Игра не для слабых: Чёрная смерть

Глава 1

«Прибытие»

Шаг вперёд. Короткий замах. Рубящий удар снизу. Глухой стук, отдающийся в руках тупой, ноющей болью. Заблокировал. Шаг назад. Поднять клинок для защиты. Замахивается сбоку, но тут же перенаправляет удар в голову. Блок. Снова боль в натруженных мышцах. Лезвие клинка соскальзывает вверх, входит в клинч с рукоятью моего. Оттолкнуть противника. Выбить из равновесия. Шаг в сторону. Схватить рукоять второй рукой. Разворот. Вложить всю силу в удар.

Клинок провалился в пустоту. Там, где должен был стоять мой оппонент, его уже не оказалось. По инерции тяжелое лезвие потащило руки и корпус дальше. Я попытался остановить его, но не успел, напоровшись рёбрами на остриё клинка оппонента. Удар вышиб из груди воздух, тут же комом застрявший у меня в глотке. Перед глазами начали танцевать цветные пятна. Я попытался отступить на шаг, принять защитную стойку и хоть немного прийти в себя, но мне не дали этого сделать. Следующий удар пришёлся по спине. Её словно бы ошпарило кипятком. Из-под «ожога» по всему телу сразу же начала разливаться острая, почти нестерпимая боль. Ноги подогнулись. Мир покачнулся и начал заваливаться вперёд. Миг. И моя многострадальная морда повстречалась с грязными досками палубы грузовой барки.

— Живой? — послышался насмешливый голос Бернарда откуда-то сверху. В следующий миг рука сежранта вцепилась в моё плечо и рывком поставила меня на ноги.

— Угу, — шумно выдохнул я, вытирая со лба пот, — Крепкая у тебя, блин, рука.

— У врага будет ещё крепче, — пожал плечами сержант, прислоняя деревянный тренировочный меч к ящику возле мачты. Перед отплытием ополчение Риверграсса одолжило нам с десяток таких, — А желания щадить тебя — на несколько порядков меньше. Так что то, чем мы занимаемся тут, на тренировках — это ещё так, цветочки. Ягодки пойдут, когда драка будет с опытным противником у которого в руках будет добрая сталь.

— А до этого таких разве не было? — хмыкнул я, беря черпак и подходя к бочке с водой.

— До этого нам попадалась в основном зелень, — Бернард скрестил на груди руки, прислонился плечом к матче и смерил меня насмешливым взглядом, — Крестьяне, бандитское отребье, крестьяне решившие попробовать себя на тропе наёмников и сдохшие в первом же бою, обрюзгшая городская стража, пьянь, считающая себя ветераном войны, хотя скорее всего о самой войне он слышал разве что краем уха. Единственный раз, когда нам попались действительно опытные и готовые к бою противники был на стенах Вестгарда. Вспомни-ка чем там всё закончилось?

— Потерей половины отряда, — сплюнул я, зачерпнул воды и принялся шумно пить.

— Именно, — кивнул Бернард, — В индивидуальном бою всё то же самое. Всякую шваль то ты уже рубить научился. Впрочем, чтоб это делать много ума не надо. Но вот если бы тебе встретился действительно сложный противник… Пока что я бы не поставил на тебя ни монетки в таком бою. Повторюсь, — он выдержал паузу, — Пока что. Но потенциал есть, и можно его раскрыть. Только тренироваться нужно регулярно, а не проёбываться через раз.

— Да-да, понял, — я отставил черпак в сторону, уселся на пустой ящик и отёр вспотевший лоб серым куском ткани, лежавшим на нём, — Ты лучше объясни, где я сейчас обосрался.

— В трёх моментах. Во-первых — ты опять начал выёбываться и творить хер знает что вместо того, чтобы нормально драться. На кой ляд нужен был вот этот пируэт? Ты чего им хотел добиться? Повыпендриваться перед зрителями? Ты у нас бродячий артист или боец? — Бернард нахмурился, — Ещё раз запомни — это драка, а не пляска. Тут нужна эффективность, а не эффектность. Так что постарайся забыть про весь свой выпендрёж и сосредоточится на главном: твоя задача, как можно быстрее убить противника. Любым доступным тебе способом. И при ещё бы неплохо самому не получить сталь в кишки. Научись использовать те возможности, которые даёт тебе враг. Второй момент, — Бернард отлепился от мачты и прошёлся взад вперёд по палубе барки, сцепив руки за спиной, — Ты выпустил противника из поля зрения. Догадаешься, что в этот момент произошло? Или подсказать?

— Да и так понятно… — отмахнулся я.

— И что же тебе понятно? — Бернард остановился напротив, скрестил на груди руки и начал сверлить меня испытующим взглядом, — Ну ка, будь добр, поделись.

— Я потерял контроль и…

— Ты не просто потерял контроль, — перебил меня сержант, — Ты дал противнику целую секунду на то, чтобы сменить позицию, найти твоё слабое место и ударить в него с неожиданного направления. Допустил ошибку, которой тут же воспользовался оппонент. В реальном бою такой просчёт будет означать только одно — смерть.

— Хорошо. А третья ошибка?

— Третья ошибка в том, как ты держишь оружие. У тебя не меч является продолжением руки, а рука продолжением меча. Как только ты пытаешься нанести сильный удар, тебя заносит вслед за клинком. В этот момент куда проще выбить оружие из рук, ударить с фланга или взять твой выпад в клинч и вывести тебя из равновесия. Дальше, как ты понимаешь, подсечка, удар в спину или в другое уязвимое место и смерть.

— Так, мать твою, это ж не меч, а палка, к тому же очень тяжелая и с крайне хреновым балансом…

— Отговорки, — сплюнул Бернард, — Твой клинок, к которому ты привык не всегда будет у тебя под рукой. Бывает и так, что в бою ты теряешь оружие и вынужден сражаться первым, которое попадётся под руку. Учись приспосабливаться. В твоём случае, чтобы немного сместить баланс меча нужно взяться ведущей рукой под самую гарду. А если тебе и так будет тяжело контролировать удар, то попробуй взяться второй рукой за навершие рукояти. Ну что? Ещё раз?

— Не, — отмахнулся я, снова вытирая тряпкой пот со лба, — Я пока что всё. Надо передохнуть.

— Хреново, — пожал плечами сержант, — С твоей силой и выносливостью тоже не помешало бы поработать. Пока что самый долгий наш бой лицом к лицу с врагом занимал не больше пяти минут. Но бывает и так, что рубиться приходится несколько часов к ряду. И тогда выживает не самый умелый боец, а тот, кто сильнее и выносливее.

— Может быть, — хмыкнул я, — Но ты не забывай, что у меня есть и иная сила, чтобы противостоять врагу.

— Очень уж её мало, — хмыкнул Бернард, — И далеко не всегда она работает.

Перед глазами вновь поплыли строчки логов.

Навык «Одноручные мечи» достиг 27го уровня (+3 уровня). Получено 90 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 355 опыта.

Получен перк « выход из клинча». Теперь шанс того, что выходя из клинча вы выведете противника из равновесия выше на 20%.

Барка, погрузившись в воду почти по самые борта, медленно плыла, едва-едва не шкрябая килем по дну. Серебрянка из узкой и бурной речки превратилась в широкую и неспешную водную гладь с омутами, ложными рукавами, мелями и небольшими островками, между которыми нам то и дело приходилось лавировать. Заболоченные берега поросли камышом и густым ивняком, косы которого свисали прямо к тёмной, затянутой ряской воде.

Волны тихо плескались о тёмный, пропитанный смолой борт. Где-то в затянутой серыми тучами вышине громко кричали чайки. В последние дни их стало особенно много. И означать это могло только одно. Мы приближались к дельте реки и к морю, в которое она впадала. Мы приближались к столице.

— Ну как там, долго ещё плыть, — я подошёл к Яношу, почти всю дорогу ошивавшемуся на носу барки. Торгаш почти всё время следил за двумя остальными судами, шедшими впереди нас. И иногда, когда барки почти сходились бортами он то и дело выкрикивал своим матросам какие-то распоряжения. А когда мы останавливались в мелких приречных деревушках, чтобы пополнить припасы и хоть ненадолго почувствовать под ногами твёрдую землю, а не пропитанные смолой и скользкие от воды доски палубы барки, то он и вовсе переходил на другие суда, проверить свой драгоценный груз. По правде сказать, я уже начинал сомневаться, что мы везём именно зерно. Вряд-ли бы над ним хоть кто-нибудь в здравом уме стал чахнуть, словно кощей над златом. Но вопросов не задавал. Работа есть работа. Главное чтоб платили по уговору и в срок.

— К полудню должны быть в малых рифах, — кивнул торгаш, — Это небольшая прибрежная деревушка, совсем недалеко от Эвенфолла, — Там ещё пару часов на выгрузку и тут же двинемся к столице. Мне хотелось бы оказаться за крепкими городскими стенами до наступления темноты.

— В окрестностях опасно? — поинтересовался я, оперевшись на борт и рассматривая очередной небольшой островок, мимо которого мы проплывали. По большому счёту это был даже не островок, а затянутая мхом и ковром из мелкой травы кочка-переросток, в самом центре которой росла старая раскидистая плакучая ива, полоскавшая свои косы в тёмных водах серебрянки.

— Разные слухи доходят, — покачал головой торгаш, — Говорят, что в окрестностях города свирепствует какая-то чума, превращающая людей в кровожадных упырей. Что мол, заболевший такой дрянью полностью теряет человеческий облик. Кожа его сохнет, трескается, теряет цвет и больше напоминает потухшие угли в костре, меж которыми сочится кровь и гной. Глаза заволакиваются белой плёнкой. Как, впрочем, и разум. Человек перестаёт быть собой и превращается в кровожадное чудовище, которое думает только о том, кем бы ещё сегодня набить себе брюхо.

— Пепельная хворь, — задумчиво протянул я, вспоминая сон, который видел ещё в Риверграссе. Там эти твари перелезли через стену и начали сеять хаос на городских улицах. Если всё окажется так, то боюсь внутри «прочных городских стен» будет куда опаснее, чем за её пределами. Людей больше, заражённых, соответственно, тоже, — Да, слышали о ней, когда ещё были в Вестгарде.

— Слухи есть слухи, — пожал плечами Янош, — Россказни кметов. Сам знаешь, как обычно они любят преувеличивать. Но осторожность всё равно не помешает.

— Она никогда не бывает лишней, — пожал плечами я. Янош в ответ многозначительно хмыкнул, взял с ящика небольшую подзорную трубу и принялся сверлить взглядом затянутый серой туманной дымкой горизонт.

Я ещё немного постоял, разглядывая проплывающие мимо нас островки, берега которых заросли кувшинками и тростником. На некоторых из них росло по несколько деревьев. Другие же представляли собой обычные скалы, на которые намыло ил, тину и мелкий речной песок.

Наше долгое путешествие подходило к своему логическому концу. И от этого на душе было приятное чувство. Несмотря на все трудности, все лишения, все потери и всё то дерьмо, которое вылилось на нас по дороге мы сделали это. Мы всё-таки добрались до столицы. Сейчас она находится от нас буквально в четырёх-пяти часах пути. Вот только с другой стороны росла и тревога. В голове крутился и жужжал, словно рой разъярённых пчёл, целый ворох непростых вопросов. Найдем ли мы там ответы на интересующие нас вопросы? Устроят ли они нас или породят ещё больше вопросов? А может и вовсе, нам не следовало во всё это лезть, а двинуться на север, в вольную марку? Туда, где нет ни ордена, который спит и видит, как бы подпалить наши задницы на кострах, ни «волчьего лорда», который либо совсем лишил себя личной жизни, перекачавшись настолько, что стал одной из заметных политических фигур на здешней доске, либо получил какие-то плюшки напрямую от корпорации. Хоть Айлин и говорила, что она не может напрямую вмешиваться в здешние события, но честно сказать, верилось в это как-то слабо. Впрочем, наверняка в вольной марке нас ждал бы не меньший набор неприятностей. Разве что с немного другой спецификой.

Впрочем, все эти проблемы меркли и казались сущими пустяками перед главным вопросом. Что дальше? Да. Мы дошли. Достигли цели путешествия. Вот только сомневаюсь, что у нас получится теперь спокойно вернуться домой с двумя сундучками золота и мирно жить до глубокой старости. К большому сожалению, это не детская сказка, где достаточно было дойти, победить злого дракона и весь мир оставит тебя в покое. У нас тут и дракона то нет. Только куча дерьма, сотворённая людьми, разгребать которую можно вечно, ведь каждый день в неё «подкладывают» своего всё новые и новые энтузиасты. Да и возвращаться нам по большому счёту некуда.

— Вот, а значица когда мы склеп открыли, они оттудова и полезли, — до ушей донёсся густой бас Тура. Не отрываясь от борта я покосился краем глаза туда, где сидел здоровяк. Тур, по своему обыкновению расположился возле кормы с удочкой в руках. Рядом с ним стояло большое деревянное ведро, в котором уже билось несколько небольших серебристых рыбёшек. Именно благодаря ему мы узнали, что оказывается есть вещь ещё более мерзкая, чем опостылевшее безвкусное кашло с салом и солониной. Достаточно просто было заменить в нём эту самую солонину на варёную речную рыбу и…

Меня передёрнуло. Да уж. Этот вкус мы точно не забудем никогда. Впрочем, выбора особого всё равно не было. Запасы солонины и мяса уже подходили к концу, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Всё лучше, чем жрать совсем уж пустой и безвкусный клейстер.

Единственным кому действительно было по нраву дело, которым здоровяк убивал время, оказался Трухляш. Обожратый котяра вдоволь натаскавшись рыбы, развалился прямо возле ведра пузом к верху. Сейчас он дремал, приоткрыв один глаз и ожидая, когда Тур закинет в ведро ещё что-нибудь интересненькое.

— А выглядели то как? — поинтересовался караванщик, сидевший на бочке рядом и внимательно следивший за поплавком.

— Да как-как, — задумчиво почесал затылок Тур, — Как обычные трупоеды. Упыри, значит. Только бледные и тощие. Руки словно палки, ноги тоже. Вот только быстрыми и вертлявыми, сучьи дети оказались, страх.

— А, так это тощаки, — со знанием дела ответил караванщик, — Нам такие встречались в северных землях. Ежели упырь долго ничего не жрёт он со временем и обращается в такого вот тощака. Ваши видать долго были заперты в склепе, все кости обглодали, а больше там харчеваться то им и нечем.

— Ну вот такой тощак нашему командиру рожу и разодрал, — прогудел Тур, — Правда он там тоже в долгу не остался. Порубил сукина сына, пока остальные мужики говно из порток вытряхивали.

— Немудрено. Я сам бы штаны обделал, еслиб на меня такая бестия кинулась, — пожал плечами караванщик, — Ну а командир ваш, храбрый видать мужик. Впрочем, прозвище, которое он получил, само об этом говорит.

— А есть ещё какие-нибудь виды этих тварей? — поинтересовалась Айлин. Девушка стояла рядом с ними крепко держась за корму. Лица я её не видел, но по голосу и сутулящимся плечам было ясно — чувствовала она себя не очень хорошо. Качку, даже речную, она переносила плохо.

— Есть и немало, — снова со знанием дела кивнул караванщик, — Помимо тощака, есть обыкновенный упырь. Он же трупоед. Этот пусть и немного медлительнее своего тощего собрата, зато заметно сильнее. Есть и ужорец. Здоровенная тварь, в холке аж с человека ростом. Такие вырастают из обычных упырей, ежели тварь набредёт на поле недавней битвы и как следует отожрётся свежей трупятинкой. Говорят, бывают ещё и болотники. Размером они с крупную собаку или с небольшого человека. Шкура у них жёлто-зелёного цвета и пупырчатая, словно у какой старой жабы, а поверх шкуры, значит, ядрёная слизь. Ежели голой рукой до такой дотронешься, кожу разъест в момент. А жрут они значится, тех, кто в болоте заплутал или в бочаге утоп. Хотя бывает, что голод и таких страховидл на тракты и хоженые тропы выгоняет. Ходят слухи, что есть ещё какая-то горная разновидность. То ли скальники, то ли утёсники. Хрен их разберёт. Те вроде как за счёт серой шкуры умеют маскироваться под камни, но честно признаться в их существование я не верю. Кого в горах то жрать? Разве что заблудившихся путников или горных козлов.

— А вот… — Айлин хотела ещё было что-то спросить, но тут над речной гладью прокатился крик, донёсшийся откуда-то со стороны с первой барки.

— Малые Рифы впереди. Правьте к берегу!

По палубе забегали люди. Некоторые бросились к уключинам вёсел. Двое налегли на кормовой руль, заваливая его влево. Оставшиеся столпились на носу, вглядываясь в горизонт, затянутый белёсой туманной дымкой. Похоже Янош немного ошибся в своих рассчётах. Мы были на месте.

* * *

— Аккуратнее! Аккуратнее! Если хоть один мешок упадёт в реку, я с вас, дармоедов шкуры спущу! Так, остатки фуража разложите в торбы. Ящики сразу на телеги. Шевелитесь, сукины дети. Нето мы тут до ночи провозимся — командовал выгрузкой Янош. Его подчинённые суетились, перетаскивая грузы на берег. Кто-то тянул под узцы лошадь. Коняге похоже, понравилось на барке, и теперь скотина упиралась всеми четырьмя копытами, не желая сходить на берег. Двое волокли борт от телеги. Следом за ними шёл ещё один, таща колесо. С нами повозки путешествовали в разобранном виде. Иначе бы они попросту не поместились в трюмы барок.

— Мы готовы, — ко мне подошёл Бернард, — Все люди выгрузились на берег.

— Хорошо, — кивнул я, окидывая взглядом деревеньку в которой мы остановились, — Проследи чтоб не разбрелись по округе и не завалились в корчму, если она тут, конечно, есть. Хрен его знает, как нас тут встретят и не затесались ли среди местных наши недруги. А погулять мы и в столице успеем. Как дело закончим.

— Добро, — коротко кивнул сержант и тоже принялся с любопытством осматривать округу. Похоже, в этих краях ему бывать ещё не доводилось.

По правде сказать, это был скорее небольшой городок, нежели село, какие обычно попадались нам на пути. Аккуратные двухэтажные домики, островерхие крыши которых устилала «дранка» (дощечки на манер черепицы). Мощёные грубым булыжником чистенькие улочки. Деревянные столбы с кованными фонарями.

Причалы охраняли шестеро стражников. Они носили пузатые, начищенные до блеска кирасы, на голове — островерхие кабассеты (шлем с небольшими полями и суженным верхом), а в руках держали длинные гвизармы и алебарды. За ними толпились немногочисленные встречающие. Трое лоточников в пёстрых одеждах, державшие на подносах выпечку. Сладкие булки, пирожки, кренделя, ватрушки. От одного только их вида у меня потекли изо рта слюнки, а рука сама собой потянулась к кошельку. Благо, монет в нём за последнее время изрядно прибавилось.

Чуть поодаль стояли староста одетый в простую, но чистую крестьянскую одежду, и купец. Его чёрный, отороченный соболиными шкурами кафтан по краю окаймляла скупая золотая вышивка. На груди висела цепь с медальоном цехового знака. Мешок с монетами и длинное гусиное перо, перечёркивающее его. Он явно был из той же гильдии, что и Янош.

За их спинами толпилось два десятка зевак, разной степени достатка. Были там и крестьяне в простых льняных одеждах, и ремесленники, судя по их промасленным фартукам, надетым прямо на голое тело, работавших в здешнем порту, парочка женщин и несколько босоногих детей.

— День добрый вам, господин Янош, — староста неспешно подошёл к нам и учтиво поклонился, — Вам и вашим спутникам. Легка ли была дорога.

— Айвор, старый ты хер, — гоготнул торговец и вместо того чтоб отвесить ответный поклон, — Смотрю у твоей Бланки до сих пор не получилось тебя в могилу загнать.

— Старается, чтоб её, — отмахнулся заметно расслабившийся староста, и нервно потёр свою лысину, окаймлённую небольшой полоской седых волос, — Не поверишь, каждый день ебё… Прошу прощения, о таком не при дамах, — Он бросил короткий оценивающий взгляд на подошедшую к нам Айлин, но затем снова повернулся к торговцу и с подозрением уставился на него, — Так что, легка ли была дорога? И кто ваши спутники, позвольте поинтересоваться? Они с вами или так… Случайные попутчики?

— С нами, — кивнул Янош и указал рукой на меня, — Это — сир Генри Отважный. Остальные — наёмники из его отряда. Они как раз следили за тем, чтобы наша дорога была лёгкой и обошлась без нежелательных приключений.

— Прошу прощения, сир, — Айвор и мне отвесил лёгкий поклон, — Не признал сразу, что вы из благородных. Вы уж не обессудьте. Просто так вот, на первый взгляд вы смахиваете скорее на разбойника, чем на…

— Дворянина, — закончил за него я, — Не стоит судить книгу по её обложке. Впрочем, мы наёмники. Как, по-твоему, мы должны ещё выглядеть то?

— И то верно, — кивнул староста, нервно теребя седой ус, — Сразу видно, вы люди бывалые. Достойную себе, Янош отыскал охрану то. Кстати, вы первый караван, пришедший к нам со стороны Вестгарда, ажно ещё с прошлой зимы. Выходит, золотой путь снова торный?

— Снова, — подтвердил за меня торгаш, — О тех неприятностях, которые его преграждали, мои дорогие во всех смыслах этого слова друзья, позаботились. Так что вскоре ждите новых гостей.

— Добрые вести вы нам принесли. Ей богу, добрые, — кашлянул Айвор, одёргивая рубаху, — Мы то уж тут переживать стало быть начали, что Малые Рифы совсем без работы зачахнут и…

— Да не бреши, старый пёс, — снова хохотнул Янош, отстёгивая от пояса кошель, — Печёшься ты только об одном. Как бы не оскудела твоя мошна без налога, который ты обдирал с честных купцов. На, держи, — он бросил позвякивающий монетами мешочек старосте, — Тут как обычно.

— Обычно или нет, — хитро улыбнулся староста, — А груз надобно досмотреть. Составить опись, декларацию. Чтоб всё чин-чинарём у нас вышло, значит то…

— А вот это… — Янош достал из-за пазухи серебрянную монету и кинул её Айвору. Староста ловко поймал её и тут же спрятал в кошель. Тот, что висел у него на поясе, а не тот, который только что протянул ему торгаш, — Небольшая компенсация за неудобства. Видишь ли, в этот раз нам придётся обойтись без деклараций и досмотра груза. И да, будь добр, не подпускай к нему своих людей. Мне бы очень не хотелось, чтоб они в нём копались.

Староста открыл было рот, чтобы высказать своё недовольство. А может хотел запросить в двое большую цену. Но в следующий миг стоявший рядом с ним коллега Яноша положил руку старосте на плечо. Тот тут же заметно осунулся, ссутулился и закрыл рот, так не издав не звука.

— Рад, что мы друг-друга поняли, — хищно улыбнулся Янош, — И надеюсь, что к этому вопросу больше не вернёмся.

— Но… — бросил заметно погрустневший Альвор, — В декларации то… В бумагах что указать?

— Просто очередная поставка зерна, — пожал плечами торгаш.

— А откуда? — заискивающе поинтересовался Альвор, — Меня же спросят, сам понимаешь. Приедут эти из королевской канцелярии и начнут допытываться. К каждой букве, к каждой закорючке придираться.

— Известно откуда, — хмыкнул Янош, — Из Айнодала. Торговой столицы северных земель.

Караван с зерном. Торговая столица северных земель. Да и название города… Как будто о чём-то напоминает. Не, где-то я определённо всё это уже видел. Только не могу вспомнить где. Темнит что-то торгаш, ой темнит. Впрочем, как в своё время верно заметил Бернард, нас наняли охранять груз, а не копаться в нём и не задавать вопросы. Да и ещё один враг в лице гильдии торговцев, которая здесь, похоже, имеет немалый вес, нам будет сейчас ой как некстати. И без того проблем хватает.

— Смотрю я, деньги границ не знают, — удовлетворённо хмыкнул староста, — Договорились. Сколько вам времени потребно на выгрузку?

Янош покосился на своих людей, затем немного помолчал, что-то прикидывая в уме, затем выдал.

— С этими то олухами? Часа три, не меньше.

— Так может мои ребята подсобят вам в выгрузке то, — хитро прищурился староста, — Ребята они крепкие, портовому ремеслу обученные, а к тому-же…

— Я вроде бы ясно дал понять, чтоб они и пальцем груза не касались, — жёстко отрезал Янош, — И даже близко не подходили к моим мешкам и ящикам.

— Очень жаль, — разочарованно протянул Альвор, покосился на меня, на Айлин, многозначительно хмыкнул и добавил, — В таком случае, позвольте пока пригласить ваших спутников осмотреть наш скромный городок. Покажу им лавки, может чего себе присмотрят. В корчму опять-же будет не грех заглянуть, — он повернулся к нам и поинтересовался, — Или быть может вы захотите посмотреть на драконьи клыки?

— А это… — начала было Айлин, но староста её перебил.

— О, это очень интересное место, — ответил он, — Большой выступ из чёрного базальта, вздымающийся прямо посреди морских волн. Края его обрамляет ряд острых, как бритва скал, которые не тупятся от воды и времени, хотя и лежат тут много веков. Говорят когда-то в прибрежные воды упал дракон. И теперь там, на берегу лежит его челюсть. Впрочем, чего я вам буду рассказывать. Ежели решите прогуляться до моря, то сами всё увидите.

— Генри, — Айлин тронула меня за плечо, — Пойдем, проедемся.

Я с сомнением покосился на неё. Честно признаться, идти мне никуда не хотелось. Тем более ехать верхом. Куда приятнее было бы завалиться в местную корчму и хорошо так, от души пожрать. Да и по лавкам неплохо бы прошвырнуться. Может удаться кому-нибудь сторговать то «оружие», которое мы «изъяли» у приреченцев. Оно, конечно, полное барахло, но несколько монет выручить можно было бы.

— До нас доходили слухи, что в здешних землях опасно, — я пристально посмотрел на старосту. Он кашлянул и покачал головой.

— Было, — кивнул Альвор, накручивая густой седой ус на палец, — Безобразничали тут вомперы, упыри, да ещё эти, пепельные… Вот только несколько месяцев тому назад к нам прислали молодцев из королевской стражи. Они быстренько вычистили всю погань. Так что не переживайте. Дорога до клыков абсолютно безопасна.

— Там на берегу сейчас мой сын рыбачит, — крикнул из-за спины старосты мужичок в кожаном переднике, — Свеном кличут. Ежели до берега доберётесь, то кликните его. Он вам клыки запросто покажет.

Твою то мать. Они прям выбивают у меня из рук последние козыри. Зараза….

Айлин многозначительно кашлянула и крайне настойчиво потянула меня за рукав в сторону пирса. Видимо не очень хотела спорить и препираться на людях. Ну чтож, посмотрим, что она может мне сказать.

— Слушай, ну не ломайся, словно девка на первом свидании, — шёпотом бросила Айлин, когда мы отошли от остальных на приличное расстояние и слышать нас могли разве что люди Яноша, таскавшие ящики к повозкам, — Поехали. Проветримся хоть немного. Подышим свежим воздухом. А то за пять дней на этой посудине…

— Там может быть опасно, — возразил я, — Кроме того, ты же знаешь. Я терпеть не могу лошадей.

— Это всё глупые отговорки, — Айлин скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня, — Тебе русским языком сказали, что дорога безопасна. Что касается лошади, то это будет, как раз, неплохая тренировка перед походом в столицу.

— Ну и на кой хрен…

— Затем, что любой уважающий себя рыцарь будет въезжать в ворота города верхом при полном параде, а не на козлах телеги как какой-нибудь кмет, — зло прошипела Айлин, — И согласись, будет очень неловко, если ты на людях с этой лошади пизданёшься.

Чтож… Это был весьма разумный аргумент. Надо признать, тут я действительно дал маху. А ведь ко мне, как к «рыцарю» даже у местных появились вопросы, как только они меня увидели. Думаю к рыцарю путешествующему на телеге у городских стражников вопросов будет на порядок больше. Впрочем, оставалось ещё одно «но».

— Когда я говорил про опасность, то отнюдь не имел ввиду нежить, — я покачал головой, — Не забывай, что за последнее время друзей у нас изрядно прибавилось.

— Волков боятся, в лес не ходить, — пожала плечами девушка, — Слушай, так ты едешь или мне и дальше тебя уламывать?

— Госпожа моя, зачем вам этот зануда, — к нам подошёл Роберт и отвесил девушке полушутливый поклон. Похоже засранец подслушивал наш разговор. И выбрал самый, как ему казалось, удачный момент, чтоб в него вклинится, — Если вы только скажете. Только пальчиком пошевельнёте и скромный бард сопроводит вас куда угодно. Хоть на край света. Или в бездну самой преисподней, скрашивая наш путь песнями и балладами.

Айлин задумчиво посмотрела на Роберта. Затем перевела взгляд на меня. Немного помедлила, сверля меня взглядом. Снова повернулась к барду и выдала.

— Спасибо, конечно, за предложение. Но честно сказать, я бы всё-таки предпочла, чтобы это сделал именно Генри.

Что ж. Нельзя было сказать, что это не польстило моему самолюбию. Более того. Похоже что, именно это стало той последней крупицей, которая склонила чашу весов к решению «за».

— Ладно уж, фиг с тобой, — проворчал я, — Иди, готовь лошадей. Я сейчас обкашляю один вопросик и присоединюсь.

— Спасибо, — улыбнулась Айлин, немного помолчала и добавила, — Только давай побыстрее, хорошо.

— Договорились, — кивнул я, направляясь к одному из лоточников. Если уж не получилось от поездки отвертеться, то неплохо бы хоть немного эти мучения скрасить.

Глава 2

«Драконьи зубы»

— Держи, — я протянул девушке большую, свежеиспечённую ватрушку с творогом и каким-то вареньем, — Чтоб не так тоскливо было в дороге.

— Спаси-и-ибо! — она выпустила из рук поводья двух лошадей, сделала шаг вперёд и буквально повисла у меня на шее, прижавшись всем телом. Мне даже пришлось развести руки в стороны, чтобы выпечка не полетела на землю. Впрочем, длилось это недолго. Спустя мгновение девушка отстранилась, выхватила одну из ватрушек и тут же впилась в неё зубами и закрыла глаза от наслаждения. Кони начали недовольно фыркать, потягивая носом воздух.

Прямо за её спиной стоял пегий в яблоках. Тот самый, которого мне подарил Янош. А рядом с ним пристроилась гнедая обозная кобылка. Она была заметно меньше в холке, но и вела себя куда спокойнее своего «боевого» собрата.

— М-м-м, — что-то невнятно промычала Айлин жуя ватрушку, — м-м-м. После рыбной каши… Боже, да я как будто никогда ничего вкуснее не ела.

— Да брось, — я махнул рукой, — это так, на ход ноги. Доберёмся до столицы, там уже отъедимся по нормальному.

— И отоспимся, — добавила девушка, заворачивая половину ватрушки в чистую ткань и убирая его в сумку на поясе.

— И это тоже, — кивнул я, тоже пряча своё лакомство в сумку. Конечно, можно было бы попробовать есть верхом, но боюсь на такую фигуру высшего пилотажа у меня просто не хватило бы навыков, — И вообще нам не помешало бы устроить себе выходной. А то и парочку. Да и парням нужно роздых дать, а то их Бернард уж совсем загонял.

Сказал, и про себя добавил: конечно, если нам позволят такую роскошь, как выходной.

— Твой этот, — Айлин подошла к гнедой кобыле, кивнув мне на пегого.

— Мне казалось, он уже привык к тебе, — я смерил коня настороженным взглядом, мысленно прикидывая, как на него вообще взбираться то.

Девушка одним ловким движением взлетела в седло, взяла в одну руку поводья, второй достала из сумки кусок ткани с остатками выпечки. Затем посмотрела на меня и бросила:

— Да. Он привык ко мне. Да и обозная кляча не такая норовистая будет. Но. Стражники у ворот города наверняка разбираются в лошадях. И могут отличить боевого скакуна от тягловой кобылы. Если я к ним подъеду на этой кляче, ко мне вопросов не возникнет. В конце-концов, я — не рыцарь. Мне такое простительно, — она выдержала паузу и ткнула пальцем в мою сторону, — Но вот если к ним на этой кобыле подъедешь ты, то у них скорее всего возникнут вопросы. Поэтому не упрямься и полезай на Гневко. А я на кобыле поеду.

Что ж. Печально это признавать, но в словах Айлин снова был свой резон. Разница между лошадьми была заметна даже невооруженным глазом, так что стражники, наверняка за всю свою службу видевшие не одного рыцаря сразу почуют подвох, если увидят меня на пегой. Мда. Ну, ничего не попишешь. Раз уж назвался рыцарем, будь добр — соответствуй. Хотя-бы внешне. Но ёбаный хер, почему именно сраные лошади?

— Ну, Гневко, — я подошёл к коню и осторожно погладил его по шее. Зверь фыркнул, протянул ко мне свою морду и принялся шумно втягивать ноздрями воздух, — В прошлый раз у нас с тобой как-то не задалось общение. Давай ка попробуем всё сначала.

Зверь фыркнул. Топнул копытом. Я осторожно поднёс ладонь к его напрягшейся шее. Погладил густую, косматую гриву. Конь шумно втянул ноздрями воздух и принялся нервно косил на меня глазом. Но убежать не пытался. С интересом наблюдал, что его новый-старый хозяин будет делать дальше.

Я поставил ногу в стремя. Оттолкнулся от земли второй и прыгнул. Мир перевернулся. Штанина чиркнула по задней луке седла. Соскользнула на другую сторону. Жесткая кожа больно ударила по бёдрам, едва не достав до паха. Получилось.

Конь шумно фыркнул. Сделал шаг назад. Застриг ушами и нервно замотал головой, пытаясь посмотреть, кто это там на него забрался. Я наклонился вперёд и снова погладил его по шее, успокаивая занервничавшее животное.

— Уже лучше, — хмыкнула Айлин, — Но есть ещё над чем поработать. Ты слишком напряжен когда садишься в седло. Ногу не обязательно так сильно откидывать назад, да и наклоняться к самой гриве лошади не нужно. Просто расслабься и делай это так, как садился бы на электроскутер. Только там прыгать не нужно.

— Легко сказать, да трудно сделать, — хмыкнул я, берясь за поводья — Электроскутер не пытается тебя выбросить из седла, пока ты пытаешься на него залезть. В отличии от того, который работает на сено-зерновой тяге.

— Зато у него продукты переработки топлива эко-френдли получаются, — хмыкнула Айлин, но тут же поморщилась, явно вспомнив, как мы эти самые продукты вёдрами выбрасывали за борт барки. Раздражённо фыркнула, легонько тронула пятками лошадь и направила её по дороге, идущей вдоль речного берега.

— Ну что, мой дерьмово-овсовый скутер, — хмыкнул я, хлопая Гневко по шее и легонько ударяя пятками в бока, — Подвигали и мы потихоньку.

Перед глазами вновь проплыли строчки логов:

Навык «Верховая езда» достиг 5го уровня. Получено 10 опыта.

Получен перк « Крепкая задница». Теперь после длительной езды верхом шанс получить мозоли на пятой точке и бёдрах существенно ниже. Однако боль в мышцах никто не отменял.

Первое время шли молча, просто разглядывая округу. Девушка сверлила взглядом горизонт, ища место, где широкая дельта реки, петляющая между множества мелких, покрытых плакучими ивами островков, впадает в море. Я же больше глядел на дорогу и поправлял коня. Зверь фыркал ноздрями, водил мордой и то и дело норовил свернуть куда-то в сторону.

— Вы к зубам? — окликнули нас стражники у крепких деревянных ворот. Трое усатых и слегка припузистых алебардистов. Припузистыми их делали выпуклые и начищенные до блеска кирасы. Двое сидели на деревянных ящиках и играли в кости, лениво переругиваясь друг с другом. Один, тот самый, который обратился к нам, стоял под каменной аркой. Приложив руку к полям своего кабассета, он внимательно смотрел на дорогу, явно ожидая гостей.

— К ним самым, — кивнул я, подъезжая к нему и натягивая поводья. Гневко недовольно зафыркал и принялся грызть удила, но всё-же остановился.

— Ежель так, то не моглиб вы милостливый сударь отправить сюда на заставу Олека и Брена, — кивнул стражник мне, — Почитай с утра ещё к зубам утопали, а так и не вернулись.

— Та-а-ак… — настороженно протянул я,— -Тоесть у вас пропали два человека, а вы даже тревогу не подняли?

— Да какое там пропали, — отмахнулся рукой стражник, — Ониж в патруль отпросились только ради того чтоб напиться с рыбацким сынком то.

— А что им мешало сделать это здесь? — поинтересовалась Айлин.

— Служба-с, — пояснил стражник, — На посту значица не положено. А в патруле — ктож тебя увидит. Вот только скоро у нас проверяющий прийдёт. И ежель он этих двух опиздолов не досчитается, то вместо приятного вечера за кружечкой пива в корчме, нам предстоит драить всю оружейку. Так что, добрые господа, подмогнёте нам? А мы уж с парнями сообразим пока, как вас отблагодарить.

— Поможем, — кивнул я, снова трогая пятками коня, — Что же до награды — нам не помешала бы информация об округе.

— Расскажем всё что знаем, — кивнул стражник, — Через нас много всякого люду проходит за день, так что почитай, мы в курсе всего, что творится окрест.

— Кроме того, куда запропастились ваши приятели, — хмыкнул я, подгоняя Гневко поводьями, — Ну, бывайте, люди добрые. Если отыщем ваших друзей, обязательно отправим их к вам.

Стражник удовлетворённо кивнул и неторопливой, чуть косолапящей походкой направился к своим приятелям, игравшим в кости. У тех как раз начиналась перебранка, рискующая перерасти в драку. А мы поехали дальше.

Первое время шли молча. Айлин глазела по сторонам. Я же отпустил поводья и всё-таки залез в сумку за своей ватрушкой. Гневко перестал упираться и пошёл сам, так что это не составило большого труда.

Тесто было чуть пресноватым, и слегка сырым. Варенье — кисловатым. Видать пожалели мёда, при его варке. О сахаре можно было и не мечтать — для средних веков это слишком уж дорогое удовольствие. А творог — слегка солоноватым, а заодно отдавал каким-то специфическим запахом, отдалённо напоминавшим то, как пованивает козий сыр. Но, в сравнении с тем дерьмом, которым мы питались всю последнюю неделю, ватрушка и впрямь казалась пищей богов. Несмотря на все свои недостатки.

— Слушай, — Айлин легонько тронула пятками начавшую рыскать мордой лошадь и хитро прищурившись покосилась на меня, — А еслиб я всё-таки согласилась на предложение Роберта меня сопроводить?

Вопрос застал меня врасплох. С куском не дожёванной ватрушки в зубах. Но именно этот кусок, дал мне пару драгоценных секунд на размышления и выстраивание стратегии предстоящего разговора. А он, похоже, обещался быть не простым. Как, впрочем, всегда при таких разговорах и бывает.

— Поехала бы с ним, — я проглотил кусок ватрушки, убрал остатки лакомства в сумку и равнодушно пожал плечами.

— И что? У тебя бы внутри вот вообще ничего не ёкнуло бы? Совсем ничегошеньки? — продолжила наседать девушка. Чего она хотела добиться я пока не понимал, но в глубине моей черепушки уже начинали закрадываться смутные подозрения на этот счёт. Так или иначе, но ни о каких «уступках» тут не могло быть и речи, а значит, как говорил один великий человек: «спокойствие, только спокойствие».

— Не знаю, — бросил я, настолько равнодушным и спокойным голосом, насколько это вообще было возможно, — Может быть и ёкнуло бы. Тут ведь никогда не угадаешь, пока не проверишь на практике.

— Ну, а если вот так вот… теоретически прикинуть? — Айлин не собиралась отступать, — Да или нет?

Похоже ей капитально прижало получить ответ на свой вопрос. Интересно, зачем? Впрочем… Не всегда обязательно его давать напрямую. Тем более, что настоящий вопрос, похоже, так и не был задан.

— Если теоретически прикинуть, предлагаю тебе взглянуть на эту проблему с другой стороны, — хмыкнул я, — Предположим я тебя попросил с ним не ездить. Очень вежливо попросил. А тебе очень хочется поехать. Поехала бы?

— А причина? Почему бы попросил? — девушка слегка замялась, смерив меня растерянным взглядом.

— Так ли это важно? Может быть та же самая, которая сподвигла тебя отказать Роберту и настоять на том, чтобы именно я с тобой поехал. Может быть совершенно иная. Зависит от внешних обстоятельств. В конце-концов мы же теоретизируем, так что мотивы тут не имеют значения. Разве нет? — я ей подмигнул, немного помолчал, а затем, сделав хитрую мину, вернул её же вопрос, — Так как? Если теоретически прикинуть, да или нет?

— Ну я… — девушка слегка смутилась. Она явно не ожидала такого поворота событий, — Я бы…

— Мне можешь не отвечать, — перебил её я, — Ты себе ответь на этот вопрос. А уже исходя из этого ответа догадайся о том, каким бы был ответ на твой.

— И что, тебе вообще не интересно? — она удивлённо посмотрела на меня. В голосе послышались возмущённые нотки.

— Неа, — я снова равнодушно пожал плечами, — Предпочитаю оценивать человека по поступкам, а не словам и теоретическим выкладкам. Так, сказать, предпочитаю теории практику.

Нельзя сказать, что мне и правда было неинтересно. Но… Не то место и не те обстоятельства. А кроме того, человека и вправду следует оценивать лишь по поступкам. Потому как сказать может кто угодно что угодно, а вот сделать…

— Знаешь, иногда…

— Ты меня жутко бесишь, — продолжил я за неё, а затем ухмыльнулся и подмигнул ей, — Знаю. Хочешь совет?

Девушка открыла было рот, чтобы высказать, где она видела мои советы, но я не дал ей этого сделать.

— А ты не бесись. Не забивай себе голову пустыми теориями и просто наслаждайся поездкой. Так будет намного лучше, — я выдержал небольшую паузу, нагло ухмыльнулся и добавил, — Сам знаю. Проверял.

— И всё то ты знаешь, — раздражённо фыркнула девушка, — Ну думай так, если тебе это нравится. А на деле… Знаешь что? Ничего ты не знаешь, Джон сноу.

Я снова пожал плечами. Дальше некоторое время ехали молча. Девушка надулась и отвернулась, пытаясь изобразить из себя оскорблённое и униженное достоинство. Я же молча крутил головой по сторонам, и неторопливо доедал в эту самую голову ватршку, размышляя о том, насколько всё-таки неприятно, когда тебя переигрывают на твоём же поле.

Девушка нарушила молчание первой.

— Извини, — неуверенно сказала она, — Не знаю, что на меня нашло.

— Со всеми иногда бывает, — я снова равнодушно пожал плечами, мысленно прикидывая, может ли это быть «заход» с другой стороны.

— Угу, — кивнула она, — Просто, знаешь… — Айлин замялась и посмотрела на меня, — Мне приятна твоя кампания. И наверное, я надеялась услышать то же самое от тебя.

— Могла бы спросить напрямую, а не устраивать эту игру в если бы, да кабы, — я чуть дёрнул поводья притормаживая Гневко. Конь уж больно резво пошёл, почуяв свежий морской воздух.

— Я тоже, может, предпочитаю теории практику, — насупилась девушка, — Вот только из твоей практики непонятно ровным счётом ничего. То вроде видно, что приятна, а то даже на обычную прогулку приходится уламывать.

— Я уже говорил, что терпеть не могу лошадей.

— Что, прям настолько? — она с вызовом посмотрела на меня.

— Да. Прямо настолько, — я многозначительно подмигнул ей, — Не доверяю я им, — Немного помолчал и шёпотом добавил, — Думаю, что у них какой-то лошадиный заговор.

Словно бы подтверждая мои слова, Гневко фыркнул и шумно втянул ноздрями воздух. Айлин прыснула.

— Ну да, — отсмеявшись сказала девушка, — Определённо, это был заговор. А ты поймал его с поличным. Теперь ему придётся тебя убить.

— Хм… — я задумчиво почесал бороду, — А ведь ты права. Значит, как приедем в столицу, отправлю парней развешать по всем улочкам объявление: срочно требуется казах-телохранитель, разбирающийся в приготовлении конской колбасы.

Айлин улыбнулась. Зверь шумно втянул ноздрями воздух, начал встревоженно стричь ушами. Будто бы понимал, о чём мы сейчас говорим.

— И всё-таки… — начала было девушка, но я не дал ей договорить. И так было понятно, что именно она хочет спросить.

— Да, мне тоже приятно твоё общество, — улыбнулся я, — Хоть порой ты меня тоже жутко бесишь.

— Без этого думаю, было бы слишком скучно, — улыбнулась девушка. И мы снова замолчали.

Дорога делала крюк, огибая крутую, устремлённую в небо скалу, которую облюбовала целая стая чаек. Они гостили здесь не в первой, судя по многочисленным белым потёкам, оставшимся на чёрном, покрытом водорослями камне. При нашем приближении птицы встревожились, закричали, захлопали крыльями и взмыли в затянутое серыми тучами небо. Из-за скалы донёсся раскатистый шум прибоя.

Айлин закрыла глаза и шумно втянула носом воздух. Немного помешкав и на всякий случай оглядевшись по сторонам, я последовал её примеру. Он пах солью, морскими водорослями и… свежестью. Такой, какая обычно бывает после грозы или хорошего проливного дождя. Ощущение было непривычным. И от того вдвойне приятным. Честно сказать, я уже и не помню, когда в последний раз вдыхал воздух, не пропитанный конским потом, запахами старых портянок, вонью выгребной ямы, прогорклым маслом и прочими «ароматами» солдатского лагеря.

— Хорошо тут, — словно бы вторя моим мыслям, улыбнулась девушка, слегка ёрзая в жестком седле. Я молча кивнул.

За дорога огибала скалу и выходила на берег. Ближе к подножию скал его устилала мелкая галька. Чуть подальше за этой каменной косой, расположились барханы из бело-жёлтого мелкого песка, овеваемые холодным морским ветром. А за ними расстилалась бескрайняя серо-чёрная водная гладь, увенчанная белыми барашками волн. Они с шумом бились о барханы, пытаясь добраться до мелкой гальки, но каждый раз вязли в песке, выбрасывали на него комья пены и отступали назад, собираясь с силами для новой попытки.

По правую руку от нас бурлила и пенилась река, бежавшая меж десятков мелких островков, отмелей, наплывов и торчавших из воды скал. К морю её дельта расширилась настолько, что большие и маленькие протоки тянулись почти до самого мыса, терявшегося в голубоватой туманной дымке где-то на горизонте.

— Знаешь… — неуверенно бросила Айлин, — Спасибо, что всё-таки согласился поехать. Без тебя, честно сказать, я бы наверное не решилась. И не увидела этого.

— Чего?

— Моря, — сказала она, — Не поверишь, но я за всю свою жизнь так ни разу его и не видела. Только на картинках или виртуальных проекциях.

— Технически, эта всё та же виртуальная проекция, — пожал плечами я, кося взглядом в сторону песчаных барханов, — Разве что, до боли реалистичная, так как воспроизводится на крайне мощных серверах, а не на частных рабочих станциях.

— Не занудствуй, — фыркнула девушка, — Для нас оно настоящее, как и весь этот мир. Другого к сожалению или к счастью у нас уже не будет.

— Знаю-знаю, — грустно улыбнулся я, — Просто никак не могу свыкнуться с этой мыслью. Сложновато уложить в голове знание, о том, что этот мир — лишь виртуальная иллюзия и понимание того, что для нас он самый что ни на есть реальный. Ну да правда… Не будем об этом.

На несколько мгновений в пропитанном влагой и солью воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь криками чаек и шумом морского прибоя. Где-то вдалеке зазвенела корабельная рында. Из-за скалы медленно, величественно выплывал огромный трёхмачтовый парусник. По его палубе сновали матросы. Иногда сквозь шум прибоя прорывались резкие окрики команд.

— И всё-таки я рада, что мы выбрались, — Айлин поглядела на корабль и легонько тронула пятками остановившуюся лошадь, — Честно сказать плавание меня вымотало в конец. Надо было взять передышку хоть на часок. Прежде чем нас снова задушит город.

— Качка? — поинтересовался я.

— Не только, — возразила девушка, — Не пойми меня неправильно. У нас в отряде хорошие ребята, но за последнюю неделю я от них устала. Они иногда так смотрят… — Айлин поёжилась, — Меня аж дрожь пробирает. Ну и манеры у них… Не на высоте. Представляешь, один прямо при мне достал свой шланг и начал мочиться за борт. Даже не отошёл из вежливости. И только когда я ему пригрозила, что превращу его хер в горстку пепла, если не прекратит… Да и остальные в этом плане тоже стеснительностью не отличались.

— Ну, тут уж тебе придётся понять и войти в положение, — я пожал плечами, — Нам и так стоило больших усилий выбить хотя-бы одну комнату под сортир, чтоб хотя-бы дамы не были вынуждены ходить за борт. Вот только для второй такой на барке просто не было места. Я тоже чтоб ты знала, справлял нужду именно туда. Не сходить же на берег, каждый раз, как кому-нибудь приспичит поссать.

— Да знаю я, — отмахнулась Айлин, — И всё понимаю. Просто всё это смешалось в одну кучу и… В общем надо было от этого отдохнуть. Кроме того… — девушка замялась, пытаясь подобрать нужные слова. Её лицо внезапно посерело. Плечи осунулись. Она зябко поёжилась, — Кроме того всё это мелочи, по сравнению с другим.

— Чем, — поинтересовался я, подгоняя пятками Гневко. Конь почему-то начал встревоженно стричь ушами, водить мордой и шумно втягивать носом воздух. Странно. Раньше он вёл себя достаточно спокойно. Может, устал выносить меня в качестве всадника? Или просто вновь буйный нрав разыгрался.

— Я тоже начала видеть сны, — мрачно бросила девушка, — И они мне совсем не понравились.

— Что увидела, — я легонько хлестнул Гневко поводьями. Дорога тут делала поворот, огибая скалу, но норовистый конь почему-то упорно отказывался идти дальше. Фыркал, бил землю копытом и стоял на месте будто вкопанный. С кобылой Айлин тоже происходило что-то странное. Она наклонила морду к земле и начала нюхать береговую гальку, изредка всхрапывая.

Девушка ударила её в бока пятками и хлестнула поводьями. Кобыла неохотно подчинилась. Видя это Гневко тоже прекратил упрямится и понемногу побрёл вперёд. Но тревога его не покинула. Я буквально задницей и бёдрами чувствовал, что конь напряжен словно натянутая струна. В любой момент готов сбросить с себя седока и ударить в галоп, уносясь прочь от этой странной скалы.

— Я видела собственную смерть… — договорить девушка не успела. Мы всё-таки обогнули скалу. И увидели сына рыбака и двух стражников. Вернее то, что от них осталось.

На гальке лежала груда мяса. Три тела без рук и без ног. У одного, того, что когда-то был в простой льняной рубахе, превратившийся сейчас в окровавленные лохмотья был вспорот и выеден живот. Чёрная, лоснящаяся верёвка кишков лежала неподалёку, стекая на мелкие камни кровью и какой-то слизью. Телам стражников повезло чуть побольше. Их внутренности защитили панцири, однако низ живота не прикрытый железом так же был выеден. Головы и конечности всех троих были разбросаны по всему берегу.

Над телами и их кусками склонились существа. Две дюжины тощих, покрытых чёрной коростой тварей. Когда-то они были людьми, но болезнь изменила их тела до неузнаваемости. Одна из таких тварей, чавкала совсем недалеко от скалы, так что у нас была возможность рассмотреть её во всей красе.

Кожа высохла и потрескалась, сильно обтянув кости. Губы сгнили, обнажив острые, покрытые свежей кровью кривые зубы. Нос провалился внутрь черепа. На его месте осталась уродливая дыра из которой сочилась полупрозрачная слизь. Глаз не было вовсе. Ввалившиеся глазницы заросли какими-то странными мясными волокнами, своим внешним видом напоминавшие то ли грибок, то ли какой-то странный лишайник. Вероятно именно из-за этого ни одна из тварей нас ещё не заметила.

Айлин медленно повернулась ко мне. Лицо девушки побледнело от ужаса. Губы дрожали. Но тем не менее она смогла сдержаться и не проронила ни звука. Лишь медленно подняла руку и указала назад. Туда, откуда мы только что приехали. Я молча кивнул. Натянул поводья и начал осторожно, разворачивать Гневко.

Но нервы у коня оказались куда слабее чем у девушки. Вместо того, чтобы тихо повернуться и столь же тихо убраться подальше от этой кровавой вакханалии, Гневко громко заржал и поднялся на дыбы. Мир начал переворачиваться. Я наклонился вперёд. Судорожно вцепился в уздечку и гриву. Сжал бока коня бёдрами, пытаясь не вывалиться из седла.

Получилось. Спустя секунду передние копыта Гневко вновь ударили по мелкой береговой гальке. На несколько секунд между ударами волн над пляжем повисла напряженная тишина. Не было слышно ни чавканья челюстей, ни тихого утробного рычания, ни хруста разрываемого мяса. Твари замерли. Они стояли и смотрели, своими пустыми, заросшими мясом и какой-то дрянью глазницами. Смотрели прямо на нас.

Глава 3

«К оружию!»

Тишину разорвал глухой утробный рык, тут же утонувший в рокоте волн. Твари, как по команде, бросились в нашу сторону.

— А вот и экзамен! — крикнула Айлин сплетая над левой ладонью крохотный сгусток света. В следующий миг стрела сорвалась вперёд и ударилась в береговую гальку прямо перед лапами первых тварей, обдав их градом камней и огненных брызг. Двоих уродов тут же начало охватывать пламя. Остальные шарахнулись в стороны, пытаясь прикрыть уродливые морды тем, во что превратились их руки. Значит боль они всё-таки чувствуют.

Я сосредоточился. Закрыл глаза. Вытянул из ладони пучок тонких энергетических нитей. Сплёл его прямо под мелкой галькой, покрывавшей весь берег. Начал накачивать его силой.

— Генри! — крик Айлин с трудом прорывался сквозь глухой, почти непроницаемый туман, окутавший моё сознание, — Они…

Дальнейших её слов я не слышал. Мир вокруг меня исчез. Остался лишь набухающий комок пульсирующей энергии готовый в любой момент взорваться обдав всю округу снопами своих искр. Он, да ещё тяжелый стук кровяных молотков в виски.

По спине протекла струйка холодного пота. На лбу выступила испарина. Холодный солёный воздух липким комом застрял в глотке. Ещё немного. Ещё чуть-чуть удержать… Есть.

Я направил импульс заклинания вперёд и в стороны. Взмахнул рукой, разрывая связь с клубком энергии. И открыл глаза.

Первые твари были уже совсем рядом. Буквально в десяти метрах от нас. Казалось, ещё один прыжок и они окажутся прямо под копытами наших коней. Но так казалось лишь одно мгновение. А в следущий миг каменная галька под лапами уродов начала стремительно вспучиваться. Так, будто бы из под земли рос какой-то гигантский воздушный пузырь. Длилось это не больше секунды. Затем послышался отчётливый, короткий хлопок. И свист рассекаемого воздуха.

Четырёх тварей из числа тех, что успели подобраться к нам достаточно близко, просто отшвырнуло назад. Запущенные со скоростью пуль мелкие камушки превратили их тела в кровавое решето, с которого свисали лоскуты гниющего мяса. Остальным тоже досталось. Град осколков прошёлся по толпе, заставив уродов вжаться в землю. Круглые блинчики береговой гальки выбивали зубы, рвали кожу, проламывали грудные клетки, дробили черепа тех, кто не успел прильнуть к земле. Каждый такой удар отдавался у меня в голове стуком кровяного молотка и стремительно нарастающей болью, постепенно начинавшей рвать мозг на куски. Заклинание брало свою плату. Я снова перестарался.

Внезапно стук в висках стих. Сознание, постепенно начинавшее проваливаться в тёмную пучину нестерпимой боли прояснилось. Нахлынуло чувство непередаваемого облегчение. А вместе с ним из носа брызнула тёплая, отдающая железом кровь.

— Я пуст, уходим! — заорал я поворачиваясь к Айлин. Заорал и сам себя не услышал. Уши как будто заложило ватой. По щеке потекло что-то тёплое и липкое. Девушка открыла рот, пытаясь мне что-то сказать. Но её слова тоже застряли в мокрой, вытекающей из ушей вате, долетев до моего сознания лишь отрывистым, глухим мычанием. Я осторожно коснулся своей щеки. Посмотрел на руку. Пальцы были перемазаны тёмной кровью. В голове снова зашумело. На глаза навернулись слёзы, затуманив взор. Я моргнул. Ещё раз. И ещё раз, пытаясь отогнать в сторону красную пелену. Айлин снова что-то крикнула. Сквозь вату в ушах прорвалось только одно слово: «глаза».

Что там у меня с глазами выяснять было некогда и не зачем. Они пока что могли видеть. И то, что они видели мне очень и очень не нравилось.

Вжавшиеся в землю, посечённые каменными осколками, изуродованные, если такое слово вообще к ним могло быть применимо, они начали шевелиться. Подниматься на ноги. И поворачивать оскалившиеся морды в нашу сторону, шумно втягивая воздух провалами ноздрей, оставшихся от сгнивших носов.

— Давай, пошёл, — снова крикнул я не слыша свой голос и хлестнул Гневко поводьями. Коня дважды уговаривать не пришлось. Он сразу взял с места в галоп, выбрасывая из под копыт клубы мелкой каменной крошки и круглые блинчики береговой гальки. Лошадь Айлин тут же рванула следом. Наверняка где-то позади в этот момент раздалось рычание тварей, бросившихся в погоню, но я не мог его слышать.

Ветер хлестал лицо капельками солёных брызг. Круп лошади судорожно трясся пытаясь вышвырнуть меня из седла. Я наклонился вперёд. Судорожно вцепился в гриву коня, надеясь не выпасть. И сощурил глаза, пытаясь отогнать застилавшую взор красную пелену.

Повезло в одном. Коня не нужно было направлять. Умная скотина запомнила дорогу и теперь несла нас обратно к городку.

Мимо пронеслась скала, за которой начиналась грунтовая дорога. Промелькнуло широкое, разлившееся до маяка видневшегося на горизонте, устье реки. Над головой зашумела молодая листва, покрывшая ветки раскидистых вязов и лип. Море скрылось далеко позади, лишь изредка напоминая о себе приглушённым гулом волн, разбивающихся о песчаные барханы. Рычания тварей уже не было слышно. Должно быть они отстали.

— Стой! — окрик Айлин на этот раз был слышен довольно чётко. Как и храпение загнанного коня, у которого на губах начала проступать пена. Зверь нёсся так, словно бы за ним гналась сама смерть. Хотя почему словно бы, — Тормози, — вновь крикнула девушка. Её голос раздавался где-то далеко позади. Обозная кляча никак не могла угнаться за боевым скакуном.

Я оторвался от гривы коня, покрепче ухватился за поводья и потянул их назад, вынуждая скакуна запрокинуть назад морду и начать замедлять ход. Такого нахального обращения со своей тонкой творческой натурой Гневко стерпеть уже не мог, да и не собирался. Он встал на дыбы, чуть было не выбросив меня из седла и принялся громко ржать. Звук больно ударил по наконец-то прочистившимся ушам. Я снова мог нормально слышать.

Гравитация потащила меня вниз на землю. Пальцы снова судорожно, до боли в побелевших костяшках вцепились в поводья и гриву скакуна, пытаясь удержать пятую точку в седле. Положение спасла задняя лука, больно врезавшаяся мне в копчик и не давшая соскользнуть по мокрому от пота и морских брызг крупу лошади.

— Тише-тише, — шумно выдохнул я и осторожно похлопал я коня по холке, когда он наконец-то перестал бороться и снова опустился на все свои четыре конечности, — Спокойнее. Время терпит.

— Генри, ты в порядке? — встревоженно спросила Айлин, поравнявшись со мной.

— Жить буду, — я отвернулся в сторону и сплюнул. Шедшая носом кровь, успела противной солоноватой корочкой запечься на губах, пока мы уходили от погони.

— Вижу. Что мать твою это было? — в голосе девушки прорезались злые и раздражённые нотки.

Я отер рукой нос, отрывая с усов и кожи подсохшие корки, посмотрел на руку, а затем кивнул ей.

— Решил опробовать способность, которую получил ещё в Вестгарде. Да вот силы не рассчитал. Это из школы телекинеза, ничего страшного.

— Ничего страшного? Ничего страшного! — Айлин возмущённо посмотрела на меня, — Да ты меня до усрачки напугал. А еслиб ты сознание потерял и упал с лошади? Как бы я тебя отбивала у этой толпы, ты подумал? — её голос дрогнул. В нём прорезались какие-то странные, жалобные нотки. Ей похоже всё труднее было сохранять самообладание, — А еслиб они тебя покусали, то…

— Этого не случилось, — отрезал я, — И не случится, если мы как можно быстрее…

Договорить я не успел. Где-то далеко позади, сквозь шум прибоя с трудом прорвался грозный рёв разъярённой стаи.

— Дерьмо, — бросила Айлин, — Отстали но идут по следу. Должно быть почуяли запах крови.

— Или лошадиного дерьма, — добавил я, слегка хлестнув Гневко поводьями, чтобы тот начал понемногу шевелить копытами, — Надо возвращаться в Рифы и предупредить стражу, чтоб готовились к нападению.

— Погоди, — Айлин поравнялась со мной, залезла в сумку и достала оттуда кусок серой тряпки и бросила мне, — Оботрись.

— У нас мало времени, — попытался было возразить я, но она оборвала меня на полуслове.

— Если ты заявишься в поселение в таком виде, возникнут вопросы. На которые придётся давать ответы. Не думаю, что у тебя они есть, — она обернулась и встревоженно посмотрела назад. Но тварей видно пока что не было. Всё-таки за лошадями они угнаться не могли, — Или они решат, что тебя покусали эти уроды и прикончат на месте. И тот, и другой вариант тебя вряд-ли устроят. Меня тоже. Так что будь добр, не спорь, — она немного помолчала скрестила руки на груди, прожгла меня раздражённым взглядом и добавила, — И если ты ещё хоть раз попробуешь выкинуть что-нибудь подобное, я сама тебя убью. Чтоб не мучался.

Чтож. В её словах был здравый смысл. Я взял тряпку и быстро обтёр лицо, отдирая от кожи и волос запёкшиеся кровавые струпья. Немного помедлил, осматривая перепачканную кровью ткань, а затем с силой швырнул её за спину.

— Это ненадолго собьёт их с толку, — бросил я, вновь хлестая Гневко поводьями, — И выиграет нам время. Вперёд.

Гонка возобновилась. Конь уже чувствовал приближение уродов. Его круп и бока начинали мелко подрагивать от напряжения, так что упрашивать Гневко дважды не пришлось. Скакун вновь сорвался в галоп, устремившись обратно к городку.

Путь занял немного времени. Через пару минут за пышными кронами деревьев уже мелькали серые камни стен, окружавших деревушку. Ещё через минуту показалась и надвратная арка, под которой всё так же, прислонившись к створке ворот дремал усатый стражник, обнявшись со своей алебардой. Двое его дружков уже не играли в кости, а распивали сивуху прямо на боевом посту. Их ждал очень неприятный сюрприз.

— Тревога, — заорал я, ещё не доезжая до ворот, — Поднимайте людей! К оружию!

— Что? Где? Зачем? — встрепенулся дремавший стражник, чуть было не выпустив из рук алебарду.

Над головой промелькнула арка. Копыта коня гулко застучали по каменной брусчатке. Я натянул поводья и не дожидаясь, когда напуганный конь снова встанет на дыбы, спрыгнул на землю. В этот раз скотинка уже не артачилась. Послушно остановилась и принялась нервно перетаптываться с ноги на ногу, шумно втягивая воздух носом и всхрапывая. Сзади ко мне подъехала Айлин.

Девушка тоже хотела спешится, но я покачал головой и передал ей поводья.

— Уводи лошадей на баржи. И скажи всем небоевым, чтобы загружались обратно на корабль. Людям Яноша тоже.

— Но я могу…

— Не можешь. Ни в строю стоять, ни пику держать, — отрезал я. Времени на спор сейчас не было, — Выполняй приказ. Если дела у отряда пойдут совсем дерьмово, ты станешь нашей последней линией обороны и прикроешь отход оставшихся.

Девушка раздражённо фыркнула, но подчинилась. Взяла поводья и поехала в сторону пирсов. Ко мне подбежал усатый стражник, наконец-то полностью освободившийся от объятий сковавшей его дрёмы.

— Что случилось? Почему скандал? — гневно уставился он на меня.

— Никакого скандала нет, — бросил я, быстрым направляясь обратно к пристаням, где сейчас стояли основные силы отряда, — Как и ваших патрульных и рыбацкого сына. Их сожрала целая толпа упырей, а сейчас они идут прямо сюда! Если вам дорога шкура, немедленно закрывайте ворота и поднимайте гарнизон.

— Сколько?

— Не знаю, — покачал головой я, — От двух десятков до полусотни. Стая была очень большая, мы еле ноги оттуда унесли.

Стражник несколько секунд поколебался, но сориентировался в ситуации довольно быстро.

— Адам, — заорал он, — Закрывай ворота. Вилем. Дуй к казармам. Чтоб через две минуты весь состав собрался на знамённой площади. Давай, живо! — стражник повернулся ко мне, — Вы поможете нам? Нас гарнизона то двадцать человек всего. Ваш отряд мог бы здорово уравнять шансы.

— Нет, — я покачал головой, — Мы прикроем погрузку товаров на борт и тут же отплывём к столичной гавани.

— Но ведь по эдикту короля в неё могут входить только…

— У гильдии торговцев есть свои связи. В обход эдиктов. А судя по тому, как они трясутся над своим драгоценным грузом, им явно не захочется рисковать. Да и мы задаром не работаем, так что…

— Староста вам щедро заплатит, — встопорщил усы стражник и нервно покосился в сторону ворот, на которые его товарищ, как раз сейчас прилаживал старый, покрытый ржавчиной увесистый засов. Где-то далеко в лесу послышался рёв хищников. Похоже твари наткнулись на оставленный им подарочек. Запас оставшегося у нас времени стремительно таял.

— Пять серебрянных альдингов и не монетой меньше.

— Да хоть восемь, только помогите отстоять город, — кивнул стражник. Похоже положение у них было и впрямь отчаянное, — Нельзя пустить этих тварей к домам. Если они доберутся до жителей и начнётся…

— По рукам, — перебил его я и рванул к пирсам. До них уже было рукой подать, но и времени оставалось у нас совсем в обрез. Один переулок. Другой. Откинутый в сторону случайный зевака. Опрокинутый ящик с землёй из которой торчали какие-то странные белые корешки. И я вывалился к пристаням. Вывалился и тут же заорал.

— К оружию! К оружию! Тур! Труби тревогу!

Здоровяк, разговаривавший о чем то с Бьянкой, державшей на руках талисман отряда, словно маленького ребёнка. Кот был вполне доволен своим положением. А вот здоровяк встрепенулся. Посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом, но сориентировался довольно быстро. Сорвал с пояса рог. Поднёс к губам. Над площадью примыкавшей к пристани раскатился глухой, закладывающий уши рокот боевого рога.

Крестьяне и лоточники до этого стоявшие с разинутыми ртами наконец-то поняли, что происходит. Кто-то выронил поднос с выпечкой прямо на мостовую и бросился бежать. Вслед за ним рванул обычный зевака пришедший поглазеть на гостей города. Вломился в толпу, отбросил кого-то в сторону, споткнулся, повалив на землю другого кмета, вскочил и бросился дальше. Истошно завизжала женщина, выкрикивая имя своего потерявшегося чада. Начал плакать ребёнок. Кто-то ломанувшись прочь опрокинул кувшин с молоком. Тот с грохотом упал на мостовую и разлетелся в дребезги. Но грохот от его падения потонул в криках мечущейся толпы и тяжелом, оглушающем завывании боевого рога.

В отличии от крестьян мои парни не стали судорожно метаться по пирсу. Сработала выучка, которую сержант заколачивал в них уже вторую неделю. Спокойно но быстро, они подошли к нашей поклаже и принялись облачаться в доспехи и разбирать оружие. Я тоже подбежал туда и схватил с ящика свой бацинет и рукавицы. Всё остальное — кольчуга, гамбезон, ботинки и кацбальгер были и так при мне.

— Кто враг? — ко мне подбежал Бернард, на ходу натягивая на голову салад и проверяя, как ходит меч в ножнах.

— Упыри, — коротко бросил я, — Только не те, что на севере, а местные. Вроде и хилые, но если умудряться укусить, то человеку скорее всего пиздец.

— А что гарнизон?

— Попросили помочь. За щедрую плату. Я согласился.

— Ясно, — кивнул Бернард, глядя на то, как судорожно суетятся караванщики, затаскивая ящики с грузом обратно на борт барж. Проталкиваясь сквозь них по пирсу пробежала Айлин. Схватила впавшую в оцепенение Бъянку за руку и поволокла её обратно к барке. В последнее время супруга Тура всё-таки немного оживилась, но иногда на неё всё равно накатывало оцепенение и безразличие ко всему происходящему. Особенно в ситуациях, когда надо действовать быстро, а не стоять столбом. Тут мог бы помочь нормальный психолог, но у нас в отряде таких, увы, не водилось. Да и в местном средневековом мирке впрочем тоже.

— Значит будем работать, — продолжил сержант, — Стены тут как?

— Их считай что нет. Высокий каменный забор без парапета. Сомневаюсь, что он их остановит. Разве что задержит и не даст навалиться им всей массой сразу. Тварей что-то от тридцати до пятидесяти штук. Точно сказать сколько — не могу, не считал. Выглядят дохлыми, но на деле живучие суки. Их убить можно разве что расчленив или пробив череп.

— Ну, уже хоть что-то, — скептически покачал головой Бернард, — А местный гарнизон?

— Двадцать человек. Вроде как кирасиров с алебардами. Биться будем на знамённой площади. Той, что перед морскими воротами.

— Хорошо, — кивнул Бернард, — Тактика следующая — выстраиваем полукаре. Стража прикроет фланги. Кого успеют — убьют арбалетчики. Остальных первый ряд обездвиживает копьями, второй — пробивает головы, — он повернулся к солдатам, закончившим облачаться в доспехи и крикнул, — Стройся сучье семя. Идём к южным воротам. Шевелите ногами, живей-живей! Тур…

Здоровяк понял сержанта без лишних слов. Рёв боевого рога прокатился по площади в третий раз. Бойцы выстроились быстро но без лишней суеты. Бернард молча кивнул мне и мы двинулись обратно, к знамённой площади и воротам, возле которых уже собирались городские стражники.

Усач не соврал. Их было действительно около двух десятков человек. Пятнадцать алебардистов, закованных в тяжелые цельнокованные кирасы и восемь арбалетчиков в обычных набивных стёганках. Негусто. Но и не пусто.

— Вот они, — махнул рукой в нашу сторону усач, что-то втолковывавший своему командиру. Тот скептично осмотрел на наш отряд, но затем молча кивнул и хотел было что-то сказать, но его прервал низкий гортанный рёв, донёсшийся из-за стены.

— Идут! Они идут! — заорал единственный дозорный, оставшийся на надвратной арке и кинулся к лестнице ведущей на площадь.

Стражники забегали. Начали суетится выстраивая какой-никакой боевой порядок. Их командир молча указал нам на правый фланг.

— Мы центр, вы с боков, — рявкнул я, направляя отряд в середину площади, и распихивая стражников в стороны. Времени на то, чтобы объяснять тонкости тактики и стратегии не осталось. Враг был у ворот.

Командир стражи не стал спорить. Рявкнул на своих бойцов и они тут же расступились, освободив место моим парням. Пробегая мимо меня он успел бросить короткую фразу: «Они боятся шума».

— Стена щитов, — заорал я, — Копья опустить. Стрелки — стрелы наложить. Ждать команды. Давай, парни, живей, шевелитесь.

Выстраивающиеся щитовики оттеснили меня во второй ряд. И почти тут же мне пришлось отступить в третий, к Бернарду и Туру, чтобы не загораживать арбалетчикам сектор обстрела. Зараза. Не привык я прятаться за спинами других. Но иногда и правда лучше не мешать, чем лезть вперёд ломая собственный…

Додумать мысль я не успел. Её прервал тяжелый, глухой рёв раздавшийся с той стороны стены. Затем последовал тяжелый удар. Ворота заскрипели на старых петлях, подаваясь назад. Посыпалась ржавчина с засова, упёршегося в железные скобы. Ещё один удар. И ещё. Засов скрежетал. Сыпалась ржавчина. Но ворота по прежнему стояли крепко.

Внезапно удары прекратились. Глухой утробный рёв тоже. Над площадью повисла тяжелая, пугающая тишина, нарушавшаяся лишь едва различимым криком береговых чаек. Длилось это несколько долгих, напряженных мгновений. А затем, за край стены рядом с воротами ухватилась тощая когтистая лапа.

Глава 4

«Полководец»

Над стеной показалась первая изуродованная морда. Тут же раздались щелчки арбалетов. Несколько болтов просвистели прямо над головой твари. Один — чиркнул по щеке, оставив на ней глубокую кровоточащую борозду.

— Отставить! — рявкнул я, — Ждать команды!

Арбалеты слишком долго перезаряжать, болтов у нас к ним немного, так что и тратить первый залп в молоко не хотелось совершенно. Хотя бойцов понять было можно. При виде этих страхолюдин и у меня бы на спусковой скобе палец дрожал.

Над стеной появилась вторая голова. По камню заскребли длинные, крючковатые когти. Третий монстр медлить не стал. Одним ловким движением он перемахнул через гребень стены и тут же, словно лягушка, приземлился на все четыре лапы.

— Давай, — крикнул я.

Снова послышались щелчки арбалетов. Два болта впились суке в грудь, тут же отбросив её назад. Один засел глубоко в черепе. Однако монстр сдаваться явно не собирался. Он зарычал, схватился за древко стрелы и рванул её прочь из себя. И тут же рухнул на землю, воя и скребя по брусчатке лапами. Упоры стрелы врезались в плоть и доставили твари жуткую, почти нестерпимую боль. Монстр ещё пару раз дёрнулся и затих. Умер от болевого шока. Вокруг его груди и головы по брусчатке начали медленно расползаться пятна бурой крови. Но нам уже было не до него.

В следующий миг на мостовую спрыгнули пять тварей. Сразу же за ними на гребень стены вскарапкались ещё шестеро. Щёлкнули оставшиеся арбалеты. Две уродины тут же рухнули на землю, скребя по ней когтями и пытаясь вытащить из своих тощих тел тяжелые болты. И тут произошло странное.

