пытаюсь отскочить назад. Вырвать клинок. Не выходит. Лезвие застряло между рёбер. Лошадь падает. Разжимаю руки, оставляя меч в её туше. Бандит привстаёт в стременах, отталкивается от них. Прыгает, пытаясь уйти от удара. Прыгает прямо на меня.

Удар. Мир резко заваливается назад. Спину тут же обжигает резкая боль. Ещё один удар. На этот раз уже сверху. Он выдавливает из лёгких остатки воздуха. Заставляет тело хрипеть и конвульсивно дёргаться, тщетно пытаясь сбросить навалившуюся тяжесть.

Бандит падает прямо на меня. Бьёт кулаком. Но удар пришёлся в кромку шлема, так что отделываюсь я лишь лёгким звоном в ушах. Шипя и сыпя неразборчивыми проклятиями пораненную руку, второй вытягивая из-за пояса короткий кривой кинжал. Заносит его над головой. Медлить нельзя. Удар. Латная рукавица впечатывается ему в брюшину. Бандит хрипит, начинает сгибаться пополам. Ещё удар. На этот раз сталь рукавицы впечатывается ему в челюсть, отбрасывая урода чуть назад. Рывок. Ещё рывок. Я выползаю из под стонущего, словно рыба хватающего ртом воздух засранца и снова бью. Каблуком ботинка в пах. Разбойник воет от боли. Падает на четвереньки. Пытается подняться. Продолжить бой. Но в следующий миг тяжелое древко нашего штандарта падает ему на спину, вколачивая горе-вояку в землю.

Чья-то могучая лапа вцепляется в моё плечо. Рывком ставит на ноги. Перед глазами маячит лицо Тура. Он что-то орёт, но я ничего не слышу из-за звона в ушах. Похоже удар по шлему оказался сильнее, чем мне казалось изначально.

Краем глаза замечаю, как трое моих ребят валят вторую лошадь, воткнув ей в бока копья. Бандит ловко спрыгивает на землю, но тут же получает топором по черепу от четвёртого. Раздаётся отвратительный хруст ломающихся костей. Чавканье вытекающей из раны густой крови, перемешанной с кусочками мяса. Один глаз выпозает из глазницы бандита. Лопается заливая его лицо кровью и ошмётками чего-то белого. Наездник не орёт. Просто падает, как подкошенный, а бойцы, как по команде устремляются к стенам. Туда, где ополченцы уже прилаживают две оставшиеся штурмовые лестницы.

— Вторая линия! В атаку! — крик с трудом вырывается из пересохшей глотки, — Тур, давай!

Здоровяк подносит боевой рог ко рту. На мгновение гул битвы тонет в глухом, тяжелом рокоте. Стрелки закидывают арбалеты за спину. Вытаскивают из-за поясов топоры и фальшионы и срываются с места. Бойцы первой линии уже карабкаются сна стену. Ополчение держит лестницы и ждёт своей очереди.

Подбегаю к ещё дёргающейся в предсмертных конвульсиях кобыле. Хватаюсь за рукоять меча. Тащу на себя. Клинок подаётся но слишком слабо. Застрял в кости. Упираюсь ногой в грудь коню. Рывок. Перемазанное в крови и желчи лезвие с чавканьем выходит из разрубленной плоти. Надо бы отдышаться, да времени нет. Рядом пробегает Тур. Здоровяк одной рукой несёт штандарт, а второй тащит осадную лестницу, которую обронил кто-то из ополченцев. Когда он успел её подобрать — остаётся загадкой.

Бегу за ним, стараясь беречь дыхание. На стене начинается схватка. Какой-то бандит вытаскивает туда здоровенный глиняный кувшин. Бросает его. Сосуд с треском разбивается о голову моего бойца, уже почти добравшегося до гребня стены. Уделывает его в какой-то чёрной дряни, очень похожей на результат работы смолокурни. Следом летит факел.

На мгновение поле боя оглашает отчаянный вой пожираемого пламенем человека. Солдат разжимает руки, падает вниз. Раздаются отчаянные крики: «Туши его! Туши!».

Внезапно начинает оседать и бандит. Из его горла торчит чёрное древко болта. На губах тут же вспухают кровавые пузыри. В глазах застывает непонимание.

— Генри, давай! — крик Тура раздаётся над самым моим ухом. Здоровяк одной рукой прилаживает лестницу к стене. Второй продолжает держать знамя отряда.

С разбегу влетаю на вторую ступень. Начинаю карабкаться вверх, хватаясь за перекладины левой рукой. Щит куда-то проебался во время схватки со всадником. Правая сжимает кацбальгер, так что на неё получается лишь слегка опираться.

Сверху слышаться крики. Мимо пролетает сброшенный со стены бандит. Его лицо перемазано кровью. Рот застыл в беззвучном крике. Слышится лязг стали.

Рука хватается за заострённый конец бревна. Рывком подтягиваюсь вверх и переваливаюсь на импровизированный парапет. Несколько досок, опирающихся на три кучи ящиков. Над головой свистит топор. Пригнуться. Выпад. Остриё клинка режет рубаху. Рвёт кожу под ней. Бандит роняет оружие. Орёт, хватаясь за вспоротый живот. Подошва моего ботинка врезается ему в колено. Латная перчатка — в лицо. Бандит теряет равновесие, падает с помоста. Спустя секунду его крик прерывается хрустом ломаемой шеи.

Стена захвачена. Разрозненные группки разбойников отступают к внутреннему двору. Мои бойцы начинают спрыгивать вниз. Один останавливается рядом со мной, взводит арбалет, и стреляет поверх покосившихся крыш приземистых хат. В ответ раздаётся отчаянный крик. По стене снова бьют стрелы. Одна свистит у меня над ухом. Вторая — втыкается в доски парапета. Третья — пробивает плечо моему стрелку, заставляя его выронить арбалет.

Здесь больше оставаться нельзя. Спрыгиваю вниз. Пытаюсь спружинить, но ноги скользят на жидкой грязи, едва не опрокидывая меня на землю. Рядом падает стрелок. Лицом вниз. Из его шеи торчит длинное древко с серым оперением. Уроды всё-таки его достали.

Бросаюсь в просвет между хат. Где-то впереди уже звенит сталь. Позади слышен топот и тяжелое дыхание ещё нескольких бойцов.

На площади вовсю идёт сеча. Восемь моих ребят сбившись в небольшой строй постепенно теснят бандитов к конюшням и верхнему двору. На земле уже лежат пять тел. Три из них, ещё шевелятся, зажимая глубокие рубленные раны руками и подвывая от боли.

Возле ворот тоже кипит бой. Десяток ополченцев оттесняет к стене четырёх бандитов, постепенно отрезая им пути к отступлению.

— За мной, — крик вырывается из глотки, на мгновение приглушая гул боя. Ноги срываются с места. Шаг. Другой. Третий. Рядом слышится громкое пыхтение Тура. Здоровяк всё-таки сумел перебраться через стену, каким-то образом не потеряв наш штандарт.

Строй бандитов начинает разваливаться. Трое человек бегут к хатам. Бросаюсь им наперерез. С разбегу опрокидываю одного на землю. Это какой-то молодой паренёк. Лет двадцати, а может и того меньше. Усы ещё толком не проклюнулись. Топор, который он сжимал в руках, сейчас лежит где-то в стороне. Во взгляде читается животный ужас. Удар. Губы лопаются. По щеке течёт кровь. Второй удар. Навершием клинка в висок. Голова дёргается в сторону. Глаза закатываются. Тело остаётся неподвижно лежать на холодной земле.

Поднимаю взгляд. Бежавшие за мной бойцы вгрызаются в левый фланг изрядно поредевшего строя бандитов. Начинают их оттеснять к хатам на противоположной стороне улицы. В воздухе висит гул, сплетённый из гудения сталкивающейся стали и воплей раненных. Изредка в него вплетается плач ребёнка, доносящийся со стороны одной из изб.

Вскакиваю. Собираюсь уже было бежать на выручку к своим, как вдруг сквозь мешанину звуков отчётливо слышу крик.

— Хватит! Мы сдаёмся!

Все на мгновение замерли, уставившись в сторону конюшен и верхнего двора. Крик доносился оттуда.

— Довольно! Сложите оружие!

Бандиты, как по команде начали бросать гвизармы, топоры и биллхуки к ногам моих бойцов. Те стояли и ошарашенно озирались, глядя то на меня, то в сторону конюшен. Туда, где за спинами сдавшихся бандитов маячили сем фигур. Пятеро, судя по их экипировке, были нашими. Шестой приставил нож к горлу седьмого. В нем безошибочно угадывался Бернард. А вот седьмой… Он вообще не походил на вояку. Скорее напоминал Пешика. Подозрительно сильно напоминал. Те же седые усы, те же бегающие глаза. Только присущей старосте Риверграсса улыбки на его лице сейчас не наблюдалось, да и само лицо было чуть более одутловатым.

Впрочем, стояли столбом далеко не все. Двое наиболее прытких моих ребят тут же нырнули в дверной проём ближайшей хаты. Через секунду оттуда донёсся грохот бьющейся посуды. Треск досок. Ещё через секунду — отчаянный женский визг.

Вскоре бойцы вновь показались наружу. Один в руках тащил какой-то небольшой окованный железом ларец. Другой… Другой волок по земле молодую девушку, намотав на кулак её волосы. Дерьмо. Только этого нам ещё не хватало.

— Отставить, — рявкнул я, подходя к ним, — Вы что творите, уроды?

— Как что? — хищно оскалился тот, который волок сундучок, — Вы что, не видите, командир? Военные трофеи. Законная, значица, добыча.

— Из законного у вас только ваше жалование, которое вы наверняка уже спустили и ваш хер, который вы похоже, готовы сунуть в любую дырку, без разбора, — отрезал я, подходя чуть ближе, — Была команда насиловать и грабить?

— Нет, но…

— Команды не было. А значит: бабу отпустить, имущество вернуть на место! Ну, живо!

Бойцы не двинулись с места. Тот, что волок брыкающуюся и поскуливающую женщину, дёрнул свою пленницу за волосы и хищно осклабился.

— Как же это так, командир. Мы значица, за тебя воевали, с боем взяли добычу, а ты её хочешь вот так вот запросто отобрать? Или свою командирскую часть хотите? Так мыж не против, не жадные. Поделимся. Только девку, уж не обессудьте, сначала сами оприходуем. В конце-концов мы её взяли.

— Если вы сейчас же её не отпустите и не вернёте спертое имущество, — я хищно оскалился поигрывая окровавленным клинком, — Вы оба станете евнухами. И после этого уже никакую бабу взять не сможете, потому как вами побрезгуют даже наши маркитантки.

— А силёнок то хватит… — наёмник отпустил девку и потянулся за фальшионом. Его дружок аккуратно поставил сундучок на землю, и поудобнее перехватил топор. Зараза. Похоже, первая пролитая кровь знатно шибанула этим говнюкам по мозгам. Почувствовали себя всемогущими. Придётся спускать их с небес на землю. Прямо здесь и сейчас. Перед всеми. Чтобы больше ни у кого не возникало даже тени мысли, о том, чтобы вытворять такие фортели без приказа.

— Хватит, — прогудел у меня за спиной Тур, — На десятерых таких как ты, хватит. А затем я ещё добавлю, ежели потребуется.

— Ну это ведь и проверить мо… — он не договорил. Выхватил фальшион, размахнулся и попытался рубануть меня сверху. Впрочем, я уже был готов.

Полшага назад. Корпус чуть повернуть. Принять вражеский меч на лезвие своего клинка. Резко оттолкнуть его в сторону. Шаг вперёд. Выпад. Удар левой рукой под дых. На всё про всё не больше секунды.

Наёмник выронил меч. Согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Его дружок попятился назад, демонстративно отбросил топор в сторону и выставил раскрытые ладони прямо перед собой. Мол, всё, хватит. Я вообще не это имел ввиду.

— Ты обронил, — сплюнул я, взглядом указывая, на брошенный топор, — Подбери. Затем отпусти её, — я ткнул остриём клинка в сторону девушки, сидевшую на земле и затравленно смотревшей на нас, — Верни ей украденное. И помоги своему другу. Не видишь что ли? У него живот прихватило.

— Должно быть съел чего не того, — гоготнул за моей спиной Тур. Здоровяк явно намеревался ещё что-то добавить, но я жестом его осадил. Не стоило унижать собственных солдат на глазах у всех. Тем более — на глазах у наших врагов. Проучить, так, чтобы поняли все остальные — ещё куда ни шло. Они, хочется надеяться, урок усвоят и впредь начнут думать, прежде чем делать. А вот за унижение наверняка захотят отомстить. Не мне, так Туру или ещё кому из моего ближайшего окружения. Айлин, например.

— Значит так, — бросил я, поворачиваясь к остальным, — Для первого раза достаточно. Но для особо непонятливых поясню. Ежели ещё хоть раз, хоть кто-нибудь начнёт грабить, насиловать или жечь не получив на то соответствующего приказа, мы его вздёрнем на шибенице (виселице), как обычного бандита! Вы солдаты, мать вашу. На жалованьи. Так и ведите себя так, как подобает солдатам, а не кучке пьяных головорезов с большой дороги.

Бойцы внимательно слушали. После того, что произошло с их наглым дружком, у всех остальных как-то резко поубавилось желание возражать мне или вставлять свои едкие замечания. Как сказал один умный человек, в мужском коллективе ты либо ставишь себя сразу, либо о тебя начинают вытирать ноги. В старом коллективе я заработал уважение ещё на перевале, но и с толпой новобранцев этот трюк тоже работает в полной мере.

— Не стоять столбом! — рявкнул я, на бойцов, а затем кивнул тем, которые стояли ближе всего ко мне, — Вы четверо — стерегите этих засранцев. Остальные: раненных приготовить к транспортировке, военные трофеи: мечи, топоры, луки, стрелы и им подобное, собрать, связать в тюки и погрузить на лошадей. Шевелитесь, живо. Тур, дуй за Верноном и Айлин. Сейчас многим нашим понадобится помощь.

Бойцы бросились искать своих, оставшихся на поле боя. Бандиты же сгрудились в кучу и лишь косились на стонущих и корчащихся от боли товарищей.

— Ты, ты, ты и ты, — я случайным образом выбрал из сгрудившейся толпы четырёх бандитов, — Бегом помогать своим. Ты, — палец указал на какого-то молодого паренька, с едва пробивающимися крылышками усов, — Живо за лекарем. Есть тут у вас лекарь?

— Е… есть… — неуверенно промямлил он.

— Ну так шевелись! — рявкнул я, — Чем быстрее будешь перебирать ногами, тем меньше ваших истечёт кровью.

Паренёк сорвался с места и тут же понёсся в сторону верхнего двора. Пробежал мимо моих бойцов, тащивших к нам местному старосту, и исчез за конюшнями.

Бернард с ребятами был ещё далековато, так что у меня появилось время чуть перевести дыхание. Я сунул меч в ножны, прикрыл глаза и шумно выдохнул. Бой дался нелегко. Спина побаливала после падения, да и рёбра, на которые сверху упала туша бандита, давали о себе знать. Но трещин вроде бы не было. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Генри! — чей-то отчаянный крик вывел меня из ступора. Голос показался знакомым, но ни повернуться, ни посмотреть кто это, я уже не успел. Только открыть глаза. А в следующую секунду на меня налетел светло-каштановый вихрь. Девушка прижалась всем телом. Обняла. Лишь на секунду. А потом отпрянула назад и смущённо отвела взгляд в сторону.

— Прости, — негромко сказала Айлин, — Мне, наверное, не стоило… Просто я волновалась. Когда увидела, как тот говнюк на тебя прыгнул. Когда занёс кинжал, а я могла только стоять и смотреть… — девушка шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки, внимательно осмотрела меня, и будничным тоном поинтересовалась, — Ты в порядке?

— В порядке, — кивнул я, — Меня так просто не убьёшь. А по поводу остального — стоило, — я немного помолчал, пытаясь подобрать правильные слова, и добавил, — Поверь, мне действительно приятно осознавать, что за меня хоть кто-то волнуется. Вот только… Я весь в крови. И ты теперь тоже.

Девушка критически осмотрела свой дублет, а затем махнула рукой.

— Да наплевать, — махнула она рукой, — Я и так перемазалась в ней, когда раненных перевязывала.

— Кстати, что у нас по потерям?

— Четверо убитых. Девять раненых, трое из них тяжело. Этих из ополчения… я не считала. Вязала, пока было кого перевязывать.

Новости были крайне дерьмовые. В первой же серьёзной схватке у нас выбыла половина отряда. Да, конечно, погибших всего четверо, но и остальные ведь, не факт, что выкарабкаются. Да даже если им дважды повезёт, и они выживут не оставшись при этом калеками, то сражаться в ближайшую неделю всё равно не смогут. А нам ведь ещё на тварей идти…

— Генри, — от мрачных раздумий меня оторвал окрик Бернарда. Сержант подошёл к нам. Пинком толкнул вперёд местного старосту. Бледный словно смерть, засранец трясся, то и дело заискивающе заглядывая мне в глаза. Я же внимательно смотрел на него, ожидая дальнейшего развития событий.

— Чего изв… — начал было он, но я его перебил. Сделал шаг вперёд, схватил за грудки, встряхнул и прорычал прямо в лицо.

— Где они?

— Кто… Они… — главарь бандитов побледнел ещё больше и затрясся словно осиновый лист на холодном осеннем ветру.

— Пленники, — рявкнул я, — Те, кого вы, суки такие, упёрли прямо с полей.

— И семья скорняка, -прогудел за моей спиной тур.

— Нетуть… — сглотнув ответил разбойник. Слова давались ему с заметным трудом. Видать страх ледяными тисками передавил глотку, — Их это… Хозяин уже забрал. Всех забрал.

— Какой, мать твою за ногу, хозяин? — я снова встряхнул бандита,

— Мне нельзя… — начал было упираться мужик, — Хозяин меня…

Договорить я ему не дал. Отпустил ворот рубахи, отошёл на шаг и демонстративно достал из-за пояса кинжал. Покрутил острым трёхгранным лезвием перед лицом главаря.

— Вот значит как? Хозяин тебя накажет? Может быть, не буду спорить, — я замолчал. Прошёлся взад — вперёд поигрывая кинжалом. Заглянул бандиту в глаза. Улыбнулся своей «очаровательной» улыбкой. И продолжил, — Вот только прежде, чем он до тебя доберётся, я отрежу твоё мужское естество и затолкаю его тебе же в задницу. Как тебе такие расклады?

Бандит сглотнул. Открыл было рот, но быстро передумал и тут же стиснул зубы. На его побледневшем лице выступили бисеринки пота.

— Вот значит как? — ещё шире ухмыльнулся я, и снова прошёлся взад-вперёд, — Предпочитаешь хранить верность, даже под угрозой пыток? Похвально-похвально. Редкое качество. Уважаю, — я остановился, внимательно посмотрел на бандита, ухмыльнулся ещё шире и добавил, — Хотя знаешь… Может быть, ты просто не веришь, что я это сделаю? А давай ка сейчас это проверим. Бернард, пускай наши ребята спустят с него штаны. Будем проводить хирургическое вмешательство.

Сержант ухмыльнулся и кивнул мне. Похоэе, он был доволен таким решением. Что сказать, не совсем бестолковый ему попался ученик.

В следующий миг двое бойцов подскочили к бандиту сзади и заломали ему руки. Третий неторопливо подошёл и с деловитым видом принялся стягивать с местного главаря портки. Мужик ещё несколько секунд пытался сообразить, что происходит. Потом завыл и начал брыкаться.

— Дёргается сука, — сплюнул один из бойцов, — Командир, может его это? По затылку тюкнуть. Ну, чтоб дёргался поменьше?

— Скажу… — завыл мужик, — Всё скажу-у-у. Только не увечьте!

— Ну вот и вся преданность, — ухмыльнулся я, — Даже кинжал к яйцам поднести не успели, а он родную мать уже готов продать. Ладно, поставьте его. И портки назад натяните, чтоб он тут сморщеным хером своим не болтал. Зрелище не из приятных.

Бойцы немного помешкав выполнили приказ и отошли на два шага назад. Тот, что спустил с бандита штаны напоследок ободряюще похлопал бандита по плечу. Мол, не расслабляйся, мы ещё с тобой не закончили. Но это было уже лишним.

— Хозяин… Он живёт в старой усадьбе, — быстро затараторил бандит, — Мы его сами не разу не видели. Только его слуг.

— Выворотцев? — поинтересовался Бернард.

— Да, выворотцев, — быстро закивал бандит, — Они приходят каждую декаду месяца, чтобы собрать дань. Животами, значица, собрать.

— И надо полагать, вы им эту дань исправно платили, — ухмыльнулся я, — Вот, только не своими животами. Сначала отдавали им пленных купцов с захваченных барок, а как из-за вашего разбоя торговый путь оскудел, взялись за своих соседей.

— Вы не знаете всей правды, — покачал головой бандит, немного придя в себя и поняв, что его пока-что никто не собирается кастрировать, — Не знаете, как риверграсцы морили нас голодом, перестав продавать зерно и не допуская даже к купеческим ярмаркам.

— И по какой причине они так поступили? — я убрал кинжал, скрестил на груди руки и с интересом посмотрел на бандита. Кажется, разворачивающаяся в этих краях история собиралась обрасти новыми, весьма занимательными подробностями.