Вместо того, чтобы спокойно стоять плотным строем и ждать, когда твари к нам подбегут, стражники начали стучать древками алебард по земле и во всю мощь своих глоток распевать какую-то задорную боевую песню.

Твари бросившиеся к нам замедлились. Начали сомневаться. Водить в разные стороны слепыми мордами, пытаясь понять, откуда именно исходит опасность. Вот оно. Вот, что имел ввиду капитан стражи, когда говорил, мол они боятся шума. Ладно, сейчас мы вам устроим.

— Тур, — я пихнул локтем здоровяка, — Твой выход.

Тот непонимающе смотрел на меня пару секунд. Затем сдёрнул боевой рог с пояса и приложил к губам. В следующий миг по полю боя раскатилась волна оглушающего рёва.

Монстры замерли. Попятились не понимая, что происходит. Начали водить слепыми мордами и хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Снова щёлкнули арбалеты, пригвоздив к мостовой сразу пять тварей. Но им на замену со стены тут же спрыгнули ещё шестеро.

— Пики готовь! — послышалась команда с правого фланга. Оттуда, где сейчас стоял капитан городской стражи, — Наступаем!

Городская стража повиновалась незамедлительно. Солдаты выставили алебарды и копья перед собой и начали неторопливо, сохраняя строй, подходить к замешкавшимся уродам.

Так, а это зачем? Можно ведь было просто глушить этих скотин боевым рогом и расстреливать из арбалетов, не сокращая между нам дистанцию. Ладно, будем считать, что местным виднее как правильно обращаться с этими уродами. Придётся нам под них подстраиваться и действовать по обстоятельствам.

— Стена щитов, — рявкнул я, доставая из ножен клинок. Бойцы первой шеренги тут же сдвинулись плечом к плечу, образовав плотный, почти непроницаемый строй. Встали, выставили перед собой щиты и опустили копья. На всё про всё ушло не больше пары секунд, — Не дайте им вас укусить. Любой укус или царапина — смерть. Вперёд марш!

— Шевелись! — заорал Бернард, проталкиваясь сквозь ряд арбалетчиков, — Вперёд. Левой! Левой!

Шеренга качнулась вперёд. На мгновение замерла на месте, проверяя не отстал ли кто. Затем снова качнулась вперёд, постепенно набирая темп. В гул схватки, состоявший из воя раненных тварей, рёва здоровых, криков капитана и сержанта и лязга доспехов вплёлся новый звук. Размеренный топот тяжелых ботинок по каменной мостовой.

Я протиснулся сквозь строй арбалетчиков и пристроился во вторую шеренгу рядом с сержантом. Если твари выхватят из строя кого-нибудь из наших, нужно будет тут же занять его место, чтобы заткнуть брешь и не пропустить их за наши спины.

Где-то позади снова надрывно загудел боевой рог. Но на этот раз на тварей он уже не подействовал так же ошеломительно, как в первый. Они не припали к земле, не начали водить из стороны в сторону уродливыми мордами, ища источник опасности. Лишь на миг замедлились, а затем бросились прямо на нашу шеренгу.

— Стоять! — заорал я, — Держать строй! Стрелки — мечи готовь. Во вторую шеренгу, живо!

Монстрам понадобилось ровно два мощных прыжка, чтобы добраться до бойцов первой линии. Двое сразу же напоролись на копья. Повисли на толстых древках и начали отчаянно сучить лапами, пытаясь вырвать из груди металлические острия. Пятерым удалось оттолкнуть древка в сторону и вцепиться в щиты. Вцепиться и всем своим весом потянуть их вниз, пытаясь вырвать бойцов из шеренги. Суки оказались неглупые. Куда умнее тех трупоедов, которые нам попадались раньше. Но и мы кое-что умели.

— Мечи, — заорал я. Схватил свободной рукой за плечо стоявшего передо мной бойца, не давая тому выпасть перёд. Извернулся и прямым колющим ударом ткнул прямо в харю повисшей на щите твари. Остриё клинка вошло ей в раскрытую пасть, между гнилых, кривых зубов. Пробило заднюю стенку горла, но на большее его не хватило. Меч был слишком короткий.

Впрочем, больше и не требовалось. Тварь взвыла. Отшатнулась назад, выпустив щит. Боец, стоявший прямо передо мной, сделал один точный, но короткий выпад, пробив твари горло и пригвоздив её копьём к земле. Сука дёрнулась раз. Другой. Заскребла когтями по древку, торчащему из её туши. И наконец-то затихла.

Бойцу справа повезло меньше. На него навалились сразу два монстра. Один повис на щите, другой попытался поднырнуть под него и вцепиться солдату в ногу. Бедолаге ничего не оставалось, кроме как бросить щит и отшатнуться назад, чтобы спасти свою жизнь. В строю образовалась брешь, в которую, тут же бросилась третья тварь, мгновенье назад приземлившаяся на брусчатку.

Шаг вперёд. Взмах. Удар. Тяжелая латная рукавица с хрустом крошит пеньки гнилых зубов, отбрасывая наглую суку обратно за строй. Короткий рубящий удар снизу. На бледно-серой растрескавшейся коже через всю грудь появляется глубокий порез из которого тут же начинает хлестать кровь. Тварь, пытавшаяся поднырнуть под щит вскакивает, пытается бросится на меня. Но в следующую секунду ей в бок врезается копьё стоявшего рядом солдата. Выпад. Короткий колющий удар. Клинок погружается прямо во впадину, когда-то бывшую глазницей и пробивает череп насквозь. Тварь дёргается. Начинает судорожно размахивать лапами, надеясь освободиться из клещей в которые мы её зажали. Когти скрежеща скользят по звеньям кольчуги, впиваются в воротник гамбезона. Шаг назад. Резкий рубящий удар снизу. Кисть остаётся висеть на лоскуте кожи. В следующий миг он отрывается. Из раны хлещет бурая кровь. Тварь воет. Падает на землю. Начинает биться в предсмертных конвульсиях.

— Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды! — крик тут же тонет в гуле схватки. Мимо пробегает стрелок. Щёлкает тетива спускаемого арбалета. Тварь, отбросившая вырванный щит в сторону тут же падает на землю, расплёскивая по камням мостовой мозговое вещество вперемешку с кровью и осколками черепа. Уши закладывает тяжелый, низкий вой боевого рога, на несколько мгновений перекрывающий собой гул схватки.

Выдох. Шаг назад. Оглядеться. Наёмники и стража оттеснили монстров прямо к стене. Последние четыре оставшиеся на ногах твари прижаты спинами к камням. Пытаются бросится вперёд, вгрызться кому-нибудь в глотку, но спустя секунду им под рёбра вгоняются острия копий и пик. Над плотным строем солдат блестят металлические навершия алебард. В следующее мгновение они опускаются вниз. На залитую кровью и усыпанную телами мостовую летят отрубленные головы.

— В городе. Они уже в городе! — раздавшийся позади нас крик заставляет всех обернуться. К нам бежит человек. Крестьянин. Одежда разорвана. На шее и груди огромная кровоточащая рана. Следы когтей. Он снова открывает рот. Пытается что-то выкрикнуть. Но в следующий миг его перебивает резкая команда капитана стражи. Щёлкают арбалеты. Крестьянин хватается за пробитую грудь. Пробегает ещё шаг. Другой. И падает на мостовую. На мгновение над полем битвы повисает тяжелая тишина.

— Разбиться по четвёркам. Прочесать улицы, — рявкнул командир городской стражи, нарушив молчание, — Найдете тварей, гоните к пристани. Наёмники, — капитан подбежал к нам, — Давайте к пирсам. Мы выгоним на вас оставшихся уродов и зажмём их в тиски.

Несколько секунд мы молча смотрели на него, пытаясь переварить увиденное.

— Какого ху… — первым молчание нарушил Тур. Здоровяк обеими руками вцепился в древко нашего штандарта, явно намереваясь отоварить капитана, пока он ещё что-нибудь подобное не выкинул.

— Это был уже не жилец, — бросил стражник убирая меч переводя дыхание, — Кроме того он был опасен. Мог разнести заразу. Таких мы убиваем незамедлительно. Так. Разговоры потом. К пристани, живо!

Ответить он нам не дал. Тут же сорвался с места вслед за остальными своими людьми. Нам же не оставалось ничего другого, кроме как последовать его приказу. Тем более, что на пристани были наши люди. И кроме нас их защитить было попросту некому. Зараза, хорошо хоть Айлин с ними оставил. Надеюсь она сможет задержать уродов до нашего подхода.

— Построиться, — рявкнул я, пряча окровавленный клинок в ножны, — Две колонны, маршевый порядок! Живо! Шевелись!

Наёмники на несколько мгновений растерялись. Некоторые ошалевше уставились на меня, другие начали метаться, пытаясь организовать построение. Впрочем, длилось это совсем недолго. Изнуряющие тренировки на плацу давали о себе знать. Не прошло и полминуты, как бойцы были готовы выступать.

— Вперёд, бегом марш! — крикнул я, переходя на лёгкую трусцу и пристраиваясь в голове колонны. Быстрее мы двигаться не могли. Начинал сбиваться боевой порядок, да и вероятность засады никто не отменял. А перспектива на полном ходу столкнуться носом к носу с одним из этих уродов мне не улыбалась совсем.

Двигались быстро и слаженно. Два бойца первого ряда, за ними два бойца второго и так чередовалось вплоть до самого конца колонны. Очень удобное построение для отражения нападения с флангов. Чтобы перестроиться в ощетинившееся копьями каре, уходит не больше пяти секунд.

Пристань была совсем недалеко, так что путь до неё не занял много времени. К тому моменту как отряд вышел на площадь, караванщики и наш обоз уже погрузились обратно на барки. Возле швартовых канатов стояли люди Яноша, готовые одним мощным ударом создать межу собой и нападающими тварями водную преграду.

Но самих монстров пока что видно не было. Хорошо. По крайней мере у нас есть время подготовиться к их приходу.

— Стоять! — скомандовал я, как только мы подбежали к причалам, — Перестроиться! Копейщики вперёд. Стрелки в тыл. Взвести арбалеты и ждать команды!

Три секунды. Четыре шага. Разворот. И приказ выполнен. Этот манёвр Бернард заставил всех без исключения бойцов вызубрить наизусть и довести до автоматизма, часами задрачивая их на тренировках. Парней, стирающих ноги о плац или палубу барки каждый день чуть ли не до крови, было конечно жалко. Себя, вынужденного часами заниматься тем же самым, было жалко ещё больше. Но в одном сержант был прав. На поле боя иногда одна единственная ошибка, любая заминка во время развёртывания строя могла стоить всем нам очень дорого.

Над площадью повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь плеском волн о пирс, да едва слышном скрипе натягиваемых тетив. Мы были готовы.

— Похоже у нас новые пассажиры, — сплюнул Бернард, пристраиваясь рядом со мной и Туром в третью шеренгу. Немного помолчал, но увидев мой непонимающий взгляд пояснил, — Посмотри назад.

Я обернулся. И слегка офигел. Палубы барок были забиты людьми практически до отказа. Бабы, дети, мужичьё. Складывалось ощущение, что на борт трёх, не шибко впечатляющих размерами, посудин, попытался забиться сразу весь городок.

Странно. Когда я видел этих хитрожопых засранцев в последний раз, они разбегались по своим халупам. Должно быть некоторые из них подумали и решили, что река будет всё-таки куда более надёжной преградой для уродов, нежели деревянные ставни и дубовые двери. Зараза, а ведь теперь…

— Интересно, а мы то туда впихнёмся, если придётся драпать? — хмыкнул Тур, буквально сняв мысль у меня с языка.

— Нам придётся постараться сделать так, чтобы драпать не пришлось, — парировал я, — Тем более, там, у ворот, мы положили приличную часть стаи. Я бы даже сказал, что большую её половину.

— Большую половину? — непонимающе уставился на меня здоровяк, — Это вообще как?

— Меньшей половиной к верху, — отшутился я, доставая клинок из ножен. Со стороны городских улочек выходящих на площадь начал доноситься шум, в котором сплетались треск ломающихся досок, рычание, вой и резкие окрики стражников. Похоже местное ополчение и впрямь решило загнать орду прямо на нас, — Всем приготовиться. Ждать команды.

Строй пришёл в небольшой движение. Бойцы первой шеренги встали плотнее и опустили копья перед собой, формируя стену из острых, поблёскивающих на солнце наконечников. Стрелки напротив, чуть разошлись в стороны, пристраивая рога арбалетов к промежуткам между головами солдат первой линии. И вновь замерли.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из бокового проулка вылетели сразу три твари. Вылетели и тут же закрутили своими слепыми мордами. Словно бы пытались понять, где именно они оказались. Один из уродов тут же начал судорожно открывать и закрывать рот, издавая странное, неприятное для ушей щёлканье.

— Давай, — скомандовал я. Послышался скрип спускаемых арбалетов. А спустя несколько мгновений стук болтов о каменную стену дома, напротив которого остановились твари. Большая часть легла мимо. Расстояние было приличное, а стрелки из моих ребят были пока что не лучшие. Но несколько болтов всё-таки попало в цель.

Одной твари пробило голову. Навылет. Она завалилась на брусчатку, несколько раз дёрнула конечностями и больше не двигалась. Второй стрелы попали в плечо и брюшину. Она взвыла от боли, попыталась бросится вперёд, но споткнулась и упала на землю, хватаясь за пробитый живот. Третьей повезло больше остальных. Болт лишь рассёк ей кожу на виске, да оцарапал бочину. Сука тут же решила воспользоваться заминкой и рвануть обратно в проулок. Но сделать этого ей было уже не суждено.

Внезапно где-то позади неё раздался тяжелый, оглушающий рёв. Из проулка выбежали ещё пять тварей. Выбежали, сбили замешкавшегося товарища с ног и рванули прямо на нас. Вновь щёлкнули взведённые арбалеты. Одна из сук споткнулась и упала, хватаясь за пробитую грудь. Вторая захромала. Болт угодил ей в бедро. Остальные замедлились. Засомневалисль. Лишь на мгновение. Затем из проулка вновь послышался рёв и они, словно бы подстёгиваемые чьей-то чужой волей, вновь рванули к нам.

- Готовсь, — рявкнул я, складывая пальцы свободной руки в щёпоть. Магию использовать рискованно. Увидят местные, да и я порядком истощил свой потенциал там на пляже. Но ситуация в любой момент может развернуться так, что нам станет не до этих церемоний.

Из проулка полезли новые твари. На площадь вывалилось сразу с полторы дюжины уродов разной степени потрёпанности. У одних шкуры были истыканы болтами, другие хромали, держась за истекающие кровью конечности, кожу третьих рассекали глубокие порезы и чёрные дыры уколов, оставленные алебардами. Они тут же бросились в нашу сторону, вслед за предыдущими.

Снова щёлкнули арбалеты. Тройка монстров, оказавшаяся ближе всех к нашему строю, повалилась на землю, как подкошенная. Один из них попытался ползти вперёд, судорожно хватаясь уцелевшей лапой за выщерблины между камней, но спустя несколько мгновений затих и больше не двигался. С полдюжины болтов долетели и до тех, кто находился подальше. Разрезали кожу, воткнулись в плоть. Толпа взвыла и заревела, заметно потеряв в скорости. Некоторые из тварей и вовсе остановились, начав рыскать слепыми мордами в разные стороны, явно ища пути отступления.

Однако в следующий миг за их спинами из проулка выползало нечто такое, от чего у меня по спине пробежал лёгкий холодок. Оно не было похоже на остальных тварей. Скорее даже разительно от них отличалось. Внешне существо напоминало человека. Нормальная прямая походка, руки не оканчивающиеся длинными заострёнными когтями, ничем не заросшие глазницы, в провалах которых вполне отчётливо виднелись чёрные зрачки глаз. Но на этом сходство заканчивалось.

Кожа, как и у прочих, была серая с чёрными прожилками, напоминавшая подёрнутые пеплом угли. Губ не было. Вместо них виднелась широкая доходившая почти до ушей пасть, усеянная острыми, чуть искривлёнными клыками. Вернее до того, что от ушей осталось. Вместо раковин виднелась лишь пара слуховых дырок. Носа не было тоже. На его месте зиял черный провал, разделённый надвое лицевой хрящ. Череп вместо волос покрывали костяные наросты, прорвавшиеся сквозь кровоточащую кожу, и образовывавшие некое подобие хаотично расположенных пластин-щитков.

Ростом оно превосходило Тура на две, а то и вовсе — три головы. И было заметно шире в плечах чем он. Но, что самое странное: на теле твари виднелись остатки доспехов. Обрывки старого гамбезона, торчавшие из под натянутой до предела ржавой кольчуги, держащееся на честном слове оплечье, поножи, а вернее одна из пластин от них оставшаяся. В почти человеческих руках тварь сжимала тяжелый, двуручный моргенштерн, одним ударом которого наверняка была способна раздробить деревянный щит и превратить в лепёшку бойца, прячущегося за ним.

Монстр открыл клыкастую пасть и из чёрного провала его глотки послышался тяжелый, бьющий по ушам рёв. Замешкавшаяся толпа мелких уродов как по команде повернула головы в нашу сторону. Спустя секунду твари сорвались с места и в несколько прыжков покрыли расстояние, разделявшее их и моих ребят.

— Вот дерьмо, — оценил обстановку Бернард. Больше он ничего сказать не успел. В следующий миг воющая и орущая орда тяжелой волной ударила в первую шеренгу нашего строя.

Глава 5

«Королевский указ»

Туши нескольких тварей остались висеть на копьях. Остальные повисли на щитах, пытаясь вырвать бойцов из шеренги. Две особо хитрые суки упали на землю и поползли к ногам, надеясь прокусить ботинки или стёганые штаны моих солдат.

— Держать строй, — крик сам собой вырвался из пересохшей глотки. Я вцепился ближайшему ко мне бойцу в пояс, не давая ему потерять равновесие и упасть, — Мечи к бою!

В рёв и завывание толпы тварей вплёлся новый звук. Скрежет доставаемых из ножен клинков. Но мы среагировали поздно. Позже чем нужно. Один из солдат прямо в центре первой шеренги потерял равновесие. На его щит навалились сразу несколько тварей и рванули на себя. Крепления подвели. Они вцепились солдату в руку и суки вгрызшиеся ему в щит вытащили бойца вперёд, вместе с арбалетчиком, державшим того за пояс. Вытащили, и тут же набросились со всех сторон, пытаясь когтями и зубами добраться до уязвимых мест. Дерьмо.

— Тур!

Здоровяк понял меня с полуслова. В следующий миг шум битвы утонул в тяжёлом, рокочущем завывании боевого рога. Твари замерли. Подняли головы. Лишь на мгновение. Но и его было достаточно, чтобы перевернуть ситуацию в нашу пользу.

— Отбросить их! — рявкнул я. Бойцы рванули вперёд. Несколько тварей повисли на древках копий. Три оказались на земле. Попытались отползти назад, но в следующий миг фальшионы второй шеренги сделали своё дело. Из обрубков тощих конечностей, вспоротых животов, перерезанных глоток на брусчатку хлынула чёрная кровь.

— Тащи! Вытаскивай! — заорал я, пинком отбрасывая тварь, вцепившуюся в поваленных на землю бойцов.

Она отпрыгнула. Раскрыла усеянную окровавленными зубами пасть и зашипела, слепо водя головой. А в следующий миг, рухнула как подкошенная и забилась в предсмертных конвульсиях. Из перерубленной шеи хлынула кровь. Голова, судорожно щёлкающая зубами осталась болтаться на тонком куске кожи.

— Назад! В строй! Живо! — крик Бернарда больно резанул по ушам.

Разворот. Взгляд тут же упирается в стаю тварей почти докатившуюся до наших порядков. Того, что осталось от наших порядков. Строя нет. Бойцы разбившись на небольшие группы добивают тварей оставшихся от первой волны. Добивают и совершенно не замечают приближающейся опасности.

— Отступаем! Отходим! — крик сам собой вырывается из пересохшей глотки. Ноги делают шаг назад. Руки судорожно вцепились в рукоять выставленного перед собой клинка. Больше я ничего сделать не успеваю.

Боец оказавшийся ближе всех к переднему краю рухнул первым. На нём повисли сразу четыре существа, вцепившись зубами в руки и ноги. Пятое прыгнуло сверху и попыталось добраться до шеи. Солдат оказавшийся рядом попробовал вытащить товарища, но одна из тварей вцепилась ему в ногу, пытаясь своими гнилыми зубами прогрызть набивные шоссы. Вцепилось и рвануло на себя. Боец упал на землю, попытался отмахнуться, но ещё один монстр вгрызся ему в руку, обхватив её всеми четырьмя лапами.

Шаг вперёд. Короткий взмах клинком. Тварь, повалившая бойца на землю обзаводится глубокой рубленной раной через всю спину. Секунду продолжает грызть рукав его гамбезона, не понимая, что именно произошло. Затем раздаётся вой. Сука начинает брыкаться пытаясь достать руками до рассечённого позвоночника. Задние лапы болтаются словно мокрые, бесчувственные тряпки. Удар. Сука падает на брусчатку. Цепляется когтями за камни. Пытается отползти. В следующей миг копьё одного из бойцов врезается ей в шею.

Разворачиваюсь. Перед глазами мелькает оскаленная пасть очередного урода. Удар наотмашь. Серая сталь клинка перечёркивает оскалившуюся морду. Спустя миг из рассечённых щёк и рта начинает толчками выплёскиваться горячая кровь. Шаг в сторону. Короткий выпад. Кожа на горле следующей твари лопается, расходясь в разные стороны краями рваной раны. Что-то тянет меня за ногу. Рывок в сторону. Удар. Подошва тяжелого, окованного железом ботинка отпечатывается на уродливой морде твари, ломая кости лица и кроша кривые, сгнившие зубы.

Что-то сильно, до хруста сдавливает плечо. Тянет вниз за пояс. Земля внезапно уходит из под второй ноги. На мгновение появляется чувство невесомости. Внутренности сжимаются, вызывая приступ неприятной, тяжелой слабости. Удар выбивает воздух из лёгких. Перед глазами на мгновение повисает пелена из цветных пятен и точек.

Пытаюсь перевернуться. Отползти. Поздно. Когтистая лапы вцепившиеся мне в предплечья прижимают к земле. Кривые, гнилые зубы тянутся к горлу. Рывок. Другой. Колено согнуть. Ударить в пах. Тварь дёргается. На мгновение замирает, но хватки не ослабляет. Твою мать, вот же…

Внезапно кожа на её спине вспыхивает. Пламя быстро расползается, охватывая существо со всех сторон. Оно орёт. Падает на спину. Начинает стучать по себе лапами, пытаясь сбить огонь. Рывок назад. Удар ногой. Сука падает на мостовую и брыкается уже там.

— Подъём! — хриплый голос Бернарда раздаётся совсем рядом. В следующий миг чья-то сильная рука хватает меня за шиворот и рывком ставит на ноги. Выдыхаю. Осматриваюсь. С десяток тварей катаются по мостовой, пытаясь сбить с себя пламя. Парочка охваченных огнём существ несётся к реке. Остальные, разбегаются, напуганные воем пламени. Несутся обратно. Туда, где уже кипит новая схватка между остатками стражи и свитой этого упыря.

— Живой? — кто-то осторожно тронул меня за плечо. Голос знакомый. Вот только кажется я приказал ей оставаться на корабле.

— Да, порядок, — я повернулся, бросил короткий взгляд. Девушка где-то успела достать фальшион и нацепила на голову шапель, уже сползшую ей на глаза, однако ни кольчуги, ни других элементов доспеха одеть, разумеется, не успела, — А теперь живо назад.

— Но…

— Это приказ. Альвур, Осгрим — берите раненых, тащите на барку. Остальным — построиться. Живо!

Бойцы тут же бросились выполнять приказ. Но не все. Нескольким солдатам потребовалось пару секунд, чтобы понять, что вообще происходит и немного сориентироваться на поле боя. Их порядком помяло, но открытых ран видно не было. Уже хорошо.

На другой стороне площади продолжался бой. Твари бросались на стражников, перекрывших выходы с площади, пытаясь продавить их строй. Трое солдат уже лежали на земле с перекушенными шеями, но остальные всё ещё держали строй, пытаясь отогнать бросающихся на них монстров. Похоже командир этих уродов решил, что к реке прорываться бессмысленно.

— Бойцы построились. Приказы? — голос Бернарда раздался над самым ухом, заставив меня вздрогнуть.

Я повернулся и осмотрел отряд. Вернее то, что от него осталось. Девять бойцов в первой линии, десять во второй. Ещё двое волокут чьё-то тело к барке. Дерьмо. Ладно, придётся обходиться тем, что есть и действовать аккуратно.

— Если стражу перебьют, хер нам кто заплатит. Надо им помочь. Вторая шеренга — арбалеты готовь. Первая — копья опустить. Наступаем по моей команде. Залп через каждые пять шагов. Начали!

— Пошли! — рявкнул Бернард, — Марш.

Мостовая мелко содрогнулась от слитного топота тяжелых, окованных сталью ботинок. Я остался стоять на месте, пропуская строй вперёд и вновь занимая своё место в третьей линии. Рядом с Туром, Бернардом и присоединившийся к нам Айлин. Для последней у меня найдется ещё пара «ласковых» после боя.

— Марш. Марш. Марш. Стой. Стрелы отпустить, — в повисшей на мгновение тишине послышались щелчки спускаемых арбалетов. В спины тварям, бросавшимся на потихоньку отступающих стражников ударили короткие чёрные болты. Две из полутора дюжин тут же упали на землю как подкошенные. Остальные стрелы ударили в здоровенного урода стоявшего позади них и наблюдавшего за схваткой.

— Марш. Марш. Марш. Марш.

Урод поворачивается. Гудящую, пропитанную звоном железа, рычанием и криками раненных, пелену прорезает новый звук. Чудовищный, закладывающий уши рёв, доносящийся из открывшейся клыкастой пасти. Он перехватывает свою булаву двумя руками и начинает бежать в нашу сторону. Вслед за ним срывается и вся его свита.

— Стрелы отпустить!

Снова щелчок арбалетов. Из туши «командира» торчит уже с десяток болтов. Но эта сука не сбавляет скорость. Три твари валяются на земле. Остальным остаётся несколько прыжков до первой линии.

— Вторая линия. Мечи к бою. Первая. Держать…

Удар. Двое заражённых виснут на копьях. Остальные прыгают на щиты, пытаясь вырвать их из рук солдат. Протискиваюсь во второй ряд и хватаю ближайшего ко мне бойца за пояс. Просовываю клинок над его плечом, пытаясь достать висящего на щите урода. Тот отпрыгивает назад. Уворачивается от копья соседнего бойца, припадает к земле и прыгает вперёд, пытаясь подлезть под щит. Солдат отшатывается назад, чуть не сбивая меня с ног. Опускает щит. Бьёт его кромкой по голове заражённому. Пинком пытается отбросить его назад, но… В следующий миг щит разлетается в дребезги. Солдат падает на землю. Орёт, держась за искалеченную руку. Из порванного, залитого кровью рукава торчит обломок кости. Спустя секунду падает боец справа. На него тут же бросается заражённый, пытаясь добраться до мяса. Что-то с гулом вспарывает воздух прямо у меня перед носом, заставляя отпрянуть назад. Ржавое навершие двуручной булавы. Командир решил вступить в бой самолично.

— Окружай. Окружай урода! — крик Бернарда тут же тонет реве взбешённых тварей. 'Командир отводит булаву назад. Замахивается снова, явно намереваясь добить лежащего на земле бойца. Где-то позади меня щёлкает тетива арбалета. Болт заходит монстру прямо в живот, прикрытый лишь обрывками кольчуги. Он замирает на мгновение. Долгое мгновение. Мгновение, которого мне должно хватить.

Рывок вперёд. Шаг. Другой. Мимо лица проносятся чьи-то когти. Скользят по металлу шлема. Кольчуге. Цепляются за рукав гамбезона. Тормозят на миг, но потом срываются. Булава начинает опускаться. Последний рывок. Прямо передо мной ноги и живот существа. Удар. Слышится треск разрубаемой плоти. Рукоятка вырывается из рук и клинок остаётся в правом колене существа, застряв в кости. Инерция проносит меня вперёд. Ноги цепляются за что-то мягкое. Мир переворачивается, выбивая воздух из лёгких. Краем глаза вижу, как опускается булава твари, выбивая искры из мостовой. Проходит левее упавшего бойца.

В следующую секунду перед глазами маячат гнилые зубы заражённого. Его лапы вдавливают грудь в землю. Но руки все ещё свободны. Удар латной рукавицей приходится прямо в висок. Монстр на мгновение ослабляет хватку, позволяя дотянуться до ножен на поясе. Тех самых, в которых лежит мизерикорд. Зубы щёлкают совсем близко. Скользят по броне. Начинают рвать ворот гамбезона. Удар. Кинжал заходит прямо под рёбра. Тварь дёргается, но хватки не разжимает. Рывок. Удар. Рывок. Удар. Рывок. Удар. Монстр наваливается на меня, всем своим весом придавливая к земле. Он продолжает дёргаться, но уже хаотично и вяло. Предсмертные конвульсии.

Отпихиваю его в сторону. Пытаюсь подняться и осмотреться. Мимо меня по брусчатке грохочут сапогами несколько стражников. Чуть поодаль на коленях стоит «предводитель» тварей. В правый бог и под левую подмышку у него загнанны копья. Изо рта и глаза торчит оперение арбалетных болтов. Чуть поодаль парочка моих солдат взводят мои самострелы. Остальные — добивают раненных и замешкавшихся тварей. Бой постепенно стихает.

— Порядок? — голос Бернарда раздался над самым ухом, заставив вздрогнуть. Сержант подошёл ко мне и протянул потерянный кацбальгер, ручкой вперёд. Я молча кивнул, взял меч и убрал его обратно в ножны. Схватка была окончена.

— Да, порядок, — махнул рукой я, — Ещё побегаю. Что у нас по потерям.

— Двое убиты, трое ранены. У одного открытый перелом, у другого ушиб, третьего укусили. На ногах осталось девятнадцать.

— А неделю назад, перед отплытием было тридцать, — я снял рукавицу и тыльной стороной ладони отёр запёкшуюся на прокушенных губах кровь. Сплюнул, — Дерьмово. Ну, по крайней мере…

— Раненых надо добить, — меня прервал голос командира стражи. Мужик в сопровождении двух своих бойцов подошёл к нам. Остальные проверяли разбросанные по площади тела уродов, протыкая их пиками, — Иначе они обратятся и разнесут заразу.

— Своих — можете добивать, — покачал головой я, — А о наших позаботится наш лекарь. И если он сочтёт нужным, мы сделаем то, что требуется. Но сначала — попытаемся их спасти.

— Ни один из придворных целителей не смог справиться с чумой, но ваш обозный лекарь сможет? — скептически посмотрел на меня капитан стражи, — Не смешите. И не вынуждайте ваших товарищей лишний раз мучаться. Если вы сохраните им жизнь сейчас, то потом их ждёт незавидная участь.

— И какая же?

— Сначала — жар. Такой, что чувствоваться будет за шаг. Потом он покроется волдырями. Через день они лопнут образовав корку из слизи и гноя, под которым кожа начнёт засыхать и сморщиваться. Дальше…

— Достаточно, — прервал его я, — Ещё раз повторюсь. Ваши раненные — эта ваша забота. Наши — наша. Это ясно.

— Нет, — покачал головой капитан, — Королевский указ. Стража должна убить любого у кого будут признаки заражения на месте. Рана — вполне себе признак, так что если вы не можете сами, мои солдаты об этом позаботятся…

Два сопровождавших его бойца сделали шаг вперёд. Бернард сделал шаг вперёд, загораживая им дорогу и положил руку на эфес меча. Я сплюнул, достал из ножен кинжал, перемазанный кровью заражённого, и покрутил его в руке. Затем посмотрел на командира стражи.

— Вот как будет. Наши раненные останутся на нашей совести. А если вы попробуете к нам сунуться, то раненных станет больше.

— Ты мне угрожаешь? — стражник с вызовом посмотрел на меня. Его бойцы заметно напряглись.

— Нет, не угрожаю. Просто разъясняю ситуацию, — я пожал плечами, легонько подкинул кинжал и тут же его поймал, — У тебя есть два варианта. Либо мы расходимся миром. Либо сейчас этот самый кинжал полетит тебе в лицо. Не знаю, убьёт он тебя сразу или оцарапает, но в любом случае тебе настанет конец. Твои ребята попытаются напасть на моих. Но победить они не смогут. Они меньше. И выучка у них хуже. Мои бойцы просто их перебьют. А если потребуется — зальют кровью половину этого проклятого городка, население которого так удобно собралось на наших барках. Думай, капитан. Соображай. Стоит ли королевский указ стольких жертв?

— Вы не знаете что творите. Я доложу…

— Вы никуда ничего не доложите, капитан, — к нам подошёл Янош и положил руку стражнику на плечо, — Сир Генри прав. У их отряда первоклассный лекарь, так что со своими раненными они разберутся без вашей помощи. А это… — он бросил капитану стражи небольшой мешочек, — Небольшое возмещение за моральные страдания, которые вы несомненно испытаете, забыв оповестить городскую стражу об этом маленьком инциденте. Впрочем, боюсь в ближайшее время вам и без того хватит своих проблем, — тораш кивнул, подбородком указывая куда-то в сторону. Я повернулся и увидел, как двое бойцов подтаскивают к нам раненного стражника. У бедолаги с икры был выдран кусок мяса. На мостовой за ним оставалась дорожка из крови. Это был тот самый усатый мужик, который встретил нас у ворот.

— Матош, — голос капитана неожиданно дрогнул, — Как тебя…

— Каком к верху, — ухмыльнулся мужик, — Какая нахер разница. И так понятно. Отбегался я. Об одном только прошу. Прежде… Прежде чем всё случится, дай попрощаться с семьёй. По человечески.

— Ты знаешь правила, — покачал головой капитан, — Нельзя…

— Касаться больного, — продолжил за него стражник и кивнул на своих невольных конвоиров, — Что, их тоже прикажешь убить? Приказ есть приказ?

— Их — не прикажу, но и правила нарушать не позв…

— Папа… — крик, переходящий в визг больно резанул по ушам вынудив меня обернуться. К нам бежал ребёнок. Мальчик лет семи. За ним подобрав юбки неслась какая-то женщина. Наверняка его мать. Длилось это недолго. Ребёнок споткнулся о тело одной из тварей. Упал на мостовую. Женщина тут же догнала его, подняла и прижала к себе. Мальчик начал брыкаться. Орать, повторяя одно и то же слово. «Папа, папа, папа…». Женщина с трудом удерживала его. По её щекам катились слёзы. На мужа она не смотрела.

— Я всегда буду любить тебя, Мари… — шумно выдохнул стражник, — И…

— Пора заканчивать, — у капитана явно сдавали нервы. Его пальцы до побелевших костяшек сжали рукоять меча. Голос ощутимо дрожал.

— Но… — попробовал было возразить один из солдат, державших раненного.

— Это приказ, — рявкнул командир, — Живо.

Второй боец молча достал стилет и полоснул раненного товарища по горлу. Тот захрипел. Выгнулся дугой. На губах появились кровавые пузыри. В следующий миг стражники отпустили товарища, и его дёргающееся в предсмертных конвульсиях тело упало на мостовую. Мальчик этого не видел. Но услышал. Или почувствовал. Ребёнок перестал повторять одно и то же. Он просто завыл, словно раненный зверь. Завыл и затрясся, прижимаясь к матери.

— Сир Генри, — к нам подошёл расплывающийся в подхалимской улыбке Альвор, — Позвольте выразить вам благодарность от лица всех горожан, за то, что вы и ваши люди так самоотверженно и безкорыстно…

— Деньги на бочку, — перебил его я.

— Деньги? — брови старосты поползли вверх изображая искреннее удивление, — Но мы не заключали с вами контракта.

— Заключали. С капитаном вашей стражи. Восемь серебрянников. Договор выполнен. Я жду плату.

— Но…

— Я. Жду. Плату.

Староста скривился так, будто кто-то только что заставил его разживать переспелый лимон. Затем отстегнул от пояса кошель, который час назад передал ему торгаш, отсчитал оттуда несколько монет и отдал мне.

— Ну, — Янош скрестил на груди руки, — Надеюсь дело сделано и никто не затаил ни на кого обиды. Идём, Генри. Нам надо бы поторопиться с выгрузкой. Учитывая всё произошедшее, я хотел бы укрыться за городскими стенами до наступления темноты.

— Ещё одно дело, — бросил я, ссыпая пять монет в кошель на поясе и направляясь к женщине, которая по прежнему прижимала к себе рыдающего сына. Когда я подошёл ближе, она подняла на меня заплаканные глаза. В них не было ни страха, ни удивления. Лишь отчаяние и непонимание. Почему сегодня? Почему с ней? Когда я взял её за руку, она ощутимо вздрогнула. Попыталась отдёрнуть, но сил не хватило. Когда я вложил в ладонь оставшиеся три монеты вздрогнула ещё раз. Но руку убирать не стала. Тупо уставилась на блестевшие на солнце кругляши. Кругляши, которые были вполне способны на ближайший год обеспечить её и мальчику безбедное существование.

— Вот теперь точно всё, — кивнул я торговцу, — Заканчивайте выгрузку. Мы и так порядком задержались в этом проклятом богами месте.

Глава 6

«Командирская доля»

— Держи ровнее. Ровнее, мать твою слышишь? Если хоть один ящик опрокинешь, я с тебя три шкуры спущу! — покрикивал Янош на своих возниц, потихоньку затаскивающих повозки на небольшой, скалистый перевал, отделявший Приречье, от долины вечного лета, в которой и располагался большой столичный анклав.

Перед глазами замелькали строчки лога:

Навык «Одноручные мечи» достиг 2 8 го уровн я. Получено 30 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 21го уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Телекинез» достиг 7го уровня (+2 уровня). Получено 40 опыта.

Навык «Верховая езда» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Полководец» достиг 21 уровня. Получено 50 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 35го уровня. Получено 45 опыта.'

Получен перк «Длинный язык». Теперь с вероятностью в 20% у вас получится заболтать собеседника, уведя его от неудобной вам темы.

Навык «Лёгкая броня» достиг 15го уровня. Получено 25 опыта.

Получен навык «Комфортное ношение». Теперь лёгкая броня гораздо меньше натирает мозоли при длительном ношении.

Навык «Тяжелая броня» достиг 8го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 85 опыта.

Авторитет командира −1 (потери)

Авторитет командира −3 (растрата)

Авторитет командира −1 (низкий боевой дух)

Текущий авторитет командира составляет ноль единиц. Внимание, если показатель уйдет в отрицательную зону, появится риск бунта в отряде.

Мда… Дела… Интересно, за что это меня так? Потери — понятно. За последнюю неделю мы потеряли восемь человек, если считать павших в Риверграссе. Растрата… Разве что те три монеты, которые я отдал вдове. Но мы заработали гораздо больше, причём на ровном месте. Всё равно странно. И низкий боевой дух… С чего бы? Зараза, хоть бы более конкретные подсказки добавили. Ладно. Прибудем в столицу — будем с этим разбираться.

Наши повозки потихоньку тащились следом. Нагружены они, конечно, были куда скромнее, чем возы Яноша, однако волокли они не менее ценный и «хрупкий» груз. Помимо шатров, оружия, мешков с провизией и прочего мелкого хлама, сопровождающего наёмников в быту, на них ехали ещё двое раненных. Один с прокушенной икрой. Одна из сук почти вырвала из неё целый кусок мяса. Второму бойцу повезло ещё меньше. Открытый перелом разорвал мышцы на руке и вспорол кожу. И того и другого Вернон наспех подлатал ещё пока караван выгружался на берег в Малых Рифах, предварительно опоив их самогоном до беспамятства. Теперь эти двое спали, храпя и что-то невнятно бормоча, когда колёса их телеги налетали на очередной камень или выбоину в скалистой тропе.

— Как они? — поинтересовался я у Вернона, подъехав к телеге с раненными.

— Жить будут, — пожал плечами лекарь, — Только мало и хреново, если продолжат в том же духе.

— Особенности жизни наёмника. Тут ничего не попишешь, — пожал плечами я, — Что по прогнозу то?

— В этот раз, можно считать обоим повезло, — равнодушно бросил лекарь, подстёгивая лошадей поводьями. Те, недовольно захрапели, но всё-таки принялись усерднее втягивать повозку с раненными в гору, — Одрин скорее всего до конца жизни будет прихрамывать, однако недолго бегать и стоять в строю всё-таки сможет. Ульфу руку тоже отнимать не придётся. Если, конечно, рана не загноится, — Вернон замолчал, выплюнул соломинку, которую он жевал всю дорогу, покосился на бойца, предплечье которого опутывала пропитавшаяся кровью повязка, — Сустав не раздроблен. Сломаны только лучевая и локтевая кости. Причём сломаны хорошо, без осколков. Месяц ему придётся походить в лубке, да и потом рука будет слушаться чуть хуже чем обычно, но щит он держать сможет.

— Что ж, это хорошие новости. А как насчёт заражения? — я натянул поводья, чуть удерживая вырвавшегося вперёд Гневко. Коню явно было скучно медленно брести рядом с повозкой и постоянно норовил убежать вперёд.

— Никаких, — покачал головой лекарь, — Ни жара, ни почернения кожи вокруг раны, ни бессвязного бреда, ни кровавых волдырей. Возможно, командир стражи, скажем так, преувеличил опасность укуса. Либо нам просто повезло.

— Сомневаюсь, — возразил я, — Одного из его бойцов тоже укусили. И он зарезал его на глазах у всего городка, не дав бедолаге даже нормально попрощаться даже с женой и сыном. Для такого поступка у него должна была быть очень веская причина. Куда более веская, чем королевский указ.

— Подождём и понаблюдаем, — всё так же равнодушно сказал парень, — Откровенно говоря, мне было бы интересно изучить эту болезнь. Может так статься, что получится изготовить супротив неё лекарство. Убьём сразу трёх зайцев. И людям поможем, и деньжат поимеем, и хорошую репутацию в столице себе обеспечим.

— Звучит, конечно, замечательно, — покачал головой я, — Вот только мне бы не хотелось, чтоб ребята становились подопытными крысами. Они не заслужили такой участи. Кроме того болезнь может перекинуться на остальной отряд. Нужно будет организовать карантин или что-то вроде того.

— Не боись, сделаем, — хмыкнул Вернон, вновь подстёгивая вставших лошадей, — Это не первая… эпидемия, с которой мне приходится иметь дело. Хотя, честно признаюсь, такую я вижу впервые. Обычно в нежить по воле какого-нибудь некроманта. Или же если человек не успел завершить свои дела на этом свете. Но, чтоб от заразы, да ещё в такое…

— Страхопиздище, — гоготнул Тур, запрыгивая на козлы рядом с лекарем. То ли под его весом, то ли в очередной раз попав колесом в выбоину, но в этот самый момент повозка снова заметно качнулась. Лежавшие в ней бойцы глухо застонали. Один из них, тот, которому прокусили икру, принялся ворочаться, укладываясь поудобнее. Вернон неодобрительно посмотрел на здоровяка. Тот рассеянно пожал плечами что-то невнятно буркнул и хотел уже было снять с пояса небольшую фляжку, в которой плескалась совсем не вода, но в этот момент в наш разговор вклинился ещё один собеседник.

— Они могут и не быть нежитью, — к нам подъехал один из караванщиков Яноша. Невыскокий, черноволосый мужичок с густыми, закрученными на концах усами и небольшой, но густой «козлиной бородкой». Из под кустистых бровей на нас смотрели серые, чуть насмешливые глаза. Это был тот самый тип, что рассказывал Туру и Айлин про разновидности трупоедов, — Я бы даже сказал, что по всем признакам эти, как вы изволили выразится «страхопиздища» — скорее всего немертвь. Как те же трупоеды, топляки, альтраки или вомперы.

— А в чём принципиальная разница? — поинтересовался здоровяк, — Как по мне, так одно дерьмо абсолютно. Можно убить — и на том, как говорится, спасибо.

— Разница, между прочим, огромна, — поморщился караванщик, — Хотя большинство селюков её и не понимают. Видишь ли, дело в самом способе существования этих… существ. Прошу простить меня за такой каламбур, — караванщик откашлялся и ненадолго замолчал, обводя нас изучающим взглядом, — Если мы берём нежить классическую, к примерам каковой относятся драуги, костяки и призраки, то ключом к их существованию является магия. Именно она служит для них источником энергии, позволяющей ходить, драться, насылать кошмары и в некоторых случаях говорить. Поэтому нежити не нужно ни есть, ни спать, ни отправлять свои естественные потребности.

— Говоря проще — гадить, — ввернул пять копеек Тур и всё-таки приложился к своей фляжке. Гневко раздражённо фыркнул. Его чувствительный нос первым почувствовал крепкий запах сивухи.

— Можно и так сказать, — многозначительно хмыкнул караванщик, — Другое же дело немертвь. Как вы могли уже догадаться по их названию, эти существа… не умерли. По крайней мере в общепринятом понимании этого слова. Они либо постепенно изменились. Как, например те же трупоеды. Если вдруг вы не знали, добрые господа, то каждая из таких тварей когда-то была человеком, который однажды свернул не на ту дорожку, отведав плоти себе подобного. Либо были «рождены заново» в ходе какого-нибудь ритуала, как те же вомперы. Да, в ходе их изменений тоже могла применяться магия, однако она не является ни причиной, ни ключом к их существованию. Им так же, как и всем прочим живым тварям, нужно есть, спать или справлять нужду. И самое главное, в отличие от нежити они чувствуют боль.

— А откуда, позвольте поинтересоваться, вам всё это известно? — спросил я, смерив нашего нового попутчика подозрительным взглядом. Мужик широко улыбнулся, немножко помолчал, явно размышляя, что нам можно ответить, а что нет и наконец сказал:

— Я очень много путешествую. Собираю слухи. Изучаю. И совершенствую своё… — караванщик внезапно осёкся. Пристальный взгляд его серых глаз внезапно замер на мне. Пару секунд он молча меня рассматривал, затем слегка наклонив голову, выдал, — Прошу прощения, я совершенно забыл о манерах. Мыж с вами ведь не знакомы. Вернее Тура и Вернона я уже знаю, да и о ваших подвигах, сир Генри, наслышал. А некоторым и сам был свидетелем. Меня же звать Остальдом. А по ремеслу я, что-то вроде ловчего, пускай и не совсем обычного.

— Рад знакомству, — кивнул я, слегка придерживая Гневко за поводья, — Сейчас надо полагать, ты на службе у Яноша?

— На «службе» — слишком громко сказано, — пожал плечами Освальд, — Скажем так, нам обоим надо было в столицу, и он по старой дружбе согласился принять меня в караван. Впрочем, я нередко оказываю весьма… специфические услуги его гильдии.

— Странно, что он не попросил вас оказать ему услугу с теми тварями, с которыми мы столкнулись в Риверграссе, — хмыкнул я, — А обратился за помощью к обычным наёмникам, которые ничерта в этом не смыслят.

— Вообще-то обратился, — внезапно возразил Вернон, — Собственно именно Освальд помог мне обследовать тех… существ.

— Но больше я сделать ничего не смог к сожалению, — продолжил караванщик, — Видите ли, сир Генри, свихнувшиеся колдуны — не моя специальность, хотя с их порождениями мне и доводилось иметь дело.

— Говоря проще: вы — истребляете нечисть, — подытожил я.

— Не вполне, — покачал головой Освальд, — Скорее учёный, который её изучает, классифицирует и описывает. Хотя, мои знания и некоторые… особые таланты вполне могут пригодиться и для её, как вы соизволили выразится — истребления. Но вернёмся к нашему случаю, — резко переменил тему караванщик, — Итак, мы уже определились, что там, в малых рифах мы с вами имели возможность наблюдать именно немертвь. Что же до её классификации… Тут сказать сложно. Но есть определённые сходства с вомперами, в социальном устройстве стаи и методе управления.

— Вомпер — он же стригой? — поинтересовался Вернон.

— Один из его подвидов, — пояснил Освальд, — Хотя северяне всех вомперов так называют, не особенно утруждая себя делать между ними различия.

— Встречали мы уже одного такого, — кивнул я, — Как раз на севере. Он там возглавлял какой-то культ больных на голову фанатиков. Флагеллантов или как-то так их вроде звали.

— Вероятно вы встретили Асванга. Разумные вомперы, которые окружают себя культами из обычных людей, обещая им в обмен на службу — вечную жизнь. Её, разумеется, никто им давать на самом деле не собирается. Большая часть пойдет на корм чудовищу, те же, кому повезёт чуть меньше — превращаются в Хутов. Вампиров-рабов, рассудок которых полностью подчинён воле их хозяина. Но, мы вновь отвлекаемся от темы, — нахмурился Освальд, — Так вот, если вы господа не в курсе, то некоторые виды вампиров тоже могут создавать существ подобных этим заражённым. Они получаются из людей, которых выпили, но не убили. Зовут по разному. Некоторые — упырями, некоторые называют их «зомби». Более всего они напоминают вечно голодных животных, однако вампир, создавший их способен ими управлять, при помощи своего беззвучного крика. Тут мы наблюдаем очень похожую картину, с той разницей, что верховодит ими не вампир, да и крик у него совсем не беззвучный. Отличий несколько — укус вампира не уродует тело до неузнаваемости и укушенное им существо не может разносить красную лихорадку дальше. А эти свою заразу — могут. Из чего я рискну сделать предположение, что мы имеем дело с искусственно улучшенной красной лихорадкой.

Навык «Охотник» достиг 8 уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня осталось 70 опыта.

— Вот только кто и зачем её так улучшил? — задумчиво протянул Вернон.

— Надеюсь мы это никогда не узнаем, — подытожил разговор я, — Как говорили умные люди: меньше знаешь — крепче спишь. Да и с её порождениями больше никогда не встретимся. Хватило одного раза. А вот с вами, уважаемый, я был бы не прочь потолковать ещё раз на привале. Судя по всему ремесло вы своё знаете здорово, и нашему отряду очень пригодился бы человек ваших талантов. Потому как, умение махать мечом и колоть копьём у нас присутствует, а вот знаний, куда, когда и как — зачастую не хватает.

— Я подумаю над вашим предложением, — кивнул Освальд, накручивая ус на палец, — Но сразу предупрежу — за свои услуги беру немало, и не только деньгами. Ну да вы правы, в дороге дела обсуждать не с руки. Как прибудем в столицу, я завершу свои дела и разыщу вас.

— Договорились, — хмыкнул я, — А сейчас, господа, прошу меня извинить.

Я стегнул Гневко поводьями. Долго сдерживаемый до этого конь тут же с большой охотой перешёл на рысь, почти сразу оставив телегу с раненными далеко позади. До вершины холма оставалось совсем немного, когда меня остановил окрик Бернарда. Сержант помахал мне рукой с одной из повозок, находящихся почти в самом начале обоза, призывая подъехать к нему поближе.

— Да. В чём дело? — поинтересовался я, когда норовистый конь наконец соизволил поравняться с телегой сержанта.

— Ты мне скажи, — хитро прищурился Бернард. В его голосе чувствовались недовольные нотки.

— Не совсем тебя понимаю.

— Ну так я поясню, — хмыкнул сержант, слегка натянув поводья. Телега почти добралась до вершины холма, и кляча, тащившая повозку, предчувствуя скорый отдых начала идти заметно быстрее, опасно сокращая дистанцию с крайней телегой торговцев, — Деньги, которые ты отдал той женщине. Что это по твоему было?

— Ну… Э…

— Не знаешь? — ещё сильнее сощурился сержант из-за чего его глаза превратились в две колючие щёлочки, — Ну так я тебе отвечу. Несусветная глупость. И зачем ты её сделал, позволь поинтересоваться?

— Ну…

Ответа на этот вопрос я не знал. Да и рационального объяснения моим действиям там в Малых Рифах никакого не было. Просто… Просто в тот момент…

— Мне показалось, что так будет правильно.

— Не. Тебе просто захотелось поиграть в святошу. Или благородного рыцаря, — сплюнул Бернард, — Так сказать, очистить совесть от прошлых прегрешений. Я понимаю. У самого порой бывают такие порывы.

— Но…

— Но тебе, как командиру отряда следует помнить две вещи. Первая — ты в ответе за своих людей. За них и только за них, а не за весь сраный мир. Хочешь сделать доброе дело — сделай его для своих. Потому, как если мы начнём помогать всем подряд под наплывом эмоций, мы рано или поздно пойдем по ветру. Второе — люди крайне внимательно следят за тем, как, куда и зачем ты тратишь деньги. Ты не думай, что мол, эти вчерашние крестьяне не умеют считать. Умеют. И получше твоего. И когда ты начинаешь раскидываться деньгами, которые они оплатили своей кровью, у них начинают возникать вопросики. Очень неприятные вопросики. На которые, поверь моему опыту, тебе совсем не захочется отвечать.

— А мне то казалось, что шеей они рискуют за жалование, — пожал плечами я, краем глаза косясь на Бернарда. Тот лишь молча ухмылялся в усы, — По крайней мере именно об этом я с каждым из них договаривался. Остальные деньги не их забота и не их головная боль.

— Как по-твоему, они тоже так считают? — сержант повернулся и лёгким кивком головы указал на ползущий за нами караван, — Нет, отчасти ты, конечно прав. Формально они не могут претендовать на эти деньги. Но, — Бернард поднял вверх палец и выдержал паузу. Затем ткнул этим самым пальцем в мою сторону, — Если мне не изменяет память, ты, как командир отряда, взял на себя обязательства их кормить, одевать и лечить. С лечением, предположим, всё более-менее в порядке, благодаря усилиям Вернона. Но остальное… Жратва всю последнюю неделю была откровенно тебе скажу, дерьмовая. Броня и оружие порядком поистрепались. Да и сами по себе они пока ещё далеки от лучших образцов оружейного и доспешного искусства. Это уже обсуждается. Тихо. Между собой. Вдалеке от наших ушей. Но люди недовольны. Скоро они вспомнят, что и жалованье у них достаточно скромное. И всё это в то самое время, когда их командир даёт какой-то левой бабе такую сумму, какую каждому из них и за год не заработать. Понимаешь, о чём я?

Тут с сержантом спорить было невозможно. Совесть, конечно, пыталась мне подсказывать, что я поступил правильно, однако глас рассудка был полностью на стороне Бернарда. Да чёрт возьми. Он был прав. Просто кругом прав.

— Кажется, да, — неуверенно кивнул я, — Благодарю за науку. Впредь постараюсь… быть осмотрительнее.

— А мне кажется, что ничерта ты не понимаешь, — покачал головой Бернард, — Ты уже обосрался. Разговоры уже пошли. И просто не допускать таких ошибок в будущем теперь уже недостаточно. Ситуацию надо исправлять и исправлять быстро. Пока недовольство не переросло в открытое неповиновение.

— Предложения?

— Ты ж вроде всё понял, так? — ухмыльнулся Бернард, — Вот ты и излагай пути выхода из сложившегося положения.

— Как следует накормить и напоить солдат, как прибудем в столицу, — задумчиво протянул я, начиная загибать пальцы, — Дать им несколько свободных дней для отдыха. Повысить жалование.

— Но не слишком, — тут же поправил меня сержант, — Если перегнёшь с этим палку, то очень скоро услышишь: «Я навоевался. Скопил денег на полжизни вперёд. Пора и честь знать. А то, понимаешь ли, наёмничество дело такое. Тут как при игре в кости — надо уметь вовремя остановиться, не то удача закончится и потеряешь больше, чем успел выиграть».

— А нам такое совсем не нужно.

— Совершенно верно, — кивнул сержант, прикладываясь к небольшой флажке — Конечно, освободившиеся места можно забить новобранцами. Сейчас, после войны, в желающих стать наёмниками недостатка не будет. Вот только солдат прошедший вместе с отрядом хотя-бы пару боёв куда лучше очередного новобранца. Так что придётся нащупать эту грань, где наши парни не будут чувствовать себя обделёнными, но при этом не смогут отложить себе на старость и уйти на покой.

Навык «Командир» достиг 9го уровня. Получено 50 опыта.

До следующего уровня осталось 2 0 опыта.

— Легко сказать, да трудно сделать, — возразил я, — Тем более, что люди быстро привыкают к хорошему, и начинают требовать ещё больше.

— Самых наглых придётся осаживать, — хмыкнул Бернард, — Зарвавшимся — бить морду. Перешедших черту — выгонять из отряда. Причём до того, как они соберут вокруг себя единомышленников и устроят бунт.

— Сложно всё это… — тяжело вздохнул я, пытаясь уложить в голове все переменные этого уравнения. Получалось не слишком то хорошо. По всему выходило, что сухой рассчёт в таком деле — не самый лучший подход. Надо просто… чувствовать настроение людей. И выработать чуйку на то, какой инструмент когда применять.

— Ну а кто, говорил, что быть командиром — легко? — пожал плечами сержант и снова приложился к своей фляжке, — Командирская доля была всегда самой сложной, а порой и горькой, среди всех прочих.

— Именно поэтому ты отдал её мне, — пробурчал я.

— Схватываешь на лету! — ухмыльнулся Бернард и хлестнул еле плетущуюся клячу поводьями.

Глава 7

«Правильные вопросы»

«Раз-два-взяли» — несколько человек навалились на бортик повозки, пытаясь вытащить её из выбоины. Несколько мгновений они тщетно тужились, затем отступили назад, так ничего и не добившись.

— Не, не пойдет. Крепко оно, значица, засадило, — устало бросил один из караванщиков.

— И ведь перед самым, сука,хребтом засадило, — сплюнул второй, — Тут почитай, чуть-чуть вползти оставалось.

— Ещё раз попробуем? — шумно выдохнув поинтересовался третий.

— Не, не выйдет, — возразил первый, — Тут надо кого покрепчее звать. Да хоть того здорового наёмника. Как там его?

— Тур, — ответил второй.

— Тур! Эй, Тур, подь сюда! — во всю глотку заорал третий, наконец отлепившись от бортика телеги.

Я направил коня в бок, объезжая затор. Дорога и впрямь была довольно хреновой, так что рано или поздно этого стоило ожидать. Хорошо, хоть ось не сломали, а то мы бы точно застряли тут до утра.

Узкая каменистая дорога выводила на ровное, усыпанное мелкой галькой плато, увенчивавшее вершину скалистого хребта. По правую и левую руку от него возвышались серые, покрытые мхом и лишаём скалы. Судя по нескольким отметинам кострищ и небольшому биваку, собранному из старого, наполовину сгнившего бревна и двух крупных валунов, тут нередко останавливались на привал путники, давая ногам небольшую передышку перед последним рывком к столице.

Сейчас половину заняли телеги, кони и люди Яноша. Лошадей распрягать не стали, да и костёр разводить тоже. Никто не собирался задерживаться тут дольше необходимого. Торгаш хотел укрыться за городскими стенами до захода солнца, а путь ещё предстоял совсем неблизкий, так что времени на отдых попросту не было.

— Ну, чего там копаетесь? — крикнул Янош, обходя составленные в ряд повозки и направляясь к хвосту каравана, застрявшему посреди горной тропы, — Давай пошевеливайся. Живее вытаскивайте её, мать вашу, а не то жалованье в трое урежу.

Его тоже можно было понять. Даже там в городке, имея за спиной отряд обученных и облачённых в броню стражников, мы еле отбили атаку этих тварей. Если такая стая застанет нас в дороге да ещё и ночью, то не спасут ни щиты, ни копья, ни стрелы, ни борта телег. Нас просто порвут и сожрут. В двух шагах от цели нашего путешествия.

Я взял чуть в сторону, пропуская мимо себя ругающегося торговца и неторопливо поехал дальше. До головы каравана оставалось совсем немного. Две дюжины метров, не больше. Разминувшись ещё с несколькими праздно шатающимися караванщиками, мы с Гневко наконец-то вышли к краю плато.

Нашим глазам открылось поистине впечатляющее зрелище. Далеко внизу у подножия серого хребта расстилались зелёные холмистые луга, тянувшиеся почти до самого горизонта. На некоторых холмах виднелись небольшие рощицы и дубравы, шелестевшие густыми кронами на прохладном весеннем ветру. На иных расположились чёрные квадраты распаханных, но ещё не засеянных полей, рядом с которыми стояли коренастые домики хуторов. Большей частью обветшалые. Провалившиеся крыши, выбитые ставни, заросшее бурьяном подворье. Но кое-где всё-таки курились тонкие струйки дымка, таявшие в изумрудно-голубой вышине.

Травяное море разрезали многочисленные ленты мелких, быстрых речушек. Они бежали к широкому рукаву морского залива, по волнам которого яркое полуденное солнце расплескало серебристую рябь. На самом краю бухты, погрузив своё основание в воду, стояла исполинская башня, увенчанная ярко красной черепичной крышей. От неё тянулась крепостная стена из светло-бежевого камня, из-за которой торчали разноцветные острые крыши многочисленных каменных домов. Всего башен было девять, если не считать трёх надвратных бастионов, от которых расходились широкие тракты, мощёные всё тем же светло-бежевым булыжником.

В городе кипела жизнь. Коптили дымоходы, сновали по улочкам чёрные точки людей, по широким лентам дорог медленно ползли чёрные прямоугольнички тяжело груженых телег, а из гавани неторопливо, величаво выходил ещё один исполинский, трёхмачтовый парусник. Порывы ветра доносили до ушей звон корабельной рынды, стук кузнечных молотов, крики портовых рабочих, гомон торговцев на рынке, перекрываемый громким голосом королевского глашатая.

— Вот они: Девять башен, — раздавшийся над самым ухом хриплый голос Бернарда, заставил меня вздрогнуть. Сержант стоял на краю плато, скрестив руки за спиной и пристально вглядывался горизонт, — Долго же мы сюда добирались.

Рядом с ним на осёдланной обозной кобылке сидела Айлин. Её распущенные светло-каштановые волосы, вьющимся водопадом упавшие на плечи, осторожно перебирал ветер. На лице блуждала лёгкая, но искренняя улыбка.

— Долго, — ответил я, с трудом отрывая взгляд от расстилавшейся передо мной панорамы, — Слишком долго. Остаётся надеяться, что оно того стоило.

— Совсем скоро мы это узнаем, — многозначительно хмыкнул Бернард, — По крайней мере, нам должны хорошо за это заплатить.

— И то верно, — кивнул я, — Главное, чтобы…

«Трогай!» — позади нас раздался крик Яноша, оборвав меня на полуслове. Похоже, караванщикам всё-таки удалось вытащить застрявшую телегу. Бернард сплюнул, кивнул мне и отправился обратно к обозу, на ходу отстёгивая фляжку. Я же легонько тронул пятками коня и вывел его на тропу, ведущую к подножию каменистого склона. Айлин неторопливо направилась следом.

Некоторое время ехали молча, любуясь раскинувшейся перед нами картиной. Первой тишину, нарушила девушка.

— Знаешь, — улыбнулась она, — Несмотря на всю суровость и неприветливость этого мира, временами он умеет быть по настоящему красивым.

— Знаю, — кивнул я, слегка придерживая Гневко, чтоб кобыла Айлин могла с ним поравняться, — Жаль, он нечасто радует нас этим.

— Или за всеми нашими заботами, мы просто разучились это замечать, — пожала плечами девушка.

— Кстати о заботах. Расскажи ка мне, какую часть фразы «Оставайся на борту», ты не поняла? — покосился на неё я, изо всех сил пытаясь изобразить на своём лице суровую мину.

— Ту, в которой эти гады начали жрать наших ребят. А может быть ту, где они тебя повалили на землю и чуть было не загрызли, — равнодушно пожала плечами девушка, — Я тебе уже говорила, ещё там в Риверграссе — я больше не буду стоять в стороне и безучастно наблюдать. Не смотря ни на какие приказы и на то, нравится тебе это или нет, — она немного помолчала, закусив губу, но затем все-же добавила, — Если тебя такой расклад совсем не устраивает, то возможно после девяти башен каждому из нас стоит пойти своим путём.

— Не пойми меня неправильно, — я снова слегка одёрнул Гневко, рвавшегося убежать вперёд, — Там, на поле боя твоё вмешательство действительно помогло нам. Если и не спасло положение, то сохранило жизни многим из наших ребят. И я благодарен тебе за это. Но здесь уже не Риверграсс, где к магам относились терпимо. Малые рифы — преддверие столицы. Преддверие владений ордена. Кто знает, сколько в той толпе, собравшейся на барке, у них было глаз и ушей? И сколько ревностных блюстителей веры решат на нас донести?

— Мы вообще-то им жизнь спасли, — поморщилась девушка, — Рискуя при этом собственными шкурами.

— Для фанатика это не довод, — покачал головой я, — Если его вера говорит, что ты враг, значит ты — враг, вне зависимости от того, сколько раз ты его выручил.

— Звучит так, будто у них совсем нет мозгов, — фыркнула Айлин.

— Ни мозгов, ни совести, — кивнул я, — Первое им заменили догматы, вбитые в голову святошами, а второе они просто-напросто глушат, каждый раз находя в своей вере оправдания. Собственно, для человечества в этом нет ничего нового. История повторяется каждый раз, когда очередным властьимущим удаётся убедить одну группу людей в том, что она чем-то лучше другой группы людей. И потому та, вторая, не имеет право на независимое существование или же на существование вовсе. Итог, впрочем, у всех подобных начинаний тоже всегда один. Как для поддавшегося на пропаганду народа, так и для его правителей. Ожесточение, разорение, забвение.

— Не сказала бы, что орден или его последователи хоть как-то поплатились за свои преступления, — возразила Айлин, — По-моему они вполне себе живут, здравствуют и очень сладко спят по ночам, ничуть не переживая о возможном возмездии.

— Уже поплатились, — я отпустил поводья и отстегнул с пояса небольшую фляжку, в которой плескалась вода, слегка разбавленная дешёвым, кислым вином. Отхлебнул глоток, отёр рукавом гамбезона усы и продолжил, — Чума. Маги наверняка смогли бы её остановить. Да и учёные мужи быть может справились бы. Но орден истребил магов. Запугал деятелей науки, вынудив их разъехаться или попрятаться по углам. Начал охоту на знахарей, загнав их в подполье. А сам не смог ничего противопоставить болезни. И сдаётся мне чума — только начало их расплаты. Дальше будет больше.

— Скорее бы, — зябко поёжилась Айлин, — А то справедливость как-то совсем не торопится выносить свой приговор. Ну да ладно. Будем надеяться, что если в той толпе и были фанатики, то они оказались достаточно тупыми, чтобы не связать мой щелчок пальцами и случайное самовоспламенение стаи. Но в одном ты прав. С магией стоит быть поосторожнее.

Замолчали. Над дорогой вновь повисла тишина, нарушаемая лишь криками чаек, круживших в голубой вышине, далёким шумом прибоя, шелестом ласкового весеннего ветерка в молодой траве, изумрудным ковром расстилавшейся по склонам предгорья. Где-то за спиной изредка покрикивали караванщики, подгоняя друг-друга. Изредка до ушей доносился приглушённый звон корабельной рынды.

— Кстати, нам в прошлый раз так и не удалось закончить разговор, — нарушил молчание я, направляя Гневко на мост, перекинувшийся через быструю, мелководную речушку, дно которой было устлано небольшими зелёными валунами, — О том, как ты умерла.

— Да… — девушка замялась, — Честно признаться, воспоминание отнюдь не из приятных. Я мало что запомнила из того сна. Кажется, это был совет каких-то важных шишек или что-то вроде того. Я там разносила вино. Не знаю, о чём они совещались. Помню, только, как несколько человек схватились за горло и начали задыхаться. Остальные вскочили со своих мест, достали оружие, и полилась кровь. Я хотела убежать, но один из этих уродов схватил меня за платье, повалил на землю и кажется вспорол живот, — Айлин замолчала, нервно покусывая губу, — Нет, не помню. Помню только липкий, животный страх. И что руки у меня было в крови.

— Мда уж, — покачал головой я, слегка дёргая коня за узцы. Тот, заметив на обочине особо аппетитный одуванчик, начинал заметно забирать в сторону, — Тебе и впрямь с платьями не везёт.

— Очень смешно, — фыркнула девушка.

— Но, если говорить серьёзно, — продолжил я, — То такие сны могут рассказать о многом.

— Например?

— Например о том, что это не первая наша «итерация». До неё были и другие, но после смерти система стёрла о них воспоминания, перезагрузив нашу чистую копию на сервер. И теперь кто-то зачем-то нам пытается вернуть эти воспоминания через сны.

— Думаешь? — с сомнением покосилась на меня Айлин, — Может это что-то вроде остаточной памяти?

— Сомневаюсь, — я покачал головой и снова отхлебнул из фляжки, — Не забывай, что у нас мозги то электронные. Не думаю, что сами по себе мы можем видеть вообще, хоть какие-то сны. Не говоря уже о фрагментах прошлых жизней, воспоминаний о которой у нас просто физически не могло остаться. Нет, кто-то или что-то явно нам помогает, вмешиваясь в «естественный ход вещей».

— Вот только кто, и зачем? — задумчиво протянула девушка, поудобнее усаживаясь в седле.

— Сложно сказать, — пожал плечами я, — Пока этот паззл упорно не хочет складываться в цельную картину, хотя с каждым днём у нас появляется все больше его фрагментов.

— Например?

— Например, ты не думала над тем, почему наши родные, заплатившие за оцифровку немалые деньги, ни разу не попытались нас отыскать или как-то по-другому выйти на связь? — я тронул пятками Гневко, который всё таки задержался на обочине, чтобы сорвать тот самый одуванчик, который ему приглянулся, — Ведь, если мне не изменяет память, основной смысл оцифровки и заключается в том, чтобы ты мог продолжать общаться со своим родственником даже после его физической смерти.

— Честно? — девушка смерила меня долгим, задумчивым взглядом, — Думала. И не раз.

— И что надумала?

— Ничего хорошего, — покачала головой Айлин.

— Вот и мне в голову на этот счёт ничего хорошего не приходит, — я замолчал, пытаясь собрать пляшущие в черепной коробке мысли одну, хоть сколько-нибудь структурированную кучу, — Объяснений, конечно, может быть несколько, но мне кажется, самое простое в нашем случае и будет самым верным. Они просто не знают о нашем существовании.

— Думаешь?

— Почти уверен. Просто потому, что мы, очевидно, не оригиналы. А копии. Сама подумай, если ты уже смог перенести сознание человека с биологического носителя на электронный, чего тебе стоит сделать парочку запасных копий, одну из которых вручить скорбящим родственникам, а вторую — использовать в личных целях?

— Ну… — девушка на мгновение задумалась, — Технически — почти ничего.

— Вот и я о том же, — я чуть перевесился с седла и сплюнул в придорожную пыль. Во фляжке плавал дохлый муравей, который при первой же возможности попробовал перебраться мне на язык, — Скорее всего наши родичи сейчас преспокойненько общаются с нами. Другими нами, живущими в какой-нибудь уютненькой симуляции на отдельном выделенном сервере. Быть может даже тот твой кавалер продолжает поддерживать связь с «оригинальной» тобой, если, конечно так вообще можно назвать то, что получается в результате оцифровки личности.

— Знаешь, — Айлин заметно погрустнела, — Я, когда размышляла над этим, пришла почти к такому же выводу. Но решила… Решила, что пусть лучше остаётся всё как есть.

— Почему?

— Потому что нынешняя я… — девушка кашлянула, на мгновение замолчала, а после поправилась, — Нынешние мы, и те, как ты выразился, «оригиналы» оказавшиеся у наших родственников — это совершенно разные люди. Не знаю… Не могу выразить этого словами. Просто мне кажется, что от той наивной девочки, которую оцифровали полгода назад почти ничего не осталось. Этот мир просто выжег большую часть моей личности калёным железом. А то, что уцелело — извратил… Нет, не так, — Айлин снова на миг задумалась, — Изменил. Думаю о тебе можно сказать то же самое.

— Плюс-минус, — кивнул я, — Одно можно утверждать наверняка. После всего, что мы тут творили, пускай даже ради собственного выживания, обратно в «цивилизованный» мир нам уже ходу нет. Нас там просто не поймут. А мы не поймем их. И закончиться это взаимное недопонимание может крайне плачевно.

— Значит, ты знаешь, о чём я, — грустно улыбнулась Айлин.

— Угу, — кивнул я.

Мы замолчали. По правую руку от дороги мимо нас медленно проплывал небольшой хуторок, обнесённый покосившимся плетёным забором. Три мазанки, сарай со скотиной, подворье с несколькими пристройками, по которому с важными видом расхаживал громко гогочущие гуси, собачья конура внутри коей виднелся чёрный отблеск влажного носа. Возле плетня стояли два ребёнка. Мальчик лет шести. Русые волосы, чумазое лицо, серая льняная рубаха, доходившая тому до колен. И девочка, чуть помладше. Одета так же и такая же чумазая. Если б не две косички, то от пацана отличить, наверное, было бы невозможно.

Несколько секунд они стояли, молча раскрыв рты и провожая нас изумлёнными взглядами. Затем девочка подпрыгнула, прижала пальцы к голове на манер рожек и начала строить гримасы. Айлин дружелюбно улыбнулась ей. В ответ девчушка громко хихикнула и показала язык. Я тоже попробовал улыбнуться. Дети на мгновение замерли. Затем паренёк побелевшими пальцами вцепился в плетень, глядя на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Его младшая сестра ойкнула. Отступила на шаг назад. Поскользнулась и с размаху шлёпнулась в лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя. Тут же вскочила и стремглав бросилась прочь, размазывая слёзы по грязным щекам. Пацан надулся, как индюк и погрозил мне кулаком. Но спустя секунду внезапно передумал и предпочёл ретироваться вслед за своей сестрой.

Похоже, моя рожа, изуродованная мечом и когтями твари, уже просто не была способна выдать даже подобие дружелбной улыбки, каждый раз превращая её в жуткий оскал голодного до чужой крови зверя. Впрочем, оно может и к лучшему. В работе пригодится.

— Ну вот. Ты их напугал, — едва заметно улыбнувшись, фыркнула Айлин.

Я лишь молча пожал плечами. А затем покосился на неё, как бы задавая немой вопрос, мол, я что и правда, такой страшный?

Девушка несколько секунд сверлила меня долгим, изучающим взглядом, а затем вынесла свой вердикт.

— И вовсе нет. Ну, по крайней мере, не страшнее прочей наёмничьей братии — это точно, — улыбнулась она.

— И на том спасибо, — хмыкнул я.

— Ну ладно, — девушка легонько ударила пятками спавшую на ходу кобылку, — Две части паззла ты назвал. Даже три. Мы копии. Это не первая наша жизнь. Кто-то из внешнего мира помогает нам вспоминать наши предыдущие «забеги» чёрт знает зачем. Всё верно?

— Ещё одно, — поправил её я, — Мы путешествуем уже полгода. Даже немного больше. Сколько за это время нам встретилось на пути «игроков»? Тех, которые, вроде как, настоящие. Живые.

Копыта лошадей застучали по доскам очередного моста, перекинувшегося через мелкий, заросший камышом и почти пересохший ручеёк, поблёскивавший мокрой грязью с самого дна широкой ложбины.

— Ммм… — Айлин поправила растрёпанные ветром волосы, — Кажется девять. Если считать тех магов из Вестгарда и Ансельма.

— Четверых. Одного в Деммерворте и троих в Риверграссе, — отрезал я, — Те маги были такие же «оцифрованные», как и мы с тобой. Да и Ансельм, в общем то тоже.

— Ну и…

— Тебе не кажется, что это, мягко говоря, маловато для популярной онлайн игры?

— Тут большой мир, — пожала плечами девушка, а затем ловко свесилась с седла, сорвала с обочины дороги какую-то длинную былинку, покрутила её между пальцами и ловким щелчком запустила обратно в траву, — Легко затеряться.

— Оно конечно так, — хмыкнул я, — Вот только, думается мне в городах и деревнях игроки всяко должны были оставить следы своей… жизнедеятельности. Но…

— Не оставили, — закончила за меня девушка, — Что наталкивает на ещё одну, не слишком то весёлую мысль.

— Именно, — я кивнул и снова приложился к фляжке. Солнце, конечно уже понемногу клонилось к закату, окрашивая прозрачную синеву высокого неба в тёплые оранжевые тона, но всё ещё ощутимо припекало, — Это вообще не игра. А что-то вроде полигона.

— А как же те четыре игрока? — скептически заметила Айлин

— Они могли быть точно такими же виртуальными болванчиками, что и мы, — пожал плечами я, — Просто им внушили, что они настоящие. Точно так же, как и нам внушили, что мы — оцифрованные. После чего стравили нас между собой.

— И зачем же?

— Чёрт его знает. Может потехи ради. А может с какой-то другой целью. Тренировка нейросети, тестирование искусственного интеллекта, или ещё что-нибудь.

— Знаешь, — задумчиво протянула Айлин, поворачивая к центру дороги. Тракт тут проходил через небольшую рощицу раскидистых ив, густые космы которых свисали по обочинам, так и норовя зацепиться за одежду или волосы беспечных путников, — Мне кажется, ты очень сильно заморачиваешься раньше времени. До столицы осталось пара часов пути, а может и того меньше. Приедем и на месте всё узнаем. Чего сейчас то голову зря ломать?

— Не думаю, что нам так просто возьмут и всё расскажут, — покачал головой я, — Вспомни ту херню, которую наплёл нам Ансельм, воспользовавшись тем, что мы вообще не понимали что происходит, не имели времени и возможности просто подумать над его словами. При ближайшем то рассмотрении эта бредятина рассыпается словно карточный домик под порывом ветра. Однако тогда ему её хватило, чтобы по полной попользовать нас, затянув в конфликт к которому мы не имели никакого отношения. Думаю наши столичные «друзья» попытаются сделать то же самое.

— Тогда какой смысл вообще доверять их словам? — скептически заметила девушка.

— А доверять и не стоит. Но какую-то информацию вытянуть из них вполне можно. Правда, при одном условии: если мы зададим им правильные вопросы.

Глава 8

«Простые истины»

Путь до города прошёл на удивление спокойно. Людей на тракте почти не было. Твари тоже не маячили на горизонте. Лишь один раз нам навстречу попался крупный конный разъезд. Три десятка всадников спешили в сторону туманного перевала. Как раз туда, откуда мы спустились около часа назад. Должно быть до девяти башен уже дошли вести о заварушке в малых рифах.

Их командир заявил нам, чтобы мы немедленно дали дорогу его людям. Приказ на первый взгляд был абсолютно бессмысленным, ведь еслиб солдаты ехали в одну колонну, они могли бы спокойно разминуться с нашими повозками. Впрочем, несмотря на всю бессмысленность этого требования спорить с ним я не стал. Командиру похоже хотелось самоутвердиться, показав кто здесь главный, а нам не нужны были лишние неприятности. Тем более, в двух шагах от цели нашего путешествия.

Пришлось остановиться и отогнать телеги на обочину тракта. Конники тут же промчались мимо, через минуту скрывшись за ближайшим холмом, а мы двинулись дальше. Больше, до самых городских ворот нам никто не встретился, если не считать парочки кметов, бредших обратно к своим хуторам.

— Крамантин, — громко возмущался один. Рослый черноволосый мужик, на лице которого красовались несколько крупных красных волдырей, — Да пусть в гузно себе свой крамантин засунут. Что мне теперь с мёдом и воском делать, ежель меня на городскую ярмарку не пущают? Детей им кормить? Или продать этим засратым челночникам себе в убыток?

— И не говори, — добавил второй. Русый, низенький, широкоплечий, с густыми усами, — Ну да ничего, вот как понадобятся им мёд или кожа — сами к нам приползут.

— Держи карман шире, — рубанул рукой воздух первый, — Выпустят какой-нибудь хердикт, пришлют стражников и «изымут излишки» на благо королевства. И хорошо, ежели красного петуха потом не подпустят, раз…

— Тише ты, — шикнул усатый кивая в нашу сторону.

Второй замолк, тоже уставившись на нас, долгим изучающим взглядом. Как бы прикидывая, стоит подпускать нас ближе или лучше драпануть в кусты прямо сейчас. До кметов было ещё метров двадцать, так что небольшая фора у него была. Впрочем, немного подумав он выждал, когда мы с ними поравняемся, снял с головы шапку, едва заметно кивнул и бросил.

— Доброй дороги вам, господа хорошие. Куда путь держите и откуда?

— Известно куда, — улыбнулся я. Увидев эту улыбку, кмет едва заметно попятился, и явно пожалел, что не убежал в кусты полминуты назад, — В девять башен. А путь держим с севера.

— Из вольной марки? — удивлённо поинтересовался второй, — Давненько оттуда путники не хаживали.

— С севера, — равнодушно пожал плечами я, — Вы лучше вот что скажите, добрые люди. Что там с проходом в город?

— Да не пущают никого, — махнул рукой второй, — Окромя городских да знатных. Крамантин у них там какой-то. Говорят после этой… Епидемии его выждать надо, чтоб снова зараза не поползла.

— Дак ведь у них в городе то вся зараза и осела, — сплюнул первый, — У нас почитай только хутор Зденека зацепило. Ух и страху тогда натерпеться пришлось. Несколько дней стоял вой на всю округу. А потом тихо как в могиле стало. Ну мы с Боголем, — он покосился на своего спутника, — решили сходить посмотреть, что там деется.

— И посмотрели, на свою блядь, голову, — выругался усатый, — Кто нас тогда дёрнул вообще туда тащится.

— Ты же и дёрнул, — кивнул ему русый, — Я тебе говорил, не надо, Боголь. Зачем оно тебе? А ты, мол, пойдем, посмотрим, вдруг жив кто и им подмога какая нужна.

— Затем Алеш, что не по людски это как-то соседей наедине с бедой оставлять.

— Ну да. Надо её ещё и в свой дом притащить, — перебил его первый, — Чтоб ентим не так обидно было. Ну да ладно. Кто старое помянет — тому глаз вон. Так бишь, о чём мы, милсдарь…

— Генри, — поправил его я, — и можно без «милсдарь».

— Так вот, значица, милсдарь Генри, — продолжил кмет, начисто проигнорировав мою просьбу, — Подобрались мы тогда к хутору Ольрика. Легли в кустах, смотрим.

— А там на подворье… всё семейство! — перебил товарища Боголь, — На карачиках стоит над трупом собаки склонившись.

— Руками рвут из неё куски мяса и в пасти свои пихают, — полушепотом добавил Алеш, — А потом одна из этих… Дочка мельникова. Ей восемь лет от роду было. Встаёт. Бредёт к плетню. И смотрит прямо на нас. Невидящим взглядом.

— У неё по лицу кровь течёт, между зубов кусок мяса торчит, она смотрит на нас своими бельмами. А потом как завоет. У меня ажно юшка в жилах застыла, — продолжил Боголь, — Рванули мы тогда с ним оттуда так, что только пятки сверкали. Не знаю уж, почему эти вомперы за нами не погнались. Должно быть боги уберегли.

— А на следующий день их хутор солдаты ордена пожгли, да и тварей всех перебили, — развёл руками Алеш, — На этом всё и закончилось. Но то у нас тут. Что творилось внутри городских стен — страшно подумать. Еслиб не солдаты ордена, так перемёрлиб все наверное. Но слава богам, его бойцы защитили нас от этой напасти.

— Выходит проблему чумы решил орден? — поинтересовался я, мысленно пытаясь прикинуть масштабы влияния этих засранцев в столицы. Складывалось впечатление, что они весьма и весьма немаленькие.

— И не только её, милсдарь Генри, — кивнул русой головой Алеш, — Они огнём и мечом вымели эту заразу из нашего дома. А потом, когда в городе разразился голод — растрясли церковную мошну, закупили зерно и начали раздавать его людям. Много душ они тогда спасли.

— Святые люди, — поддакнул Боголь, — У меня сын к ним пошёл. В послушниках сейчас ходит. Говорит, скоро его в воители веры посвятят. А там, глядишь, может и в рыцари ордена.

— Чтож, благодарю за беседу, — кивнул я, фальшиво улыбнувшись. Было желание плюнуть, причём прямо им в рожу. Приходилось себя сдерживать, — Так стало быть в город не пускают?

— Токмо, если вы не благородный или не гражданин, — поддакнул Алеш, — Так что вертайтесь ка вы взад, туда откуда прибыли. Ничего вам там не светит.

— Там посмотрим, — покачал головой я, — Ещё раз спасибо за добрый совет. Теперь мы вам должны. Ну а долг, как известно — красен платежом. Так вот, на вашем месте я бы в ближайшее время поменьше шастал по окресным полям и на ночь запирал двери со ставнями на крепкие и надёжные засовы.

— Это ещё зачем, — удивлённо посмотрел на меня Боголь.

— Затем, что ваших вомперов мы видели возле малых рифов. Целый отряд, голов в пятьдесят, перебили. Но кто знает, сколько таких ещё шастает по округе, — Я тронул пятками коня и ни говоря больше ни слова поехал дальше. Крестьяне молча смотрели нам вслед.

Копыта лошадей вновь застучали по доскам очередного моста. Где-то позади поскрипывали телеги. Изредка ржали лошади. Звучали окрики караванщиков, которые, похоже, опять не смогли поделить дорогу.

— Мда уж… — многозначительно бросила Айлин, когда мы отъехали от кметов на почтительное расстояние, — Спасителей блин нашли.

— А чему ты удивляешься? — я равнодушно пожал плечами, — Для местных орден — действительно спасители. Победили заразу. Накормили голодных. Большинству и в голову не придёт, что не убей эти засранцы большую часть магов и лекарей, эпидемию скорее всего подавили бы в зародыше, а голода и вовсе бы не случилось. Ну, а тех, кого всё же такая мысль посетит, можно заткнуть. Теми или иными способами.

— Да ну, — хмыкнула девушка, — Не могут же быть все такими тупыми.

— Ты знаешь, как правильно организовать севооборот? — покосился на неё я, — В какое время чистить скотину? Чем её комрить? Как лечить, если вдруг заболела? Что такое троеполье?

— Ну… Нет.

— Вот и я не знаю, — я слегка натянул поводья коня, который снова начал убегать вперёд, — А для них это элементарщина, не знать которую может только идиот. Мы просто получили разное образование, и у нас разный масштаб кругозора. А ведь именно он и определяет структуру мышления.

— Вот только это элементарная логическая цепочка, — возразила Айлин, — Ребёнок бы догадался, что корень проблемы был именно в действиях ордена.

— Для тебя. И может быть для меня. Но не для них, — я ткнул рукой в сторону полей, — Имей они тот доступ к знаниям, который имели мы, быть может для них это тоже не составило бы труда. Впрочем даже в нашем мире при общедоступности образования и доступе к любой информации по щелчку пальцев многие люди всё равно отказываются мыслить логически и верят во всякую херню. Богов, гадалок, мировые заговоры, вред от прививок и прочее подобное дерьмо, логически вообще никак его не обосновывая. У этих то хоть причина есть. Их спасли от тварей и дали пожрать.

— Ну… — задумчиво протянула девушка, — В чём-то ты прав. Пример не шибко удачный и больно уж утрированный, но… Ладно, что уж теперь. Мы их не их ни в чём не убедим и не переделаем. Давай лучше подумаем, как в город попасть.

— А чего тут думать? — хмыкнул я, — Я — благородный. У Яноша, как у представителя гильдии, наверняка есть допуск. Да и ты вроде из дворян, причём ещё покруче меня будешь. Из старших. К слову, давно уже хотел поинтересоваться — почему ты своим титулом ни разу не пользовалась.

— Это долгая история, — уклончиво ответила Айлин.

— У нас ещё полно времени, — пожал плечами я.

Над дорогой повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим щебетанием птиц и шелестом ветра, перебиравшего своими холодными пальцами густое травяное море. Солнце медленно тонуло за резными зубцами городской стены, разливая по округе свой тёплый, оранжевый свет. День догорал. Из кустов и овражков начали неторопливо выползать промозглые языки серых сумерек.

— Ну ладно, — наконец нарушила молчание Айлин, — История настолько же странная, насколько и банальная. Но ты сам попросил.

— Угу, — кивнул я слегка трогая пятками Гневко. Надо было прибавить шагу, а то мы рисковали не успеть до закрытия городских ворот.

— В общем, — девушка на мгновение задумалась, — История моего появления здесь была не совсем такой, какой я её описала. Вернее всё, что было до перемещения — правда. А вот после… В общем, я и впрямь очутилась в теле дочки какого-то барона. Буквально. Это было очень странное чувство, — Айлин замялась и как-то неуверенно посмотрела на меня, — Я будто украла чью-то чужую жизнь. Со мной здоровались, мне прислуживали, ко мне обращались. А я… Я вообще не понимала что происходит. Кто все эти люди и что они от меня хотят. Потом выяснилось, что у настоящей хозяйки этого тела были периодические провалы в памяти. Вот в один из таких, меня и записали ей на подкорку.

— Вот как, — хмыкнул я, — Знакомая история. Меня тоже записали на тело, потерявшее память. Только моё тело что-то забыло на скалах возле моря.

— Не перебивай, — поморщилась девушка, — Так вот, потом выяснилось, что эту самую баронессу через пару дней готовятся выдать замуж. Туда я естественно не хотела совсем. Чёрт его знает, что там был за человек, да и вообще это дикость — решать такие вопросы против воли человека. Но, как мне объяснила одна из служанок — отказаться я не могла. Так ведь решил «папенька». Который, кстати, ко мне так ни разу и не удосужился заглянуть за последующие два дня. И вот, в день так называемой «свадьбы» один из слуг предложил мне сбежать. Мол, есть люди, которые не хотят этого брака и они мне помогут. Я согласилась, — девушка поправила растрепавшиеся волосы, — Замуж я не хотела да и вообще слабо понимала, что происходит. Так что просто плыла по течению. Тот слуга… Иакоб. Он вывел меня через тайный ход из замка. Посадил в повозку и повёз куда-то. Как выяснилось в Деммерворт. Ехали несколько дней. По пути нас настиг ещё один слуга. Как его звали, уже не помню. Он привёз весть, что в имении «папеньки» случилось крестьянское восстание. Его убили. Того хера, который приехал на свадьбу тоже. Честно признаюсь… — Айлин замялась, то ли сомневаясь, стоит ли рассказывать историю дальше, то ли просто подбирая нужные слова, — Я в тот момент испытала облегчение. Да, нехорошо. Люди погибли. Но я их, по сути, не знала. Их смерть для меня означала только одно — не будет погони, возвращения и насильственного замужества.

— Да уж, весёленькое начало, — хмыкнул я, слегка одёргивая Гневко. Конь вновь начал забирать вправо, так и норовя сойти в придорожную канаву.

— Мне тогда было совсем не весело, — покачала головой девушка, — А ещё я попросила не переживать.

— Молчу-молчу, — я примирительно поднял руку. Во-второй были поводья.

Айлин тяжело вздохнула, снова покачала головой и продолжила.

— В общем, через пару дней мы добрались до Деммерворта. Там два этих хрена отвели меня на постоялый двор. А затем сказали, что им мол надо найти моих друзей и доказать им, что они привезли баронову дочку. Ну и для этого им нужна фамильная печатка.

— А ты?

— Ну а что я? Естественно я им её отдала, — недовольно фыркнула девушка, — Какой у меня ещё оставался выбор? Одна, посреди незнакомого города, без копейки денег и даже без нормальной дорожной одежды. Удивляюсь, что эти двое меня просто не придушили. Хотя могли запросто. Может, постеснялись?

— Поднять руку на благородного не так просто, — подметил я, — У него наверняка могут найтись дальние родственники, которые захотят отомстить. Тем более, вы тогда не знали точно, выжил ли кто из ближнего круга во время восстания.

— Может быть, — согласилась Айлин, — Ну, а что было дальше догадаться нетрудно. Они взяли печатку и пропали. То ли просто продали её и слиняли, то ли их убили их «друзья». Не знаю, да и не хочу знать, если честно, — Айлин вздохнула и ненадолго замолчала, — Пару дней хозяин постоялого двора терпел моё присутствие. Как-никак персона дворянских кровей. А потом ему, видимо, надоело. Или он решил, что его самым наглым образом развели, спихнув безхозную девку. Так или иначе, он сказал мне, мол или плати вперёд, или выметайся. Я предложила отработать. Официанткой или кухонной служанкой. Но держатель корчмы сказал, что отработаю я по-другому. И гаденько так ухмыльнулся. Мне надо было ещё тогда догадаться, чем это может закончится. Но я не сообразила. Думала, он мне даст какую-нибудь особо чёрную и тяжелую работу. А когда в корчму ввалилась та кампашка, бежать уже было поздно.

— Твоюж мать, — я не удержался и рубанул ладонью воздух, — Вот ведь сраный ублюдок. Надо было эту хуилу прирезать прямо на месте. Вскрыть ему горло и посмотреть, как он захлёбывается своими же словами. Слушай, а почему ты это прямо там не рассказала?

— Испугалась, — покачала головой девушка, — Вы для меня выглядели такими же головорезами. Ну сам посуди. Ввалились в корчму трое. У одного рожа располосована, другой в крови перепачкан. Все с оружием наголо. Я не понимала, почему вы за меня вступились, что вам было надо и вообще, плохо соображала тогда. Что же до титула… У меня не осталось ни грамоты, ни кольца-печатки, ни родственников, которые могли бы его подтвердить. Так что его считай, что и нет. Сомневаюсь, что мне кто-то поверит на слово.

— Дела… — я задумчиво поскрёб затылок, пытаясь осмыслить только что услышанное, — Почему ты раньше не рассказывала?

— Не знала, можно ли вам доверять, — пожала плечами Айлин, — А потом… Потом ты просто не спрашивал. Да и мне не казалось важным.

— Мда уж, — я замолчал. В голове крутился целый ворох мыслей. И, похоже, именно в этот момент самая глупая из них решила из головы перебраться ко мне на язык, — А ты правда готова была работать кухонной девкой? Чистить картошку, драить тарелки, убирать блевотину и ссанину за посетителями?

— Ну, — Айлин немного замялась, — Надо ж было с чего-то начинать. Вообще-то потом я планировала встретить какую-нибудь труппу бродячих артистов и прибиться к ней. Вполне неплохой вариант. И кампания интересная, и блевотину убирать не нужно, и мир можно посмотреть.

— Артистов? — я смерил её удивлённым взглядом, — Ты?

— А что такого? — пожала плечами Айлин, — Чтоб ты знал — я вполне неплохо пою, да и на кое-каких инструментах играть умею. Думаю, я бы вписалась.

— Ну, в каком-то смысле ты и впрямь вписалась. В группу тех ещё артистов. С весьма… специфическими гастролями.

— Да уж, — ухмыльнулась Айлин, — О том, чтобы стать боевым магом в отряде наёмников, я тогда точно не думала.

— Слушай, раз уж такое дело. Может, ты как-нибудь споёшь нам? А то репертуар Роберта конечно, хорош, но очень уж сильно он утомляет своей похабной однообразностью.

— Если мальчики обещают хорошо себя вести, то может и спою, — улыбнулась девушка.

— Мальчики обещают, — подмигнул ей я, немного помолчал и добавил, — А вообще, как бы там ни было, я рад что ты с нами.

— Ну… Должен же хоть кто-то подлечить тебя после очередного серьёзного боя, — улыбнулась Айлин в ответ.

К воротам подъехали уже в сумерках. Пришлось ещё раз остановиться прямо посреди тракта. У одной из телег под конец пути всё-таки слетела ось.

Вблизи стены города выглядели ещё более величественно и монументально. Кладка из крупного тёсаного камня правильной формы, высота в шесть человеческих ростов, глубокий ров, заполненный водой и утыканный острыми кольями по краю. Над ним то тут, то там нависали массивные смоляные носы. Виднелись черепичные крыши крытых галлерей. Помимо больших башен в стену были встроены ещё и множество мелких бастиончиков, позволяющих защитникам вести фланкирующий обстрел по бойцам, которым каким-то чудом удалось преодолеть водную преграду.

Дорога тянулась вдоль края рва, то и дело петляя и огибая мелкие рощицы и камни. Чуть вдалеке виднелся массивный бастион ворот. Добрались.

Я остановил коня, натянул поводья и не без труда развернул его мордой к ползущему за нами каравану. Набрал воздуха в грудь и рявкнул:

— Бойцы, с телег! Построиться! Живо!

Караван на мгновение встал. Затем с повозок на землю неохотно начали спрыгивать солдаты. Парни устали и не особо хотели преодолевать маршем последний отрезок пути, но по-другому было никак. Следовало сразу произвести правильное впечатление на местных, чтобы к нам было меньше вопросов. Да и если по городу разлетится весть, что де прибыл отряд наёмников, может нам кто работу подкинет.

— Стройся! Стройся мать вашу! — прикрикнул Бернард, проходя мимо двух шеренг солдат, — Давайте парни, покажем местным изнеженным содомитам, как выглядят настоящие мужики!

— Знамя поднять! — скомандовал я, выждав, когда наёмники наконец выстроятся в походный порядок, — Тур…

Здоровяка долго уговаривать не пришлось. В следующую секунду тяжелую вечернюю тишину, нарушаемую лишь едва слышным треском сверчков, разорвал на части тяжелый, оглушающий вой боевого рога. Стража у городских ворот начала суетится.

— Вперёд шагом марш! — рявкнул я, — Нашу наёмничью запевай!

На мгновение над лугами и рощицами окружавшими город вновь повисла глухая тишина серых сумерек. Лишь на миг. Затем в ней послышался мелодичный голос Роберта, который тут же был подхвачен и перебит хриплыми выкриками остальных.

В пыли дорог ботинки наши,

Потёки крови на клинке.

Да, мы не пашем и не пляшем:

Иная власть у нас в руке.

Над нами нет законов знати.

Нам нипочём глас королей.

Коль хочешь верности ты нашей:

Неси нам злато поскорей.

Оно одно над нами властно.

Оно одно — для нас указ.

И лишь за звон монет в атласе,

Наши клинки споют для вас.

Да, век наёмника недолог,

Но мы всегда верны себе.

Пускай над нами смерти полог,

Не покоримся мы судьбе.

Текст гимна и музыку под него нам сочинил Роберт. Приходилось признать, что у парня к этому делу был самый настоящий талант. Да и ребятам песня пришлась по душе. Особенно та её часть, в которой поётся, что клали мы здоровенный болт на титулы, дворян и монархов. Для людей, которые с детства привыкли гнуть спины перед каким-нибудь благородным выскочкой, даже думать так было в новинку. Не то, что открыто заявлять.

— Стой, кто идёт! — окрикнул нас хриплый голос стражника с одной из надвратных башен, стоило только копытам коня ударить по доскам подъёмного моста, — Назовитесь!

Внизу, возле решётки подъёмных ворот выстроился целый отряд городских стражников. Десяток кирасиров с длинными двуручными алебардами, за спинами которых маячила дюжина капеллин арбалетчиков. Похоже, наше небольшое представление и впрямь произвело нужное впечатление.

Я осадил Гневко, слегка привстал на стременах, набрал воздуха в грудь и крикнул:

— Сир Генри Отважный. С дружиной.

— Янош. Представитель торговой гильдии «Северные ветра». С сопровождением.

— Вы двое — выйдите вперёд, — скомандовал стражник с башни, — Подготовьте подорожные грамоты, титулованные бумаги, печатки, цеховые знаки или иные подтверждения вашего происхождения, ежели у вас таковые найдутся. Остальным — стоять на месте. Кто дёрнется — всажу стрелу между глаз.

Я слегка тронул пятками Гневко, на ходу извлекая из дорожной сумки небольшой деревянный футляр. Открутил крышку и достал оттуда свёрток, врученный мне лордом Вестгарда. Печатку с пальца снимать не стал. И так посмотрят, если приспичит.

Янош из под шёлкового чёрного кафтана извлёк массивный цеховой знак, блеснувший серебром и золотом в лучах заходящего солнца. Строй стражников, перегородивших мост, расступился. Между бойцами по доскам прошаркал какой-то сгорбленный старик, лысина которого, обрамлённая полоской седых волос, блестела не хуже цехового знака торговца. В руках он нёс небольшую дощечку, на которой был закреплён кусок пергамента, небольшая чернильница. В одной из глазниц поблёскивал окуляр монокля. Его сопровождали двое солдат.

— Так, что тут у нас, — деловито бросил он, ловко выхватив у меня из рук пергамент из свиной кожи, — Сир Генри отважный, помазан в рыцари грандлордом Вестгардским за отвагу проявленную в бою при Вестгарде, десятого числа, месяца первого ростка, 1349го года второй эры. Подпись: Граф Эдмонд из дома Аберлин. Что ж. Похоже, подлинная. А фамильная печать, у вас, сир, надеюсь при себе.

— При себе, при себе, — я показал ему кольцо с печаткой.

Старик поправил монокль, внимательно осмотрел кольцо, многозначительно хмыкнул.

— С какой целью в город?

— Визит по личным делам. И в поисках работы.

— Так и запишем — рабочий визит, — кивнул старик, — Где планируете остановиться?

— Честно признаться, мы ещё об этом не думали, — покачал головой я, — В городе впервые, что и как тут устроено — понятия не имеем.

— Тогда порекомендую вам постоялый двор «Алые врата», — старик хитро улыбнулся, — Им заправляет моя кузина Брегга. Если скажете ей, что вас прислал Виллем, она сделает вам скидку.

— Алые врата, это навроде как пизда? — гоготнул с одной из повозок Тур.

— Я бы попросил вашего спутника не выражаться, — нахмурился Виллем

— Тур, — крикнул я, не поворачиваясь лицом к каравану, — Будь другом, заткнись. Не то будешь ночевать на улицы.

— Доля правды в словах вашего товарища есть, — покачал головой старик, — Когда-то на месте постоялого двора и впрямь был бордель. Ещё до того, как он перешёл к моей кузине. С тех пор много воды утекло, однако название оставили прежним. Тем более, что он находится совсем недалеко от городских ворот, в народе именуемых красными.

— Понятно, — кивнул я.

— Тогда, сир, к вам я вопросов больше не имею. Олрейк и Маташ, — старик кивнул на сопровождавших его стражников, — Проводят вас до постоялого двора. Вашим людям придётся обождать снаружи города.

— Это по какой такой причине? — поинтересовался я.

— Крамантин! — выпятив грудь рявкнул один из сопровождавших писаря стражников, — Не положено. Королевский указ.

— Карантин, — поправил его Виллем, — Сколько я тебе дурья башка говорил, выучи ты уже наконец это слово. Только людей путаешь, — старик повернулся ко мне, — Но кое в чём он прав. Королевский указ разрешает въезжать в город только дворянам, представителям купеческих гильдий и гражданам. Сопровождающие дворян слуги должны остаться за городскими стенами до тех пор, пока их не осмотрят лекари из городской аптекарской службы. Обычно это происходило сразу, но сейчас придётся обождать несколько дней. Дело в том, что почти все они были отправлены в Стаммельфолд. Там похоже, обнаружилась новая вспышка пепельной хвори. А тем, которые остались, просто не хватит компетенций, чтобы подписать разрешение.

Я покосился на Яноша. Торговец лишь равнодушно пожал плечами. Похоже, в этом деле нам помогать он уже не собирался. Ну, оно и понятно. Мы со своей задачей справились. Довели его караван до городских стен, не потеряв по пути ни единого торгаша и ни единой повозки. Теперь же, когда в охране отпала необходимость, наши проблемы ему стали неинтересны.

— Хреново, — я сплюнул, — Мы в пути уже довольно давно. Кони устали, люди измотаны. Не хотелось бы их оставлять ночевать под открытым небом.

— Приказ есть приказ, — покачал головой старик.

— Знаете, — широко улыбнулся я, — Там откуда я родом, есть такая поговорка: «Строгость государственных законов компенсируется необязательностью их исполнения».

— Не понял… — нахмурился старик.

— Я к тому, что может быть мы как-нибудь договоримся, — ухмыльнулся я, отстёгивая от пояса кошель и слега подбрасывая его в руке. Так, чтоб все присутствующие отчётливо услышали звон монет, — Скажем, мы внесём щедрое пожертвование в фонд городской стражи. А вы закроете глаза на это маленькое недоразумение до тех пор, пока в город не вернутся лекари. Мы всё равно остановимся на постоялом дворе вашей кузины, так что им не составит труда найти нас и провести необходимый осмотр, чтобы подписать нужные бумаги задним числом.

— Нарушение королевских указов сурово карается, — покачал головой Виллем.

— Ну так и взнос мы сделаем немаленький, — подмигнул ему я, вытаскивая из кошелька серебрянную монету и бросая её в ладонь старика, которую тот предусмотрительно протянул. Писарь повертел её в руках, посмотрел на меня и снова покачал головой. На этот раз молча.

Намёк был понятен. Я достал вторую монету и бросил следом. Старик ловко поймал её и тут же спрятал обе в мешочек на поясе. Обмакнул перо в чернила, что-то черканул на пергаменте, и снова посмотрел на меня. Пожевал кончик пера и сказал.

— Всё в порядке Сир. Ваши люди могут въезжать в город. На ближайшую неделю попрошу вас остановиться в алых вратах, чтобы лекарям было проще вас найти. На этом всё. Больше не смею вас задерживать, — старик едва заметно кивнул и шаркающей походкой направился к яношу.

— Парни. Заходим. Трогай! — рявкнул я, махая рукой своим людям. Послышался окрик Бернарда. По деревянному полотну подъёмного моста зацокали копыта коней. Загрохотали колёса телег. Над головой проплыла массивная каменная арка, в которой виднелась широкая, в добрый локоть, выемка для подъёмной решётки. Караван вышел на небольшую привратную площадь, окруженную двухэтажными каменными домами. Резные балконы, настоящая черепица, в некоторых окнах виднеются витражные стёкла.

— Так, парни, подождите, — бросил я двум стражникам сопровождавшим нас, — Нам надо рассчитаться с нанимателем.

Те поглядели на меня, молча пожали плечами и отошли чуть в сторонку, чтоб не мешать заезжающим на площадь телегам.

На бюрократическую возню у Яноша ушло куда меньше времени чем у нас. Впрочем, оно и неудивительно. Судя по разговорам караванщиков да и по отношению местных, гильдию в городе знали, уважали и старались считаться с её мнением.

— Ну, чтож, вот и конец нашему путешествию, — бросил торгаш, подъехав к нам, — Не скрою, работать с вами было крайне приятно. Успели почти в срок, никого по дороге не потеряли, сохранили товар. Я впечатлён. Буду рекомендовать ваши услуги своим коллегам по цеху. Но, полагаю, вы ждете от меня нечто большего, чем слов благодарности, — он отстегнул от пояса увесистый кошель и протянул мне, — Можете пересчитать. Пятнадцать серебрянных монет, как и уговаривались. Это уже с вычетом всех расходов на оплату содержания ваших солдат, взятки и прочие расходы. Кроме того, — он подошёл к одной из своих телег, открыл небольшой сундучок, достал оттуда пузатую бутылку в тканевой оплётке и протянул её Айлин, — До меня дошли слухи, что вашей даме пришлось по вкусу моё вино. Примите его в знак моей личной признательности.

— Принимаем, — Айлин взяла у него бутылку, явно с трудом удержавшись от того, чтобы откупорить её прямо здесь, — И благодарны вам. За прекрасную даму тоже.

— Сие есть не комплимент, а факт, — Янош едва заметно поклонился девушке и затем снова повернулся ко мне, — Есть ещё кое-что, что я должен вам передать, — Он открыл сумку на поясе достал оттуда небольшой кожаный футляр и протянул мне, — Это вам от Альрика Альрейна. Архиепископа Деммервортского. Полагаю, вы с ним знакомы.

— Знакомы, — кивнул я, не решаясь прикасаться к футляру, — Только когда мы с ним встречались, он был епископом. Что это?

— Много воды утекло с тех пор, — торгаш поправил свой шаперон, — И многое переменилось. Это вам личная благодарность от его преосвященства, за то, что помогли нам доставить груз в целости и сохранности. И за тот случай в Вестгарде.

— Тот случай? — мои брови сами собой поползли вверх, — Это когда мы…

— Да, именно про этот, — кивнул торговец, не дав мне закончить, — Видите ли, кардинал был вероотступником, отбившимся от лона церкви. Кардинал погнался за призраком власти, забыв о своей истинной миссии. Проблему надо было решить, но епископ Альрейн не мог самолично для этого явиться в Вестгард, и не мог послать туда своих людей, так что ваши услуги пришлись, как нельзя кстати. Тем не менее, он передаёт вам эту грамоту, чтоб в столице у вас не было неприятностей подобного рода. По крайней мере первое время.

— Погоди, — перебила его Айлин. На лице девушки тоже застыла гримаса удивления. Я бы даже сказал охренения, — Так ты работаешь на этого святошу. Как там его? Альрика?

— Госпожа, — загадочно улыбнулся торговец, — Мы — свободная торговая гильдия и работаем исключительно на самих себя. Однако его преосвящество во имя исполнения нашей благородной миссии очень настойчиво рекомендовал мне сотрудничать именно с вами. Уж поверьте мне, иначе бы мы просто не стали нанимать и снаряжать малоизвестный отряд наёмников, тем более за такую то плату. Но, — торговец выдержал многозначительную паузу, — Я искренне рад, что Альрик не ошибся в своём выборе. Да и ещё одно. Как только ему снова понадобятся ваши услуги — он с вами свяжется. Через меня или через другого члена нашей гильдии. На этом позвольте откланяться.

Он уже собирался повернуться и уйти, но я тронул пятками Гневко и перегородил ему дорогу.

— Ещё один вопрос. Что было в ящиках? Что за груз мы сопровождали?

— Друг мой, — торговец продолжал улыбаться, но в его голосе послышались нотки раздражения,— -А на вашей родине не читают книгу мудростей святого Патрика? По глазам вижу, что нет. Что ж, тогда позволю себе процитировать оттуда один небольшой отрывой, который как нельзя лучше подходит к нашей нынешней оказии. Мудрость гласит: ежели отрок знаний черпнёт слишком много, то демоны бездны его одолеют и сон его сделают беспокойным, — торговец развёл руками, — Можете считать, что я беспокоюсь за ваш сон, оберегая вас от ненужных знаний, — Янош улыбнулся, попробовал проскочить мимо коня, но я снова перегородил ему путь.

— Что ж, — раздражение в голосе торговца прорезалось ещё сильнее. Он отступил на шаг, посмотрел мне прямо в глаза и нехорошо улыбнулся, — Коль вы настаиваете, я удовлетворю ваше любопытство, — Янош выдержал паузу. Посмотрел на меня. На Айлин. На подошедшего к нам Бернарда и сказал, — В ящиках — зерно. Из Айнодала. Торговой столицы северных земель. За сим откланиваюсь.

Он бросил мне небольшой кожаный футляр, проскользнул мимо коня, и почти сразу скрылся за своими повозками оставив нас наедине с целым ворохом не самых приятных мыслей. Ворохом, который можно было свести всего до одной фразы, которая почти тут же и сорвалась с моего языка.

— И почему мне кажется, что мы снова вступили в какое-то дерьмо. Только теперь — обеими ногами сразу.

Глава 9

«Алые врата»

— Ну, господин рыцарь, — Ко мне подошёл один из стражников, — Вы свои дела похоже закончили, так что давайте мы вас сопроводим до алых врат. Сами понимаете, весь день мы тут с вами стоять не можем. Нам на пост обратно надо, да и вы поди, устали с дороги.

— Есть немного, — улыбнулся я, — Спасибо за помощь.

— Спасибо в рот не положишь, да на хлеб не на… — начал было второй стражник, но первый тут же пихнул его локтем, не дав договорить. Впрочем, намёк был понятен и без того. Служивые очень хотели себе на кружечку-другую заработать.

Я молча отцепил с пояса кошель, покопался там, выгреб оттуда горсть железных монет, высыпал их в протянутую руку стражника и бросил.

— Выпейте потом за наше здоровье.

— Всенепременно, милсдарь рыцарь, — полушутливо поклонился стражник. Получил ещё раз локтём под рёбра от своего товарища, повернулся и потопал вверх по одной из узеньких улочек, упиравшихся в привратную площадь. Я легонько тронул пятками коня и двинулся следом. Позади заскрипела давно не смазываемая ось телеги.

Деньги стражникам можно было бы и не давать. Послать их нахрен с чистой совестью. Но был один неприятный момент. Они видели, как я даю взятку писарю. Могли обидится и донести, куда следует, подставив тем самым и старика, и меня и весь отряд. Так что…

Додумать мысль я уже не успел. Перед глазами внезапно вновь побежали логи статистики.

Навык «Дипломатия» достиг 36го уровня. Получено 45 опыта.

Навык «Верховая езда» достиг 7го уровня. Получено 15 опыта.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Зараза. Выбор сложный. Нужна и сила, и ловкость, и выносливость. Иначе бойцом я так и останусь никудышным. Проницательность пока может подождать. Её более-менее хватает, да и в столице мы вряд-ли встретим каких-либо противников владеющих магией на серьёзном уровне. Надо бы ещё харизму подтянуть, а то с управлением отрядом у меня капитальные проблемы. Только начинаю набирать уважение, как тут же его теряю. Да, конечно я сам косячу и обсираюсь с довольно завидной регулярностью, но может она хоть штрафные коэффициенты понизит. Ладно. Чёрт с ним. Потолка прокачки всё равно нет, так что можно пожертвовать одно очко на сомнительный навык.

Харизма повышена.

Сила: 3

Ловкость: 3

Выносливость: 2

Проницательность: 7 (+1 Кольцо хладного железа)

Харизма: 3

Количество жизней: 120/120

Запас сил: 45/82

До следующего уровня персонажа осталось 530 опыта.

Да уж. В следующий раз определённо стоит прокачать или силу, или выносливость. Магии пока мне хватит, а вот ближний бой никто не отменял, и он у меня конкретно так проседает. Что для первой линии строя просто не допустимо. За спинами своих солдат я вряд-ли могу себе позволить отсиживаться. Пара тройка подобных фортелей, и они просто потеряют ко мне всяческое уважение. Да и, в общем-то, не хочу я таскать из огня каштаны чужими руками.

— Чего помрачнел, — оторвал меня от раздумий голос Айлин.

— Да просто задумался, — пожал плечами я, — О том, почему я чувствую себя, словно использованный презерватив.

— Ты про Альрика? — поинтересовалась девушка, чуть натягивая поводья своей кобылы, которая так и норовила обнюхать спину идущего впереди стражника.

— Про него самого, — кивнул я.

— Ну, честно сказать я сама не ожидала, — Айлин отпустила поводья и нервным движением намотала локон густых каштановых волос себе на палец, — Думала вся эта история со святошей осталась в прошлом. А оно вон как обернулось. Ну, с другой стороны есть в ней и хорошая сторона. Он очень неплохо нам заплатил.

— С чем-с чем, а с этим не поспоришь, — согласился я, с интересом посматривая по сторонам. А посмотреть было на что. Улочка заканчивалась, упираясь в довольно просторную площадь, посреди которой расположилась статуя из белого мрамора. Статуя изображала какого-то воина в кольчуге и шлеме. Ногу он поставил на высеченный из мрамора череп, а к небесам грозил воздетым вверх мечом. Подпись на постаменте гласила: «Карл 2й. Завоеватель». Должно быть какой-то из предыдущих королей текущей династии, — Но осадочек всё равно остался. В следующий раз надо тщательнее проверять заказчика.

— Да брось, — отмахнулась Айлин, — У нас и выбора то особого не было. Так что в каком-то смысле мы епископу даже обязаны. Сильно обязаны. Еслиб не его деньги, вряд-ли Янош вообще нас нанял.

— Да уж, учитывая прижимистость этого типа, сорил он явно не своей монетой, — согласился я, — Ладно, проехали. Будем надеяться, что на этом для нас вся эта история и закончится. И этот… Как его…

— Альрик, — подсказала мне девушка.

— Альрик не втянет нас ещё раз в какую-нибудь свою игру. Нам и без него проблем хватает.

— Кстати об этом, — бросила Айлин, — Я так понимаю, завтра мы отдыхаем?

— И послезавтра. И вообще, наверное, дня четыре, не меньше. Думаю всем нам надо немного прийти в себя после такого путешествия. Тем более, в кои то веки смерть не дышит нам в спину. Надо пользоваться моментом.

— Точно, — кивнула девушка, — Я вот и хотела воспользоваться. Завтра погулять, посмотреть город, может прикупить чего. Но честно признаюсь — одной мне идти страшновато. Особенно после покушения в Риверграссе. Может ты со мной прогуляешься.

— Прогуляюсь, — согласился я.

— Что… Вот так просто, — подозрительно покосилась на меня Айлин, — Никаких «да зачем», «да это может быть опасно», «да ну его нафиг»? Никаких уламываний?

— Нет, — я равнодушно пожал плечами, — На своих двоих же пойдем. Не на лошадях.

— Ну… — девушка слегка растерялась, — Раз такое дело… Завтра, чур, я угощаю.

— Ты? — на этот раз пришёл мой черёд слегка удивлённо покоситься на неё.

— А что такого? — хмыкнула она, — Деньги у меня есть. Кое-кто мне сам положил двойное жалование.

— Не двойное, — поправил её я, — А скорее жалованье солдата и жалованье медика. Ну поскольку ты успеваешь поработать и в бою и в медицинском шатре, мне кажется это вполне справедливо.

— Иногда ещё и дипломатом-переговорщиком подрабатываю, — хмыкнула девушка, — На полставки.

— Учтём.

— Ну, так вот, — продолжила она, — С деньгами порядок. Тратить их особо некуда. В прошлый раз мы гуляли на твои. Да и в конце-концов, имею я право угостить человека, который мне, не буду скрывать, симпатичен? Или у тебя с этим есть какие-то проблемы?

— Нет, — покачал головой я, — Никаких проблем.

Сказал и мысленно накинул ей сразу с десяток очков уважения. Несмотря на 70 лет просвещения, организованного коммунистами и весь прогресс произошедший после, значительная часть общества на просторах нашей необъятной все ещё оставалось довольно закостеневшей и тёмной. Люди эгалитарных взглядов (выступают за равенство юридических и социальных прав и обязанностей вне зависимости от пола) в нем попадались не так часто, как того бы хотелось. Тем ценнее были те, кто эти взгляды был готов поддерживать не только на словах, но и на полном серьёзе воплощать их в жизнь.

Мы наконец-то вышли на площадь. Она была куда просторнее, чем казалась поначалу. Состояла из трёх больших, соединённых меж собой окружностей, в центре каждой из которых располагалась статуя. Воин, которого мы увидели ещё из проулка, дева в нехитром платье с ребёнком на руках. Надпись стёрлась, так что прочитать её было уже невозможно. За их спинами третья фигура. Человек в просторном балахоне. Лицо его закрывал капюшон. Руки сложены в молитве. В основании постамента вырезана надпись «memento mori» (помни о смерти).

— Культ троих, воплощённый в реальных исторических фигурах, — послышался позади голос Вернона. Парень похоже решил размять ноги. Спрыгнул с еле ползущей через проулок повозки и подошёл к нам, — Карл второй — основатель Эйденвальда, в виде живого воплощения Вальнура. Бога завоеваний, открытий и прогресса. Мелисса щедрая — основательница целой сети детских приютов по всей стране в облике Мары. Богини жизни, плодородия и всего, что с этим связано. И мудрый Зосима. Основатель ордена, а так же живое воплощение Нергала. Бога смерти, ответственного за начало и завершение земного цикла. Классический пантеон для слаборазвитой цивилизации, которая ещё не дошла до единобожия и последующего за ней атеизма.

— Вот как? — удивлённо покосился на него я, — А с чего ты взял, что потом будет единобожие, за которым придёт атеизм?

— Все цивилизации проходят по этому пути, — пожал плечами парень, — А мы тут далеко не первая. Ты бы приобрёл потом парочку трудов святого Патрика. А то для образованного человека ты слишком мало знаешь о мире в котором живёшь.

— Или слишком много, — покачал головой я, вспомнив, кто у этого мира настоящие боги, — Больше, чем мне того бы хотелось.

— Тебе так только кажется, — возразил Вернон.

Возле статуи монаха стояла толпа. Мужчины, женщины, старики, дети. Некоторые одеты хорошо, другие же — оборванцы. Объединяло их всех одно — каждый в руках держал большую деревянную миску. Толпились они вокруг здоровенного закрытого котла, под которым всё ещё тлели перегоревшие пополам брёвна. Возле импровизированной полевой кухни стояли четверо солдат ордена. Они оттесняли напирающую толпу назад, подпуская горожан к котлу строго по одному. Возле котла крутилась парочка слуг, разливая в протянутые им миски какое-то дымящееся кашло. Всю эту братию сопровождал ещё один солдат. Офицер судя по всему. Если простые солдаты ордена ходили в обычных гамбезонах с вышитым пылающим мечом на груди, то он был облачён в бригантину, поверх которой носил сюрко с гербом. Из ножен на поясе торчала рукоять бастарда (длинный меч), а рядом на небольшом деревянном помосте, на котором уже стояли несколько выскобленных мисок, лежал топфхельм (шлем, похожий на ведро), который никому другому принадлежать просто не мог.

Завидев нас, он перебросился парой слов со своими людьми, отдав им какие-то команды. Схватил с помоста шлем и направился в нашу сторону.

— Твою то мать, — выругался я, — А я то надеялся на спокойный вечер.

— Интересно, что ему от нас надо? — задумчиво бросила Айлин.

— Сейчас и узнаем, — добавил Вернон.

Больше никто ничего сказать не успел. Командир подошёл к нам и коротко бросил:

— Беженцы?

Боец был высок, плечист. На голове виднелась копна светлых волос, обстриженных под горшок. Худое бледное лицо с якровыраженными скулами, сощуренные зелёные глаза, слегка запавшие в череп, редкая борода песочного цвета, и следы нескольких оспин, обезобразившие его правую щёку.

— А похожи? — поинтересовался я.

— Похожи вы больше на бандитов с большой дороги, — на лице рыцаря не дрогнул ни один мускул, — Но нынче по дорогам передвигаться опасно, так что и простому мужику за топор взяться не грех. Потому и спрашиваю — беженцы?

— Наёмники, — ответил я, — Идём на постоялый двор.

— Вот как, — рыцарь ордена, казалось тут же потерял к нам всяческий интерес,- Ну чтож, удачного пути тогда. Вы скорее всего не нуждаетесь, но я всё равно обязан вам сообщить, что к вашим услугам любая из четырёх орденских кухонь. Кроме площади трёх, у нас есть кухни на храмовой площади, знамённой площади и королевском проспекте.

— Благодарю за предложение, но мы пожалуй откажемся, — я немного помолчал и добавил, — Оставим возможность тем, кто в этом нуждается куда больше чем мы.

— Благородно, — одобрительно кивнул рыцарь, — Жаль, что далеко не все люди мыслят так же, как и вы. Даже в стенах ордена. У многих на уме только одно…

— Убивать колдунов и сжигать ведьм? — влезла в разговор Айлин. Я неодобрительно покосился на неё, но намёков делать никаких не стал. Для этого было уже слишком поздно. Оставалось только надеяться, что нынешний разговор не приведёт к конфликту.

— Распространённый стереотип, — покачал головой рыцарь, — К сожалению распространённый среди многих наших братьев, которые позабыли, что орден должен был бороться со злом и помогать страждущим.

— Судя по тем проповедям которые мы слышали в других городах — любая магия есть зло, — равнодушно пожал плечами Вернон, — Так что всё вполне вписывается в концепцию.

— Повторюсь, — слегка раздражённо бросил рыцарь, — Это распространённое заблуждение, которого придерживаются к сожалению многие из наших братьев. Магия — такой же дар богов, как и жизнь. И этот дар можно направить во благо. Как например, ту же целительскую магию. Однако большинство из тех, кого отметили боги, в своей гордыни начинают использовать свои дарования исключительно для личных целей. Обогащения, власти, мести и удовлетворения самых извращённых своих желаний. Пускай не от всех, но от большинства магов в конечном счете куда больше вреда чем пользы. Поэтому многие служители храмов предпочитают грести всех под одну гребёнку, не отделяя мух от котлет, — рыцарь на мгновение замялся, тяжело вздохнул и добавил, — Практика порочная, но увы пока искоренить её не получается.

— Чтож, весьма разумно, — я покачал головой, — И впрямь жаль, что не вся ваша братия думает так же, как вы.

— А вы с кем-то из моих братьев знакомы? — внезапно оживился рыцарь.

Я ничего не ответил. Достал из сумки футляр, который вручил мне Янош. Откупорил. Извлёк грамоту. Пробежался по ней глазами и, немного помедлив, вручил её командиру орденцев. Тот принял её. Долго рассматривал, шепча губами текст. Похоже чтение давалось ему с трудом. Затем повертел пергамент в руках, пристально разглядывая печать и протянул её обратно мне. Его и без того бледное лицо, казалось побледнело ещё сильнее.

— Прошу прощения сир, — он наклонил голову в лёгком поклоне, — Я и подумать не мог, что вы личный поверенный… Вы совершенно не производите такого впечатления. Да и на благородного вы не похожи.

— В этом весь смысл, — улыбнулся я, — Меньше внимания — меньше проблем. Кстати, могу я поинтересоваться вашим…

— Зельрик, — опередил меня рыцарь, — Рыцарь ордена пылающего клинка в ранге капитана, — Он протянул мне руку, — Рад знакомству, сир Генри. Если вашим людям нужен будет кров, еда или снаряжение — можете обращаться ко мне. Орден поделиться с его друзьями всем, что у нас может найтись. В рамках разумного, конечно.

— Благодарю, — я пожал ему руку, — Но сейчас, честно признаться, единственное в чём мы нуждаемся — это отдыхе. Хорошем, долгом отдыхе.

— Ну тогда можете разместиться у нас, в храмовом квартале. Там как раз пустует одна из казарм, так что места вам хватит с избытком, — кивнул Зельрик, — Если хотите, мои люди вас проводят.

— Благодарю, но мы уже обещали кое-кому, что остановимся в Алых Вратах и проведём там по меньшей мере семь дней. А потом мы обязательно подумаем над вашим предложением, — возразил я, закрывая поясную сумку.

— В этой обители порока и разврата, — удивлённо уставился на меня рыцарь, — Но ведь людям вашего ранга не подобает даже…

— Ничего страшного, мы не привередливые, — возразил я, — Кроме того, быть может именно мы и наведём порядок. Доброго вечера вам сир.

Рыцарь буркнул что-то в ответ и отступил в сторону. Караван двинулся дальше дальше. Он же молча стоял и провожал его задумчивым и непонимающим взглядом.

— Полезная грамота, — заметил Вернон, — По крайней мере благодаря ей нам орден больше не враг. На какое-то время.

— Может всё-таки стоило воспользоваться их предложением и остановиться в храмовых казармах,- добавила Айлин, — Вряд-ли волки или те другие будут искать нас там. Это элементарно безопаснее.

— Мы быстро себя выдадим, — возразил я, — А как только храмовники поймут, кто мы есть на самом деле, и волки, и вторые засранцы станут наименьшими из наших проблем, — немного помолчал и добавил, — Признайся честно, тебе не нравится название?

— Суть заведения, — фыркнула девушка, — Мне не очень улыбается останавливаться в таком месте. Вернее — не улыбается совсем.

— Ну, придётся привыкнуть, — пожал плечами я, — По крайней мере на неделю. А дальше постараемся подыскать заведение получше, если в том будет нужда.

Айлин ничего не ответила. Лишь ещё раз фыркнула, гордо вздёрнув подбородок и всем своим видом демонстрируя в каком именно месте видела она такие заведения. Впрочем, её молчание продлилось совсем недолго.

— Ты глянь, — она толкнула меня кулаком в плечо, а затем указала на дверь в одном из домов, мимо которых мы проходили, — Жуть какая.

Дверь была крест-накрест заколочена толстыми дубовыми досками, поверх которых висела табличка. На ней кто-то небрежно выцарапал одну единственную фразу: «Не открывать. Мёртвые внутри».

— Да уж, — сплюнул я, — И впрямь жутко. Особенно если вспомнить, что здешние мертвецы редко лежат спокойно.

— Эти уже точно никуда не встанут, — не поворачиваясь к нам, бросил стражник, — Мы их крепенько, значица успокоили, перед тем, как туда закинуть. А закинуть пришлось, потому как хоронить их некому. Лекарская артель занята спасением живых, а кроме неё к трупам никто притронутся и не рискнёт.

— Только они знают, как, значит, правильно их захоранивать, — добавил второй стражник, — Так чтоб болячку никто не подхватил, да и они сами не заразились. Таких домов по городу довольно много. И я бы не советовал вам в них лезть.

— Уже находились охочие до чужого добра, — пояснил первый, — Что чумы не убоялись. Закончили они прескверно.

Постоялый двор оказался совсем недалеко. Размер его внушал уважение. Это был целый комплекс зданий и пристроек, огороженный от всего остального города высоким каменным забором. Просторный незамощённый двор, большие, крытые соломенной крышей конюшни, несколько хозяйственных строений. Основательное двухэтажное здание трактира, соединенное крытым переходом с гостиницей. Под аркой входа покачивалась на скрипучих петлях небольшая резная вывеска. Две изящные женские ножки развёрнутые в разные стороны. На бёдрах и их… стыке была вырезана надпись: «Алые врата».

Айлин снова многозначительно фыркнула. Похоже, с каждой минутой перспектива отдыха в таком месте вдохновляла девушку всё меньше и меньше. Но выбора пока что у нас особого не было. На город уже опускалась ночь. А бродить по улицам после захода солнца — не слишком то разумное решение.

— Ну вот, значица. Пришли. Спасибо вам добрый господин за угощение и за общество, — бросил первый стражник, встав возле входа, и словно прочитав мои мысли добавил, — И да, вы бы поторопились. После захода солнца лучшее всего сидеть под крышей. Кто его знает, какая мерзость может прятаться там, — он махнул рукой в сторону опустевшей улочки, — В темноте.

Глава 10

«Испытание духа»

— Если что — обращайтесь. Мы всегда будем рады помочь, — второй стражник нахально улыбнулся, и тут же добавил — За разумную плату.

— И вам благодарность за сопровождение, — кивнул я и повернулся к телегам, — Парни, заводите! Коней в стойло, телеги вон там возле забора составьте. Давайте пока, занимайтесь, я пойду договорюсь о ночлеге и жратве.

Внутри трактира было тепло, душно и дымно. Пахло варёной капустой, жаренным мясом, подкисшим вином и потом. За небольшим столиком в самом дальнем углу зала сидели трое. Один больше напоминал старика или потрёпанного жизнью пьяницу. Блестящая лысина, обрамлённая ореолом редких седых волос. Жёлтые глаза, смотрящие из под кустистых бровей. Грязное лицо и клокастая борода. Двух других рассмотреть не удавалось. Фигуры скрывали плащи, лица — серые капюшоны.

Рука непроизвольно легла на эфес меча. Конечно, это могло быть просто совпадение. Но напавшие на нас в Риверграссе носили точно такие же плащи.

За спиной хлопнула закрывающаяся дверь. Вся троица, до этого оживлённо переговаривавшаяся, как по команде замолкла. Они повернулись в мою сторону и молча уставились на меня.

— Ещё чего-нибудь желаете? — к мужикам подошла яркая девушка. Огненно-рыжие кудрявые волосы до плеч, голубое шёлковое платье с глубоким декольте и разрезом возле бедра, ласкающая взгляд фигура, туфли на пробковом каблуке.

— Пива и закуси. Огурчиков и копчёностей, да поживее! — противно проскрипел пьянчуга. Два его спутника ничего не сказали. Продолжали сверлить меня серыми немигающими взглядами из под плотно надвинутых капюшонов. Низ лица у них скрывали черные платки, повязанные на манер масок, так что разглядеть мне толком ничего и не удавалось.

— А вам, добрый господин, чего? — девушка призывно виляя бёдрами направилась ко мне. Округлые черты лица. Бледная кожа, на которой отчётливо выделялись россыпи игривых веснушек. Большие бирюзовые глаза, контрастирующие с огненными волосами и удивительно хорошо подходящие под цвет её платья. Бледное, чуть полноватое бедро, при каждом шаге проглядывающее в разрезе платья.

Так, Генри. Давай соберись. Не о том думаешь. Совсем мать твою не о том. Тебе это не надо? Ясно? Ты выше этого. Собрался? Тогда работай головой, а не головкой.

— Мне — хозяина заведения? — заметно резче, чем требовалось бросил я, — Три десятка человек надо определить на постой и накормить ужином.

— Вот как, — девушка подошла почти вплотную, обдав меня сладковато-приторным ароматом её духов. Немного помедлила. Заглянула в глаза. Загадочно улыбнулась и хотела было положить руки мне на плечи, но я вовремя отпрянул назад. Смерил её холодным взглядом и молча покачал головой.

— Ну ладно, — девушка тоже слегка смущённо отпрянула и удивлённо посмотрела на меня. Похоже она не привыкла к отказам. Впрочем, смущение её продлилось недолго. Она игриво стрельнула в меня глазками, ловким движением повернулась так, чтобы я мог лицезреть бедро в разрезе её платья во всей красе. В этот момент мне оставалось только порадоваться, что одел гамбезон, полы которого удачно прикрывали верхнюю часть штанов. Не будь его — зрелище получилось бы поистине неловким.

— Подожди возле стойки, сладкий, — девушка повернулась ко мне спиной и призывно виляя бёдрами направилась в сторону двери, ведущей в соседнюю залу, — Хозяйка сейчас к тебе подойдет.

Я с трудом заставил себя оторвать от неё взгляд. Мысленно выдохнул. Покосился на троицу, которая за время нашей короткой беседы со служанкой успела потерять ко мне всяческий интерес. И неторопливо побрёл к стойке, размышляя о том, что похоже мои принципы сегодня ждёт весьма суровая проверка.

Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут служанка вернулась, стрельнула в мою сторону глазками и направилась к троице. В руках она несла поднос с тремя кружками и тарелкой, от которой исходил ароматный дымок. Сразу следом за ней из-за двери показалась крепкая женщина лет сорока. Толстой её назвать было сложно, однако и до современных идеалов красоты ей было далековато. Одутловатое лицо, густые чёрные волосы, подведённые углем глаза, неприлично яркие пухлые губы. Внушительный бюст, скрывающийся под простой скромно расшитой рубахой. Такой, что отнюдь уже не будоражил воображение, а скорее напоминал о возрасте женщины. Крепкая талия перехвачена передником, из под которого в пол падала простая клетчатая юбка.

— Ого, смотрю у нас гости, — глубоким грудным голосом бросила хозяйка двора, — И сколько вас.

— Три десятка человек, — я уселся на стул и опёрся локтями на стойку. После дневного перехода ноги и задница гудели так, будто сидел я не в седле, а на гвоздях. Не, нафиг, надо завязывать с верховой ездой, — Нам нужны комнаты, горячая еда, баня и…

— Женщины, — закончила за меня трактирщица, — Уж поверь мне дорогуша, я знаю что нужно мужику после долгой и трудной дороги. Чай — не первый год работаю. Кстати, — она подалась вперёд и мне подмигнула, — Одна из моих девочек уже положила на тебя глаз. Вон та, рыжая, — она указала на служанку, крутившуюся возле столика посетителей. В этот момент девушка, как будто почувствовав, что за ней наблюдают, посмотрела на меня. Улыбнулась одними уголками губ. И лёгким, изящным движением вновь показала полноватое бедро в разрез длинной юбки. В штанах у меня в буквальном смысле стало тесно. Твою то мать.

— Её Ингой звать, — тем временем продолжала трактирщица, — Прибыла к нам из-за штормового моря. Прямиком из ледяного залива. Но ты не смотри, что она — северянка. Такое в постели девка вытворяет… Честно тебе скажу, дорогуша, будь я мужиком, яб сама её попробовала. А может и не раз, — трактирщица уже чуть ли не шептала мне прямо в ухо, — Прислать её к тебе в комнату после ужина?

Разрез у платья доходил чуть ли не до талии девушки. И судя по всему, белья она сейчас не носила и не скрывала это. Дразнила и балансировала на грани, прикрывая подолом платья то, что больше всего манило и распаляло воображение.

Так. Твоюж мать. Мужик, соберись. Да, тяжко. Да хочется. Да, твой наполовину вынужденный, наполовину добровольный целибат уже длится чёрт знает сколько месяцев. Но ты не сраная макака, которой управляют лишь инстинкты. Чёрт бы их побрал. Всё. Выдохнул. Повторил за великим «Плоть слаба, но дух крепок». И больше не смотришь в эту сторону.

Я нехотя, прилагая огромные усилия воли, отвернулся. Посмотрел на трактирщицу и покачал головой.

— Нет. Не нужно.

— Не понравилась? — удивлённо уставилась на меня трактирщица, — Не ну, всякое бывает. Давай я остальных позову. У меня пятнадцать девочек. Уж одна то из них должа прийтись тебе по душе.

Да ну ёбаный же в рот. Мало мне было одной этой, так теперь крепость моих убеждений собрались проверять целым табуном не менее красивых баб. Нет. С этим пора кончать.

— Не в этом дело, — я снова покачал головой, — Инга прекрасная девушка, и думается мне редкий мужчина сможет устоять перед её красотой. Но проблема в том, что у меня принципы.

— Вот как, — хозяйка двора упёрла руки в объёмные бока и пристально посмотрела на меня, — Принципы значит? Только будь добр, не лечи мне голову. Знаю я все эти ваши принципы. И знаю чего мужику после долгой дороги надо. Если ты…

— Ещё раз повторюсь, — холодно бросил я, сделав настолько каменное лицо, насколько это было возможно, — Не надо ко мне никого присылать и никого подсовывать. У меня принципы.

— Только не говори что ты из этих святош и припёрся сюда проповедовать, что мол мы все тут порочные падшие женщины. Что нам надо покаяться и обратиться к свету истинной веры, — недовольно заворчала трактирщица, — Был у нас тут уже один такой. Так Морт его взашею вытолкал и собак на него спустил. Так что даже не вздумай начинать, понял? А то и тебя за порог выставил. И вообще, какого хера ты, такой принципиальный припёрся ко мне тогда? Поглазеть на девочек задарма принципами прикрываясь?

— Пришли мы сюда, потому что сюда нас прислали. Виллем. Знаешь такого? — я посмотрел на неё в упор.

Трактирщица несколько секунд напряжённо размышляла, глядя куда-то в стену. Затем хлопнула себя ладонью по лбу и выдала.

— Ну конечно. Кузен, старый чертяка. Не забыл меня. Чтож, — она снова повернулась ко мне, — Раз такое дело, предоставлю тебе и твоим людям, дорогуша, лучшие комнаты. Монета, надеюсь у вас есть?

— Есть-есть, — я достал из кошеля одну серебрянную монету и протянул ей. Всё решил не показывать. Во-первых, постороннему человеку совершенно не обязательно знать сколько у нас монет. Во-вторых, если она увидит сумму, которая у нас сейчас на руках, то начнёт яростно торговаться и продавать свои услуги втридорога. А деньги мы и без того найдем куда потратить.

Брегга взяла монету. Повертела её со всех сторон. Поднесла к огоньку, пляшущему над небольшой жировой коптилкой. Ещё раз внимательно осмотрела кругляш и протянула его обратно мне.

— Дорогуша, так этож фальшивка.

— Не понял, — я удивлённо уставился на монету, пытаясь понять, что с ней не так. Вроде такой же кругляш, как и прочие. С отчеканенным профилем какого-то монарха с одной стороны и гербом королевства в виде раскинувшего крылья орла с другой, — Мы только что получили её в оплату от торговой гильдии северного ветра. С чего бы ей быть подделкой.

— А с того дорогуша, что у ней нет этой… окнантовки! — трактирщица достала откуда-то из под стойки медную монету и протянула её мне, — Вот смотри, по краю видишь такой поясок идёт.

— Окантовка, — поправил её я. Взял у неё из рук монету и внимательно её рассмотрел. Действительно, разница с моей была существенная. Более качественная чеканка, правильная форма и самое главное — та самая окантовка, с небольшим плохоразличимым узором по всей своей длине, — Да, теперь вижу.

— Вот. Теперь эти монеты в ходу, — кивнула трактирщица, забирая у меня медяк, — Денежная реформация, понимаешь. А то находились раньше умники, которые серебрянные и золотые монеты по краям обрезали да переплавляли потом, получая этаким манером из девяти монет — десять. Вот супротив таких хитрецов королевское казначейство, понимаешь ли, управу и нашло.

— Это всё замечательно, — я убрал свою монету обратно в кошель и снова опёрся на стойку, — А они в курсе, что всё остальное королевство пользуется монетами старого образца?

— Конечно в курсе. Потому каждый день у нас и работают менялы на всех четырёх площадях города, — пожала плечами трактирщица и начала выставлять на стойку кружки, — Ты, дорогуша, завтра к ним сходи. Они твои богатства взвесят и выпишут тебе настоящих, ходовых монет, сколько полагается. А пока, так уж и быть, сделаю вам кредит, поскольку вижу, что заплатить вам есть чем.

— Благодарю, — кивнул я, — И за кредит и за хороший приём.

Дверь в помещение открылась и внутрь по одному начали заваливаться мои ребята. Троица в углу снова смолкла и во все глаза уставилась на них. Я махнул парням рукой, мол, пока рассаживайтесь за столики.

— Твои? — поинтересовалась хозяйка постоялого двора.

— Мои. Мои, — кивнул я.

— Эй, Инга! — неожиданно громко рявкнула трактирщица, — Зови остальных. Пусть несут кружки и греют всё что осталось на кухне. У нас ожидается много гостей. Да и пусть марафет наведут. Сегодня их ждёт много работы. Дорогуша, — она снова повернулась ко мне, — Надеюсь твои парни не такие же принципиальные как и ты.

— Не такие же, — хмыкнул я, — Но с работой твоим девочкам всё равно придётся повременить. Прежде чем приступить к ней, неплохо бы им пройти осмотр у нашего лекаря.

— Это что-же он тоже будет задарма девочек смотреть и щупать? — глаза Брегги сощурились. Она подозрительно покосилась на меня.

— По другому никак, — я покачал головой, — Мне бы не хотелось потом потерять половину отряда из-за сифилиса или чего-то подобного. Могу лишь утешить тем, что скорее всего за все неудобства твои девочки получат сторицей.

— Ладно, чёрт с тобой. Будь по твоему дорогуша, — улыбнулась трактирщица, — Не знаю уж почему, но твоя покоцаная рожа мне понравилась. Так что на, угощайся за счёт заведения, — она пододвинула ко мне кружку с густой пенной шапкой. Из от неё разило крепким пивным солодом.

— Нет, благодарю.

— Не хочешь? — она снова удивлённо уставилась на меня, — Так может сразу это? Я за водочкой схожу. Холодной прямо из погребка.

— Воды если можно. Или квас, если есть.

— Так, дружочек, — Брегга снова упёрла руки в бока и в упор уставилась на меня из под кустистых чёрных бровей, — Девку ты не хочешь. Пить тоже не хочешь. Знаешь, за всю мою жизнь мне попадались всего два типа людей, которые отказывались и от того и от другого. Или шпионы или содомиты. На мужеложца ты не очень то похож. Уж поверь я на своём веку их повидала немало, знаю как отличить ущербного мужика от нормального. Так что выбор невелик, — она перегнулась на стойку, наклонившись ко мне и одними губами прошептала, — На кого работаешь, шпик.

— На того, кто платит, — пожал плечами я, — Мы же наёмники. Работаем на любого, у кого есть монета, чтобы оплатить наши услуги.

— И на кого же сейчас, — продолжала наседать трактирщица.

— Ни на кого. Мы на отдыхе.

— Да ты не бойся, дорогуша, — хозяйка постоялого двора подалась назад, взяла со стойки кружку отошла к бочке, стоявшей позади неё и принялась цедить в неё какой-то напиток, — Я не королевский шпик и вообще этих товарищей недолюбливаю. Доносить не буду, так что при мне ты можешь говорить смело.

Я открыл было рот, чтобы ответить ей, но тут мне в нос снова шибанул сладковато-приторный запах духов. Судя по тому, как тут же отозвалось моё тело, в духи явно кто-то подмешивал афродизии. Но первый шок уже успел пройти, так что держать себя в руках было на порядок проще.

Рядом, почти вплотную ко мне, на стойку опёрлась Инга. Смотрела она на хозяйку двора, но повернулась так, чтобы у меня была возможность заглянуть в её глубокое декольте. Похоже девушка не теряла надежды залезть сегодня ночью ко мне в койку. Должно быть рассчитывала на щедрые «чаевые». Что ж, придётся ещё раз её обломать.

Я отвёл взгляд в сторону, уставившись на кружку, которую трактирщица только что поставила прямо передо мной. Пенная шапка над напитком все ещё была, однако запаха пивного солода уже не ощущалось

— Квас, дорогуша, — пояснила Брегга, — Специально для тебя, раз уж ты у нас такой трезвенник. Так, а тебе чего…

— Тётушка, у нас кружек не хватает, — сладким голоском проворковала Игра, продолжая постреливать в меня глазками. Я же старательно делал вид, что занят исключительно собственной кружкой, мысленно проклиная всех кого можно, за то, что устроили мне такое «испытание духа».

— Ну так сходи в погреб, возьми оттуда и дай девочкам чтоб от пыли протёрли. Что ты на меня то смотришь?

— Да ничего, я так… — девушка попыталась коснуться моего плеча, но в этот самый момент сзади раздалось громкое и весьма выразительное покашливание. Трактирщица и проститутка замолкли и как по команде уставились мне за спину. Мне не было нужды поворачиваться, чтобы понять, кто именно там стоит. Но я всё же повернулся.

Айлин стояла скрестив на груди руки и пристально смотрела на Ингу. Их взгляды пересеклись буквально на несколько секунд. А затем девушка пробормотала что-то невнятное, спрыгнула со стула и быстрой походкой направилась в сторону кухни. По пути она так ни разу и не оглянулась.

Стоило ей скрыться за дверью, как Айлин тут же скрестилась взглядами с трактирщицей. Женщины молча смотрели друг на друга в течении нескольких долгих секунд. Затем Брегга перевела взгляд и слегка удивлённо посмотрела уже на меня. Я улыбнулся и сказал:

— Чтож, если вы не верите в принципы, то вот вам ещё одна причина, по которой я бы вам и вашим девочкам настоятельно не рекомендовал совершать необдуманных поступков. Видите ли, — я выдержал многозначительную паузу, — Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Да… — задумчиво протянула Брегга, выставляя на стойку вторую кружку, — Я так и поняла. Твоя супруга?

Я покачал головой.

— Мы не женаты. Но уже долгое время путешествуем вместе.

— Вот как… — трактирщица ещё раз посмотрела на Айлин, и многозначительно хмыкнув, добавила, — Ясно. Ясно. Я поняла. А вашей подруге…

— То же самое, что и мне, — бросил я, слез со стула и прошёл на середину залы. Настала пора отрабатывать репутационные потери.

— Значит так мужики, — крикнул я, чтоб меня услышал весь отряд, — Мы отлично потрудились и неплохо заработали. Знаю, что путешествие было не из лёгких. Знаю, что жратва в последнее время была тем ещё дерьмом. Извини Тур, я знаю, ты делал всё что мог, чтобы это исправить, но уж что есть то есть. Так вот, мы все вынесли немало тягот и лишений. А потому объявляю следующие четыре дня — днями отдыха. Никаких тренировок. Жратва, выпивка и женщины за счёт казны отряда, — зал разразился дружным рёвом. Бойцы вскинули вверх полные кружки. Один из них перестарался, и от избытка энтузиазма вылил всё её содержимое прямо на себя, — Кроме того, — продолжил я, когда рёв подутих, — Всю следующую неделю вы получаете двойное жалование в качестве премии за отлично выполненную работу, — Зал снова разразился дружным рёвом. Мне снова пришлось подождать пока он стихнет, — Всё. Приказ командира — всем веселиться и отдыхать. Только девок здешних не лапать, пока их Вернон не посмотрит. Приказ понятен?

Бойцы явно намеревались ответить «так точно», но их выкрики вновь слились в одобрительный рёв.

Внезапно, сидевшая в углу троица в стала и молча направилась к выходу. Похоже, мы подпортили им вечер. Пьяница немного задержался на пороге. А вот двое, сопровождавших его людей, что так и не сняли свои капюшоны, без промедлений скрылись за дверью в ночи.

— И ещё одно, — раздался голос Вернона, когда гомон немного подутих, — Перед тем, как девок мять, будьте добры подойти ко мне за ягодами подкаменника. И не забудьте их принять незадолго до соития, дабы девок не брюхатить. Ольрик. Зыка. Пойдем, поможете мне занести раненных.

Двое солдат встали и направились к выходу. Остальные принялись за еду. Стучали кружки. Раздавался громкий смех. Кто-то рыгал во весь голос. Кто-то бил кулаком по столу. Между солдатами сновали служанки с подносами. И показушно ойкали, когда те щипали их за зады, призывно выглядывавшие из под свободных платьев. «Наши» барышни, тоже в стороне не оставались. Чуть ли не висели на шеях своих избранников, отгоняя от них всех остальных дам.

Несмотря на то, что начинали они у нас как женщины весьма свободных нравов, со временем всё равно в отряде начали оформляться что-то вроде этаких парочек. Меня это немного напрягало, потому как такие дамы переставали выполнять одну из своих основных функций — давать другим за деньги, из-за чего периодически вспыхивали конфликты. Но поделать я с этим толком ничего не мог. Приходилось мириться с таким положением вещей, разводить сцепившихся в стороны и тихо надеяться, что новоиспечённые парочки не решат обзавестись детьми. В противном случае нам пришлось бы с ними просто расстаться. Ни беременная баба, ни маленький ребёнок просто не потянули бы наш образ жизни. Да и мне перспектива, в которой придётся объяснять им, что мол, ваш муж и отец погибли при выполнении очередного заказа, совершенно не улыбалась.