— По той, что затраханному Пешику приспичило стать здешним бароном, — зло сплюнул бандит, — Вбил себе в голову, что ежели приведёт всю округу к единой власти, так ему вельможа из Вестгарда ярлык на баронство выдаст. Ну и как детки старого милорда перевелись, такно он сразу начал со своим войском все окрестные хутора объезжать. Заставлял присягать ему на верность, да налог в евойный карман, значится платить. Ну а мы не захотели гнуть перед ним шеи. Решили, стал быть, своим умом жить. Этого они вам, поди не рассказали? Может быть не рассказали и про то, что ихний затраханный старьёвщик лихо то пробудил, когда полез своими загребущими руками в вещи покойного колдуна?

— Даже так… — я снял латную руковицу, хотел почесать затылок, но пальцы натолкнулись на холодный металл шлема, — Интересная картина вырисовывается. Особенно, учитывая, что сами же Риверграссцы последнего из бароновых деток и прикончили. Знаешь, что… — я покосился на бандита, — Мы, пожалуй, не будем тебя убивать. У меня лично против тебя ничего нет, да и за это нам не платили. Но тебе придётся прогуляться с нами. До Пешика. Хочу посмотреть, что он скажет на твои обвинения.

— Спасибо вам, милсдарь, — главарь бандитов поклонился в пояс, — Я так и думал, что человек вы благородный, и вас просто запу…

— Осади, — перебил его я, — И вместо того, чтобы бить поклоны, собери себе в эскорт шестерых человек. Если говоришь правду, то Пешик наверняка попытается тебя убить. А у меня, сам понимаешь, нет особо интереса просить своих людей класть за тебя головы.

— Понимаю и ещё раз благодарю, — поклонился бандит, а затем обратился к своим, — Вит, Михал, Лукаш, Радек, Яков, Томаш. Вам сир рыцарь персональную амнистию выписал. Найдите себе какой-никакое оружие да пойдем прогуляемся до Риверграсса. Взглянем в глаза этому выблядку затраханному.

Из толпы пленников тут же вышли шесть рослых и плечистых мужиков. Кивнули своему главарю и разбрелись по двору, в поисках хоть чего-то, что могло послужить им оружием. Пока они возились, к нам подошёл Вернон.

— Все раненные погружены и готовы к транспортировке, — отчитался лекарь, — Двоих ополченцев придётся оставить здесь, под присмотром местного знахаря. До деревни мы их не довезём. Но если ты не против, то завтра я вернусь и, если они будут ещё живы, прооперирую их, как сумею.

— Не против, — кивнул я, — Тела забрали?

— Наших — да, — кивнул парень, — Ополченцев придётся пока оставить. У нас не хватает места на телегах. Приречинцы вызвались сами их доставить в деревню позже, — Вернон помолчал, окинув взглядом недавнее поле битвы, а затем бесцветным голосом добавил, — Я бы настоятельно не рекомендовал здесь задерживаться. Иначе трупов может стать больше.

— Добро, — согласился я, — Любош, твои люди готовы?

— Готовы, — кивнул бандит, — А откуда вы…

— Это сейчас неважно, — я оборвал разбойника на полуслове и повернулся к столпившимся посреди нижнего двора бойцам, — Парни, стройся! Живее, мать вашу! Мы уходим!

Но сразу двинуть назад не получилось. Ещё минут пять потребовалось на то, чтобы солдаты выстроились в хоть какое-то подобие походного порядка. Мои то ребята справились быстро. А вот ополченцы ожидаемо подкачали. Большинство из них просто разбрелось по хутору, в поисках того, что можно было пркарманить. Несколько человек заглянули к живущим здесь родственникам. А трое и вовсе, достали где-то кувшин с самогоном и упились до такого состояния, что едва могли стоять на ногах. Не говоря уж о том, чтобы куда-то идти. Пришлось класть их на телеги.

Наконец, нестройная колонна, возглавляемая двумя телегами с раненными, тронулась в обратный путь. Шли медленно и молча. Говорить было особо не о чем. На душе скребли кошки.

Они прекратили скрести, когда я увидел того самого паренька, которого совсем недавно ударил навершием меча в висок. Он так и лежал не подвижно. А рядом с ним прямо в пропитавшейся кровью грязи на коленях стоял какой-то мужик. Стоял и едва заметно содрогался от беззвучных рыданий. Парень был мёртв. Кошки прекратили скрести. Вместо этого они начали гадить.

Возле ворот пришлось немного задержаться. Запиравший их засов застрял в скобах и бандиты никак не могли его вытащить, чтоб открыть створки и выпустить нас наружу. Пока стояли я то и дело невольно косился в сторону сожжённой хаты. И, похоже, мой взгляд не остался не замеченным.

— Сильный тута вчера, милсдарь рыцарь, пожар был, — кашлянул предводитель бандитов, скользнув взглядом по закопчённым брёвнам — Не смогли потушить, пока оно всё не прогорело.

— И кто там жил? — машинально поинтересовался я.

— Да вы сходите, сами посмотрите. Все, кто жил, там и лежат. Никого не удалось спасти из огня.

Не знаю, что меня тогда дёрнуло. Любопытство? Муки совести? Самая обыкновенная дурь, ни с того ни с сего ударившая мне в голову? Не знаю. Но в последствии я очень долго ещё жалел об этом решении.

Крыша хаты провалилась внутрь. Брёвна стен обгорели, но каркас избы всё ещё держался. Словно изъеденный заразой, почерневший от времени пенёк зуба, он стоял в самом конце улицы, служа живым напоминанием о нашем ночном нападении.

Я подошёл. Осторожно заглянул внутрь. Поначалу не увидел ничего, кроме сажи и обломков крыши, обгоревших остовов мебели подёрнувшихся тонкой плёнкой серого пепла. А потом мой взгляд наткнулся на какую-то странный холмик, возле печи. Я пригляделся повнимательнее. Закрыл глаза. Шумно выдохнул. Там были обугленные трупы. Один явно принадлежал взрослому человеку. Огонь не смог слизать всё мясо с его костей, так что в останках безошибочно можно было угадать девушку. Или женщину.

Она прижимала к себе ещё два обугленных тельца. Небольших. Явно принадлежавших детям. Третье, скорчившись в позе эмбриона лежало у её ног, хватаясь за них почерневшими костяшками пальцев.

В нос ударил сладковатый запах обугленного мяса. К горлу подкатил мерзкий, липкий комок, тут же настойчиво попросившийся наружу. Голова закружилась. Я опёрся рукой на обгоревший косяк, стараясь не упасть.

— Что там? — где-то позади меня послышался голос Айлин.

— Уйди, — слова застревали в глотке. Драли её стенки, никак не желая прорываться наружу, — Не смотри. Не нужно.

— Нужно, — голос стал ближе. В нём появились какие-то странные безразлично-отчуждённые нотки, — Я должна…

— Нет! — глухо прорычал я, мотая головой и пытаясь прийти в себя — Бернард, уведи её отсюда! Живо!

Сержант попытался схватить девушку и оттащить её в сторону. Но та ловко вывернулась из его хватки, в два шага подбежала ко мне, заглянула в проём и… застыла, как вкопанная. Её лицо сначала побледнело. Затем на нём появился зелёноватый оттенок. В голове промелькнула мысль, что сейчас девушку снова будет рвать, но я ошибся.

Она медленно повернулась. Посмотрела на меня долгим, ничего не выражающим, пустым взглядом. И слегка пошатываясь, побрела обратно к войсковой колонне. Двигалась дёрганно. Механически. Будто кто-то только что вынул из неё всю жизнь, привязал к рукам и ногам верёвочки и теперь дёргал за них.

— Идём, — положил мне руку на плечо Бернард, — По себе знаю: чем дольше смотришь, тем хуже будет. Так что лучше бы нам убраться отсюда. Убраться, как можно скорее.

Я не стал спорить. Ещё раз закрыл глаза. Шумно выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. И быстрым шагом вернулся к солдатам, стараясь не оборачиваться. Не смотреть назад.

Поравнявшись с остальными, выразительно посмотрел на Бернарда. Затем на побледневшую Айлин, которая так и не произнесла ни слова. Сержант понял меня без слов. Приобнял девушку за плечи и мягко, но настойчиво отвёл в сторону. Так, чтобы она ничего не услышала. Айлин не сопротивлялась. Похоже, ей было уже всё равно.

— Кто там был? — спросил я, повернувшись к бандиту.

— А сами не видели, чтоль? — будничным тоном поинтересовался он, — Дети там были. Сироты из Риверграсса. После последней войны, много там сирот осталось. А это — те, которых мы смогли найти в окрестных чащобах.

— Что они делали в лесу? — слова всё ещё давались мне с трудом. В носу ещё стоял сладковатый запах палёного мяса. Но головокружение прошло, и липкий комок, настойчиво просившийся наружу, исчез.

— Как что, — непонимающе уставился на меня разбойник, — Хворост, значица, собирали. Или об этом вам Пешик тоже ничего не рассказал?

Я отрицательно покачал головой, косясь на стоявшего рядом с нами Гарвела. При последних словах бандита, десятник заметно напрягся. Но ничего не сказал.

— Ну, значица, тогда от меня услышите, — гаденько ухмыльнулся разбойник, — Как я уже и сказал, после недавней войны в деревне осталось много сирот. Нас то сия чаша миновала. Мы на отшибе, к нам королевские вербовщики не заглянули. А вот Риверграсцев они потрясли изрядно. Добрую половину мужиков в войско, почитайте, согнали. Да вот только обратно, никого не возвернули. Сказали, только, мол страшная сеча была где-то на севере. Навроде как, в которой, погибли чуть ли не все до единого. А те, кто не погиб, разбежались и значица, считать их нужно дезертирами и преступниками. А дезертиру, как известно — одна дорога. В петлю и на шибеницу, — он замолчал, отстегнул от пояса фляжку и приложился к ней. Несколько секунд шумно пил, затем отёр усы и протянул полупустой сосуд мне. В нос тут же ударил крепкий дух самогона. Я немного помедлил, а затем отрицательно покачал головой. Это был крайне дерьмовый выход.

— Так вот, — продолжил бандит, убрав фляжку обратно за пояс, — Поначалу они, конечно, чужих сирот приютили. Да вот только вслед за войной пришёл голод страшный. Армия дважды прошлась по этим землям. Сначала шли, значица, на войну. Выгребли все «излишки» зерна, оставив дай то боги, половину запасов.

— И дичь из здешних лесов почти всю повывели, — добавил один из мужиков, сопровождавших Любоша.

— И это тоже, — подтвердил бандит, — А как обратно возвертались, так и до посевного добрались. Тут и сами знаете, ежели сеять нечего, то и взойти может только сорняк да бурьян, — он замолчал, а затем махнул рукой, — Тяжелые времена наступили. Голодные. Ну и повадились эти вот отправлять взятых на попечение сирот в лес за хворостом. Ежели вернётся, то и польза малая по хозяйству будет. А ежели нет, так почитай, от лишнего рта избавились. Оно вроде как, и не шибко благопристойно, но когда своему ребёнку меж зубов сунуть нечего, тут уж не до благопристойностей. По крайней мере, так мне Пешик говорил. Ещё до того, как меж нами ссора пролегла.

Мы замолчали, глядя на то, как двое приреченцев пытаются раскачать застрявший засов. Окованная железом деревяшка постепенно подавалась, но дело шло уж больно неспешно.

— Нам тут тоже голодно было, — продолжил бандит, — Но как-то держались. Поначалу кормились с леса и реки. А затем… нашли другой выход.

— Убивать и грабить проходящих мимо вас купцов, — я сплюнул, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту, который появился вслед за забившим нос запахом палёного мяса, — Кормили своих сирот за счёт того, что плодили новых сирот. Очень благородно.

— Зря вы судите нас, сир рыцарь, — покачал головой бандит, — Вас тута не было, когда голод бушевал. О детях купцовских нам ничего не известно, да и не думаю, что они у этих сквалыг вообще были. Сами знаете, какие они — каждую монетку считают. А дитё — это немалый расход, — он помолчал. Посмотрел на меня укоризненным взглядом пытаясь воззвать к жалости и сочувствию. Понял, что ничего этим не добьётся. Тяжело вздохнул и продолжил, — О купеческих детях позаботятся их цеха и гильдии. Голодными они всяко не останутся. А кто, кроме нас самих, мог позаботится о наших? Кто, кроме нас, дал бы им ответ на вопрос, а будет ли сегодня что на язык то положить? Вот то-то и оно, что никто. О добре, зле, правильных делах и сволочизме, знаете ли хорошо рассуждать, когда тебе голодное дитё в глаза не заглядывает. А как заглянет, так всё едино становится и на ентих купцов и на их, купающихся в роскоши и жрущих сладости свиноподобных отпрысков.

— Достаточно, — грубо оборвал я бандита, — Мы уже услышали достаточно. И поняли, что на кривую дорожку вы свернули не от хорошей жизни. Хватит об этом.

Разбойник умолк. Несколько мгновений в воздухе висело напряженная тишина, нарушаемая лишь руганью кметов, вытягивавших засов из пазух. Наконец он выскользнул из них. Ударил одного из бандитов по лбу и грохнулся в грязь. Створки ворот со скрипом раскрылись и колонна неторопливо двинулась дальше.

— Кто была та женщина?

— Это то… — разбойник снова отстегнул от пояса фляжку, приложился к ней и двумя мощными глотками вылакал до самого донышка. Отдышался. Занюхнул рукавом. Отёр усы. И продолжил, — Динка. Полюбовница Мики. Она вызвалась за дитями присматривать.

— А сам Мика где? — поинтересовался я, покосившись на Гарвела, — Он был с нами?

— Был, — кивнул десятник, — Да только, как бой закончился, приспичило ему в деревню возвернуться. Ну тако я его и отпустил. Драться то всё равно больше не собирались, а значит и нужды в нём особой не было.

— Зря, — констатировал Бернард. Но не пояснил почему. Колонна вновь погрузилась в тяжелое, глухое молчание.

Тишину нарушил чей-то вой, доносившийся со стороны частокола. Он заставил нас вздрогнуть. Повернуть головы. Посмотреть.

Посреди поля недавней битвы сидела какая-то женщина, а на коленях у неё покоилась разможжённая голова всадника. Того самого, которого мои ребята повалили на землю и зарубили. Кровь, вперемешку с ошмётками мозгов и осколками черепа стекала у неё между пальцев. Пачкала платье. Единственный уцелевший глаз покойника, ещё не успевший затянуться поволокой, безучастно смотрел в серое небо, затянутое низкими свинцовыми тучами. Женщина выла.

— Убивцы! Пошто вы моего мужа загубили, изуверы! Пошто…

Никто не сказал ни слова. Колонна двинулась дальше. В воздухе висела тяжелая, напряженная тишина, нарушаемая лишь криками и стонами раненных. У некоторых из них уже начиналась горячка.

Шли весь оставшийся день. Приходилось несколько раз останавливаться, чтобы Вернон и помогавшие ему маркитантки, сменили повязки тем, кто ехал на телегах. Раны были глубокие, и бинты очень быстро пропитывались кровью.

Несколько раз я подходил к Айлин. Пробовал слегка приобнять её за плечи. Поговорить. Но девушка никак на это не реагировала. Она вообще больше ни на что не реагировала. Лишь механически брела вслед за остальными солдатами. Молча.

До деревни добались уже под вечер. Солнце уже успело наполовину скрыться за тёмной полосой дальнего леса, когда из-за очередного поворота дороги показался частокол Риверграсса. Ворота были распахнуты настежь. Их никто не охранял. Возле ворот вообще никого не было. Только чей-то повешенный труп, поскрипывая пеньковой верёвкой, слегка покачивался на стропилах.

— Мика… — ошарашенно выдавил из себя Гарвел, быстро узнав в покойнике бывшего ополченца, — Что ж ты натворил то, полудурок…

Ответом ему было тяжелое молчание, нарушаемое лишь стонами раненных, да чьими-то громкими всхлипами. Источник всхлипов обнаружился когда мы миновали ворота. За ними на коленях стояла женщина. Стояла и почти что беззвучно рыдала, не сводя взгляда с подвешенного на верёвке тела. Рядом с ней стоял и нервно мял свою шапку мужик. Его лицо мне показалось смутно знакомым. Кажется, это был Авин. Тот самый крестьянин, который несколько дней назад встретил в полях наш обоз.

Завидев нас, женщина прекратила рыдать. Несколько долгих секунд смотрела, переводя взгляд то на меня, то на Айлин, то на Бернарда, то на Любоша. А затем вскочила и заорала.

— Ублюдки затраханные. Чтоб вы все подохли, псы паршивые. Чтоб у тебя твоя девка холерой заболела, колдунище пога…

Она не договорила. Авин схватил женщину за плечи, зажал ей рот ладонью. Затем посмотрел на меня. Смачно сплюнул. И поволок брыкающуюся и воющую супругу куда-то за хаты. Похоже, Мика, приходился им сыном.

Колонна двинулась дальше. Но на этот раз уйти далеко нам не дали. Дорогу, идущую к главной деревенской площади перегородили полтора десятка ополченцев с луками и самострелами наготове. Во главе у них стоял Одрин.

— С дороги, — глухо прорычал я, вытаскивая меч из ножен, — Сегодня пролилось уже достаточно крови. Но видят боги, мы готовы пролить ещё, ежели какая-нибудь мразь решит встать у нас на пути.

— Не сомневаюсь, — прошамкал командир ополчения. К новым дыркам, появившимся на месте выпавших зубов, привыкнуть он ещё не успел, — Но я не могу этого позволить.

— Построиться! — заорал я, повернувшись к солдатам, — Щиты вперёд, арбалеты в тыл. Живо!

Бойцы выполнили команду незамедлительно. Через несколько секунд улицу перегородил плотный строй щитов, за спинами которых расположились немногочисленные арбалетчики. Заскрипели тетивы взводимых самострелов.

Ополченцы заметно занервничали. Отступили на шаг. Затем ещё на шаг. Глефы и готентаги в их руках начали нервно подрагивать. На месте остался лишь Одрин. На лбу у командира ополчения выступили крохотные бисеринки пота. Лицо побледнело. Руки до побелевших костяшек вцепились в рукоять меча.

— Я не могу этого допустить, — повторил он, не сдвинувшись с места. Я подошёл к нему. Заглянул в глаза. И тихо спросил.

— И ты готов защищать его? Проливать кровь своих солдат за этого уёбка? За того, кто отправил тебя бить собственных родичей?

Одрин хищно оскалился. Его, лишённая половины зубов «улыбка», выглядела поистине жутко.

— Защищать? — прошипел он, — Нет, не готов. Но я не хочу, чтобы вы его убили. Я сделаю это сам. Позже.

Я отступил на шаг. Убрал меч в ножны. Жестом показал своим бойцам перестроиться обратно, в походный порядок. Повернулся к командиру ополчения и сказал.

— В таком случае, можешь быть спокоен. Мы не собираемся отбирать у тебя твою месть. Лишь хотим взглянуть этому сукину сыну в глаза. И поинтересоваться, сладко ли ему спалось сегодня ночью.

Командир ополчения немного помедлил, с сомнением глядя то на меня, то на моих людей. Затем убрал меч в ножны и молча протянул мне руку. Я так же молча пожал её. Слова сейчас были не нужны. Все всё понимали и так. Без них.

Ополченцы расступились, и колонна наконец-то добралась до главной деревенской площади, остановившись перед домом старосты. К нам тут же потянулись местные. Кто-то среди солдат искал своих родных, кто-то тут же бросился помогать Вернону выгружать раненых из телег, кто-то побежал за здешним лекарем. Сегодня ему предстояло много работы.

— Ладно, — мрачно бросил я, — Не будем тянуть. Бернард, организуй людей. Пусть помогут с раненными. Четырёх бойцов отправь к хижине старьёвщика. Любош упоминал, что он как-то связан с колдуном. Может, конечно, брешет, но учитывая тот факт, что этот засранец продавал нам магические трактаты, я не удивлюсь, если это всё-таки окажется правдой.

— Оставить с вами пару ребят для охраны? — поинтересовался сержант.

— Нет, — я покачал головой, — Сейчас в этом нет нужды. Мы справимся и без них.

Сержант с сомнением посмотрел на меня. Но спорить не стал. Повернулся к солдатам и начал раздавать им приказы.

— Твои люди останутся здесь, — бросил я Любошу, — Не думаю, чтобы им или тебе сейчас что-то угрожало. А ты пойдешь со мной. Поговорим со старостой. Порасспросим у него, как так получилось, и как мы докатились до жизни такой. Айлин, — я с сомнением покосился на девушку. Та стояла и безучастно смотрела куда-то в пустоту, не реагируя ни на мой голос, ни на резкие окрики Бернарда, ни на сновавших вокруг солдат и кметов, — Ты с нами?

Внезапно, девушка повернула голову. Смерила меня долгим, тяжелым взглядом. Кивнула, не произнеся при этом ни единого слова. Я молча кивнул в ответ. Как и с Одрином, слова сейчас были излишни. Мы поняли друг друга и без них.

Дверь оказалась незаперта. В просторной горнице царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь крохотным, то и дело подрагивавшим язычком пламени, плясавшим над почти догоревшей свечой. На грубых бревенчатых стенах отпечатались длинные, чёрные тени.

Сам хозяин сидел за столом. Перед ним стоял пузатый полупрозрачный пузырь, с мутной жидкостью внутри и небольшая медная стопка. Глаза старосты влажно блестели. В помещении стоял крепкий дух сивухи. Пешик был пьян.

Когда мы вошли, староста нервно дёрнулся. Хотел что-то сказать, но увидев Любоша, так и замер с открытым ртом, не произнеся ни звука. Бандит же, напротив. Ни капли не смутился. Деловито подошёл к столу, отодвинул один из стульев и уселся напротив Пешика, подтянув к себе пузырь с брагой и стопку. Налил. Осушил залпом. И наконец-то нарушил тяжелую, напряженную тишину, повисшую в горнице.

— Ну здравствуй, братец, — ухмыльнувшись, тихо произнёс он, — Бьюсь об заклад, не ожидал ты меня здесь увидеть.

— И верно. Не ожидал, — мрачно констатировал Пешик, подтягивая бутыль к себе, — Думал, ты уж на шибенице болтаешься, как и положено любому бандиту.

— На шибеницах не только бандиты имеют обнокновение висеть, — подмигнул ему Любош, — Но и убивцы собственных господ. Да и узурпаторы, тоже нередко там оказываются.

И тут до меня наконец-то дошло, почему внешность бандита показалось мне такой знакомой. Почему Пешик вчера был мрачнее тучи, а сегодня, похоже, от зари не просыхал. Сходство черт лица, повадок, голоса. Нет, об ошибке не могло идти и речи. Эти двое… были братьями.

— И это всё, что ты хотел мне сказать? — маслянистыми глазами уставился на брата Пешик, — Ради этого ты сюда приволок свой зад? Или ради того, чтобы я самолично тебя вздёрнул, как подобает любому служителю закона?

— О, так мы уже служители закона, значит, — ещё больше ухмыльнулся Любош, — Ну так поведай нам, насколько это подобает служителю закона целое село морить голодом, отрезав его от мира? Или расскажешь нам о том, как ты рассчитывал получить свой баронский ярлык, избавившись от меня руками наёмных головорезов? А может, поведаешь нам, каково тебе спалось сегодня ночью, когда отправленные вами в лес сироты, задыхались в огне пожара.

— Только после того… — начал было Пешик, но я его уже не слушал. Любоша тоже. Братья продолжали препираться, спорить, оправдываться, что-то рассказывая мне и то и дело обвиняя друг друга во всех смертных грехах.

Мне было не до них. У меня перед глазами вновь пляшет пламя пожара, охватившее казармы. Люди, запертые внутри. Мечущиеся. Зовущие на помощь. Пыгающие с крыши и ломающие себе ноги. Огонь слизывает кожу с их лиц. Выжигает глаза. Заставляет истошно вопить. Душит, забивая дымом глотку. В носу стоит тошнотворный сладковатый запах горелого мяса.

В голове судорожно крутятся обрывки мыслей. Вопросов. Три сотни человек. Да, они были нашими врагами. Они хотели нас убить. Но у скольких из них были жёны? Родители? Сколько осиротевших детей потом отправились в лес «за хворостом»?

Вопросы оставались без ответов. Не потому, что я их не знал. Знал. Просто боялся признаться в этом самому себе. Боялся остаться один на один с осознанием всего этого. Я просто не хотел на них отвечать.

— Генри, — Айлин легонько тронула меня за плечо и взглядом указала на дверь, — Пойдем отсюда.

— Так вот милсдарь рыцарь, ежели говорить о совести и справедлисовти… — продолжал распинаться Пешик. Но я не дал ему договорить. Мне это уже надоело.

— Заткнулись, — рявкнул я так, что оба брата судорожно дёрнулись, как по команде уставившись на меня, — Про свою совесть и свою справедливость вам не мне нужно рассказывать. А родителям того паренька, который из-за вашей справедливости повесился на воротах. Той бабе, которая сейчас сидит посреди поля боя и воет, потому что её мужу раскроили башку топором. Всем тем, кто потерял сегодня родных. Потерял из-за того, что вы, два тупорылых уёбка, не смогли поделить власть между собой, вовремя договориться и довели дело до резни. Вот им всем можете пойти и рассказать про свою справедливость. Мне же на неё насрать. Глубоко и искренне.

— А вы… — начал было Любош, но я перебил и его.

— А я пойду. Меня уже тошнит от вас.

Я соврал. Меня тошнило от самого себя.

Мы вышли на крыльцо. Опёрлись на перила и долго молчали, наблюдая за тем, как ярко оранжевый солнечный диск медленно тонул за тёмной кромкой далекого леса. Первой нарушила молчание Айлин.

— Хорошо, что мы вышли. Ещё хоть миг. Хоть секундочка. И я бы убила их обоих.

— За что? — поинтересовался я, пытаясь хоть немного прийти в себя.

— Как за что? — возмущенно посмотрела на меня девушка, — За всё, что было сегодня. Ты… — её голос заметно дрогнул, — Ты посмотри, что они с нами сделали! В кого превратили!

— Они ничего с нами не сделали и ни в кого не превратили, — медленно, с заметным трудом произнёс я. Запах палёного мяса всё ещё свербел в носу. К горлу подкатил противный, липкий комок.

Девушка ничего не ответила. Лишь непонимающе уставилась на меня.

— Вспомни наши отжиги в Деммерворте, — угрюмо бросил я, — И подумай над тем, сколько сирот после них не вернулись из леса.

Айлин помрачнела. Губы у неё нервно задрожали. В уголках глаз заблестели слёзы. Я знал, что не стоило сейчас развивать эту тему. Знал, что не стоило говорить дальше. Может быть когда-нибудь потом. Когда мы придём в себя и осознаем произошедшее. Понимал, и ничего не мог с собой поделать. Слова срывались с губ сами собой.

— Мы убийцы, — голос был холодным, хриплым и чужим, — Это можно отрицать, с этим можно спорить, но факт останется фактом. Везде, где бы мы ни появились, наш отряд оставлял за собой широкий кровавый след, устланный трупами. Везде, где бы ни прошли, слышался плач и вой по убитым. А они, — я указал на дверь, за которой, судя по голосам доносившимся оттуда, до сих пор продолжался оживлённый, яростный спор, — Они ничего с нами не сделали. И ни в кого не превращали. Просто показали нам, какие мы есть на самом деле. Показали наше истинное лицо.

Глава 24 «Дилемма вагонетки»

Стоило нам перешагнуть порог шатра, как у меня перед глазами вновь побежали строчки логов. Как всегда, с заметным опозданием.

Навык «Атлетика» достиг 18го уровня. Получено 25 опыта.Навык «Одноручные мечи» достиг 24го уровня. Получено 30 опыта.Навык «Рукопашный бой» достиг 12 уровня (+2 уровня). Получено 40 опыта.Навык «Полководец» достиг 20го уровня (+2 уровня). Получено 100 опыта.Навык «Лёгкая броня» достиг 14го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Тяжелая броня» достиг 7го уровня. Получено 20 опыта.Навык «Дипломатия» достиг 34го уровня (+2 уровня). Получено 90 опыта.Навык «Щиты» достиг 1го уровня. Получено 10 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:Сила,Ловкость,Выносливость,Проницательность,Харизма.

Недолго думая, я снова выбрал взглядом параметр «проницательность». С остальным пока что вроде проблем особых не было, но вот магия у меня серьёзно проседала, даром что и вкачана была ощутимо сильнее всего остального. Впрочем, может пока мне просто не встречалось серьёзных бойцов? Тот же бернард на мечах меня уделывает в пух и прах. Ладно, чёрт с ним. Магия пока что важнее.

Проницательность повышена.Сила: 3Ловкость: 3Выносливость: 2Проницательность: 7 (+1 Кольцо хладного железа)Харизма: 2Количество жизней: 100/118Запас сил: 30/80

До следующего уровня персонажа осталось 520 опыта.

— Я собираюсь напиться, — безапелляционно заявила Айлин, выставляя на стол три бутылки дешёвого пойла, которые здешние почему-то именовали вином, несмотря на то, что куда больше оно напоминало винный уксус, — Ты со мной? Или у тебя опять «принципы»?

Я задумался, бесцельно гуляя взглядом по внутренностям шатра. С одной стороны и впрямь хотелось напиться. Насвинячиться в усмерть, чтоб забыть обо всём том пиздеце, который произошёл сегодня днём. С другой стороны, было понимание, что это не поможет. Скорее только усугубит. Да и утром мне неплохо бы иметь ясную голову, чтоб как можно скорее закончить работу и свалить из этой клоаки ко всем чертям.

— Не думаю, что нам стоит, — я покачал головой, — Скорее всего сделаем только хуже. Обычно выпивка фиксирует моральное состояние, а не улучшает…

— За-ну-да, — раздражённо перебила меня Айлин усаживаясь напротив и откупоривая первую бутылку, — Я кажется не спрашивала тебя, хуже мы сделаем или лучше. Я спросила, ты мне кампанию составишь, или мне одной тут квасить?

Мда уж… Ну вот и что ей ответить? Отказать? Да как-то не особо вроде и правильно. Утешить… А хер его знает, как это вообще сделать. Тем более из меня утешалка обычно, как из говна балерина. Опять дорассуждаюсь до какой-нибудь херни, с которой нас обоих переклинит. Ладно, чёрт с ней. Главное постараться не напиваться так, чтоб утром об этом жалеть.

— Ну, не оставлять же тебя спиваться в гордом одиночестве.

— На другой ответ я и не рассчитывала, — гордо вздёрнув нос ответила девушка, толкая в мою сторону второй кубок.

— А что было б, если б я отказался?

— Не знаю… — Айлин смерила меня долгим, задумчивым взглядом, залпом опрокинула кубок, шумно выдохнула и добавила, — Наверное, я бы тебя стукнула.

— За что? — я поднёс кубок ко рту и едва коснулся губами той, воняющей уксусом бурды, которая там находилась. Пить её не хотелось, а напиваться мне было попросту нельзя. Так что только и оставалось, что делать вид.

— Да за всё! — девушка налила себе новый кубок и залпом опрокинула его, занюхнула рукавом всё ещё перепачканным в крови, — Потому, что ты засранец и меня бесишь. Филисоф, блять херов. Вот кто тебя тогда в деревне тянул за язык, расскажи мне? Видел же, что мне плохо. Нет, надо было запустить в рану коготь и начать им в ней ковырять. Вот объясни мне, тебе такое нравится что-ли? Нравится причинять боль?

— Не понимаю… — я снова притронулся к кубку губами.

— Не понимаешь? — фыркнула Айлин, — Ну так я объясню. Там на крыльце, когда ты скорчив скорбное ебало сказал, что мол «это наше истинное лицо». Ты думаешь я тупая? Думаешь я этого не поняла? Поняла. Прекрасно, блять поняла, кто мы такие. А точнее — что мы такое. Вот только не ожидала, что ты начнёшь сыпать соль на эту рану, — она не стала наливать третий кубок. Взяла бутылку и, словно заправский алкаш, начала пить прямо из горла.

— Извини, — я отставил кубок в сторону, — Честно, сам не знаю, что на меня нашло. Просто самого накрыло, ну и… не смог остановиться вовремя.

Мы замолчали. Айлин снова приложилась к бутылке. Долго и шумно пила. Я же лишь слегка поигрывал кубком, болтая в нём мутную жидкость, которую местные по какой-то причине именовали вином. Поигрывал и размышлял о том, в какие дебри нас может завести этот разговор. С каждой минутой он мне нравился всё меньше.

— И ты меня извини, — нарушила молчание Айлин, оторвавшись наконец от бутылки и шумно выдохнув, — Мне… Мне не стоило на тебе срываться. Знаю, тебе тоже хреново от всего этого, просто… — она снова приложилась к бутылке. Чертыхнулась. Отставила сосуд в сторону. Бутылка была пуста, — Просто этож не ты сжёг ту избу… — она откупорила вторую бутылку и приложилась к ней.

— Не сжигал, — кивнул я, отставив свой кубок в сторону. Упёр локти в стол, скрестил пальцы и поверх них посмотрел на девушку, — Вот только я — командир отряда. И вся эта операция — моя затея. Так что и ответственность вся на мне. Я ведь мог… просто приказать снять цепь ночью. И сейчас мы бы уже плыли к столице. Предоставив этим говнюкам самим решать их собственные проблемы.

— А я говорила, — ехидно заметила девушка, — Давай, мол, свалим. Но тебе же приспичило поиграться в благородного и отработать…

— Не перебивай, — оборвал её я, — Я ещё не закончил мысль. Так вот, еслиб мы предоставили местных возможность самим разбираться в их дерьме, чем по твоему бы всё закончилось?

— Чем, — уставилась на меня девушка, оторвавшись от второй бутылки.

— Они бы ничего не смогли сделать с этим дерьмом, которое руководит выворотцами. Им пришлось бы ему платить дань. Но ни одна ни другая деревня не захотела бы это делать добровольно. Тут же вспомнили бы про старые обиды и перебили бы друг друга. А те, кому посчастливилось пережить бойню — стали бы жертвой выворотцев или разбрелись бы по миру, в поисках лучшей доли.

— Не понимаю, к чему ты это… — задумчиво протянула девушка.

— К тому, что моя ошибка была не в том, что я захотел им помочь, — я откинулся на спинку стула, и скрестил на груди руки, — А в том, что не выяснил всё до конца, прежде чем повёл отряд в бой. Но если бы мы просто свалили… Это бы привело бы к куда большим жертвам, пускай и без нашего прямого участия. Дилемма вагонетки. Практически.

— В чём то ты прав, — кивнула девушка и снова приложилась к бутылке, — А в чём-то нет. В окружающем нас мире много говна. Очень много. Всё мы всё равно исправить не можем. Да и ты сам заметил, что нередко благие намерения приводят к куда большему дерьму, чем то, с которым мы, вроде как, боролись. Если уж ты так хочешь хоть немного улучшить этот мир, то неплохо бы для начала сохранить в себе человека. А потом уже лезть помогать другим, — она замолчала, повертела в руках бутылку, приложилась к ней, сделав пару основательных глотков, и добавила, — Ну вот, теперь и я стала засратым философом. Вот уж воистину, с кем поведёшься…

— С тем и наберёшься, — подколол её я.

— Очень смешно, — фыркнула девушка, озадаченно глядя на бутылку, — Вернее было бы смешно, если бы не… Ничего не понимаю. Ты хоть что-нибудь чувствуешь? — она посмотрела на меня и махнула рукой, — А, да чего я спрашиваю. Тыж так ничего и не выпил. Но…Всё равно спасибо, что составил мне кампанию. Я тебе очень благодарна за это. Мне и правда нужно было кому-то выговорится…

— И на кого-то проораться.

— Генри, — Айлин поджала губы, — Не беси меня. Я ведь не удержусь, возьму вот эту бутылку и стукну тебя. А потом догоню и ещё раз стукну. И буду стукать, пока ты не отучишься шутить тогда, когда шутить не нужно совсем.

— Да уж, зрелище получится интересным, — ухмыльнулся я, — Вот, парни порадуются, когда увидят, как их командира гоняет по лагерю…

— Пьяная баба, — закончила за меня Айлин, — Я тебе уже говорила, что иногда ты меня очень сильно бесишь?

— Говорила, — я улыбнулся и подмигнул ей, — У нас, похоже, это взаимное.

— Ну, хоть что-то у нас взаимное, — прыснула девушка.

— Только лишь? — ещё шире ухмыльнулся я. Щёки Айлин тут же тронул лёгкий румянец. Девушка смущённо отвела взгляд и что-то невнятно пробурчала себе под нос. Затем в шатре повисла неловкая тишина.

— Так что там с выпивкой? — поинтересовался я, когда молчание начало затягиваться. Никогда не любил такие моменты.

— Не работает, — раздражённо бросила Айлин, — Я выпила полторы бутылки. А такое чувство, как будто воды набралась. Ни в одном глазу. Не понимаю…

— И неудивительно, — раздался за моей спиной голос Вернона. Полог шатра открылся, и парень шагнул внутрь, — Смотрю вы тут пытаетесь весело провести время. Вынужден вас огорчить — ничего из этого не выйдет.

— Почему? — поинтересовалась девушка, снова покосившись на бутылки.

— Потому, что ваши организмы уже начали меняться. И эти изменения, боюсь, необратимы, — пожал плечами Вернон. Уселся на свободный стул, пододвинул к себе одну из бутылок, достал из сумки на поясе небольшую медную чарку. Наполнил и тут же опрокинул залпом. Занюхнул рукавом и громко чихнул. В уголках его глаз показались слёзы. Похоже пойло и впрямь было очень крепким.

— С этого момента давай поподробнее, — я скрестил на груди руки и с интересом уставился на него. Вернон немного помолчал, глядя по очереди то на меня, то на Айлин, почесал затылок и наконец выдал.

— Да тут хоть подробно, хоть кратко — всё едино. Любой дар требует что-то взамен. И чем больше он даёт, тем больше забирает. Магия — не исключение, — парень налил себе ещё пойла. Выпил. Шумно втянул носом воздух. Продолжил, — Если не растекаясь мыслью по древу, то помимо всеобщего «обожания» и желания проверить, насколько легко вы протыкаетесь вилами, невозможность напиться, повышенная чувствительность к магическим аурам, неконтролируемые вещие сны, повышенный риск сойти с ума, с последующим превращением в одержимого, невозможность завести детей и много чего ещё. Это, что касается всех магов поголовно. Могут быть и другие особенности, но их перечислять не вижу смысла, поскольку остальные побочные эффекты болезни под названием «магия» сугубо индивидуальные.

— Твою мать, — Айлин схватила со стола бутылку и со злостью запустила ей в дальний угол шатра, — Блять. Ёбаная сраная блядина. Да чтож сегодня за день такой. Даже напиться и то, не получилось. Вместо этого как воды нахлебалась. Только на вкус говёной.

— И это не совсем верно, — поправил её лекарь, — Я сказал, что вы не можете опьянеть. Однако это не отменяет других последствий алкогольной интоксикации организма.

Девушка ничего не ответила. Шумно выдохнула. Опустила голову. Похоже, последняя новость её добила. Я ждал что она сейчас разрыдается, но Айлин этого не сделала. Встала. Прошлась взад-вперёд. Села обратно и сухими, покрасневшими глазами уставилась на нас с Верноном. Да уж, это уже что-то новенькое.

— Не могу… — выдавила из себя она, — Я уже просто не могу. Похоже этот день решил меня доканать.

— Ну… мы всё ещё живы, всё ещё целы, — пожал плечами я, — Да и способности вроде как ещё при нас. Всё не так уж и плохо.

— Утешение так себе, — покачала головой девушка, — Хоть, конечно, в твоих словах и есть здравое зерно. Ладно, чёрт с ним. Проехали.

— А что по поводу остального? — я повернулся к Вернону, — Честно сказать, мне кажется, что с деторождением ты явно дал маху. По крайней мере у меня там всё… как бы это помягче сказать… Работает. И временами, кажется, даже существенно лучше, чем того требуется. Временами откровенно давит на мозги, скажем прямо.

— Чтоб временами не давило на мозги, его надо использовать по прямому назначению. Временами, — подмигнул мне Вернон, недвусмысленно покосился на Айлин и добавил, — Тебя, это кстати, тоже касается. Как лекарь с немалым опытом, я бы вам обоим рекомендовал регулярно справлять ваши естественные нужды. Для ясности вашего разума и для общего блага, разумеется.

— Ещё один советчик нашёлся, — фыркнула девушка.

— Но вы вновь меня не услышали, — тяжело вздохнул Вернон, убирая чарку обратно в сумку, — Я сказал, что вы уже бесплодны. Но я отнюдь не имел ввиду, что вы оба стали ещё и импотентами. Скорее напротив, ваше либидо может стать… немного сильнее, чем у обычных людей.

— Час от часу нелегче, — сплюнул я, и потёр виски. Усталость давала о себе знать, — Ладно хоть с контрацепцией теперь заморачиваться не придётся.

— Контра… что? — недоумённо уставился на меня парень.

— Средство против нежелательной беременности, — пояснил я, — В наших условиях это было бы особенно актуально, но теперь, хвала магии, это больше не проблема.

— Вот как, — Вернон удивился ещё сильнее, — А я то думал это вас расстроит. Моя наставница одно время была знакома с колдуньей, которая, узнав об этом побочном эффекте, чуть было с ума не сошла. Помешалась на поиске лекарства от недуга бесплодия. И участь её была весьма печальной, как и у любого другого помешавшегося магика, — он замолк, но увидев наши заинтересованные взгляды всё же решил продолжить историю, — В конце концов она нашла средство. И разродилась потомством. Именно потомством, потому как то, что из неё вылезло на свет, нельзя было назвать ни человеком, ни зверем. Чудовища, которых сошедшая с ума ведьма почитала за собственных детей. Впрочем, от самой ведьмы средство тоже мало что оставило. Оно раздуло её утробу. Превратило в уродливое существо, способное делать только две вещи — жрать и рожать. Дети кормили её плотью убитых существ. Животных, крестьян, искателей приключений, падалью — всем, что попадалось им под руку. А она рожала. Всё новых и новых тварей. Люди прозвали её проклятой матерью, — парень шумно выдохнул, пододвинул к себе бутылку, сделал глоток прямо из горла, отёр губы тыльной стороной ладони и продолжил, — Так вот, чтобы завалить эту суку, потребовались объединённые усилия нескольких графств и четырёх чародеев.

— Ну и дура, — вынесла свой вердикт Айлин, — В мире есть очень много куда более интересных вещей, чем заделывание себе пузожителя. Зачем на этом зацикливаться?