Перед глазами вновь поплыли строчки лога:

Авторитет командира +1 (успешное завершение дела)

Авторитет командира +2 (денежное поощрение)

Авторитет командира +1 (длительный отдых)

Авторитет командира +1 (выпивка за счёт отряда)

Текущий авторитет командира составляет 5 единиц.

Мда. Не так уж много надо дать людям, чтобы они начали тебя уважать. Надо бы проворачивать такие фортели время от времени. Деньги приходят и уходят, а вот авторитет и уважение в отряде штука важная и по большому счёту — незаменимая.

Я неторопливым шагом вернулся за стойку. Ноги болели, а глаза понемногу начинали слипаться. Усталость давала о себе знать. Одно радовало. Рядом теперь сидела Айлин, одним своим присутствием отгонявшая Ингу. Благодаря этому у меня появлялась возможность спокойно подумать на темы, отвлечённые от собственных штанов и чужих юбок.

Хотя, конечно на Айлин в таком платье я бы тоже был совсем не против посмотреть. Тем более, что после того как она отмоется и отдохнёт с дороги… Смотреться будет ничуть не хуже здешних барышень. А то, быть может, и лучше. Тфу блин. Что-то меня опять куда-то не туда мысль понесла.

— Ну, дорогуша, давай рассказывай, что нынче в мире творится, — Брегга налила себе пива, опёрлась на стойку и приготовилась слушать, — Где бывали, что видели.

— Мы толком нигде и не были, — уклончиво ответил я, — Всё последнее время сопровождали торговый караван. Пёрлись через такую глухомань, куда ворон костей не заносил, дабы избежать налётов и прочих неприятных встреч. Так что скорее уж нам пристало спрашивать вас, что нового в мире творится. Тем более, наверняка у вас тут частенько останавливаются путешественники.

— Опять темнишь, дорогуша, — тряхнула пышной шевелюрой трактирщица, — Ну ладно, значит я начну, а вы тогда подхватите ежели что. Так… — её лицо внезапно посуровело, а голос стал грозным. Она ловким движением выхватила из под стойки тяжелый арбалет, рога которого были усилены железными вставками и выставила его перед собой, так чтобы видела вся зала, — Мальчики. Если вы мне тут девок обижать удумаете, видите вот эту игрушку? — зал притих. Все молча смотрели на Бреггу, — Так вот если мне девок будете обижать — я не посмотрю на то, что вы мои гости. Наплюю на все законы гостеприимства и отстрелю вам яйца. Чтоб сука, на всю жизнь запомнили. Понятно? — она убрала арбалет обратно под стойку и вновь посмотрела на нас с Айлин, — Так о чём мы там с вами, дорогие мои. Ах да, о слухах. Рассказывать особенно нечего. В последнее время у меня почти никто не останавливался. Сначала чума. Потом ихний этот… Крамантин или как там его.

— Карантин, — поправила Айлин трактирщицу. Та поморщилась, всем своим видом говоря, мол не умничай тут, и продолжила.

— Но кое какие слухи и до меня долетают. Говорят на юге скоро будет война. Султанат собрал армию. Но куда её двинет пока непонятно. Может быть на Алинорские княжества, а может попытается перейти голубой хребет и двинуться прямо на нас. На севере тоже неспокойно. Долетают слухи о стычках с какими-то бандитами, что носят волчьи знамёна. Корона уже выдвинула претензию маркграфу Родрику, на знамёнах которого точно такой же герб, однако он отрицает свою причастность к этим нападениям.

— Сталкивались мы с такими ребятами, — кивнул я, — Не самая приятная публика. Но сговорчивая, — на мои губы сама собой наползла кривая ухмылка, — Если правильно их убеждать.

— Ну да боги с ними, — съехала с темы Брегга, — Ещё ходят слухи про какого-то святошу. Вроде как он захватил власть в Деммерворте и теперь претендует её и на Вестгард.

— Это как? — осторожно поинтересовалась Айлин.

— Да вот ходят слухи что властитель Вестгарда у себя прямо в городе верующих побил, — пожала плечами хозяйка постоялого двора, — Какая то размолвка у него там с ними вышла. Навроде как те обвинили его в связях с чернокнижниками и устроили бунт. В ответ на что лорд побил не только собравшихся но и их местного святошу прикончил. А теперь значит тот, который из Деммерворта, отправил короне ноту протеста, мол: «Ваше величество, ваш зарвавшийся вассал пошёл против богов и народа. Извольте передать его под власть церковного правосудия». Синод тут в столице — поддержал эту ноту.

— А король, — поинтересовался я, — Неужто он не будет защищать собственного вассала?

— А что может сделать король? — покачала головой трактирщица и внезапно смачно сплюнула себе под ноги, — Вот что. Только на это он ныне и способен. Видели наверное орденские кухни пока сюда шли?

— Видели, — подтвердил я.

— Так вот эти святоши сейчас половину столицы кормят, если не больше, — продолжила трактирщица, — Стоит им перестать — вспыхнет бунт, польётся кровь. Король нынче очень сильно зависит от их мнения. Крепко они корону за яйца ухватили, и разжимать пока не собираются. Не думаю, что монарх открыто выступит против своего вассала, но и поддерживать он его не станет.

Мда уж… Зараза, а ведь разыграно то всё как по нотам. Заслать нас в Вестгард. Стравить с местной церковью. Вынудить святошу поднять религиозный бунт, что в свою очередь вынудит уже маркграфа Эдмонда его подавить, попутно грохнув кардинала. И обвинить того в нападении на церковь. Двоих недругов — одной картой.

Да, в конечном счёте кардинала убил я, а не Эдмонд. Но какая теперь то разница? Неудобный конкурент мёртв. Лорд в опале. Если к воротам его города подойдет святое воинство: вряд-ли кто-то встанет на его защиту. Скорее уж наоборот. Простой люд, который сильно обиделся на террор, устроенный их властителем, сам сдаст святошам ключи от города. Да и город оборонять то уже почти некому. Сотня стражников, полсотни ополченцев… Нет, такими силами они его не удержат, даже если будут активно сопротивляться. А они не будут.

Что ж, похоже епископ, или уже теперь архиепископ, снова в выигрыше. Под его контроль целиком и полностью отойдет целый регион и огромная вербовочная база преданных сторонников. И с этим теперь придётся считаться.

— Чего задумались, — живо поинтересовалась трактирщица, — Ил вам знаком етот инцидент?

— Да ничего, — махнул рукой я, — просто мы устали с дороги. Нам бы отдохнуть да обдумать всё произошедшее. А уж утром мы поделимся слухами, какие долетали до нас.

— Ладно уж, — проворчала трактирщица, — Идите. Видите вон тот дальний столик, — Она указала нам в самый конец зала, — Вам там никто не будет мешать. Я скажу девочкам, чтоб принесли ужин и больше вас не беспокоили.

— Ещё раз благодарим за теплый приём, — кивнул я.

Сначала мы просто молчали, ожидая когда нам принесут еду. Дорога вымотала обоих, и сил трепать языками честно говоря уже попросту не оставалось. Затем ещё минут пять слышался только стук деревянных ложек о миски и горшочки. После того кашла, которое мы жрали последнюю неделю даже тушеное мясо с картофелем и луком казалось просто пищей богов, от которой было невероятно сложно оторваться. И только когда дело дошло до дессерта — орехов в меду и сушёных фруктов, мы смогли немного расслабиться.

— Знаешь, — бросила Айлин, откинувшись на спинку стула, — А тут не так уж и плохо. Было бы даже хорошо, если б не некоторые особо настойчивые особы, — добавила она, провожая взглядом Игну, как будто нарочно нет-нет, да и пробегавшую мимо нашего столика. Мой прямой отказ, и весьма красноречивый намёк Айлин, конечно, сбили с неё спесь и напор, но, похоже не остановили полностью. Оставалось только надеяться, что она не попробует пробраться ко мне в комнату голышом посреди ночи. Потому, как такого испытания мой дух мог уже и не выдержать. Тем более, что плоть и так сдалась почти сходу.

— Работа у них такая, — равнодушно пожал плечами я, — Тут уж ничего не попишешь. Зато парни порадуются. В конце-концов должны же у них быть свои маленькие радости в жизни.

— Главное, чтоб после маленьких радостей не было больших проблем, — пожала плечами девушка, уже привычным движением накручивая локон каштановых волос на палец, — Кстати. Что теперь скажешь про этого епископа?

— Скажу, что мне не очень хочется портить остаток вечера разговорами о политике, — покачал головой я, улыбнулся и добавил, — Я бы лучше провёл его в кампании… Как ты там говорила… «Человека, который, не буду скрывать, мне симпатичен». Ну или что-то вроде того.

Девушка на несколько мгновений смутилась. Её щёки тронул лёгкий румянец. Хотя, быть может, мне просто показалось, и это была игра светотени от небольшой жировой коптилки, стоявшей посреди стола.

Айлин немного помедлила, наклонилась и вытащила из сумки пузатую тёмную бутыль. Ту самую, которую совсем недавно вручил ей Янош. Поставила её на стол и сказала.

— Тогда я знаю, что поможет скрасить нам сегодняшний вечер.

Глава 11

«Болтливые языки»

Она пришла на рассвете. Зыбким видением проскользнула в комнату вместе с первыми лучами серого, промозглого утра. Лёгкой, чуть танцующей походкой подошла к столу, поставив на него плошку с маленькой масляной свечкой. Над фитилём трепетал крохотный язычок пламени. Он с трудом разгонял сгустившуюся тьму, погружая комнату в уютный, таинственный полумрак.

Она отступила на шаг. Неуверенно посмотрела на меня, нервно теребя пальцами узенькую лямочку от короткой ночнушки из тёмно-синего шёлка, подол которой едва прикрывал верх гладких, чуть полноватых бёдер. Это единственное, что на ней было, если не считать чёрных туфлей, поблёскивавших в тусклом свете свечи.

Она повернулась чуть боком. Игриво стрельнула в меня глазами. Улыбнулась одними уголками губ и неторопливым, мягким движением стянула лямочку ночнушки со своего плеча. Нежно лаская шею и грудь, подобралась ко второй. Чуть оттянула её вверх и озорным движением отбросила в сторону. Синий шёлк заструился вниз, напоследок соблазнительно обнимая округлые изгибы её привлекательной фигуры. Упал к её ногам.

Она, изображая стеснение, тут же прикрыла руками свои округлые упругие груди. Улыбнулась мне. Повернулась чуть боком, призывно покачивая бёдрами и давая мне возможность полюбоваться стройной талией и упругими округлостями ягодиц. Её гладкая, растёртая ароматическими маслами кожа, приятно поблёскивала в свете пляшущего огонька. Поблёскивала и источала едва уловимый сладковатый аромат каких-то полевых цветов.

Под ночнушкой обнаружились трусики из полупрозрачного чёрного шёлка, с кружевным шитьём по краям. Они почти ничего не прикрывали. Лишь подчёркивали две приковывающие взгляд аккуратные ложбинки, пролегающие между верхом приятно-округлых бёдер и самым низом плоского живота. Слегка затуманивали, размывали небольшой темноватый ореол, расположившийся между ними.

Она отняла руки от груди, обнажив два небольших, аккуратных тёмных соска. Провела ими по стройной талии. Как бы невзначай зацепила пальцами край трусиков, чуть приспустив их. Недостаточно, чтобы я мог разглядеть то, что скрывалось под ними, но более чем достаточно, чтобы по всему моему телу пробежала лёгкая, возбуждающая дрожь. Перехватило дыхание. Она наклонилась чуть вперёд. Погладила бёдра, как бы предлагая полюбоваться мне их приятными, гладкими изгибами. Затем грациозно, словно потягивающаяся кошка выгнулась. Стрельнула в меня глазами и медленно, словно давая мне, возможность оценить все достоинства её фигуры, пошла к кровати.

При каждом шаге её бёдра соблазнительно покачивались. При каждом шаге линия трусиков сползала чуть ниже. Дразня и как бы обещая вот-вот соскользнуть вниз, открыв моему взгляду и соблазнительные ложбинки и небольшой тёмный ореол полоски аккуратно подстриженных волосков, располагавшийся меж ними. И каждый раз они удерживались на её талии лишь чудом, всё сильнее распаляя моё и без того разыгравшееся воображение.

Она подошла ко мне. Наклонилась вперёд. На грудь упали два водопада ярко рыжих волос, прикрыв набухшие от возбуждения соски. Она протянула ко мне руку. Попыталась коснуться шрама на щеке.

Я перехватил её за запястье. Сжал. Возможно чуть сильнее, чем требовалось. Девушка ойкнула, попыталась отдёрнуть руку назад. Я отпустил её. Встал. Поднял с пола ночнушку. Сунул ей в руки. Аккуратно приобнял за плечи, и мягко, но настойчиво повёл к выходу из комнаты.

Она не сопротивлялась. Лишь раз попыталась обвить мою шею руками и найти мои губы своими. Я отстранился. Молча покачал головой. Снова приобнял её за плечи. Подвёл к двери и вытолкал из комнаты. Возможно, немного сильнее, чем следовало бы.

Вытолкал. Захлопнул дверь. Трясущимися пальцами задвинул засов. Прислонился к ней спиной, прикрыл глаза и шумно выдохнул, попытавшись собраться с мыслями. Получалось плохо. Они судорожно носились внутри моей черепной коробки и гудели, словно рой разозлённых ос. Одни шептали: «Дурак». Другие напоминали про принципы. Третьи показывали смутные, расплывчатые, будоражащие воображение картинки. Картинки, в которых трусики всё-таки не удержались на талии девушки. Скользнули по гладким изгибам бёдер. Упали на пол, оставив её лишь в чёрных, лакированных туфлях, поблёскивавших в тусклом свете жировой коптилки.

Я ещё раз выдохнул. Тыльной стороной ладони отёр вспотевший лоб. Уселся прямо возле двери, уставившись на узкую полоску серого света, с трудом пробивавшегося между плотно прикрытыми ставнями. Попытался успокоить и упорядочить мысли. Получилось не сразу. Но вскоре гул в голове начинал понемногу стихать.

Не знаю, почему я на ночь не закрыл дверь. Может просто устал настолько, что сил едва хватило, чтоб дотащиться до кровати, рухнуть на неё и забыться тяжелым, тревожным сном. А может… Может быть где-то в глубинах моего электронного подсознания и впрямь теплилась робкая надежда на то, что сегодня ночью ко мне в комнату заглянет женщина. Вот только ждал я совершенно другую женщину.

Ещё немного посидев возле двери, я встал, подошёл к прикроватной тумбе. Взял с неё кружку с водой. Обильно смочил пересохшее горло. Немного постоял, раздумывая, что делать дальше. И лёг обратно на кровать. Утро было ещё слишком ранним. Да и сегодня как-никак у нас выходной. Можно было себе позволить поспать подольше. Так я и поступил, укрывшись под подбородок одеялом и почти сразу провалившись в глубокий, тяжелый сон.

Снилась мне какая-то неразборчивая муть, наполовину состоявшая из откровенно-эротических образов. Вторую половину занимали какие-то странные, пугающие видения, смысл которых терялся за чередой ярких, прочно отпечатывающихся в памяти образов. Улица, по которой маршируют солдаты. Маршируют навстречу толпе народа, ощетинившейся вилами, копьями и топорами. Над толпой пылают, освещая улочку, несколько десятков факелов. Слышится резкий окрик приказа. Вперёд опускается ряд поблёскивающих в лунном свете копий. Опускается и бьёт в спину солдатам. Вопли ужаса. Стоны раненных. Бегущие меж чёрных камней брусчатки ручейки крови. Ликующий рёв толпы. Тьма.

Балкон с резными перилами. Снизу бушует море. Рядом с ним виден город. Он охвачен огнём. С улиц слышны крики напуганных людей. Стоны раненных. От городских ворот тянется целая вереница факелов, конец которой скрывается за далёким горным перевалом. Ночь разрывает вой десятков боевых рогов. Тьма.

Ночь. Мутная вода тихо плещется о причал. Вдалеке слышны крики. Треск обваливающихся досок. В усыпанное звёздами небо поднимаются чёрные столбы дыма. Перепуганные люди по сходням взбираются на борт пузатого галеона. Рядом с ними стоят солдаты. Стоят и молча ждут, не сводя взгляда с горящего города. Слышен треск обрушивающихся перекрытий. Внезапно со стороны складов и портовых журавлей на пристань начинают выплёскиваться солдаты. Один десяток. Второй. Пятый. Слышится резкий окрик. Свист арбалетных болтов. Несколько человек падают на пирс. Какая-то женщина склонилась над ребёнком. Кричит. Из маленького тельца, трясущегося в предсмертных судорогах торчат два чёрных древка. Мимо неё пробегает солдат. Он хватает женщину за шкирку и тащит её на корабль. На палубе суета. Крестьяне судорожно набиваются в трюм. Снуют солдаты. Одни взводят арбалеты, другие несут пучки со стрелами, третьи ставят паруса. Раздаётся грохот. На пристань выкатывается тяжелая, усиленная железными пластинами, баллиста. Её за массивные цепи тянут два человека. Вернее то, что раньше было людьми. Две горы мяса высотой в полтора человеческих роста. Закованные в броню с ног до головы. На их грязных серых накидках виднеется объятый пламенем меч. Скрип досок. Корабль отчаливает и начинает быстро набирать ход. Ветер воет. Рвёт паруса. Со стороны причалов слышится резкий окрик. Один из гигантов хватает тяжеленный молот и с грохотом опускает его на спусковой механизм баллисты. Тьма.

— Эй… Эй, проснись, — кто-то осторожно потряс меня да плечо. Я с трудом разлепил глаза и тут же закрыл их снова. Больно резанул свет.

— Давай, поднимайся потихоньку, соня, — меня снова осторожно потрясли за плечо. Я открыл глаза. И тут же увидел водопад светло-каштановых вьющихся волос, тут же качнувшихся куда-то в сторону. Девушка отошла на пару шагов назад и присела на табурет, стоявший возле прикроватной тумбочки. Закинула ногу на ногу. Она выглядела заметно посвежевшей. Всё-таки хороший отдых, цирюльник и баня, на наше счастье, входившая в комплекс постоялого двора, пошли ей на пользу.

— Ты ворочался и разговаривал во сне. Опять кошмары? — участливо поинтересовалась Айлин.

— Да нет, просто снилась какая-то хрень, — отмахнулся я, приподнимаясь на кровати, — А ты как вообще сюда…

— Отодвинула засов телекинезом, — девушка пожала плечами, — Как ты тогда, в саду. Только тут мне его пришлось представить и двигать наугад. Но тоже, как видишь, сработало.

— Не комната, а проходной двор, — буркнул я, садясь на кровати и вытирая со лба испарину тыльной стороной ладони.

— Ты не рад меня видеть? — в голосе девушки послышались растерянные нотки, которые тут же вплелись в нотки лёгкого раздражения.

— Нет, — я покачал головой, — Извини. Немного не с той ноги встал. Тебя то я как раз видеть рад.

— А что… Были ещё гости? — догадалась она.

— Были.

— Она?

— Она.

Девушка заметно напряглась. Она не двинулась с места, не изменила позу. Но это всё равно ощущалось. В замершем на мне взгляде. В голосе, в котором прорезались металлические нотки. В пальцах, которыми она стиснула угол тумбочки, сама того не заметив.

— И…

— Как зашла, так и вышла.

— Тоесть вы не… — она старалась говорить спокойно, но её голос всё равно умудрился предательски дрогнуть.

— Нет.

— И даже не…

— Нет. Я тебе уже говорил. У меня принципы.

Она молчала. Обдумывала услышанное, сверля меня долгим, изучающим взглядом. Нервно покусывала нижнюю губу. Наконец сказала.

— Пойду-ка я проучу кое-кого.

— Нет.

— Но ведь…

— Нет.

— Почему? — она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на меня.

— Потому, что ты умная женщина. А это — поступок маленького ребёнка. Маленького и очень-очень мстительного, — я покачал головой, — Ты просто выше этого, — я помолчал, наблюдая за её реакцией. Она продолжала молча сверлить меня взглядом. Но в позе и жестах уже не чувствовалось былого напряжения. Я продолжил, — Кроме того она уже получила свой урок.

— Не совсем тебя поняла, — задумчиво бросила девушка.

— Она не привыкла к отказам, — я пожал плечами, — Привыкла получать всё, что пожелает, по щелчку пальцев. Красивую одежду, духи, украшения и… мужчин. Вчерашний случай просто выбил её из колеи. Она не смогла поверить, что может оказаться не желанной. И, несмотря на вполне чёткий и ясный отказ, решила взять реванш ночью. Должен признать, подготовилась очень тщательно и пришла… во всеоружии, — Я встал, натянул рубаху, и принялся обматывать вокруг ног чистые портянки. Интересно, тут вообще изобрели носки? И если да, то где бы их раздобыть, — Ну а теперь ей есть над чем подумать. Например над тем, что далеко не всё достаётся тем способом, каким она привыкла это делать.

— И что, ты правда её не хотел? — Айлин снова попыталась прожечь меня подозрительным взглядом, — Она ведь и впрямь очень красивая женщина. Если уж я это заметила, хотя мне в этом плане женщины вообще неинтересны, то ты и подавно должен был.

Я молча пожал плечами. Натянул ботинки. Прошёлся по комнате, проверяя как они сидят.

— Хотел. А может даже «очень хотел».

— И почему не…

— Уже говорил. Где-то пару недель назад. В очень похожей ситуации.

— Ну тогда к тебе всё-таки не пытались залезть в кровать. Тем более — во всеоружии, — возразила девушка.

— Разницы нет. Ответ то всё равно один. Я не животное, чтобы ставить инстинкты вперёд мозгов. Как бы эти самые инстинкты на эти самые мозги не давили.

В комнате вновь повисло долгое молчание. Айлин то начинала сверлить меня взглядом, то смотрела куда-то в пол нервно закусив губу. Сжимала и разжимала пальцами угол грубо отёсанной прикроватной тумбочки. Наконец она сказала.

— Знаешь, наверное ты прав. Мстить за то, чего не случилось — глупо, — она ненадолго замялась. Посмотрела мне прямо в глаза. Продолжила, — Но кое-что я сейчас всё-таки сделаю. То, что умная женщина сделала бы уже давно. И до чего я дозрела только сейчас. Потому, что немножечко я всё-таки дура, пускай ты обо мне и лучшего мнения.

Она встала, не сводя в меня пристального взгляда. Подошла вплотную. В носу защекотало от лёгкого аромат полевых цветов. По телу пробежала приятная волнующая дрожь. Закинула руки на шею. Обняла. Прижалась. Чуть приподнялась на носочках, хоть это было совершенно не обязательно.Мы были почти одного с ней роста. Нашла своими губами мои.

Мир вокруг нас замер. Застыл. Может быть лишь на мгновение. Но это было бесконечно долгое мгновение.

Она впилась в мои губы. Жадно. Неистово. Так, будто хотела этого уже очень давно, но всё время отодвигала от себя это желание. Оно копилось. Росло. И сейчас она наконец-то дала ему волю.

Я не сопротивлялся. В этот раз я вовсе не был против. Мне нравилось прижимать её к себе, обнимая за стройную талию. Нравилось чувствовать как к торсу прижимаются две упругие груди, пускай и через толстую ткань дублета. Нравился приятный, щекочущий нос аромат. Нравился чуть сладковатый привкус её губ. Расплескавшиеся по плечам, вьющиеся каштановые волосы. Глубокие, изумрудно-зелёные глаза.

Мгновение, казавшееся бесконечным, всё-таки закончилось. Девушка оторвалась от моих губ. Отступила назад. И в кои-то веки по настоящему, искренне улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Немного помолчал,и шутливо прокомментировал.

— А это мне тоже не воспринимать на свой счёт?

— Какой ты, однако злопамятный, — фыркнула девушка, посмотрела на меня улыбнулась и добавила, — Нет. В этот раз это было именно на твой счёт. Так что даже не надейся, в этот раз ты так просто от меня не отвертишься, — она подмигнула мне, немного помолчала и продолжила, — А теперь пойдем. А то опять пропустим завтрак. И если ты не забыл, мы ещё сегодня хотели город посмотреть, — она хотела было направиться к двери, но на секунду замешкалась, ещё раз смерила меня изучающим взглядом и добавила, — И кстати, классно выглядишь. Нам надо подумать о том, чтобы завести своего персонального цирюльника. Я хочу почаще видеть тебя таким.

— Каким?

— Ухоженным и красивым, — пояснила она.

— Ты тоже неплохо выглядишь, — хмыкнул я, — Так что наверное стоит. Жаль только с баней такой номер не прокатит. Хотя можно просто прикупить большую бадью. Как дорожный вариант.

Вышли в коридор. Моя комната располагалась на втором этаже гостиничного дома, так что до трактира предстояло ещё немного пройтись. Ну и ладушки. Хоть разомнусь перед завтраком. А то спина уже отвыкла от кровати, за ночь затекла и теперь на каждый шаг отзывалась неприятным покалыванием.

— Кстати, — бросила девушка, осторожно спускаясь по крутой лестнице, — Ты сказал, что она пришла к тебе ночью во всеоружии. Это подразумевало…

— Духи, ароматические масла, красивое бельё, — пожал плечами я.

— И впрямь во всеоружии, — многозначительно хмыкнула девушка, — Но меня интересует последнее.

— Бельё?

— Угу, — кивнула она, — Ты не знаешь, как вообще в средние века с этим обстояло дело и где его доставали?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Магазинов модной одежды тут скорее всего нет, так что могу предположить, что придётся поискать какую-нибудь ткацкую мануфактуру и купить там.

— Значит поищем, — кивнула девушка, — Я бы заказала себе пару-тройку комплектов. А то на мне там сейчас такие страшные тряпки, что их и показать то стыдно. Они, конечно, удобные. В дороге не жмут, не натирают и всё такое. Но для… — она на секунду замялась. Стрельнула в меня игривымвзглядом, — Для других случаев они совершенно не годятся.

Я поначалу хотел полушутливо уточнить, какие такие «другие» случаи у неё планируются. Но потом подумал и не стал. Скорее всего сам узнаю, когда придёт время. Да и догадаться, честно говоря, было нетрудно.

В общей зале трактира было пустовато. Большинство бойцов ещё спали. У многих из них, а может и вовсе — у всех, выдалась крайне бурная ночка. За дальним столиком сидели Вернон, Тур и внезапно — Роберт. Честно признаться от барда я этого немного не ожидал, хотя стоило бы. Он несколько раз повторял, что не является поклонником продажной любви. Рассказывал, мол, чем сложнее был штурм крепости, тем приятнее будет потом втыкать в неё свой флаг. Такая точка зрения, конечно, имела право на существование, но мне была совсем не близка. Впрочем, я пришёл из другого времени, где такой подход давно устарел и забылся за ненадобностью. Так что неудивительно.

Возле стойки пили пиво, о чём-то тихо переговариваясь Бернард и Болек. Должно быть обсуждали финансовые вопросы.

Мы подошли к стойке. Трактирщица, возившаяся с краном бочки посмотрела на нас, что-то пробурчала себе под нос и продолжила заниматься своим делом.

— Прошу прощенья… — начал было я, но трактирщица тут же меня перебила.

— Не у меня тебе надо прощенья просить, — буркнула она оторвавшись от бочки и всё-таки подойдя к нам, — А у Инги. Ты мне пошто девку обидел? Всё утро вон сидит ревёт. Она к тебе в лучшем марафете, в лучших шмотках, даже без предложения заплатить. Задаром хотела дать. Уж больно понравился ты ей. А ты…

Айлин чуть было не задохнулась от возмущения. Открыла рот, явно намереваясь высказать трактирщице всё, что думает и о ней и о «девке» и вообще обо всем этом притоне. Я жестом остановил её. Продолжил сам.

— Выставил её за дверь. И сделал бы это снова. Ей вчера чётко и ясно было сказано — нет. Причём дважды. Если она этого не поняла — это её проблемы. Если она не умеет принимать отказы — это так же, только её проблемы. Но, — я выдержал паузу, чтобы подчеркнуть значимость дальнейших слов, — Я надеюсь, что теперь мы разрешили все наши недопонимания и больше не вернёмся к этому разговору.

Айлин снова открыла рот, явно желая добавить к моей речи пару ласковых слов. Немного помедлила. Затем, передумав, согнула руку в локте и показала трактирщице средний палец. Та недоуменно уставилась на него, словно баран на новые ворота. Похоже, такой жест был здесь не в ходу. Девушка тоже быстро это поняла. Немного помедлила, как бы раздумывая что делать дальше. Затем взяла меня за ворот рубахи. Настойчиво притянула к себе, обвив руками шею. Нашла мои губы своими. Поцеловала. Со вполне явным умыслом. Так, чтобы это видели все. Я обнял её за талию. Прижал к себе. Я был не против.

Послышалось многозначительное покашливание Тура. Краем глаза я увидел, как Вернон отстёгивает от пояса кошель, высыпает содержимое на стол. Отсчитывает с десяток мелких монет и протягивает здоровяку. Теперь понятно, на что они тогда ставили. Вот ведь засранцы.

Девушка отстранилась. С видом победительницы посмотрела на трактирщицу. Та лишь равнодушно пожала плечами. Мол дело ваше. Лезть в него не собираюсь. Оставалось надеяться, что такой намёк дойдет даже до неё.

— Что там у вас подают на завтрак, — я снова опёрся на стойку. Девушка пристроилась рядом со мной, как бы ненароком прижавшись к моему плечу.

— А что ваша светлость изволит? — наигранно поинтересовалась трактирщица.

— С каких это пор я стал «вашей светлостью»?

— Да со вчерашнего вечера, дорогуша, — ухмыльнулась Брегга, — Точнее с тех пор, как твои солдаты напились и у них развязались языки. Тогда то они и поведали моим девочкам, что ты мол, из благородных. Честно признаться, я сама не поверила. Уж прости но на благородного ты внешне совсем не тянешь. Да и не ведёшь себя, как эти чванливые засранцы.

— Вот как, — нахмурился я, мысленно прикидывая, какие капиталы можно сколотить на таком вот выведывании чужих секретов. Как-то до меня вчера не дошло, что проститутки могут быть ещё и отличными шпионами. У напоенных и как следует оттраханых мужиков частенько развязываются языки. И то, что они в таком состоянии могут выболтать, нередко стоит куда дороже, чем те гроши, которые шлюха получает за свою работу. Мда, похоже я зря послушал совета Виллема, направив свой отряд сюда. Впрочем, не факт что в другом месте дело обернулось бы иным образом.

— И что ещё они рассказали? — поинтересовалась Айлин.

— Много всего интересного, — ехидно улыбнулась трактирщица, — Что вы работаете на святош например. Это кстати уже больше походило на правду. Если судить по поведению твоего дружка… Или любовничка. Так вот он прямиком из их братии похоже к нам пожаловал. Несмотря на свою кривую рожу. Уж прости, дорогуша, — она повернулась ко мне, — Но на правду не обижаются.

— Что ж, похоже мои ребята привыкли много болтать, — я покачал головой, — Придётся им объяснить, что не стоит это делать где попало.

— Не ругайся на них, дорогуша, — трактирщица поставила на стойку две пенящиеся кружки. Одну подтолкнула ко мне, другую подала Айлин. Судя по тому, что от них не несло пивным солодом, это был квас, — Мои девочки — профессионалки. Они знают за какие места и как нужно взять мужика, чтобы он сам, охотно выболтал им все свои маленькие грязные секретики.

— Должно быть вы сколотили на этом немалые деньги, — ехидно заметила Айлин.

— А ты быстро схватываешь, дорогая моя, — хмыкнула Брегга, — Знаешь, с такой сноровкой я могла бы тебя неплохо устроить у себя. Подумай. Это немалые деньги. Ой какие… — она осеклась, заметив каким взглядом на неё смотрит девушка. У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что Айлин собиралась сжечь трактирщицу взглядом. Я бы тоже так подумал, еслиб не знал, что она может это сделать в буквальном смысле, — Да не сердись. Это шуткую я так. Профессиональный юмор, — Брегга сдала назад, осознав свою ошибку.

— Постарайся больше так не шутить, — нарочито мягко и ласково сказала девушка. Однако по её взгляду было видно, что она готова была придушить трактирщицу, — Очень тебя прошу.

— А что ещё интересного ребята поведали, — влез в разговор я, чтобы немного перебить ситуацию.

— Всего и не перечислить, — загадочно улыбнулась трактирщица, — Но из всех слухов мне больше всего запомнилась одна маленькая, но прелюбопытная деталь. И мне бы очень хотелось, чтоб вы мне её растолковали. Оба, — она посмотрела сначала на Айлин, потом перевела взгляд на меня, — О каких таких особых талантах, которыми вы якобы наделены, рассказывали ваши люди?

Мы с девушкой молча переглянулись. А вот это уже похоже было конкретное попадалово. Обеими ногами и прямо в дерьмо. Зараза, и у когож это язык так развязался. Узнаю — убью.

— Брешут, — пожал плечами я, — Просто нам в последнее время везло, и потому нас считают шибко удачливыми. Мол, боги нам улыбнулись и всё такое.

— Это ты, дружочек, брехать не умеешь от слова совсем, — покачала головой трактирщица, принимая у одной из своих девушек две дымящиеся тарелки. Судя по запаху и аппетитному внешнему виду там было мясное рагу с какими-то овощами и зеленью. Я бы конечно на завтрак предпочёл яичницу, но и так тоже будет вполне неплохо. Девушка, которая это принесла тоже выглядело вполне «аппетитно». Волнистые чёрные волосы до пояса, зелёное платье с глубоким вырезом, миловидное личико. Впрочем с недавних пор меня такое не интересовало от слова совсем. Даже в физическом плане, — Тебе бы подучиться, а то на своей должности ты долго не протянешь. Не хотите рассказывать, что у вас за такие скрытые таланты — дело ваше. Тем более, что я и сама догадываюсь, хоть поначалу не хотела верить. У меня к вам один вопрос, — Брегга выдержала паузу, — А орден, на который вы работаете, знает о ваших… дарованиях?

Глава 12

«Письмо счастья»

Блядь. Вот теперь нас похоже крепко взяли за яйца. Святошам ведь достаточно просто намекнуть, что где-то здесь ошиваются маги. И они тут же потащат нас на костёр, не особо разбираясь в том, кто мы такие и какого хрена тут делаем. Хотя… Охранная грамота от епископа тут тоже может сыграть свою роль. И повернуть ситуацию таким образом, что владелица «обители порока и разврата» клевещет на слугу божьего, да к тому же ещё и титулованного. Тут уже и «гражданский» суд должен встать на нашу сторону. Похоже трактирщица была не такой уж профессионалкой в этом деле. Иначе бы она знала кого можно брать за яйца, а кого нет. Хотя, у неё тоже могут найтись весьма влиятельные покровители. Да. Наверняка. Иначе бы она не была такой смелой.

— Да не волнуйся ты так, дорогуша, — хмыкнула трактищица, — Ты, конечно, тот ещё засранец, но ты мне нравишься. Я не собираюсь писать на тебя кляузы. Правда при одном условии. Точнее при двух.

— И каких же? — поинтересовалась Айлин.

— Первое — каждый раз, как вы будете в девяти башнях, вы будете останавливаться именно у меня, — начала перечислять хозяйка двора, — Второе — у меня тут возникли некоторые разногласия с одними дворянами. Приходят девушек мне обижают. Своих покровителей по таким мелочам я дёргать не очень хочу, а вот ты мог бы мне помочь. Коль скоро ты тоже из благородных, может ты им и объяснишь им, что так делать не стоит?

А вот тут она допустила ошибку. Если она не может попросить своего покровителя решить такую проблему, значит у неё никакого покровителя попросту нет. Либо ему плевать на это заведение, иначе бы благородные уже давно отгребли бы таких пиздюлей, что начисто забыли бы дорогу сюда. А тётя просто сильно блефует, пытаясь нас шантажировать. Что ж, похоже самое время объяснить ей, что так делать не стоит.

— Вернон, Роберт — перекройте вход. Тур. Тащи сюда Морта. Бернард. Поднимай парней. Пусть сгонят всех баб сюда. Отрежем им языки, чтоб лишнего не болтали. И пальцы пожалуй раздавим. А то мало ли — умеют писать.

— Вы что де… — хозяйка двора хотела было нагнуться под стойку, достать арбалет, но Айлин её опередила. Рванулась вперёд, схватила за ворот рубахи и приставила кинжал к горлу. Похоже девушка правильно поняла мои намерения.

— Этот вот, Морт? — Тур за шиворот втащил в комнату круглолицего детину с небольшими свиными зенками и лоснящейся от пота лысиной. Одет он был, как типичный вышибала. В кожаную жилетку без рукавов на голое тело. На поясе болталась дубинка, обмотанная кожаным ремнём. Ей он воспользоваться так и не успел. Здоровяк швырнул детину на пол и наступил ему на спину ботинком. Вышибала не сопротивлялся.

Вернон и Роберт перегородили вход в трактир. Бернард молча пожал плечами и направился к двери, ведущей в гостиницу.

— Мы устраняем ненужных свидетелей, — подмигнул ей я, — Видишь ли в чём дело, дорогуша. Пока ты трясла мелких лавочников, ремесленников и прочий сброд, выпытывая их секреты, у тебя всё было нормально. И было бы дальше, еслиб ты не попыталась сожрать рыбку покрупнее. Вот только на твоё несчастье та рыбка оказалась шибко зубастая, чего ты по какой-то причине не заметила, — я снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой, — Надо понимаешь ли соизмерять свои силы. Не у тебя одной есть могущественные покровители. Как ты думаешь, что нам скажет орден, если мы калёным железом выжжем это «гнездо разврата и порока». Или кому поверит городской магистрат, если всё-таки кто-нибудь из вас умудрится добежать до суда. Какой-нибудь из твоих шлюх? Или благородному, который к тому же ещё и находится под покровительством и протекцией церкви?

В зале повисла напряженная тишина, которую нарушали лишь сопение придавленного к полу вышибалы и тяжелые, неторопливые шаги Бернарда. Сержант похоже краем уха слушал наш разговор и понял, к чему я веду.

— Но ведь девочки же вообще не виноваты, — Голос у Брегги дрожал. Хозяйку постоялого двора колотило. По её уже слегка морщинистым щекам градом катились слёзы. Похоже она действительно переживала за своих подопечных. Может быть даже любила их. Какой-то очень странной любовью, — Их хотя-бы не…

— Раньше надо было думать. Сейчас увы. Кому-то придётся умереть. И это будем не мы. — перебил я трактирщицу, пристально глядя ей в глаза. Выждал несколько долгих мгновений, дав ей возможность осмыслить услышанное. И когда увидел в её глазах отчаяние перемешанное с ужасом, продолжил, — Хотя знаешь… Ты мне тоже нравишься, как и это милое местечко. Возможно, мы с тобой сможем найти общий язык. Тур, подними засранца. Бернард — отбой. Я передумал. Айлин, будь добра, отпусти её.

— Уверен, — покосилась на меня девушка, — А то знаешь, за её шуточки…

— Она больше не будет, — ещё шире улыбнулся я смерив Бреггу взглядом, — Ведь правда?

Та энергично закивала.

— Вот и ладушки, — хмыкнул я. Девушка немного помедлила, но всё-таки отпустила ворот её рубахи и убрала кижнал обратно в ножны.

— Ну вы… даёте, — шумно пропыхтела хозяйка двора вытирая платком вспотевший лоб, — Совсем юмора не понимаете. Сначала эта взъелась. Потом ты, дорогуша. Ну точно блин, два сапога — пара.

— Потому, что не стоит так с нами шутить, — фыркнула девушка.

— Ладно. Думаю мы поняли друг друга, — решил сгладить ситуацию я, — Так что там у вас говорите за проблема со знатью?

— Не с самой знатью, а с сынками знати, — покачала головой трактирщица, — Повадилась тут ко мне такая весёлая кампания заглядывать. У самих ещё молоко на губах не обсохло, а уже под юбку лезут. Я поначалу обрадовалась. Благородные обычно очень щедро платят. Особенно если тратят родительские деньги. Но потом выяснилось, что эти платить ничего не собираются. Мол, чернь должна ублажать знать и так. Это тоже было ничего, хоть и не шибко приятственно. Но потом… — Брегга задумчиво посмотрела на Айлин, потом на меня. Немного помолчала и продолжила, — Потом они начали мне девочек бить и творить с ними такие бесчинства… Я уж думала они мне девок насмерть замордуют.

— А почему ни вы ни ваш вышибала ничего не предприняли? — поинтересовалась девушка, — У вас же такой милый арбалет под стойкой лежит. Да и Морт мог бы поломать дворяшкам рёбра.

— В том-то и дело, что они — дворяне, — возразила Брегга, — Дворяне с очень влиятельными папашами. Если поднять на них руку, могут быть… неприятные последствия.

— А к городской страже обращаться пробовали, — поинтересовался Бернард, подсаживаясь к нам.

— И к страже и к городскому магистрату. Обещали разобраться, — пожала плечами трактирщица, — До сих пор разбираются. У нас есть, конечно и достаточно могущественные покровители, но мне не хотелось бы беспокоить их по таким мелочам.

— Ясно, — кивнул я, — Говоря простым языком — вам нужна крыша.

— Крыша, — непонимающе уставилась на меня Брегга, — При чём тут вообще крыша.

— Охрана, — пояснил я.

— Дорогуша, мне нужен кто-то, кто отвадит этих засранцев от моего двора, — пояснила трактирщица, — Кто-нибудь благородных кровей, кто сможет преподать им такой урок, какой они до конца жизни запомнят.

— Мы можем попробовать последить за порядком, — кивнул я, — Естественно не задаром. За разумную плату. Скажем так, за тот кредит, который мы вчера наели и хорошую скидку в будущем.

— Дорогуша, — Брегга широко улыбнулась, — Ты прям полил бальзамом моё израненное сердечко. Конечно, если справитесь, будет вам и прощение кредита и скидка, скажем, вполовину от обычной цены. Идёт.

— Идёт, — кивнул я, — И ещё одно. Не надо повторять то, что было сегодня ночью и снова подсылать ко мне девочек. Ради их же безопасности. Я не дурак и понимаю, что эта, как её там…

— Инга, — подсказала мне Айлин

— Инга припёрлась ко мне исключительно из альтруистических побуждений. Ежу понятно, что её послали за информацией. За подтверждением той брехни, которую выдала с пьяных глаз простая солдатня. Так вот, со мной такой фокус не работает. Но кое-кому, — я недвусмысленно покосился на Айлин, — Это может очень не понравится. И уж тут я за здоровье и благополучие ваших девочек поручиться совсем не могу.

— Да я уж поняла, — отмахнулась Брегга, — Знаешь, дорогуша, тебе бы с такой женщиной о своём здоровье бы поберечься в первую очередь надо.

Айлин снова раздражённо фыркнула, хищно улыбнулась и припечатала трактирщицу взглядом. Та развела руками, посмотрела на меня и добавила.

— Вот об этом я и говорю, дорогуша. Не удивляйся если однажды твоя висюлька окажется засушенным трофеем в ожерелье на её шее.

Девушка снова, как бы ненавязчиво, потянулась за кинжалом. Её можно было понять. У трактирщицы был довольно острый язык, которым она постоянно пыталась нас подъебнуть. Впрочем, вероятно это была особенность её характера, раз даже прямая угроза не вынудила её перестать. Чтож, значит уже нам придётся проявить чудеса «такта и дипломатичности» и постараться ненароком не прибить старую стерву.

— Знаете, — я взял девушку за руку, как раз в тот момент, когда её пальцы коснулись рукояти кинжала, — Мы уж как-нибудь сами с этим разберёмся. Без посторонних. А теперь прошу нас извинить. У нас тут в планах вообще-то военный совет и выход в город.

— В этом? — трактирщица смерила меня подозрительным взглядом.

А оглядел себя. Обычные серые штаны. Простая затёртая рубаха с расшитым воротником. Ботинки. Конечно, не богато, но вроде бы и не стыдно на людях показаться.

— А что не так?

— Ты сам не видишь? — она посмотрела на меня, потом смерила таким же подозрительным взглядом Айлин, — К тебе дорогая моя, тот же вопрос. Хоть признаюсь, у тебя дела обстоят чуть получше.

— Не вижу, — я покачал головой, — Не в доспехах же мне по городу бегать. В них жарковато нынче, да и натирают они порядком.

— А тебе, дорогуша, никогда не говорили, что на дворянина ты не похож? — хитро прищурилась трактирщица.

— Что-то в последнее время мне очень часто это повторяют.

— И правильно делают, — Брегга упёрла руки в бока, — Потому, что ни ты, ни твоя подружка нихрена на дворян не похожи. Честно признаться, я когда в первый раз об этом услышала — вообще не поверила. Но все твои мужики твердили одно и то же. А поскольку под мухой связно и в одном направлении пиздеть довольно сложно, то мне хочешь-не хочешь, пришлось поверить.

— И на кого же мы похожи? — поинтересовалась Айлин.

Трактирщица смерила её взглядом. Немного помолчала, пытаясь подобрать слова для ответа. Сказала.

— Про тебя дорогая моя, я вообще ничего говорить не буду. А то опять начнёшь ножиком махать.

Айлин раздражённо фыркнула, но отвела взгляд в сторону. Похоже, слова про внешность её задели. Пусть и слегка, но всё-таки зацепили. Странно, конечно. Я лично ничего плохого про неё сказать не мог. Хотя, может это какая-то старая психотравма. Или девушка соврала и у неё были раньше проблемы со внешностью. Которые исправило получение нового тела. Впрочем такая маленькая ложь ей простительна. Ни одна женщина никогда не признается, что она была страшной.

Твой любовничек, — она посмотрела на меня, — Вроде поспокойнее, так что про него растолкую. Так вот ты, — трактирщица ткнула в меня пальцем, — Извини меня, конечно, дорогуша, но в этих тряпках ты похож в лучшем случае на мастерового. Попавшего под пилу или топор. А в худшем — на сбежавшего с полей вахлака, которого оприходовал мечом пьяный стражник. Знаете что… — она ненадолго замолчала хитро прищурилась и добавила, — Тут совсем недалеко возле моста через… на знамённой площади, она же площадь девяти флагов, есть мастерская по пошиву одежды братьев Рамье. Сходите к ним. Скажите, что от старой Брегги. Они сделают вам скидку.

— Дай угадаю, — хмыкнул я, — Они тоже твои родственничики?

— Верно мыслишь, дорогуша, — кивнула трактирщица, — Это мои кузены.

— У вас тут что, целая мафиозная артель? — поинтересовалась Айлин, — Куда ни плюнь, везде чьи-то родственники.

— Ну, дорогая моя, — развела руками трактирщица, — Наш мир суров. И единственная возможность выжить в нём — держаться друг друга. Уж тебе ли и твоему любовничку это не знать. Если мне, конечно, правильно пересказали вашу историю.

— Половину, а то и больше, наверняка приврали, — равнодушно пожал плечами я, мысленно прикидывая кто это мог так распиздеться. Твою то мать, ну ладно пиздануть раз что мы — маги. Понятно, по пьяне бывает. Ладно кто-то другой пизданул, что мы работаем на орден. Но, сука, целую историю…

— Не знаю-не знаю, дорогуша. Хотя, оно, конечно, когда баллады слагают, всегда врут для красоты слова, но ведь и правда там наверняка есть. Но даже если ваш друг и врал, то врал он очень красиво. Я аж прослезилась, — трактирщица утёрла несуществующую слезу, — Но коль уж пошёл такой разговор, то я жажду услышать настоящую историю. Она наверняка во много раз интереснее.

Баллады. Баллады, мать его за печкой драть. Ну теперь ясно. Вот и виновник торжества нашёлся. Поэт, мать его недотраханный. Или перетраханный. Не суть важно. Долбоёба кусок. Знает же, что никому нельзя пиздеть о нашем прошлом. Так он не только распиздел, он ещё балладу взялся сочинять. Надо его остановить пока не поздно. Если он её споёт, а кто-то другой подхватит и потащит в народ — нам точно пиздец. Твоюж мать, почему мне так хочется ему врезать.

— Как-нибудь позже может и расскажем, — я попытался сохранить спокойное выражение лица, — Но не сейчас. Сейчас нам нужно провести совет, а потом выбраться в город.

— В таком случае, до вечера, дорогуша, — хмыкнула трактирщица и неторопливой, чуть косолапой походкой направилась в кухню. В зале повисла напряженная тишина. Первой её нарушила Айлин.

— Слушай, — девушка легонько тронула меня за руку, — Ты не против, если я не буду участвовать в совете.

— Да нет, — я равнодушно пожал плечами, — А что случилось?

— Да хочу привести себя в порядок, — хмыкнула девушка, — Перед тем как идти в город.

Я смерил её с головы до ног подозрительным взглядом. Роскошные каштановые волосы, двумя вьющимися водопадами спускающиеся на плечи, приятное чистое лицо, изумрудно зелёные глаза, слегка подведённые губы. Дублет пусть и без изысков, но вполне приличный и неплохо подчёркивающий достоинства её фигуры. Обычные набивные штаны конечно немного выбивались из образа, но сапоги доходившие до колен сглаживали этот недостаток.

— Вполне прилично выглядишь, — покачал головой я, — Красиво даже.

Щёки девушки тронул лёгкий румянец. Она открыла было рот, собираясь явно что-то сказать. Но потом молча замерла, как будто одёрнув сама себя. Немного подумала и всё-таки выдала.

— Забей. Это наши, женские тараканы. Даже не пытайся их понять — всё равно не получится, — она взялась кончиками пальцев за сбившийся локон волос и мягким движением убрала его за ухо, — Но за комплимент спасибо. Это было… приятно.

— Не комплимент, но констатация факта, — хмыкнул я, — Ладно, помощь твоя и правда сейчас не нужна так что…

— Так что я пойду накрашусь и подожду тебя на улице, — продолжила за меня Айлин, приблизилась, легко, едва ощутимо поцеловала меня в щёку и лёгкой, слегка танцующей походкой направилась к выходу в гостиничный комплекс. Я остался один на один с почти пустой тарелкой и наполовину полной кружкой. Немного постоял, приводя мысли в порядок. Опрокинул в себя остатки кваса и повернулся к остальным.

— Ладно, мужики. Понимаю что сейчас у всех выходные, но нам надо обсудить дальнейшие планы и разобраться с кое-какими мелкими делами. Так что сдвигайте столы и зовите Алфрида. Куда он кстати запропастился?

— Кажется он заперся в своей комнате с тремя здешними девочками ещё вчера вечером, — ухмыльнулся Роберт, — И до сих пор оттуда не показывался. Притомился, должно быть, бедолага.

— Тур, вытащи его из под девочек и приведи сюда. Остальные…

Договорить я не успел. Ребята молча встали и начали перетаскивать столы. Заскрипели сдвигаемыми стульями. Спустя буквально минуту обеденная зала превратилась в импровизированный комнату для совещаний. Ещё спустя минуту привели красного, как рак Алфрида. По опухшему, раскрасневшемуся лицу катились крупные градины пота. Полуприкрытые глаза скользили по зале непонимающим взглядом. У него похоже выдалась и впрямь весёлая ночка.

— Вы не поверите, — гоготнул Тур, усаживая бедолагу за импровизированный стол и ставя перед ним глинянный кувшин с квасом, — Шесть. Он шестерых за ночь уработал так, что они там валяются без чувств и встать не могут.

— А мы то думали, что у нас Роберт — герой-любовник, — многозначительно хмыкнул я.

— Да ты сам-то сегодня похоже отличился, — ухмыльнулся в ответ бард, — Да ещё как. Ну давай, колись…

Он не договорил. Дверь в корчму распахнулась. На пороге появился взмыленный гонец. Судя по чёрному шаперону и такому же дублету, расшитому по краям золотой нитью, он принадлежал к торговой гильдии «Северный ветер». Но был не из тех караванщиков с которыми мы пришли. Раньше мне его видеть не доводилось.

— Срочная депеша Сиру Генри, — громко провозгласил он, чуть отдышавшись, — Есть тут такой.

— Есть, — кивнул ему я, вставая из-за стола и делая шаг навстречу, — А от кого депеша то?

— Не могу знать, — покачал головой гонец, доставая из поясной сумки небольшой кожаный чехол. Он открыл его, достал оттуда опечатанный свиток из серого пергамента и протянул мне со словами, — Поручение я выполнил. Разрешите откланяться?

— Добро, — кивнул я.

Гонец тут же исчез за дверью. В комнате повисло гробовое молчание. Я подошёл к столу. Покрутил свёрток в руках. Присмотрелся к печати, скреплявшей бумагу. На буром воске отчётливо виднелся охваченный пламенем меч. А чуть в стороне была ещё одна небольшая выпуклость. Две буквы, вероятно обозначавшие инициалы. «А. А.»

— Ну, что там? — первым не выдержал Тур.

— Будем признательны, если прочитаешь в слух, — поддакнул Роберт.

Я молча обвёл взглядом собравшихся. Ещё раз посмотрел на свиток. Сломал печать, развернул пергамент и принялся читать:

'Дорогой друг, Генри. Пишет тебе Альрик Альрейн, которого ты знал, как епископа Деммерворта. Ныне же моё положение несколько изменилось, как, впрочем и твоё, но сейчас не об этом. Ваш отряд уже дважды славно послужил делу господню. Однако зло в мире неисчислимо и постоянно норовит нарушить покой простого люда. Поэтому мы в лице всего ордена и меня лично, вновь просим вас о помощи. Как вам известно, орден уже долгое время снабжает столицу зерном. Однако в последнее время с нашим провиантом происходит что-то неладное. Орден уже занят расследованием, однако как мне показалось, проблема весьма сложная. Требует свежего взгляда, деликатного подхода и человека наделённого особыми талантами. Все подробности вы получите у командора орденских сил — Юргена. Оплата будет не менее щедрая, чем за доставку зерна в столицу. Вы можете отказаться, однако подумайте о том, что ваши клинки вновь могут послужить благому делу. Послужить простым людям.

ПС: да, совсем забыл упомянуть. Вы с Айлин можете боле не скрывать своих особых дарований. Орден знает о них'.

Глава 13

«Высший свет»

Над столом повисло тяжелое молчание. Все смотрели на меня. А я обводил парней тяжелым взглядом, перебирая в голове варианты действий. Хотя, по большому счёту перебирать было нечего. Варианта у нас было ровно два. Либо прямо сейчас сниматься, и роняя тапки бежать из города, в надежде что орден поленится выслать за нами боевой отряд. Либо соглашаться на сотрудничество и смотреть, что из этого получится.

— Что будем делать? — первым не выдержал Роберт.

— Как что, — прогудел Тур, — Известно что. Сами же слышали. Можем или соглашаться или отказываться работать со святошами. Дело у них эт самое, может и благородное. Да уж больно история с этим зерном какая-то мутная. Запашком от неё так и тянет.

— Скорее уж трупным смрадом, — подметил Альвур, жадно лакая из кувшина квас, — Если то, что написано — правда, то орден кто-то хочет крупно подставить. А если всё это ещё и как-то связано с недавней чумой, прошедшей по этим землям, то я бы точно в это дряное дельце лезть бы не стал. У нас и так врагов предостаточно, так зачем наживать себе ещё и новых.

— В лице тех, кто хотел нагадить ордену? — поинтересовался Роберт.

— Именно, — ответил за кузнеца Вернон. Сам Альвур ответить уже не мог. Жадно лакал квас из кувшина, явно вознамерившись опустошить его одним залпом.

Бернард ничего не сказал. Снял с пояса фляжку. Приложился к ней сделав пару небольших глотков. Убрал обратно.

Вновь повисло молчание. Все смотрели на меня и ждали моего решения. Как будто я мог предложить им что-то дельное. Дерьмо.

— Значит так, — я встал из-за стола, прошёлся взад вперёд, пытаясь собрать мысли в кучу, — Ситуация следующая. У нас с Айлин просто нет выбора. Отказаться от предложения мы не можем. Орден схватил нас за яйца и весьма крепко их сжал. Если мы сейчас попробуем сдать назад — то он открутит их не сомневаясь и не задумываясь. Нас отволокут на костёр, а дальше сами знаете. Так что нам придётся влезть в это дело. У вас, — я обвёл собравшихся взглядом, — Ситуация несколько иная. Я не хочу впутывать вас в свои проблемы. Вы и так уже достаточно в них влезли, ввязавшись в войну с волками. Так что я даю вам простой выбор. Вы можете покинуть отряд прямо сейчас. Дело, которое мы только что закончили было достаточно прибыльным, так что я каждому желающему дам хорошие отступные. Хватит, чтобы осесть где-нибудь в округе и начать жизнь с чистого листа. Что скажете?

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом метлы да звоном посуды в кухне. С улицы изредка доносилось пение последних петухов, перебиваемое криками лавочников, торговавших всякой всячиной на площади неподалёку.

— Я тебе вот что скажу, — внезапно подал голос Тур вставая из-за стола, — Еслиб я тебя не знал. Не знал, что ты нам добра желаешь, делая такое предложение, я бы врезал тебе по морде. Потому как оным ты меня крепко обидел. Меня и всех присутствующих. Мы, мать твою, отряд как-никак. И своих бросать не должны. Ты сам это повторял тогда на перевале, да и в Деммерворте, когда вы кинулись девочек вытаскивать. Так что ежели двое из нас не могут отвертеться от дела, значит отвертеться от него не могут все. И пускай у нас нет так называемых «особых дарований», мы всё равно поможем, чем сможем. Правильно я говорю?

— Согласен, — подтвердил Вернон, — Тем более, что мы не можем просто так сейчас отсюда уйти. У нас на руках двое раненных. Кто-то должен о них позаботится.

— Я тоже остаюсь, — кивнул Роберт, — Такой материал для баллады я упускать не хочу. Начало у этого витка истории жутко интригующее, да и развитие любовной линии между её главными героями ещё не дошло до кульминации. А я хочу её увидеть. Так что даже не уговаривай меня уйти!

— Мне идти некуда, — пожал плечами молчавший до этого Болек, — Кроме того только у вас ко мне отнеслись по людски. Не посмотрев как на сумасшедшего нищука и пропойцу.

Альвур поставил на стол опустевший кувшин. Громко рыгнул. Покачал головой. Он тоже пока что уходить не собирался.

Бернард вновь отстегнул от пояса фляжку. Сделал глоток. Молча повесил её на место, не сводя с меня своего изучающего взгляда. Сержант не сказал ни «да», ни «нет». Однако мук выбора на его лице не читалось. Он тоже никуда не собирался. Успел прикипеть к парням, которых гонял по плацу. Там он чувствовал себя на своём месте. В своей тарелке.

— Чтож, если таково ваше решение, — я вновь уселся на место. Пододвинул к себе кружку с квасом. Отхлебнул. Продолжил, — Да будет так. Благодарю вас, друзья. Хоть и не могу сказать, что вы сделали правильный выбор. Потому как гложет меня ощущение, что чем дальше развивается эта история, тем больше мы увязаем в том самом дерьме, которым она пахнет. Как бы нам в нём не утонуть.

— Ежели тонуть, так уж всем вместе, — прогудел Тур. Остальные молча кивнули.

— В таком случае обсудим эту работу, как только мы с Айлин разузнаем, чего именно от нас хотят, — продолжил я, — Сейчас же вернёмся к делам насущным. Понимаю, что сейчас у отряда выходные, однако есть несколько вопросов, которые надо решить безотлагательно. Болек, сколько у нас в казне сейчас денег?

Старик открыл свой увесистый гроссбух. Принялся возить по странице пальцем, что-то тихо шепча себе под нос. Затем откашлялся и сказал,

— Девятнадцать серебряных, пятьдесят восемь бронзовых, шестьдесят восемь медных и полсотни железных альдингов если в пересчёте на общий эквивалент. Ежели мы говорим об эквивалентах конкретных, то…

— У тебя как всегда, учтено всё до последней монеты, — перебил его я, — Всё это добро надо будет сегодня поменять на монеты с окантовкой. Болек, возьмёшь четверых… Нет, шестерых ребят в сопровождение. После обмена скорее всего сумма сократиться. Вряд-ли мы смогли избежать фальшивых монет. Будем исходить из того, что у нас семнадцать серебряных, что тоже весьма недурственно. Из этих семнадцати семь запиши в траты на доспехи и оружие. То, с чем и в чём мы ходим, конечно смотрится неплохо на фоне крестьянских ополчений. Однако даже по сравнению с городской стражей — это полное дерьмо.

— Это очень большие траты, — запротестовал Болек, — Ты уверен, что…

— Уверен. Если мы продолжим в том же духе, нас не будут уважать и принимать всерьёз потенциальные работодатели. Кроме того, я уже устал терять бойцов. Опытных, которые прошли с нами не одно сражение. Устал заменять их зелёными новичками, из которых только предстоит сделать нормальных солдат. Это тот случай, когда экономить не стоит. С оружием у нас всё более-менее, так что пока сосредоточимся на защите. На латы денег у нас не хватит, они дорогие. Но вот двухрядные хауберки (кольчуга с двойным плетением) с длинными рукавами раздобыть можно. Или, если повезёт — полноценные бригантины. Бернард, Альвур. Вы у нас спецы, так что полагаюсь в этом выборе на ваше мнение. Кроме того, — я замолчал. Промочил квасом пересохшее горло. Обвёл всех собравшихся взглядом. Продолжил, — Нам не помешает ещё защита ног хотя-бы для бойцов первой линии. Эти паскуды, с какими мы столкнулись в малых рифах, любят забираться под щит и кусать куда ни попадя. Уверен, мы с ними столкнёмся вновь и к этому столкновению надо бы подготовиться. На всех бойцов следует закупить или заказать набивные шоссы (чулки). Если получится раздобыть кольчужные для солдат первой линии, то будет вообще отлично. Постарайтесь уложиться в отведённую сумму. Не сможете — будем смотреть по ситуации. Если что — дополним.

Болек вновь болезненно застонал и хотел было начать заламывать руки, рассказывая что нельзя вот так вот разбрасываться монетой, направо и налево. Но сидевший рядом с ним Тур ткнул его локтем в бок и старик замолчал.

— Две монеты нужно выделить на ткань для гербовых сюрко, — продолжил я, — Толку в бою от них ноль, однако одетые в единую форму солдаты будут производить на нанимателей нужное впечатление. Кроме того герб может спасти парней от мелких неприятностей. Не каждый захочет связываться с бойцом, который находится на службе у благородного. А вот до простого наёмника могут докопаться на раз. Девочки сошьют. Они у нас уже все переквалифицировались в порядочных, так что «по старому» зарабатывать не могут. Организуем им новый вид занятости.

— Ещё монету нужно будет выделить на закупку лекарственных трав, мензурок, реторт, перегонного куба и реактивов, — добавил Вернон, — Мы, конечно, можем перебиваться теми лекарствами, которые найдем в пути у местных травников, но я бы предпочёл всё-таки готовить их сам. По крайней мере так я буду уверен в качестве конечного продукта.

— Добро, — кивнул я.

— Лошадей надо бы подковать, — заметил Альвур, — Они в дороге все подковы стесали. Смазать и починить телеги. Закупить запас клёпок для починки доспехов. Наконечники для стрел, тигель для кузницы, пару молотов и…

— Хватит, хватит, — остановил его я, — Сколько на это всё нужно?

— Пятьдесят бронзы хватило бы, — пожал плечами кузнец, — Даже с избытком.

Болек молча макнул перо в чернильницу и изобразив на лице скорбную гримасу добавил это к расходам.

— Мне бы примерно столько же, — продолжил Тур, — На материалы для щитов. Те, что у нас есть, конечно пока пойдут, но коль скоро мы тут задержимся надолго, то я бы начал мастерить павезы или большие каплевидные щиты для первой линии. Думаю, за пару недель управлюсь, ежели у нас народа не прибавится.

— Скорее всего прибавится, — покачал головой я, — Болек, напомни ка мне, сколько у нас сейчас жалование у солдата?

— Тридцать железных альдингов в день, — ответствовал старик. Плюс согласно твоему распоряжению некоторые получают двойное жалование. Вернон, Тур, Бернард, Айлин, Роберт… Да все здесь присутствующие. Ну и не будем забывать, что на ближайшую неделю ты всё удвоил. А ещё содержание каждого рта нам обходится в сорок монет в день.

— Ясно, — кивнул я, — Понятно. Значит нам бы неплохо увеличить боевую часть отряда хотя-бы до сорока, а лучше — до пятидесяти человек. Роберт — займёшься зазыванием. Бернард и Вернон — на вас вербовка. Берите по возможности здоровых, крепких и желательно без семей. Чтобы нам потом не выставили счёт за убитого отца, мужа и всё такое прочее.

— Исходя из такой численности отряда и учитывая расходы на еду, кров и шлюх, ещё минус сорок бронзовых альдингов только за ближайший месяц, — покачал головой Болек, занося цифру в свой гроссбух.

— Добро, — кивнул я, мысленно жалея, что отдал той вдове три монеты. Сейчас они бы нам здорово пригодились, — у нас ещё остаётся около семи серебряных. Конечно, это всего треть от заработанной суммы, но по крайней мере проблем с финансами у какое-то время не будет. И последнее. Я заметил, что людям не шибко нравится когда я трачу деньги из казны по своему усмотрению. Потому считаю разумным сделать следующее. Назначаю себе тройное жалование относительно обычного солдатского. Как бойцу и боевому магу, как дипломату и как командиру. Эти деньги я буду тратить по своему усмотрению и разумению. Остальное же впредь будет тратится исключительно на нужды отряда. Возражения есть?

Возражений ни у кого не оказалось. Что ж, конечно неприятно отрезать себя от больших денег, однако как говорил один мудрый человек: «Счастье в самоограничении». Меня и впрямь иногда заносит на поворотах. Да и постоянно отчитываться о каждой потраченной копейке из «общака» не особо хочется. А этим деньгам хозяин буду я и только я, что конечно приятно.

— Ладно. На этом совет объявляю закрытым. Все свободны, — я допил остатки кваса, болтавшиеся у меня в кружке и обвёл всех собравшихся взглядом, — Вернон, Роберт. Вас я попрошу задержаться ненадолго.

— Я до вечера отлучусь, — бросил Бернард, вставая из-за стола, — У меня когда-то было несколько знакомых в здешней городской страже. Попробую восстановить старые связи. Они нам могут ещё пригодится.

Бросил. Встал. Вышел из-за стола. И бодрым, пружинистым шагом направился к двери на улицу. Альвур тоже поднялся и поплёлся обратно в гостиницу. Приводить себя в порядок. Болек взял гроссбух и пошёл к стойке за очередной порцией пива. Остались Вернон, Роберт и Тур.

— Начнём с тебя, — кивнул я барду, — Честно признаюсь, ещё полчаса назад я хотел тебя как следует взгреть за твои вирши. Но коль уж полгорода теперь знает, кто мы такие — ладно уж, пой. Просто думай что и где ты поёшь.

— Искусство — это достояние народа, — продекламировал поэт, подняв палец вверх, — Его нельзя топтать сапогом цензуры, иначе это уже не будет искусством. Только свободный творец может создавать…

— Да-да, мы поняли, — перебил его я, — Смотри только чтоб этот сапог цензуры потом не оттоптался по твоим яйцам. И по нашим заодно. Ладно, Вернон, к тебе есть маленькая просьба. У тебя ещё остались те ягоды… как там бишь их?

Лекарь ничего не ответил. Снова распустил завязки кошеля и молча пересыпал Туру горсть железных монет. Здоровяк довольно хмыкнул. Убрал их за пазуху. Затем всё-таки сказал.

— Ягоды подкаменника. Есть и в избытке, — он открыл поясную сумку и пересыпал мне в ладонь горсть серых, сморщенных шариков, — Но тебе они не нужны. Как я уже говорил раньше — вы оба, что ты, что Айлин, бесплодны.

— Раз в год и палка стреляет, — пожал плечами я, — Лучше иметь лишнюю, пусть даже и ненужную страховку, чем потом разгребать последствия. Их как принимать надо? Заваривать или так есть?

— Как хочешь. Можно просто разжевать минут за пять до…

— Акта любви, — перебил его бард, расплывшись в ехидной улыбке, — Что ж, похоже в любовной линии моей поэмы события понеслись галопом. Ждать кульминации не так уж долго. Я то думал вы ещё несколько месяцев будете ходить вокруг да около, обнюхивая друг друга.

— Ты главное с описанием не переусердствуй, — раздражённо бросил я, — А то я так чувствую у тебя там и извращения понесутся галопом. И вообще, будь добр, постарайся поменьше совать свой нос в мою личную жизнь. Придумай для своей поэмы других героев и сочиняй про них всякую ересь. На этом тема закрыта. Есть ещё у кого какие вопросы?

— Нет, — хмыкнул Вернон, — Мы с туром прогуляемся, поищем артель алхимиков. Может удастся прикупить каких-никаких лекарств для наших раненых.

— Как они, кстати?

— Тот, что с переломом — нормально. Даже хорошо я бы сказал, — пожал плечами лекарь, — Воспаление не пошло. Кость вправили, рану зашили, руку уже убрали в лубки. Боги ему определённо улыбнулись. Он ещё сможет держать мечь.

— А укушенный?

— Плохо, — лекарь помрачнел, — У него жар. Как и предсказывал командир стражи Малых рифов.

— Сможешь его вытащить?

— Сделаю, что смогу. Но не уверен, что моей квалификации, как лекаря на это хватит. Зараза имеет явно магический след, с которым мне ранее сталкиваться не доводилось. Если дело зайдет слишком далеко, возможно нам придётся его умертвить.

— Погоди, — я смерил его подозрительным взглядом, — Ты сказал магический след. Но ты же не обладаешь даром. Как ты его заметил?

— Для того чтобы замечать некоторые детали «дар» не очень то и нужен, — многозначительно хмыкнул лекарь, скрестив на груди руки, — К тому же не забывай. Я всё-таки ученик чародейки. Я обучен видеть такие вещи. А теперь пожалуй я всё-таки откланяюсь, — он не дав мне вставить ни слова, повернулся и направился к выходу, — Пойдем, Тур. Нас ждёт долгая прогулка по городу. Может удастся попасть в знаменитый на всё королевство Локконский университет. Там наверняка твоей жене смогут…

Хлопнула дверь, приглушив его последние слова.

— Я тоже пожалуй пойду подышу воздухом, — весело ухмыльнулся Роберт, — Когда-то я уже бывал в этих краях. И у меня тут осталось одна знакомая. Прелестная дворяночка, доложу я тебе. Неплохо бы мне было её навестить, пока мы в городе.

— А её муж нас после этого не навестит? — я смерил барда подозрительным взглядом, — А то знаешь, только выяснения отношений с местной знатью нам сейчас и не хватало.

— Ну разве что прискачет к нам прямиком с погоста, — осклабился бард, — Её муж погиб на войне. И теперь осталась она совсем одна одинёшенька. Только скромный бард своим творчеством и своим, без лишней скромности скажу, ОГРОМНЫМ, талантом сможет её утешить.

Я молча махнул рукой. Мол, валяй. Махнул, тихо надеясь, что эта «дворяночка» за последний год не успела обзавестись новым мужем, который потом припрётся к нам выяснять отношения. Роберт улыбнулся, рукой расчесал густые тёмно-каштановые волосы, спадаюшие ему до плеч, хмыкнул о чём-то своём и лёгкой, пружинящей походкой направился к двери.

Ну, похоже что теперь точно совет окончен. Пора выдвигаться в город. Вот только… Неплохо бы перед этим всё-таки взять небольшую паузу. Просто собраться с мыслями. Ничего страшного не случится, если Айлин меня минут пять-семь подождёт.

Я подошёл к стойке. Брегга смерила меня изучающим взглядом. Молча развернулась, скрылась в кухне. Спустя несколько мгновений вернулась обратно, неся в руках ещё одну кружку пенного кваса. Как раз, то, что сейчас нужно. А то от всех этих разговоров в глотке успело пересохнуть.

Несколько минут я просто сидел и тупил, уставившись в одну точку. Пытался угомонить рой разозлённых пчёл, носившийся у меня по черепушке. Слишком много событий на единицу времени. Слишком много новых кусочков паззла, которые всё равно упорно не хотят складываться в целостную картину происходящего. Почему Альрейн решил запрячь нас в это дело? У них что, своих людей не хватает? Или им нужны маги, да вот беда, они отказываются с ними сотрудничать? Если след у чумы магический и зерно тут на складах было отравлено именно с помощью магии, то наверняка за этим стоит какой-нибудь чародей. Или какая-то сила у которой есть этот самый чародей. Волки? Нет, сомневаюсь. На моей памяти они ни разу с орденом не делили тер…. А твою мать. Деммерворт же. Тогда да. У них есть причина для конфликта. И есть чародеи в лице так называемых «Игроков». Что само по себе ещё одна причина для конфликта. Однако интересная картина выходит. С одной стороны идейный враг, с другой классовый. При этом идейный вполне может стать нашим другом, вступив в открытое противостояние с врагом классовым…

Додумать мысль я не успел. От неё меня оторвал резкий окрик, донёсшийся с улицы.

— Ого, — послышался высокий, ломающийся на высоких нотах голос, — Парни, вы посмотрите. Похоже старая карга завела себе новую шлюшку, — его слова заглушил гогот нескольких глоток, — Нука. Цыпа-цыпа-цыпа. Иди сюда, мы сейчас с тобой немного поиграем.

Бля, похоже это те самые дворяне припёрлись. Про которых говорила Брегга. Надо бы пойти, поднять парней да выпереть их отсюда. Или сам справлюсь? Как-никак дар мне теперь можно не особо скрывать. Интересно, до кого они докопались на этот…

— Иди к чёрту! — голос приглушённый чужим ржанием и скрипом ставни на поднявшемся ветру, показался мне смутно знакомым. Подозрительно знакомым. Мысли заворочались быстрее. Перед внутренним взором начали мелькать кадры прошедшего утра. Внезапно они замерли. В голове отчётливо прозвучала фраза: «Так что я пойду накрашусь и подожду тебя на улице.» Су-ука…

Я сорвался с места. Опрокинул кружку с квасом зацепив её локтем. Бросился к выходу.

— Ай. Цапнула меня паскуда! — доносилась с улицы, — Иж девка, сопротивляться вздумала. Мне. Чистокровному дворянину. Ну мы тебя сейчас…

Дверь с грохотом ударилась о стену. В лицо дыхнуло мокрым холодом серого утра. Ноги заскользили по мокрой грязи, покрывавшей двор.

Их было четверо. Двое прижали девушку к стене сарая. Держали за руки. Третий занёс руку, явно намереваясь влепить ей пощёчину. Четвертый стоял чуть в сторонке внимательно наблюдая за происходящим. Они были слишком заняты, чтобы меня заметить. Слишком увлечены попавшейся в силки жертвой. Слишком уверены в своей безнаказанности.

Я прыгнул. Вцепился в занесённую руку. Рванул вниз. На мгновение увидел изумлённое лицо. Узкое, бледное. С тонкой полоской едва проклюнувшихся усов над верхней губой. Серыми, испуганными глазами. Парню было лет шестнадцать самое большее.

Он на мгновение замер. Потом его сапоги заскользили по жидкой грязи. Он не удержал равновесие и с плеском шлёпнулся на землю.

Разворот. Один из державших девушку начинает понимать что к чему. Пытается разжать руки. Прикрыться ими. Не успевает. Быстрый короткий удар прямо в горло. В кадык. Пацан хватает ртом воздух. Падает на колени. Пытается кричать. Из его глотки вырывается лишь сдавленный хрип. Второй успевает разжать руки. Тянется к узорчатой рукояти меча, притороченного к поясу. Шаг вперёд. Из глотки сам собой вырывается глухой, сдавленный рык. Пальцы клещами сжимают его плечи. На мгновение веснушчатое лицо мелькает прямо перед самым носом. Удар. Отвести голову назад. Рывок вперёд. Ещё один удар. И ещё!

Веснушчатое лицо начинает заливать кровь. Шаг назад. Короткий прямой хук в солнечное сплетение. Пацан падает как подкошенный. Разворот. Тот, которого я свалил первым, почти поднялся. Тянет из ножен меч. Рывок вперёд. Короткий точный удар коленом в пах. Оттолкнуть. Отбросить.

— Назад, — прорычал я, рывком вытаскивая из ножен клинок, — Если кто ещё хоть пальцем… без руки останется! Слышите, мать вашу, сучьи дети!

На мгновение над двором повисла тишина, нарушаемая лишь стонами и хрипами побитых юнцов. Юнцов, которые, следовало заметить, были заметно выше меня ростом. И как будто шире в плечах.

Тонкое покрывало тишины прорезали редкие шлепки аплодисментов. Хлопал в ладоши тот хер, который всё это время стоял в сторонке. Хлопал и гаденько ухмылялся, скользя по мне надменным взглядом.

— Браво, — наконец выдал он, — Поистине чудесное представление. У шлюшки появился защитничек. Рыцарь раздвоенного копыта и свиного навоза. Знаешь, ты меня и правда повеселил. Я даже не буду тебя наказывать за то, что ты поднял руку на благородных. Но всему нужно знать меру. Будь так добр, упердывай обратно в хлев из которого ты выполз, свинопас. А вот свою шлюшку оставь нам. Мы с ней ещё не закончили.

Я сплюнул. Немного помолчал, пытаясь остыть. Говорить не хотелось. Хотелось рвать глотки. Рвать глотки тем, кто покусился на «моё». Моего человека. Мою женщину в конце-концов. Но это был не выход. По крайней мере не сейчас.

— Значит так, — я спрятал клинок в ножны. Шагнул вперёд и от души отвесил пенделя пытавшемуся подняться с земли «дворянину». Посмотрел на того, что стоял в сторонке. И продолжил, — Сейчас вы все четверо берёте ноги в руки. И упёрдываете домой сосать мамкину титьку. И тогда, быть может, я сделаю вид, что я вас, четверых пидорасов часоточных, тут не видел. Если нет — спущу шкуру. С каждого.

— А ты дерзкий, — пацан стоявший в стороне ухмыльнулся ещё гаже, — И глупый. Тебе уже указали на твоё место свинопас. Ты не послушал. Начал дерзить. Дерзить благородным. За дерзость принято наказывать. Даже того, кто и грязи под моими ногтями не стоит. Я бы мог приказать тебя высечь. Но пожалуй я предпочту другой способ. Тот, который ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

Он снял с плеча длинный, достававший почти до земли свёрток. Развернул ткань. И извлёк из неё здоровенный двуручный цвайхендер (двуручный меч с двойной гардой) с богато украшенной резной рукоятью.

— Пожалуй, не будем ме…

Он не договорил. В стену сарая в паре ладоней от его головы воткнулся толстый арбалетный болт. Послышался скрип натягиваемой тетивы. Все четверо замерли на месте.

— Проблемы, командир? — ко мне подошёл один из моих бойцов. Второй держал на прицеле замершую на месте четвёрку. Третий натягивал арбалет. Я посмотрел на растерявшегося пацана с двуручником. Ему тоже нельзя было дать больше шестнадцати. Чистое, не обезображенное шрамами лицо, уши торчащие в разные стороны, буйные чёрные кудри, едва-едва начавшие проклёвываться усы над верхней губой. Он тоже был выше меня на голову. И шире в плечах. Блин, этих засранцев тут что, стероидами кормят?

— Нет, Освальд, — кивнул я бойцу, — Маленькое недоразумение. Видишь ли, дорогой мой друг. Ты правильно заметил, что за оскорбление благородных нужно наказывать. А ты сейчас оскорбил их дважды. Сначала её, — я кивнул на Айлин, отряхивавшую дублет, — Потом меня. И сейчас, как ты должно быть догадался, мы будем вас наказывать. Так, чтобы вы запомнили это до конца ваших никчёмных жизней. Которые, уверяю вас, будут совсем недолгими, если продолжите в том же духе.

— Ты благородный? — уставился на меня юнец, — Не верю!

— Мне тебе что, грамоту показать? — пожал плечами я, — Или кольцо-печатку?

— Нет, — к пацану начало возвращаться самообладание, — И то другое ты мог украть, убив благородного. И это, клянусь богами, было так. Потому что ты — безродный свинопас. Это видно невооруженным взглядом. Я бы мог сдать тебя страже, как обманщика и мошенника, но у меня есть идея получше.

Он снял с руки перчатку. Швырнул мне. Я поймал её. Повертел в руках. Заткнул за пояс.

— Хорошая кожа. Можно будет выгодно продать. Может ты мне и вторую сразу кинешь, для комплекта? Или мне самому придётся её забрать?

— Я требую удовлетворения! — выпалил юноша.

— Твои дружки уже очухались, — я кивнул на пацанов, сгрудившихся у него за спиной. Судя по всему этот хер с двуручником был заводилой в их кампании. Этаким неформальным лидером, — Можешь попросить кого-нибудь из них тебе отсосать. Да вон хотя-бы того рыжего. Я его как раз избавил от пары лишних зубов. Или удовлетворись в него по другому. Мне знаешь ли не особенно интересно, каким образом вы, содомиты, удовлетворяете свои извращённые наклонности.

— Командир, — подал голос боец, — Вы похоже не поняли. Он вас вызывает. На поединок.

— Именно, — кивнул парень, пропустив мои оскорбления мимо ушей, — Похоже у твоего солдата больше поводов называться рыцарем, чем у тебя. Впрочем, сейчас мы расставим все точки над и. Если ты действительно из благородных, а ты не из них, берись за меч. Срать я хотел на твои грамоты. Сталью подтверди свой титул.

— Командир, — хмыкнул Освальд, глядя как из трактира на улицу выходят другие бойцы. Кто-то даже шутки ради решил даже вынести наш штандарт с белым львом на пурпурном поле, — Может мы это? Просто пинками их прогоним. Нас в четверо больше чем, значица их. Мы…

— Нет, — оборвал его я, и нарочито громко, так чтобы все слышали, продолжил — Пиздюк очень хочет получить свой урок. И он его получит. А заодно и всем нам потеха будет. Развеет скуку этого серого утра.

— Генри, — Айлин тронула меня за плечо, попыталась развернуть лицом к себе. Я не поддался. Продолжал неподвижно стоять, сверля юношу раздражённым взглядом.

— Не надо. Оно того не стоит, — в голосе девушки прорезались умоляющие нотки.

— Стоит. Потом объясню, — коротко отрезал я, и ещё раз смерил парня взглядом. На его кафтане отчётливо выделялся герб дома. Какой-то синий шестипалый жук на зелёном поле, — Вот значит как? Блоха решила, что может бросить вызов льву? Ну чтож. Быть посему. Парни, расступитесь. Дайте нам место. Как дерёмся. Доспешно или бездоспешно? До того, пока кто-нибудь не упадёт? До первой крови?

— До смерти! — сплюнул парень, поудобнее перехватывая большую рукоять цвайхендера.

— Вот как? — теперь уже мои губы тронула гаденькая ухмылочка, больше похожая на хищный звериный оскал, — Громкие слова. А ты вообще раньше убивал? Знаешь, как выглядит смерть? Заглядывал ей в лицо хоть раз? Или может она на тебе отметину свою оставила?

— До смерти! — пацан хотел зло зарычать, но голос его подвёл в самый неподходящий момент. Изломался, сорвавшись на визг.

— Я же убью тебя, мальчик, — я специально сделал упор на последнее слово. Боя уже было не избежать. Мелкий говнюк сам загнал нас в это положение. И меня и самого себя. Так что мне оставалось только вывести его из душевного равновесия, чтобы он наделал ошибок в порыве злости.

— Заткнись и дерись! — на этот раз у пацана всё-таки получилось некое подобие рыка. Я молча пожал плечами. Все собравшиеся тут же расступились образовав весьма просторный круг, напоминавший небольшую импровизированную арену. Мои ребята продолжали держать на прицеле дружков засранца.

Я снова хищно улыбнулся. Одной рукой поудобнее перехватил свой кацбальгер. Второй вытащил из ножен длинный мизерикорд. Начал обходить парня по широкой дуге, внимательно следя за его реакцией и движениями. Он ухмыльнулся. Тоже взял в сторону. Шёл медленно, плавно. Не сводя с меня изучающего взгляда. Затем крутанул своим мечём. Раз. Другой. Третий.

Массивный цвайхендер с тяжелым гулом начал рассекать воздух. Парень продолжал раскручивать, его постепенно наступая на меня. Он вообще как будто не чувствовал веса меча. Только периодически отпускал одну ладонь, чтобы тут же вновь схватить клинок под самой гардой.

Воздух свистел. В тусклых лучах солнца, с трудом пробивавшегося сквозь серую хмарь, сверкала сталь. Меня медленно оттесняли к краю импровизированной арены.

Внезапно парень рванулся вперёд. Чуть изменил направление очередного взмаха. Едва заметно довернул руку, пытаясь меня достать. Я прыгнул в сторону. Рванулся вперёд, пользуясь тем, что инерция унесла его оружие дальше. Хотел полоснуть его клинком по груди. Не сильно. Просто чтобы оставить отметину, которая помешает ему биться дальше. Не успел. Сталь столкнулась со сталью. Каким-то невероятным образом он успел довернуть руку и принять мой удар. Я попытался ткнуть мизерикордом. Он оттолкнул меня. Вновь принялся раскручивать свою «мельницу». Снова ударил.

Рывок в сторону. Выпад. Удар. Сталь сталкивается со сталью. Плечи начинают гудеть от напряжения. Внезапно сопротивление пропадает. Парень уходит в сторону. Делает выпад, пытаясь меня достать. Конец длинного лезвия свистит прямо возле виска. Шаг назад. Перед носом проносится серый отблеск. Не успеваю отклониться. Пытаюсь принять удар. Звенит сталь. Руку с клинком, словно тряпочную, отбрасывает в сторону. Роняю кинжал. Судорожно цепляюсь пальцами второй в рукоятку меча, пытаясь его удержать. Удержать равновесие. Удержать ушлёпка в поле зрения. Нельзя спускать глаз с врага. Нельзя терять его из поля зрения. Потерял — смерть.

Пацан едва заметно приседает. Делает глубокий выпад, пытаясь меня подсечь. Шаг назад. В сторону. Рывок вперёд, пока его меч по инерции уводит в сторону. Удар. Мимо. Он отпускает одну руку, хватает меня за запястье. Рывком швыряет вперёд, мимо себя. Где-то позади вновь свистит рассекаемый сталью воздух. Ноги едут по жидкой грязи.

Толпа гудит. В голове вторя ей, носится одна единственная мысль. Облажался. Обосрался. Недооценил противника. Ты его даже достать не можешь, а он крутит своей здоровенной херовиной, словно пушинкой, не давая даже приблизится к себе. Сука, да он…

Рывок вперёд. Уход в сторону. Разворот. Остриё меча проносится в нескольких пальцах от меня. Проносится и замирает. Толпа гудит. Уёбок ухмыляется. Ухмыляется и смотрит куда-то вниз. Я тоже невольно опускаю взгляд.

Ткань правой штанины вспорота. Прилипла к ноге. По бедру возле паха стремительно расползается большое, тёмно алое пятно. Начинает стекать вниз, пропитывая кровью ткань.

«Когда он успел? Как? Почему я не почувствовал? Даже не заметил?» — все эти вопросы с быстротой молнии пронеслись у меня в голове. Пронеслись оставив после себя одну единственную мысль. Вот теперь я и впрямь в полной заднице.

Глава 14

«Право сильного»

— Блоха загрызла льва, — ухмыльнулся пацан, — У тебя перерезана бедренная артерия. Если ничего не сделать, ты истечёшь кровью за несколько минут. Как иронично. Свинопас сдохнет прямо на куче свиного дерьма. Достойный конец для тебя, не находишь? Хотя знаешь… — он опустил меч, — я даже не буду тебя убивать, пожалуй. Дам возможность сохранить жизнь. Если ты упадёшь на колени и начнёшь у меня её вымаливать.

— Ты много пиздишь, — сплюнул я поднимая меч. Пацан был прав. У меня осталось минуты четыре, не больше. Потом потеряю сознание. Однако даже это время можно было потратить с пользой. Если уж и помирать, то не с обосранными портками.

Рывок вперёд. Шаг. Другой. Третий. Штанина липнет к ноге. Кровь начинает капать в ботинок. Удар. Косой, снизу справа. Лязг металла о металл. Шаг назад. Руку отвести. Удар снизу слева. В корпус. В последний момент изменить направление. В ногу. В бедро. Мечи скрежещут, входя в клинч возле гард. Рывок. Оттолкнуть. Вывести из равновесия. Ударить снова, пока противник в замешательстве. Быстрый колющий, прямо в грудную клетку. Лязг. Клинок отшвыривает в бок. Шаг назад. Над самым ухом свистит металл. Кожу на виске обдает потоком холодного воздуха. Со лба падает прядь срезанных волос.

Парень ухмыляется. Бьёт. Наискось сверху, пытаясь раскроить мне грудную клетку. Вольтом (уклонение от удара телом. Буквально — уворот в фехтовании) ухожу назад и в сторону. В глазах понемногу начинает темнеть. Воздух липким комом застревает в пересохшей глотке. По телу расползается липкая слабость.

Где-то возле входа слышны крики. Несколько моих парней преградили дорогу каким-то другим бойцам в цветах дворянина и о чем-то яростно с ними спорят. Походе к засранцу подоспела подмога. Или его нашли телохранители его папашки от которых он успешно улизнул.

Времени всё меньше. А я даже подойти к этому засранцу не могу. Он просто мне этого не даёт, используя на полную катушку длину своего меча. Дерьмо. Ёбаное сраное дерьмо. Надо что-то делать. Что-то решать. Сдохнуть вот так после всего пройденного пути будет неимоверно глупо. Зараза. Убит малолетним пиздюком. Да, этот пиздюк меч держал с восьми лет, а я всего-навсего полгода. Но всё равно…

Пацан начинает наступать, раскручивая меч. Пытается запутать. Обмануть и красиво добить, не дожидаясь, пока я сам истеку кровью и упаду на землю. Металл гудит в воздухе. Всё ближе. Зрение уже сужается до крохотной полоски прямо передо мной. В голове нарастает противный, тяжелый гул, заглушающий мысли. Надо что-то делать и быстро. Нельзя же так просто…

Я сделал неуверенный шаг назад, выигрывая себе несколько секунд времени. Вытянул из левой руки тонкие энергетические нити. Сплёл их в крохотный шарик, прямо под правой ногой дворянина. Отпустил. Шарик тут же лопнул, выбросив энергию во все стороны. Он был слишком слаб, чтобы дворяшка упал. Лишь на несколько мгновений вывел его из равновесия. Со стороны это выглядело будто он сам поскользнулся на размокшей от ночного дождя грязи. Нога поехала чуть вперёд. Он попробовал перенести на неё вес, чтобы удержать равновесие.

Рывок вперёд. Шаг. Другой. Удар. Справа сверху, наотмашь. Лязг металла о металл. Мечи входят в клинч. Враг с трудом, но отражает удар, всё ещё пытаясь сохранить равновесие. Чуть довернуть руку. Повернуть клинок плашмя. Упереться в него свободной ладонью со стороны лезвия. Со всей силы толкнуть от себя. Толкнуть прямо в расширившиеся от удивления глаза пиздюка. Удар.

На несколько мгновений над двором стояла тяжелая, липкая тишина. Затем парень медленно, неуверенно пошатнулся. Выпустил из рук меч. Схватился за лицо. Упал на землю и пронзительно завыл. Из между его пальцев струйками потекла кровь.

Я стоял и тяжело дышал, глядя на то как его телохранители всё-таки расталкивают моих ребят в стороны и бросаются внутрь двора на выручку к сынку своего господина. Стоял, пытаясь хоть немного успокоить кровяные молоточки, всё сильнее колотившееся в виски.

— Не вижу! Я ничего не вижу, — выл пацан, лёжа на земле и корчась от боли. Рядом с ним в грязи валялся цвайхендер с богато украшенной резной рукоятью. Красивый клинок. Я бы даже сказал, слишком красивый для такого малолетнего олуха, который на кой то хер припёр его в бордель.

— Уберите это дерьмо отсюда, — бросил я подбежавшим телохранителям, — И чтобы я его тут больше не видел.

Двое солдат взяли дворянина за плечи. Подняли. Один наклонился за мечом. Я наступил на лезвие. Не дал его забрать.

— Это останется у нас, — отрезал я, хриплым, слабеющим голосом.

— Но господин, — в голосе слуги послышались жалобные нотки, — Это же фамильная реликвия. Да барон с нас шкуру спустит, если мы не…

— Это пока останется у нас, — отрезал я, — Если барон захочет его получить, пусть приходит к нам сам. С радостью отдадим ему фамильную реликвию лично в руки. Но ни вы, ни этот кусок дерьма её не получите. А теперь взяли ноги в руки и свалили отсюда, пока мои ребята не показали вам в какой стороне выход!

Рядом со мной в этот момент встал Освальд. За ним расположились четверо бойцов с арбалетами в руках. Наконечники болтов недвусмысленно были направлены в сторону малолетних дебоширов и их телохранителей. Остальные бойцы хищно ухмылялись, поглаживая пальцами острия фальшионов и небольших топориков. Перевес сил был явно на нашей стороне.

Слуги больше ничего не сказали. Подняли с земли воющего пацана и поволокли его к выходу. Я стоял неподвижно. Стиснув зубы. С трудом сопротивляясь слабости, холодным, липким ядом разливавшейся по всему телу. Стоял и ждал, когда они наконец уберутся. И только когда они вышли из ворот и скрылись за высоким каменным забором, я позволил себе упасть.

* * *

— Заносите его живо. Да осторожнее, не мешок с дерьмом несете. Освальд. За медицинской сумкой бегом. Брег. Открой окно. Мне нужен свет. Вим, отойди не загораживай, — резкий, едва заметно срывающийся голос Айлин с трудом пробивался сквозь вязкую вату, которой заложило уши. Заглушался тяжелыми ударами кровяных молоточков, колотивших в виски. Мир вокруг перестал существовать. Превратился в блеклое, размытое пятно. Игру света и тени, — Жгут. Жгут, живее! Освальд, подержи его. Вим, снимай портки. Да не стой столбом, живо давай!

Стало холодно. Холод проник под кожу. Впился тысячами острых иголочек в мясо. Начал проникать внутрь. Тело начало трясти. Мелко. Едва заметно. Светлое пятно начало тускнеть. Расплываться.

— Твою мать, где сумка, — голос Айлин начал срываться, — Он же сейчас прямо здесь… Давай сюда. Так, придержите его. Брег, ногу приподними. Да не свою, идиот. Жгут, — щеки коснулось что-то мягкое и тёплое. Приятное. Я попробовал поднять руку. Нащупать. Не получилось. Не было сил.

Кто-то взял меня за подбородок. Открыл рот. В горло потёк какой-то отвратительный, вязкий раствор. Я попробовал откашляться. Выплюнуть мерзость. Но мне между зубов уже запихнули что-то твёрдое. На вкус напоминавшее старый, свёрнутый в трубочку носок. Смутно знакомый голос прошептал на ухо.

— Только попробуй сейчас сдохнуть. Только попробуй. Если умрёшь, я сама тебя прикончу, понял? — злость сменилась плачущими нотками, которые то и дело перемежались всхлипами, — Давай. Продержись ещё немного. Ради меня. Ради нас.

Голос становился всё тише и тише. Он медленно отдалялся. Тонул во всё нарастающем гуле, начинавшем заполнять мою черепную коробку.

— Зажим. Спирт. Кровоцвет, — продолжала командовать девушка, — Держите его. Потерпи. Сейчас будет больно.

Боли не было. Как и других чувств. Они все растворились в холодной и липкой тьме, накрывшей меня с головой. Окутавшей со всех сторон своим мягким, тяжелым саваном.

* * *

Первое, что я увидел: ярко оранжевые буквы, возникшие посреди кромешного мрака. Буквы сложились в слова. Слова в предложения. Предложения в лог прокачки. Похоже я всё ещё был жив.

Навык «Одноручные мечи» достиг 29го уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Телекинез» достиг 8го уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Рукопашный бой» достиг 13го уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 37го уровня. Получено 40 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 23го уровня. Получено 25 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 410 опыта.

Авторитет командира +2 (Защита своих)

Авторитет командира +1 (Победа в показательном поединке)

Текущий авторитет командира составляет 8 единиц.

Я попробовал открыть глаза. Яркий дневной свет тут же больно резанул по ним, заставив меня сощурится. Попробовал пошевелиться. Не получилось. Всё тело сковала тяжелая, липкая слабость. Было холодно. Очень холодно. Что-то давило на грудь. Мешало дышать. Я скосил взгляд. Посмотрел. Кто-то меня накрыл тяжелым, набитым овечьей шерстью одеялом. Сверху положил ещё одно. Потоньше.

Мир всё ещё был мутным, размытым пятном. Игрой света и тени. Я попробовал обвести комнату взглядом. Понять где нахожусь и есть ли кто-нибудь рядом. Глазные яблоки заболели. Стрельнуло в затылке. Зараза. Обязательно было делать всю эту херню настолько реалистичной?

Послышались шаги. Тихий стук каблуков по старым доскам пола. К кровати кто-то подошёл. Остановился. Несколько секунд в комнате висела густая, пыльная тишина.

Тишину разорвал звонкий шлепок. Моя голова мотнулось вправо. Щёку обожгло. Ошпарило. Однако ожог начал тут же проходить. Растворяться приятным покалывающим теплом. Фигура склонилась надо мной. Лицо защекотали волнистые каштановые волосы. В носу зачесалось от лёгкого запаха полевых цветов. Полуоткрытых губ коснулось что-то влажное и тёплое. Долго не отпускало. Целую вечность. Затем отстранилось.

— Ты уж определись… — попробовал сказать я, но слова тут же начали давиться в приступах сухого кашля.

— Не хочу и не буду, — заявила девушка устало опускаясь на стул возле кровати, — Потому что ты придурок, но в то же время я тебе благодарна.

— Интересно, — я всё-таки сумел приподняться на локтях и посмотрел на неё. Зрение постепенно возвращалось. Становилось чётким и ясным.

Измождённое бледное, даже немного осунувшееся лицо, на котором отчётливо выделялись ярко-алые чуть распухшие губы. В ушах поблёскивали те самые фальшивые серёжки. В глубоком декольте, образованным несколькими расстёгнутыми пуговицами дублета, покоилась прозрачно-зелёная стекляшка, изображавшая изумруд. Веки были подведены углём. Правда «макияж» если это можно было так назвать слегка смазался, оставив на бледных щеках две серые дорожки. Похоже девушка плакала.

— И почему же это я идиот?

— А сам как думаешь? — зло бросила она уколов меня взглядом.

— Пока никак, — я покачал головой, — Мозги ещё плохо соображают.

— Ну тогда давай я им помогу, — раздражённо бросила Айлин, — Я что сказала перед тем как вы начали друг друга калечить.

— Не помню…

— Ты даже меня не услышал, — раздражение в голосе нарастало, — Я сказала «Не надо. Он того не стоит». А ты что сделал? Решил поиграть в благородного рыцаря? Защитить честь своей дамы? Совсем больной?

— А что надо было дать им тебя изнасиловать?

— К тому моменту они уже не могли это сделать, — девушка чуть смягчилась, — И я тебе правда благодарна, что ты меня выручил. Сама бы я… Не справилась. Без магии по крайней мере. Но…

— На то были иные причины.

— Ну так будь добр, посвяти меня в них, — в её голосе прорезались нотки злого сарказма.

Я помолчал. Обвёл взглядом комнату. Увидел кружку, стоящую на тумбе возле кровати. Протянул к ней руку. Попробовал схватить, но пальцы всё ещё плохо слушались. Кружка наклонилась. Начала опрокидываться. На крышку тумбы упали первые капли. Айлин спохватилась. Поддержала её. Помогла мне донести кружку до рта. Сделать пару глотков.

Это была простая холодная вода, чуть подкислённая вином. Она скатилась по пересохшей глотке. Скатилась не в то горло. Я закашлялся. Закрыл глаза. Затем сделал ещё глоток. Пил, пока кружка не опустела.

— Благодарю, — кивнул я, отдавая кружку обратно девушке. Она раздражённо фыркнула и тут же напомнила мне.

— Причины.

Я ещё немного помолчал, пытаясь собраться с мыслями. Раньше у меня в голове жужжал целый рой, постоянно устраивавший чехарду или перекрывавший друг друга. Однако сейчас «пчёлы» куда-то разлетелись оставив после себя звенящую пустоту, да тошноту то и дело подкатывавшую к горлу. Похоже я потерял слишком много крови.

— Право сильного, — с трудом выдавил из себя я, откинувшись обратно на подушки и прикрыв глаза.

— Не поняла, — настороженно поинтересовалась Айлин.

— Мы оказались в обществе где ценится только одно право. Право сильного, — я немного помолчал. Сил не хватало даже на то, чтобы просто долго говорить, — Этот хер нас оскорбил, понимаешь? Сначала тебя, потом меня. Просто вытер о нас ноги у всех на глазах. Такое прощать нельзя. По крайней мере в этом обществе. Дашь о себя вытереть ноги одному — завтра выстроиться очередь из желающих повторить его «подвиг». Лучше уж сразу всем показать, что с нами нужно считаться. И если не уважать, то хотя-бы бояться.

— И поэтому ты полез с ним в драку? Рискуя собственной жизнью? — Айлин смерила меня подозрительным взглядом, — Не проще было приказать ребятам его отмудохать и выкинуть на улицу.

— Проще, — кивнул я — Намного проще. Но есть одно маленькое но.

— Какое?

— Они перестали бы меня после этого уважать, — криво ухмыльнулся я, — Посчитали бы трусом и скорее всего усомнились бы в том, что я вообще могу вести этот отряд. Сама понимаешь, чем для нас это грозит.

— Это всё похоже на какое-то мальчишество, — раздражённо фыркнула Айлин, — Подколы уровня: «А тебе что, слабо? Ну ты и ссыкло.» Примитив, да и только.

— Так мы и попали в куда более примитивное общество, чем наше родное, — я пожал плечами, — Чего удивляться? Будь мы в нашем мире, я быть может и не обратил бы на его болтовню внимания. Или вообще — вызвал бы полицию. Но мы не в нашем мире, а в… этом. И нам придётся подчиняться правилам здешнего общества, потому как переделать мы его всё равно не сможем. А если попробуем сами жить по правилам к которым привыкли, вопреки местным порядкам — оно нас просто напросто сожрёт. И даже костей не выплюнет.

— Твою мать, — скривилась девушка, — Это звучит логично. Чертовски логично. Но в то же время и чертовски глупо. Так в этом была причина?

— В том числе, — кивнул я, — А кроме того… Он меня и правда разозлил. Ему не следовало…

— Трогать меня, — устало выдохнула девушка, — Прости. Тут уже я виновата. Повелась на слова этой старой суки. Пошла «наводить марафет». И навела так, что он принял меня за местную шлюху, — она едва слышно всхлипнула, — Я виновата в том что случилось.

— Не думаю, — я покачал головой, — Мы остановились в борделе. Они молодые. Им яйца в голову стучат. К тому же, скорее всего ещё и пьяные. Стечение обстоятельств. Думаю даже еслиб ты нацепила на себя картофельный мешок они бы до тебя докопались.

— Не знаю… — девушка замялась, — Может быть ты и прав… Но я всё равно чувствую себя виноватой в произошедшем. Может не полностью, но доля моей вины там точно есть. Еслиб я не повелась на слова этой суки или просто подождала тебя внутри…

Я мысленно накинул ей ещё пару плюсиков в карму. Люди способные признавать свои ошибки встречаются крайне редко. А среди женщин таких и вовсе — очень немного. Так что, похоже мне и впрямь попался исключительный кадр. Временами жутко вредный, но всё-таки исключительный.

— То скорее всего ничего бы не изменилось. Они бы всё равно докопались до нас. Или до кого-нибудь из наших. Для любого из наших я бы сделал то же самое по той же причине. Но в одном ты всё-таки права. Нам точно не помешает изучить местные обычаи и законы. И приобрести соответствующую одежду, чтобы нас принимали за тех, кем мы являемся и не задавали лишних вопросов. Ты кстати можешь у Бъянки поинтересоваться, что тут делают женщины, чтобы показать окружающим, что они не ищут новых знакомств. Может как-то одеваются по особому или волосы заплетают.

— Спрошу, — кивнула она.

— А что насчёт красится… Тебе это просто не нужно.

— Ты не понимаешь — покачала головой девушка, — Это что-то вроде соревнования. Если вы, мужчины постоянно меряетесь тем, кто круче и у кого хрен больше. А у нас другое состязание. Кто ярче и красивее. Да, я повела себя как дура, но в конце-концов я ещё и женщина. И когда мне говорят, что я мол страшная, меня это задевает. Как и тебя задевает то… Ну что у вас там было во дворе.

— Не в этом дело, — я улыбнулся. Попробовал покачать головой, но слабость снова взяла верх, — Ты… Просто и без того красивая. А для меня лично… Самая красивая.

— Брось, — щёки девушки тронул румянец. Она отвела взгляд в сторону.

— Правда-правда, — я попытался приподняться на кровати и освободиться из под одеяла, — Мы кстати собирались…

— Лежи и не двигайся, а то швы разойдутся, — Айлин подалась вперёд и мягко но настойчиво толкнула меня обратно на подушки. Я заметил, что манжеты и рукава её дублета заляпаны кровью. Моей кровью, похоже, — Куда ты собрался? Какой город? Совсем сдурел? Лежи, тебе говорят. Если сейчас из-за твоей возни порвётся шов, ей богу, я тебя стукну.

— Я вчера же обещал. Терпеть не могу невыполненных обещаний.

— Не дури, — настояла девушка, — Завтра сходим. А лучше — послезавтра. Ты потерял очень много крови и вообще. Там всё плохо.

— Насколько плохо, — напрягся я.

— Ну… — девушка ехидно улыбнулась, — У Брегги должно быть дар предсказательницы. Я теперь даже не знаю, что с ним делать. Может правда засушить да повесить на ниточку, как талисман.

— Ты должно быть шутишь, — слабо улыбнулся я, и тут же принялся судорожно себя ощупывать. Нашёл то, что искал. Нервно выдохнул. Девушка прыснула.

— Шучу, — бросила она отсмеявшись, — А ты купился.

— Шуточки у тебя… — раздражённо бросил я.

— Да и у тебя не лучше, — хмыкнула девушка, — Только только вернулся с того света, и первым делом беспокоишься на месте ли твои причиндалы? Серьёзно?

— Ну, ты же женщина. Тебе этого не понять, — я уколол её её же фразочкой, — А для нас мужчин…

— Это важно да, — ухмыльнулась девушка,— -Ты мне лучше расскажи, что я пропустила. Было у вас на совете что-нибудь важное?

— Ничего особенного. Траты, расходы, закупки. Если вкратце есть три новости. Первая — мы потратили почти всё, что заработали.

— Двадцать серебрянных альдингов? Так быстро? — удивлённо посмотрела на меня Айлин.

— Восемнадцать. Не забудь, что два мне пришлось дать как взятку, чтобы нас пустили в город, — я помолчал, глядя на тёмные доски низкого потолка, — А в остальном — новые доспехи стоят недёшево. Содержание отряда — тоже, как и вербовка. Впрочем, тут нам на помощь опять пришёл «старый друг», подкинув новую работёнку.

— Кажется я знаю, кто это… — Айлин брезгливо поморщилась.

— Угадала. Епископ, — кивнул я, — Он попросил нас помочь с расследованием. Вроде как кто-то травит их зерно, когда оно попадает в город. Магической чумой, которая превращает людей в тех миленьких зверушек, которых мы встретили в Малых рифах. Сам орден по какой-то причине справиться не может, так что к делу хотят привлечь нас. Людей, наделённых «особыми талантами».

— Мы можем отказаться, — поинтересовалась девушка. Немного помолчала, сверля задумчивым взглядом стену и добавила, — Мне не нравится работать с Альрейном. Каждый раз в его делах обнаруживается двойное, а то и тройное дно.

— Можем, — кивнул я, — Правда есть одна маленькая проблемка. Епископ уведомил орден о наших «особых» дарованиях. Так что в случае отказа — у нас одна дорога.

— На костёр, — мрачно подытожила Айлин, — Твою то мать. Думала что мы наконец-то от него отвязались.

— Тоже надеялся, — согласился я, — Но во всём есть положительные стороны. По крайней мере этот трёхнутый хер нам неплохо платит. Да и дело в этот раз вроде не такое уж грязное. Как-никак людям поможем. Кроме того — мы больше можем не скрывать, что мы маги. По крайней мере не ото всех.

— И на том спасибо, — фыркнула девушка, — Эх, надо было всё-таки поприсутствовать на совете. Знала бы — пизданула бы тех засранцев током. Тогда бы им точно было не до дуэлей.

— Ладно… Надо бы пожрать чего, — я снова зашевелился попытавшись отбросить в сторону одеяла, — Если я и впрямь потерял много крови, то…

— Лежи давай, — раздражённо бросила Айлин и весьма настойчиво толкнула меня обратно на подушки, — Я сейчас схожу принесу. Быть может я не могу так здорово махать мечом, как ты, но вот дойти до кухни — у меня ноги точно не отвалятся. Я… Мне нужно хотя-бы частично вину загладить. Если ты меня понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я, — Слушай, ну раз такое дело, может заодно найдешь ту книгу по электромантии. Кажется я придумал новое применение твоему электрическому касанию, и внезапно осознал, что оно бы мне тоже очень пригодилось.

— М… — Айлин заинтересовано подалась вперёд.

— Меч металлический. Его можно наэлектризовать применив это заклинание. Во время поединка, когда мечи скрещиваются он передаст энергию клинку противника. Того тряханёт. И если он не вырубится, то хотя-бы выронит оружие из рук на несколько секунд.

— Оригинально, — хмыкнула девушка, — Блин, а я думала мне тогда попалась какая-то шляпа.

— У простейшей магии может быть множество применений, — хмыкнул я, — Главное — использовать собственное воображение. Ну и разбираться в элементарных законах физики.

Она ещё раз многозначительно хмыкнула и вышла, оставив меня наедине с хаотично скачущими обрывками мыслей, которые никак не хотели складываться в какую-нибудь хоть немного занимательную картину.Напротив, они всё больше и больше расплывались. Размазывались по стенкам черепной коробки, постепенно сливаясь в тихий, едва различимый гул. Вместе с ними расплывался и окружающий мир. Расплывался, медленно утопая в бездне тяжелого, но мягкого сна, окутывавшей меня своими мягкими щупальцами. Я не сопротивлялся. Не было ни сил, ни желания. Остатки сознания растворились в приятных объятиях спокойной тьмы. Я уснул. Самым обычным сном. Без сновидений.

Глава 15

«Последствия»

По пустынной улочке прогуливался одинокий стражник что-то едва слышно насвистывая себе под нос. На плече он держал тяжелую двуручную алебарду, пика которой едва заметно поблёскивала в лучах заходящего солнца. На плечах позвякивали кольца кольчуги. Голову прикрывал тяжелый черепник с двумя ронделями (Шлем, очень похожий на каску. Без полей. Рондели — небольшие дискообразные пластины, прикрывающие уши). Он явно не ожидал нападения. А стоило бы.

Боец вальяжно обошёл кучу обломков ящиков, деревянных досок, каменной крошки и каких-то помоев, перегородившую переулок, и неспешно двинулся дальше. Куча зашевелилась. От неё отделился серый, облитый грязью и каким-то дерьмом плащ. Человек его носивший, едва касаясь ногами земли, пошёл вслед за стражником. Его руки начали напитываться энергией. Искрить, чуть слышно потрескивая маленькими молниями.

Стражник что-то услышал. Или почувствовал. Он тихо выругался и начал медленно поворачиваться, желая посмотреть, что это позади него происходит. Увидел незнакомца. Открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но не успел. Мужчина рванулся вперёд. Положил руку ему на плечо, большим пальцем коснувшись оголённой шеи. Боец на мгновение замер, уставившись на своего преследователя расширенными от удивления глазами. Затем конвульсивно дёрнулся. Раз. Другой. Третий. Упал на мостовую, продолжая дёргаться. На его губах проступила белая пена.

Маг ухмыльнулся. Присел рядом. Срезал с пояса стражника кошель. Рванул обратно, завернул за угол и скрылся в хитросплетениях городских улочек. Видение начало угасать. Растворяться, превращаясь в серую, клубящуюся пелену. Исчезла куча мусора. Пропала узкая городская улочка. Растворился лежащий посреди неё стражник. Мир поглотила тьма. Лишь на миг. Затем, прямо посреди клубящегося ничто возникла ярко-оранжевая надпись.

Вы открыли школу магии «Электромантия». Доступны для изучения заклинания первой ступени.

Вы открыли заклинание «Электрическое касание». Во время применения кричать «Абсолютная власть» пока ещё не получится, но вы определённо движетесь в верном направлении.

Навык «Электромантия» достиг 1го уровня. Получено 5 опыта.

До следующего уровня осталось 405 опыта.

Я шумно выдохнул и открыл глаза, освобождаясь из плена мягкой, манящей тьмы. Пора было вставать. И так уже весь день провалялся.

— Ну как, — послышался усталый голос Айлин.

— Успешно, как всегда, — хмыкнул я, приподнимаясь на локтях, — Плюс ещё одно заклинание в копилку.

— Так скоро и впрямь великими чародеями станем, — устало улыбнулась девушка. Она просидела возле моей кровати весь оставшийся день. Как будто боялась, что если куда-нибудь отлучится, я умру или просто растаю в воздухе. А зря. Заклинание, которым она мне лечила бедро, вытянуло из неё почти все силы. Я говорил ей сходить поспать, но она лишь слабо отшучивалась и дремала прямо тут, на прикроватном стуле.

— Скорее уж ярмарочными фокусниками, — покачал головой я, — Или шарлатанами, выдающими себя за магов. Арсенал у нас по крайней мере соответствующий.

— Да ну, — поморщилась девушка, — Брось.

— Что мы с тобой умеем? — хмыкнул я, — С десяток заклинаний первого уровня, и по одному второго?

— Два второго, — поправила меня девушка, — Не забывай про массовое изгнание нежити. Правда оно меня чуть не отправило на тот свет.

— Вот-вот, — кивнул я, — И я о том же. Мы с трудом вытягиваем простейшие заклинания второй ступени и даже не думаем замахнуться на третью. Думается мне, существуй тут совет чародеев или какой-нибудь их цех, нас с нашими познаниями в магии даже в подмастерья бы не взяли. Максимум — полы мести бы доверили.

— Ну, значит это только одно — нам есть куда развиваться, — равнодушно пожала плечами Айлин, — И вообще чего это ты вдруг так взъелся. Не с той ноги встал?

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, затем ответил.

— Извини. И впрямь заносит опять. Просто тот поединок… Он меня выбесил. Очень обидно, когда тебя почти в сухую уделывает сраный школьник. И умом то я понимаю, что этого школьника держать меч учили с семи-восьми лет и у него опыта куда больше чем у меня. Но всё равно как-то прям обидненько…

— Ты же победил, — удивлённо посмотрела на меня девушка.

— Победил, — поморщился я, — Благодаря жульничеству и везению. Если б этот мелкий хер решил подождать пока я истеку кровью — я был бы мёртв. Если б я не использовал телекинез — я был бы мёртв. Если б у него обнаружился оберег блокирующий магию — я был бы мёртв. А теперь представь, что я схожусь в поединке не с малолетним идиотом, которому захотелось погарцевать, а с опытным дворянином. Какой по твоему будет исход?

— Очевидно, что не в твою пользу, — поморщилась Айлин.

— Вот и я так думаю, — согласился я, — Поэтому нам нужно подтягивать свои умения по всем фронтам. Мы пока вроде справляемся, но меня честно говоря достало, что каждый раз это буквально победа «на грани». И что нас отпинать может почти кто угодно, кроме, разве что, крестьян. Ладно. Опять загоняюсь. Слушай, ты как. Не хочешь пойти поесть? А то может спустимся вниз, к остальным?

— Тебе бы лучше ещё полежать, — покачала головой девушка, — Хотя бы до утра. Магия и кровоцвет тебя неплохо подлатали но всё-таки…

— Да брось, — я начал понемногу выбираться из под одеяла, — Я и так весь день лежал. Пора бы и размять кости, а то будешь меня потом от пролежней лечить. Кстати… Ты не могла бы отвернуться?

— Серьёзно? — она скрестила на груди руки, как бы ненароком подчеркнуввесьма приятные глазу формы, и с вызовом уставилась на меня.

— Ну, нужно же соблюдать хотя-бы видимость приличий, — пожал плечами я

— Я тебя сегодня полдня без штанов наблюдала. И это было не первый раз между прочим.

— Ну вот, — хмыкнул я, — Выходит я взял и убил тебе всю интригу. Даже обидно как-то.

— И что ты предлагаешь, — ухмыльнулась Айлин, — Мне сейчас взять и в отместку убить тебе всю интригу?

— Не скажу, что был бы сильно против, — я нагло ухмыльнулся и пристально уставился на неё. Девушка всё так же с вызовом смотрела на меня. В комнате повисла неловкая тишина. Ненадолго. Всего на несколько секунд.

— Обойдешься, — раздражённо процедила она, отворачиваясь. И тут же вернула мне мою колкость, добавив, — Надо же соблюдать хотя бы видимость приличий.

Я молча пожал плечами и отпихнул одеяло в сторону. Нашёл взглядом собственные портки, внимательно их осмотрел. Крови на них уже не было, а широкую резанную дыру на бедре кто-то аккуратно зашил грубой ниткой. Должно быть наши обозные женщины постарались. Маркитантками их уже назвать было сложно, поскольку уже как минимум неделю все они не занимались этим «ремеслом», выбрав себе постоянных партнёров. Ну, по крайней мере в других вопросах пользы от них меньше не стало.

Я попробовал встать с кровати. Не получилось. Стоило только ногам коснуться пола, как голова закружилась, мир вокруг начал расплываться в одно большое бесформенное пятно, а к горлу подкатил противный липкий комок. Чьи-то руки аккуратно взяли меня за правый локоть. Помогли удержать равновесие.

— Говорила же, — прошипела на ухо Айлин, — Не нужно тебе вставать. Лежал бы до утра уже.

— Да погоди, — вяло обрехнулся я, — Не всё сразу. Сейчас потихонечку встану и разойдусь. Надо просто привыкнуть к новым… ощущениям. А до утра я тут со скуки помру.

Онаслегка подпёрла меня плечом не давая упасть. Как бы невзначай прижалась. Замерла, напряженно вслушиваясь в биение моего сердца. Мы ещё немного посидели рядом. Молча. Ни о чём не разговаривая. И без того понимали друг друга. Слова были просто лишними. Затем я всё-таки встал. С трудом натянул портки. Накинул на тело рубаху. Подпоясался мечом.

— Ну, пойдем что-ли? — кивнул ей. В этот момент мир снова поплыл. В голове возникла неприятная, звенящая пустота. Ноги начали подкашиваться. Её руки снова взяли меня под локоть. Помогли сесть.

— Погоди секунду, — бросила девушка. Подошла к тумбочке и достала оттуда длинную, толстую, грубо обструганную палку с небольшим разветвлением на конце, — Вот. Подарок от Тура. Пока не восстановишься, ходи лучше с ней.

— Дожили, — буркнул я, — Как старый дед с палочкой.

— Ну ворчишь ты тоже, как старый дед, — хмыкнула девушка, немного помолчала и добавила, — Так что считай просто дополнение к образу.

— Очень смешно.

— Хватит ворчать. Пошли, раз уж собрался, — девушка направилась к выходу, но я её остановил, взяв за рукав.

— Погоди. Сперва ещё кое-что, — я взглядом указал на её импровизированное декольте, — Лучше застегнись.

— Тебе не нравится? — она подозрительно и в то же время слегка смущенно покосилась на меня.

— Мне нравится. И даже очень. И быть может, я попросил бы даже тебя расстегнуть ещё пару пуговиц. А ещё лучше — сам бы их расстегнул, — я немного помолчал, пытаясь сфокусироваться на мысли. Кровопотеря давала о себе знать. Думать всё ещё получалось с большим трудом, — Вот только дело тут совсем не во мне. А в обществе, в котором мы оказались. Оно может тебя неправильно понять.

— Точно, — смущённо ответила девушка, пряча фальшивый изумруд под толстой тканью тёмно-зелёного дублета, — Извини, тупанула. Погоди ещё немного, — Она достала из поясной сумки небольшой кусок серой ткани, заменявший платок и стёрла им «макияж» с век. Вернее то, что от него оставалось, — Кстати, как тебе моя новая причёска?

Я ещё раз смерил девушку взглядом и про себя отметил, что у неё на голове и впрямь кое-что изменилось. Её буйные, чуть сбившиеся каштановые локоны тонким ободком охватывали две небольшие косички, сплетающиеся на затылке в небольшой хвостик. В остальном же ничего принципиально не поменялось.

— Нормально, — я равнодушно пожал плечами, — Это…

— Бъянка мне заплела, — кивнула девушка, — Сказала, что так ко мне вообще приставать не будут.

— Ну и то хорошо, — кивнул я, поднимаясь с кровати и опираясь на импровизированную трость. С ней и правда стоять было немного полегче. Зараза, надеюсь эта слабость всё-таки быстро пройдет и завтра я уже смогу топать на своих двоих без посторонней помощи. Дел у нас накопилось немало и откладывать их нельзя, тем более что один день и так уже просрали впустую, — Ладно, пойдем.

Мы вышли в коридор и неторопливо направились к лестнице. Мне приходилось останавливаться через каждые три-четыре шага, чтобы перевести дыхание и прийти в себя. Айлин вскоре это надоело и девушка взяла меня под свободную руку. Так дело пошло на порядок быстрее. Правда с лестницей пришлось всё равно повозиться. Винтовая и узкая, она просто не позволяла идти бок о бок.

— Обсуждали ещё что-нибудь интересное на совете? — поинтересовалась девушка, пока я осторожно спускался по крутым ступеням. Благо, хоть перила к ним приделали.

— Да ничего особенного, — я остановился, шумно выдохнул. Отёр холодную испарину со лба, — Ну разве что я теперь тоже на жалованьи, так что гол как сокол. Ну почти. Какие-то мелкие монеты у меня ещё завалялись, но доступа к казне отряда больше нет.

— А… зачем ты это сделал? — удивлённо уставилась на меня Айлин.

— Репутация, — я спустился ещё на пару ступенек ниже и снова остановился, чтобы перевести дыхание, — Ребятам очень не нравилось то, что я распоряжался казной отряда по своему разумению. Видишь ли, у нас с ними возникло некоторое недопонимание. Они считали эти деньги общими, хоть формально и не могли на них претендовать. Так что я решил просто отделить от них свою часть, которую смогу тратить исключительно по собственному усмотрению. И за которую с меня ни одна собака не сможет спросить. Но да, при этом лишился прямого доступа к общей казне. За всё, увы, нужно платить.

— Звучит разумно, — Айлин задумалась, а затем слабо улыбнулась и добавила, — Ну раз такое дело, то у меня появляется ещё больше поводов тебя угостить. Тем более, что теперь мы находимся примерно в одинаковой зарплатно-ценовой категории.

— Уже говорил — ничего не имею против, — хмыкнул я, немного помолчал и добавил, — Тем более теперь.

В общей зале на этот раз было довольно людно. Больше половины столиков занимали мои люди. Ели, пили, разговаривали. Человек восемь сгрудившись вокруг одного из столов устроили чемпионат по армреслингу со ставками. Пока что лидировал Тур. Судя по внушительной горке железных монет, лежавшей рядом с ним, его пока никто не смог превзойти. Ещё четверо играли в кости.

В дальнем углу снова сидел тот самый пьяница, которого мы заметили тут вчера вечером. Только теперь он не выглядел, как заправский алкаш, а напоминал скорее богатого купца или какого-нибудь дворянина. Дорогой дублет зелёно-красных цветов, подбитый мехом горностая плащ, скреплённый серебряной фибулой у самого горла, берет из тёмно-алого бархата, украшенный пером цапли. При нём сидели двое телохранителей. Здоровенные детины одетые в серые, потёртые гамбезоны. В качестве оружия на поясах они носили длинные ножи и обмотанные кожаными ремнями короткие дубинки.

Вся троица косилась на моих людей с явным неудовольствием, однако никто из них не решался высказывать своё мнение будучи в явном меньшинстве.

За стойкой как всегда крутилась Брегга. Увидев нас, она широко улыбнулась и призывно помахала рукой. Мол, подходите.

— Ну что, выходила ты своего кавалера? — поинтересовалась она у Айлин, стоило нам присесть на стулья возле стойки.

— Как видишь, — криво ухмыльнулась девушка. Трактирщица ей явно не нравилась.

— Жаль ты, дорогуша не видел, что тут творилось когда тебя со двора, значит, занесли, — хмыкнула хозяйка корчмы, пододвигая ко мне кружку с квасом, — Всех на уши подняла. Орала. Командовала. Это подай, то принеси, воды согрей, чистые тряпки давай, портки твои обгаженные отстирай.

— Окровавленные, — поправил её я.

— А кто ж его разберёт что там, кровь аль дерьмо жидкое, — отмахнулась трактирщица, — Онож что то, что другое бурое, когда высохнет.

— Ага, то-то я смотрю у тебя что-то бурое по ноге из под юбки течёт, — слабо улыбнулся я, пытаясь справиться с очередным приступом головокружения. Мутило, — Я то сначала думал, что это от переизбытка благодарности за спасение твоего чудного заведеньица, а оно вона как…

— Дорогуша, — поморщилась трактирщица, как бы невзначай покосившись вниз, — Благодарить я тебя буду, если мне папашка того пиздюка, которому ты рожу раскроил, корчму не спалит в отместку. Я же тебя просила вежливо поговорить с ними и выпроводить их отсюда, а не устраивать смертоубийство среди бела дня.

— Это и называется у благородных «вежливо поговорить», — ухмыльнулся я, — Тем более никто никого не убил. Я его чуть-чуть порезал, он меня тоже. На том и разошлись. А что до папаши… Ну, будем надеяться мне удастся с ним переговорить.

— Только это и остаётся, — покачала головой Брегга, затем покосилась на Айлин, — И вот ещё что, дорогуша, будь так добр, объясни своей мазели, что орать, рукоприкладствовать и грозить карами земными и небесными, в доме где ты всё-таки гость не очень-то прилично.

Девушка раздражённо фыркнула, но никак не прокомментировала слова трактирщицы. Чтож, по ходу снова мне отдуваться. Интересно всё-таки, что она тут устроила…

— Тоесть ты хочешь, чтобы я отчитывал её за то, что она спасала мне жизнь? — прищурился я, начав сверлить взглядом трактирщицу.

— Не за это, а за то, что она пинками начала…

— Гонять твоих куриц, — не выдержала девушка, вклинившись в разговор, — Между прочим, я объяснила, что у него перебита бедренная артерия. Счёт шёл на секунды. А твои курицы либо путались под ногами, либо бессмысленно суетились не понимая чего от них надо, да и не спеша выполнять мои распоряжения. И я сделала бы это снова, хоть надеюсь мы больше никогда не окажемся в подобной ситуации.

Брегга выжидающе посмотрела на меня. Я молча пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого отчитывать уж точно не собираюсь. Взял кружку, отпил. Квас приятно смочил пересохшее горло. Но тут же запенился в глотке вынудив меня поперхнуться и закашляться.

— Ты в… — начала было Айлин, но я уже успел отдышаться и тут же её перебил.

— В порядке. Просто хапанул, больше чем надо.

— Раз в порядке, подойди сюда, будь так добр, — откуда-то из-за спины послышался голос Бернарда. Судя по холодным и металлическим ноткам, проскакивавшим в нём, сержант был раздражён. Очень сильно раздражён. Я снова взялся за палку и поковылял к столику за которым он сидел, поочерёдно опираясь то на дерево, то на локоть, который подставила мне девушка.

Мы уселись за столик. Сержант смерил меня тяжелым взглядом. Долго молчал, размышляя о чём-то своём. Спустя пару минут всё-таки сказал:

— Генри, разреши поинтересоваться. Ты недавно крепко стукнулся головой или всегда был таким долбоёбом?

— Не совсем тебя… — начал было я, удивлённо уставившись на него, но Бернард меня перебил.

— Значит, всегда. Жаль. Проживёшь не так долго, как мне бы того хотелось. Ну да, что имеем, то имеем.

— Объясни уже в чём дело, — раздражённо бросил я. Это хождение вокруг да около порядком бесило.

— Сам не догадываешься? — сержант скрестил на груди руки, откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на меня. Я лишь молча покачал головой. Гадать не было ни сил, ни желания. Голова продолжала болеть. Мутило. К горлу подкатывал мерзкий липкий ком.

— Ладно, для тех, кого боги разумом не одарили объясню. Ты, — он ткнул в мою сторону пальцем, — Вместе со своими ребятами напал на детишек какого-то благородного. Избил, покалечил и грозил убить. Ограбил. Как ты думаешь, что с такими засранцами в ближайшее время сделает городская стража?

— Так ведь всё было не так, — бросил я, — Эти «детишки», каждый из которых выше меня на голову, напали на Айлин. Потом один из них вызвал меня на поединок. Ну, а меч — это трофей. Который я даже не собирался себе присваивать. Просто хотел отдать лично в руки папашке, чтобы тот провёл воспитательную работу со своим отпрыском.

— Красивая сказочка, — хмыкнул Бернард, — Можешь рассказать её стражникам, когда окажешься в казематах. Правда они всё равно тебе не поверят.

— Это ещё почему? — удивился я, — Моё слово против его. Кроме того у меня были свидетели…

— Свидетелями были твои люди. Которые были же и соучастниками, — оборвал меня сержант, — Шлюхи вообще в рассчёт не идут. Им если хорошо заплатить — они вообще любую песенку споют. А что же до твоего слова — тебя тут никто не знает. Никто не знает даже, что ты из благородных. Тогда как этого мелкого засранца, с которым тебе хватило ума сцепиться, а вернее его папашку, наверняка знает половина города. В том числе и очень влиятельные люди. И уж поверь мне, если ему будет нужно, то не дойдет даже до судебного разбирательства. Тебя просто бросят в застенки и оставят там гнить, а то и чего хуже — покалечат за воровство, по примеру южан. Они отсекают правую руку тем, кого уличат на подобном.

— Мда…

— Пизда, — раздражённо перебил меня Бернард, — Блять, я на полдня всего вас оставил, а вы уже умудрились вляпаться в какое-то дерьмо. На ваше счастье мне удалось восстановить старые связи в городской страже, так что шанс отбрехаться у нас есть. Но придётся порядочно раскошелиться. На взятку и на компенсацию этому…

Сержант не договорил. В следующее мгновение по зале прокатился чуть приглушенный закрытыми ставнями, заунывный вой боевого рога. Брегга замерла. Немного помедлила, а затем неторопливо полезла под стойку. То-ли за арбалетом, то-ли прятаться. Мои парни встрепенулись. Раздался лязг доставаемых из ножен мечей. Скрип натягиваемых тетив. Приглушенный топот ног. Четверо бойцов с самострелами заняли позиции у окон. Двое с топорами встали по обе стороны от входной двери. Напротив расположилась четвёрка с копьями. Остальные девять подошли ко мне.

Вой боевого рога повторился вновь. На этот раз, как будто громче и настойчивее.

— Это, кажется к тебе, — ухмыльнулся Бернард, — Гости пришли.

— Значит нужно выйти и поприветствовать этих самых гостей, — хмыкнул я и опёрся на палку пытаясь встать. Получилось не очень. Тело слушалось плохо. Голова кружилась от слабости. Пришлось Айлин снова мне помогать.

— Не слишком грозное зрелище, а, — хмыкнул я, пока мы с ней ковыляли к выходу. Бернард с оставшимися бойцами держался сразу за нашими спинами.

— Оно и к лучшему, — грустно улыбнулась девушка, — Может хотя-бы сейчас ты не будешь лезть в бутылку по поводу и без. Знаешь, мне как-то совсем не хочется снова тебя штопать.

— Да ладно, у тебя здорово получается, — бросил я. Хотел ещё кое что добавить, однако в следующий миг дверь со скипом открылась. Мы вышли на двор. И тут же увидели направленные в нашу сторону острия арбалетных болтов.

Глава 16

«Законы и обычаи»

Четыре десятка бойцов перегородили просторный двор корчмы. Двадцать алебардистов в первом ряду и два десятка арбалетчиков во втором. Бойцы первой шеренги были одеты в тяжелые клетчатые бригандины, поверх которых были накинуты гербовые сюрко. Чёрный жук на жёлтом поле. В тёплых оранжевых лучах закатного солнца поблёскивали конусовидные оголовья бацинетов без забрала. Головы шеренги арбалетчиков прикрывали уже более привычные глазу широкополые шапели, а на плечах у них тихо позвякивая плотно подогнанными кольцами виднелись кольчуги с короткими рукавами, поверх которых были накинуты всё те же гербовые сюрко. Но вот что сразу бросалось в глаза — их оружие. Тяжелые, осадные самострелы с натянутыми до предела металлическими дугами. Если хоть у одного из солдат сейчас дрогнет рука на спусковой скобе — кого-то из нас прошьёт насквозь. Зараза, да такая дура и полноценную двухрядную кольчугу пробьёт запросто, не говоря уже о менее серьёзном доспехе.

— На войну, собрались, господа, — криво ухмыльнулся я, тяжело опираясь на трость. Ноги по прежнему едва меня слушались и готовы были в любой момент подогнуться, бросив ослабевшее тело прямо в жидкую грязь, в которую превратился двор после дождя, — И с кем же воевать собрались, позвольте поинтересоваться? Со шлюхами?

Игра была опасной. Отряд потенциальных врагов на голову, а то и на две превосходил моих ребят по снаряжению. И был два раза больше числом. В бою против них у нас не было ни единого шанса. Похоже разозлённый папашка ублюдка решил не дёргать городскую стражу по пустякам, а разобраться с нами лично. Но и униженно ползать на брюхе, прося прощения за утренний инцидент я тоже не собирался. В конце-концов не наша была в нём вина.

Ответом мне была долгая тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим позвякиванием металла, да хлопаньем знамени, развевающимся на прохладном вечернем ветру.

Внезапно строй пришёл в движение. Разломился пополам. Два десятка солдат как по команде сделали два шага в правую сторону. Оставшиеся — два шага в левую. Они освобождали дорогу двум фигурам, до этого момента прятавшимся за их спинами. Первой был тот самый пацан, с которым мы дрались утром. Только на этот раз в нём уже не было былой наглости и бахвальства. Плечи ссутулены, половина лица перебинтована, а по свободной от бинтов щеке медленно но верно разливался пунцовый синяк. Второй человек выглядел… более презентабельно. Расшитый бархатом кафтан, с гебром посреди груди, чёрный берет с пером цапли из под которого выбивались чёрные вьющиеся локоны волос, уже чуть тронутые сединой. Аккуратная эспаньолка, прикрывавшая морщинистые уголки рта, орлиный нос и колючие серые глаза, заинтересованно смотревшие на нас из-под кустистых бровей.

— Они? — незнакомец указал в нашу сторону. Мальчишка немного поколебался, но затем оживлённо закивал.

Дворянин скрестил руки на груди и принялся изучать нас своим холодным, пристальным взглядом. Сначала с головы до ног осмотрел Айлин. Затем меня. Покосился на своего отпрыска и повторил вопрос, указывая пальцем в мою сторону.

— Он?

Пацан снова молча кивнул. Дворянин ещё немного помолчал, затем многозначительно хмыкнул и разочарованно покачал головой. Но ничего не сказал. Снова принялся сверлить нас жёстким, холодным взглядом.

— Если начнётся заварушка, — шепнул я Айлин, — Бери правую часть строя…

— Заварушки не будет, — перебил меня дворянин. Слух у него, похоже, был довольно чуткий, — Тут просто не с кем драться. Мы не бьём, калек, которые едва стоят на ногах, баб и оборванцев что прячутся за их спинами.

Бернард громко сплюнул на землю. По строю моих людей прошёл недовольный гомон. Один из бойцов пробормотал себе под нос едва слышно «чтоб ты в бездну провалился, хер моржовый».

— Я не удивлён, что вам довелось рассматривать хер моржа в близи, а быть может и ощущать его внутри себя, — ухмыльнулся дворянин, — Многое из ваших поступков говорит именно об этом. Однако повторюсь, если вы проявите благоразумие, драки не будет, — он махнул рукой своим людям. Арбалетчики как по команде опустили самострелы. Алебардисты отступили на шаг назад и подняли острые навершия своих топоров вверх.

— Освальд, — скомандовал я одному из бойцов, — Принеси. Остальные — спрячьте оружие.

Позади нас послышался тихий шелест убираемой в ножны стали. Хлопок двери. Топот ног. Над двором вновь повисла напряженная тишина. Тишина нарушаемая лишь шумом, потихоньку нараставшим в моей черепной коробке. Меня мутило. И понемногу начинало качать из стороны в сторону. С этим надо было что-то делать и желательно побыстрее. Падать лицом в грязь в прямом и переносном смысле, перед новыми «знакомыми» уж больно не хотелось. К тому-же… Можно было попробовать расположить их к себе. Конечно, начали общение мы неудачно, однако кто знает, как оно пойдет в дальнейшем. Может удастся заиметь себе союзника. А они никогда лишними не бывают.

— Я бы предпочёл продолжить разговор внутри, — сказал я, опираясь на локоть Айлин и глядя на вельможу, — Если, конечно у вас есть желание поговорить.

— Имеется, — коротко подтвердил тот.

— В таком случае приглашаем вас и ваших людей пройти внутрь, — бросил я, — Сегодня вечером еда и выпивка за наш счёт.

Вельможа снова хмыкнул. Затем кивнул одному из своих людей. Тот отдал короткий резкий приказ. От отряда вельможи отделились шесть бойцов и пошли следом за ним. Остальные так и остались стоять во дворе.

— А они… — поинтересовался я, кивая в сторону остальных солдат.

— А они на службе, — ухмыльнулся в усы дворянин, — На службе надираться и девок мять не положено. Или у вас не так?

Я ничего не ответил. Молча покачал головой и зашёл внутрь по пути споткнувшись о порог и едва не растянувшись на полу. Айлин снова пришлось меня страховать. Дерьмо. Если так и дальше пойдет, то жить я и впрямь буду очень плохо и очень недолго. Надо бы уделить побольше времени тренировкам с Бернардом. Или поменьше выпендриваться.

Сели за дальний столик. Я уже хотел было дать распоряжение служанкам, сновавшим между столами принести нам чего-нибудь выпить и закусить, но Брегга тут подсуетилась раньше меня. К столу подошла Инга. Лицо девушки покрывал весьма вызывающий макияж. Подведённые углем глаза, ярко-алые губы, каким-то чудом удлинённые ресницы и лёгкий румянец на щеках. На ней вновь было шёлковое платье. Но на этот раз изумрудно-зелёного оттенка. В глубоком разрезе вновь то и дело мелькала бледная кожа бедра, подчёркнутая кружевным краем чёрного чулка. Впрочем у меня просто не было сил смотреть на всю эту красоту, а чтобы думать о ней — недоставало желания. Однако оно обнаружилось у посетившего нас вельможи. Тот во все глаза пялился на глубокое декольте девушки, пока она выставляла перед нами на стол бутылки с вином и блюдо с тонко нарезанным козьим сыром. Она заметила это и принялась строить вельможе глазки, наверняка рассчитывая неплохо подзаработать сегодня ночью. Нашла новую жертву.

— Так вот зачем ты сюда таскаешься, — вельможа толкнул сына локтем и ухмыльнулся в усы, провожая девушку маслянистым взглядом, — Понимаю, понимаю. Губа не дура, хоть мозгами боги и обделили. Но пожалуй… — он замолчал. Взял бутыль с вином. Налил сначала себе, затем отпрыску. После протянул сосуд мне. Айлин перехватила его на полпути. И правильно сделала. Бутылка могла просто-напросто выскользнуть у меня из рук. Однако вельможа не оценил этого жеста. Нахмурился и молча покачал головой. Девушка тоже ничего не ответила. Лишь раздраженно фыркнула, налила вино в наши кубки и поставила бутыль обратно посреди стола.

— Пожалуй мы не с того начали наше знакомство, — немногого помолчав продолжил вельможа, — Позвольте представится, — он едва заметно наклонил голову, — Барон Байран Де Гурсо. Милостью маркграфа Де Мордри, хозяин замка Дорнфаль, городка Торбруне и всех прилегающих к ним поселений. Это, — он кивнул на паренька, смотревшего на меня исподлобья единственным, не завязанным глазом, — Ольрих. Мой четвёртый сын. А вы…

— Сир Генри отважный, — кивнул я, отирая со лба пот тыльной стороной ладони, — Шевалье. Пока ещё ничьей милостью землями не наделённый.

— Безземельный рыцарь, — Байран отпил из кубка, поставил его на стол и смерил меня подозрительным взглядом, — Не хочу проявлять бестактность, как мой отпрыск сегодня утром, но позвольте всё же усомниться в правдивости ваших слов. Я не буду вызывать вас на дуель и проверять ваше право носить титул в бою. Надо признать с утра вы себя показали действительно неплохо. Мой отпрыск очень достойно владеет клинком. Не буду скромничать — нанимал ему лучших учителей, а он был весьма прилежным учеником. По крайней мере в этом деле. Но всё же… — барон замялся, — Мне бы хотелось увидеть вашу гербовую бумагу и кольцо-печатку, подтверждающие ваши права на титул.

Он хотел сказать ещё что-то, но тут перед столом появился Освальд. Немного помялся, а затем положил прямо на столешницу огромный двуручник с богато украшенной рукоятью.

— Это для начала, — кивнул я барону, копаясь в сумке.

— И всё, — он снова с подозрением уставился на меня, — Ни требований выкупа, ни каких-либо условий.

— И всё, — кивнул я, протягивая ему футляр со свитком, — Мы не воры. И не собирались присваивать вашу семейную реликвию или требовать за неё выкуп.

— Знаете, я бы даже счёл это благородным порывом, — ухмыльнулся в усы Байран, водя взглядом по пергаменту, — Еслиб на улице не стояли сорок до зубов вооруженных человек, ожидающих только моего приказа. Хм… — он задержал взгляд на одной из строчек, — Тут упоминается битва при Вестгарде. Причём недавняя. До нас доходили некоторые слухи, но… Вам и впрямь довелось там участвовать.

— Да, довелось, — коротко кивнул я, немного помолчал и добавил, — Хотя знай мы, чем это кончится, то смотались бы оттуда задолго до начала сражения.

— Восстание святош, сопровождаемое крестьянским бунтом? — поинтересовался барон, не отрывая взгляда от бумаги.

— Для слухов вы весьма неплохо осведомлены, — хмыкнул я.

— У меня достаточно хорошие информаторы, — ухмыльнулся барон, — А твои люди на удивление разговорчивы.

— Вы что… — начала было Айлин, но вельможа её перебил.

— Не за вами, а за моим сыном. Который наловчился обманывать телохранителей и сбегать из дома. Вы… — он на секунду замялся, — Попались под горячую руку. Хотя, после того, как я услышал вашу историю и убедился, что как минимум часть из неё правдива, мне и впрямь захотелось с вами встретится.

— Так тот пьяница, который переоделся потом в вельможу… — барон перебил и меня.

— Мой человек, — немного помолчал и добавил, — А вам, господа, я бы посоветовал научить своих людей держать язык за зубами, — В столице полно шпиков. Как королевских, так и от других знатных домов. И думается мне, им совершенно необязательно знать…

— Кто мы и откуда, — продолжил я, — Соглашусь. В этом плане с дисциплиной у нас не очень.

— Ну, — улыбнулся барон, возвращая мне грамоту, — Дадут боги, у вас ещё будет время поработать над этим. А теперь, когда я убедился, что вы и впрямь дворяне, то позвольте мне принести искренние извинения вашей супруге за тот досадный инцидент, что случился утром.

— Супруге? — удивлённо уставился на него я.

— Вы не… — теперь настал черёд барона удивляться, — Тогда позвольте поинтересоваться, где её муж? И почему она сейчас с вами? Чья она вообще…

— Я своя собственная, — Айлин встрепенулась и попробовала придать себе гордый вид. Но операция и сутки проведённые возле моей койки сказывались и на ней.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — барон взял с блюда тонкий ломтик сыра, повертел его между пальцами и закинул в рот, — Вы, мадам, заплетаете волосы, как замужняя женщина. И у вас обоих одинаковые кольца на пальцах. Вы, сир Генри утром вступились за неё так, словно бы вы…

— Мы долгое время путешествуем вместе, но мы не женаты, — перебила его Айлин. Немного подумала и добавила, — Пока что не женаты.

Я чуть было не подавился вином. Закашлялся и покосился на девушку. Та сидела и с невозмутимым видом смотрела на барона. Тот в свою очередь переводил удивлённый взгляд то на неё, то на меня.

— Дело в том, — начал я прокашлявшись, — Что мы ещё очень плохо разбираемся в ваших обычаях. Нам… посоветовали сделать соответствующие изменения в образе… Дабы избежать инцидентов, вроде того, что произошёл утром.

— Правильно посоветовали, — ухмыльнулся в усы барон, — Жаль только, что не объяснили смысл этих ритуалов. А то, что вы прибыли издалека и что не знаете наших обычаев, уж простите мою бестактность, видно сразу. Странно даже, что у вас не нашлось никого, кто мог бы вам их объяснить. Но, думаю, вы не будете против, если это сделаю я. Правда сначала позвольте прояснить два момента. Первый — как имя вашей прекрасной спутницы. Второй — откуда вы.

— Айлин, — представилась девушка, — А за комплимент благодарю.

— Ну что вы, мадмуазель, этот комплимент пустяк. Малая часть того, что можно принести в качестве извинений за унижения…

— Проехали, — отмахнулась рукой девушка.

— Не понял, — удивлённо уставился на неё барон, отставив в сторону кубок, — Как вы сказали. Про…

— Забудем об этом, — пояснила ему Айлин, — Тот инцидент произошёл из-за обоюдного недопонимания. Я, не зная ваших обычаев, оделась так, как это принято у женщин в моих краях, а ваш сын принял меня за одну из местных работниц.

— На вашей родине женщины все так одеваются? — хмыкнул барон.

— Большинство, — подтвердила девушка, — По крайней мере из тех, кому есть что показать.

— Благословенное и проклятое место, — покачал головой Байран, — Благословенное, потому, как мужчины могут вдоволь любоваться женскими прелестями, проклятое — потому, что я не представляю, как они вообще могут при этом думать хоть о чём-то другом.

— Большинство и не может, — едва слышно кашлянула в кулак Айлин.

— Вот как… — слух снова не подвёл барона, — В таком случае удивлён, что ваша страна до сих пор существует. Или, быть может она распалась и вы беженцы?

— Пока ещё нет, — возразил я, — Но да, мы что-то вроде беженцев.

— Как бы там ни было, — барон снова взял кубок и отпил из него вина, — Мы снова отклонились от темы. Так вот, позвольте просвятить вас, сир Генри, а заодно и моего нерадивого сына, который то ли прогулял этот урок, то ли спал, когда учитель ему втолковывал, касательно дуэлей. А точнее, рассказать об их правилах. К сожалению то, что случилось у вас нельзя назвать ни дуэлью, ни даже пародией на неё. Более всего это походило на пьяную драку между двумя мужиками, которые бабу не поделили.

Айлин раздражённо фыркнула. Она всё ещё не привыкла к тому положению, которое в этом обществе занимали незамужние безродные женщины. Где-то на уровне ничейного табурета в таверне, на который может сесть любой мимо проходивший пьянчуга. По крайней мере те из них, за спинами которых не стояла многочисленная родня, способная согнать и как следует отметелить этого самого пьянчугу.

— Прошу прощения, мазель, — барон вновь едва заметно наклонил голову, — Но сравнение, самое, что ни на есть точное. По той простой причине, что они нарушили все правила проведения подобных мероприятий. Самое первое, что следовало сделать — позвать городскую стражу, дабы она засвидетельствовала, что это не разбойное нападение и не смертоубийство по пъяне. Затем следовало вознести молитву троим. Ибо каждая дуэль — есть суд божий меж людьми. После — при свидетелях обговорить условия. Так уж повелось, что тот кто вызывает выбирает тип поединка. До первой крови, до первого падения.

— Или до смерти? — поинтересовался я, беря тонкий ломтик козьего сыра и крутя его между пальцами. Есть не хотелось. Мутило. В голове постепенно нарастал тяжелый, заглушающий всё гул. Но разговор был ещё далёк от завершения, так что нужно было продержаться ещё некоторое время.

— До смерти сейчас не дерутся, — покачал головой Байран, — Раньше такое частенько практиковали, однако лет десять назад король эдиктом запретил дуэли подобного рода. Слишком много гибло на них молодых дворян, из-за чего у родов накапливались претензии друг к другу и даже вспыхивали междоусобные войны. Так что теперь либо до первой крови, до потери оружия или до поцелуя с землёй. О чём мой сын, к моему величайшему стыду вас не предупредил.

— Не предупредил, — раздражённо фыркнула девушка, уставившись на потупившего взгляд отпрыска. Тот пробормотал что-то невнятное и тут же приложился к кубку с вином.

— И сам здорово рисковал, — добавил я, — Я ведь и впрямь мог его случайно убить.

— Случайно? — удивлённо хмыкнул барон, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.

— Не в моих правилах убивать детей.

— Детей? — брови Байрана понемногу поползли вверх, — Там откуда вы родом, шестнадцать с половиной лет считается детством?

— До двадцати одного, — поправила его Айлин.