— Не поверишь, но почти все её друзья из коллегии говорили ей то же самое, — ухмыльнулся Вернон, — Бенна — в том числе. Но её заело, мол она теперь физически неполноценна и надо это срочно исправлять. Не знаю, с чем это было связано. Может какая-нибудь травма из детства. Ходили слухи, что ребёнком она была уродлива. Ну и доисправлялась, до того, что погубила себя и целую кучу народа вместе с собой.

— Если так подумать, то орден не так уж и неправ в своих стремлениях извести всех чародеев, — хмыкнул я, — Мы уже сколько их встретили? Трёх? Бенна из Медовища. Тот ебанько с перевала. И наш новый дружок, который чуть было не перебил всех местных, скорее всего тоже из этой поехавшей братии. Ну и проклятая мать до кучи. И каждый вот такой одержимый превращался в настоящее стихийное бедствие, которое кошмарит весь регион.

— По-твоему правильно уничтожать всех из-за нескольких слетевших с катушек отщепенцев? — Вернон скрестил на груди руки и с вызовом уставился на меня.

— Всех? Нет, неправильно. Но надо создать хоть какую-то защиту от спятивших магиков. Ну или научиться уничтожать их ещё до того, как одержимые успеют нанести существенный вред, — пожал плечами я, — Тут и мог бы пригодится орден. Точнее союз магов и ордена.

— Ага, — скептично хмыкнул Вернон, — Вот только первые почти все перебиты, а вторые — зависимые от наркотика, безмозглые фанатики, которые за новую «дозу» своей веры готовы пустить под нож любого, на кого укажет местный епископ. Ладно, — лекарь хлопнул себя по коленям и поднялся со стула, — Я вообще-то с вами не посидеть пришёл. Мне нужна ваша помощь с тяжело раненными. Так что собирайтесь и идём.

— Но ведь у нас ещё не восстановились способности, — возразила Айлин.

— Ассистировать мне у тебя неплохо получается и без всяких способностей, — парировал Вернон, — Кроме того, раз уж тебя не взял алкоголь, думаю они уже к вам вернулись. По крайней мере в некоторой степени. Генри, насколько я знаю, ты тоже немного разбираешься в школе восстановления, так что тебя это тоже касается.

— Ну, — я покосился на девушку и тоже поднялся со стула, — Пойдем что ли ради разнообразия спасём чью-то жизнь, а не отнимем её.

Глава 25 «Магия крови»

— Командир, — чей-то окрик остановил меня на пороге шатра Вернона, который после сражения превратился в наш маленький полевой госпиталь. Ко мне подбежали два бойца: Ронвальд и Арвель. Их имена я всё-таки запомнил. Как-никак вместе ходили на ночную вылазку.

— Слушаю, — кивнул я.

— Старьёвщика нет в деревне, — доложил Арвель, — Мы перевернули его хату, потом пошли допрашивать. Этого хера никто не видел ещё со вчерашнего вечера.

— Кроме того, похоже в его хижине никто не жил уже очень давно, — добавил Ронвальд, — Судя по толстому слою пыли в комнатах.

— И по вони застарелой мочи из ночного горшка, — добавил Арвель, — Его там не было, как минимум неделю. А может и того больше.

Мда уж. Ну, впрочем, этого и следовало ожидать. Значит, общались мы с обманкой. И продавала нам книжки и амулеты всё та же обманка. Выворотец, находящийся под контролем той твари из подвала. Вот только интересно, с какой целью она продала нам настоящие книги, которые явно усилят наши способности, и, как следствие, сделав нас намного опаснее для неё самой? Могла ведь совершенно спокойно всучить какой-нибудь бесполезный пыльный хлам или просто сказать, что у неё таких книжек не водится. Но нет, дала нам самим выбирать товары. И… внимательно наблюдала за тем, что именно мы возьмём. Да, похоже на то. Видимо, она хотела проверить, действительно ли в Риверграсс прибыли чародеи, или всё-таки мы шарлатаны, за колдунов себя выдающие. Ну хорошо, проверила. Убедилась. А дальше попыталась взять наши мозги под контроль? Или нет? Или это снова был тест? Этакое аккуратное прощупывание пределов наших возможностей. Мда уж. Вопросов, как обычно, больше чем ответов.

— Благодарю за службу, — бросил я, немного помолчал и добавил, — Передайте Болеку, чтоб выплатил вам двойное жалованье за сегодня. Начнёт возмущаться, смело ссылайтесь на меня. На этом всё, можете идти отдыхать.

Бойцы кивнули, повернулись и бодрым шагом направились к шатру нашего интенданта. Старик будет недоволен. Впрочем, он всегда трясётся за каждую копейку, крайне неохотно отдавая деньги из казны отряда. И в чём-то он снова окажется прав. У нас там вечно — шаром покати. Останемся без работы — и через два-три дня людям попросту нечем будет выплачивать жалованье, не говоря уж о том, что на прочие расходы денег тоже нет. Но… Иногда нужно поощрять бойцов за хорошо сделанную работу. Чтобы в следующий раз у них была мотивация стараться.

И, словно бы в подтверждение моих слов перед глазами снова поплыли строчки логов:

Авторитет командира +1 (успешный налёт)Авторитет командира +1 (пресечение мародёрства)Авторитет командира +1 (поощрение солдат)Авторитет командира -1 (речь перед солдатами)Авторитет командира -1 (дипломатические ошибки)Текущий авторитет командира составляет 5 единиц.

Что ж, справедливо. С речью я, очевидно, обосрался. По крайней мере парней она явно не воодушевила. Да и в местной политической ситуации следовало разобраться, прежде чем засунуть голову в задницу ко льву. Впрочем, общий счёт всё равно положительный, так что переживать особо не о чем. Другое дело, что этот авторитет всё равно неплохо бы подкопить на случай голодных времён или серьёзного поражения. Банально, чтобы отряд сразу не развалился.

Ещё немного помедлив, я отодвинул полог шатра и шагнул внутрь. В нос тут же ударил терпкий запах спирта, горьковатый аромат каких-то сушёных трав и приторно сладкая вонь свернувшейся крови, старых бинтов и начавших подгнивать ран.

— Спирт, — скомандовал Вернон, возясь с одним из бойцов. На его плече в районе бицепса виднелась глубокая рубленная рана. Её края посинели и опухли. Из под запёкшейся крови сочилась полупрозрачная сукровица.

Айлин протянула ему небольшой чёрный пузырёк, в котором болталась какая-то мутноватая очень резко пахнущая жидкость. Затем передала чистую тряпку, заменявшую лекарю бинты.

— Хорошо. Кость похоже не задета. Нужно обеззаразить и вычистить рану, после чего наложим заживляющий компресс. Если боги будут к тебе благосклонны, то сепсис не начнётся, и обойдемся без ампутации. Правда какое-то время ты всё равно держать меч не сможешь, но это всё же лучше, чем навсегда остаться калекой. Так… — Вернон взял толстую пеньковую верёвку, покрутил её в руках, а затем посмотрел на меня, — Генри, а ты случаем не знаком с простейшим заклинанием школы восстановления, заменяющем анестезию?

У меня перед глазами тут же появился расплывчатый, туманный образ. Женщина в каком-то зале. Солдат с глубокой раной в боку. Рука, приложенная к его лбу и едва различимые тёмные нити энергии, перетекающие в эту самую руку… Не помню уже когда я его выучил. В Вестгарде? Или ещё раньше, на горном перевале, когда мы нашли тайник с трактатом восстановления? Зараза, давно это было. Казалось-бы прошло всего ничего времени. А по ощущениям — целая вечность.

— Да, знаю, — кивнул я, подходя поближе к столу, на котором лежал боец.

— Что ж, тогда будь так добр…

Я подошёл к раненному. Положил ему ладонь на вспотевший лоб. Закрыл глаза и немного помедлил, концентрируясь на собственных ощущениях. Чувства, будто в груди разверзлась чёрная дыра, постепенно высасывающая жизнь, не было. Оно бесследно исчезло, уступив место обычной усталости и лёгкой ноющей боли в рёбрах. Это обнадёживало. В купе с дважды прокачанной проницательностью за последнее время, на пару заклинаний первого уровня меня уж точно должно было хватить.

Я сосредоточился. Выпустил из ладони тонкие, энергетические нити. Они неспешно проникли через кость черепа, прошли через едва заметно светящийся узел, находящийся прямо посреди головы, спустились к груди и неторопливо поползли по плечу. К тому самому месту, где пульсировал чёрный комок боли. Нити впились. Вгрызлись в него. И начали, вытягивать. Убирать, оставляя после себя лишь пустоту. Отсутствие каких либо чувств.

Обрывки боли скользили по нитям. Проходили через голову и впивались в ладонь, которую начинало ощутимо жечь. Но я терпел. Приходилось терпеть, потому как если прервать заклинание, то боль к подопечному вернётся стократно, и он скорее всего умрёт. Не знаю как я это понял. Но ощущение было чётким и ясным.

Боль начала подниматься выше. К моему предплечью. Затем, плечу. Вгрызлось в плоть вынудив меня стиснуть зубы. Хотелось орать, но я не мог. Тело парализовало. Дыхание стало прерывистым. На лбу выступили бисеринки холодного пота. Я терпел. Терпел из последних сил.

Связь разорвалась внезапно. Просто в один момент я понял, что больше не ощущаю энергетическую структуру бойца. А затем накатило облегчение. Опустошение. И острую, режущую боль в предплечье. Открыл глаза. Шумно выдохнул, пытаясь сдержать крик и схватился за раненную руку, ожидая нащупать промокшую от крови рубаху. И не почувствовал ничего. Пальцы наткнулись на абсолютно сухую, немного заношенную грубую ткань.

— Понял теперь, — ехидно ухмыльнулась Айлин, — Что могу сказать. «Добро пожаловать в клуб».

— Ничто не исчезает бесследно, — равнодушно пожал плечами Вернон, — Если ты что-то откуда-то забираешь, то где-то оно обязательно должно появиться. Закон равновесия.

Да уж. Весёлый закон, надо признать. Просто охуенный. Как раз в стиле разрабов-садистов. Интересно, а игрокам это так же аукается, или это отдельное развлечение для нас — простых смертных неписей. Ну, по крайней мере понятно, почему Айлин так среагировала на моё «сойдет», когда вылечила мне раны. Тем более, что там то не просто снятие боли было, но ещё и заживление весьма глубокого, пусть и не такого масштабного пореза. Впрочем, ей бы тоже временами не помешало придерживать свой острый язык. Чтоб не нарываться на ответную грубость.

Я помотал головой окончательно приходя в себя. Посмотрел на бойца. Его побледневшее, заросшее многодневной щетиной лицо выражало абсолютную безмятежность. Слышалось едва различимое сопение спящего человека.

— И что? Это поможет? — хриплым голосом поинтересовался я, тяжело усаживаясь на стул. Боль из руки рассасывалась, превращаясь в ноющую слабость, стремительно расползающуюся по всему организму, и ноги понемногу сами собой подгибались. Откат заклинания. Мерзкая штука, вызванная тем самым «законом равновесия». Но как показывал мой опыт в пиромантии — со временем и с ростом уровня должно произойти привыкание, и последствия уже не будут ощущаться так остро.

— На какое-то время, — подтвердил Вернон, смачивая бинт то ли спиртом, то ли очень крепкой водкой и начиная обтирать края раны. На лице у бойца при этом не дрогнул ни один мускул. Похоже тот и впрямь ничего не чувствовал, — Его должно хватить, чтобы вычистить рану, стянуть её края и наложить восстанавливающий компресс. Дальше, конечно, будет больно, но всё же это не та боль, когда тебе по живому залезают прямо в мясо. И верёвку грызть не придётся.

Он замолчал, сосредоточенно вычищая из распухшей раны струпья, и лезущую из под них сукровицу. Гноя пока не было видно. В конце-концов солдат получил её только сегодня днём. Но шедший от него весьма подозрительный запах заставлял насторожиться и заподозрить, что рана уже заражена.

— Твою мать, — выругался Вернон, и подтверждая мои подозрения тут же добавил, — Уже начался сепсис. Айлин, нож.

Девушка взяла с небольшого приставного столика нечто очень отдалённо похожее то ли на скальпель, то ли на нож для чистки картошки и протянуло его лекарю. Вернон лишь покачал головой, не притронувшись к инструменту.

— Не этот. Поменьше, — бросил он, немного помедлил и добавил, — Я же тебе объяснял уже какой нож для какой раны. Опять не слушала?

Девушка насупилась и передала ему инструмент немного поменьше, но такого же неказистого вида. Как приедем в столицу, надо первым делом поискать нормальный хирургический набор. А то лекарь то у нас есть. И похоже что очень умелый. Но даже имея золотые руки с таким набором юного вивисектора, много сделать не получится. А терять солдат из-за того, что у нас просто не было средств их вылечить… Ну такое. Минус к репутации командира и минус более-менее обученный боец, впаянный в коллектив.

— Не слушала, — продолжал наставительно отчитывать девушку Вернон. Несмотря на свой молодой возраст сейчас он напоминал дряхлого старика, который журил молодую ученицу, не способную запомнить элементарные вещи, — И очень зря. У вас это с Генри похоже общее. Два сапога — пара, как верно выразился Роб…

— Так, давай без показушной драмы, — перебила его Айлин, — Ну ошиблась. Ну бывает. Поправилась же. И заняло это пару мгновений не больше. Никто не умер.

— Сейчас, когда у нас достаточно времени — да, — согласился Вернон, — Но вот когда на счету каждая секунда, такая ошибка может стоить человеку жизни. Хорошенько это запомни. И постарайся больше так не ошибаться.

Девушка скрестила на груди руки, возвела «очи горе» и тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как её достали уже эти поучения. Лекарь пожал плечами, повернулся к бойцу и с деловитыми видом начал резать рану, отделяя от неё посиневшую, вздувшуюся плоть.

— Есть ещё одна новость. По поводу той туши, которую вы мне притащили, — немного помолчав, сказал Вернон, — Я её вскрыл. Немного поизучал. И пришёл к очень интересным выводам.

— И каким же? — поинтересовался я.

— Мы имеем дело с «морфом». Я бы сказал «обыкновенным», но дело в том, что эти то, как раз, не совсем обыкновенные, — лекарь немного помолчал, но увидев наши не понимающие взгляды пояснил, — Морф — это существо, которое может точно копировать облик другого живого существа, если оно попадает в его поле зрения. Причём полностью внешне имитирует как плоть, так и ткань, если объект копирования оную на себе имеет. Ткани и плоти, понятное дело нет, но не причастный к магии человек или слабый колдун не заметит подмены. Высшая магия иллюзии, как-никак. Единственное ограничение — морф должен быть схожих с жертвой габаритов и телосложения, чтобы принять её облик более-менее достоверно.

— И как мы можем заметить, — хмыкнула Айлин, — Эти паскуды были созданы так, чтобы наиболее достоверно копировать именно людей.

— Очень точное наблюдение, — согласился лекарь, откладывая в сторону нож и снова беря в руки пропитанный спиртом бинт, — Пускай ты немного и забежала вперёд. Но всё в целом верно. Твари очень сильно отличаются от своих «диких» сородичей. Мозг сильно уменьшен, а вместе с ним и способность к мышлению. Однако Lobus parietalis, отвечающая за ментальную восприимчивость напротив, существенно увеличена. Кроме того, имеется едва заметный шрам в паху. Такой, словно кто-то удалил гениталии, вытащил часть внутренностей а потом зашил, оставив ткани срастаться. Аналогичный шрам имеется и на затылке, но тут, думаю, понятно — тому кто создавал это существо, нужно было удалить часть мозга. Питающие присоски на руках — это совместный результат магии крови и трансформирующего заклятия. Очень тонкая работа. Чародей делавший это явно обладал очень большим опытом в этих школах. Но при этом был начисто лишён всякого рассудка.

— Это почему? — поинтересовалась Айлин.

— По очень тривиальной причине, по которой в своё время магия крови попала под строжайший запрет. И по той самой, о которой, к сожалению, современное поколение магиков, похоже вовсе не догадывается.

— А конкретнее, — подтолкнула его в нужном направлении девушка, которой явно уже наскучило слушать многословные и пафосные тирады.

— Вот об этом я и говорю. Современная нетерпеливая мол… — Вернон осёкся. Смерил меня странным глубоким взглядом от которого мне стало немного не по себе. Затем перевёл его на Айлин, вынудив девушку нервно поёжится. А после, продолжил, как ни в чём ни бывало, — Магия крови дарует использующему её особое могущество. Не сравнимое ни с какой другой школой. Та же некромантия, которую во времена коллегии тоже хотели запретить, и рядом с ней не стояла. Она позволяет менять свойства плоти на самом низшем из доступных уровней, наделяя себя или существо, которое ты изменяешь, поразительными способностями. Обычно маги к ней прибегали крайне редко. Раз в двадцать, а то и более лет, чтоб вернуть молодость и красоту своему телу. Ритуал довольно опасный, но если не прибегать к нему слишком часто, то негативные последствия будут минимальны. Однако, оное не касается тех, кто имеет возможность практиковать магию крови на постоянной основе. Как говорила моя учительница — кому много дано, с того много и спросится. И как в любой волшбе, тут работает закон равновесия. Чем чаще ты прибегаешь к этой магии, тем больше она влияет на тебя самого. Меняет тебя. Некоторые сказали бы, что уродует. Другие бы напротив заявили, что перестраивает тело в его «наиболее оптимальную конфигурацию».

— В кучку серой слизи? — в один голос поинтересовались мы с Айлин. Вернон оторвался от раненного. С удивлением посмотрел на нас. Покачал головой.

— Форма у неё может быть разная, однако общий смысл вы уловили удивительно точно. Естественно, такое существо перестаёт быть человеком. Оно не получается безмозглым, но начинает мыслить совершенно иначе, чем это делаем мы. Думаю, напоминать о том, что при этом оно становится непредсказуемым и крайне опасным, нужды нету.

Я покачал головой. Айлин снова нервно поёжилась. Если всё так, как говорит Вернон, то противник нам попался и впрямь очень серьёзный. Возможно, даже, в этот раз мы откусили куда больший кусок, чем можем проглотить.

— И как бороться с таким существом? — поинтересовался я.

— Убить обычными средствами его не получится, — пожал плечами Вернон, — У него нет внутренних органов, которые можно было бы поразить. Яд тоже эту тварь не берёт. У неё нет привычной нам кровеносной системы, и она попросту исторгнет из себя поражённые им ткани. Остаётся только…

— Огонь, — продолжила за него Айлин.

— Схватываешь на лету, — кивнул Вернон, — Без источника пищи тварь не сможет регенерировать. Так что если отрезать её от оного, а потом сжечь, то вероятнее всего она попросту умрёт, не найдя сил на восстановление. Вот только прежде к ней нужно подобраться.

— И как это сделать? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как ловкие пальцы лекаря откупоривают флакончик с кровоцветом и смачивают им бинт.

— А вот тут я вам ничего сказать не могу, — пожал плечами Вернон, прикладывая импровизированный компресс к ране, — Как у любого одержимого, у каждой такой твари есть свои особенности. По возможности, конечно, с ними лучше не связываться вообще. Ну, а если уж пришлось — действовать надо по обстоятельствам.

— В общем и целом, что мы имеем? — подытожил я.

— Существ, которых создали при помощи магии крови. Точнее даже, не существ, а безвольных кукол, ведь самостоятельно они ни мыслить не существовать не могут. Управляются эти куклы издалека при помощи достаточно мощного ментального контроля. И безропотно исполняют то, что прикажет им их хозяин. Таких тварей по округе вряд-ли будет бегать много. Поскольку даже безмозглое существо оказывает существенную резистенцию, если попытаться взять его под полный ментальный контроль. Да и сомневаюсь, что создавали их в большом количестве. Не больше пяти-восьми особей. Даже такое число требует огромных усилий и немалое количество строительного материала.

— Который горе-творец добывал из похищенных крестьян, — нервно хихикнула Айлин, — Мило.

— Пять-восемь… — задумчиво протянул я, — Одного кто-то повесил в лесу.

— Или он сам повесился, — покачал головой Вернон, — Если трансформация прошла не слишком удачно и часть мозга уцелела, у существа могли сохраниться остатки воли к сопротивлению и некоторые воспоминания о прошлой жизни. Которые в своей совокупности привели к трагическому исходу. Трагическому, для его создателя и хозяина разумеется.

— Троих мы завалили в деревне, — продолжила за меня Айлин, — Не так уж и много их осталось. Думается мне, даже с десятком бойцов мы легко перебьём остаток выводка, а дальше можно будет заглянуть в гости к хозяину. Поздороваться.

— Марта, Вейла, — внезапно крикнул Вернон. На пороге его шатра тут же показались две маркитантки.

— Этого забирайте. Положите его там, подальше от остальных, а нам давайте следующего. Того, с ногой.

Маркитантки подошли к столу, на удивление ловко сняли с него носилки и потащили бойца в свободный угол. Делали они это настолько легко и непринуждённо, что у меня невольно закралась мысль о том, что в первую линию надо было ставить их. А нескольких бойцов из неё, наоборот отправить стирать и кашеварить. Твою мать, да и мне, чтоб поднять такую тушу пришлось бы основательно напрячься, чтоб не обделать штаны от натуги. А они…

Аккуратно положив солдата на землю, они подошли к другому раненному, подхватили его носилки, так же непринуждённо положили их на стол, и сверкнув мне своими обворожительными улыбками вновь скрылись за пологом шатра. В повисшей тишине, нарушаемой лишь тихими стонами раненного, послышалось недовольно-возмущённое фырканье Айлин.

— Ох ёп твою мать, — выругался Вернон аккуратно снимая жгут и разматывая бинты. Рана и впрямь выглядела ужасно. Похоже на бойца свалилась лошадь, сломав ему ногу. Да так, что берцовая кость разорвала мягкие ткани, осколками прорезала кожу и теперь торчала наружу. В воздухе тут же повисла сладковато-приторная вонь крови и пораженного сепсисом мяса.

— Мда… — Вернон нервно прошёлся взад-вперёд, — Остановился возле стола с бойцом, рукой в окровавленной кожаной перчатке нервно почесал себе затылок и затем виновато пожал плечами, бросив, — Это я вылечить, увы, не смогу.

В шатре повисла тяжелая тишина. Лекарь ещё раз нервно прошёлся туда-сюда, остановился возле раненного, наклонился к нему и громко сказал.

— У тебя есть два варианта. Болезненная ампутация и быть калекой до конца жизни. Или быстрая смерть. Выбирай.

Боец не пошевелился. Но его тело тут же пробила мелкая дрожь. На лбу выступили бисеринки пота. Похоже, его уже колотила лихорадка.

— Выбирай, — настойчивее повторил лекарь, наклоняясь к самому лицу бойца. Тот болезненно дёрнулся. Сжал кулаки. И одними губами прошептал: «Добей».

Лекарь равнодушно пожал плечами. Взял со стола «большой» нож и одним ловким, многократно отточенным движением всадил ему лезвие под основание черепа. Раненный дёрнулся, шумно выдохнул и затих. Глаза его закатились.

— Недурно было бы с остальными посоветоваться, прежде чем принимать такие решения, — покачал головой я, — Или хотя-бы со мной, как с командиром отряда.

— В таких вопросах не имеет значения ни мнение коллектива, ни мнение командира, — пожал плечами Вернон, — Важна только воля пациента. Ему с увечьем потом мучатся, а не вам. Девочки! Давайте следующего. Ну, живенько-живенько, пока они у нас кровью не истекли!

* * *

Отпустил нас лекарь глубоко за полночь. Когда стало окончательно ясно, что мы с Айлин окончательно выдохлись и толку от нас не будет никакого. Отправились снова ко мне в шатёр. Он располагался гораздо ближе, а мы уже буквально валились с ног, так что до палатки девушки тащиться не было ни сил, ни желания. Пока плелись, у меня перед глазами снова мелькали строчки логов:

Навык «Школа восстановления» достиг 4го уровня (+4 уровня). Получено 60 опыта.Навык «Охотник» достиг 8 уровня. Получено 15 опыта.До следующего уровня персонажа осталось 445 опыта.

— Я сейчас сдохну, — устало выдавила из себя Айлин, падая на стул, — Если ты не против, то до своей палатки я уже не…

— Не против, — вымученно улыбнулся я, усаживаясь напротив. Помолчали.

— Не пойми меня неправильно, — хмыкнула Айлин, — Я конечно, понимаю, что тебе хорошо заходит спартанский стиль, но… Ты не думал свой шатёр хоть как-нибудь обставить. Хоть ковры на пол постелить. Да и по мебели… Мне бы не помешало бы небольшое зеркало, чтоб можно было привести себя в порядок после сна.

— Ты собралась сюда переехать? — хмыкнул я подмигнув девушке. Та слегка покраснела, а затем сделав максимально равнодушное и отстранённое выражение лица, сказала:

— Да как-то так получается, что я, который уже день подряд ночую здесь. И что люди подумают…

— Они уже давно подумали, взвесили и сделали далеко идущие выводы, — я скрестил руки на груди, нагло ухмыльнулся и ещё раз подмингнул Айлин, — Только мы всё торомозим и никак не можем оправдать их ожидания? Так что? Может не будем их разочаровывать? Идём справлять наши естественные потребности!

Девушка удивлённо посмотрела на меня. Затем открыла рот, явно намереваясь высказать всё, что думает обо мне и о моих шуточках. Но я не дал ей этого сделать.

— Справлять естественную потребность во сне.

Сказал. Встал со стула. Кое-как добрёл до своей временной койки. И рухнул на неё как подкошенный.

Конечно, можно было бы продолжить шутку. И довести её до той стадии, где от неё отделяется доля шутки и остаётся одна голая правда. После чего или сорвать джекпот или получить по морде. Но у меня уже просто не было сил. Да и у неё скорее всего тоже. Так что потом. Как-нибудь потом…

Мысль ускользнула. Растворилась в нахлынувшей на меня тёплой и мягкой тьме. Я отключился.

Глава 26 «Вас уже ждут»

Утро выдалось пасмурным. Тяжелые свинцовые тучи неторопливо плыли по небу. Порывы ледяного ветра трепали полог шатра, то и дело забрасывая внутрь горсти мелкой, противной мороси.

Рассвет принёс не только плохую погоду, но и дурные вести. Ещё за темно к нам в шатёр ворвался один из посыльных Яноша. Как выяснилось чуть позже, когда он отдышался и несколько раз извинился за вторжение, ночью пропали двое обозных. Им за каким-то хером потребовалось выйти за границы охраняемого лагеря. Обратно, понятное дело, ни один, ни второй уже не вернулись. И теперь хозяин каравана хотел напомнить нам о наших прямых обязанностях — защитить его подчинённых. Куда эти самые подчинённые запропастились и в чьи лапы попали, тоже догадаться было нетрудно.

Позавтракали в глухой, напряженной тишине, перебросившись лишь парой дежурных фраз. Трещать языками настроения не было. Что меня, что девушку слегка колотило от того, что предстояло сегодня сделать.

Откладывать было нельзя. Каждая минута промедления могла стоить похищенным караванщикам, как минимум гениталий. А то и вовсе — жизни. Сомневаюсь, что Янош обрадуется такому повороту событий. Да и об оплате в таком случае можно было забыть. А это, учитывая, что у нас в казне, как обычно, шаром покати, конец для отряда.

— Ну, идём что-ли? — бросил я, когда тарелки опустели, а жировая коптилка стоящая на столе почти погасла.

— Подожди, — нервно поёжилась девушка, — Давай посидим ещё минутку. Понимаю, тянуть нельзя, просто… Просто мне страшно.

— Понимаю, — кивнул я, — И честно признаться, мне было бы куда спокойнее, если б ты осталась в лагере. Мы с Бернардом и ребятами сами решим вопрос. И объясним кое-кому, что красть людей нехорошо. Даже если эти люди — идиоты и сами подставились.

— Ты издеваешься? — девушка скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня, — Хватит играть в героя. Ни Бернард ни ребята с этой тварью ничего сделать не могут. А у тебя одного с ней сил справится просто не хватит. Кроме того… Твою мать, — девушка выругалась, шумно выдохнула и немного помолчала, — Кроме того, я не хочу снова стоять в стороне и наблюдать, как тебя пытаются убить. Один раз уже посмотрела — хватит с меня.

— Если останешься здесь, то…

— Не беси меня, — поморщилась Айлин, — Сам же знаешь, сидеть и ждать — это ещё хуже. Знаешь… — она неожиданно улыбнулась, — Просто беспокоишься за меня. Понимаю и ценю. Но я уже не раз доказала, что могу за себя постоять. И обузой тоже не стану.

— Тогда пойдем, — кивнул я, поднимаясь из-за стола и надевая шлем, — Минутка уже прошла, а больше ждать мы себе позволить просто не можем.

Снаружи было всё так же пасмурно. Висевшая в воздухе морось превратилась в мелкий, противный дождик. В лагере царило оживление. Сновали туда-сюда солдаты. Ржали седлаемые лошади. Со стороны плаца слышались резкие окрики Бернарда.

— Значит так, — я повернулся к девушке, — Если хочешь идти с нами, марш к кузнецу за кольчугой. У нас после вчерашнего… Несколько освободилось, так что он наверняка тебе что-нибудь подберёт.

— А без этого никак нельзя? — жалобным голосом поинтересовалась Айлин, — Она тяжелая и жутко неудобная.

— Никак, — покачал головой я, — Без неё останешься здесь. И точка.

— Не надо мной ко…

— Я командую всем отрядом. И если ты хочешь принять участие в задании, будь добра, слушаться в таких вопросах. Понятно? А теперь бегом в оружейку!

Девушка возмущённо фыркнула, но всё же подчинилась. Другого я и не ждал. Не дура и понимает, что это — не моя личная прихоть, а банальная мера безопасности. Ладно. Пора и самому идти. Время не ждёт, а у меня тут ещё остались незаконченные дела.

На плацу меня уже ждали. Там выстроились все бойцы, кроме дежуривших сейчас часовых. Перед их строем была сложена внушительная куча брёвен, на которой лежали пять тел. В простых рубахах, штанах и с монетами, зажатыми между зубов. Или тем, что от зубов осталось. Погибшие во вчерашнем бою.

Броню, оружие, ботинки, и всё, что могло представлять хоть какую-нибудь мало-мальскую ценность с них предусмотрительно сняли. Конечно, подобный обряд предполагал, что воина будут хоронить при полном параде, дабы на том свете он смог прорубить себе путь в небесный чертог. Но у нас просто не было денег на новое обмундирование, так что позволить себе такую роскошь мы попросту не могли.

— Генри… — кивком поприветствовал меня Бернард, передавая мне самодельный факел — кусок пропитанной жиром тряпки, намотанный на палку.

Я молча кивнул в ответ. Прошёлся взад-вперёд перед молчаливым строем, мысленно размышляя о том, как же ненавижу сочинять и толкать пафосные речи. Почему-то в такие моменты в глотке всегда пересыхало, а мысли начинали путаться, превращаясь в бесформенный кисель, из которого невозможно вычленить хоть что-то вменяемое. Эхх. Сейчас опять словлю урон по репутации. Впрочем, если я отмолчусь, то меня уж точно никто не поймет, так что была ни была.

— Вчера мы потеряли пятерых братьев по оружию. Кто-то из них был с нами уже давно и прошёл не одну битву. Для кого-то наоборот, это был первый бой. Но всех их, — я вытащил из ножен клинок и по очереди указал на каждое тело, — Объединяет одно. Даже перед лицом смерти они не проявили трусость и слабость, и не сбежали с поля боя, пытаясь спасти свою шкуру ценой жизни братьев по оружию, — я немного помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил, — Век наёмника недолог. Все мы скоро отправимся вслед за ними. Но запомнят нас не по тому, как мы живём. А по тому, как мы уйдем. Будем ли мы в последний миг сжимать в своей руке меч или же ползать на брюхе, вымаливая пощаду, — я выдохнул, прошёлся взад-вперёд и продолжил, — Никто заранее не может знать, как он умрёт. Но что мы знаем точно: наши братья ушли достойно. Так, как подобает не кметам, но воинам. Так почтим же их память, и отправим их души в небесный чертог, где они будут пировать, ожидая нового перерождения.

Строй ответил мне дружным рёвом, вскинув вверх мечи. Похоже на этот раз речь всё-таки удалась. Как бы подтверждая мои слова перед глазами появились строчки логов.

Авторитет командира +1 (речь перед солдатами)Текущий авторитет командира составляет 6 единиц.

Я щёлкнул пальцами. Над тряпкой тут же взвился язык оранжевого, потрескивающего и плюющегося искрами пламени. У бойцов это не вызвало ни удивления, ни страха. Они давно знали о том, кто я такой.

Куча брёвен, предварительно политая смолой, занялась быстро. За несколько секунд ревущее пламя охватило тела и принялось жадно их пожирать, распространяя на всю округу запах палёного мяса. Солдаты стояли и молча смотрели, мысленно прощаясь со своими товарищами.

— Всё готово, — тихо поинтересовался я, подойдя к Бернарду.

— Ребят я предупредил. Выступим, как только скажешь.

— В таком случае седлайте коней. Мы больше не можем медлить.

Спустя пару часов отряд из восьми человек остановился возле небольшой лесной опушки, к которой нас вывел один из местных кметов.

— Вот, значица, и всё, господин, — кивнул мне невысокий, пузатый мужичок. Неловко слез со своей клячи, разгладил густые усы и вытер ладонью вспотевшую лысину, — Дальше прошу меня извинить, но я ни ногой. Да и вам бы, чес-слово не советовал. Дурственное там место, — он поднял вверх указательный палец и со значением добавил, — Проклятое!

— На ваше счастье, это уже не первое проклятое место, с которым мы сталкиваемся, — ответил я, спрыгивая с коня. Размял плечи, указал пальцем на поляну и спросил, — Тут начинается граница?

— Нет, господин, не здесь, — покачал головой мужичок, нервно переминаясь с ноги на ногу, — Немного дальше, возле старого урочища. Идите прямо, не ошибётесь. Токмо яб вам всё равно не советовал. Страх уж на этой самой поляне забирает так, что и шагу не ступить, а возле урочища какая-то неведомая сила и вовсе голову наизнанку выворачивает.

— Благодарю за совет, — кивнул я, — Но боюсь воспользоваться мы им не сможем. За сопровождение также благодарю. Вот… — я достал из кошелька десяток железных монет и высыпал их в протянутую ладонь, — Как вернёшься в деревню, выпей за наше здоровье.

— Непременно, господин, — мужик спрятал монеты за пазуху. Поклонился. А затем удивительно ловко для своей комплекции взлетел обратно в седло, ударил пятками коня и через пару секунд скрылся в лесной чаще.

— Всё, парни, дальше пешком! — скомандовал я, поворачиваясь к остальным, — Ронвальд, ты остаёшься здесь с лошадьми. Все остальные — надевайте амулеты. Давайте, шевелитесь, время не ждёт!

Пока парни спешивались, проверяли снаряжение и передавали поводья своих коней остающемуся бойцу, ко мне подошла Айлин. Надо было признать, наш оружейник не поскупился. Помимо кольчуги с короткими рукавами, он подогнал девушке шапель, шинные наручи, и фальшион, теперь висевший у неё на поясе. Сидело всё это не слишком ладно, по большей части скрывая достоинства её фигуры, но со своей самой главной функцией должно было справиться без проблем.

— Я похожа на клоуна, — пожаловалась девушка, пытаясь поправить выбивающиеся из под подшлемника пышные светло-каштановые волосы.

— Скорее уж на валькирию, — хмыкнул я, смерил её оценивающим взглядом и немного поправился, — Только средневековую. Прямиком из восточной европы середины четырандцатого века. А не ту, что была у викингов.

— На клоуна, — с нажимом повторила девушка, нервно теребя ремешки на наруче.

— Ты знаешь, уж лучше быть час-другой похожей на клоуна, чем потом всю оставшуюся жизнь бегать с изуродованной рожей, — хмыкнул я, подпрыгивая на месте и проверяя хорошо ли сидит экипировка, — Уж в этом будь добра, доверься эксперту по изуродованной роже.

— Да тебе то оно даже идёт… — многозначительно хмыкнула девушка. Хотела ещё что-то добавить, но не успела. К нам подошёл Бернард.

— Всё готово, — отрапортовал сержант, — Можем выступать.

— Хорошо, — кивнул я, вытащил из ножен меч и ещё раз пристально осмотрел поляну в поисках хоть каких-нибудь намёков на «проклятость места». Поиски успехом не увенчались. Ни увядшей травы, ни искорёженных стволов деревьев, ни выжженой земли. Ничего. Только неестественная, тяжелая тишина, тяжелым саваном опустившаяся на округу. Да какое-то странное, тянущее ощущение, понемногу начинавшее свербеть в самом дальнем уголке сознания.

— Давайте за мной и держите ухо востро, — скомандовал я, осторожно ступая на поляну, — Тварь уже наверняка нас почуяла. А значит скоро здесь появятся и её ручные пёсики.

Шли медленно и осторожно. Я двигался первым, пытаясь нащупать границу круга, в котором «закипают мозги». Остальные наблюдали за округой, прикрывая меня от возможного нападения тварей.

Однако время шло. Поляна осталась позади. А выворотцев так и не было видно. Только тяжелое, гнетущее чувство, раньше скрывавшееся где-то в самых глубинах сознания всё сильнее давало о себе знать. С каждым шагом оно всё сильнее впивалось в подкорку острыми когтями обессиливающего, ледяного страха. В ушах начал слышаться едва различимый шёпот, в котором однако отчётливо угадывалось то, что нам уже не раз доводилось слышать.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами!»

— Айлин, пора, — скомандовал я, когда сил терпеть уже не осталось. Закрыл глаза и… Увидел, как к нам со всех сторон тянулись десятки бесформенных щупалец. Они свисали с деревьев, стелились по земле, обвивались вокруг ботинок, ползли по ногам, стремясь добраться до головы. Не только ко мне и Айлин. К бойцам тоже. Амулеты их не спасали. Они попросту не работали, так как должны были бы. Все побрякушки, что те, которые мы сняли с убитых игроков, что те, которые нам продал старьёвщик — были фикцией.

— Все назад, живо! — заорал я, открывая глаза и собираясь ломануться в обратном направлении.

Но было уже поздно. Один из бойцов, обхватив голову руками, упал на колени и принялся раскачиваться из стороны в сторону, раз за разом повторяя «стань нами». Другой оттянул ворот стёганки и принялся драть ногтями собственное голо, будто бы пытаясь оторвать от него, душившее его щупальце. Третий просто рухнул на землю, словно подкошенный. Бернард и двое других всё ещё оставались на ногах. Лица их были бледно-зелёного цвета. У всех троих из носа текла кровь. Более-менее держались только мы с Айлин.

— Вытаскивайте их, — рявкнул я подбегая к одному из упавших и хватая его за ворот стёганки, — Давайте, живо!

Бернард посмотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом. Моргнул. Раз. Другой. Сделал шаг вперёд. Нервно. Дёрганно. Будто бы борясь с самим собой. Но затем всё-таки схватил одного из упавших бойцов и поволок его прочь от барьера. Два других бойца на негнущихся ногах побрели следом, проигнорировав приказ. Айлин же вцепилась в последнего оставшегося и попыталась сдвинуть его с места. Но у девушки просто не хватило на это сил. Она дёрнула. Раз. Другой. Третий. Протащила его по земле сантиметров пятнадцать. А затем её пальцы соскользнули с воротника. Она оступилась, упала на землю. Попыталась встать и не смогла. Схватилась руками за голову. Похоже тварь добралась и до неё. Дерьмо, только этого не хватало.

— Бери этого, живо! — крикнул я Бернарду, отпуская воротник бойца и в два прыжка подскакивая к девушке. Рывок. Она уже стоит на ногах. Лицо бледное. Из носа течёт кровь. Но в глазах ещё горит огонёк рассудка.

— Беги назад, живо, — крик вырывается из глотки, а руки уже хватают подмышки бойца, которого только что пыталась волочь Айлин. Тяжелая безвольная туша повисает у меня на руках. Рывок. Другой. Третий. Поначалу дело идёт туго, но понемногу я начинаю приноравливаться. Шёпот в ушах всё сильнее. Сознание опутывает тонкая сеть из чёрных нитей. Вгрызается внутрь. Пытается взять под контроль. Но мне не до этого. Надо вытаскивать. Надо спасать своего.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Просто внезапно шёпот пропал, а нити, стягивающие сознание в плотный, тугой комок, разжались и исчезли. Растворились в дальних его уголках, затаившись до поры до времени.

— Это что, мать вашу, было… — хриплым голосом бросил Бернард, сверля меня слегка осоловевшим взглядом.

— Барьер, — глухо ответил я, помогая бойцу подняться на ноги.

— Дерьмо, — выругался сержант, тряся головой, — Мне в черепушку словно кто-то когти запустил. Ещё бы немного…

— И у меня точно весь разум превратился бы в кашу, — поддакнул солдат, поднимаясь с земли.

— Так это… командир. Что дальше то делать будем? — поинтересовался Арвель. Судя по крови из носа и бледному, как мел лицу, парню тоже изрядно досталось Но ему хотя-бы удалось уйти на своих двоих.

Мда. Ситуация, хуже некуда. Похоже, дальше придётся идти без эскорта. Назад повернуть нельзя. Провалим задание — караван уйдет не заплатив нам ни гроша, отряд распадётся и мы останемся одни посреди этой пустоши. Для меня и Айлин это будет означать практически верную смерть. Впрочем, остальным моим друзьям тоже наверняка несладко придётся. Кроме того… Неплохо бы хоть как-то уравновесить то дерьмо, в которое мы здесь ввязались, убив ту падаль из-за которой оно и заварилось. Впрочем… Если верить Вернону, то даже если у меня всё получится, это вполне может стать дорогой в один конец. С другой стороны… Выбора у меня всё равно нет. Зараза, а ведь так хорошо всё складывалось. Так хотелось ещё пожить…

— Ладно, парни. Вы своё дело сделали, — кивнул я, мрачно ухмыльнувшись, — Дальше пойду один. Если к вечеру не вернусь, то… Бернард, бери отряд под своё командование. Ну и… Рад был знакомству, парни.

Сержант молча покачал головой, всем своим видом давая понять, что это не самое умное решение. Однако ничего не сказал. Видать, альтернативного плана у него не было.

— Ты сдурел, — Айлин упёрла руки в бока и уставилась на меня, — Мы уже это обсуждали. Я иду с тобой.

— Девочка, — Бернард покосился на неё, а затем выразительно посмотрел на меня, — Не надо.