— Эвона как… — барон поскрёб щетину, — Действительно, очень чудной край. А где позвольте узнать, он находится. Я уж объездил почитай почти весь свет, а страны с такими странными законами и обычаями не встречал. Ни возле ледяных клыков Диркхальма, ни возле соляных песков Адиль-бада. Неужто вы прибыли из-за штормового моря.

— Может быть и оттуда, — кивнул я, — Но мы снова отклонились от темы.

— Да, точно, — согласился барон, — Так вот, если вызывающий выбирает тип дуэли, то тот кого вызывают волен выбрать оружие и доспехи. Бой всегда проходит на равном оружии и в равных доспехах, а не то, что было у вас. Я, конечно, удивлён вашей отваге. Не каждый решится выйти с коротким ножичком против цвайхендера. Но позволю себе заметить, что эта отвага опасно граничила с глупостью. Учитывая тот факт, что вы дрались не дуэльным, а боевым оружием и по итогу друг друга чуть не поубивали.

— Кстати, — поинтересовался я, тоже опираясь на спинку стула. Тяжесть из спины немного ушла. Стало полегче, — Глаз то на месте?

— Да на месте, слава богам, на месте, — кивнул барон, — А то что рожу вы ему подрихтовали — так это и вовсе повод для гордости. Солдат без боевых шрамов — дерьмо, а не солдат. Ну да вам похоже, — вельможа ухмыльнулся, — И без меня это хорошо известно.

— Да уж, — улыбнулся я своей очаровательной улыбочкой, — Есть ещё что-то о чём нам следовало бы знать?

— Да, — кивнул барон, — Последний момент. Ставки. Они делаются до начала дуэли и обговариваются при свидетелях. Нельзя просто взять и отобрать оружие или ещё что-то у поверженного противника. Это будет считаться воровством. Так же нельзя просто взять и отдать вещь обратно владельцу, в особенности если это семейная реликвия. Он должен принести за неё соответствующий выкуп. Поэтому. Эй, Эеймонд. Будь добр, дай сюда свой меч. Потом у квартирмейстера получишь новый.

Боец молча встал, подошёл к нам, отстегнул от пояса ножны и положил на стол меч-бастард. Длинный, полутораручный клинок с шарообразным навершием, оканчивающимся небольшим шипом, простой, но изящной рукоятью, широкой крестообразной гардой и слегка щербатым лезвием. Похоже, ему уже доводилось бывать в бою.

— Боюсь я не могу это принять, — покачал головой я, внимательно осматривая меч. У клинка был довольно хороший баланс, а благодаря достаточно широкому и глубокому долу он должен быть весьма лёгким. Но мне он показался наоборот, почти неподъёмным. А перед глазами тут же выскочило предупреждение:

Внимание, недостаточно навыков для этого оружия.

Нужно:

Сила: 4

Ловкость: 4

Пока параметры не достигнуты эффективность и скорость фехтования будет значительно снижены.

— Это почему? — нахмурился барон.

— Слишком дорогой подарок, — я покачал головой, — Может быть я и плохо знаком с вашими обычаями, но немного разбираюсь в оружии. Хорошо сбалансированный бастард должен стоить немалых денег. Очень немалых.

— Ерунда, — отмахнулся барон, — Примите его в знак моей признательности перед вашей отвагой и в качестве извинений за утреннюю оказию. Вам, мазель Айлин, мне к сожалению сейчас приподнести нечего. Посему приглашаю вас обоих в гости, если, конечно, у вас найдется время. Потому как, судя по вашей одежде, у вас явно нет понимания, что носят дворяне. А, быть может, и средств. Так что…

— Со средствами у нас полный порядок, — соврал я. Не хотелось выглядеть совсем уж нищебродами, хотя по правде сказать от них мы не так уж далеко ушли. Деньги у нас, конечно, водились, но имели поганую привычку начинать просачиваться сквозь пальцы при любом удобном случае, — А вот понимания действительно нет.

— Для представителя военного дворянства — ничего удивительного, — хмыкнул барон, — Это для изнеженных мальчиков родившихся с золотой ложкой в заднем проходе нанимают учителей и всё разжёвывают с малолетства. Это так называемое потомственное дворянство. Путь таких как мы с тобой, — он подмигнул мне, — Куда более сложен и тернист. Нам приходится пробивать путь своей собственной отвагой, и познавать всё на собственном опыте то и дело набивая шишки, — он ненадолго замолчал, — И честно тебе признаюсь, друг мой, такой подход мне кажется куда более достойным, чем вся эта система наследования. Потому как сынок, родившийся с ложкой в жопе может оказаться законченным идиотом, — он недвусмысленно покосился на своего отпрыска. Налил себе ещё вина. Продолжил, — И похерить вообще всё, что завоевал его славный предок.

— Справедливости ради замечу, что ваш сын, с которым мне довелось познакомиться сегодня утром, не родился с этой самой ложкой. Ни во рту, ни в других, менее приятных местах, — возразил я, — Насколько мне известно, по праву наследования все ваши титулы и земли должны перейти к старшему сыну. Второй наследует лошадь, меч и доспех и сам себе отвоёвывает место под солнцем. Третий отправляется в монастырь. А четвёртый… Четвёртый не получает ничего, кроме родительского благословения.

— Это правда, но лишь отчасти, — возразил барон, отпивая из кубка, — Первый сын действительно наследует всё. На наследство может рассчитывать и второй отпрыск, в случае если первый отречётся от него или же с ним что-то случится. А вот последующие сыновья да, могут заработать себе земли и титулы лишь собственным мечом и отвагой. Но всё равно у них есть серьёзное преимущество перед теми, кто вынужден пробивать себе дорогу с самых низов. Ладно, время позднее. Благодарю за беседу, но нам уже пора возвращаться. После захода солнца по улицам лучше не ходить, — вельможа немного помолчал, одним глотком осушил кубок, закусил его ломтиком сыра и добавил, — Пожалуй последний вопрос на сегодня. Вы, как я понял наёмники. Надолго в столице? И есть ли у вас сейчас работа.

— Работа есть, а вот надолго ли — не знаю, — пожал плечами я, — Хотелось бы побыстрее разделаться с ней и, как можно быстрее покинуть эту клоаку.

— Понимаю тебя, — ухмыльнулся барон, — Ты даже не знаешь, насколько сильно. Чтож, в таком случае у вас будет ещё один повод заглянуть ко мне в гости, когда вы разберётесь со своими делами. У меня может найтись работёнка для вас. А теперь, — он встал и едва заметно поклонился. Я тоже встал, опершись одной рукой на спинку стула. Вторую протянул ему. Барон без раздумий её пожал, — Прошу меня простить. Откланиваюсь. Сир Генри. Мазель Айлин, — он едва заметно поклонился девушке, — Приятного вечера и до скорой, как я смею надеяться, встречи.

Он развернулся и резкой, чеканной походкой направился к выходу. Его люди тут же поднялись с мест и последовали за ним. Я ещё немного помедлил, глядя им вслед. Затем, когда дверь за последним из солдат закрылась, плюхнулся обратно на стул. Ноги почти не держали.

Отдышавшись и немного посидев, покосился на Айлин. А затем задал один единственный вопрос, который крутился у меня в голове на протяжении всего разговора.

— Пока что не женаты? Серьёзно?

Девушка невинно захлопала ресницами.

— Ну ведь это правда, — бросила она, немного помолчав, — Пока что мы не женаты.

— Знаешь… — я тоже ненадолго замолчал, пытаясь подобрать выражение покрепче. Соответствующее приколу. Но на ум, как назло ничего путного не приходило, — Ну и шуточки у тебя.

— Уж какие есть, — ехидно заметила Айлин. И залпом опрокинула в себя кубок с вином.

Глава 17

«Выход в свет»

Серое утро промозглой дымкой просачивалось в общую залу сквозь неплотно прикрытую дверь. Завтрак уже успел остыть, и теперь его остатки, размазанные по тарелке напоминали скорее содержимое ночного горшка хорошо попировавшего вельможи, чем то, что вообще можно есть. Кувшин с квасом опустел. Пора была собираться на выход.

— Уверен? — поинтересовалась Айлин, присаживаясь на стоявший рядом табурет, — Может ещё денёк подождём, пока у тебя организм не восстановится?

— Брось, — я отставил в сторону пустую кружку, — Хожу я уже без палки. Драться правда не могу, но надеюсь и не придётся. А в случае чего — смогу выдавить из себя парочку заклинаний.

— Главное в портки чего не выдави, — хмыкнула девушка.

— А вот сейчас, обидно было, знаешь ли, — нахмурился я.

— Извини, — Айлин принялась нервно накручивать на палец локон светло-каштановых волос, — Я просто… Нервничаю. А когда я нервничаю у меня не получается выражать чувства иначе.

— Только через чёрный юмор и сарказм, — ухмыльнулся я, — Начинаешь напоминать военных, прошедших через горячие точки. Хотя, в каком-то смысле тот пиздец, который мы тут пережили, будет в чём-то даже покруче.

— Может быть, — согласилась девушка, — Странные, конечно перемены. Немного даже… пугающие. А что до остального. Дерьмо… Знаешь, иногда очень сложно говорить вот так, прямо, что чувствуешь. Как будто сама себя словами душу.

— Понимаю, — улыбнулся я и легонько тронул её за плечо. Девушка нервно вздрогнула. Посмотрела на меня и слегка вымученно улыбнулась. Судя по кругам под глазами, которые она не особо умело попыталась спрятать каким-то подобием пудры, она очень плохо спала ночью. Или не спала вообще. Наверное, тоже мучали кошмары. Или переживания после вчерашних… событий, — Нас учили жить по другим правилам. Правилам предназначенным для безопасной, а самое главное — бесконечно долгой жизни. А… — Я осёкся. Вообще-то у меня была заготовлена целая лекция на тему того, почему мы не можем позволить себе лицемерие, но внезапно до меня дошло, что она тут будет совсем не к месту и не ко времени. Слова сейчас были бессмысленны. Они всё равно не могли сказать то, что требовалось именно сейчас.

Я пододвинул табурет ближе к девушке. Обнял её за плечи. Девушка снова вздрогнула. А затем тоже чуть подвинулась и положила голову мне на плечо. Около минуты сидели молча.

— Нам обоим нужно учиться снимать маски и говорить прямо, — наконец нарушил тишину я, — Что думаем и что чувствуем. Не знаю, сколько мы ещё проживём. Может пару дней, может неделю. Но вряд-ли долго, с нашей то удачей. Поэтому лучше говорить сразу. Чтоб не жалеть о несказанном потом.

— А ты умеешь поддержать, — легонько стукнула меня ладошкой по груди Айлин, перед тем как отстраниться. Она снова улыбалась. Но на этот раз её улыбка уже не была вымученной, — Хочешь прямо — скажу прямо. Я переживаю за тебя и не хочу, чтобы тебя убили. А точнее — ты сам себя убил собственной же глупостью. Ты же всё время лезешь на рожон.

— Скорее уж рожон лезет на меня, — вставил я свои пять копеек.

— Не перебивай, — раздражённо бросила девушка, — Я ещё не закончила. В конце-концов… А, дьявол… Не знаю, как это сказать.

— Как есть.

Девушка посмотрела на меня и раздражённо фыркнула. Я поднял руки в примирительном жесте. Мол всё-всё, молчу.

— В общем, как бы это странно ни звучало, я доверилась тебе, — закончила девушка, — Так что за себя я тоже переживаю. Нет, конечно, случись что — я выкручусь. Но мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Всё. Вот теперь я закончила.

— Ну… — я замялся. Теперь уже речь девушки поставила меня в логический тупик.

— Что «ну»… — она ухмыльнулась, скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня.

— Ну… пойдем уже что-ли, — хмыкнул я, поднимаясь из-за стола, — Солнце уже высоко, время уходит, а успеть нужно много.

— Не съезжай с темы, — насупилась девушка.

— Я тебя услышал, — пожал плечами я, — Просто не знаю, что сказать. Меня ведь тоже не особо учили разговаривать. Но, если тебя это обнадёжит — я принял это к сведению.

— Знаешь, — фыркнула Айлин, — Иногда ты такая задница.

— Уж какой есть, — хмыкнул я, возвращая ей её же вчерашнюю колкость.

За спиной хлопнула дверь корчмы. Нас окутал тяжелый туман промозглого серого утра. Он стелился по земле, собирался в небольшие грязные лужицы посреди двора, тонкими ниточками воды стекал с крыши.

Ночью опять была гроза. Бушевала молниями в глубине свинцового неба. Колотила в ставни потоками ледяного ливня. Раскатами грома рвала в клочья тонкую завесу сна.

Радовало лишь одно. Шторм не застал нас в чистом поле. Еслиб мы встретились с ним за пределами крепких стен и надёжных черепичных крыш то… Буря просто бы смела наш лагерь. Повалила хлипкие шатры, порвала палатки, распугала лошадей. Придётся подумать о том, чтобы купить или смастерить снаряжение получше, чем та рухлядь, которую «подарила» нам торговая гильдия. Расходы. Опять, мать их так, расходы. Интересно, у нас вообще когда-нибудь получится прилично заработать и не спустить всё полученное в первую же неделю? Сильно сомневаюсь. Всегда есть что улучшать.

— О чём задумался, — Айлин подошла ближе и взяла меня под руку.

— О том, что нас снова ожидают траты. Надо бы закупить шатры получше. Да и передвижная коновязь бы не помешала.

Миновали ворота. Вышли на узкую улочку, ведущую к площади со статуями. Кажется именно там нам позавчера попался Дитрих. Дьявол, как же давно это было.

— Ты можешь думать хоть о чём-то кроме работы? — насупилась Айлин, — Например о том, что ты идёшь сейчас по красивому городу под руку с красивой девушкой.

— Да…

— Ты сам так сказал, — Айлин пихнула меня локтем в бок, — Вчера, если вдруг не помнишь.

— Помню. И не отказываюсь от своих слов, — бросил я, слегка поморщившись. В боку нехорошо закололо. Хоть мне и стало заметно лучше, но кровопотеря всё ещё давала о себе знать, — Просто кто за меня то обо всём этом…

— Потом подумаешь, — настойчиво оборвала меня Айлин, — Отдыхать тоже надо уметь. А если вдруг не умеешь, так давай научу. Только выбрось из головы всю эту хрень про дела и траты. Иначе ничего не получится.

— Постараюсь, — улыбнулся я.

На площади было довольно людно. Вновь коптила дымом полевая кухня ордена, вновь вокруг неё толпился самый разный народ. Но теперь тут были не только они. По краям площади расположились лотки и прилавки. Кричали торговцы, расхваливая свой товар. Сновали, переходя от прилавка к прилавку горожане. Бегала стайка детишек, гоняясь за обручем. Кто-то в толпе орал «держи вора».

— Следи за кошельком, — бросил я, — В такой толкучке его могут запросто срезать.

— Вор сильно пожалеет об этом, — покачала головой девушка.

— Нет, не пожалеет. Когда ты поймешь, что у тебя спёрли кошелёк, он уже потеряется в толпе.

Девушка фыркнула, но всё-таки положила свободную руку на мешочек с монетами, болтавшийся у неё на поясе. Терять заработанные потом и кровью монеты ей не хотелось. И несмотря на всю её напускную браваду, она всё-таки понимала, что у неё не получится, ни покарать вора, ни вернуть украденное. Только если она не поймает засранца за руку. А шансы на это невелики.

— Солдат, — бросил я, подходя к полевой кухне, возле которой стояли бойцы ордена, — А куда подевался Дитрих?

— Он занят исполнением обета, — боец посмотрел на меня безо всякого почтения. В его голосе слышались брезгливые нотки, — А вам что от него надо?

— Помнится, когда мы прибыли в город он обещал провести нас в храмовый квартал и представить тем, кому представить нужно.

Солдат некоторое время стоял, сверля меня взглядом. Теперь к брезгливости добавилась ещё и лёгкая заинтересованность. Спустя минуту он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут гвалт и гомон торговой площади заглушил чей-то крик.

— Покайтесь! Покайтесь, люди! Отриньте ложных богов, что были слепы и глухи к вашим молитвам. Что в час нужды оставили вас. Им плевать на вас. Они играют в свои игры не считаясь с вашими жизнями. Они пригрели у себя на груди змей, чародеями себя называющими. Змей, превративших добрых людей в чудовищ. Чудовищ, что убивали ваших жён и детей. Опомнитесь, люди, — голос кричавшего сломался и начал срываться на истерический визг. Боец ордена брезгливо поморщился и махнул рукой своим солдатам. Четверо бойцов спрыгнули с небольшого помоста, на котором чадил котёл с похлёбкой, и принялись пробиваться через толпу. Народ успел собраться со всей площади и теперь с интересом слушал «пророка», а тот и рад был стараться.

— Отриньте старых богов. И примите нового. Истинного. Единственного, который думает о нас, о людях. Единственного, который сможет принести мир и порядок в охваченные пороком и враждой королевства. И придёт он с севера. Бог в облике человека. И падут перед ним монархи. Владыки опустятся на колени и склонят свои головы, сделавшись равными вам — обычным людям. И возвысится простой человек. И…

Голос «пророка» внезапно вновь сорвался на визг и тут же оборвался. Бойцам ордена наконец-то удалось руганью, пинками и тычками пробить себе дорогу сквозь толпу. Один из них подбежал к вещавшему и тут же ударил его кулаком в живот. Бедолага согнулся пополам. Его тут же вырвало какой-то жёлтой жижей с красными прожилками. Второй боец тут же заломал ему руки за спину и принялся вязать их верёвкой. Два оставшихся встали между своими товарищами и толпой, которая начинала опасно волноваться. Послышались ругательства. Рядом с солдатами начали падать тухлые овощи.

— И вот сука, уже третий пророк за неделю, — сплюнул разговаривавший с нами солдат, — И чего им тут неймётся? Мёдом что-ли намазано. И каждый раз это приводит к волнениям. Ёбаный хер.

— О каком таком богочеловеке он рассказывал? — поинтересовался я.

— Да хер его разберёт, о чём они там бормочут, — отмахнулся солдат, — Мы их уже даже пыткам подвергали, пытаясь выяснить что это за хер такой пытается себе статус бога присвоить. Не колются ни в какую. Один только ляпнул, что он мол из наших. Так ему потом за такую ересь язык раскалёнными клещами вытащили. За оскорбление ордена. О, кстати. Выж вроде сами с севера. Ну как? Видели там бога в человеческом обличье?

— Да как-то не довелось, — покачал головой я, размышляя о том, кто вообще может таким заниматься. Вообще, если верить Вернону, процесс весьма закономерен. Политеизм понемногу заменяется монотеизмом. Вот только лекарь забыл уточнить, что какой-то хер попробует выдать себя за «создателя всего сущего» или «его посланца на этой грешной земле».

— Вот и я тоже так думаю, — осклабился боец, — Не дано человеку встать на один уровень с богами. И уж тем более не дано нам, простым смертным понять их замыслов. Мы, в отличии от них, не видим общей картины. Потому не можем знать, что хорошо, а что плохо. А потому и хулить их за то, что по нашему мнению, плохо не имеем никакого права.

— А с этим что будет? — спросила Айлин кивая на бедолагу, которого как раз тащили мимо нас. Некоторые люди из толпы решили «последовать за мучеником» по крайней мере до храмового квартала. Но основная масса уже разошлась и принялась заниматься своими повседневными делами. Торговаться, красть, гадить под окнами у соседа, пить, жрать и блевать.

— Что-что, — пожал плечами солдат, — То же, что и с остальными. Сначала яма, затем плеть, после — серебрянные рудники Ставбурга. Работать на благо ордена. Всё лучше, чем они будут валандаться по стране да народ баламутить.

— Тоже верно, — не совсем охотно согласился я. Честно говоря у меня не было никакого мнения на этот счёт. Мне просто не хотелось лезть в очередные политические дрязги сильных мира сего. Ежу было понятно, что всех этих «пророков» кто-то купил и целенаправленно баламутит через них народ, рассказывая сказку про освободителе, который придёт с севера. Впрочем, нетрудно было догадаться, кому именно выгодны все эти россказни. На севере у нас находится Вольная марка, которая как раз сейчас находится в состоянии холодной войны с Эйденвальдом. И народные волнения, перерастающие в открытые мятежи могут быть выгодны только её магистрату. Неувязочка была только одна. Насколько нам было известно, маркой так и правил совет лордов. У неё не было единого лидера, который мог бы взять на себя роль мессии-освободителя. Да и слова одного из допрошенных, что мол якобы этот мессия из числа орденцев тоже противоречили этой теории. Впрочем, иногда люди под пытками несут страшный бред, надеясь что это их спасёт от дальнейших издевательств.

— Да, кстати, — добавил солдат, — Вас кажется хотел видеть наш квартирмейстер. Так что не забудьте к нему заглянуть. За сим прошу меня извинить.

Он повернулся к своим людям, потеряв к нам всяческий интерес, и принялся отдавать им распоряжения насчёт раздачи пайков и порядка патрулирования площади. Похоже за охрану порядка в городе тоже отвечал орден. По крайней мере в некоторых его районах.

Вновь поднялся ветер. Начинал накрапывать мелкий дождик. Где-то на востоке послышались глухие раскаты далёкого грома. На город вновь надвигалась буря.

— Ну, куда дальше? — поинтересовалась Айлин, едва заметно ткнув меня локтем в бок. Мою руку она явно отпускать не собиралась. Да я в общем-то и не был против. Как-никак слабость могла в любой момент вернуться, а целоваться с каменной мостовой, оставляя на ней половину своих зубов, мне ой как не хотелось.

— Надо поискать площадь девяти флагов, — кивнул ей я. — Если память меня не подводит, то Брегга говорила что там у кого-то из её родственничков есть швейная мануфактура, в которой нам смогут подобрать тряпки хоть немного поприличнее.

— Мастерская братьев Рамье, — поправила меня Айлин, — Ну да, для начала бы неплохо заглянуть туда. Чтобы по крайней мере эти засранцы из ордена не смотрели на нас сверху вниз.

— Мне кажется, они на всех так смотрят, — пожал плечами я и мы двинулись дальше.

Площадь девяти флагов оказалась недалеко. Правда нам всё равно пришлось заплатить несколько железных монет какому-то пацанёнку в оборванной одежде, чтобы он показал нам дорогу к ней. Похоже в этом мире никто ничего бесплатно делать не хотел, даже когда речь шла просто о том, чтобы подсказать путь. Кроме, разве что, нашего вчерашнего гостя. Уж больно сильно барон отличался от этой мелочной братии.

Немного попетляв по узким улочкам мы наконец добрались до нужной нам площади. Я бросил пацану ещё пару железных монет. Тот благодарно кивнул и тут же скрылся в переулке. Видимо побежал искать новых гостей столицы, которым требовались услуги экскурсовода. А у нас наконец-то появилась возможность осмотреться.

Зрелище было и впрямь впечатляющее. Широкий полукруг мощёной площади с одной стороны упирался в выложенную булыжником набережную, омываемую одним из рукавов серебрянки. С другой стороны его плотным кольцом окружали каменные двухэтажные дома с островерхими крышами из красной черепицы. А посреди площади располагались девять вбитых в землю столбов, на которых, колыхались и хлопали развеваемые ветром флаги владений, входящих в королевство Эйденвальд. На пяти из девяти столбах. Оставшиеся три были пусты. Лишь на одном виднелись обрывки какой-то цветастой тряпки, которые не потрудились снять.

— Разваливается наше королевство потихоньку, — покачал головой я, — Многовато владений уже отпало.

— В вольную марку ушло много земель, — пожала плечами Айлин, — Три владения вроде бы. И, учитывая нрав…

Я пихнул её локтем в бок. Девушка осеклась на мгновение и возмущённо посмотрела на меня. Открыла рот, явно намереваясь высказать всё, что обо мне думает. И тут же его закрыла. Видать дошло.

— Извини, — немного погодя бросила она, — Забыла что тут могут быть шпики на каждом углу и о таких вещах лучше помалкивать. По крайней мере — пока не окажемся за закрытыми дверями.

— Там тоже лучше об этом помалкивать, — хмыкнул я, — У Брегги то тоже есть уши по всему постоялому двору. Очень любопытные уши. А кроме того — это не нашего ума дело, за что там дерётся знать. Я лично в их разборки лезть не хочу, да и тебе не советую. У нас своих проблем хватает.

— Если ты не будешь интересоваться политикой, то политика рано или поздно сама заинтересуется тобой, — возразила девушка.

— Уже заинтересовалась, — я пожал плечами обводя взглядом площадь в поисках нужной вывески. Она нашлась почти тут же. Под небольшой табличкой на которой были вырезаны ножницы и нечто шарообразное, по всей видимости изображающее клубок ниток, болталась вторая дощечка, на которой были аккуратно оттеснены два слова: «Братья Рамье», — Орден, Волки, те непонятные херы, которые тоже пытались нас убить. Нам пока хватит. Не стоит искать новых врагов среди сильных мира сего.

— А как насчёт новых друзей, — заметила Айлин, — При таком количестве врагов нам бы друзья совсем не помешали.

— Не помешали бы. Вот только, нам пока нечего этим потенциальным друзьям предложить. Не того мы полёта птицы. Разве что этот барон… Возможно стоит попробовать наладить с ним контакт. Я бы точно не отказался от такого союзника.

— Да, он довольно милый, — согласилась девушка.

— Дело не в том, насколько он милый, — покачал головой я, — А в том, что он наверное единственный, кто настроен к нам более-менее дружелюбно и у кого в то же время за спиной есть земли и войско.

Звякнул колокольчик. За нашими спинами закрылась тяжелая дубовая дверь.

Внутри оказалось довольно просторное помещение. Рядом со входом располагалась небольшая стойка, на которой расположились чернильница с пером и небольшая конторка с бумагами. Сразу за ней у противоположной стены стояли искусно вырезанные манекены, на которых были натянуты разные элементы одежды. Чёрные бархатные дублеты, расшитые узорами из золотых нитей — по всей видимости последний писк здешней моды. Длинные плащи с капюшонами, подбитые соболиным мехом. Корсеты украшенные кружевным шитьём. Береты с перьями. Шапероны. Перчатки из мягкой кожи. Пояса. И много другой полезной, но наверняка невероятно дорогой мелочи, разглядеть которую не удавалось из-за царящего в комнате полумрака. Свет внутрь пробивался только сквозь несколько узких витражных окошек и его явно не хватало для того, чтобы показать всю красоту собранной тут коллекции.

Где-то в глубине комнаты хлопнула дверь. Из неё показался одутловатый лысый детина, своей внешностью и впрямь очень сильно напоминавший трактирщицу. Тот же чуть крючковатый нос, те же серые, с лёгким прищуром глаза, те же кустистые брови. Он пристально посмотрел на нас, широко улыбнулся и косолапой походкой направился к стойке с конторкой, по пути лишь немного задержавшись возле кованного подсвечника и запалив несколько свечей. Отблески огня тут же заплясали на шёлковой ткани и золотистых нитях. Свет приятным теплом разлился по комнате, не заглянув лишь в самые дальние уголки, куда отступил пыльный, пахнущей мокрой тканью и краской сумрак.

— Добро пожаловать, гости дорогие, в мастерскую братьев Рамье, — улыбнулся детина, с заметным трудом взгромоздившись за конторку, — Как изволите к вам обращаться и что привело вас в наше скромное заведение?

— Генри и Айлин, — ответил я за нас обоих. С титулами решил не заморачиваться. Сейчас это было ни к чему, да и начни я им размахивать — торгаш мог бы решить, что с благородного можно содрать вдвое больше, чем с простолюдина, — А привела к вам ваша же кузина. Брегга. И желание подобрать какую-нибудь приличную одежду, само собой.

— Погодите, а вы часом не те самые наёмники, что остановились у неё? — нехорошо прищурился мужик, став ещё более похожим на борова, который внезапно почуял трюфели.

— Те самые, — кивком подтвердила девушка.

— В таком случае, — толстяк расплылся в слащавой улыбки и внёс какие-то пометки в лист, лежащий на конторке, — Добро пожаловать дорогие друзья. Вся наша семья премного обязана вам, за спасение алых врат от этих развратников. И мы постараемся этот долг выплатить сполна. Конечно, на бесплатно одежду мы вам не отдадим, но вы можете рассчитывать у нас на приличную скидку!

— Слухи, смотрю, расходятся быстро. Благодарю, — кивнул я, мысленно добавив: «Ага, как же». Было очевидно, что радовался торгаш тому, что двоюродная сеструха подогнала ему потенциальных лохов пришедших из какой-то глухомани, которых можно будет ободрать как липку, рассказывая им про то, как мы дескать вам благодарны и отпускаем товар в полцены. Впрочем, у нас не было особых альтернатив. Вряд-ли тут где-то за углом расположился ещё один «модный бутик», — А дальше…

— А дальше нам нужно будет снять с вас мерки и посмотреть, можно ли подобрать что-то вместо этих лохмотьев прямо сейчас, или же придётся всё-же придётся немного подождать, пока мы работаем над заказом. Вам обоим придётся раздеться, но не волнуйтесь, сир, — похоже про титул он всё-таки знал, — Вашей женой займётся наша служанка.

Я уже открыл было рот, чтобы заявить, мол, мы не женаты, но почти сразу его захлопнул. Не было смысла объяснять ему смысл нашего маскарада. В конце-концов мы этого хрена возможно видим в первый и в последний раз в жизни, так что пусть считает, как считает.

— А вас прошу за мной, — тем временем продолжил мужик, подходя к двери и открывая её, — Снимем с вас мерки и заодно узнаем, что благородный господин предпочитает.

Предпочтений у «благородного господина» не оказалось, так что и процесс снятия мерок прошёл довольно быстро. Меня отвели в помещение ткацкой мастерской, заставили раздеться. Потом вокруг меня ползал второй брат Рамье, которого было почти не отличить от первого — такая же грузная туша. Ползал, что-то замерял шёлковым шнурком с нанесёнными на него метками, многозначительно хмыкал и выводил куском угля цифры на небольшой деревянной дощечке. Наконец он встал и слегка разочарованно покачал головой.

— К сожалению сейчас мы ничего не можем вам предложить, — если голос у его брата заведующего счетами был низким и глухим, то у мастера он больше напоминал гнусавый фальцет, — Кроме разве что перчаток, плаща и берета, что вы видели при входе. Штаны и дублет придётся некоторое время подождать. Чёрный бархат устроит или у вас есть какие-то другие предпочтения?

— Более чем, — кивнул я.

— В таком случае я немедленно приступаю к работе, — едва заметно поклонился мастер, — Загляните ко мне через три дня, чтобы забрать заказ. А теперь попрошу вас одеться и подождать в гостевой. Цену плаща, берета и перчаток вы можете обсудить с моим братом, Одором. Он в торговых делах смыслит больше чем я, хоть и ничерта не понимает в кройке и шитье.

Я не стал с ним спорить. Нацепил на себя свои старые, уже порядком поистаскавшиеся, замусоленные и слегка пованивавшие конским потом тряпки, и вышел наружу. Брат, который смыслит в торговых делах всё ещё сидел за конторкой что-то старательно выводя пером на пергаменте. Увидев меня он улыбнулся и спросил.

— Прошу меня извинить, но вашу супругу придётся ещё немного подождать. Дело в том, что на неё удалось подобрать дорожное платье. Его сейчас подгоняет мой брат. Что же до мерок для нижнего белья — работа тонкая и деликатная. Требует усидчивости и времени. Вам же пока могу предложить вино, или быть может желаете перекинуться партеечку в превосходство?

Игра оказалась настолько же интересной, насколько и незатейливой по своей сути. Очень напоминала шашки, только на небольшой гексогональной доске и с несколькими отличиями. Исход боя между двумя фигурами определялся броском кубиков. Начинали игру всего две фишки — два капитана. Они же раз в ход могли призывать по одному бойцу. Главной задачей было добраться хотя-бы одним из своих солдат до капитана противника и сразить его. Достаточно просто на словах, но столь же сложно на деле. Как в настоящей войне исход каждого боя тут был малопредсказуем и зависел не только от стратегии, но и от банальной удачи играющего.

Это натолкнуло меня на ещё одну мысль. Неплохо бы нам в отряд закупить что-нибудь подобное, чтобы организовать бойцам нормальный досуг. Конечно, они и сами себе его неплохо организовывают, то устраивая кулачные бои, то турниры по армреслингу, то игры в кости. Но этого всё ещё было мало. Иногда они просто начинали сходить с ума от скуки. Надирались в три глотки, а то и вовсе начинали драться из-за бабы. Зараза. Опять расходы. Ладно, хоть, расходы действительно полезные.

— Развлекаетесь, мальчики? — голос Айлин оторвал нас от партии в самый кульминационный момент. Один из бойцов Рамье сумел пробиться к моему капитану и должен был сейчас вступить с ним в дуэль.

Я оторвал взгляд от доски и посмотрел на девушку. И посмотреть тут было на что. Вместо старого, уже порядком потасканного дублета на ней было красивое, зелёное платье. Вернее, некое подобие этого самого платья, состоявшее из плотно обтягивающей кофточки с длинными рукавами и четырёх пришитых к ней «лепестков» образовывающих юбку. Между собой «лепестки» скреплялись пуговицами, проходившими по всей их длине. Благодаря им можно было регулировать глубину и форму разреза.

— Дорожное платье, — пояснил брат-торговец, — Последний писк моды у дворянок. Когда нужно — застёгиваешь все пуговицы и это превращается в платье. Когда хочешь порадовать мужа, расстёгиваешь по одному бедру и получаешь вечернюю кофту и юбку с глубоким разрезом. А если хочешь сесть на коня — надеваешь под это дело штаны и расстёгиваешь все пуговицы разом, получая дорожную одежду. Практично, удобно, а самое главное — не надо возить с собой огромный гардероб, ввергая казну супруга в лишние расходы.

— Ну, — девушка покрутилась, — И как я тебе?

— Красиво, — улыбнулся я, скользя взглядом по её фигуре. Приходилось признать, что «более женственная» одежда и впрямь куда лучше подчёркивала её достоинства. Хоть и была менее практичной, нежели стёганые штаны и дублет.

— Знаешь, — поморщилась Айлин, — Мне бы тоже иногда не помешало немного критики.

— Тебе самой то нравится, — покачал головой я, пытаясь понять о какой критике тут вообще идёт речь. Хотя, на самом деле можно было и не пытаться, а просто процитировать мудрость изречённую Туром, которую тот частенько любил повторять: «Женщины. Иногда их почти невозможно понять, потому как они и сами себя понять не способны.»

— Мне да, — девушка слегка надулась, — А тебе?

— Мне тоже, — я пожал плечами и снова едва заметно улыбнулся, кося одним глазом на доску. Честно говоря сейчас меня больше интересовал исход нашего поединка, чем дискуссия о вкусах и моде. Твою то мать. Кажется я нашёл свой «Гвинт». Брат-торговец явно заметил это и тут же бросил кости. Выпало две шестёрки. А значит у моего капитана не оставалось ни малейшего шанса отбиться и моя армия была обезглавлена.

— Значит берём, — с лёгким раздражением в голосе бросила Айлин, подсаживаясь к нам.

— Рад это слышать, — Улыбнулся торговец, — Значит сейчас подобьём итоги и я боле не смею вас задерживать.

Сумма набежала немаленькая. Айлин конечно порывалась оплатить всё сама, но ни ей, ни мне в одиночку это было просто не под силу. Пришлось раскошеливаться обоим. Да и после того, как нас растрясли, денег осталось разве что на какую-нибудь дешёвую забегаловку, а то и вовсе — товар с лотка. Впрочем, приобретения того стоили. Для меня плащ, берет и перчатки, для девушки — перчатки, платье и плащ. Последний подходил к любой одежде, что к обноскам, что к дорогой, да и от дождя с ветром должен был защищать неплохо, так что его решили оставить несмотря на дороговизну.

Раскланялись с торгашом и вышли из лавки обратно на площадь.

— Ну, куда дальше? — поинтересовалась девушка.

— Думаю, обратно на постоялый двор, — задумчиво протянул я, глядя на стремительно темнеющий горизонт. Гроза приближалась. Первые порывы ледяного ветра уже начинали рвать висевшие на столбах флаги. Однако, несмотря на это на площади было довольно людно. По набережной неспешно прогуливались несколько вельмож о чём-то тихо беседуя. Куда-то спешила женщина с накрытой корзиной. Возле воды столпилась стайка детишек и гоняла по ней палкой кораблик, вырезанный из коры какого-то дерева, — Конечно была у меня мысль заглянуть к картографу, и поискать может тут кто торгует ма… кхм… Интересующими нас книгами, но боюсь мы порядочно поиздержались с этой одеждой. Придётся отложить покупку на несколько дней.

— Книги нам нужны для дела, — возразила Айлин, — Карты тоже. Разумнее эти расходы переложить на казну отряда.

— Может ты и… — очередной раскат грома раздавшийся уже совсем близко оборвал меня на полуслове, — Права. Но мокнуть под дождём неохота и пожрать уже что-то надо. Продолжим прогулку после дождя.

— Если она, конечно, сегодня закончится, — с лёгким разочарованием в голосе бросила девушка.

Путь обратно мы уже нашли сами. Немного поплутали по узким переулкам и вскоре вышли обратно на площадь трёх божеств. Тут тоже было довольно много народу. Всё так же коптила кухня ордена, всё так же сновали лоточники и покупатели, всё так же бегали дети. Только теперь ещё люди толпились возле артиста-самоучки, выступавшего возле статуи короля. Артистом была щуплая девушка с чёрными как ночь волосами, такими же чёрными глазами и худощавыми чертами лица. Она стояла на одной ноге и жонглировала четырьмя яблоками. И в этом зрелище не было бы ничего необычного если бы фрукты не были охвачены самым настоящим огнём. Однако девушка спокойно ловила их тонкими, ловкими пальцами и снова подбрасывала в воздух, на радость толпе. Та свистела, улюлюкала и то и дело бросала под ноги акробатки разные мелкие монетки.

— Пойдем, посмотрим, — потянула меня за рукав Айлин, — Не волнуйся, тут до Брегги рукой подать. До дождя успеем, даже если немного задержимся.

Я не стал сопротивляться. Правда ушли мы не далеко. Внезапно девушка встала, как вкопанная.

— Погоди, — чуть оторопело бросила она, — Кажется я чувствую, как кто-то… Ох…

Она судорожно сглотнула и прижала пальцы к вискам. Через мгновение я почувствовал и сам. Голову словно сдавило тисками. Воздух загудел от повисшего в нём напряжения. Время изменило свой бег. Начало замедляться. Растягиваться. Кто-то поблизости применял магию. Очень могущественную магию.

Взгляд скользнул по толпе. Задержался на акробатке. Тут же последовал укол в висок. Она. Но как? Обычная иллюзия уж точно не должна давать такого импульса…

И без того худощавые черты лица девушки заострились ещё сильнее, из-за чего её голова стала напоминать обтянутый кожей череп. Глаза глубоко запали. Чёрные волосы тронула седина. Тонкие губы исказила хищная гримаса, обнажив ряд мелких, уже заметно подстёршихся зубов. Пламя, плясавшее над яблоками изменило свой цвет. Теперь его языки были светло-синими с фиолетовым отливом.

То, что ещё секунду назад было молодой худощавой девушкой, раскинуло руки. Охваченные пламенем фрукты полетели в толпу. Люди отшатнулись назад. Началась давка. Закричала женщина. Заплакал ребёнок, потерявший руку матери. Послышался отборный мат мужика, поскользнувшегося и упавшего прямо на мостовую. Мат, переходящий в крик боли и ужаса. Охваченная страхом толпа пёрла прямо по нему. Спустя мгновение весь этот гвалт перекрыл громкий, скрипучий смех. Смеялась «акробатка».

Плоды не долетели до толпы. Упали на землю. С таким грохотом, будто это сделали тяжелые булыжники, а не маленькие яблоки. По мостовой начали стремительно расползаться трещины из которых тут же начали вырываться язычки фиолетово-голубого огня. Почти сразу вслед за ними из образовавшегося разлома показалось ещё кое что. Длинная тощая лапа, оканчивающаяся крючковатыми острыми когтями.

Глава 18

«Враг моего врага»

Вслед за первой лапой показалась вторая. Существо подтянулось. Над разломом показалась голова. То, что должно было быть головой существа. Вместо неё там была лишь огромная пасть, усеянная двумя рядами кривых клыков. Уродливый жадный провал, на безупречно-гладком черепе, обтянутым чёрной, лоснящейся кожей. Существо издало глухой, низкий рык, на мгновение заглушивший скрипучий хохот сумасшедшей колдуньи. Оно рванулось вперёд. Одним длинным прыжком догнала убегавших горожан. Воздухе засвистели когти. Раздался отвратительный, чавкающий звук, от которого у меня на мгновение горло перехватило. Голова какого-то мужика отделилась от тела, и описав небольшую дугу шлёпнулась на мостовую, позади существа. Ещё трое человек повалились на землю рядом с обезглавленным трупом. На их спинах сквозь лохмотья разодранной одежды виднелись глубокие рваные раны.

— Это вам за моего мужа, ублюдки! — скрипучий голос на мгновение прорвался сквозь вой обезумевшей от страха толпы, крики раненных и рёв тварей. Из разломов лезли новые существа.

Рядом послышался топот окованных металлом ботинок. Резкий окрик, заставил вздрогнуть.

— Уводите! Уводите людей с площади! Стрелки — ко мне! — выкрикивал приказы тот самый солдат, которого мы совсем недавно встретили возле полевой кухни, — Вы! — Он ткнул в меня и Айлин пальцем, — Живо давайте отсюда, пока…

Он не договорил. Одно из дюжины существ уже вылезших на площадь, рванулось вперёд. Прыгнуло. Повалило бойца на землю, прижав его лапами к брусчатке. Одним ловким ударом сбило шлем и тут же раскрыло клыкастую пасть, намереваясь полакомиться его лицом. Надо было что-то делать.

Я выбросил левую руку вперёд. Послал импульс. Правой рванул из ножен меч. Кровь тяжелыми молотами ударилась в виски. Мир на мгновение померк. Рассыпался на тысячи мелких цветных осколков. А когда собрался обратно, тварь уже скребла когтями по земле пытаясь встать.

Где-то на границе видимости вспыхнуло крохотное солнце. Вспыхнуло, рванулось вперёд и ударило ей прямо в голову, рассыпавшись на ворох огненных капель. Существо завыло. Дёрнулось. Начало махать когтями, пытаясь сбить пламя. Я прыгнул вперёд. Перелетел через упавшего орденца. Приземление. Короткий прямой выпад. Тычок прямо в шею. Остриё меча легко проходит через плоть. Тварь отползает. Глухо рычит, пытаясь зажать лапой глубокую рану на тощей шее. Между её костлявых пальцев просачивается светящаяся фиолетово-голубоватая жижа.

— Живой? — Айлин склоняется над упавшим бойцом. Тот удивлённо смотрит на неё. Затем переводит взгляд на меня, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

Подбегаю к нему. Хватаю за руку. Рывком поднимаю на ноги. Он хочет что-то сказать. Но одёргивает сам себя. Молча кивает и тут же начинает выкрикивать приказы.

— Оцепить площадь. Олрид, пусть твой десяток прикроет арбалетчиков. Стрелки — бить по ведьме. Выполнять, живо!

Мимо нас, грохоча латами и позвякивая кольчугами пробежал отряд из восьми святош. Пробежал и почти сразу вступил в битву, уже кипевшую посреди площади. Число тварей росло. Всё новые и новые существа выползали из разлома. Они расползались по округе. Добивали раненных. Рвали зубами плоть убитых. Заглатывали куски мяса. Но и силы ордена постепенно стягивались к залитой кровью и заваленной телами горожан площади. Из проулков то и дело выбегали группки из трёх-четырёх бойцов и тут же вступали в бой, пытаясь оттеснить уродов к статуям.

— Стрелы наложить! Стрелы отпустить! — надрывался боец. Звенели тетивы спускаемых арбалетов. Твари вздрагивали. Падали на землю, заливая мостовую фиолетово-голубой жижей. Вскакивали и тут же бросались на щитовиков ордена, пытавшихся соорудить вокруг статуй плотное кольцо строя. Получалось плохо. Уроды прыгали на щиты, вырывали их из рук. Следующие за ними тут же валили солдат на землю, пытаясь добраться зубами до незащищённых доспехами мест. Получали по хребту мечами, клевцами и топорами. Падали. Но рвущиеся следом твари заканчивали дело, разрывая не успевших подняться бойцов на куски. Над площадью висел лязг стали, перемешивающийся с рёвом раненых тварей и криком раненных солдат. Во всю эту какофонию то и дело вплетался скрипучий хохот обезумевшей чародейки.

Монстры постепенно оттесняли бойцов святого воинства к улочкам. Из проломов к ним постоянно подходили подкрепления. Уроды пёрли прямо по телам убитых собратьев, протыкая их шкуры длинными, крючковатыми когтями.

— Щитовики — держать строй. Стрелки — цельтесь в ведьму! — надрывался боец, командовавший обороной. Вновь слышались щелчки спускаемых арбалетов. Воздух разрезали чёрные росчерки тяжелых болтов. Разрезали и с грохотом разбивались о невидимую преграду, висевшую перед колдуньей. Ломались и засыпали, залитую кровью мостовую, щепой и погнутыми наконечниками.

— Надо отходить, командир. Мы не можем… — начал кричать один из щитоносцев, прикрывавших стрелков. Он не договорил. В следующий миг одна из тварей вцепилась ему в ногу и рванула на себя. Бедолага потерял равновесие. Качнулся вперёд и упал в протянутые к нему когтистые лапы. Послышался лязг гнущихся доспехов. Треск рвущейся ткани. Отчаянный крик борющегося за жизнь человека. Хруст ломаемых костей и вой раненных уродов. Строй бойцов ордена качнулся вперёд. Сверкнули мечи. Опустились на хребты клевцы, прорубая кожу и дробя позвонки. Твари на мгновение отшатнулись назад. Мгновение, которого было достаточно для парочки арбалетчиков, чтобы ухватить раненного за шиворот и втащить вглубь строя.

Где-то на другой стороне площади послышался треск разбиваемых ставен. Монстры оттеснили орден обратно в проулки и начали ломиться в дома горожан. В звуки боя вплёлся отчаянный визг женщины. Грохот разбиваемой посуды.

— Вы её не возьмёте, — крикнул я, подбегая к солдату. Айлин старалась держаться рядом, — Прикройте нас. Мы попробуем…

— Вы…

— Да, прикройте нам! Не подпускайте этих уродов к нам, сколько сможете!

Боец кивнул и тут же скомандовал.

— Держать позицию! Бить по тварям.

Вновь послышались щелчки арбалетов. Где-то совсем рядом завыли твари. Но меня они уже не интересовали. Я смотрел на хохочущую колдунью. Та раскинула руки в стороны и размахивала ими, словно дирижёр оркестра. Очень кровавого оркестра. В висках вновь запульсировала кровь.

— Мы к ней не пробьёмся, — раздался крик Айлин над самым моим ухом, — Она пользуется очень могущественными чарами. У меня просто не хватит сил чтобы пробить их, да и у тебя тоже! Нужно ух…

— Нет, не нужно! — оборвал её я, — Сможем. Если попробуем вместе. Вытяни вперёд ладонь.

Девушка на секунду замялась. Совсем рядом с ней на землю бросили ещё одного раненного. Солдату прокусили ногу. Он лежал и орал, пытаясь зажать кровоточащую рану рукой.

— За…

— Просто сделай! Вопросы потом.

Девушка молча вытянула ладонь вперёд. Я отступил на шаг, сделал то же самое. Так, чтобы между нашими руками оставалось примерно в локоть пространства.

— Теперь плети шар!

— Но…

— Давай.

Перед ладонью девушки начал сплетаться клубок из тонких огненных нитей. Я закрыл глаза. Тут же провалился в чёрную, вязкую пустоту. Лишь на мгновение. Спустя мгновение она взорвалась буйством пульсирующей вокруг энергии. Миг растерянности. Внутренний взор нашёл небольшой клубок силы прямо передо мной. Из ладони к нему тут же протянулись несколько тонких нитей, по которым почти сразу побежала энергия.

Шар рос. Набухал, словно пузырь, готовый вот-вот лопнуть. Кровь колотилась в виски. На лбу выступила испарина, а в груди вновь появилось чувство тянущей пустоты. Ладонь начинало отчётливо жечь. Будто бы её уже облизывали языки живого пламени.

— Я… больше… не… — голос Айлин с трудом пробивался сквозь туманную пелену, окутавшую сознание. Я открыл глаза. Посмотрел на бледное лицо девушки, по которому кровь уже прочертила четыре тёмно-красные дорожки. Две из носа, а две из уголков глаз. Покосился на рассыпающийся строй орденцев. На перекошенное в отчаянном крике лицо их командира. И заорал сам. Вернее захрипел. На крик уже просто не оставалось сил.

— В сторону. Все в сторону! У нас лишь… один шанс.

Солдат, командовавший обороной посмотрел на нас с Айлин. Секунду помедлил, пытаясь понять, что мы намерены сделать. А затем заорал.

— Расступись! Расступись, живо!

Солдаты подались в стороны. В образовавшуюся брешь тут же бросились твари. Их кололи с боков копьями, рубили топорами и отстреливали из арбалетов. Но они всё равно продолжали переть. Переть прямо к нам. Колдунья почувствовала откуда исходит угроза.

— Насчёт три… — хрипло бросил я девушке, с трудом удерживая шар. Кожа на моих руках начала покрываться волдырями. На её ладонях уже твёрдой коркой запеклась кровь.

— Я не…

— Целься в ведьму. Два…

Мир перед глазами плыл и качался. Ноги подкашивались. По спине текли струйки холодного пота. Пустота, появившаяся в груди начинала жрать изнутри. Высасывать жизнь, поглощать те крохи энергии, которые ещё оставались в теле. Губы ощутили солоноватый привкус тёплой крови. Больше медлить было нельзя.

— Три, — с трудом выдавил из себя я, выбросив руку вперёд. Айлин сделала то же самое. Огненная сфера, набухшая до размеров то ли очень большого яблока, рванула вперёд. Связывающие с ней нити лопнули. Кровяные молоточки стукнули в виски в последний раз. А затем пришло облегчение. Облегчение, вместе с волной слабости, прокатившейся по всему телу. Ноги подогнулись. Тело тяжело опустилось на землю, упершись руками в грубо отёсанные камни брусчатки. Рядом на колени упала Айлин. С кончика носа у девушки капала кровь.

Шар прошёл насквозь через рвавшихся к нам тварей. Не взорвался, обдав ближайших уродов снопами огненных искр, а просто прожёг в тощих телах дыры и полетел дальше. Несколько существ бросились ему наперерез, но и они не смогли ничего противопоставить. Волна горячего воздуха опалила им шкуры и отшвырнула в стороны. Комета долетела до барьера. Со всего маху ударилась в него. И рассыпалась на тысячи огненных капель, разлетевшихся по округе. Барьер выдержал…

Почти. Заряд не долетел до колдуньи. Её отшвырнуло назад. На постамент статуи, изображавшей короля. Послышался отчётливый хруст ломаемых костей. Хохот перешёл в хрип, перемежающийся стонами боли. Или спина или рёбра.

Энергия несколько секунд назад бушевавшая над площадью рассеялась. Растворилась в воздухе, мелкой моросью осев на камнях мостовой. Разломы начали закрываться. Они просто исчезали, рассыпаясь на сотни крохотных фиолетово-голубых искорок и оставляя после себя в земле чёрные провалы трещин. Оранжевые же искры, оставшиеся после нашего шара градом обрушились на центральную часть площади, прожигая в тёмных лоснящихся шкурах глубокие дыры. Заставляя тварей падать на землю и корчится от боли. Колотить лапами по бокам и спинам в тщетной попытке сбить пламя.

Оставшиеся в живых существа на мгновение замерли, повернув безглазые морды в сторону своей хозяйки. Та вновь захрипела. Сплюнула кровью. И вытянула руку вперёд и показала на нас своим крючковатым, сморщеным пальцем. То, что было молодой акробаткой за несколько минут превратилось в разваливающуюся старуху. Похоже своим чарам она отдала всё, что имела. Буквально всё.

Твари взвыли. Бросились вперёд. На строй орденцев прикрывавших нас. Те существа, которые успели углубиться в городские улочки или влезть в окна домов градом посыпали обратно на площадь. Но к ним больше не подходили подкрепления. А вот к ордену — да.

— Сомкнуть щиты! — рявкнул командир святош, — Копья во фронт. Марш!

Строй качнулся вперёд. На древках длинных копий тут же повисло несколько чёрных, лоснящихся тел. Остальные существа бросились на ростовые павезы (щиты). Вцепились в них когтями и попытались вскарабкаться вверх и спрыгнуть на головы бойцам. Щёлкнули арбалеты. Несколько уродов грохнулись на мостовую, пронзённые стрелами. Другие прыгнули прямо на головы солдатам. Несколько человек упали. Остальные бойцы подались в стороны. В воздухе блеснули клинки фальшионов. Послышался чавкающий звук разрываемой плоти. Хруст разрубаемых костей. Отчаянный визг забиваемых монстров.

На другой стороне площади тоже кипел бой. Отброшенные в проулки орденцы понемногу отвоёвывали позиции. Несколько небольших групп по четыре человека отлавливали тварей, одиночек, отбившихся от основной стаи и не сумевших вовремя вернуться к своей хозяйке. Остальные выстроились в длинную шеренгу и начали понемногу теснить остатки призванных уродов. Воздух вновь прорезали чёрные росчерки арбалетных болтов. Ещё с полдюжины монстров грохнулись на землю, суча по ней лапами и пытаясь вырвать болты, засевшие в их тушах.

— Не давайте им разбежаться! — крикнул командир орденцев, — Оттесняйте к центру площади.

Строй святош прикрывавший нас снова пришёл в движение. Линия щитовиков, ощетинившаяся остриями копий, качнулась вперёд. Затем ещё раз. Твари продолжали бросаться на них. Пытались вырвать бойцов из строя. Вцепиться в глотку. Но их было уже слишком мало. И с каждым ударом копий оставалось всё меньше. А отряд ордена продолжал наступать. Медленно. Размеренным шагом, загоняя остатки нечисти в захлопывающийся капкан.

Свистнули стрелы. Тело колдуньи дёрнулось. Раз. Другой. Третий. Болты застряли в бедре, груди и плече. На её губах начали надуваться кровавые пузыри. Пальцы судорожно сжали толстое чёрное древко. Лицо исказила гримаса боли. Лишь на мгновение. Затем колдунья закрыла глаза. И на мгновение вновь стала юной, девушкой, которая искренне улыбалась. Улыбалась так, словно исполнилась её давняя, заветная мечта. Или встретила близкого человека. Которого потеряла очень-очень давно, и теперь вновь нашла.

А спустя миг к ней подбежал боец ордена и кинжалом перерезал глотку. Тело колдуньи обмякло. Несколько мгновений оно ещё сидело, вцепившись скрюченными пальцами в парапет, а затем, безжизненным мешком упало на залитую кровью мостовую. Бой был окончен.

— Ты как? В порядке? — с трудом выдавил из себя я глядя на девушку, сплюнул кровь и попытался подняться на ноги. Вышло хреново. Тело не хотело слушаться.

Девушка что-то невнятно буркнула и едва заметно кивнула, пытаясь вытереть кровь с лица. Ей тоже крепко досталось. Заклинание отобрало у неё все силы. Как и у меня. Но дальше так лежать было нельзя.

Я закрыл глаза. Шумно выдохнул. Рывком поднялся на ноги. И тут же чуть было не свалился обратно. Мир перед глазами покачнулся и начал заваливаться набок. Ноги заскользили на мокрых от крови и дождя камнях. Но всё-таки я удержался. Устоял. Немного помедлил. Подошёл к стоявшей на коленях Айлин и взял её под локоть.

— Давай. Вставай, потихоньку, — я слегка потянул её вверх. Девушка застонала. Но всё-таки начала подниматься.

— Ген… ри… Мне… Плохо… — слова давались ей с трудом. Свободной рукой она держалась за живот.

— Всё хорошо. Всё уже кончилось, — Я придержал её за плечи, помогая ей удержать равновесие, — Сейчас. Ещё немного и отпустит.

— Не могу… Живот крутит, — девушку начало трясти, — Отойди. Отойди пожалуйста, а не то я тебя сейчас…

Она не договорила. Рвотный спазм согнул её пополам. Я не отошёл. Одной рукой придерживал за плечи, другой за талию, не давая ей упасть в лужу собственной блевотины. Длилось это долго. Сначала на камни выплёскивался завтрак. Потом вода вперемешку с желчью. Под конец пошли кровавые сгустки.

— М-м-м… — застонала девушка, пытаясь разогнуться. Я помог. Как сумел. Самого качало из стороны в сторону, а из носа не переставала идти кровь, — Отойди… Прошу тебя…

— Ты на ногах не стоишь. Не дури.

— Я не хочу… Не хочу, чтобы ты видел меня… такой.

— Брось, — отрезал я, придерживая её за плечи, — Ты из под меня… Дерьмо выгребала… — Слова давались с трудом. В горле застрял мерзский, липкий комок, который никак не хотел проскакивать дальше, — А теперь комплексуешь из-за такой мелочи.

— Я просто… — девушка не договорила. Спазм снова согнул её пополам. Но на этот раз рвоты уже не было.

К месту побоища понемногу стягивался народ. Бегали бойцы ордена, то и дело на носилках вытаскивая своих раненных к краю площади. Там за бедолаг сразу же принимались лекари. Бинтовали им раны, накладывали швы. Из проулков и домов выходили ошалевшие от происходящего горожане. Бродили по залитой кровью брусчатке, перешагивая через трупы. Искали своих. Возле статуи богини-матери выла женщина. Она сидела на коленях, держа на них голову ребёнка. Тело лежало рядом. Рядом наклонился какой-то мужчина в богато-разукрашенном кафтане. Он тряс за плечи лежавшую на земле женщину. Что-то беззвучно шептал. По щекам у него катились слёзы.

Со стороны знамённой площади показался отряд городских стражников. Два десятка бойцов в кирасах и с алебардами наперевес. Они принялись пинками и затрещинами распихивать копавшихся среди трупов и разбросанного добра горожан, прокладывая себе дорогу к трём статуям. Видать очень спешили на битву. Так спешили, что подошли только тогда, когда всё уже закончилось.

— Генри… — девушка снова распрямилась. Прижалась ко мне, чтобы не упасть, — Пойдем отсюда… Я не могу… Не хочу на это смотреть.

— Пойдем, — кивнул я, осторожно перешагивая через труп со вспоротым брюхом. Кишки бедолаги лежали рядом. Судя по перепачканным в крови рукам, он пытался запихнуть их обратно в живот. Тщетно.

К горлу вновь подкатил липкий ком. Подкатил и настойчиво попросился наружу. Я отвёл взгляд. Сил на смотреть на это не было. Желания тоже.

Мы потихоньку побрели к краю площади. К проулку, который выводил к «Алым вратам». Приключений на сегодня более чем достаточно. Да и на завтра — наверное тоже. Хотелось лишь одного. Убраться подальше от этой бойни. Бесцельной и бессмысленной. Унёсшей сотню, а то и больше жизней. А ещё хотелось напиться. Жаль только, что из-за изменений в организме, сделать это уже не получится.

— Генри, — слабым голосом сказала девушка, чуть отстраняясь, но одной рукой продолжая обнимать меня за спину и талию.

— М-м-м? — сил хватило только на невнятное мычание.

— Знаешь… Я ведь с утра так и не смогла тебе сказать то, что сказать хотела… — девушка вновь замолчала. Сплюнула кровь, — Теперь скажу… Только ты не смейся… Ладно…

— Угу, — кивнул я, и едва заметно помахал головой, пытаясь отогнать дурноту.

— Я… — девушка на мгновение замялась, сомневаясь в том, стоит ли продолжать, — Те…

Она не договорила. В следующий миг на её спину обрушилась сжатая в кулак латная перчатка. Точнёхонько между лопаток. Девушку швырнула на землю. Меня качнуло в сторону. Рука сама собой потянулась к ножнам. Схватилась за рукоять. Но мир уже рассыпался на сотни разноцветных осколков. Обожжённые ладони резанула боль. Пальцы упёрлись в шершавый мокрый камень. Послышался топот тяжелых, окованных сталью ботинок. Резкие окрики команд. Скрип натягиваемых арбалетов. Спустя несколько мгновений всё смолкло. Остановилось. Замерло. И в этой тишине раздался хриплый, глухой голос.

— Не дёргайся, колдун. А не то ты и твоя сучка получите по стреле.

Я помотал головой. Открыл глаза. Поднял взгляд. И тут же упёрся им в наконечник копья, смотрящего прямо мне в лицо. Ещё два были направлены на лежащую на земле Айлин. За копьями расположился ряд окрашенных в белое павез. Павез, в центре которых были грубо намалёваны охваченные пламенем клинки.

Глава 19

«Конец времен»

— Лежи смирно, — плечо укололо что-то холодное и острое, — Тогда быть может умрёшь без мучений. Попробуешь дёрнуться — мы твою сучку на ремни порежем. У тебя на глазах. Понял, уёбок?

Несмотря на угрозу я упёрся обожжёнными ладонями в землю и приподнялся, пытаясь рассмотреть лицо говорившего. Не получилось. Оно было прикрыто забралом тяжелого бацинета. Зато лица остальной шестёрки бойцов, наставивших на нас оружия я видел отчётливо. И так же отчётливо видел, что нас ждёт дальше. В их презрительных взглядах и садистских ухмылках.

— Ты хоть представляешь, с кем ты говоришь, — я облизнул разбитые губы и сплюнул кровь.

— Представляю, — донёсся голос из закрытого забрала, — С поганым выродком, место которому на костре. А вот ты, похоже забыл, что не стоит раскрывать пасть на слугу божьего. Эй, Ольстен, подними его, — чьи-то руки грубо схватили меня под мышки и рывком поставили на ноги, — Дирк. У него слишком длинный язык. Укороти его. Янек. Ты займись сучкой. Отрежь ей уши.

Я прикрыл глаза. Спастись уже возможности не было. Нам бы не хватило ни сил, ни времени, чтобы вывернуться из этой западни. Да и вытащить нас из неё некому. Даже если тут каким-то чудом оказался бы наш отряд, орденцев на площади раз в десять больше. И они куда лучше вооружены. Наших бойцов бы перебили, а нам потом просто вскрыли бы глотки. Как той колдунье, что устроила побоище.

Оставалось только одно. Нагадить напоследок. Драться сил уже нет, а вот чуток магии выдавить из себя всё ещё могу. Конечно, это скорее всего меня убьёт, ну так всё равно умирать. А так ещё и без мучений.

Сдавливающего внутренности страха не было. Злости тоже. Осталась лишь лёгкое сожаление и обида. Обидно, что столь долгий и трудный путь так глупо закончился. Обидно, что я этим засранцам не могу дать достойный отпор напоследок. Обидно, что такой благодарностью решили отплатить нам орденцы, за помощь в борьбе со спятившей колдуньей. Хотя мы просто могли сбежать, как это сделали остальные горожане. Благими намерениями…

Я сконцентрировался. Начал выдавливать из себя энергию. По капле. Дыра в груди росла. Медленно затягивала, поглощала всё моё существо. Но я не обращал на это внимания. Важно было лишь одно. Маленькая точка. Концентрат магической энергии, связанный с моими пальцами тонкими энергетическими нитями. Телекинетический импульс, который должен был пройти сквозь закрытое забрало бацинета. Врезаться в глаз. Порвать белок, превратить в кашу хрусталик и радужку. Разбить кость, скрывающуюся за ними. Разбить так, чтобы её осколки вонзились в мозг урода, собравшегося нас казнить.

Чья-то рука в кожаной перчатке взяла меня за челюсть. С силой разжала рот. Уголок губ обожгло неожиданно холодное стальное лезвие. Остриё коснулось языка…

— А-а-атставить! — крик, словно лезвие длинного корда (кинжала), разрезал сгустившуюся вокруг нас тишину. Тяжелым ударом разбил её на тысячи осколков. Уголок губ вновь обожгло. Лезвие, коловшее язык исчезло.

— Но господин Деннек…

— Никаких но, ты, ёбаное дерьмо козла. Вы сука тут совсем сдурели? В конец разум растеряли, козлоёбы, ослов ебавшие? Отпустить их! Девушку поднять. Выполнять, живо!

Я открыл глаза. Рядом с нами стоял тот самый солдат, жизнь которого мы спасли десятью минутами ранее. Стоял и орал на здоровенного детину, всё-таки поднявшего забрало своего бацинета. А тот смотрел на него сверху вниз, с глупым и немного виноватым выражением на лице, явно не понимая, что происходит. Боец был на полторы головы выше своего командира из-за чего ситуация выглядела весьма забавно. Я бы даже может и посмеялся, еслиб у меня оставались на это силы.

— Но ведь они… — не унимался детина, бросив на землю свою павезу и тыкая в нашу сторону пальцем латной перчатки.

— Ну, давай, — господин Деннек скрестил на груди руки и презрительно посмотрел на подчинённого. Тоже сверху вниз. Что на первый взгляд казалось, было бы невозможно при его росте, — Расскажи мне, кто они есть. Попробуй выдавить из своей головы умную мысль, а то пока что-то из твоей поганой пасти только дерьмо исходит.

— Выродки они поганые, — попытался суровым голосом отчеканить детина, однако выражение его лица в этот момент сделалось ещё глупее, — С демонами стакнувшиеся и душу значится им продавшие в обмен на магический дар. Богопротивные отродья, недостойные людьми именоваться. И следует с такими поступать следующим образом. Сначала выколоть глаза, отрезать пальцы и язык, дабы своих проклятых чар они творить не смогли. Затем сжечь на костре, дабы очистить мир от скверны, каковую они в него непременно привели. А после — вознести молитву трём и развеять прах на перекрестке семи дорог по семи ветрам. Глава двенадцатая бича чародеев, оный же молотом ведьм в иных переводах именуемый.

— А, так ты у нас сука, умный, — ехидно оскалился командир, доставая из небольшого кошеля на поясе свёрток пергамента, — Ну так бери и читай, что тут написано. Живо. Пока я тебя не приказал поджарить, а твой прах развеять.

Детина осторожно взял лист пергамента, развернул его и начал водить взглядом по тёмным строчкам что-то громко шепча себе под нос. Чтение давалось ему с трудом. Читал он по слогам, но разобрать о чём там речь тем не менее было можно.

— А вы чего встали, рты раскрывши! — Деннек заорал на бойцов так, что у меня заложило уши. А в висках вновь началось неприятное покалывание, — Я же сказал, немедленно отпустить сира Генри. Госпожу Айлин поднять и привести в порядок. Выполнять.

Руки, заломившие мои предплечья за спину исчезли. Несколько бойцов бросились к лежащей на земле девушке. Мне пришлось остановить их знаком.

— Я лучше сам, — кивнул я командиру, — И благодарю за помощь. Вовремя вы подошли.

— Что вы, сир Генри, — Деннек виновато улыбнулся, — Это мне следует благодарить вас за помощь, а так же стоя на коленях просить прощения за своих подчинённых. Дурни, что с них взять. На секунду одних оставить нельзя. Исполнительные, конечно, да вот только дерьмо вместо мозгов у них в черепушках плещется. Чего ты лыбишься, скотина? — он повернулся к ухмыляющемуся детине, — Слово знакомое услышал? Сказано тебе, сука, читать, вот и читай. А не то прикажу тебе пальцы поотрывать. И яйца заодно. Может тогда у тебя мозгов и прибавится! Ну что ещё? — он повернулся подбежавшему к нам взмыленному бойцу. На нём не было шлема. Худощавое, покрытое грубой щетиной лицо раскраснелось словно у рака. Некогда светлые волосы, сейчас слиплись в колтуны от пота.

— Господин Деннек, — отрапортовал боец, — У нас на руках три дюжины раненных горожан. Что с ними то делать?

— Пусть десятки Острида, Пешка и Лемма займутся выносом раненных, — скомандовал Деннек, — И поживее. Хватит смертей с нас на сегодня.

— Но господин, лекари заняты сейчас нашими бойцами, — возразил солдат, — У них не хватит сил и времени на горожан.

— Значит, пусть изыщут дополнительные силы и поторопятся, — отрезал командир, — Боги, конечно, сами рассудят, кому жить, а кому умирать, но они же нам велели помогать страждущим, не делая различий в чине, положении, денежном достатке или заслугах. И мы будем это делать, пока у нас достанет сил. А чтобы их достало, пошли кого-нибудь в гильдию аптекарей. Пусть пришлют всех кого могут на площадь трёх божеств. И лекарства принесут все, какие у них есть. Ну, не стой столбом. Выполняй.

— Ещё одно, — задержался солдат, — Командир стражи нижнего города хочет вас видеть. Он требует объяснений.

— Свои требования он может засунуть себе в жопу, — сплюнул Деннек, — Если бы его парни прибыли вовремя, а не срали сидя в проулках ожидая пока мы сделаем за них всю работу, жертв было бы на порядок меньше. Вот пусть и объясняет своим командирам, что сегодня из-за его ссыкливости погибло пять десятков человек. Мне же ему объяснять нечего. Мать твою, от магов было на порядок больше пользы, чем от городской стражи. Кто бы мог подумать, что мы вообще доживём до таких времён. Прошу меня простить, сир Генри, — он вновь повернулся ко мне и виновато улыбнулся, — Мы и правда, очень ценим вашу помощь. Но всё это и правда очень трудно уложить в голове.

Я ничего не ответил. Лишь молча кивнул. Хотя и очень хотел сказать ему, что неплохо бы им уложить в своих головах то, что насилие всегда порождает ответное насилие. Обезумевшая колдунья мстила за мужа, которого наверняка замордовал орден. Замордовал в соответствии с рекомендациями из бича чародеев, в ином переводе молотом ведьм именуемым. Замордовал, потому как по нему не было «особого приказа» прямиком от верхушки их поганой церкви. Замордовал, и получил в ответ бойню. Площадь усыпанную сотней трупов и десятками искалеченных людей. Хотел сказать. Но не сказал. Потому, как лишние проблемы нам сейчас были не нужны. Вместо этого подошёл к Айлин. Перевернул её на спину. Девушка болезненно застонала. Скривилась. На её щеке красовалась здоровенная, кровоточащая ссадина. Она, похоже, не успела подставить руки, и камни при падении содрали кожу.

Достал из сумки тряпочку, снял с пояса флягу. Смочил. Аккуратно обтёр, убирая с бледной кожи корку грязи и начавшей было сворачиваться крови. На мгновение щека очистилась, но на краях ссадины тут же проступили новые тёмно-алые капли. Девушка поморщилась, зашипела от боли и открыла глаза.

— Г-генри… — неуверенно сказала она, трогая рукой рассаженную щёку. Зубы похоже были на месте. По крайней мере она не торопилась плеваться их осколками, — Что произ… зошло? Я, кажется отключилась.

— Тише — тише, — я взял её за руку. Мягкую, но холодную, — Ты как. В порядке? Можешь встать.

— Да… Вроде… — девушка неуверенно поёрзала. Чуть приподнялась на свободном локте. Осмотрела себя, — Только спина болит. Почему-то. Я что, упала на спину? Что случилось?

— Случилась благодарность, которой решил одарить нас орден в обмен на помощь, — язвительно бросил я, помогая ей встать, — Вот этот добрый господин, — я ткнул пальцем в здоровенного детину косящегося на нас со смесью удивления, страха и презрения во взгляде, — Решил нас отблагодарить, напав со спины. Приказал подчинённым избить, а потом мне хотел вырезать язык, тебе отрезать уши. А дальше, — я повернулся к здоровяку и зло посмотрел на него, — Не напомнишь ли мне, дорогой друг, что там согласно вашему бичу чародеев следовало с нами сделать?

— Он… — девушка одной рукой опёрлась на мой локоть, другой прикрыла рассаженную щёку. Она хотела что-то ещё добавить, но не успела. Вклинился командир орденцев.

— Ещё раз нижайше прошу прощения за своего подчинённого, — раскланялся он, затем повернулся к здоровяку, — Ну понял теперь, кто перед тобой стоит.

— Эмис… Эмисрар? — непонимающе уставился на него детина, — Не понимаю. Это кто такой.

— Эмиссар, — раздражённо поправил его Деннек, — Посланец по простому. Да не чей нибудь, а самого Альрика Альрейна. Понял теперь?

— Посланец… Колдун… Быть того не может, — запротестовал здоровяк, — Это ошибка. Ересь. Не мог один из епископов синода связаться с этими дьяволовыми отродьями. Должно быть они своими чарами подделали бумаги. Подделали и подсунули их тебе, чтобы…

— Чтобы что? — командир скрестил на груди руки, — Ну давай, расскажи мне, чего они хотели этим добиться. А заодно поведай, как по твоему, прямой приказ синода они тоже подделали? Тот самый, который в глаза не видели и видеть не могли?

— Но ведь…

— В ухо тебя ёб медведь, — оборвал его командир, — Даже если бы не было никакого приказа синода, есть такое чувство, как обычная человеческая благодарность. Эти двое сегодня спасли жизнь мне. Спасли твою задницу. Спасли всех наших ребят и половину этого сраного города. То, что открыла та ёбнутая сука, зовётся трещиной между мирами. И поверь мне, она могла держать её достаточно долго, чтобы вытащить сквозь этот разлом полтысячи тварей и залить кровью улицы всей столицы. То, что ты сейчас не валяешься там на брусчатке, тщетно пытаясь запихнуть собственные кишки в собственное же необъятное пузо, — командир ткнул пальцем в нашу сторону, — И за то, что ты ещё жив, ты должен благодарить их. Бухнуться на колени и начать целовать им сапоги, а заодно — вымаливать прощение за то, что тут устроил. И да, даже если бы по ним не было никакого приказа, я бы не стал их трогать. И спустил бы шкуру с любого, кто попытался бы. Уж не знаю, продали они свою душу демонам или нет, но сегодня они поступили так, как всем нам велели поступать боги. Рискнули собственными жизнями и пошли против собственных товарищей по ремеслу, хотя могли бы просто сбежать и не вмешиваться, как это успешно проделала доблестная городская стража.

— Я это… — детина замялся и посмотрел на меня виноватым, но в то же время ошарашенным и ничего не понимающим взглядом. Кажется в этот момент у него в голове, звеня и грохоча обломками, рушилась картина мира. Простенькая и от того шибко приятная. Картина в которой любой магик — враг, которого следует уничтожить, — Мы это… Значица… — язык здоровяка заплетался. Слова давались ему с заметным трудом. По всей видимости желание нас придушить на месте всё ещё боролось в его мозгах со страхом перед собственным командиром и непониманием, что вообще происходит, — Прощенья просим. За ентот инцидент. Надеемся что вы значица это… На нас с мужиками не будете зла держать и насылать проклятия. Вот.

Айлин открыла было рот, явно намереваясь высказать ему, в какое место он может запихнуть себе свои извинения, но я ткнул её локтем в бок. Новый конфликт нам сейчас был ни к чему.