— Плевать, — Айлин сделала шаг вперёд, — Сказала пойду, значит пойду. И хер вы меня убедите, что ты, что он, — она ткнула в мою сторону пальцем.

Честно говоря, меня в этот момент грызли сомнения. С одной стороны, очень хотелось кивнуть Бернарду, чтобы он сграбастал её и увёл отсюда. Даже через силу и протест. С другой стороны… Она тоже в местные разборки влезла и запачкала руки в крови. Так стоило ли вот так запросто отнимать у неё право на исправление собственных ошибок? Забирать право на искупление…

Бернард решил эту дилемму за меня. Бросился к девушке. Попытался её схватить. Но она оказалась чуть быстрее. Вывернулась из его хватки, и в два прыжка оказалась рядом со мной. Я покосился на неё. Молча покачал головой.

— Айлин, — Бернард попробовал достать свой последний козырь, воззвав к голосу разума, -Я уже видел такой взгляд, как у него сейчас. Не раз и не два. Знаю, чем он обычно заканчивается. Поверь мне, ничем хорошим. Генри переубеждать уже бесполезно, но ты то не обязана…

Девушка показала сержанту средний палец. Повернулась и молча потопала вперёд. Обратно к барьеру. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Заклинание далось на удивление легко. Стоило лишь закрыть глаза, представить, как тебя окутывает полупрозрачная светящаяся сфера и щёлкнуть пальцами. Тянущее чувство, вновь начавшее выползать из дальних уголков сознания тут-же пропало. Щупальца, отпрянули, а те, которые не успели, растворились, оставив после себя туманный, быстро исчезающий след. Осталось лишь ощущение лёгкой, но понемногу нарастающей усталости. Магия постепенно высасывала из меня силы.

Некоторое время шли молча. Затем, девушка внезапно остановилась и повернулась ко мне.

— Генри, будь так добр, сними шлем, — ласковым голосом попросила она.

— Зачем, — я недоумевающе уставился на неё, — По-моему в этом нет никакой…

— Узнаешь, — она улыбнулась и подмигнула мне. Что-то в этой улыбке меня насторожило. Но что именно — я так и не понял, а потому не стал спорить. Расстегнул ремень и стащил с головы тяжелый стальной бацинет. И в следующую же секунду пожалел об этом.

Голова непроизвольно дёрнулась в сторону. Изуродованную шрамами щёку обожгла пульсирующая, резкая боль. Которая, впрочем, начала довольно быстро сходить на нет.

— Мне объяснить за что? Или сам догадаешься? — Айлин скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня.

— Твою мать, — выругался я, — У меня же щит мог пропасть…

— Пофиг, — пожала плечами девушка, — Если ты не заметил, мы уже прошли барьер. Вернее, очень похоже на то, что нас через него попросту пропустили. Уж больно легко это прошло.

— Ты права, юная чародейка, — послышался чей-то скрипучий, каркающий голос. Я тут же одним движением напялил шлем обратно и выхватил меч из ножен. Кусты рядом с нами зашевелились, и в следующую секунду сквозь них, продрался сухой низенький мужичок с чёрным чубом на лысой голове и густыми, заплетёнными в косички усами. Старьёвщик. Или существо, которое на него походило.

Он выбрался на небольшую прогалину, посреди которой мы остановились, посмотрел на меня холодным, ничего не выражающим взглядом, покачал головой и сказал, указывая на мой меч:

— В этом нет необходимости. Здесь вам ничего не угрожает. Идите за мной. Вас уже ждут.

Глава 27 «Логово зверя»

Двигались мы медленно, то и дело продираясь через густые заросли урочища, отгораживающего развалины старой усадьбы от всего остального мира. Старьёвщик, или существо выдававшее себя за него, шёл впереди, ловко перебираясь через бурелом и обходя глубокие ямы с оплывшими, заросшими мхом краями, на дне которых стояли лужицы мутной дождевой воды. Мы же старались не отставать, но получалось это из рук вон плохо.

То и дело приходилось прорубать себе путь сквозь густой кустарник там, где старьёвщик каким-то неведомым нам образом просачивался сквозь него, лишь едва раздвинув ветви. Подолгу задерживаться возле гнилых, поросших влажным мхом завалов, через которые мы перелезали с большим трудом, а он перемахивал двумя-тремя отточенными движениями. Было видно, что он хорошо знал этот лез и не раз уже хаживал здешними тропами.

Впрочем, гнилое урочище скоро кончилось, а вслед за ним потянулся чистый, облагороженный лес, скорее напоминавший ухоженный парк, чем дикие насаждения. Подлесок был вырублен. По земле стелился мягкий, изумрудно зелёный моховой ковёр. О чём-то перешёптывались густые кроны деревьев над нашими головами. А меж их стройных, не тронутых порчей и гнилью стволов бежала, извиваясь песчаная тропка.

— Дальше я не пойду, — бросил старьёвщик, обернувшись к нам, — Хозяин встретит вас у ворот усадьбы. Пойдете по этой тропе. Не заблудитесь.

Я ещё раз с подозрением покосился на дорожку. Затем повернулся к старьёвщику, собираясь поинтересоваться, по какой такой причине он не пойдет с нами, но того уже и след простыл. Мужик, или существо, которое скрывалось под его маской, словно бы испарился, растворившись прямо в воздухе.

— Ты видела, куда этот хер подевался? — поинтересовался я у Айлин, остриём меча указывая на то место, где только что стоял старьёвщик.

В ответ девушка лишь молча покачала головой. Что ж, варианта было ровно два. Либо он заманил нас в ловушку и сбежал, либо хозяин и впрямь поручил ему проводить нас через гнилое урочище безопасной тропой. Впрочем, выбора у нас всё равно особого нет. Ловушка там или нет, нам всё одно: нужно добраться до этого ублюдка, превратить его в горстку пепла и вытащить всех, кого он пленил, но ещё не успел разобрать на органы.

Я махнул рукой, мол, двигай за мной, и неторопливо потопал прямиком к тропинке, не забывая при этом осматривать округу. У колдуна, или той кучки дерьма в которую он превратился, наверняка остались ещё слуги. И они вполне могли нам устроить засаду, а вместе с ней и серьёзные неприятности. Несовместимые с жизнью.

Тропинка тоже напоминала скорее парковую дорожку, чем тропу естественного происхождения. Под тонким слоем мелкого жёлтого песка обнаружилась достаточно плотно уложенная резная брусчатка, пережившая уже явно не одно десятилетие.

— Да уж, — хмыкнула девушка, оглядываясь по сторонам, — Пейзажи прям пасторальные. Как будто мы идём не в логово к вивисектору, который разбирает людей на запчасти и собирает из них себе кукол, а в изумрудный город. А что, — она выдержала небольшую паузу, поправляя сползающую на глаза шапель. Шлем был ей немного не по размеру, — Вполне похоже. Мы в город изумрудный идём дорогой трудной…

— Вот, только в конце этого путешествия нас ждёт не добрый волшебник, — сплюнул я, — А кровожадная тварь, которая попытается порвать нам жопу и сожрать наши глаза на десерт. Так что не расслабляйся, боец. Держи ухо востро и прикрывай мне спину. Тогда, глядишь, прорвёмся.

— Боец, — фыркнула девушка, не переставая вертеть по сторонам головой, — Потише, «капитан Расчег». Командовать отрядом своим будешь, а я тебе не солдат.

— Права свои будешь в лагере качать. А сейчас ты именно, что солдат. Потому, будь так добра, прекрати спорить и следи за тылами. Не хватало ещё, чтобы твари, подобрались к нам со спины.

Девушка снова фыркнула, но спорить не стала. Умолкла, и хотя-бы периодически начала оглядываться назад, проверяя не идёт ли за нами кто. Впрочем, мои опасения были напрасными. Преследования не было. Как и засады.

Через несколько минут мы вышли к искусно сделанной каменной ограде, увенчанной рядом заострённых кованных пик. Тропинка вела вдоль неё и упиралась в небольшую запертую калитку, сделанную из кованного чугуна.

— Так, ну и куда дальше? — поинтересовалась Айлин, наблюдая за тем, как я безуспешно дёргаю решётку в разные стороны, — Даже странно как-то. Вроде ждут в гости, а дверь не открыли.

— Ничего. Мы — люди не гордые… как-нибудь сами… — прокряхтел я, пытаясь просунуть руку сквозь прутья и дотянуться до задвижки.

— Разумнее было бы воспользоваться телекинезом, — приятный, немного хрипловатый голос раздался откуда-то из глубины яблоневого сада, располагавшегося по ту сторону забора, — Или вам, юные чародеи, ещё не известна сия школа магии?

Спустя несколько секунд показался и обладатель голоса. Стариком… Стариком назвать его было нельзя. Скорее мужчиной в возрасте. Крайне приятной внешности, с орлиным носом, густой, но аккуратно подстриженной бородой, в которой, однако уже виднелась изрядная доля проседи, небольшой залысиной. Из-под кустистых бровей выглядывали колючие, каштановые глаза. Одет он был в просторный чёрный балахон, украшенный золотой вышивкой. Одежда скрывала фигуру, однако даже так было видно, что наш собеседник выше меня на голову. Да и сложен на удивление хорошо, для человека его возраста и мира, где ещё не изобрели ЗОЖ. В руке держал длинную, узловатую палку, скорее напоминавшую посох, чем обыкновенную трость.

Он вышел из-за деревьев, и неторопливой походкой направился к нам, с большим интересом поочерёдно рассматривая то меня, то Айлин. Я же в свою очередь разглядывал его, пытаясь понять, что именно перед нами: человек или искусно сделанная обманка.

— Ну вот. А ты говорил, что не будет доброго волшебника, исполняющего желания, — нервно хихикнула у меня за спиной Айлин.

Я ничего не ответил. Мысленно сосредоточился на задвижке, протянув к ней из ладони тонкие энергетические нити, сформировал импульс и осторожно толкнул её в сторону. Калитка со скрипом открылась, пропуская нас внутрь.

— Браво, юноша, — довольно улыбнулся маг, — Похоже, кое-какое образование вам всё же удалось получить. Как и вашей спутнице, раз она тоже смогла преодолеть барьер, отделяющий мою скромную обитель от внешнего мира. Только будьте добры, — он свободной рукой указал на всё ещё обнажённый меч, — Спрячьте в ножны это недоразумение. Вам ничего здесь не угрожает. Мой слуга должен был вам это передать. К тому же, грубому, плохо откованному куску железа в этих стенах просто не место. Здесь всем правит магия.

В его голосе было что-то успокаивающее. Вызывающее доверие. Ему хотелось подчиняться. А перечить — казалось просто неразумным. Бессмысленным.

Тяжелым усилием воли я подавил в себе этот порыв. И смерил старика холодным взглядом. Однако, тот лишь улыбнулся в ответ.

— Понимаю, — кивнул маг, — Вы хотите знать, настоящий ли я. Или очередная обманка. Что ж, полагаю дело вас убедит куда лучше, чем простые заверения старого волшебника, — он достал из рукава небольшой кинжал и аккуратным, отточенным движением полоснул им себя по ладони. Затем развернул её к нам. На сухой, пергаментной коже появился неглубокий надрез. На жёлтый песок упали несколько тёмных капель.

— Полагаю, этого достаточно, — улыбнулся маг, спрятал кинжал обратно в рукав и осторожно поднёс к раненной ладони, здоровую. На первый взгляд между ними ничего не происходило, однако свежий порез начал стремительно затягиваться, даже не оставляя за собой рубца. Что-то такое, только попроще и подольше делала с моим плечом Айлин.

— Предвосхищая ваш следующий вопрос, — продолжил маг, сжимая и разжимая кулак, — С вашими друзьями тоже всё в полном порядке. К сожалению мои слуги схватили их по ошибке, но думается этот вопрос мы уладим. Я отпущу их, как только Себастьян вернётся из Риверграсса и сможет провести их через урочище. А теперь, когда с недоверием покончено, будьте добры, проследуйте за мной. Нам с вами есть, что обсудить.

Дерьмо. Ну и что мне с ним делать? Зарубить вот прям сейчас? Если это иллюзия, то толку не будет никакого. Кроме того, что мы заранее настроим против себя хозяина поместья. Если же маг всё-таки настоящий, то сомневаюсь, что он так просто даст себя убить. Да и момент сейчас откровенно неудачный. Куда логичнее было бы ему подыграть, и если что — ударить в более удобный момент.

Я убрал меч в ножны и кивнул Айлин. Та многозначительно хмыкнула, покачала головой, но ничего не сказала. Мы неторопливо пошли вслед за колдуном, по жёлтой тропике, петляющей между раскидистых яблонь, на ветках которых наливались краской большие, тяжелые плоды. Что несколько удивляло, ведь на дворе был конец апреля, и для яблок было, мягко говоря, рановато. Может быть здесь время течёт иначе? Или это всё результаты магической работы?

— Вам верно кажется, — хмыкнул волшебник, — Наверное, это одно из последних мест в королевстве, где можно применять магическое искусство не опасаясь, что тебя сожгут на костре или посадят на вилы. Эхх, если б люди были хоть немного умнее, и чуть менее тёмными, можно было бы весь мир преобразить так же, как этот прекрасный сад.

— Увы, — покачала головой Айлин, толи на полном серьёзе, то ли просто подыгрывая старику, — Мир там, за урочищем куда менее приятное место, чем ваша усадьба. На первый взгляд.

— Поверьте, на второй взгляд она вам понравится ещё больше, — широко улыбнулся маг, снимая с ветки яблоко и протягивая его девушке. Та с недоверием осмотрела его. Покосилась на меня, ожидая подсказки. Я пожал плечами. С одной стороны это могла быть отрава. Какой-нибудь ядовитый плод, подсунутый ей, под видом яблока. С другой стороны, еслиб маг хотел нас отравить, то травил бы сразу обоих. А не так, чтоб один упал, а другой бы всё понял и бросился на него с мечом.

Айлин осторожно надкусила врученное ей яблоко. Пожевала, пытаясь распробовать вкус. А затем удивлённо посмотрела на меня и протянула мне плод.

— Попробуй, — сказала девушка, — Оно настоящее.

— Знаешь, — я покосился на мага, внимательно следившего за нами, — Пожалуй я пока воздержусь. Ещё успеется.

— Ну, — Айлин пожала плечами, откусила основательный кусок и с набитым ртом добавила, — Не хочешь, как хочешь.

— К большому сожалению у вашего спутника осталось намного меньше доверия к миру, чем хотелось бы, — улыбнулся маг, — Что ж, полагаю именно это помогло выжить и вам и ему. Впрочем… Простите старика. Я так долго живу тут один, что совсем забыл о манерах, — Он повернулся к нам, наклонил голову в знак приветствия, а затем торжественно произнёс, — Альвор Де Варре. К вашим услугам.

— Генри, — я тоже едва заметно наклонил голову, тем не менее не сводя с Альвор подозрительного взгляда. Засранец, несмотря на свой безобидный вид и благодушный настрой мог отколоть какую-нибудь пакость в любой момент. И об этом не следовало забывать. Хотя и очень хотелось.

— А ваша прекрасная спутница.

— Айлин, — девушка попыталась сделать реверанс. В доспехах у неё это получилось весьма неловко, но Альвор всё равно оценил, широко улыбнувшись.

— Что ж, добро пожаловать Генри и Айлин в мою скромную обитель. Чувствуйте себя, как дома. Впрочем, мне хочется надеяться, что после того, как мы всё обсудим, она и впрямь станет вашим домом на долгие годы.

Я напрягся. Рука невольно потянулась к эфесу меча. В памяти тут же всплыла та самая фраза: «Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами…», отдаваясь в ушах неприятным, глухим эхом. И похоже, мой порыв не остался незамеченным.

— Понимаю ваше беспокойство, — ухмыльнулся колдун, — Полагаю вы боитесь меня из-за тех видений. Уверяю вас, это была лишь небольшая проверка вашей ментальной и моральной устойчивости, — он замешкался, натолкнувшись на наши подозрительные взгляды. Ненадолго. Но даже эта небольшая заминка, давала лишний повод для подозрений, — Понимаете, мне надо было убедится, что вы именно те, за кого себя выдаёте. Провести, так сказать, ряд наблюдений и тестов. Первым была лавка старьёвщика. Мне было любопытно, какие именно вы товары там возьмёте. Шарлатан бы никогда не смог отличить подлинный магический трактат от любой другой книги, написанной на древнем наречии. Тут вы справились безошибочно. С кольцами тоже всё получилось как нельзя лучше. А вот с амулетами вы по какой-то причине облажались. Честно сказать, я не хотел доводить дело до второй проверки, но своей ошибкой вы не оставили мне выбора. Я должен был знать наверняка, прежде чем приглашать вас сюда. В своё оправдание могу сказать лишь одно. Проверка была абсолютно безопасная.

Айлин открыла было рот, чтобы высказать ему всё, что думает о его «безопасной» проверке, но я жестом остановил её. В тот раз нам удалось забороть засранца, и он не смог прощупать границы наших возможностей. Но расслабляться не стоило. Тогда между нами было приличное расстояние, а ещё его силы были распылены на слуг, так что совсем не факт, что у нас получится повторить это в открытом противостоянии.

— Видите ли в чём дело, — продолжал рассказывать маг, неспешно бредя по тропинке меж яблонь, за густыми кронами которых уже виднелась островерхая крыша усадьбы, выстланная красной черепицей, — Несмотря на моё отшельничество, вести из внешнего мира до меня доходят. И вести следует признать, весьма тревожные. Про орден, под руководством которого простой люд и владыки истребляют всех, кто наделён магическим даром. Поначалу, я даже было усомнился в их подлинности. В конце-концов наши услуги и дарования всегда были нужны миру, и мне даже в голову не приходило, что чернь, которой мы не раз помогали, решит поднять нас на вилы. Думается мне, вам подобное отношение тоже знакомо.

Я молча кивнул. Тропинка, сделав ещё несколько крутых виражей меж яблоневых стволов, наконец-то влилась в мощёную резным булыжником дорогу, соединяющую дом и ворота поместья.

— Впрочем, вскоре мне предстояло и самому убедиться в правдивости этих слухов, — грустно улыбнулся Альвор, — Однажды в Риверграсс заявился целый отряд этих молодчиков из ордена. Две сотни человек. Начали выспрашивать, разнюхивать, рассылали патрули по округе. Я хотел было поначалу, выйти к ним сам, поприветствовать и объяснить, что им мол, нечего опасаться. Что я за всю свою трёхсотлетнюю жизнь посвятил служению людям. Но что-то меня тогда остановило. И очень надо сказать, вовремя, — маг остановился перед дверями усадьбы и что-то едва слышно прошептал, прикоснувшись к старому, резному дубу, украшенному кованными узорами, одними кончиками пальцев. С той стороны послышался скрип отодвигаемого засова, и в следующую секунду тяжелые створки открылись, пропуская нас внутрь, — Вскоре они нашли мою скромную обитель. Должно быть один из кметов подсказал им, где именно нужно искать. Или наткнулся один из конных разъездов. Барьера вокруг неё тогда ещё не было. Я и не думал закрываться от мира, надеясь на его благоразумие и снисходительности. Что тут скажешь. Для трёхсотлетнего старика я был непозволительно наивен, — маг тяжело вздохнул, пропустил нас внутрь и запер за нами дверь.

Мы оказались посреди просторной гостевой залы. Пол устилал бежевый мрамор. Их такого же мрамора были выполнены и две лестницы, ведущие на терассу второго этажа. Они полукругом огибали комнату, опираясь на две толстенные колонны, и сходились возле громадного витражного окна, залившего зал мягким, сине-зелёным светом. На витраже был изображён крутой берег моря, о который бьются белые буруны волн. На краю обрыва стоял маяк, яркое стёклышко огня которого должно было указывать кораблям путь.

— Напоминает мне о краях, где я когда-то родился, — хмыкнул Альвор, поравнявшись с нами, — Когда твой возраст переваливает за вторую сотню лет, волей-неволей, становишься сентиментальным. И если судьба будет к вам благосклонна, вы сами вскоре это поймёте.

— Вскоре? — скептично хмыкнула Айлин, — Да уж, действительно.

— Что такое сотня лет в жизни бессмертного существа, — равнодушно пожал плечами старик, — Лишь миг, по сравнению с вечностью, которая перед ним простирается. Впрочем, пока вам это не интересно, так что, если вы не возражаете, я продолжу свой рассказ, — Он неторопливо побрёл к правой лестнице, миновав две тяжелые дубовые двери, расположившиеся под небольшими сводчатыми арками, края которых были выполнены в виде небольших колонн, поддерживавших арки из лепнины. Роскошь маг, похоже, очень любил. Его усадьба пока что смело могла претендовать на звание самой выпендрёжной халупы, встреченной нами за всё путешествие. Даже замок маркграфа Вестгарда выглядел куда как скромнее, а ведь он был одним из первых лиц королевства. Но в чём нельзя было отказать Альвору, так это во вкусе. Сделано всё было очень красиво и грамотно.

— Они заявились ко мне под утро, — продолжил колдун, неторопливо поднимаясь по лестнице, — Отряд орденцев и целая толпа крестьян с вилами и факелами. Я вышел к ним. Пытался воззвать к их гласу рассудка. Но всё было тщетно. Черни было куда проще поверить словам этих фанатиков, которые оболгали меня, чем моим деяниям, коими я не раз существенно облегчал им жизнь. Они попытались наброситься на меня, однако к счастью, в моём рукаве была ещё пара фокусов, способных на время остудить их пыл. Мне удалось сбежать. В отместку они сожгли поместье и выкорчевали сад. А после устроили облаву. Травили меня собаками, будто я не человек, а зверь. Или даже хуже — чудовище, — кулаки мага сжались, — Но мне повезло второй раз. Орден тогда ещё не вошёл в полную силу и набирал в свои ряды кого попало, не особенно обучая их правильной охоте на магов. Одна небольшая иллюзия, и они поверили что убили меня. У меня же появилось время на то, чтобы передохнуть и собраться с мыслями. Несколько дней я прятался по окрестным лесам и урочищам, выжидая момента, когда им надоест разорять мой дом. А потом вернулся сюда и закрылся от мира, чтобы больше ни одна живая душа не смогла ступить в мои владения без моего ведома и позволения. Закрылся и принялся думать. Анализировать, — мы вышли на терассу, посреди которой стоял длинный, накрытый белой скатертью стол. Он ломился от явств. Тарелки с фруктами, запечённое мясо, несколько тёмных бутылок вина, мёд, облитые сиропом орехи и какие-то «восточные» сладости. При виде всего этого великолепия рот непроизвольно заполнился слюной, а кишки, которым уже осточертела лагерная жратва, начали понемногу завязываться в узел, настойчиво требуя что-то поизысканнее ячменной каши с солониной и пересоленного козьего сыра. Айлин тоже стояла и смотрела на стол открыв рот. Что было совсем неудивительно. Нормальную еду она, как и я, видела, наверное, только в прошлой жизни. Той, которая была за гранью.

— Прошу, присаживайтесь, — Альвор едва заметно взмахнул рукой и стул, стоявший во главе стола отъехал чуть назад, — Вы должно быть устали с дороги. Да и беседу вести куда лучше на сытый желудок, так что прошу, не стесняйтесь, — он уселся на стул и указал на ещё два массивных резных кресла, стоявших сбоку от изголовья стола. Мы не стали выпендриваться и отодвинули их руками. Для Айлин правда, добротный деревянный стул с высокой, окованной чугуном спинкой, оказался слегка тяжеловат, так что пришлось мне ей помогать.

— В общем, потом до меня дошли тревожные слухи, что такие нападения на магов и чародеев происходят по всему королевству, — продолжил Алвор, сверля нас каким-то холодным, подозрительным взглядом. У меня же глаза то и дело косились на разложенные перед нами яства, однако, несмотря на настойчивые требования желудка, притрагиваться к ним я пока не рисковал. Девушка, глядя на меня тоже держала себя в руках. Хоть по её лицу было заметно, что ей тоже очень уж хочется попробовать сладости, да и от фруктов она бы не отказалась, — Я попытался послать весточку своим знакомым в столицу и в другие города, вроде Вестгарда, Лансбурга или Драекура. И ни один из них не откликнулся. Тогда-то и начал рождаться проект всей моей жизни. Мой опус-магнум. Вы не стесняйтесь, приступайте к трапезе.

— Благодарим, — наклонил голову я, — Мы с большим удовольствием воспользуемся вашим предложением ближе к вечеру. Сейчас мы… просто не голодны.

— Ну, в таком случае разделите со мной хотя-бы бокал вина, — он усилием воли пододвинул к нам с Айлин кубки и бутылки с тёмной жидкостью, — Уважьте хозяина. И будьте так добры, снимите уже свои железки, хотя бы за столом. Повторяю, здесь вам ничего не угрожает.

Я нехотя взялся за пряжку ремня шлема, расстегнул её, стащил с головы бацинет и поставил его на стол рядом с собой. Айлин же с куда большей охотой избавилась от раздражавшей её шапели, и подшлемника. Встряхнула своей роскошной каштановой шевелюрой.

— Я решил, что уничтоженное братство надо возродить. Из-за того, что невежды отвернулись от магии, в мире не перестанут рождаться люди, наделённые удивительным даром магии. Их будут травить, изгонять и убивать. И им нужно будет место, где бы они могли жить в покое и мире, постигая это непростое искусство и раскрывая свои дарования. Место, где к ним будут относиться как к людям, а не как к опасным отбросам общества. Но во внешний мир я выходить не рисковал. Там было слишком опасно, а я, к своему стыду, за прошедшие три сотни лет стал уж слишком бояться смерти. Пришлось прибегнуть к помощи запретной магии, одолжив жизни у некоторых кметов. Но мне не было их жаль, ведь это они объявили мне войну, разрушив моё поместье и затравив меня собаками. Кроме того, они все смертны. И их жизнь объективно не стоит ничего, в сравнении с жизнью одарённого, который может на протяжении многих веков приносить человечеству процветание и пользу.

Мда уж. Если все маги прошлого думали так же, то я даже и не знаю, чего это на них взъелись простые смертные. Даже не рискну предположить.

— И вот, наконец-то появились первые плоды плоды моей работы. Спустя столько лет, нашлись сразу двое магов, которым удалось выжить во внешнем мире и добраться до моей скромной обители. Да, друзья мои, — он широко улыбнулся, — Я говорю о вас. Именно вы можете стать первыми кирпичиками. Именно вам выпадет честь наравне со мной возродить братство чародеев. Создать тут обитель магии, где любой одарённый смог бы найти защиту, поддержку и знания. А когда мы его восстановим, — Альвор сжал кулаки, — Мы поганой метлой выметем из Эйденвальда орден и всех его прихвостней. И напомним знати, кому на самом деле она обязана своим положением и своей властью. Вы можете изменить весь мир. И вы можете наконец перестать бояться. Нужно только…

— Что нужно, — спросила Айлин, подавшись вперёд.

Старик хищно улыбнулся и торжествующе захохотал.

— Нужно лишь, — его голос стал напоминать шипение выползшей из-под камня змеи. Лицо поплыло. Начало меняться. Терять форму. Обнажать скрывавшуюся под маской иссохшую, бледную кожу. Впадины, в которых не было глаз. Затянутый иссохшейся плотью рот, — Прийти к нам, — слова эхом отдались в голове. Раскалёнными штырьками ввинтились в виски, разрывая голову изнутри, — Слиться с нами, — Я попытался дёрнуться. Тело отказывалось слушаться. Оно просто не хотело мне повиноваться, — С-с-стать на-а-ами, — Маска окончательно сползла с лица существа, обнажив уродливую морду выворотца.

Всё тело охватило странное, ледяное оцепенение. Оно сковало ноги. Парализовало руки. Сдавило шею и понемногу подбиралось к голове. Единственное что мне оставалось делать — это кричать. И я крикнул:

— Айлин! Щит. Поднимай…

Подбородок и губы парализовало. Через секунду парализовало и глаза. Я попытался закрыть их, но из этого ничего не вышло.

— Не с-с-опротивляйся, — прошипела тварь, неторопливо поднимаясь из-за стола и указывая на меня своим когтистым пальцем, — Подойди. Нам нужно попробовать. Попробовать вашу кровь.

Ноги упёрлись в пол и распрямились. Тело, которое только что было парализовано, дёрнулась вверх, словно тряпичная кукла, которой управлял какой-то невидимый кукловод. Я встал. То же сделала и Айлин. Она была немного ближе к твари. И потому должна была дойти первой.

«Иди к нам. Слейся с нами. Стань нами.» — слова пульсировали внутри моей черепушки, прожигая её изнутри. Разрывая мысли. Мешая их обрывки. Забираясь в самые глубокие закоулки моей личности, выворачивая и перетряхивая их. Заполняя сознание парализующим, сковывающим страхом. Но было одно место куда он никак не мог проникнуть. Крохотный пятачок уцелевшей личности. И в нём клокотала злость. Ярость. На дуру Айлин, которой присрачило пойти со мной. На идиота себя, у которого не хватило мужества дать ей по морде и пинком отправить обратно к Бернарду. На нас дебилов, которые вот так просто дали себя заманить в ловушку, купившись на приятную внешность и миролюбивые речи. И на ту суку, которая собиралась отнять у нас самое ценное. Отнять самих себя, сделав нас частью какого-то коллективного разума, управлявшей кучкой дерьма где-то внизу. В подвале. Забрать себе наши воспоминания. Нашу личность. Нашу душу.

Ярость росла. Она вытесняла страх, постепенно отвоёвывая моё сознание. Нет уж, блять. Я не для того пришёл сюда, чтобы подохнуть по одной лишь прихоти этой кучки дерьма. Не для того мы проделали весь этот путь, чтобы всё потерять. Не дам. Не позволю. Убью!

Я дёрнулся. Раз. Другой. Третий. С каждым новым рывком в голове взрывался целый сноп искр, тут же превращавшихся в пульсирующую, жгучую боль. Она должна была сломить меня. Показать, что лучше следовать по течению. Подчиниться, и отдаться во власть приятной, обволакивающей тьме. По настоящему расслабиться и отпустить всё, наверное впервые за всё время моей недолгой жизни здесь. Наверняка так это было задумано. Но получалось ровно наоборот. Боль служила отличным топливом для злости. А ещё служила… освобождением?

Осознание пришло внезапно. Просто сформировалось из обрывков разрозненных мыслей, суматошно мечущихся внутри черепной коробки. Оно… тоже чувствует эту боль. И старается от неё защитится, на небольшой промежуток времени слегка отпуская вожжи. Уходя из части моего сознания.

Рывок. Ещё один. Фонтан искр. Взрыв разрывающей, нестерпимой боли. Онемение постепенно начинает отступать. Спускается сначала к глазам. Затем к губам. Ниже. Из глотки вырывается глухой, утробный рык. Я поворачиваю голову к Айлин. Губы сами собой шепчут одно единственное слово. «Борись».

Ей это не нужно. Она и без того сопротивляется. Пытается взять себя под контроль. Кожа побледнела. На лбу выступили крупные бисерины пота. Лицо исказила гримаса боли.

Айлин и тварь разделяют три шага. Меня — пять. Выворотец поворачивает к девушке свою безглазую морду. Протягивает к ней руку, на которой тут же раскрывается круглый провал рта, увенчанный по краям рядом мелких шипов и отвратительной розовой присоской посередине.

— Мы полу-у-уч-ч-им ва-ш-ш-ши тела, — шипение раздаётся прямо у меня в голове, — Мы отомс-с-с-тим.

Сука. Только тронь её. Только блять посмей, уёбок затраханный. Хоть пальцем коснись и я тебе эту присоску через твоё бледное очко вытащу.

Рывок. Другой. Третий. Боль становится просто невыносимой. Заполняет собой всё сознание и оно начинает тонуть в глухом, вязком мраке. Нельзя. Нельзя сдаваться. Не сейчас. Нужно убить. Убить эту суку, пока она не навредила. Шаг. Ещё шаг. Рука судорожно стискивает рукоятку меча. Стоп… Что?

Барьер рухнул настолько внезапно, что мы не сразу это поняли. Просто, в какой-то момент, когда мы уже балансировали на грани болевого шока, сопротивление прекратилось. Тварь то ли выдохлась, то ли перешла в глухую оборону, то ли сама отрубилась от болевого шока.

Первой пришла в себя Айлин. Девушка дрожащей рукой выхватила меч и со всей силы рубанула по протянутой к ней лапе. Клинок фальшиона разрезал кожу, прошёл через кость и соскользнул, оставив искалеченную конечность болтаться на куске кожи и мяса. Но тварь не двинулась с места. Даже не дёрнулась. Покорно продолжала стоять в той самой позе, в которой ей приказала стоять воля её хозяина.

Я глухо зарычал. Выхватил кацбальгер, одним прыжком подскочил к уроду и рубанул его по шее, вкладывая всю силу в удар. Послышался сухой треск разрезаемой кожи. Хруст разрываемой плоти. На пол посыпалась тонкая струйка серой пыли. Лезвие прошло через шейные позвонки. Голова твари завалилась назад. Тело тут же рухнуло на пол, будто кожаный мешок, набитый костями.

— Шлем, быстро! — крикнул я, поворачиваясь к девушке, — У нас есть совсем немного времени, прежде чем оно придёт в се…

Договорить я уже не успел. Снизу послышался треск ломаемых досок. Айлин бросилась обратно к столу, на котором оставила шапель. Я же повернулся к источнику звука… И охренел.

Вместе с сопротивлением твари пропала и иллюзия. Не было больше никакой залы. Вернее она была, вот только в таком виде, будто здесь сначала повандалили мародёры, а потом лет двадцать никто вообще не появлялся. Мраморный пол разбит и растащен. Из под немногочисленных уцелевших кусков выглядывает грубая каменная кладка. На полу, за исключением тех мест, где мы успели пройти, лежал слой пыли в сантиметр толщиной. Гигантские створки дверей, ведущих на улицу, лежали у входа тёмными, гнилыми остовами. Пыльным мрак повисший в комнате, больше не рассеивает разноцветный свет витража. Теперь его разгоняет лишь тусклые солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь замызганные, посеревшие от времени стёкла.

— М-м-ать… — шумно выдохнула девушка глядя на стол, на котором по прежнему стояли тарелки и блюда. Вот только теперь вместо изысканных яств на них горами лежала какая-то мерзкая голубовато-зелёная плесень, сочащаяся странной слизью из потрескавшихся боков, — Меня сейчас...

— Не время! — рявкнул я, — Надо…

Договорить я снова не успел. Треск досок перерос в грохот. Одна из дверей, ведущих в боковые помещения, рухнула на пол, подняв тучу пыли. В ней тут же промелькнул белёсый силуэт твари. Одной. Другой. Третьей.

За первой дверью рухнула вторая. Из-за неё тоже показалась белёсая морда. И не одна. Существа медленно, неуклюже выбирались наружу. Движения их были дёрганными. Ломанными. Тварь из подвала ещё не успела полностью взять их под контроль, но быстро приходила в себя.

— Дерьмо, — коротко прокомментировала ситуацию девушка, вставая рядом со мной.

С ней трудно было поспорить. Вернон ошибся, когда прикидывал сколько у этого одержимого может оставаться прислужников. Жестоко ошибся. Помимо тех, которых мы уже успели прикончить, набралась ещё целая дюжина. На двух нас. По шесть на каждого.

Видать тварь очень долгое время занималась своей чёрной работой, раз сумела склепать такую внушительную армию.

Внезапно в голове снова раздался голос существа.

— Не с-с-с-опротивляйтесь… Вы вс-с-сё равно погибните. Там. Во внешнем мир-ре. А вмес-с-сте мы с-с-станем с-с-сильнее. Вмес-с-сте мы с-с-сможем выж-ж-жить. Вместе мы с-с-сможем отом-с-стить.

— Пошёл нахер… — глухо прорычал я в ответ, судорожно сжимая рукоять меча правой рукой, а левую складывая в щёпоть, — Пошёл нахер из моей головы, ублюдина, — Щёлкнул пальцами.

Шкуры четырёх тварей вспыхнули одновременно. Они дёрнулись и тут же накрыли крохотные пока ещё очаги пламени руками-присосками. Задёргались от боли, но всё-таки потушили огонь. Дерьмово. Так их не взять.

— Не мелочись, — крикнула Айлин, формируя над свободной ладонью крохотный шарик яркого, обжигающего света. Твари кинулись к нам. Но двигались они ещё медленно, и неуклюже. И нас от них отделяло добрых двадцать метров, и полуразрушенная скользкая лестница. Шанс успеть ещё был.

Я вытянул тонкие энергетические нити из пальцев левой ладони. Сплёл их в небольшой, тугой клубок. Начал накачивать его энергией. Разжигать яркое, жаркое пламя. В голове вновь застучали кровяные молоточки, напоминая мне о том, что силы у меня отнюдь не бесконечные. Но я продолжал наполнять шар энергией. Чем больше он будет, тем больше уродов получится накрыть за один раз. И тем выше наши шансы выжить в схватке с ними.

Твари добрались до лестницы. Стали карабкаться наверх. Дальше тянуть было нельзя. Я размахнулся, и метнул огненный снаряд прямо в морду наиболее шустрого урода. Справа от меня послышалось шипение другого шара рассекавшего затхлый, пыльный воздух. Айлин взяла на себя вторую лестницу.

Миг. И моя стрела попала в шею твари. Смела её с лестницы, а заодно и ту, что карабкалась вверх сразу за ней. Впечатала их обеих в то, что осталась от пола. Взорвалась снопом огненных искр забрызгав ими ещё и третью. Она завыла, рухнула на пол и начала колотить себя лапами, пытаясь сбить пламя. Оставшиеся из моей шестёрки успели отпрыгнуть в сторону.

У Айлин дела пошли лучше. То ли твари у неё оказались нерасторопнее, то ли целилась она точнее. Её стрела уложила четверых. Троих просто размазала по полу. Четвёртая ещё дёргалась, но время у неё было на исходе. Пламя быстро охватывало её бледную пергаментно-сухую шкуру и она просто не в силах была его остановить.

Вот только и наши возможности на этом исчерпались. Заклинания вышли слишком мощные. Куда сильнее, чем мы творили обычно. Да и ментальная схватка с тварью отняла немало энергии, которой ещё должно было хватить на то, чтобы спалить нахер этого урода из подвала. Так что дальше придётся обходится исключительно холодной сталью. Пятеро на двух. Ну с этим уже можно работать.

Уцелевшие конструкты вновь рванулись вперёд. Вцепились когтями в наполовину обсыпавшиеся ступеньки и принялись стремительно карабкаться наверх, надеясь добраться до нас

— Держись за мной, — бросил я, подбегая к лестнице, — С фехтованием у тебя не очень, так что…

— С ними не нужно фехтовать, — отрезала Айлин, вставая рядом со мной и принимая неуклюжее подобие боевой стойки, — Только рубить.

Твою то мать.

Голова первой твари поравнялась с полом терассы. Она оттолкнулась задними лапами, прыгнула вперёд, надеясь сбить меня с ног, но тут же натолкнулась грудью на остриё моего клинка. Лезвие с трудом пробило кожу и завязло в мясе. Сука дёрнулась. Попыталась отойти, но промахнулась мимо ступеньки и начала заваливаться назад, попутно утаскивая за собой и мой меч. Я подался вперёд, обеими руками вцепившись в рукоятку. Поднял ногу и с силой толкнул тварь в живот. Лезвие с глухим чавканьем высвободилось. Монстр взмахнул когтистыми лапами, пытаясь сохранить равновесие, но не сумел этого сделать и кубарем покатился вниз, утянув за собой и дружка, который полз сразу за ним.

Справа послышался вскрик. Глухое рычание. Хруст разрубаемой плоти. Я повернулся. Увидел оседающее на пол тело одной из тварей. Фальшион, застрявший у неё между лопаткой и шеей. И Айлин, судорожно вцепившуюся в рукоять своего оружия и пытающуюся вырвать его из вязкой, сухой плоти. Минус два. Осталось трое. На одного.

Внезапно снова накатила слабость. Ноги начали подгибаться, а руки начал понемногу сковывать парализующий холод. Одержимый колдун вновь попытался достать до моего сознания. Куда слабее, чем в тот, первый раз. И теперь я знал, как с этим бороться. Рывок. Короткая, яркая вспышка боли. Свобода.

Голова твари показалась из-за резных перил. Она, вцепившись в них когтями и уперевшись задними лапами прямо в стену, упорно карабкалась наверх, в надежде полакомиться нашей плотью. Я подскочил к ней. Рубанул прямым ударом сверху. Послышался треск разрываемой кожи. Хруст ломаемых костей. В воздух взметнулось облачко серой пыли.

Я шагнул назад. Вырвал клинок. Попытался развернуться, но что-то ударило меня в бок. Мир покачнулся. Завалился, придавив меня сверху на удивление тяжелой, бледной тушей. Сука заёрзала. Потянулась руками к моей голове. Я дёрнулся. Попытался извернуться. Упёр лезвие меча в брюшину, попытался резануть, но шкура так просто не подалась. Подалась вперёд сука. Присоска из её рта зависла прямо у меня над лицом. Из присоски выдвинулся короткий колючий шип и… тут же втянулся обратно. Тварь обмякла и рухнула на меня.

Рывком сбросил с себя обмякшее тело. Вскочил на ноги. Бросил короткий взгляд на уродину. У неё из шеи торчала рукоять кинжала. Одного из тех, что я купил девушке в Вестгарде. Сама Айлин стояла рядом, судорожно сжимая рукоять последнего своего оружия — второго кинжала. Впрочем, последняя оставшаяся на ногах тварь не спешила нападать. Она начала понемногу пятится назад, водя из стороны в сторону безглазой мордой. Похоже, колдун вновь потерял контроль, или растерялся, не предвидя такого исхода событий.

Я быстрым шагом направился к существу. Оно попятилось. Споткнулось. Начало отползать, судорожно скребя по полу когтистыми лапами. Хотело сбежать. Спрятаться. Сохранить в себе частичку сознания безумного мага. Вот только такой возможности давать ему никто не собирался.

Тварь перевернулась на живот как раз в тот момент, когда её и меня разделяли всего два шага. Я прыгнул вперёд. Рубанул снизу — сбоку, пытаясь попасть между рёбер и достать до лёгких. Ну или того, что от них осталось. Существо отшвырнуло в сторону. Ударило о перила. Оно попыталось встать, но я добавил ей окованным носком сапога. Затем ещё раз, клинком по шее. В воздух взметнулось облачко серой пыли. Конструкт обмяк и больше не подавал признаков жизни.

— Последний, — позади послышалось тяжелое дыхание Айлин. Девушка снова сжимала в руках фальшион, который ей наконец-то удалось вырвать из туши урода.