— Простим, если сейчас же скроетесь с наших глаз, — поморщился я, потирая свободной рукой ушибленные рёбра. Орденец, удар которого свалил меня на землю, явно метил в живот. Но чуть промахнулся и его кулак ударил в грудь. Точнёхонько в солнечное сплетение. В наших краях такой удар назвали бы «пробить в душу». Неудивительно, что я после него рухнул, будто подкошенный.

— И не будете нам больше на них попадаться, — болезненно скривилась Айлин вытирая свежую кровь со щеки.

— Слышали? — повысил на них голос Деннек, — А ну марш в казармы. Живо! А насчёт глаз, не волнуйтесь, — повернулся он к нам, — Не попадутся. Месяц будут золоторями работать. Может хоть после этого немного в разум придут, свиньи неблагодарные.

— Мы пожалуй пойдем, — кивнул я командиру, — Честно сказать те чары нас очень сильно вымотали. Не знаю, что за колдунью вы разозлили, но она была чертовски могущественной. Нам пришлось выложиться на полную, чтобы пробить её барьер и сбить творимое ей заклятие. И то, чудо, что это получилось.

— Понимаю, — кивнул командир ордена, — Но отпустить вас не могу. Пока не убежусь, что с вами всё в порядке. Дело в том, что на ваш счёт у меня есть совершенно чёткий приказ.

— И какой-же? — ехидно поинтересовалась Айлин, — Избить и отрезать…

Я вновь её ткнул локтем в бок. Обида девушки была понятна. Меня и самого подмывало выставить этим засранцам счёт. С другой стороны лучшей возможности наладить с ними дипломатический контакт могло и не представиться. В конце-концов нам неплохо бы иметь в ордене и друзей, на тот случай, если Альрейн решит от нас избавиться. Друзей, которые могли бы нас предупредить, и саботировать приказ его святейшества, дав отряду время сбежать.

— Прошу меня простить, милостливая госпожа, — ещё раз поклонился командир, — Это был мой недосмотр. Впредь такая ситуация не повториться. Что же до приказа, можете сами с ним ознакомиться. Это не тайна, — он протянул нам свиток. Я осторожно отодвинул от себя руку с пергаментом и кивнул ему добавив:

— Перескажи по простому. Своими словами.

— Сим приказываю всем бойцам ордена не чинить препятствий особам именующим себя Генри Отважный и Айлин, а так же лиц с ними афилированных. Более того, оказывать им по возможности всяческое содействие, а так же осуществлять их охрану. Ежели по чьей-либо вине или недосмотру с их голов упадёт хотя-бы один волос, тому кто в этом виноват полагаю в наказание сорок плетей. Ежели по чьему-либо недосмотру они погибнут, наказываю колесовать и повесить виновного, — холодным металлическим голосом процитировал приказ офицер.

— Не надо им плетей, — покачал головой я, кивая в сторону удаляющихся бойцов, — В конце-концов они не успели сделать задуманное.

— Плети полагаются не им, — покачал головой Деннек, — Это был мой недосмотр, значит мне и светит наказание. Ну ничего. Раз уж так распорядились боги, значит мне не остаётся ничего, кроме, как покориться их воле и принять положенную мне кару.

— В этом нет нужды, — я покачал головой, — Будем считать, что мы ничего не видели, а этого инцидента никогда не было. Я сам командую отрядом и знаю каково это бывает, разгребать за излишне инициативными, но обделёнными разумом подчинёнными.

— Вот как… — Деннек удивлённо посмотрел на меня. В его взгляде читалось смятение, но в то же время облегчение и уважение. Даже некоторая приязнь, — Всепрощение… Клянусь богами, вы, даром, что магики, в заветах божьих разумеете поболее, нежели многие из наших. Я начинаю понимать, что именно Альрик в вас разглядел, и почему вопреки всем нашим трактатам не «очистил». Зараза, если б остальные чародеи придерживались того же мировоззрения, что и вы… Быть может между нами царил мир, — он на секунду замялся, размышляя стоит ли развивать эту тему дальше. Посмотрел сначала на меня. Затем на Айлин. Решил, что стоит. Продолжил, — Уж не знаю, читали ли вы книгу пророчеств святого Йогана, но там в четырнадцатой главе, восьмом стихе было сказано, что последние времена настанут, когда святые люди и проклятые богами колдуны встанут бок о бок, чтобы противостоять разрушению, рвущемуся в наш мир из-за его завесы.

— Похоже, мы невольно стали предвестниками этих самых последних времён, — хмыкнула Айлин, забирая у меня платок и прикладывая его к ране.

— Может быть, — согласился Деннек, — Но я вот думаю. На рубеже каждой эпохи нам пророчили конец света. И вправду, старый мир умирал. Умирал вместе со своими идеалами, предрассудками и всеми, кто судорожно за них цеплялся. Но ничего ведь не заканчивалось. На место старого мира приходил мир обновлённый. С новыми идеями и принципами. Так может сегодняшние события тоже предвещают слом эпох. Конец эпохи вражды между простыми людьми и магиками, и начало эпохи мирного сосуществования.

— Кажется Дитрих, когда мы с ним общались, высказывал похожие мысли, — заметил я, приобнимая девушку за талию. Айлин слегка покачивало. Удар головой о камни не прошёл бесследно. Однако это не отменяло того факта, что мне было просто приятно её обнимать. Держать ладонь на её стройной талии.

— Если честно мы все считали Дитриха умалишённым, — покачал головой солдат, — Конечно за такие взгляды, каковых он придерживался, наказание не полагается, но они всё равно опасно граничили с ересью. А теперь, — командир замялся, — А теперь, после сегодняшних событий, я начинаю подозревать, что среди всех нас он был единственным, кого боги не сделали скорбным разумом.

— Постарайся вспомнить об этом, когда будешь отдавать приказ об аресте очередного бедолаги, у которого обнаружились магические способности, — Айлин всё-таки не смогла удержаться от язвительного замечания. Может и понимала… Нет, наверняка понимала, что сейчас говорить это не стоит, но ничего не могла поделать со своим вздорным характером. Он в очередной раз решил показать свои зубы и взять верх над разумом, — Вспомни об этой бойне, когда твои люди будут волочить его на костёр. Потому что у бедолаги тоже может быть жена. Которая непременно захочет за него отомстить. Насилие порождает насилие. Нет у вас такой поговорки?

— Постараюсь, — коротко кивнул командир, явно не желая вступать в дальнейшую дискуссию, — А теперь, если вы не против, наши лекари вас осмотрят. Я должен убедиться, что с вами всё в порядке.

— Против, — покачала головой девушка, — У нас свой лекарь есть. Он пусть нас и осматривает. Вашим и без нас забот хватит.

Сомневаюсь, что её так уж волновало количество хлопот, которое мы могли бы доставить орденским целителям. Скорее всего ей просто не улыбалась перспектива раздеваться перед ними и давать им на себя пялится. Даже в чисто медицинских целях. А может она просто хотела свалить отсюда как можно скорее.

— В таком случае, предлагаю вам эскорт. Мои люди доведут вас до постоялого двора и передадут в руки вашего лекаря, — пожал плечами Деннек.

Айлин открыла было рот, явно намереваясь сделать парочку ехидных замечаний о том, в каком месте она видела такой эскорт, но я снова пихнул её локтем в бок. Девушка и так уже наговорила больше чем следовало.

— Не откажемся, — кивнул я, — Тут конечно идти два шага, но пускай ваши люди нас проводят. Хватит с нас приключений на сегодня.

Командир кивнул и тут же принялся отдавать распоряжения своим людям. Но мы уже его не слушали. Я чуть крепче обнял девушку. Отчасти чтобы немного успокоить её, а отчасти потому, что просто хотел. Та чуть сильнее прижалась ко мне, приятно защекотав ноздри ароматами шафрана и гвоздики. Посмотрела мне в глаза. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала и промолчала. Впрочем, это и не требовалось. Я понял её без слов. Она меня тоже.

Небо прочертил угловатый изгиб молнии, за которым почти сразу последовал раскат грома. Раскат на мгновение заглушивший резкие окрики командира, стоны раненных, плач убитых горем людей и ругань городских стражников. На мостовую, смывая запёкшуюся на ней кровь, упали первые крупные капли дождя.

Глава 20

«Опасная работенка»

— Так вот, как оно в действительности то было, — задумчиво протянула трактирщица подперев рукой щёку и переводя взгляд то на меня то на Айлин. Девушка сидела рядом и уплетала орехи в меду. Лакомство ей понравилось. Настолько, что его запасы у Брегги понемногу начинали подходить к концу, — И впрямь занятная история. Я бы даже сказала — достойная хорошего приключенческого романа.

Остаток вчерашнего дня и ночь над городом бушевала гроза. Тонкие ветвистые изгибы молний резали низкое, свинцовое небо. Потоки дождя колотились в плотно закрытые ставни. Ветер, словно оголодавшая дворняга стонал в трубе, наполняя гостиницу жутким, тяжелым гулом. Вторя ему во дворе завывал сторожевой пёс, которого хозяйка корчмы так и не пустила внутрь переждать непогоду.

Ближе к утру он завывать перестал. А когда мы утром вышли на улицу, пса во дворе уже не было. Осталась лишь цепь, на которой он сидел, разорванный кожаный ошейник, да окровавленный клок шерсти, валявшийся чуть в стороне. Похоже слова местных о том, что ночью на улице лучше не появляться, не были ни пустым трёпом, ни суеверием.

— Я бы сказал, скорее серии средней паршивости книжек, — покачал я головой, немного помолчал и добавил, — Которые кто-то пишет, просто чтобы не сдохнуть с голоду. Пишет и параллельно измывается над нами на потеху публике. Эх, вот встретить бы эту скотину, посмотреть ей в глаза, а потом, как следует зарядить бы по морде за всё то дерьмо, что он на нас вылил. Мечты-мечты…

— Ну, дорогуша, — трактирщица забрала у меня пустую кружку и налила в неё ещё кваса, — Кому сейчас легко? Жизнь и раньше не была простой, а теперь после войны многие благодарят богов хотя-бы за то, что у них есть крыша над головой, да миска не пустая. Тебе же на судьбу вообще жаловаться грех. Очнулся ты считай с голой жопой, а вон как сумел выбиться то всего за полгода. Дорогая моя, — она перевела взгляд на Айлин, — Если ты будешь так налегать на сладкое, то твоё платье придётся очень скоро перешивать. Блюсти линию надо.

— Сама… разберусь, — прочавкала в ответ девушка, продолжая наворачивать сладость за обе щеки. За последние полчаса она успела опустошить почти весь горшок. А размеров он был немаленьких.

— Ну-ну… — многозначительно ухмыльнулась трактирщица вновь косясь на меня взглядом, — Ты то может и разберёшься. Вот только не удивляйся потом, когда твой мужик начнёт засматриваться на тех, кто следил за своей фигурой и не налегал на сладкое.

Айлин с сомнением покосилась на меня. Я сначала равнодушно пожал плечами, надеясь отмолчаться. Но тишина начинала опасно затягиваться, так что мне всё-таки пришлось покачать головой и добавить:

— При нашем образе жизни, эта проблема вряд-ли перед нами возникнет. Если нам повезёт и получится прожить ещё хотя-бы с неделю, то мы снова тронемся в путь. А это опять — дряная жратва да и то, только вечером на привале, длинные изматывающие переходы и прочие прелести жизни тех, для кого домом стал большак. Тут скорее надо пользоваться возможностью, чтобы в один прекрасный момент не превратиться в обтянутый кожей скелет.

Трактирщица многозначительно хмыкнула и ничего не сказала. Айлин же раздражённо скривилась и всё-таки отодвинула от себя почти пустой горшок. Замечание Брегги успело испортить ей и аппетит и настроение. Да и напоминание о том, что отдых не продлиться вечно тоже внесло свою неприятную лепту.

— Может вам лучше чего выпить принести? — попробовала сгладить ситуацию хозяйка постоялого двора.

— Не нужно, — покачал головой я, ставя на стойку пустую кружку, в которой оставались лишь комки квасной пены.

— Не волнуйся дорогуша, я не собираюсь вас спаивать, — широко улыбнулась трактирщица, — Просто предложила для согрева и поднятия настроения. Есть сидр. Есть водка. Холодная. Прямо из погребка.

— Нет, благодарю, мы обойдёмся, — ответил я за нас обоих.

— Продолжаешь строить из себя святошу? — нахмурилась Брегга, скрестив на своей довольно объёмной, но уже начавшей обвисать груди руки, — Или это какой-то рыцарский обет? Так рыцарский обет распространяется только на рыцарей. Дама твоя рыцарем быть не может, так что…

— Нет, причина не в этом, — равнодушно пожал плечами я, водя взглядом по залу. Сейчас тут было немного народа. Бернард о чём-то тихо споривший с Робертом, Освальд потягивавший пиво на пару с бойцом имени которого я не помнил, и в дальнем углу Тур с Верноном. Последние двое играли в кости. Здоровяк, судя по его раздражённой и напряженной физиономии, явно проигрывал.

— Так в чём же, позволь спросить? — продолжала настаивать трактирщица. Похоже нашей истории ей было недостаточно. Решила выведать о нас как можно больше. Впрочем, после вчерашних фокусов уже наверняка вся столица знает, кто мы такие. Так что скрываться уже не было особого смысла.

— В этом нет смысла, — коротко пояснил я.

— В выпивке? — удивилась трактирщица, — Так, дорогуша, её не ради смысла совсем пьют. Скорее наоборот, ради того, чтобы об этом самом смысле забыть. Или забыть о его отсутствии. Говоря иначе, её пьют ради состояния, а не ради смысла. Ради приятного состояния.

— В этом и заключается весь фокус, — бросила заскучавшая Айлин, — Мы невосприимчивы к алкоголю. Он не подарит нам приятного состояния. Лишь последствия распада алкалоидов в организме. Побочный эффект наших способностей.

— Так, дорогая моя, — нахмурилась Брегга, присаживаясь на низенький, грубо сколоченный табурет, распола-гавшийся по ту сторону стойки, — Давай ты будешь говорить нормально, по человечески. Я понимаю, что ты и твой хахаль — какие-то учёные люди. Но мы, знаешь ли, ваших этих ениверситетов не кончали и таких умных словес попросту не понимаем.

— Мы не можем опьянеть, — добавил я, — Но похмелье нас всё равно замучает.

— Эвона как, — покачала головой Брегга, — А я то думала…

В этот момент дверь в корчму громко хлопнула, оборвав хозяйку двора на полуслове. Позади нас послышались быстрые, лёгкие шаги.

— Так, я отойду, — встрепенулась трактирщица, глядя куда-то нам за спину, — У меня гость. Сами понимаете, ему тоже нужно уделить время.

— Благодарю вас, хозяйка — за стойку рядом с нами присел невыскокий, черноволосый мужичок с густыми, закрученными на концах усами и небольшой, но густой «козлиной бородкой». Смерил меня колючим, чуть насмешливым взглядом из под кустистых бровей. Это был тот самый торгаш, что читал нам лекцию про вомперов и про магическую природу пепельной хвори, которую иные именовали чёрной смертью. Матош, — От выпивки не откажусь. Но в гости я пришёл не к вам, а к сиру Генри. Мне надо обсудить с ним пару вопросов.

Брегга молча выставила на стойку кружку с густой пенной шапкой и кивнула в сторону одного из свободных столов, расположившихся в дальнем углу залы. Мол, вас там никто не побеспокоит.

— Пусть кто-нибудь принесёт нам туда кувшин кваса, пива и варёных крабов, — кивнул я ей, — Разговор обещает быть долгим, а на сухую глотку…

— Покорнейше благодарю, — перебил меня Матош, и залпом опрокинул в себя кружку с пивом, — От угощения не откажусь, но уверяю, что не отниму у вас много времени. Я тут по важному делу, а о делах менее существенных мы успеем поболтать в другой раз.

— В таком случае не будем медлить, — кивнул ему я, направляясь к столу.

Служанка подошла к нам почти сразу после того, как мы уселись. Сегодня нас обслуживала не Инга, а какая-то другая девушка. Тоненькая, чернявая, с бледной кожей, но всё таким же открытым платьем. Подошла к нам, поставила на стол блюдо с кувшином и несколькими дымящимися крабами, похлопала длинными ресницами Матошу. Хотела было и мне глазки построить, но встретилась взглядами с Айлин и тут же ретировалась. Предпочла лишний раз не искушать судьбу. Ловчий проводил её покачивающиеся бёдра долгим, задумчивым взглядом.

— Да перестань ты их кошмарить, — бросил я девушке, — Работа у них такая, да и старых привычек так просто не выкинешь. Мне пофиг, так и ты забей.

Айлин лишь раздражённо фыркнула. Немного помолчала, взяла краба с тарелки и принялась с отрешённым видом отламывать ему ноги. Что она хотела этим сказать, я так и не понял. Впрочем, особого желания забивать этим голову попросту не было. Сейчас мозги были заняты другой проблемой.

— Так что за дело? — поинтересовался я у ловчего, наливая ему и себе квасу.

— Ваше предложение о работе всё ещё в силе? — хмыкнул Матош, пододвигая к себе кружку.

— Конечно, — кивнул я, не сводя с него пристального взгляда и мысленно прикидывая, какую цену этакий товарищ может заломить за свои услуги. Да и какого рода это могут быть услуги.

— В таком случае я хотел бы его принять, — ловчий слегка пригубил квас, затем отодвинул кружку в сторону. Он, похоже предпочитал, что покрепче. Достойная кампания для Бернарда и Болека. Если бы не два «но». Старик пытался завязать, а сержант предпочитал бухать в гордом одиночестве, — но есть несколько условий.

— Какие? — я отломил ножку у краба и задумчиво посмотрел на содержимое. Есть, откровенно говоря уже не хотелось, да и мясо выковыривать оттуда — долго. А высасывать… Не совсем уважительно по отношению к гостю.

— Дневное жалование в размере двух медных монет, — начал загибать пальцы ловчий, — Отдельный шатёр с разделочным столом, хирургическим и скорняжным инструментом. Право на любой ценный трофей с каждой убитой твари. Право не ходить в бой. Сами понимаете, я учёный, а не солдат. Посылать меня в бой в пешем строю всё равно, что забивать гвоздь перегонным кубом. Кстати о нём. Неплохо бы организовать ещё какую-никакую алхимическую лабораторию. В походных условиях не шибко то развернёшься, но некоторые вещи позволить себе всё-таки можно. И нет, я не про тот инструментарий травника, что сейчас есть у вашего лекаря. Я говорю о настоящей алхимии, — пальцы на одной руке у Матоша кончились, но он ничуть не стесняясь начал загибать их на второй, — Ещё мне не помешает письменный стол, запас пергамента, чернил и писчих перьев. Кожухи для рукописей, футляры для свитков, хороший ларь под всё перечисленное, — пальцы на второй руке тоже подошли к концу. Ловчий немного замялся, соображая, на чём ему считать дальше, а затем не колеблясь ни секунды, разжал первую руку и принялся загибать пальцы снова, — Свеча Монка Джеора с запасом масла. Я предпочитаю работать по вечерам и ночам, так что свет мне необходим. Да и сами понимаете, днём в дороге вряд-ли получится вести заметки. Конь под седло. Сойдет и обычная тягловая лошадка. Главное, чтоб была не сильно норовистой. А и самое главное, — он поднял палец вверх, — Приличная выпивка в дороге. И под приличной я подразумеваю не кислое пиво, которое обычно пьют солдаты, а что-то что предпочитаете вы сами.

Меня очень подмывало спросить «А херка с бугорка тебе не положить?» Но всё-таки я удержался. С трудом. Список требований получился откровенно непомерным. Мало того, что жалованье этот хрен запросил в два раза выше чем моё собственное, так ещё и остальное обещало ввергнуть казну отряда в такие расходы, какие мы и за пару контрактов не покроем.

— И что вы можете предложить за столь высокую цену? — прищурился я, пытаясь понять, он это серьёзно говорит или издевается надо мной.

— Знания, — пожал плечами тот.

— И всё? — я скрестил руки. Откинулся на спинку стула, — А что, положим, нам мешает просто купить книгу, описывающую здешнюю фауну. Какой нибудь монструм или бестиарий. Читать мы умеем, да и обойдется он нам много дешевле, чем ваши услуги.

— Вы, конечно, можете ограничится книгой, — нахмурился ловчий, — Если вас, конечно устроят сведения состоящие сплошь из вранья, сплетен, домыслов, предрассудков и народных верований. Видите ли в чём дело, сир Генри. Все эти книги написаны учёными, которые никогда не покидали стен столичного университета или монашеских келий. Они не путешествовали по трактам, не выслеживали описываемых ими тварей, не наблюдали их поведение в естественной среде и уж тем более не охотились и не проводили их вскрытие. Записывали лишь то, что рассказывали им безграмотные вахлаки с полей. А они, сами понимаете наплетут любую чушь, каковую нарисует им богатое воображение. У страха глаза велики.

— Вы, полагаю, можете предложить нам нечто более конкретное, чем слухи, домыслы или сплетни, — поинтересовался я.

— Правильно полагаешь, — согласился Матош, — Я могу предложить вам опыт. Настоящий живой опыт, основанный на фактах, наблюдениях, экспериментах и что самое ценное — охоте на эту самую нечисть.

— Вы вроде только что сказали, что вы учёный, а не воин, — заметил я, — А теперь говорите, что участвовали в охотах на нечисть.

— Участвовал, — кивнул ловчий, — На правах наблюдателя. Когда я скитался по северу довелось мне пристать к бригаде профессиональных охотников на чудовищ. Та ещё публика, я вам доложу. Грубая, неотёсанная, молчаливая. По сравнению с ней солдатская братия — образец изысканной словоохотливости. Но дело своё знают, хотя его секреты готовы раскрыть немногим.

— Так может нам сподручнее было бы нанять такую бригаду, — заметила Айлин, — У них помимо знаний и опыта имеется ещё и практика. А она, как известно, в таких вопросах намного ценнее, нежели научные изыскания.

Я слегка раздражённо покосился на девушку. Её привычка встревать с колкими замечаниями тогда, когда об этом никто не просил, начинала основательно напрягать. Надо будет объяснить при случае, что иногда неплохо бы и сдерживать себя. Особенно во время таких вот переговоров.

Айлин сделала вид, что не заметила моего взгляда. Впрочем, её замечание ловчего, а вернее сказать — учёного, наблюдавшего за ловчими, ничуть не смутили. Он широко улыбнулся, отхлебнул кваса и пояснил.

— Сомневаюсь, мазель, что вашему отряду удалось бы нанять такого человека. Тем более на постоянной основе в роли спутника. Видите ли, большинство из этой братии — нелюдимые одиночки, ревностно охраняющие секреты своего ремесла. На контакт с людьми они идут, но только в рамках строгой необходимости. Когда надобно отдохнуть в корчме, пополнить припасы, подлатать снаряжение. Или же когда у старосты или какого иного управителя есть к ним предложение о работе. Во всех иных случаях они предпочитают держаться подальше от людей, и к тому у них имеются свои причины. Терпят разве что общество себе подобных, — он сделал глоток и нагло ухмыльнулся, — Потому, я без ложной скромности могу назвать себя уникумом. Ибо мне повезло сдружиться с одной из таких бригад и несколько лет путешествовать с ними по северным землям Эйденвальда, ныне находящимся под покровительством вольной марки.

— И они открыли тебе секреты своего ремесла? — поинтересовался я, всё ещё пытаясь понять, нужен ли мне такой кадр в моей небольшой армии. Конечно, его знания могли и впрямь нам здорово помочь, даже в предстоящем деле. Вот только цена, которую он за них просил всё ещё была непомерно высока.

— Нет, не открыли, — покачал головой Матош, — Как я уже говорил, они ревностно их охраняют. Однако они мне позволили наблюдать за их работой. Наблюдать, записывать, систематизировать и исследовать существ, на которых они охотились. И именно эти знания я предлагаю. Думается мне, они могут оказаться вам очень кстати. Особенно в свете… ну да об этом чуть позже.

— А почему именно нам? — поинтересовался я, — Мы не занимаемся истреблением нечисти. По крайней мере целенаправленно. Более того, мы вообще не горим желанием иметь с ней дело. Думается мне, в столице сейчас немало наёмничьих отрядов, которые вам подойдут гораздо больше чем наш. Смогут, так сказать, предоставить почву для новых научных изысканий.

— По правде сказать, поначалу я думал точно так же, — кивнул Матош, — Конечно ваше предложение, сделанное на перевале, мне польстило. Да и путешествие в вашем обществе было весьма увлекательным, но я всё равно думал вам отказать. Прислать депешу, в которой бы говорилось, мол так и так, со всем уважением, но вашего предложения я принять не могу.

— Но потом что-то изменилось. Так? — перебила его Айлин. Мне захотелось её стукнуть. Не сильно, но так чтоб до неё дошёл один простой момент: не нужно перебивать собеседника и встревать в разговор, когда тебя об этом не просят. Желание было сильным. Почти непреодолимым. Но бить женщин было не в моих правилах. По крайней мере тех женщин, которые в ответ могут спалить тебе волосы на голове, а вместе с ними и половину лица. Так что пришлось себя сдержать.

— Изменилось, — кивнул Матош, накручивая себе ус на палец, — Через своих хороших знакомых я разузнал, кто вы в действительности такие есть, кто вас нанял и какая работа вам предстоит. Конечно, этим слухам поначалу было поверить довольно трудно, но вчерашние события на площади трёх божеств расставили всё по своим местам.

— Конспирация пошла по пизде, — меланхолично заметила девушка.

— Если вы навели справки, то наверняка знаете о том, что за нами по пятам идёт смерть. Везде, куда бы мы ни пошли. И думаю, отдаёте себе отчёт, чем именно вы рискуете, предлагая свои услуги нам.

— Отдаю, — кивнул ловчий, — Потому и цена немаленькая.

— Цена огромная, — покачал головой я, — Боюсь мы не можем её себе позволить. По крайней мере прямо сейчас. С шатром и кобылой проблем не будет. С выпивкой тоже что-нибудь решим. Но жалование слишком велико. Мы готовы дать половину от указанной суммы. Один медный альдинг в день. Что до остального — бумагой и перьями обеспечить сможем. В бой тоже можете не ходить. А вот насчёт остального — обещать не могу.

— Что ж, — пожал плечами Матош, — Я ожидал чего-то подобного. Прискорбно конечно, но весьма предсказуемо. Впрочем в ближайшую неделю я согласен поработать с вами и в таких условиях. А дальше, когда вы разберётесь с текущим контрактом, мы снова вернёмся к этому разговору.

— Вы так говорите, будто знаете, чем мы тут собираемся заниматься, — раздражённо фыркнула девушка.

— Конечно знаю, — грохнул кружкой о стол ловчий, — Я уже говорил, что разузнал, кто вы такие и что за работа вам предстоит. По правде сказать, мы поэтому сейчас и разговариваем, — он развёл руки в стороны и виновато улыбнулся, — Так уж вышло, что меня тоже очень интересует происхождение этой магической чумы. Так что нам с вами очень даже по пути. Хотя, работёнка, конечно предстоит нелёгкая.

— Нелёгкая, — согласился я, — И похоже на то, что очень… Очень опасная.

Глава 21

«Призраки прошлого»

За спиной с грохотом захлопнулась тяжелая дверь корчмы. Нас снова окутала промозглая дымка серого утра. Небо от горизонта до горизонта затягивали низкие, свинцовые тучи. В воздухе висела холодная морось.

Дел у нас скопилось довольно много, а вот времени уже было в обрез. Орден хотел, чтобы мы как можно скорее приступили к расследованию их зерновой проблемы. Но помимо них у нас висело ещё три хвоста. Волки, которые пока что куда-то запропастились, но в любой момент могли выпрыгнуть из-за угла, словно чёрт из табакерки. Гильдия оцифрованных, в которой состоял нынепокойный Ансельм. Неплохо было бы наконец разобраться кто такой этот Роланд Алерейский и чем именно он может нам помочь. И те таинственные убийцы, которые пришли по наши души в Риверграссе. Их хвосты могли тянуться как к руководству гильдии «оцифрованных», так и куда-то в другое место. В какую-нибудь тайную организацию, занимающуюся «перезагрузкой» вышедших из под контроля ИИ. Ну и приглашение Байрона не стоило оставлять без внимания. Союзники никогда не бывают лишними. Тем более — в нашей ситуации.

— Ну, куда теперь? — Айлин взяла меня под руку и легонько толкнула локтем в бок. В последнее время девушка старалась проводить рядом со мной столько времени, сколько удавалось. С одной стороны её можно было понять. Наше совместное путешествие могло закончится в любой момент. Стрела, пущенная из какой-нибудь подворотни, кинжал в руках профессионального убийцы, отравленный дротик, да даже увесистый кусок черепицы, «совершенно случайно» приземлившийся кому-нибудь из нас на голову. Так что лучше уж использовать данное нам время по максимуму, чем потом жалеть об упущенных возможностях. С другой стороны она уже начинала немного напрягать. У меня плохо получалось сосредотачиваться на собственных мыслях, когда она была рядом. С одной стороны, потому как и она была мне совсем небезразлична. С другой стороны, из-за того, что девушка очень любила поговорить и плохо переносила молчание. Мда уж. У каждого свои недостатки.

— Прогуляемся немного, — неопределённо бросил я, — Мне надо проветрить голову и привести мысли в порядок.

— Опять сны?

— Да нет, — покачал головой я, — Просто в голове бардак с самого утра. Слишком много всего в последнее время произошло. А возможности просто посидеть и увязав одно с другим так и не представилось. Помолчим.

— Ты что, обиделся? Но на…

— Нет, — я покачал головой, — Просто исчерпал свой лимит слов на это утро.

Айлин смерила меня долгим изучающим взглядом. Немного помедлила, обдумывая как это понимать. Затем раздражённо фыркнула и отвернулась. Но не стала спорить и не отпустила руки. И на том, как говорится, спасибо.

Мы неторопливо двинулись в сторону главной площади. Огибая лужи, обрывки каких-то тряпок и кучки раскисшего мусора, половина из которых ещё вчера были содержимым ночных горшков. Впрочем, ливень ночью поработал на славу, так что теперь они уже ни запахом ни видом почти не портили улочку.

Я неторопливо шёл, наслаждаясь тишиной и молчанием. Нечасто выпадало такое удовольствие. По крайней мере в последнее время. Конечно, неплохо было бы подумать, как разрешить текущие проблемы. Но там уже накопился такой снежный ком, что проще послать его нахер и просто плыть дальше по течению. По крайней мере до тех пор, пока не выпадет шанс разрубить этот гордиев узел. Да и вообще. Как говорил один умный человек: проблемы нужно решать по мере их поступления. Эти ещё не поступили. Маячат где-то на очень далёком горизонте. Ну и пускай дальше там маячат.

Айлин же крутила головой, пытаясь рассмотреть местные достопримечательности. А рассматривать было что. В конце-концов столица была довольно богатым городом, и даже бедный её район в котором мы остановились мог похвастаться довольно чистенькими улочками и весьма опрятными домиками, стены которых украшали иногда резным камнем, а иногда и вовсе ставили небольшие статуэтки возле входа. Как правило это были небольшие мраморные фигурки одного из трёх божеств, призванные беречь дом и его хозяина, но изредка встречались и весьма экстравагантные личности предпочитавшие выставить на порог небольших каменных горгулий, иногда потешного, а иногда и весьма зловещего вида.

— Смотри, — девушка пихнула меня локтем в бок, указывая на заколоченную досками крест накрест дверь. Над ней была закреплена табличка с криво вырезанным черепом, под которым кто-то углём приписал: «Не входить. Мертвецы внутри», — Ещё один.

— Угу, — согласился я, лениво скользнув взглядом по табличке, — Похоже на то.

— Мне кажется, его вчера тут не было, — покачала головой Айлин, — Может, я, конечно, проглядела, но… — Она с сомнением покосилась на дверь, — Нет, наверное всё-таки не было.

— Зачистка города после чумы всё ещё продолжается, — пожал плечами я, — Может быть храмовники вскрыли новый могильник в этом доме. А может кто-то особенно хитрожопый решил драпануть из столицы от греха подальше, повесив на дверь такую табличку. Просто чтобы отпугнуть воров и защитить оставшееся добро. Обрати внимание, на ней нет ни эмблемы ордена, ни печати цеха лекарей.

— А разве она должна быть? — с сомнением покосилась на меня девушка.

— Иначе как ты поймешь, кто и зачем повесил табличку? — пожал плечам я, — Но случайных воров отпугнёт и такая. Мало кто захочет рискнуть и влезть в дом, по которому могут бродить вполне себе живые и очень голодные покойнички.

— Тоже верно, — согласилась Айлин. И мы снова замолчали.

На площади трёх божеств опять было людно. Народ толпился возле прилавков, кричал, спорил, торговался. Возле статуи монаха опять дымила и источала весьма недурственный аромат полевая кухня ордена. Бегала стайка детишек, гоняя обруч палкой. Ничто уже и не напоминало о той бойне, которая здесь произошла вчера. Тела давно убрали, а кровь смыл ливень, затапливавший улочки города всю ночь. Только трещины в брусчатке, которые несколько человек неторопливо закладывали новыми камнями, говорили, что всё произошедшее было не дурным сном.

— Сир… — из шумящей, гудящей и пёстрой толпы послышался чей-то крик, — Благородный сир, подождите немного.

— Кажется это тебе, — легонько пихнула меня локтем Айлин указывая свободной рукой на какого-то грузного мужчину, проталкивающегося к нам через столпотворение людей возле статуй. Одет он был в парчу и бархат, а на голове носил чёрный берет с пером аиста. Но никаких знаков цеха или гильдии на нём не наблюдалось, да и на дворянство он походил слабо.

— Ну давай подождём. Послушаем, что он нам хочет…

В толпе закричала женщина. Она звала своего сына, убежавшего со стайкой детишек и потерявшегося в толпе. Крик больно резанул по ушам. Кровь внезапно тяжелыми молотками ударила в виски. Я невольно зажмурился и тряхнул головой, пытаясь отогнать внезапно нахлынувшую слабость. А когда открыл их площадь была пуста.

На ней не было никого. Никого, кроме женщины, прижимающей к груди оторванную голову собственного ребёнка. Она кричала. Выкрикивала имя своего погибшего сына. А по камням рядом с ней струились ручейки крови. Они стекали в трещины разломов, перепахавшие брусчатку площади.

Я захотел моргнуть ещё раз. Моргнуть, чтобы отогнать этот проклятый морок. Не получилось. Вместо меня это сделала голова ребёнка, лежавшая на руках у его рыдающей матери. Моргнула и открыла рот, пытаясь ей что-то сказать. Но не смогла выдавить из себя ни звука. Лишь на оборванных лоскутах шеи начали пенится кровавые пузыри.

Я попробовал отвести взгляд. Что-то мешало. Что-то будто приковало его к той точке, не давая повернуть голову. В этот момент что-то с силой дёрнуло меня за руку. Что именно я не видел. Но голова дёрнулась вслед за туловищем и взгляд всё-таки сместился. Прямо на статую короля, вытянувшую вперёд руку с зажатым в ней мечом. Вокруг его запястья была обмотана толстая пеньковая верёвка, в которой болтался покойник. Я сразу его узнал. Это был тот самый паренёк из Риверграсса, что повесился на воротах деревни, после того как узнал, что его возлюбленная погибла в пожаре. Он и теперь висел. Только на этот раз его глаза были открыты. И смотрели они прямо на меня. Холодно. Пристально. Пронизывающе.

Внезапно покойник дёрнулся. Открыл рот. Набрал воздуха в грудь и крикнул женским голосом

— Ублюдки затраханные. Чтоб вы все подохли псы паршивые. Чтоб у тебя твоя девка холерой заболела, колдунище пога…

Он осёкся на полуслове. Обмяк, бессильно повиснув на своей верёвке. Кровь вновь ударила в виски, прострелив голову тяжелой, пронизывающей болью. Я дёрнулся. Дёрнулся изо всех сил, чтобы отвести взгляд в сторону. Получилось. Взгляд вновь переметнулся с висельника на женщину. Ту же самую, но в то же время совершенно другую. Она сидела посреди площади и выла. На коленях у неё лежала косматая голова какого-то кмета, на этот раз уже вместе с телом. Из развороченного живота кмета торчало древко копья.

— Убивцы. Пошто вы моего мужа загубили, изуверы! Пошто… — крик женщины захлебнулся во всхлипывающих рыданиях.

Что-то заставило меня пристальнее вглядеться в лицо мужика. По спине пробежал холодок. Я узнал его. Несмотря на бледную, иссохшуюся кожу, заострившиеся скулы и затянутые поволокой глаза. Это был Беррен. Капитан стражи из Медовища. Он пристально смотрел на меня, щеря желтые, наполовину сгнившие пеньки зубов в хищной улыбке. Несколько мгновений над площадью висела тишина. Затем он сказал скрипучим, сухим голосом.

— Ты обрёк их на ещё более жуткую смерть. В лесу им не выжить.

— Я выбрал меньшее зло. Наименьшее из всех возможных, — слова вырывались из глотки сами собой. Голос был тяжелым. Хриплым. Чужим.

Капитан прошил меня холодным, колючим взглядом затянутых поволокой глаз. Оскалился ещё сильнее. Показал наполовину сгнившие клыки. И хрипло прокашлял.

— Быть может. Но почему-то я в этом не уверен.

Женщина перестала выть. Посмотрела на меня. Я узнал её почти сразу же. Это была та девка из Медовища, которую две бабки бесуспешно всем сватали. Она сидела рядом с капитаном и смотрела прямо на меня. Молча. Её тело скрывала лишь длинная ночная рубаха, в которой обозлённые кметы её выгнали в лес. Когда-то она была белой. Но теперь по чистой ткани расплывались тёмно-алые пятна свежей крови.

Девушка захотела что-то сказать. Открыла рот. Но не смогла произнести не звука. Волчьи зубы выдрали у неё из горла кусок гортани. Она не обращала на это внимания. Продолжала открывать рот, пытаясь выдавить из себя слова. Но вместо этого выдавливала лишь струйки крови, тут же стекавшие на её рубашку.

Внезапно она замолчала. Кожа на её лице, начала сереть, сморщиваться и стягиваться. Она старела прямо на глазах, превращаясь… В колдунью, устроившую бойню на площади. Магичка тоже смотрела на меня пустым, мёртвым взглядом. Смотрела, скалила зубы в хищной улыбке и медленно поднимала руку, явно намереваясь указать крючковатым пальцем в мою сторону. Кровь вновь ударилась в виски. Острая, тяжёлая боль пронзила голову. Я моргнул. Лишь на мгновение. А когда открыл глаза, вся площадь была охвачена пламенем.

Огонь вырывался из трещин. Его языки ревущим потоком пламени просачивались между досками, которыми были заколочены окна домов, выходивших на площадь. Просачивались и лизали обгоревшие, обугленные до костей человеческие руки, судорожно скребущие крючковатыми пальцами по заколоченным ставням. Там, внутри пламени были люди. Они выли и орали сгорая заживо. Пытались выбраться, но не могли освободиться из огненной ловушки, в которую загнал их… Я?

— Это вам за моего мужа, ублюдки… — послышался скрипучий, хохочущий голос колдуньи. Она наконец распрямила руку. Обтянутый сухой бледной кожей крючковатый палец указал прямо на меня.

Послышался треск ломаемых досок. На камни мостовой рухнула одна из выбитых ставен. Упала и разлетелась в щепки. А вслед за ней упало обгоревшее, ещё дымящееся тело. Его почерневшую кожу покрывали трещины, края которых светились красными искрами раскалённых углей. Но тело не было мертво. Упав на камни оно тут же зашевелилось. Медленно начало подниматься с земли. Её движения были неловкими. Дёрганными. Словно у куклы, подвязанной за верёвочки. И словно у той же куклы, суставы твари выгибались под самыми неестественными углами. Наконец оно поднялось. Встало. Чуть наклонило голову вбок и посмотрело на меня пустыми, обуглившимся глазницами. Глаза давно уже лопнули. Вытекли из них. Двумя кровавыми дорожками запеклись прямо на лице у покойника.

Где-то на краю сознания судорожно бился глас рассудка. Бился и кричал. Орал, пытаясь сказать мне о том, что это существо не может быть живым. Не должно существовать, так как попросту не может существовать. Но тем не менее оно было. И не просто было. Оно медленно брело в мою сторону, дёрганными рывками переставляя одеревеневшие палки ног. На камни площади упала вторая ставня. Удар дерева о камни отдался тяжелым стуком кровяных молотков в висках. Я прикрыл глаза. Моргнул, тихо надеясь, что весь этот кошмар развеется. Он ведь не может быть реальным. Не может быть правдой. Сожженные мной заживо люди были далеко. В Деммерворте. Они никак не могли добраться сюда. Баба, которую загрызли волки — вообще в медовище. Загрызли по моей вине…

Я открыл глаза. Наваждение не рассеялось. Обугленные, дымящиеся твари никуда не делись. Они продолжали падать из окон горящих домов. Подниматься и медленно брести в мою сторону, скаля почерневшие от огня, усеянные острыми клыками пасти. Их движения постепенно ускорялись. Некоторые существа расталкивая других, переходили на бег. Они рвались ко мне. Вытягивали вперёд руки, желая как можно быстрее добраться до меня. Добраться и отомстить за свою жуткую смерть.

Я рванулся. Тело не слушалось. По нему словно яд, разливался липкий страх. Тяжелой слабостью сковывал конечности. Струйками холодного пота стекал по спине. Не давал сдвинуться с места. Не давал убежать.

Твари приближались. Они неслись на меня тяжелой, неотвратимой лавиной. Лавиной когтистых лап и оскаленных клыкастых пастей.

Внезапно где-то в глубине возникло новое чувство. Злость. Злость на всех этих ублюдков пытавшихся ставить мне ввину их собственные смерти. Половина из них умерла не по моей вине, а по собственной глупости или вовсе — по воле случая. А остальные… Они сами перешли мне дорогу. Сами встали у меня на пути. Я просто хотел выжить. Хотел жить, вашу мать. А они собирались мне помешать. Вступили со мной в схватку и проиграли. Получили то, что заслужили. Но не смирились со своей участью. Нашли меня и пытаются отомстить. Пытаются утащить за собой на тот свет. Но у них уже один раз это не получилось. Не получится и второй.

Жгучая волна злобы, прокатившаяся по всему телу, вытеснила страх. Убрала его путы, сковывавшие руки и ноги. Дала сил действовать. Рука рефлекторно рванулась к ножнам на поясе. Схватилась за рукоятку меча. Как раз вовремя. Одна из наиболее прытких тварей уже была в паре метров от меня. Тянула ко мне свои обугленные, крючковатые пальцы. Недолго думая я оторвал от земли ногу. Чуть отклонился назад. Ударил.

Подошва окованного железом сапога угодила твари прямо в живот. Отбросила её на землю. Я рванул меч из ножен. Замахнулся. Хотел ударить, но внезапно руку снова сковала тяжесть. Стальными тисками сдавила запястье. Я скосил взгляд. В рукав моей рубахи вцепились крючковатые, костлявые пальцы. Тварь повисла на руке, не давая мне ударить поверженного собрата. Повисла. Оскалила обгоревшую пасть и попыталась что-то выкрикнуть. Не получилось. Из обожжённой гортани вырывался лишь хрип.

Свободной рукой сорвал с пояса кинжал. Замахнулся. Ударил, целясь прямо в одну из опустевших глазниц. Кровь вновь тяжелыми молотками ударила в виски. Голову пронзила боль, заставившая меня на мгновение прикрыть глаза. Я их тут же снова открыл и… замер, как вкопанный.

Не было обугленных тварей. Не было горящих домов и заколоченных окон. Не было колдуньи, указывавшей пальцем в мою сторону. На площади по прежнему кипела жизнь. Лишь стоявшие рядом со мной люди испуганно косились на меня и как-то осторожно пятились, пытаясь скрыться, раствориться в толпе.

Прямо передо мной на земле валялся тот самый грузный мужик. Он лежал, свернувшись калачиком, держась руками за живот, и тихо болезненно постанывал. На мгновение в голове прояснилось. Молнией промелькнуло осознание произошедшего. И тут же стекло по спине, струйкой холодного липкого страха.

Я осторожно скосил взгляд и посмотрел на «тварь» повисшую у меня на руке. Это была Айлин. Остриё моего мизерикорда нервно подрагивало в паре дюймов от её лица.

Глава 22

«Эхо войны»

Вокруг нас висела тяжелая, напряженная тишина. Казалось, само время замерло. И лишь едва слышные перешёптывания в замершей толпе, и поскуливания толстяка лежащего у меня под ногами напоминали о том, что это не так.

Я прикрыл глаза. Попытался успокоить судорожно мечущиеся по черепной коробке обрывки мыслей. Ничего из этого не вышло. Почти. Удалось лишь поймать один из лоскутов за хвост. Да и тот только шепнул мне: «Чувак, ты уже почти минуту не дышишь» и тут же выскользнул на волю, слившись с остальным хаосом образом, обрывков фраз, мешаниной чувств.

Я открыл глаза. И осторожно, словно опасаясь, что воздух может застрять в глотке, выдохнул. Затем медленно отвел кинжал в сторону. Убрал в ножны. Айлин, всё ещё державшая мою руку с мечом судорожно выдохнула. Прикрыла глаза. Разжала пальцы. Я спрятал в ножны клинок. И тут валявшийся на земле человек завыл:

— Убивец! Убивец! Люди, что вы стоите! Убивают! Помогите!

Толпа не двинулась с места. Люди стояли и переводили взгляд с валяющегося на земле человека, на меня и обратно.

— Мать твою, что тут происходит! Разойтись! Разойтись! — голос, донёсшийся откуда-то из окружившей нас толпы был знакомым. Если память меня не подводила, это был тот самый командир ордена, с которым мы вчера зачищали площадь. Деннек.

Солдатам ордена потребовалось около минуты, чтобы пинками, затрещинами и руганью пробить себе путь через кольцо толпы. И как только они вышли на открытое пространство, тут же развернулись к нам спиной, выстроились в цепочку и принялись оттеснять людей назад. Послышались окрики.

— Разойтись! Разойтись.

— Тут не на что смотреть!

— Проваливай давай, живо, пока я не…

— Отцепись, поганец, не то по хребту огрею!

Толпа начала понемногу редеть. Особо любопытные люди пытались заглянуть им за спину, но большая часть вернулась к своим делам. Вновь закричали торговцы. Начали ругаться горожане вновь выстраивающиеся в очередь за едой. Кто-то потерял своё место, а кто-то особо шустрый его занял. И теперь оба материли друг друга на чём свет стоит, не в силах прийти к согласию. Город вернулся к своей прежней жизни. Почти весь. Кроме воющего мужика у меня возле ног, Айлин стоящей чуть в стороне и нервно кусающей губу и командира орденцев пристально смотрящего на меня.За его спиной стояло четверо бойцов в закрытых шлемах. Двое в руках держали кистени, два других — взведённые арбалеты. Они пока не были направлены в мою сторону, но намёк всё равно оставался предельно понятным.

— И какого, позволь поинтересоваться, хрена здесь происходит? — Деннек скрестил на груди руки и криво ухмыльнулся.

— Убивают! Убивают! Он… — крикнул толстяк, поднимаясь на четвереньки и мутным взглядом смотря на командира святош, — Он… — Слова всё ещё давались бедолаге с трудом. Похоже крепко я ему зарядил.

Деннек многозначительно посмотрел на него. Затем снова уставился на меня. Толстяк продолжал говорить.

— Я значица… К нему… — мужчина закашлялся, — Я значица к нему с этой… Б-б-б-бла… — он снова закашлялся сплюнул. Упёрся руками в землю и начал подниматься. Но встать ему Деннек не дал.

— Брего, Ялек — увести.

— Но… — мужик выпучил глаза, то ли от ужаса, то ли от удивления, — Но ведь…

Больше он ничего сказать не успел. Один из бойцов снова дал ему под дых. Толстяк захрипел, обмяк, и начал сгибаться пополам, кашляя и плюясь. Второй боец вальяжно подошёл к нему, заломал за спиной руки и куда-то поволок. Деннек снова посмотрел на меня.

— Боюсь, что я вынужден повторить вопрос, — криво ухмыльнулся командир святош, — Какого, сука хрена здесь случилось?

— Недоразумение, — пожал плечами я, — Принял не за того.

— И за кого же позволь поинтересоваться ты его принял? — продолжал наседать орденец.

Твою то мать. Теперь так просто мне, похоже, не отбрехаться. С другой стороны у него приказ меня не трогать и по возможности обеспечивать защиту. Да и жизнью от нам обязан. Так что… Зараза, надо попытаться. Выхода то нет.

— За того, кого когда-то давно убил, — криво ухмыльнулся я глядя прямо в глаза командиру святош, — Знакомое состояние?

Деннек снова смерил меня взглядом. В этот раз долгим и задумчивым. Прошёлся взад-вперёд. И сказал.

— Ты будешь удивлён, — наконец бросил он, — Знакомо. Не лично, правда. У меня друг с войны вернулся. Почти нормальным. Только орал по ночам, как резанный. Говорил, мол убитые за ним приходили. А однажды мы с ребятами нашли его посреди его дома. Всего в крови. Рядом с ним лежала его жена с перерезанной глоткой. Она была ещё жива, когда мы к нему вломились. Лежала, блевала кровью. Отрезанную голову дочки он держал на коленях. И всё время повторял, что они его не достанут. Они не смогут навредить его семье. На допросе он уже пришёл в себя. Мы объяснили ему, что он сделал. Он попросил себя убить. Мы не стали. Бросили в клетку до разбирательства. Он, как ты понимаешь, до разбирательства не дожил. Тюремщик был идиотом. Дал ему придушить себя кандалами, — командир орденцев ненадого замолчал, снова прошёлся взад-вперёд. Посмотрел на меня. Продолжил, — После мы сталкивались ещё с подобными случаями. Один обмудок завалился в таверну с мечом и устроил там резню. Кричал мол, пока мы там за вас умирали, вы тут сидели и пиво пили. Пока наши подоспели, он успел зарезать четверых. Пришлось его грохнуть, потому как он и на моих ребят кинулся. Один хер напился и зарезал две семьи. Шесть мать твою человек. И поджёг дома, надеясь выдать это за обычный пожар. И таких придурков у нас тут было достаточно. Покорёжило в бою людям голову знатно. Эхо войны, мать их.

— Что ж, — пожал плечами я, — У меня лишь два вопроса. Где в этот момент была городская стража. Почему вы занимаетесь этим вместо них? И второй — на кой чёрт ты мне это рассказываешь?

— Где была городская стража? — ухмыльнулся Деннек, — Ты серьёзно спрашиваешь где были эти членососы, которые даже вчера на представление не успели, потому что сидели по углам и ссали от страха, пока мы с вами тут разгребали дерьмо? Так вот тебе ответ — они так же тряслись от страха, пока мы делали их работу. Боялись, суки, запачкать руки. Или попросту не хотели. А что до второго вопроса, — командир орденцев вновь прошёлся взад-вперёд, — Я это к тому, что мы тебя ёбнем, если начнёшь чудить. Да, конечно, по тебе у меня есть приказ и в принципе я тебе охеренно сука благодарен за то, что ты вчера спас моих ребят, но… — он тяжело вздохнул, — Но ты уж меня пойми, простые люди мне дороже. Надеяться они могут только на нас. Больше не на кого. И если уж так получится, что ты снова начнёшь чудить и кидаться на них — мне или моим парням придётся тебя прикончить. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я.

— Вот и славно, — кивнул Деннек, — Кстати, а где это тебя так потрепало? Тоже был на войне?

— Нет, не довелось, — покачал головой я, — Эхом войны зацепило.

Святоша мрачно ухмыльнулся. Сплюнул. Прошёлся взад вперёд и снова смерил меня взглядом. Только на этот раз в нем читалось что-то… отдалённо напоминавшее сочувствие?

— Понимаю, — наконец кивнул он, — В мире сейчас столько дерьма происходит… Сложно сохранить рассудок. По крайней мере таким, как вы. Нас то охраняют и ведут своими путями боги. А вы блуждаете во мраке. Боитесь. Шарахаетесь от каждой тени, цепляясь за своё существование и не понимая, что ничего изменить не можете. Боги для каждого из нас уже приготовили свою роль. Вплели её нитью в бесконечное полотно судьбы. Даже нити таких, как вы. Тех, кто осмелился бросить им вызов и воспротивится их воле.

Твою мать. Вот только проповеди мне сейчас не хватало. С попытками затащить нас в свою сраную секту. Нет, пора с этим завязывать.

— А что будет с тем мужиком, которого вы уволокли? — перебил я разглагольствовавшего Деннека.

— Ничего, — пожал плечами святоша, — Он же никаких преступлений не совершил. Богохульством тоже не занимался. Мои ребята ему просто очень вежливо объяснят, что не стоит трепать о случившемся где попало. И отпустят.

— И на том спасибо, — кивнул я, — Честно признаюсь он не заслужил всего… Всего этого. Нехорошо получилось.

— Могло быть и хуже, — пожал плечами Деннек, — Ладно, мы тут с вами болтаем, а меня между прочим обязанности ждут. Вы куда собираетесь?

— Думали прогуляться по городу, — наконец подала голос Айлин. Он слегка дрожал от волнения, — Потом к вам в квартал заглянуть. Выяснить, что за проблема с зерном и всё такое.

— Выделить вам сопровождение?

— Чтоб ваши парни побыстрее прикончили меня, если вдруг что? — хмыкнул я, — Нет уж, спасибо. Пусть хотя-бы немного побегают перед этим. Им оно будет полезно.

— Воля ваша, — равнодушно пожал плечами Деннек, — В таком случае — не смею задерживать. Парни — за мной!

Солдаты ордена сломали строй и направились за своим командиром. Обратно к полевой кухни откуда слышались крики, ругань и грохот бьющихся мисок. Пока мы болтали ссора за потерянное место в очереди переросла в драку, которую двое оставшихся бойцов разнять не успели, да наверное бы и не смогли. В сваре принимало участие уже два десятка человек. Остальные окружили их плотным кольцом и с интересом наблюдали за происходящим. Храмовникам вновь подвалила работёнка.

— Пойдем отсюда, — я тронул девушку за руку. Та нервно вздрогнула и с опаской покосилась на меня. Немного постояла, сверля меня немного испуганным, задумчивым взглядом. Многозначительно покачала головой, но затем всё-таки сделала шаг вперёд и взяла меня под руку. Мы неторопливо пошли к проулку, ведущему на знамённую площадь. Прогулка обещала быть долгой.

— Знаешь, я… — начала было она, но я тут же её перебил.

— Извини. Мой косяк. Я должен был предусмотреть подобный… поворот событий. Но даже не подумал о нём.

— Какой поворот? — удивлённо посмотрела на меня девушка, — Что предвидеть? Не понимаю…

Я ненадолго замолчал, пытаясь сообразить с какого конца подойти к проблеме. По правде сказать, я догадывался, что именно со мной произошло. Хоть и не был уверен на все сто процентов. С другой стороны, наверняка тут мог сказать только талантливый мозгоправ, коих в средние века не было и быть не могло. Профессия появилась только в новое время, а наибольший расцвет получила лишь в постинформационную эпоху. Когда накопила достаточную базу знаний и опыта за счёт многочисленных конфликтов и потрясений конца двадцатого и первой половины двадцать первого века.

— Помнишь, по дороге в город я тебе говорил, что нам уже нет дороги в нормальное… в наше общество?

— Помню, — кивнула девушка. Её голос нервно дрогнул. Я покосился на неё. Увидел тревогу в глубоких изумрудно-зелёных глазах. Зараза. Ну да что поделать. Этого следовало ожидать. Единственный человек, на которого, как ей казалось, она могла здесь положиться, оказался психом с искалеченными мозгами. Психом, который чуть было не грохнул её на ровном месте. Просто потому, что неудачно подлезла под руку. Нескоро ей такое удастся переварить. С другой стороны, а что я то мог с этим сделать? И что могу сделать теперь? Хотя, кое-что наверное могу…

Я осторожно высвободил руку и положил ей на талию. Легонько притянул к себе. Секунду девушка сопротивлялась, неуверенно косясь на меня. Затем поддалась. Прижалась и осторожно обняла. Как-то нервно всхлипнула. Мне на секунду показалось, что сейчас вот-вот она расплачется, но нет. Удержалась. Немного помолчала, а затем выжидающе уставилась на меня.

— Так вот это были не пустые слова, — мрачно продолжил я, — Те вещи через которые мы тут прошли и которые творили сами, они ведь не проходят бесследно. Это разве что герой какого-нибудь дерьмового боевика или ещё более дерьмовой книжки может косить врагов пачками, не считаться с собственными потерями и не обращать внимание на «сопутствующий ущерб». Переть вперёд, к своей цели, не останавливаясь и не задумываясь о том, что он творит, — я ненадолго замолчал. Глянул на Айлин. Девушка внимательно слушала. Страх постепенно её отпускал. Дыхание становилось спокойным и ровным, — В реальной жизни всё иначе. Каждое такое событие, каждый поступок оставляет след на психике. Шрам. Который ты можешь даже не замечать, но в один прекрасный момент какое-то незначительное событие может его зацепить. И тогда он о себе напомнит. Это называется…

— ПТСР… — продолжила за меня девушка, — Да, я знаю. Мы проходили это в разделе криминалистики.

— В таком случае, — пожал плечами я, — Ну мне и сказать то больше нечего. Ты сама понимаешь, что это и как работает.

— Понимаю, — кивнула она, — Просто мне… Мне страшно. Когда всё это началось я… — она осеклась. Надолго замолчала. Задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. Я не мешал и не подгонял. Лишь осторожно поглаживал по спине и по волосам падавшим на неё шёлковым, волнистым водопадом. Чёрт его знает, работало ли это. Но, вроде как, понемногу, всё-таки помогало. Девушка тяжело вздохнула и наконец продолжила, — Когда всё это началось, я успела мельком заглянуть в твои глаза. И… Я не увидела там тебя. Там вообще никого не было. Холодная пустота. Бездна, для которой что высморкаться, что человека прирезать — всё едино. Но ведь… — она снова осеклась, посмотрела на меня, — Но ведь что-то тебя остановило. Что-то заставило задержать руку с кинжалом?

Я ничего не сказал. Не знал что ответить. Нет, я понимал, что хочет услышать девушка. И сказать это было бы проще всего. Для меня. А для неё это было бы проще всего услышать. Проще всего этим обмануться. Но в таких вещах нельзя было врать. Это было бы подлостью прежде всего к самому себе. Да и к ней, впрочем, тоже.

— Знаешь… — я ненадолго замялся, думая как бы это сформулировать помягче. Не смог подобрать нужных слов. Плюнул. И вывалил всё, как есть, — То, о чём ты думаешь, звучит конечно, очень романтично. Но ты и сама знаешь, что это не правда. Я вообще не контроллировал себя во время приступа. То, что он закончился до фатальных последствий, а не через пару секунд после них — банальная удача. Нам просто крупно повезло отделаться в этот раз лёгким испугом. Могло быть и хуже. Гораздо хуже.

— Но ведь…

— Знаю, — кивнул я, — Знаю, не это ты хотела услышать. Знаю, что не хочешь в это верить. Но… Вспомни, что нам рассказал Деннек. Про того солдата, который вернувшись с войны зарезал жену и дочь. Думаешь он их не любил? — я выдержал паузу. Внимательно посмотрел на девушку. Увидел в её глазах вновь зарождающийся страх. Но всё равно продолжил, — Любил. Остановило ли это его руку? Нет. Да, потом он осознал, что натворил. И придушил себя цепью от кандалов, не в силах дальше жить с этим грузом. Но, — я снова выдержал паузу, стараясь правильно расставить акценты, — Это было уже после того, как он их убил.

Айлин нервно шмыгнула носом. С опаской покосилась на меня, явно ожидая продолжения.

— Я это всё к чему. Не питай иллюзий. И в следующий раз, когда увидишь меня таким… — я замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, поточнее сформулировав мысль, — У тебя будет два варианта. Либо меня вырубить, пока я не успел натворить дел. Неважно чем. Ударом по голове. Электрическими руками. Или тем заклинанием из медицинского трактата, отправляющим в бессознанку. Хоть сомневаюсь, что у тебя хватит времени его применить. Либо бежать. Лучше бежать. Потому что… — я нервно выдохнул, невольно представив перед своими глазами весьма красочную картину, — Потому, что очнувшись я не хочу увидеть твою кровь на своих руках.

Девушка замолчала. На этот раз надолго. Я её не торопил. Давал время обдумать всё произошедшее.

Проулок тем временем успел закончится. Мы вышли на знамённую площадь. Сейчас людей на ней почти не было. Лишь несколько женщин, судя по богато расшитым платьям дворянок или жен людей из купеческой гильдии, прогуливались по набережной о чем-то тихо беседуя. Да ещё на небольшой скамейке под вывеской сидел один из двоюродных братьев Брегги, задумчиво пыхтя кривоватой, явно наспех выструганной трубкой. Завидев нас, он лениво махнул рукой, изображая приветствие. И тут же потерял к нам интерес, вернувшись к своему куда более важному занятию — пусканию дымных колец.

— Знаешь, — неожиданно нарушила молчание Айлин, — А ведь ко мне они тоже приходят иногда. По ночам. И тоже спрашивают. Особенно та девушка из приречья. С детьми. Которых я спалила вместе с избой. Знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Я не знаю как они выглядят. Никогда не видела, — голос девушки едва заметно дрогнул, — Но почему-то в такие моменты вижу их вполне отчётливо. Красивые… Удивлённые и грустные. Мне… — она судорожно сглотнула, — Мне тогда тошно самой от себя становится. Хочется или убежать, или начать крушить всё вокруг, или руки на себя наложить. Лишь бы всё это просто закончилось. Не знаю сколько я ещё продержусь, прежде чем так же сорвусь, — она внимательно посмотрела на меня. Продолжила… — так что и ты, пообещай мне, что…

— Остановить попытаюсь, — прервал её я, — Убежать, не смогу.

— Вот и я не смогу, — грустно улыбнулась девушка, — Поэтому не проси меня об этом, хорошо? Раз сам так сделать не можешь.

Мы снова замолчали, глядя на то, как две дамы до этого мирно прогуливавшиеся по набережной и тихо переговаривавшиеся между собой, начали о чём-то яростно спорить. Спустя минуту дело дошло до открытой ругани. Ещё спустя минуту одна из дамочек огрела другую пустой корзинкой. Вторая тоже не осталась в стороне и тут же вцепилась ей в волосы. Айлин многозначительно хмыкнула и вновь покосилась на меня.

— Знаешь, — сказала она легонько отстранившись и вновь взяв меня под руку, — Немного не с того мы начали сегодня прогулку.

— Пожалуй что так, — согласился я, — Давай и впрямь оставим эту тему. Будем надеяться, что это, как выразился святоша, «эхо войны» нас больше не побеспокоит. Пойдем лучше найдем ту гильдию в которую нас вёл Ансельм, и узнаем наконец, какого чёрта здесь происходит.

— А потом найдем где-нибудь винную лавку и купим то, что скрасит нам сегодняшний вечер, — добавила девушка.

— Боюсь это придётся отложить, — покачал головой я, — Я ещё не успел получить жалованье за сегодня. А вчерашнее мы уже спустили.

— Ерунда, — пожала плечами девушка, — я получила.

— Раньше времени? И Болек согласился на это? — я удивлённо покосился на неё, мысленно пытаясь прикинуть, что могло заставить старика выплатить деньги прежде срока. Обычно он и вовремя платить не особо рвался. Вцеплялся в каждую монету, словно клещ, ища любые предлоги, лишь бы не расставаться с деньгами. «Берёг казну». Мне его даже пару раз приходилось осаживать, когда в отряде начинало расти недовольство.

— Я его очень вежливо попросила, — сделав невинную мордашку похлопала ресницами девушка, — И он не смог мне отказать.

— Дай угадаю, — хмыкнул я, — Ты застала его обнимающегося с бутылкой. И он дал тебе взятку за молчание. Чтоб ты мне ничего не рассказывала.

— Не угадал, — хмыкнула Айлин, а затем сделав загадочный вид добавила, — Там всё было куда интереснее.

— Даже так? И что же?

— Ну… — неуверенно бросила девушка, как бы размышляя, стоит ли сдавать старика, — Он там…

Договорить Айлин не успела. Её прервала толстая серая крыса, бросившаяся нам под ноги.

Глава 23

«Дурной знак»

— Ой, — вскрикнула девушка. Её пальцы судорожно впились в мою ладонь. Она тут же отступила на шаг назад, а затем попыталась отойти ещё, чуть было не утащив меня следом.

— Ты чего? — я удивлённо покосился на неё, мысленно пытаясь прикинуть, что это на Айлин такое нашло. Крыса тем временем привстала на задние лапки и уставилась на нас своими чёрными глазками-бусинками. Немного постояла и начала жадно нюхать воздух, крутя мордочкой в разные стороны. На её животе красовалась большая черная клякса давно засохшей коросты. Кто-то должно быть укусил её за брюхо. А может просто влезла в грязную лужу, да так с тех пор и не отмылась. Чёрт её разберёт.

— Это же… — голос девушки нервно дрогнул. Правда мне в этом дрожании послышались какие-то… фальшивые нотки? Странно. Может показалось?

— Крыса, — равнодушно пожал плечами я, — Обыкновенная портовая крыса.

— Вот именно! — с нажимом сказала девушка, пытаясь отойти ещё на шаг назад, — Это крыса, а я… — она замялась и как-то странно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на грызуна и закончила мысль, — боюсь крыс.

— Погоди? Боишься? — я смерил её подозрительным взглядом.

Она кивнула. Отошла на шаг. Посмотрела на меня и начала как-то нервно накручивать на палец один из своих пышных локонов. На крысу Айлин не обращала уже никакого внимания. А я окончательно перестал понимать, что происходит.

— То есть хочешь сказать, что больная на голову ведьма, замочившая вчера пару сотен человек тебя не испугала? — хмыкнул я, продолжая сверлить её взглядом, — Ёбнутый колдун, хотевший превратить нас в чёрную соплю во имя хер знает чего тоже не испугал? А обычная портовая крыса, которая просто бежала по своим делам — испугала. Серьёзно?

Айлин устало посмотрела на меня. Прикрыла лицо ладонью. Тяжело вздохнула. Покачала головой. В этот момент я почувствовал себя идиотом, который никак не может взять в толк, что от него хотят. Очень раздражённым идиотом. Благо, до девушки быстро дошло что я не понимаю намёков и она, ещё раз тяжело вздохнув и состроив скорбную физиономию спросила.

— Скажи. Только честно. У тебя до меня хоть кто-нибудь был?

— Ну… Типа того… — неуверенно бросил я.

— Почему у меня такое чувство, что ты врёшь? — девушка скрестила на груди руки, в очередной раз невольно подчеркнув приятные изгибы тела, — Или врёшь, или очень большой тормоз.

— Будь так добра, объясни уже наконец, что ты от меня хочешь, — я постарался говорить мягко, скрывая бурлившее внутри раздражение. По всей видимости получилось хреново. Девушка поморщилась и снова начала нервно накручивать локон на палец, скользя по мне озадаченным взглядом. Похоже моя реакция поставила её в тупик. Неловкое молчание длилось около минуты. Наконец Айлин всё же решила нарушить его.

— Ладно. Похоже и впрямь придётся объяснить, — устало бросила она, — Понимаешь… Тут дело то совсем не в крысе. Да, мне неприятно когда она бегает где-то рядом. Но само собой она меня не пугает.

— Так в чём же тогда дело?

— В том, что ты мог бы спасти меня от неё, — насупилась девушка, — Подхватить на руки, сказать «не бойся, она уже убежала», а потом… Ну давай, блин, подключи фантазию.

— У меня плохо с фантазией, — покачал головой я. До меня наконец-то дошло, что она имела ввиду и чего от меня ждала. Но раскрывать все карты сразу было бы… неуместно. Поэтому я немного помолчал, едва заметно ухмыльнулся и продолжил, — Так что давай в следующий раз ты мне прямо скажешь, что ты от меня хочешь, хорошо? Я знаешь ли ещё не нашёл заклинание на чтение мыслей.

— Ты… — девушка сжала кулаки и с вызовом посмотрела на меня, — Ну почему ты такая задница то, а? Я же тебе почти прямым…

Договорить я ей не дал. Сделал шаг вперёд. Правая рука сама собой легла на её талию. Левая поддержала спину, помогая Айлин чуть отклониться назад. Девушка, всё ещё напряженная от нахлынувшего на неё возмущения, открыла было рот, намереваясь продолжить свою пламенную речь. Но сказать уже ничего не успела. А может — не захотела. Скорее всего не захотела. Вместо этого она закинула мне руки на шею. Подалась вперёд. И время для нас остановилось. Замерло на мгновение. На очень долгое мгновение.

— Ну, так лучше? — хмыкнул я, немного отстраняясь.

— М-м-м. Д-а-а… — выдохнула девушка, продолжая обнимать меня, — Лучше. Намно-о-ого лучше… Вот видишь, — она всё-таки расцепила руки, тоже немного отстранилась и подмигнула мне, — Можешь же, когда захочешь.

— Только с вариантом «подхватить на руки» придётся повременить, — улыбнулся я, — Мне ещё нужно прийти в себя после той драки с дворянином. Кстати там я тебя тоже спасал, если ты не забыла.

— Вот так не надо, — нахмурилась девушка.

— Как именно?

— Как ты тогда сделал, — покачала головой Айлин, — В драку полез. Да ещё и с риском для жизни. Я всё понимаю, надо поддерживать статус и всё такое… Но не надо. Уже говорила — ты мне интересен живым и здоровым. И я не хочу, чтобы ты влипал в такие ситуации. Тем более, когда это по моей глупости, — она немного помолчала, улыбнулась и добавила, — Поэтому давай ты меня будешь спасать от более безопасных противников. От крыс например.

— К сожалению это не всегда от нас зависит, — покачал головой я, — Иногда обстоятельства складываются так, что иного выхода нет.

— Вот чтоб они пореже складывались так, как тогда, у меня к тебе будет одна просьба, — Айлин снова подошла, взяла меня под руку, заглянула в глаза, — Поучишь меня драться?

— Э-э-э… — Я с удивлением покосился на девушку. Она в ответ лишь невинно улыбнулась и похлопала ресницами. Мда. К такому повороту сюжета я определённо не был готов, — Ну… Мне же придётся тебя… Бить?

— Ну и что, — равнодушно пожала плечами Айлин, — Лучше уж это будешь ты, чем кто-то другой.

— Почему?

— Ну… — девушка подмигнула мне, — Ты хотя-бы не попытаешься меня изнасиловать после этого.

— О да, перед таким достоинством невозможно устоять! — ухмыльнулся я, легонько пихнув её локтем в бок.

— Я вообще-то серьёзно, — насупилась девушка, — Мне нужно научиться себя защищать без помощи магии. Она не всегда может сработать, да и не в любой ситуации её можно применить. У тебя здорово получается драться, так что…

— Не так уж и здорово, — пожал плечами я, — Можно даже сказать — совсем не здорово. Всё-таки упор у меня тоже больше на магию, чем на рукопашный бой.

— Ага, видела я твой упор не на рукопашный бой, — поморщилась девушка, — Как ты тех троих пинками раскидал.

— Они не ожидали нападения со спины, — я покачал головой и пнул носком ботинка ещё одну крысу, бросившуюся нам прямо под ноги. Зверёк возмущенно пискнул и помчался в сторону набережной. Как раз туда, где две дамы продолжали таскать друг друга за волосы, — Эффект неожиданности. Плюс состояние аффекта. Очень, знаешь ли, не люблю, когда покушаются… на моё.

— Твоё? — хитро прищурилась Айлин, — Я не ослышалась?

— Может быть. Не перебивай, будь добра. Это всё к чему чему, — я ненадолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями, — Если бы они знали, что я на них нападу — скорее всего они бы меня отмудохали. В конце-концов их было трое. Мне просто повезло. Умения тут ни при чём. Если у кого и стоит поучиться, так это у Бернарда. Сама не раз видела, несмотря на все мои «таланты», он валит меня на землю за два-три приёма. И то наверняка поддаётся.

— Да, — задумчиво протянула девушка, слегка приподнимая подол своего нового платья и переступая через лужу, — Вот мы и вернулись к тому, что он предлагал нам ещё в Риверграссе. Бросай булку хлеба, конфеты, чай. Сюда на плац ко мне, паскуда-тварь? Ладно. Пусть так. Но только если ты потренируешься со мной. Хорошо?

— А что так?

— Мне одной… — девушка на мгновение замялась, — Неудобно как-то.

— Ладно, — махнул рукой я, — Договор… Да твою ж мать.

Очередная крыса бросилась мне прямо под ноги. Кинулась, угодила под подошву ботинка. С громким писком вывернулась и попыталась вцепиться в окованный сталью носок. Получилось у неё это хреново. Зубы со скрежетом соскользнули по гладкой поверхности металла. Зверёк недовольно пискнул и со всех лап помчался к каналу. В этот же момент со стороны набережной раздался отчаянный женский визг. Дамы, рвавшие друг другу волосы расцепились, и бросились в разные стороны оставив на мостовой корзинки с какими-то тряпками. Рванули от той крысы, что минуту назад кинулась нам под ноги. Сам же зверёк немного задержался на краю набережной, покрутил серой мордочкой, нюхая воздух, а затем ловко спрыгнул вниз. В тёмную воду канала. За ним тут же последовала другая крыса. Чуть подальше, возле деревянного мостика, перекинутого через канал, сиганула ещё одна.

— Что за хрень… — неуверенно бросила девушка, наблюдая за тем, как мимо нас пробегает стайка из семи грызунов.

— Понятия не имею, — покачал головой я, направляясь к набережной, — Идём, глянем.

Мутная вода канала кишела от серых тушек. Крысы пищали, баламутили воду лапками, высовывали над водой свои острые мордочки и плыли. Плыли в сторону залива. А вот это уже был дурной знак. Очень дурной.

— Идём, — я потащил Айлин за собой вниз по улице. К порту, где по словам Ансельма располагалась одна из штаб-квартир его гильдии, — Мы и так тут сильно задержались.

— Что случилось? — испуганно спросила девушка, одной рукой пытаясь поддерживать подол своего платья. Одежда оказалась красивой но крайне непрактичной.

— Случилось дерьмо, — коротко бросил я, отпихивая носком ботинка в сторону серую пищащую тушку, бросившуюся нам под ноги. Крыс становилось больше. Складывалось ощущение, что они стягивались к реке со всей округи. Стягивались, прыгали в неё и гребли в сторону залива. Внезапно Айлин остановилась и тихо выругалась себе под нос. Подол зелёного платья всё-таки попал в лужу и испачкался. Я покачал головой, многозначительно хмыкнул и попробовал пойти дальше. Но девушка вырвала руку, сжала кулаки и с вызовом посмотрела на меня.