— Ага, — шумно выдохнул я, пытаясь хоть немного прийти в себя, — Ну что. Пойдем поздороваемся с настоящим хозяином, а не с его дешёвой копией?

— Идём, — устало бросила девушка, — Пора с этим дерьмом заканчивать.

Вход в подвал нашёлся довольно быстро. Он оказался за одной из деревянных дверей, которые выбили твари. За ней скрывалась небольшая комнатка, отдалённо напоминавшая караульную. И из неё был ещё один выход. Вниз, в подвалы вела широкая каменная лестница, на которой к нашему удивлению, пыли не обнаружилось. Похоже ей пользовались довольно часто. И нетрудно было догадаться для чего. Таскали тела пленников.

Лестница переходила в длинный коридор с большим количеством запертых дверей. Холодные кладовые или что-то вроде того. Они нас интересовали мало. Судя по толстому слою пыли возле порогов ими не пользовались довольно давно.

Внезапно за одной из дверей послышался отчётливый шорох. Затем ещё один. Мы остановились. Повернулись к ней. У Айлин над ладонью тут же вспыхнул крохотный огненный клубок. Я вытащил из ножен кинжал и знаком показал ей держаться у меня за спиной. Подошёл к створке. Осторожно её толкнул. Дверь на удивление легко подалась. За ней обнаружился тесный каменный мешок. Совершенно пустой. Только на полу лежало несколько странных продолговатых мешков? Или куч старого тряпья. Чёрт их разберёт, но две из них шевелились, явно подавая признаки жизни. Остальные лежали неподвижно.

— Что это, — Айлин заглянула внутрь. Свет от небольшого огненного клубка, пляшущего над её ладонью разогнал тяжелый, сырой мрак висевший в комнате. Разогнал. И оказалось, что на полу лежали вовсе не кучи. Там были тела. Пятеро человек.

Мужчина, когда-то явно бывший плечистым, теперь высох и больше напоминал мумию. Женщина, тоже выпитая «досуха». И небольшой трупик, с почерневшей стянувшийся кожей. Ребёнок. Похоже мы нашли семью скорняка. Точнее то, что от неё осталось.

Оставшиеся два выглядели получше. Ободранные, грязные, в каком-то рваном тряпье, но по крайней мере живые.

— Пленники, — бросил я, присаживаясь возле одной из шевелящихся куч, и продевая остриё кинжала меж верёвок, стягивающих её запястья, — Похоже тут было что-то вроде временной кладовой. Твою мать, да не дёргайся ты…

Пленник замычал и начал выгибаться дугой. Второй тоже начал судорожно ёрзать и жевать кляп, явно пытаясь что-то крикнуть. Похоже они решили, что тварь снова проголодалась и отправила своих слуг за новой партией мяса.

— Спокойно, — бросил я, вытаскивая кляп изо рта у пленника, — Мы вас отсюда вытащим.

— С-с-ссир генри? — дрожащим голосом произнёс тот, — Это вы. Или…

— Он самый, — я не дал караванщику договорить. Схватил его за руку и полоснул по ладони кинжалом. Кожа расступилась. Из под неё показалось красное мясо, тут же начавшее набухать капельками крови. Пленник подделкой не был, — Так. Сидите тихо. Мы сейчас разберёмся с этим «хозяином» и вернёмся за вами. Знаете, где он?

— Дальше по коридору, — подал голос второй караванщик, — Коридор оканчивается винным погребом. Вот там это и обитает.

Я молча кивнул. Поднялся. И вышел из комнаты. Айлин молча последовала за мной.

Идти оказалось совсем недалеко. Мы миновали ещё несколько дверей. Один поворот. И вышли к просторной комнате, с толстой каменной колонной посередине. Вокруг колонны, прямо как в наших видениях обвивалась серая, пульсирующая масса, распустившая по всему помещению тонкие, шевелящиеся отростки. Они тянулись к костям и черепам, грудами сваленных возле стен. Ощупывали. Обгладывали. Прямо перед входом лежал труп второго ребёнка. Тут отростков было особенно много. Они продолжали обгладывать тело, отрывая от него кусочки кожи и высушенного мяса.

— Ёбаный хер, — выругалась Айлин. Огненный шар над её ладонью стал заметно ярче.

— Они уби-ли нас-с-с… С-с-сделали нас-с-с такими. Надо… Отомс-с-стить. Нуж-ж-жно вернуть тело. Помогите. Мне-е-е.

— Помочь, — сплюнул я, сплетая над ладонью огненный клубок, — Сейчас, мы сука тебе так поможем, что ты на всю оставшуюся жизнь запомнишь.

В следующий миг в комнате взорвалось два снопа огненных искр. Тварь завизжала задёргалась. Но через несколько секунд её визг утонул в вое ревущего пламени.

Глава 28 «Дорога зовёт»

— Знаешь, — грустно бросила Айлин глядя на яблоневый сад, который вопреки всему оказался вполне себе настоящим. Только дорожки поросли мхом, да возле ограды виднелись кусты бурьяна, — А ведь у него была по-настоящему хорошая мечта. Создать место, где такие как мы могли бы спокойно жить, не чувствуя себя изгоями, которым каждый встречный в лучшем случае плюёт вслед.

— Да… — согласился я, усаживаясь на небольшую каменную приступочку рядом с ней и снимая шлем, — Красивая. И как это обычно бывает с красивыми мечтами, она служила прикрытием для такого дерьма, от которого у меня до сих пор волосы дыбом стоят.

— Это не значит, что её не можем воплотить мы, — пожала плечами девушка, — Может… Давай останемся? Восстановим барьер. У нас хватит сил и времени вернуть этому месту прежний вид и… пожить нормально.

— Ты же знаешь, что не получится, — я покачал головой, — Каждый раз, как мы где-то надолго задерживаемся, они нас находят. И каждый раз нам приходится действовать наперегонки со смертью. Да, мы наверняка сможем восстановить барьер. Изучим нужные заклинания, подтянем навык и восстановим. Это укроет нас от мира даст нам временную отсрочку. Но рано или поздно толпа с вилами и факелами, подзуженная волками, орденцами или ещё кем-то, кому приспичит нас убить будет стоять уже перед нашими воротами.

— Я знаю, — девушка стянула с головы шапель и подшлемник. Расправила волосы, — Просто хотела немного помечтать, — Сколько мы уже в дороге? Полгода? Больше? Спим, где придётся. Едим что попало. Баню или нормальную купальню видим хорошо если раз в неделю. Пачкаем руки в крови и лезем в самую чёрную жопу только ради того, чтобы завтра не голодать. А вместо благодарности каждый раз нам в спину летят проклятия и камни. И этому не видно ни конца, ни края… — она пододвинулась ближе, положила голову мне на плечо, устало вздохнула, — Я просто уже устала от такой жизни.

— Да уж, — я хмыкнул и приобнял её за талию, — Как говорилось в одной старой книжке: вечно в дороге и вечно без денег. Я тоже хотел бы взять перерыв. Хотя бы на месяц. Но пока мы не можем позволить себе такую роскошь. Остаётся только надеяться, что однажды у нас получится разорвать этот порочный круг. Однажды мы сможем перестать убегать, повернёмся к нашим врагам лицом и вломим им так, что после они десять раз подумают, прежде чем решат снова с нами связаться. А пока… — я хотел было добавить, что нам нужно подкопить силы, вооружиться, узнать ответы на накопившиеся вопросы. Но не успел. Айлин внезапно отстранилась. Спрыгнула с приступочки и покосилась на приводящих себя в порядок караванщиков, подмигнула мне и сказала,

— А пока эти двое копаются, мы можем пойти и нарвать себе яблок на дорожку. Уверена, хозяин сада будет совсем не против. А эта клоунская каска, — она покрутила шапель в руках, — Вполне заменит нам корзину.

* * *

— Эй вон они! Парни, давайте сюда! — крик, раздавшийся откуда-то из-за деревьев заставил нас вздрогнуть. Я передал Айлин шапель, в которой лежали крупные красные яблоки, и вытащил из ножен меч. По гнилому урочищу мы кружили уже битый час. Перелезали через буреломы, петляли между воронками и бочагами (заболоченные места со стоячей водой), продирались сквозь густые заросли подлеска. И за всё это время мы не встретили ни единой живой души. Потому услышать человеческий голос именно сейчас было особенно тревожно.

— Точно? — раздался чей-то смутно знакомый хриплый голос.

— Да чтоб я сдох! — над завалом впереди показалось улыбающееся лицо Арвеля, — Командир, твою то мать. Мы уже тебя похоронить успели. А ты гляди-ка, из могилы прям выполз.

— Не спеши радоваться, — на завал взобрался Бернард и вытащил из ножен меч, — Это может быть обманка. Эй вы. А ну стоять. Бросить оружие, живо!

Вслед за ним на завал выбрались и остальные ребята. Тоже с обнажёнными клинками.

Я пожал плечами. Спрятал меч в ножны. Достал из-за пояса кинжал. Снял с левой руки рукавицу и с сомнением посмотрел на свою ладонь. Не хотелось бы её резать, ну да делать нечего. До свадьбы, как говорится, заживёт. Особенно если получится выцыганить у Вернона отвар с кровоцветом.

Я аккуратно полоснул лезвием по ладони и высоко поднял руку, демонстрируя всем присутствующим, что с меня течёт самая настоящая кровь, а не сыпется пыль. Бернард несколько мгновений сверлил мою ладонь взглядом, похоже, надеясь прожечь в ней дыру, а затем опустил меч и широко улыбнулся.

— Боги и впрямь оказались к вам благосклонны, — бросил он, слезая с завала, — Вашуж мать, мы ведь и впрямь успели вас похоронить.

— Рановато как-то, — ухмыльнулся я, — Солнце ещё не село.

— Оно уже успело сесть и снова взойти. А затем повторить это ещё раз, — парировал Бернард, — Вас не было почти три дня.

Да уж. Похоже время за этим урочищем текло и впрямь совсем иным образом. Зараза. Если…

— А караван?

— Стоят ждут, — Бернард подошёл и похлопал меня по плечу, как бы проверяя, а точно ли перед ним стоит не мираж, — Янош сказал, что ещё пару дней время терпит, так что контракт мы всё-таки не нарушили. Ну да об этом потом. Расскажи, как с этим колдуном всё обернулось?

— Нормально обернулось, — устало улыбнулся я.

— Правда ему не очень понравилось, — добавила Айлин, — Но сомневаюсь, что он теперь хоть кому-то сможет пожаловаться.

— Ладно, — прервал дискуссию я, — Давайте выбираться отсюда. Пора получить со старосты обещанную плату, свернуть лагерь и убираться из этой глуши ко всем чертям собачьим. Мы и так тут уже слишком засиделись.

* * *

— Вот, сир рыцарь, — Пешик, протянул мне кошелёк, туго набитый монетами, — Тут вся сумма. До последнего Альдина. И даже немного сверху. Значица, премного благодарны мы вам и вашей дружине за то, что помогли нам с этими тварями и их хозяином разобраться. За то, что разрешил вражду меж нами и Приречинцами мы вам особо обязаны. Ей богу, если б не ваше вмешательство, мы б точно друг дружку тут перерезали. Понимаю, вам надо в путь, но ежели снова окажетесь в наших краях, то знайте, что вас тут ждут хлеб и крыша над головой. Верно я говорю, мужики?

Толпа крестьян, собравшаяся возле деревенских пирсов, поддержала его дружным рёвом. Некоторые особо впечатлительные кметы подбросили вверх шапки в знак одобрения.

— Токмо, вы нас слегка соврали про то, что вы — шевалье, — продолжил Пешик, — Мы тут тоже не совсем неучи и понимаем, что простые рыцари путешествуют в лучшем случае с парой оруженосцев. А вы, самый настоящий рыцарь-баннерет. Со своим гербом, штандартом-знаменем и своей, значица и слаженной дружиной.

— Ну баннерет, так баннерет, — пожал плечами я, — Не думаю, что сейчас это имеет хоть какое-то значение.

— И верно, — кивнул Пешик, — Жаль токмо, вы не остались тут ещё на пару дней. Мы б собрали стол да обмыли б победу как следоват. И выпивки на всех хватило бы, да и мяса в закромах нашлось бы для каждого.

— Жаль, — подтвердил я, — Но сами понимаете. Дорога зовёт.

— Ну, в таком случае мы можем пожелать вам лишь доброго пути. Да чтоб всякого лиха на нём попадалось поменьше, — староста слегка поклонился мне, затем посмотрел куда-то в сторону и снова поклонился, — И вам, мастер Янош. Надеюсь, вскорости снова увидеть тебя в наших краях, старый друг.

— Если позволят попутные ветра, — небрежно бросил подошедший к нам торгаш, а затем повернулся ко мне и добавил, — Сир Генри. Караван полностью погрузился на барки. Можем отправляться в любой…

Он не договорил. Толпа за спиной старосты загудела и подалась в стороны. Через неё, словно нож сквозь масло, продрался всадник на взмыленном, загнанном коне.

— Еле успел, — бросил Ансельм, ловко спрыгивая с лошади и окидывая пристань изучающим взглядом. Немного помолчал, посмотрел на меня, Айлин, Бернарда, и добавил, — А вы, я смотрю тут времени не теряли. Так как, найдется на барках место для ещё одного пассажира.

— Найдется, — хмыкнул я, поправляя перевязь с мечом, — Только нужно будет отработать. Видишь ли, у нас накопились к тебе вопросы. Много вопросов. И сказочки про экономию денег злой корпорацией нас уже не совсем устроят. Так что теперь придётся отвечать правдиво. Ну или по крайней мере, поубедительнее.

— На что смогу, на то отвечу, — кивнул лучник, направляясь к нам, — А пока…

Он не договорил. За его спиной послышался тихий щелчок тетивы арбалета. Лучник дёрнулся. Покачнулся. Захрипел. На его губах выступили кровавые пузыри. Ансельм ещё пару секунд стоял, борясь с неминуемой смертью. А затем рухнул на землю, заливая своей кровью прибрежную гальку. В воздухе повисла напряженная тишина. Спустя несколько секунд её тяжёлое покрывало разорвал отчаянный женский визг.

Толпа кметов заколыхалась. Люди бросились врассыпную, пытаясь спасти свои жизни. Толкались, падали и орали. Среди них вдруг начали мелькать фигуры в серых, мешковатых балахонах. В руках они сжимали тяжелые арбалеты. Взведённые.

— Стража! Стража! — завизжал Пешик, падая на землю и прикрывая голову руками.

— Прикройте командира! Прикройте командира! — послышался позади яростный крик Бернарда.

Снова щёлкнула тетива арбалета. Болт просвистел прямо над головой, и с гулом ударился в борт одной из торговых барок. Должно быть один из мечущихся кметов толкнул стрелка под локоть. Второй болт просвистел куда ближе к цели. Скользнул по шлему, отдавшись в голове глухим, отрывистым гулом. Третий ударился в дерево щита и увяз в нём. На помощь к нам подоспели трое бойцов с пирса.

— На борт, быстро, — рявкнул я, хватая за шиворот остолбеневшего Яноша и толкая его в сторону торговой барки, — Бернард, уходим!

— Руби канаты, — заорал сержант, хватая за шиворот Айлин за шкирку и волоча её за собой по пирсу, — Живо!

Следом бежали я и Янош. Последними отходили трое солдат, прикрывавших наши тылы. Они тоже спешили, но им приходилось пятится, прикрывая нас. И стрелки, оставшиеся на берегу оказались быстрее. Первым рухнул боец, прикрывавший правый фланг. Какой-то засранец с берега выстрелил ему в ногу. Следующий болт добил бедолагу, пробив кольчугу и увязнув в груди. Почти тут же начал оседать на мокрые доски пирса боец с фронта. Он на миг отвлёкся. Посмотрел на умирающего товарища, на мгновение немного опустил щит и тут де получил стрелу в шею. Последний оставшися развернулся и рванул к нам. Пробежал несколько шагов и упал, харкая на мокрый настил собственной кровью. Его добили выстрелом в спину.

Я одним прыжком перемахнул через борт тяжело нагруженной барки, развернулся и щёлкнул пальцами, концентрируясь на балахонах четырёх стрелков. Ничего не произошло. Заклинание лишь отдалось в голове тупой, ноющей болью, а уроды продолжили взводить арбалеты как ни в чём не бывало. У них были защитные Амулеты. На этот раз настоящие.

— Генри, сдурел? Мордой в пол, быстро! — рявкнул Бернард, сильно дёргая меня вниз. Ноги заскользили по мокрым доскам и я рухнул на палубу, как подкошенный. И очень вовремя. Там, где я только что стоял, просвистели несколько стрел. Пара болтов воткнулись в укреплённый борт грузовой барки. Одна попала в круп лошади, привязанной к мачте. Та начала брыкаться и ржать, пытаясь перегрызть удила и спрыгнуть в воду.

— От берега! Правьте к стремнине! — крикнул сержант, — Давайте парни, там они нас не достанут!

Щёлкнули арбалеты. Совсем рядом, почти что над самым ухом. Со стороны берега послышалась отчаянная ругань и крики раненных. Я присел и осторожно выглянул из-за борта, стараясь особо не высовываться.

Мои ребята тоже оказались не промах. На берегу осталось лежать пять тел, закутанных в серые балахоны, в разрезах которых отчётливо виднелись коричневые ромбы набивных стёганок. Двое ещё шевелились. Один лишь глухо стонал, держась за пробитую грудь. На его губах выступала кровавая пена. Другой орал, зажимая руками пробитое бедро. Между его пальцев обильно текла юшка, заливая собой речную гальку, на которую упал бандит. Ему тоже оставалось совсем недолго. Стрела попала в бедренную артерию. Пара минут, и он истечёт кровью.

Барка тем временем, наконец-то приблизилась к стремнине и начала стремительно набирать ход. Стрелки выбежали на пирс, начали судорожно взводить арбалеты. Дали ещё один залп, но мы были уже слишком далеко, чтобы они могли в нас попасть. Один из болтов воткнулся в корму барки. Остальные с глухим плеском упали в воду.

Деревня осталась позади. По обеим берегам серебрянки теперь шелестел кронами густой весенний лес. Над палубой повисла напряженная тишина. Ненадолго.

— Это, что за дерьмо сейчас было? — поинтересовался Ронвальд, наконец решившись подняться на ноги, — Кто эти люди? И чем мы им насолили?

— Понятия не имею, — пожал плечами Бернард, — На волков вроде не похожи. По крайней мере эмблем я на них не заметил. Хотя обычно эти засранцы всегда пытаются выпендрится своим гербом.

— Зато я, похоже, догадываюсь, — мрачно бросила Айлин, — У Генри, когда мы ещё стояли лагерем под Риверграссом, был сон. Видение, в котором нас предали те, кто должен был стать нашим союзником. Те, ради кого мы заварили кашу в Деммерворте. Да такую, что она нам всё равно аукается. Из-за чьих интересов дрались в Вестгарде. Теперь они тоже хотят нас того. Пустить под нож.

— Не знаю точно так ли это, — кивнул я, — Но одно могу сказать наверняка. Врагов у нас в очередной раз прибавилось.

— И почему к вам двум такой повышенный интерес, — Бернард с подозрением покосился на девушку, затем перевёл изучающий взгляд на меня, — Кому вы умудрились так сильно перейти дорогу?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Но очень надеюсь получить ответ на этот вопрос в конце нашего путешествия. На этот и многие-многие другие.

На правом берегу показалась прогалина лесной вырубки. Чуть вдалеке от берега виднелся частокол хутора лесорубов. Трое из них выбежали на пирс и начали махать нам рукой. Они что-то кричали вслед, но разобрать что именно — уже не получалось. Бурное течение Серебрянки быстро уносило торговую барку прочь, оставляя прогалину и машущих нам вслед кметов далеко позади. Оно несло нас вперёд. К столице. К ответам на вопросы, которые мы надеялись и в то же время боялись там получить. К концу нашего долгого путешествия.

Впрочем, шестое чувство уже тогда подсказывало мне, что город, носящий гордое название Эвенфолл, не станет для нас последней точкой маршрута. И как показала потом практика, чувство это было верным.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/201310

Шестую часть цикла можно прочитать по ссылке: https://author.today/work/243792

Content

Игра не для слабых: Баннерет

Глава 1 «Бежит дорога от ворот в заманчивую даль»

Глава 2 «Безликий»

Глава 3 «Тёмное искусство»

Глава 4 «Риверграсс»

Глава 5 «Забытый культ»

Глава 6 «Хуже рабов»

Глава 7 «Нас ждёт работа»

Глава 8 «Свобода воли»

Глава 9 «Налёт»

Глава 10 «Человек, машина или животное»

Глава 11 «Вчерашний шторм»

Глава 12 «Военный совет»

Глава 13 «Народное недовольство»

Глава 14 «Странные обстоятельства»

Глава 15 «У кого меч длиннее»

Глава 16 «Бабкины сказки»

Глава 17 «Другие»

Глава 18 «Плащ и кинжал»

Глава 19 «Диверсия»

Глава 20 «Не сдавайся»

Глава 21 «Знакомство со смертью»

Глава 22 «Принуждение к миру»

Глава 23 «Истинное лицо»

Глава 24 «Дилемма вагонетки»

Глава 25 «Магия крови»

Глава 26 «Вас уже ждут»

Глава 27 «Логово зверя»

Глава 28 «Дорога зовёт»