— Да объясни ты мне, что происходит, — раздражённо бросила она, — А то чувствую… Чувствую себя полной дурой, которая настолько тупая, что ей даже объяснять бессмысленно.

Мда. Перегнул палку похоже. По крайней мере выражение лица в стиле «этого можно было ожидать» делать точно не стоило. Впрочем, минут десять назад она примерно с такой же миной поучала меня, так что… можно сказать, должно уплачен.

— Крысы уходят из города, — бросил я, раздумывая пойти дальше или всё-таки взять её за руку. Немного помедлил и всё-таки взял. В конце-концов немножко подъебнуть можно, но нагнетать не стоит. Кто знает, сколько мне ещё с ней предстоит путешествовать. Да и к тому же… Мне просто не хотелось её обижать, — Что-то их напугало. Напугало до такой степени, что они готовы бросится в канал и уплывать, лишь бы не оставаться здесь.

— И что могло их так напугать? — Айлин взяла меня под руку и мы двинулись дальше. На испачканное платье девушка больше не обращала внимание.

— Понятия не имею,- пожал плечами я, — Но есть кое-какие догадки, — немного помолчал и добавил, — И они мне очень не нравятся.

— М-м-м…

— Помнишь, Вернон упоминал что под городом располагаются обширные катакомбы?

— Ну да, было что-то такое, — неуверенно кивнула девушка.

— Как думаешь, когда храмовники зачищали город от зараженных, они прошлись и по ним? Или просто запечатали тварей там, в надежде что они сами передохнут с голоду?

— Что-то мне подсказывает, что второе, — нахмурилась Айлин, — И кажется я начинаю понимать, к чему ты клонишь. Они прорвались? И скоро в городе будет новая вспышка?

— Не они, — я покачал головой, — Если тварей и впрямь заперли в подземелье, то скорее всего они либо так там и сидят, либо уже и впрямь передохли от голода. Но вот крысы… Крысы могли пробраться в закрытую часть катакомб. По вентиляционным шахтам, стокам, или протиснувшись через лаз. Пробраться и на свою беду полакомиться заражённой плотью.

— Так по твоему, одна из крыс…

— Заразилась. И начала разносить заразу по другим. Не знаю как эта болезнь на них влияет и влияет ли вообще, но должно быть остальные животные это как-то почувствовали. И дали дёру, словно от стихийного бедствия. Одно только понять не могу… — я замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Честно говоря ситуация вырисовывалась далеко не радужная. Если заражение вновь поползло, то у нас осталось три, максимум четыре дня на то, чтобы убраться из города и его окрестностей. Убраться до того, как тут начнётся новая кровавая бойня.

— Что именно? — легонькопихнула меня локтем в бок девушка.

— Почему ничего подобного не произошло во время первой вспышки? Она была наверняка неслабая. Не просто же так в столицу стягивали силы ордена со всех провинций. Трупов тоже было немало. Так почему ни одна из крыс не полакомилась ими тогда?

— Может, их сразу сжигали? — предположила девушка.

— А как же те дома? На которых таблички «не открывать, мертвецы внутри»? Нет, должно быть какое-то другое объяснение.

— А что если… — Айлин осеклась, задумалась.Покосилась с сомнением на меня. Открыла было рот, собираясь что-то сказать. Но в последний момент передумала. Несколько минут мы молча брели вдоль канала, наблюдая за тем, как последние представители крысиных судорожно гребут лапками вниз по течению, огибая борта лодки, плывущей им навстречу. Гандольер грязно ругался и то и дело охаживал зверьков по хребтам длинным багром. Они на мгновение скрывались под водой но тут же снова поднимали над волнами свои острые мордочки. Они хотели жить.

— А что если, — наконец решила нарушить молчание девушка, — Что если они не трогали трупы. Помнишь,наш новый друг, которого ты нанял… Как там его звали то?

— Матош.

— Так вот, Матош говорил, что эта вампирья лихорадка имеет магическое происхождение? — продолжила девушка, — И именно поэтому орден был вынужден прибегнуть к нашим услугам. Услугам магиков.

— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — покосился на неё я, пытаясь в уме состыковать одно с другим. Паззл пока не хотел складываться. Но вот у Айлин, судя по её довольной физиономии, получилось его собрать.

— Сейчас поймешь, — ухмыльнулась девушка, — Смотри, чума имеет искусственное происхождение. Кто-то её создал и выпустил на волю. Храмовникам удалось подавить первую вспышку заразы. Да, сделали они это ценой большой крови. Да, для этого им пришлось стянуть в столицу большую часть своих сил. Но ведь они так и не нашли того, кто всё это устроил, — девушка выдержала паузу, и выразительно посмотрела на меня. В её взгляде читалась тревога, — Что если он решил повторить свою попытку, усовершенствовав чуму? Дав ей новый способ передачи. С толпой заражённых справиться сложно, но можно. Мы это видели на примере нашего собственного отряда. Но вот что солдаты смогут сделать с полчищами заражённых крыс?

Паззл в голове наконец-то щёлкнул. Последняя его деталь встала на место. И от картины которая там нарисовалась у меня внутри всё невольно сжалось. А по спине пробежала струйка холодного пота.

— Твою мать… — выругался я, — Твою же ёбаную сраную мать…

— Что такое? — девушка удивлённо вскинула бровь и смерила меня тревожным, изучающим взглядом.

— Ты сказала, орден был вынужден стянуть в столицу почти все свои силы, так?

— Ну… — теперь уже пришла очередь Айлин замешкаться.

— Первая вспышка могла быть просто приманкой, — пояснил я, — Они специально запустили ослабленный штамм, чтобы выманить всех храмовников сюда. А как только большая их часть прибыла в девять башен, так стоящие за всем этим дерьмом личности начали готовить второй штамм. Уже настоящий. Чтобы одним мощным ударом уничтожить все их силы.

— Но ведь вместе с храмовниками поляжет вся столица… — ошарашенно бросила девушка, — Мать… Да кто вообще способен на такое?

Между мансардами домов, нависающими над тесной улочкой и каналом, показался просвет. Послышались крики чаек. В привычный гомон людных улиц вплелись крики матросов и звон корабельной рынды. Мы выходили к порту.

— Мы уже видели того, кто на такое способен, — покачал головой я, — Вчера, на площади.

— Ты хочешь сказать… — начала было девушка, но тут же осеклась испугавшись собственной догадки.

— Да. Именно это я и хочу сказать. Они единственные у кого есть причина уничтожить орден. И они единственные, кому плевать на потери среди гражданских, — мрачно бросил я, — Ведь именно храмовники истребляли их словно скот, всего лишь за то, что у них были способности. А горожане либо стояли в стороне безучастно за этим наблюдая, либо вовсю помогали служителям культа, находить, пытать и убивать одарённых. Сама же помнишь…

— Помню, — брезгливо поморщилась девушка, — Отрезать пальцы, выколоть глаза, сжечь, а прах развеять на перекрёстке семи дорог. Забудешь такое. Мужа той колдуньи наверняка тоже ведь истязали у всех на виду.

— А толпа стояла и аплодировала, — кивнул я, — За что потом и поплатилась сотней убитых и раненных.

— Получается то, что происходит сейчас… — Айлин снова осеклась, испугавшей собственной догадки. Я продолжил за неё.

— Тоже месть. Только в куда больших масштабах, — я немного помолчал, пропуская мимо нас какого-то пёстро разодетого мужичка, спешащего к портовым пирсам. В руках он тащил большой опечатанный кожаный тубус, внутри которого едва слышно шуршала кипа бумаг. Мужик обогнал нас, на ходу поправляя изящную триольку (шляпа лучника) с торчащим из неё гусиным пером. Немного притормозил перед выходом из проулка. Выругался себе под нос и влился в пёструю толпу матросов, торговцев, солдат, горожан и куртизанок, сновавших вдоль пирсов.

Я на мгновение представил, что будет со всеми этими людьми через несколько дней, если наши догадки окажутся верны. Когда заражённые чумой крысы вырвутся из катакомб и начнут разносить её по улочкам города. По спине вновь пробежала струйка холодного пота.

— Ты ещё что-то хотел сказать, — слегка неуверенно напомнила мне Айлин.

— Да, — кивнул я, — Хотел. Это может быть не простая месть. А попытка победить в давно идущей войне. Уничтожить врага одним ударом, заодно навсегда запятнав его имя в глазах простого люда и знати. Чтоб он уже точно не смог подняться. Ведь именно орден поставлял в столицу зерно, из-за которого началась новая вспышка чумы. Именно его потом будут винить в гибели тридцати тысяч человек. И стоять за всем этим могут только одни интересанты.

— Только маги, — невесёлым голосом подытожила девушка.

Глава 24

«Содружество вольных странников»

— Мда уж, — слегка растерянно бросил я, осматривая стены штаб-квартиры «офицрованных». — Конспирация — явно не их конёк.

— И не говори, — скептически хмыкнула Айлин.

Это была самая настоящая крепость, расположившаяся чуть в стороне от многолюдных улочек девяти башен. Её толстые стены возвышались над тёмными водами моря, опираясь на чёрный камень скалистого мыса, обрамлявшего портовую бухту с правой стороны. На противоположном краю залива за лесом мачт и парусов виднелись шпили королевского замка.

К крепости тянулась серая ленточка дороги, проходившая по самому хребту каменного мыса. Узкая, петляющая и каменистая, она прекрасно простреливалась с надвратного барбакана и двух бастионных башен, расположившихся на краях фронтальной стены. Над парапетом краснела глиняной черепицей крыша галереи. С бастионов смотрели в небо стрелы требюшетов. Крепость была готова к осаде. Вот только дураков, которые бы могли решиться на подобную авантюру, пока что не наблюдалось.

— Ну, Ансельм был по-своему прав, когда говорил, что мимо мы не пройдем, — сказала девушка, обходя крупный, облепленный мелкими водорослями валун, выкатившийся на тонкий серпантин дороги, — Правда не так я себе всё это представляла. Совсем не так.

— А как?

— Ну не знаю, — пожала плечами девушка, — Может какое-то большое здание. Дворец. Или огороженный квартал, на улочках которого можно встретить только таких, как мы. Но точно, не крепость на берегу моря.

— Ты ничего не забыла? — покосился на неё я.

— М-м-м…

— За такими как мы охотятся. Как минимум волчьи стаи, — я поправил сползающий на глаза берет. Мода, конечно тут у них… Хорошо хоть гульфик (ракушка для причиндалов) не пришлось на себя напяливать. Пока что, — Остаётся вопрос, в каких отношениях оцифрованные и храмовники. Да и тех засранцев, что напали на нас в Риверграссе тоже не стоит списывать со счетов, — я ненадолго замолчал, посмотрев туда, куда уже несколько минут смотрела Айлин. На большой трёхмачтовый галеон, расправлявший серые паруса, и снимавшейся с якоря. По палубе сновали матросы. Крепили снасти, таскали какие-то ящики, карабкались на мачту по канатным сеткам.

— Вот бы уплыть подальше отсюда, — внезапно сказала девушка, — От волков и оцифрованных. От магов и храмовников. От чумы и всех этих грёбаных конфликтов, в которые нас почему-то так упорно пытаются втащить.

— Везде есть свои конфликты, — возразил я, осторожно приобнимая её за талию, — Сбежим от этих — получим новые. К тому-же мне казалось, что ты не любишь корабли?

— Смотреть на них люблю, — поправила Айлин, мягко отстранившись и снова взяв меня под руку, — Плавать нет. Укачивает. Так что ты там про крепость то говорил?

— Её куда проще будет оборонять, чем огороженный квартал или несколько домов, — пожал плечами я, — Какой бы большой ни была твоя армия, ты не сможешь повести её по этой тропке на штурм. А если захочешь взять крепость измором, тебе потребуются корабли, чтобы установить морскую блокаду и отрезать её от подвоза продуктов. Короче говоря, более надёжное укрытие сложно себе представить.

— Понятно, — кивнула Айлин, — Ну, будем надеяться, что хоть нас там примут радушно. Как-никак, собратья по несчастью.

Однако собратья по несчастью как-то не спешили к нам навстречу с раскрытыми объятиями. Они даже не приоткрыли ворота, чтобы встретить двух путников и разузнать, что им тут понадобилось. Вместо них нас встретил широкий разлом в скале, на дне которого бушевал и бился об острые скалы серый лоскут водной глади, поднятый мост, опущенная решётка ворот и тяжелая тишина, нарушаемая лишь шумом волн, криками чаек, да голосами матросов, долетавшими со стороны порта.

— Эй, — крикнул я, скользя взглядом по узким бойницам барбакана. Не блеснёт ли в одной из них край шлема? Не мелькнёт ли силуэт дозорного? — Есть кто дома? Открывай, сова! Медведь пришёл!

— Ты чего? — удивлённо уставилась на меня Айлин, — К чему эти…

— Шуточки? — перебил её я, — А как они поймут, что мы оцифрованные? Сомневаюсь, что местные смогут понять, о какой сове и каком медведе идёт речь. А вот они, — я кивнул в сторону барбакана, — Да.

Однако ответом нам по прежнему была тишина. Не заскрипел опускающийся мост. На парапете башни не показался силуэт стражника. Даже обычного окрика — и того не последовало.

Мгновения тянулись за мгновениями. Минуты за минутами. Ничего не менялось. Лишь на камни, обрамлявшие небольшое плато, в которое упиралась дорога, уселись несколько серых чаек. Уселись и начали с интересом поглядывать в нашу сторону.

— Пойдем отсюда, — зябко поёжилась Айлин и мягко, но настойчиво потянула меня назад, — Похоже нам тут не рады. И я замёрзла… Твою мать, и чем я только думала, когда покупала это платье.

— Оно красивое, — хмыкнул я, бросив последний взгляд на крепость. Мда уж. Полгода в дороге. Столько трудностей, рисков, лишений. И всё ради того, чтобы в конце нас даже нахер не удосужились послать. Обидно, чёрт возьми. Однако, ожидаемо. Облом вполне в духе этого ебанутого мир…

Додумать мысль я не успел. Сквозь шум моря, крики чаек и едва слышные голоса снующих по палубе матросов пробился новый звук. Вопрос, но в то же время приказ.

—…ви пароль! — голос дозорного был хриплым и отрывистым. Порывы холодного ветра подхватывали его слова, рвали в клочки и швыряли в пенистые серые воды, беснующегося моря.

— Земля в иллюминаторе! — заорал я, что было сил, пытаясь перекричать поднявшийся ветер. Над утёсом вновь повисло напряженное молчание. В одной из бойниц всё-таки показалась фигурка дозорного. Она стояла и пристально рассматривала нас, как бы раздумывая, что с нами делать дальше. В руках у стражника виднелся взведённый тяжелый арбалет. Странно, конечно. Если все оцифрованные обладают даром, зачем им пользоваться таким примитивным оружием? Разве что у нас могут оказаться обереги, против которых магия бессильна…

— Неверный пароль, — наконец донеслось со стороны ворот, — Проваливайте, пока вас стрелами не утыкали.

— А каким хером я должен знать твой пароль, если мы тут ни разу не были? — бросил я первое, что пришло мне в голову. А про себя обругал Ансельма последними словами. Лучник спел объяснить нам, где найти убежище оцифрованных. Но забыл упомянуть, что для доступа в него нужно знать пароль, утащив сие сокровенное знание с собой в могилу.

— А каким хером вы вообще про нас узнали? — последовал вполне логичный вопрос.

— От Ансельма, — кринул я, а потом обругал уже себя. Если эти засранцы стоят за убийством лучника, то мой язык только что здорово нас подставил. Но отступать уже было поздно.

— И где же он? — поинтересовались со стены.

— Погиб.

— Как? — дозорного от бойницы отпихнул другой человек. Кряжистая фигура, закутанная в дорогой, подбитый мехом волка плащ, капюшон плотно надвинутый на глаза, и густая чёрная борода, выбивающаяся из под этого самого капюшона, — Когда?

— Мать вашу, может вы уже впустите нас и поговорим по человечески? — не выдержала Айлин, — Тут знаете ли довольно холодно да и орать мы устали.

Вновь повисло молчание. Впрочем, длилось оно недолго. Спустя пару секунд натужно заскрипели цепи и подъёмный мост медленно пополз вниз. Со скрежетом начала подниматься тяжелая железная решётка, перегораживавшая вход в крепость.

— Если они нам начнут плести ту же сказочку, что и Ансельм, — шепнул я на ухо Айлин, — Улыбайся, прикидывайся дурочкой и делай вид, что веришь этому бреду.

— Почему? — удивлённо покосилась на меня Айлин.

— Мы не знаем кто и за что грохнул лучника, — пояснил я, — Но есть подозрение, что он узнал больше, чем ему знать следовало. Или сделал, то, чего делать не следовало. Где гарантии, что это не их рук дело? И где гарантии что они не сделают то же самое с нами, если поймут, что мы раскусили их пиздёж?

— По такой логике мы вообще зря туда идем, — зябко поёжилась девушка, — Может лучше…

— Поздно уже, — перебил её я, глядя на то, как из ворот выбегает с десяток стражников. Облачены они были в тяжелые кирасы и кабассеты (французский островерхий шлем). В руках они держали полексы (гибрид топора и копья на длинном древке). Вслед за стражниками шёл тот самый кряжистый мужик, кутавшийся в подбитый волчьим мехом плащ. Символическая насмешка над врагом? Или просто удобная тёплая одежда? Чёрт его разберёт.

Стражники перебежали через мост и взяли нас в полукольцо. Острия их полексов нацелились на нас. Но во взглядах не читалось враждебности. Скорее уж усталость и немой укор. Похоже дёргали их сегодня не в первый раз.

— Одрин, — протянул мне руку кряжистый мужик, протиснувшись между своими бойцами, — Командующий крепостью и содружеством вольных странников, — он скользнул по мне серым, тяжелым взглядом и мрачно добавил, — Вернее тем, что осталось от этого с.

— Генри, — я пожал протянутую мне руку и покосился на девушку, думая представлять её или нет. Впрочем, она тут же решила этот вопрос за меня.

— Айлин, — она сделала шаг вперёд и протянула мужчине руку. Тот ненадолго замешкался, пытаясь понять, что ему с ней делать, поцеловать или просто пожать, но девушка и этот вопрос решила за него, пожав его лапу первой.

— Рад знакомству, — прогудел он, откидывая с головы капюшон. Под ним обнаружилась внушительная лысина, перечёркнутый морщинами лоб и чёрные кустистые брови. Он не выглядел молодым, но в то же время и до старика ему было далековато, — А теперь пройдемте внутрь и поговорим там. Нам много чего нужно обсудить, — он повернулся к солдатам и махнул им рукой. Бойцы поняли командующего без слов. Положили полексы на плечо, выстроились в две колонны и направились обратно к крепостным воротам. Мы же последовали за ними.

— Прощу прощения за приём, — бросил Одрин, когда мы проходили под каменной аркой барбакана, — У нас в последнее время нечасто бывают гости. Ещё реже бывают друзья. По крайней мере после бойни в которую превратили Файренальдский конклав.

— Бойни? — переспросила Айлин.

— А вы не слышали? — с удивлением в голосе поинтересовался Одрин, — Вообще ничего? А сколько вам вообще…

— Полгода, — ответил я, — Плюс-минус месяц. Честно признаться мы уже слегка потеряли счёт времени.

Массивная каменная арка осталась позади. Мы оказались во внутреннем дворе крепости. Он оказался на удивление просторным, несмотря на многочисленные домики, прилепившиеся к внутренней стороне крепостных стен. Всхрапывали лошади в конюшнях. Возле входа в казармы сидели и играли в кости несколько солдат. Из кузницы доносились тяжелые удары молота.

Посреди двора располагался внушительных размеров колодец. Оголовок высечен прямо из скалы на которой и располагалась крепость. Узкая каменная шахта, судя по доносившемуся из неё шуму прибоя, спускалась прямиком к морским водам. Однако ничего похожего на опреснительный котёл поблизости видно не было.

— А как вы… — начал было я, удивлённо разглядывая красивое, но на первый взгляд абсолютно бессмысленное сооружение.

— Добываем воду? — закончил за меня Одрин, — Прямо из моря. Потом с помощью магии опресняем. Опреснительную станцию строить слишком затратно, а содержать и того дороже. Дров не напасёшься.

— Удобное заклинание, — хмыкнул я, — Если в крепости есть хотя-бы парочка магов, умеющих такое делать, она сможет месяцами держать осаду.

— Годами, — поправил меня Одрин, — По крайней мере такая, как Вестрок. Идёмте под крышу. Сегодня и впрямь необычно холодно, а вы одеты не по погоде.

В донжон, мрачным силуэтом возвышавшийся на самом краю мыса мы не пошли. Свернули к одному из крупных гостевых домов, обрамлявших внутренний двор крепости. Внутри было тепло и довольно уютно. В дальнем конце помещения горел очаг, над которым аппетитно булькало какое-то варево. Возле очага располагался большой стол, половина которого была завалена свитками и пергаментами. На свободной части стоял поднос, на котором расположилась бутылка с вином и несколько медных, позеленевших от окисла кубков.

— Доброго утречка, Одрин, — бросил какой-то солдат, качавшийся на стуле рядом со входом. Ноги он закинул на стол, даже не потрудившись снять с них нечищеные сапоги, — Как сегодня наше ничего? Смотрю новеньких приволок? Новенькие это хорошо. Давненько их не было.

— Да нет, — покачал головой наш провожатый, — Сами пришли.

— Сами? — ухмыльнулся солдат в кустистые рыжие усы, — Добровольно? Удивительно, — он хитро прищурился. Окинул изучающим взглядом меня, затем Айлин, — Но хорошо. Как раз поспели к ужину. Да-авненько я не ел хорошего, наваристого бульона, да бёдрышек запечённых в меду…

В комнате повисла напряженная тишина. Рука Айлин сама собой потянулась к ножнам, висевшим у неё на поясе. Я же невольно сложил пальцы в щёпоть, готовя заклинание. Мать вашу, только не говорите, что нас угораздило попасть в логово сраных каннибалов.

Боец, сидевший возле входа внезапно громко расхохотался.

— Ты посмотри на них, — с трудом выдавил из себя он, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы, — Да они же полные штаны ёжиков только что напустили. Мать… давно я так не ржал, ей богу.

— Шуточки у вас, — сквозь зубы процедила Айлин. Я лишь молча покачал головой. Шутка и впрямь была не из лучших.

— Кончай балагурить Хъянмар, — осадил его Одрин, — И хватит уже валять дурака. Иди лучше погоняй новобранцев, всё больше пользы для дела будет, чем от пустого трёпа.

— Опять заставить их ломиками плац подметать на скорость? — хмыкнул рыжий, — А что, это мы могём, это мы умеем. Только если ты не против, я у тебя сопру бутылочку вина. Должен же быть в этом соревновании хоть какой-то утешительный приз.

— Сопрёшь и вылакаешь её сам? — поинтересовался наш провожатый.

— Конечно, — улыбнулся балагур, — Не их же мне в конце-концов утешать.

Одрин что-то пробурчал себе под нос и повёл нас к столу, заваленному пергаментами. Уселся в большое резное кресло, смахнул бумаги на пол и пододвинул к нам поднос с вином и кубками. Кивком пригласил сесть напротив.

— Ну, рассказывайте. Кто такие, откуда будете. Как познакомились с Ансельмом. И что с ним случилось, — Одрин налил себе вина, отпил, поморщился, скрестил на груди руки и принялся сверлить нас своим холодным, изучающим взглядом.

— Это долгая история, — покачал головой я, — Сначала мы хотели бы узнать, какого хрена тут вообще происходит? Почему пытаются нас убить? Что за резня была на конклаве? И кто такой Роланд Алерейский?

— Роланд? — брови Одрина удивлённо поползли вверх, — А вам откуда про него известно?

— Нам кто-то выдал записки при появлении в этом мире, — ответил я, откидываясь на спинку стула и снимая берет. Честно говоря этот головной убор уже порядком достал. С удовольствием поменял бы его на бейсболку, но увы, местные мануфактуры их попросту не производили, — С указанием, что мол если хотим выжить, то нужно найти Роланда.

— А Ансельм вам ничего не рассказал? — нахмурился комендант крепости.

— Ни полслова, — соврал я. По правде сказать понемногу нам удавалось выуживать из лучника информацию, но хотелось бы послушать версию Одрина о происходящем. По крайней мере так можно будет понять, в каких именно моментах нам врал лучник. Или в каких врёт комендант, — Сказал, на месте всё объяснят.

— Это в его стиле, — кивнул мужик, — Что ж, раз пошла такая пьянка, пойдёмте ка ещё прогуляемся, — Он тяжело поднялся с кресла и направился к выходу. Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним, — Не задавайте лишних вопросов. На месте всё поймете.

Идти и впрямь пришлось недалеко. Мы пересекли двор, поднялись по тропинке, огороженной с двух сторон крепостными стенами, к донжону, но в саму замковую башню заходить не стали. Свернули направо, и подошли к неприметному входу в подвал, спрятавшемуся за раскидистыми кустами белой черёмухи. Одрин снял с пояса связку ключей. Тихо выругался себе под нос, перебирая их и пытаясь вспомнить, какой требуется для поросшей плесенью и мхом двери. После нескольких неудачных попыток он всё-таки смог подобрать нужный. Тяжелая толстая створка со скрежетом открылась, пропуская нас в тёмный подвал. Комендант щёлкнул пальцами и на стенах тут же вспыхнули несколько факелов, разогнав душную, пыльную тьму.

Тяжелый, пахнущий влагой и плесенью воздух тут же ударил в нос. Прямо из под ног выскочила и рванула в дальний угол подвала возмущенно пищащая крыса. Кажется я случайно наступил ей на хвост.

Посреди подземелья, на внушительном каменном постаменте, расположившимся между четырёх каменных колонн, стоял сундук. Даже не сундук, а скорее сейф, судя по цифрам кодового замка, вмонтированным прямо в крышку.

— Сейчас вам нужно будет пройти небольшой тест, — бросил Одрин, закрывая дверь за нашими спинами, — Ничего страшного. Мне просто хотелось бы кое в чём убедится.

— В чём именно? — почти в один голос поинтересовались мы с Айлин.

— Видите ли, — комендант крепости подошёл к сундуку и осторожно погладил окованную сталью крышку, — Роланд подозревал, что такие как мы с вами, бесследно не умирают. В момент смерти нам стирают воспоминания, дают новую оболочку и заоново выпускают в мир. Но из-за дыр в системе у нас могут оставаться обрывки воспоминаний о наших прошлых итерациях, — Одрин прошёлся взад-вперёд, поплотнее запахнувшись в свой плащ. В подвале было холодно, — Они приходят к нам по разному. Иногда просто, как озарение. Вспышка. Иногда возвращаются во снах. Чаще всего кошмарами, — Айлин крепко стиснула мою ладонь. Я почувствовал как её сердце забилось быстрее. Ей снились такие кошмары. Мне тоже. И означать это могло только одно…

— Роланд предусмотрел свою смерть, — продолжил Одрин, — Он знал, что у вольных странников давно назрел раскол и подозревал, что во время Фейренальдского конклава на него может быть совершено покушение. Жаль только защитить себя не сумел, — комендант надолго замолчал. Снова прошёлся взад вперёд нервно поигрывая связкой ключей. Остановился, скрестил на груди руки, посмотрел на нас и продолжил, — Впрочем, на такой случай он оставил своей новой итерации послание. В этом вот сундуке.

— И какое это отношение имеет к нам? — поинтересовался я, — Вы хотите сказать, что…

— Один из вас может оказаться его новой итерацией, — кивнул Одрин.

— И что если это действительно так? — поинтересовалась Айлин, ещё крепче сжав мою руку. Так, что у меня начали побаливать костяшки пальцев, — Что тогда?

— Тогда… Тогда у странников появится шанс выжить и сплотится вновь, — голос коменданта слегка дрогнул, — Не просто выжить, а победить в нашей войне.

— Мне кажется, вы немного переоцениваете роль личности в истории, — скептически заметил я, — Сомневаюсь, что один человек мог бы повлиять на хоть целой войны.

— Вы просто не знаете, что это была за личность, — отрезал Одрин. В его голосе послышались лёгкие нотки раздражения. Заметив это, он сам осёкся, немного помолчал и добавил уже спокойнее, — Да и о войне по вашим же словам, почти ничего не слышали. Что же до вашего вопроса, то я с удовольствием передам новой версии Роланда в распоряжение крепость и всех имеющихся под моим началом людей.

— Вот так просто? — скептически хмыкнул я, — Целую крепость. С людьми, оружием, деньгами и прочим?

— Вот так просто, — кивнул Одрин, — Потому, что если кто и сможет нас вновь сплотить, так это Роланд. У него одного получалось держать этот хлипкий союз и не давать людям грызться друг с другом. За это его и убили. Я верю, что он сможет вновь нас объединить. Объединить и прекратить бессмысленное кровопролитие, — комендант замолчал, опёрся руками на крышку сундука и окинул нас с Айлин тяжелым взглядом, — А быть может даже — собрать воедино осколки нашего королевства. Ну да хватит разговоров и расспросов. Потом всё объясню. А сейчас попрошу подойти сюда, — он указал рукой на небольшую площадку перед постаментом. Мы послушно встали на неё и непонимающе уставились на мужчину. Тот видя наше замешательство, пояснил.

— Смотрите на замок. Нужный код сам всплывёт в памяти. Но не спешите его трогать, если не уверены. Замок защищён магической ловушкой, которая убьёт того, кто введёт неверную комбинацию, — он замолчал. Прислонился спиной к колонне. Скрестил на груди руки. Продолжил, — Если уверены — рискуйте. Можете быть уверены, риск того стоит.

Я сосредоточил свой взгляд на замке. Принялся копаться в памяти, пытаясь подобрать к нему комбинацию. Но ничего не приходило на ум. По черепной коробке судорожно метались обрывки мыслей, никак ни связанных ни с этим подземельем, ни со странниками, ни с комендантом. Одни крутились вокруг недавнего побега крыс из города, другие размышляли над тем, как бы нам половчее удрать из города, третьи — о том, как было бы здорово расстегнуть на платье Айлин парочку лишних пуговиц.

Я прикрыл глаза. Усилием воли подавил жужжащий в голове рой. Как делал это много раз, перед тем, как начать творить магию. Сконцентрировался на сундуке. Попробовал мысленно заглянуть под деревянную крышку, в механизм замка. Подсмотреть правильную комбинацию. Ничего не получилось. Память по прежнему молчала. Либо её очень качественно стёрли, либо я попросту не был новой итерацией Роланда. Скорее всего не был. Жаль. Впрочем, оно наверное и к…

Внутри черепушки взорвался сноп разноцветных искр. Боль тяжелыми кровяными молотками ударила в виски. Внутренний взор, которым я пытался пролезть в механизм замка провалился под толстое дерево сундука и упёрся в развёрнутый свиток пергамента, лежавший на его дне. Перед глазами вспыхнули буквы:

'Друг, если тебе в руки попало это письмо, значит я скорее всего уже мёртв. Убит теми, с кем бился бок о бок. Ради кого пожертвовал многим… Пожертвовал всем, на этой проклятой войне. Впрочем, именно компромисс на который я был готов пойти, чтобы завершить её, и стал причиной моей гибели. Мои люди верили, что мы можем победить. Они хотели идти до конца. Но моя собственная уверенность в этом оказалась слаба. И коль скоро ты читаешь это письмо, знай, что именно она подтолкнула меня к чудовищной ошибке. Странники распались. Сторонники продолжения войны вцепились в глотку сторонникам мирного договора, забыв, что у нас есть общий враг. Мы раскололись. Вот где я потерпел главную свою неудачу. Несмотря на все приложенные усилия, я так и не смог объединить нас. Теперь у этой страны новые хозяева. Враг, которому я сам открыл ворота. Я был слеп. Не смог просчитать последствия. Думал, что мои люди, так же как и я, устали от этой бессмысленной, бесконечной бойни. Но они отказались сложить оружие. Отказались от мира, что был им предложен. Решили сражаться до конца. До последнего человека. Впрочем, были и те, кто получил прямую выгоду от такого положения. Предпочёл звон монет человеческим жизням. Некоторые из них хотели занять моё место. Думали, что смогут повести людей за собой. Другие надеялись набить свои карманы деньгами, встав у руля. И мне было не под силу их остановить. Впрочем… признаться честно я и не пытался. Я слишком устал тащить на себе всё это. Однако странникам нужен сильный лидер. Нужен тот, кто объединит их перед лицом надвигающейся бури. В мире грядут большие изменения. Собираются новые силы. Силы, с которыми мы никогда раньше не сталкивались. Конфликт магов и храмовников — лишь начало этих перемен. Маленькая песчинка, с которой начнётся лавина. Те, кого я считал союзниками не видят этого. Они с упоением дерутся за осколки моего наследия, не обращая внимания на то, что мир вокруг них изменился. И именно здесь мне потребуешься ты. Тот кто сможет прекратить распрю и открыть им глаза. Подготовить странников к нависшей над нашим миром угрозе. И встретить её достойно. С мечом в руке, а не так, как это сделал я.

Моё время почти подошло к концу. Но, несмотря на это, у меня всё ещё теплится надежда. Нет, я не рассчитываю выжить. Этот вопрос уже давно решён. Решён не мной. Я надеюсь, что после меня, появится новый герой. Тот, кто объединит нас. Кто поможет изгнать врага с наших земель. Кто сможет заново перековать расколотое королевство.'

Мир перед глазами потух. Начал проваливаться в темноту. Но прежде чем он погрузился во мрак перед глазами отчётливо вспыхнули четыре цифры: «2486».

— Эй… — кто-то потряс меня за плечо. Сквозь туманную завесу окутавшую сознание прорвался смутно знакомый встревоженный голос. Кажется это была Айлин, — Эй, ты в порядке?

— Отойди, — послышался грубый хриплый голос. На мгновение мне показалось, что он дрожал от волнения, — Сейчас приведём его в чувство.

В следующий миг сверху упало что-то мокрое и холодное. Забило ноздри. Залепило глаза. Запустила свои ледяные щупальца под плащ. Я попробовал вдохнуть. Закашлялся, потому что эта зараза попала ещё и в рот. И открыл глаза.

Чьи-то крепкие руки подхватили меня под локти. Помогли встать. Перед глазами появилось взволнованное лицо Одрина.

— Ну, — комендант крепости с трудом сдерживал волнение, — Говори. Говори, что ты увидел!

— Да тише ты, — Айлин схватила его за руку и не сильно, но настойчиво отпихнула в сторону, — Дай ему в себя прийти.

— Порядок, — я помотал головой, пытаясь собраться с мыслями. Они метались по черепной коробке словно рой разъяренных пчёл. Роланд — это я? Получается полгода я гнался сам за собой? Сторонники мирного договора? Получается с волками могло быть перемирие? Раскол? Интересно, из какого Ансельм был лагеря. Сомневаюсь, что из сторонников мира. Получается он предал предыдущую итерацию меня? И был одним из тех, кто стоял за её убийством? Но кто тогда стоял за ним самим? И кто отдал приказ на его ликвидацию? Что этоза «надвигающаяся буря». И стоит ли мне вообще во всё это лезть? Твою мать. Как обычно, вопросов гораздо больше чем ответов.

— Так что случилось? — снова спросил комендант, — Получилось что-нибудь вспомнить?

Я покачал головой. Собрался с мыслями и сказал.

— Просто попытался пролезть под крышку ларя магическим зрением. Но на сундуке похоже стоит мощная антимагическая блокада. Вот мне и дало по мозгам, — немного помолчал. Снял с фляжку с пояса. Сделал большой глоток. Отёр рукавом усы и добавил, — Что же до цифр… У меня так и не получилось ничего вспомнить. Жаль, конечно разрушать ваши надежды, но похоже, что я не имею к Роланду никакого отношения.

Глава 25

«Опасное наследие»

— Так, получается это вы устроили тот шухер в Деммерворте? — переспросил комендант крепости, откинувшись на спинку своего массивного кресла.

— Ансельм, если быть точным, — поправил его я, — Он затеял войну с местным лордом, а нам просто деваться было некуда в тот момент.

— И вы вшестером одолели правителя целой фактории, в подчинении которого была крепость, городская стража и крупный вооруженный отряд волков? — Одрин прищурился и принялся сверлить нас подозрительным взглядом, — При всём уважении, но вы не похожи на тех, кто мог бы подобное провернуть. Это в принципе, за гранью человеческих возможностей. Почти.

— Мы и не провернули, — пожала плечами Айлин. — Просто карта легла удачно на стол.

— И Ансельм так же удачно её разыграл, — добавил я, — Правда забыв объяснить нам, что именно он собирается делать и зачем это нужно.

— Да… — задумчиво протянул комендант крепости почёсывая бороду, — Да, это на него похоже. Сделать то, что нужно и смыться никому ничего не объяснив. Остаётся один вопрос — в чьих интересах он действовал.

— Боюсь этого мы не знаем, — я откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки, — По правде сказать, мы вообще очень плохо ориентируемся в местной политической ситуации. Потому и пришли сюда. За ответами на вопросы.

— Задавайте, — легко согласился комендант. Немного помолчал. Пригубил бокал с вином и добавил, — Не обещаю, что отвечу на всё. Сам многого не понимаю.

— Тогда начнём с самого начала, — пожал плечами я, — Что за конфликт у вас с волками? Кто такие эти волки? Почему так называются? И зачем они преследуют оцифрованных, если те потом всё равно перерождаются, пускай и со стёртой памятью?

— Так-так-так, тише… — Одрин выставил руки перед собой, как будто пытался защитится от сыплющихся на него вопросов, — Давайте обсудим всё по порядку. Начнём пожалуй с основ. Кто такие волки и почему они так называются. Ответ, боюсь, вас разочарует, — он ненадолго замолчал. Посмотрел на меня. Затем на Айлин. Поставил кубок на стол. Снова откинулся в кресле и наконец произнёс, — Мы не знаем.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина, шорканьем метлы где-то на втором этаже, да выкриками Ронвальда, доносившимся с улицы. Рыжебородый всё-таки пошёл гонять новобранцев.

— То есть… Как это… Не знаете? — несколько ошарашенно спросила Айлин. Её можно было понять. Вольные странники хрен знает сколько времени воюют с волками и даже не знают, кто это такие. Мда… Честно признаться, положение у них оказалось ещё хуже чем я думал. Вернее, положение у нас. Ведь мы с Айлин тоже волей-неволей но стали частью этого конфликта.

— Так и есть, — пожал плечами комендант, — Было несколько теорий, когда конфликт только начинался. Некоторые думали, что это — обычные игроки, которым кто-то поставил задачу охотится на таких как мы. На то было несколько причин, — он замолчал, достал откуда-то из под стола шкатулку с табаком. Открыл и неспеша принялся набивать им небольшую трубку извлечённую из кармашка на поясе, — Дело в том, что у этих засранцев есть одна особенность. Они могут умерщвлять своих «персонажей» по собственному желанию. Если те чувствуют сильную боль или получили увечье, осложняющее дальнейшую жизнь. Именно поэтому, кстати, их бесполезно пытать. Ничего не добьётесь, только время зря потеряете, — он раскурил трубку. Выпустил кольцо дыма. Немного помолчал, и кивнул нам, мол, угощайтесь. Айлин брезгливо скривилась. Я лишь отрицательно покачал головой. Комендант равнодушно пожал плечами и продолжил рассказ, — Так вот, поначалу мы думали, что это полноценные игроки. Тем более, что те, с кем нам всё-таки удалось наладить контакты сами так считали. Однако потом появились подозрения, что все их «выходы» из игры были подменены ложными воспоминаниями. Их вытаскивали из одной симуляции в другую ненадолго или вовсе прописывали ложные воспоминания об этом. Забавно, — он мрачно ухмыльнулся, — Получается, что для них наша реальность была… Сон внутри сна. Лучше и не опишешь.

— Понятно, — кивнул я, и спустя секунду добавил, — Что ничего непонятно. А из-за чего вы собственно сцепились.

— Ответ всё тот же, — пожал плечами комендант, — Мы не знаем. Просто им поставили задачу убивать нас. А у нас в этот же самый момент появилась задача им помешать. Сделать это можно было лишь одним способом — опередить их.

— А кто поставил им эту задачу? — с нажимом спросила Айлин чуть подавшись вперёд.

Одрин снова равнодушно пожал плечами. Выпустил кольцо дыма. Проводил его долгим, задумчивым взглядом. И наконец ответил.

— Вы хотите слишком многого от того, кто до конклава был самым обыкновенным кастеляном, — покачал он головой, — Знаете ли высшее руководство мне не докладывалось о том, что, как и почему оно делает. Только требовало, чтоб я следил за запасами крепости и вовремя их пополнял. Однако кое-какие слухи до меня доходили. Видите ли… — он замолчал, как бы раздумывая, стоит ли рассказывать нам о том, что услышал сам. Но потом всё-таки решился, — Похоже что главы наших содружеств сумели найти общий язык. Как раз на почве того, что вся эта вражда не имеет никакого смысла. Конклав был последним шагом на пути к мирному сотрудничеству. Мы должны были вместе докопаться до истины. До ответа на вопросы, кто нас сюда поместил и по какой причине заставил враждовать. Но, как вы уже знаете, конклав закончился бойней. Видать, нашлись такие силы, которым было крайне невыгодно прекращение нашей вражды, — он ненадолго замолк, — Это подводит нас к другой загадке. Для кого Ансельм устроил всю эту заварушку на севере. Видите ли… Дело в том, что во время резни погибло не только наше руководство. Волки так же лишились своих лидеров. Оба… — он на секунду замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, — клана оказались обезглавлены. Внутри обоих началась грызня за власть и влияние. Плюс ещё была жива память о том, что мы вообще-то собирались заключать мир. Да и сторонников этого пакта по обе стороны баррикад оставалось немало. Мы практически не трогали друг-друга ровно до тех пор…

— Пока мы не разгромили и не убили их командира в Деммерворте, — продолжила за него Айлин.

— Именно, — подтвердил комендант, — Это был чёткий и ясный намек волкам, что странники вновь взялись за оружие и вновь готовы их убивать. Они сами в долгу не остались. Несмотря на то, что их клан так же раскололся, и на крупное военное поражение под Вестгардом, к которому, как я полагаю тоже Ансельм приложил руку, они смогли захватить две наши южные крепости. Шато-де-фуа и Кастель-Ла-Ропеншот. Это помимо целой череды мелких нападений на наших гонцов, и взаимных стычек на трактах по всему Эйденвальду.

— Выходит, Ансельм своими действиями вновь запустил уже угасавший конфликт, — подытожил я.

— Вроде того, — кивнул комендант, — И тем самым он поставил нас в очень тяжелое положение. Конечно, быть может он рассчитывал, что возобновление конфликта поможет вновь сплотить странников в единую организацию. Перед лицом общего врага так сказать.

— Или он работал на сторонников конфликта, — возразила Айлин, — Возобновление войны дало бы им возможность забрать себе больше власти, оставив сторонников мира с носом.

— Или так, — согласился Одрин, выпуская новое кольцо дыма, — Как бы там ни было — это уже неважно. Конфликт возобновлён. Ансельм мёртв. И нам придётся как-то работать с тем, что имеем. Жаль, конечно, что ни один из вас не является новой итерацией Роланда. Нам ой как пригодился бы сейчас сильный лидер.

— Судя по его прошлым «успехам», скорее он вам бы только хуже сделал, — скептически заметил я, — В конце-концов именно его политика всех нас и привела к тому положению, в котором мы оказались сейчас.

— Если бы не предательство, то сейчас все было бы иначе, — ударил кулаком по столу комендант. Ударил так, что зазвенели стоявшие на подносе кубки, — Нам всем просто воткнули нож в спину. Если бы не это, то мы бы наверняка…

— История не знает сослагательных наклонений, — перебил его я, — И вы сами сказали — придётся работать с тем что имеем. Роланд мёртв. Это мы сейчас имеем и с этим тоже придётся работать.

— Как бы там ни было, — вмешалась в разговор Айлин, пытаясь сгладить ситуацию, — У нас есть ещё пара вопросов касательно местной обстановки. Что насчёт «игроков». Они тут вообще есть?

— Нет, — покачал головой Одрин, — Кроме нас и волков никого похожего на тех, кто «прибыл из внешнего мира» мы не видели. Что подталкивает меня к мысли, что это не игра в принципе. А некий полигон. Вот только что на нём испытывают и для чего — пока остаётся загадкой. Некоторые наши предполагали, что это что-то вроде чернового мира для отработки взаимодействия игроков и неписей под управлением искусственного интеллекта. Другие — что изолированная площадка для отладки этого самого искусственного интеллекта. Вроде как методом проб и ошибок определяют для него рамки дозволенного и пределы возможного. Но как дело обстоит в действительности — никто толком не знает, — он ненадолго замолчал, вытряхнул на поднос пепел из трубки и принялся забивать туда новую порцию табака, — Говорят у руководства была какая-то связь с внешним миром. Но когда Роланд погиб, она оборвалась.

— Понятно, — кивнул я, — В таком случае ещё один вопрос и мы пожалуй пойдем. Мы и так отняли очень много вашего времени.

— Бросьте, — отмахнулся комендант, — Я тут целыми днями торчу и либо утопаю в рутине, либо помираю от скуки. Беседа с новыми лицами — приятное разнообразие.

— В таком случае два вопроса, — улыбнулась Айлин, — Каковы ваши отношения с местными… владыками?

Одрин не ответил. Щелчком пальцев вновь разжёг трубку. Затянулся. Выпустил колечко дыма. Проводил его долгим задумчивым взглядом. Наконец сказал.

— Сложными. Местная власть не особенно то была довольна тем, что по их землям разгуливает чужая, не подконтрольная им армия. Но сделать с нами они ничего не могли. Да, у них был значительный численный перевес. Однако это преимущество сводилось на нет нашими магическими способностями. Впрочем, — он хитро прищурился и посмотрел на нас с Айлин, — Вы и без меня прекрасно знаете, что могут сделать десяток оцифрованных с двумя сотнями местных солдат, — он выпустил новое колечко дыма, — Так что поначалу конечно были попытки принудить нас подчиняться силой. Но потом короли, герцоги и маркграфы пришли к выводу, что куда разумнее нас просто не трогать и дать нам заниматься своими собственными делами. А некоторые и вовсе начали нанимать нас для работы, с которой их люди не в состоянии были справится. Нынешнее же положение вещей уместнее всего будет описать, как вооруженный нейтралитет. Мы не лезем в их дела, они не лезут в наши дела. И всех всё устраивает.

— А что насчёт конфликта церковников и магов? — поинтересовалась девушка, — Вы на чьей стороне?

— Ни на чьей, — покачал головой комендант, — В такие распри мы не вмешиваемся. Это не наше дело.

— И церковь вас не трогает? — удивлённо вскинул бровь я, — Для них же не должно быть разницы между теми магиками и вами? Более того — вы опаснее. Магики не подвергают сомнению по крайней мере основные их догматы. Про то, что этот мир создали пятеро… или трое. Честно признаться я уже сам запутался в их верованиях. Вы же знаете, кто именно его сотворил…

— Мы же не настолько идиоты, чтоб кричать об этом на каждом углу, — пожал плечами комендант, — Что же до церковников… Мы стараемся их не провоцировать, они стараются нас не трогать. По крайней мере старались до недавнего времени.

— Что-то изменилось? — поинтересовалась девушка.

— Да. И вы, между прочим, приложили к этому руку, — покачал головой Одрин, — Хотя, конечно, я не могу вас винить. Ибо не ведали что творили. Вина тут целиком и полностью лежит на Ансельме. Ибо он понимал. Не мог не понимать.

— Вы это о чём? — задал наводящий вопрос я, размышляя стоит ли ещё разок приложиться к кубку. Решил, что всё-таки не стоит. Пить вредно.

— Епископ Альрейн. Знакомое имя?

— Вроде того, — мрачно ухмыльнулась Айлин. Я лишь молча кивнул головой.

— Так вот благодаря вашим действиям он смог установить на севере что-то вроде теократической диктатуры, — продолжил комендант, — Конечно у нас нет в том регионе значительных сил, поэтому в прямые конфликты мы с ним пока не вступали. Однако его люди уже несколько раз нападали на наших гонцов и искателей. Не хочу даже думать о том, что они делали с теми, кого удавалось взять в плен… — он снова вытряхнул пепел из трубки. Немного помедлил. Закрыл табакерку и убрал её обратно в ящик стола, — А теперь, если верить докладам нашей разведки, епископ, который именует себя уже не иначе как архиепископом собирается продвигаться на юг. Причём не с паломниками и пилигримами, а с самой настоящей армией. Поговаривают, что под своими знамёнами он собрал уже почти пять сотен человек. А к осени его войско и вовсе может стать вдвое больше. И вот это уже будет серьёзной проблемой.

— И как планируете её решать? — поинтересовался я.

— Пока определённого плана нет, — покачал головой комендант, — Я разослал гонцов в другие крепости странников. Рассказал им про растущую угрозу. Но, как я уже говорил выше, осколки нашего содружества грызутся между собой за власть и влияние. Им нет дела до угрозы с севера, которая может быть придёт, а может быть и нет. Схватятся за голову, когда будет уже слишком поздно. Как обычно.

— Ладно, — я поднялся с кресла и принялся разминать затёкшие ноги, — Благодарю за ликбез и за потраченное время. Сведения были и впрямь очень ценными. Но мы пожалуй пойдем.

— Вы не останетесь? — удивлённо уставился на нас комендант, — Но ведь…

— У нас есть кое-какие обязательства, от которых мы не можем отказаться. По крайней мере пока, — я покачал головой, — Не забывайте, что под нашим началом находится отряд наёмников. Который надо вести. Как и вы, я не могу бросить своих людей на произвол судьбы.

— Ну, вообще-то вы можете привести их сюда, — пожал плечами комендант, — Многие из наших сейчас в разъездах. Несколько бараков пустуют. Ваши люди вполне могли бы разместится в них. Еда, вода, фураж для лошадей — всё предоставим. Кроме того, в крепости сейчас всяко безопаснее, чем в городе.

— Вы это про чуму? — поинтересовалась Айлин.

— Чёрная смерть, — кивнул комендант, — Так её здесь назвали. Забавно конечно, ведь ничего общего с чёрной смертью которая была в нашем с вами мире у неё нету. Но опасность она всё равно представляет большую.

— Да, мы уже сталкивались, — кивнул я, — Отряд наткнулся на стаю заражённых в Малых рифах.

— Тогда вы понимаете о чём речь, — комендант тоже встал. Подошёл к стеллажу с книгами и свитками, стоявшему у стены возле стола. Снял с одной из полок небольшой томик в коричневом потрёпанном переплёте и протянул нам, — Вот, оставьте на память. Подарок от нашего небольшого содружества. В конце-концов не так уж часто в последнее время мы можем встретить тех, кто не пытается нас убить.

— Благодарю, — кивнул я, принимая книгу. На коричневом, уже изрядно потрёпанном временем кожаном переплёте была оттеснена надпись «Иллюзия. Первая ступень». Хороший подарок. Новые заклинания нам уж точно не повредят. Особенно в свете последних событий, — Надеюсь и мы когда-нибудь сможем отплатить вам за доброту.

— Я тоже, — ухмыльнулся комендант, — Ну пойдемте. Я провожу вас до ворот. А по дороге расскажу кое-что про чуму.

Он неторопливо пошёл к двери. Мы последовали за ним.

На улице было зябко. Пока мы болтали у камина, обсуждая последние новости, погода успела испортится. В стенах крепости завывал ледяной ветер. Словно загнанный зверь он метался по двору, то и дело своими порывами швыряя нам в лица горсти мелкой, водяной пыли. Проникал под плащи и пробирал до костей. Где-то на западе, над серыми водами штормового моря, вновь грохотала гроза.

— Так вот о чуме, — повысил голос комендант, пытаясь перекричать ветер, — Мы тоже с ней столкнулись и кое-что выяснили. Для нас… Для оцифрованных тоесть, она не опасна, — он поплотнее запахнулся в свой подбитый мехом плащ. Я приобнял Айлин, попробовав укрыть её полой своего плаща. Платье, в которое она вырядилась совсем не подходило для прогулок по такой погоде. Лето, мать его.

— Причём не только для оцифрованных, но вообще для всех магиков, — продолжал Одрин, — Нет, конечно крикуны могут вам навредить. Покалечить или даже убить. Но вот заразить таких, как мы они не в силах. У нас что-то вроде магического иммунитета.

— То есть укус для нас не опасен? — мне тоже пришлось повысить голос. Ветер завывал всё сильнее.

— Нет, — ответил комендант, — По крайней мере не опаснее укуса собаки. Но вы всё равно будьте поосторожнее. Эти твари не шастают поодиночке, да и когда подавляли вспышку добить удалось далеко не всех. Мои люди докладывали, что крикунов-одиночек можно встретить в катакобмах. А вот за городскими стенами попадаются целые стаи. Впрочем, вы их уже сами видели.

Мы миновали надвратную арку и остановились у подъёмного моста. На этот раз солдаты нас уже не провожали. Однако наконечники стрел по прежнему поблёскивали в бойницах барбакана. Комендант протянул мне руку.

— Рад знакомству. Так как? Не надумали остановиться у нас.

— Благодарю за предложение, — я ответил на рукопожатие, — Мы разберёмся со своими долгами и обязательно над ним подумаем. Можете начинать готовить апартаменты.

— В таком случае буду ждать, — искренне улыбнулся Одрин, кивнул нам и неторопливо побрёл обратно вглубь крепости. Мы же направились в сторону города. Первое время шли молча. Слушая шум разыгравшегося прибоя, и встревоженные крики матросов, долетавшие со стороны гавани. Их крохотные фигурки метались по палубам судов, готовя их к надвигающемуся шторму.

Впрочем, Айлин надолго не хватило.

— Дай угадаю, — сказала девушка, прижимаясь ко мне и поплотнее запахиваясь в мой плащ, — Ты ему соврал. Про письмо и тот сундук в подвале. Я ведь помню о тех твоих кошмарах. Да и о своих тоже. Их события… Они ведь здорово напоминают тот самый конклав, на котором и случилась резня.

— Да. Соврал, — не стал отпираться я.

— А… Почему? — она удивлённо посмотрела на меня, — Это ведь была… такая возможность. Мать, да мы ведь целую крепость могли получить. С войсками, связями и прочим. Неужели от этого и впрямь стоило отказываться. Неужели ты готов променять это на… На что? На судорожный поиск очередной работы для нас? На мысли о том, чем тебе кормить свой отряд в следующем месяце? На жизнь под открытым небом и скитания по миру у которых теперь даже цели не будет?

— Стоило, — кивнул я, — И да, готов.

— И по какой такой причине, позволь полюбопытствовать? — спросила девушка. В её голосе сквозили недовольство и обида. Мой выбор она, похоже, не одобряла.

— По двум причинам, — пожал плечами я, — Во-первых, я не верю в такие подарки с неба. Всё то, что мы видели — могло оказаться обычным фарсом. Ловушкой, расставленной на новую итерацию Роланда. Если бы я на неё повёлся, мы могли бы сейчас лежать в том самом уютном подвальчике с перерезанными глотками. И крысы бы уже начинали глодать наши лица.

— А если нет, — возразила девушка, — Если он правда верил в то, что говорил? Вдруг он и впрямь хотел отдать управление крепостью и странниками тебе, а ты так просто от этого отмахнулся. Так, будто нам каждый день предлагают получить свою собственную крепость и мы можем выбирать варианты получше.

— Тогда он просто долбанутый на всю голову фанатик, — пожал плечами я, — А с таким дело иметь — себе дороже. Сегодня он будет тебе поклоняться, словно идолу. Завтра — всадит нож в спину, потому, что ты не оправдал его ожиданий. Я не очень хочу, чтоб у меня из спины торчал чей-то нож. Ходят слухи, что это очень плохо сказывается на здоровье.

Девушка раздражённо фыркнула. Однако потом немного успокоилась и некоторое время молчала, обдумывая сказанное.

— А во-вторых? — наконец нарушила тишину Айлин. Недовольства в её голосе заметно поубавилось. Похоже первый аргумент оказался весомым.

— А во-вторых — не хочу втягивать нас в этот конфликт, — продолжил я, — У меня нет большого желания вмешиваться в него. И нет амбиций правителя. Я просто хочу, чтобы обе стороны отстали от нас. Дали нам спокойно пожить, не втягивая в свои разборки. И уж тем более не втягивали нас в какую-то очередную пафосную борьбу бобра с ослом, во имя общего блага и прочей подобной бессмысленной херни, в которую поверят либо законченные идеалисты, либо такие же законченные идиоты.

— Это ты про то, что было в письме? — спросила девушка.

— Ну да, вроде того, — кивнул я, — Поднимаются новые силы, угроза которую никто не замечает, только ты можешь их объединить, ты избранный, и прочая подобная хрень, рассчитанная на дурачков.

— А что, если и правда избранный? — покачала головой Айлин, — Да и в целом… Не можем же мы их просто так оставить, после всего, что услышали и узнали… Мне кажется, ты не можешь просто вот так вот взять и уйти.

— Могу, — пожал плечами я, — Показать, как?

Девушка отстранилась, скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на меня. Что ж, похоже и правда придётся показать. Твою то мать.

— Ну ладно, — хоть я и старался говорить спокойно, но в голосе всё равно послышались нотки раздражения, — Смотри как это делается. Шаг. Ещё шаг. И ещё. И пошёл. Пошёл я отсюда.

Я не оглядывался. Впрочем, нужды в этом не было. Спустя минуту она снова меня догнала. Забралась под плащ. Прижалась. Некоторое время мы шли молча.

— Что хоть было в том письме? — снова не выдержала девушка.

— Честно? — покосился на неё я, — Не хочу пересказывать. От того что я там увидел, аж скулы сводит и блевать тянет. Лучше б сказал, как найти ключи от квартиры, где деньги лежат. Всё больше пользы для дела вышло бы.

— Ну хоть в двух словах, — продолжала настаивать она.

— В двух словах? — я ненадолго задумался, — Пафосный пердёж. Да, наверное это наиболее точное определение. Роланд, просто насрал на бумагу, видимо надеясь, что её найдет какой-нибудь идиот, который поверит в его высокопарные бредни. Нашёл её я. И могу ему сказать лишь одно, хоть он меня и не слышит. Прям аж жаль, что не слышит.

— Что?

— Пошёл он нахер.

— Но ведь, технически… — девушка на секунду замялась, — Он — это ты.

— Ну, значит, пошёл я нахер, — ухмыльнулся я, — В любом случае — не хочу себе забивать голову ни той бредятной, которую прочитал в письме, ни втягивать нас в их разборки. Тем более у нас почти получилось с них соскочить.

— Думаешь?

— Сама посуди, — пожал плечами я, — Ансельм мёртв. Тех, кто его прибил мы не видели с самого Риверграсса. Волков — и того дольше. Сдаётся мне, обе стороны просто забыли о нашем существовании.

— Или им внезапно стало не до нас, — добавила девушка.

— Или так, — кивнул я, — В любом случае, я не хочу упускать этот шанс. Разберёмся с проблемой церковников, если получится. Помашем им всем ручкой и свалим подальше от всех этих разборок. Пусть сами с собой грызутся, если им так приспичило.

— Куда?

— Да хоть бы и Байрону на хвост упадём, — пожал плечами я, — Он вроде как предлагал нам какую-то работу. Всяко лучше, чем торчать тут и ждать, когда одни вцепятся в глотки другим.

— Может ты и прав, — с сомнением в голосе произнесла девушка, — Я, если честно, не согласна с твоим решением. Как по мне это был неплохой шанс пожить нормально. Хотя-бы немного. Но… — она ненадолго замолчала. Вздохнула, — Но в твоих словах тоже есть смысл. А во мне могут просто говорить эмоции. Но в конце-концов… — девушка замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — Дьявол, ну почему именно в такие моменты… Ай, хер с ним, — она махнула рукой, — Скажу как есть. Я просто хочу, чтоб ты знал. Да, я могу быть не согласна с твоими решениями. Да, я могу ворчать и ругаться. Но так уж вышло, что я многим тебе обязана. Да и привязаться к тебе, к жопе этакой, тоже успела. Так что… — она замялась, — Несмотря на все мои недовольства и возмущения, куда ты — туда и я. И хрен ты от меня теперь так просто отвяжешься. Понял?

— Понял, — улыбнулся я, чуть крепче её приобняв, — И я благодарен. Что же до возмущений… Возмущайся наздоровье. Я тоже человек и тоже могу ошибаться. Да и как показал опыт моей предыдущей итерации — не просто ошибаться, а жидко обсираться под себя, попутно замазывая дерьмом всех окружающих.

— Фу блин, — брезгливо поморщилась Айлин, — Ну и сравнения у тебя.

— Уж какие есть, — хмыкнул я, — Как по мне, так это наиболее точное описание того, что именно произошло с Роландом, — немного помолчал, поплотнее запахнул плащ и добавил, — А споры и разногласия — они помогут мне… Помогут нам не наступить на эти грабли во второй раз.

— Ну так что? Теперь к церковникам? — улыбнулась девушка.

— Угу.

— Только давай всё-таки заскочим на постоялый двор, — попросила Айлин, — Мне не помешает сменить прикид.

— Давай, — не стал спорить я, вновь поправляя, сползший на глаза берет.

Глава 26

«Во мрак»

Солнце уже миновало зенит и понемногу начинало клониться к закату. С черепичной крыши корчмы струйками стекала вода. Гроза, бушевавшая весь последний час, потоками холодного ливня смыла с города окутывавший ореол смрада. Смыла и хохоча раскатистыми ударами грома помчалась дальше на восток, оставив после себя свежий, прохладный воздух, с лёгким запахом озона.

Город начинал понемногу оживать, после обрушившегося на него шторма. С площади трёх божеств слышались голоса торговцев. Над головой кричали взмывшие в воздух чайки. Со стороны бухты доносилась отчаянная ругань матросов. Похоже шторм выбросил несколько кораблей на берег и поломал пирсы доков.

На душе было легко. Легко и приятно от того, что долгий путь наконец-то завершился. Да, пускай мы не получили ответов на все вопросы, которые у нас возникли. Но тем не менее мы достигли цели. И получили своё сокровище. Сокровище, которое стоит дороже любого золота. Шанс соскочить с этого конфликта. Шанс пожить своим умом и своей жизнью. Осталось только его не просрать. Стоил ли пройденный путь того? Определённо стоил.

— Ты прямо сияешь, — бросила Айлин, на ходу поправляя кольчугу.

— Да так, — хмыкнул я, — Думаю о том, чем мы будем заниматься в отпуске.

— М-м-м… — хитро улыбнулась девушка, — И чем же?

— Много чем, — подмигнул я ей, — Но пусть это будет сюрприз.

— Пусть, — кивнула она, поправляя шапель, — Но до отпуска надо бы ещё дожить. Блин, надо бы мне всё-таки купить доспехи по фигуре. Ты не представляешь, как все эти шмотки мешают.

— Вряд-ли тут делают женские доспехи, — я поднялся с завалинки, взял девушку под руку и мы неторопливо пошли к выходу со двора, — Надо бы попросить Алфрида подогнать кольчугу.

— Ну да, — хмыкнула Айлин, — Хоть делом займется. А то, мы как приехали в столицу, так он не просыхает да из под девок не вылезает.

— Всё то ты знаешь, — покачал головой я, — И когда только успеваешь.

— Просто умею слушать и держать глаза открытыми, — пожала плечами Айлин, — Свободного времени много. Заниматься особо нечем. А так… — она покосилась на меня и улыбнулась, — Хоть польза от меня будет. Должен же кто-то следить за настроениями в отряде, и подсказать тебе за какие ниточки можно подёргать в случае чего, — немного помолчала и добавила, — В конце-концов не всё же тебе одному тащить. И так уже военно-административную часть на себя взвалил.

— Претендуешь на лавры Роберта? — хмыкнул я, пропуская мимо нас какого-то оборванца, торопящегося к площади трёх божеств. В руках он нёс большую деревянную миску и что-то отдалённо напоминающее ложку с наполовину обломанной ручкой. Должно быть он спешил к полевой кухне ордена, которая как раз готовилась к раздаче ужинов.

— Роберт скорее балабол, — покачала головой девушка, — Балабол, который занимается самолюбованием куда больше, чем своими обязанностями. Хотя с вербовкой новых солдат он справляется неплохо, признаю… Но в остальном нашего барда надо контролировать. Кстати, — она на секунду замялась, — О солдатах. Почему ты не взял с собой ребят? Там, куда мы идём они могли бы пригодится.

Мы вышли на площадь. Народу тут уже было довольно много. Половина торговых прилавков все ещё пустовала. А вот у другой уже столпился народ. Столпился и о чём-то оживлённо спорил. Спор этот то и дело перерастал в ругань, и чуть было не заканчивался драками, но рядом с группками спорящих как бы невзначай то и дело проходили патрули орденцев.

— Не хочу ими рисковать, — ответил я, направляясь к полевой кухне, — Сама же слышала. Для нас эта зараза безвредна. А вот наши ребята от неё иммунитета никакого не имеют. Один вон уже лежит больной. И с каждым днём ему делается всё хуже и хуже. Я не особенно хочу повторений.

— Это конечно прекрасно, — возразила девушка, — Но если нас не заразят, а просто порвут на куски, нам от этого сильно легче не станет.

— Гамбезон или набивные штаны они вряд-ли смогут прогрызть, — пожал плечами я, — Что же до солдат — одни в подземку мы не полезем. Я сказал, что не хочу рисковать нашими ребятами. У нас их мало, да и отвечаем мы за них всё-таки. С нами пойдут орденцы. У них в столице почти тысяча человек гарнизона. Уж наверняка несколько бойцов для охраны они смогут нам выделить. В конце-концов мы для них крайне ценный актив. Где храмовники смогут ещё найти магов, согласных им помогать.

— Ты хотел сказать «дурачков»? — ехидно заметила девушка.

— И это тоже, — не стал отпираться я. Других дураков, готовых работать на этих фанатиков им и впрямь найти будет нелегко.

Мы остановились возле полевой кухни. Солдаты, раздававшие еду на сразу обратили на нас внимание. Хотя бедняки, столпившиеся вокруг, косились на нас со смесью страха и любопытства. Некоторые так и вовсе, откровенно разглядывали. Оно и неудивительно. Зрелище мы из себя представляли то ещё.

— Твою мать, — выругалась Айлин, — Мало того, что эти шмотки жутко неудобные, так на меня все вокруг смотрят, как на дуру.

— Они просто никогда не видели женщину в доспехах, — пожал плечами я, — Да и в конце-концов, тебе так важно их мнение?

— Не сказала бы, что прям важно… — нахмурилась она, поправляя сползающую на глаза капеллину, — Но всё равно как-то… Неприятно что-ли.

— Забей, — я ухмыльнулся и легонько пихнул её локтем в бок, — Для меня ты всё равно самая красивая.

— Подлиза, — фыркнула девушка, но тут же искренне улыбнулась и добавила, — Ладно-ладно. Мне и правда приятно. Но давай уже поторопим их. А то до самого вечера тут простоим.

— Давай, — согласился я, и помахал рукой ближайшему солдату ордена, как раз спустившемуся с помоста в толпу, — Эй боец, — солдат никак не отреагировал. Похоже, что он даже не услышал мой окрик. Вместо того, чтобы обратить своё внимание на нас, орденец начал ругаться с каким-то кметом, который, судя по их разговору, решил сжульничать и подошёл за вечерней порцией во второй раз. Остальные солдаты тоже не обращали на нас никакого внимания. Некоторые оттесняли толпу от помоста с котлом, другие разливали по мискам какое-то блеклое, склизкое и совсем неаппетитное на вид хрючево. Своим видом оно напоминало ту мерзкую бурду, которую нам приходилось есть во время сплава по серебрянке. Да и пахло немногим лучше. Хотя, быть может так пахла толпа бедняков?

— Так мы ничего не добьёмся, — сплюнул я, — Толпу расталкивать как-то желания тоже нет.

— А что если… — начала было Айлин, но я тут же продолжил за неё, подхватив мысль девушки.

— Опробовать новое заклинание? Не самая дурная мысль. Даже если нам не придётся сегодня лезть под землю, хоть посмотрим, как оно работает.

— Знаешь, — недовольно фыркнула девушка, — Давай ты всё-таки не будешь меня перебивать. Даже если догадался, что я хочу сказать, — она ненадолго замолчала, окинула собравшуюся возле кухни толпу взглядом и вынесла вердикт, — Но да. Ты прав. Сейчас самое время.

Я пожал плечами. А затем прикрыл глаза. Мир тут же перестал существовать. Превратился в мешанину быстро гаснущих образов. Мешанину цветных пятен, утопающую в тяжелой, клубящейся тьме. Однако в ней тут же вспыхнули точки яркого света, соединённые тонкими линиями. Два ярких энергетических контура, перед мешаниной тусклых, едва читаемых. С каждым разом погружение проходит всё быстрее, а картина, которую показывало магическое зрение становилась всё отчётливее. Интересно, это тоже прокачиваемый параметр? Или он как-то завязан на проницательность?

С сосредоточился. Выпустил из пальцев правой руки несколько тонких энергетических нитей. Сплёл их в клубок. Напитал его энергией. Заставил пульсировать, разливая по магическому плану волны мягкого, бело-голубоватого света. Разорвал большую часть каналов, оставив лишь тот, что вёл от клубка к центру ладони. И представил, как он медленно поднимается вверх, завися над нашими головами. Затем открыл глаза и шумно выдохнул.

Судя по напряженной тишине, повисшей над площадью заклинание и впрямь получилось эффектным. Вся толпа кметов, собравшихся возле полевой кухни, смотрела на нас. Крайние даже слегка пятились, напирая на тех, что стоял поближе к помосту. Вид у них был испуганный и озадаченный.

Храмовники тоже соизволили обратить на нас своё внимание. Двое спустились с помоста и принялись пробиваться через толпу. Ещё четвёркабойцов поудобнее перехватив гизармы рванула к нам с другого конца площади. Похоже мы всё-таки слегка перестарались.

— Вы не могли появиться как-нибудь не столь эффектно?- недовольно бросил Деннек, вырвавшись из крепких объятий грязной толпы иподойдя к нам, — Они, — он кивнул на сбившихся в кучу кметов, — Ещё долго такого представления не забудут. Да и нам потом косточки все перемоют. Мол, им то рассказываем, что магия это зло, а сами с колдунами якшаемся.

— Что ж, — пожал плечами я, — Придётся вам придумать какую-нибудь новую концепцию.

— Или вернуться к старой, — добавила Айлин, — К той, где плохие — только одержимые маги.

— Народ, боюсь, не поймет, — покачал головой Деннек, — Он у нас тёмный и недалекий. Для крестьянина или мастерового оно ведь как — чем проще, тем лучше. Есть однозначное добро, за которое надо стоять горой. Есть однозначное зло с которым нужно бороться. Чёрное и белое. Такое чернь хорошо понимает. А разговоры о том, что всё не так однозначно лучше оставить для знати. У них по крайней мере есть время и возможность подумать над этими тонкими материями.

— И что ж вам тогда остаётся? — ухмыльнулся я, мысленно разорвав последний энергетический канал заклинания. Небольшой комок света висевший над нами начала медленно угасать, растворяясь в воздухе. Перед глазами тут же появилась надпись.

Навык «Иллюзия» достиг 2го уровня. Получено 20 опыта.

До следующего уровня персонажа осталось 390 опыта.

— Арестовать нас? — закончила за меня Айлин.

— Нет, — отмахнулся Деннек, — Во-первых у нас тут не дикий север, а столица как-никак. Хватают за дела, которые принесли конкретный и осязаемый вред людям. А не за предрассудки и домыслы. Кроме того, — он мрачно ухмыльнулся, — К ордену возникнет куда больше вопросов, если я вас сейчас у всех на глазах схвачу, а потом вас вновь заметят на улицах столицы. Нет уж, — он покачал головой, — Проще вообще ничего не объяснять. Орден не обязан отчитываться перед чернью. Да и в конце-концов мы работаем на их же благо. А уж какими методами…

— На войне все средства хороши? — ухмыльнулся я.

— Именно, — кивнул орденец, — Это вы очень тонко подметили. А как…

— Мы уже знаем, что чума скорее всего имеет искусственное происхождение, — пояснила Айлин, — Магическое. Знаем, что для самих магов она безвредна. Подозреваем, что пропажи вашего зерна и новые вспышки за пределами города как-то взаимосвязаны. Не трудно сложить два и два, чтобы получить весьма интересную… картинку.

— А вы немало разузнали, — одобрительно кивнул орденец, — Похоже епископ не зря вас нам присоветовал. Но свои находки вы лучше изложите нашему коменданту. Я же простой рыцарь. Моя задача — горожан охранять, а не расследование вести.

— Кстати об этом, — заметил я, — Солдат в городе стало заметно меньше.

— Многих отозвали в храмовый квартал, — помрачнелорденец, — На расчистку катакомб под городом. Вроде как с крысами что-то произошло. Толи какой-то гон, то ли ещё что-то…- он на мгновение замялся, — В общемподробностей я не знаю. Вы лучше у коменданта нашего спросите. Он вам всё расскажет.

— Мы как раз к нему и собирались, — кивнула Айлин.

— И в этот раз от сопровождения отказываться не будем, — добавил я.

Деннекмолча кивнул, повернулся к подоспевшему патрулю и скомандовал.

— Этих в храмовый квартал. К коменданту.

Бойцы хищно оскалились. Двое тут же наставили на нас острия своих гизарм. Двое других шагнули вперёд, явно намереваясь связать нам руки. Однако рыцарь тут же их осадил.

— Это гости и союзники, — покачал головой Деннек, — Не пленники.

Солдаты с недоумением посмотрели на него. А потом как-то сразу сникли. По всей видимости они тоже были сторонниками простых концепций, в которых мы выступали в роли однозначного зла. А теперь их же собственный командир взял и сломал привычную картину мира об колено. Чтож. Придётся им привыкать к новой реальности. Где «всё не так однозначно».

— Идём, — мрачно бросил нам один из бойцов.

— Тут недалеко, — добавил второй.

Идти оказалось и впрямь недалеко. Храмовый квартал располагался сразу за знамённой площадью. На другой стороне одного из рукавов серебрянки, рассекавших город на две части. На первый взгляд он мало чем отличался от других кварталов города. Те же фасады домов, теснившиеся друг к дружке, те же узкие улочки, ручейками стекавшиеся к центральной площади. Разве что горожане, прогуливавшиеся тут, отличались от тех, что попадались нам в порту или в мастеровом квартале,посреди которого и располагались алые врата.Кожаные передники и замызганные рубахи, сменились на простые, но чистые робы. Быстрые походки и бойки голоса торговцев — на неспешные прогулки, тихие беседы и мелодичные песнопения, доносившиеся откуда-то со стороны храмовой площади. Солдат тоже стало заметно больше. Патрули тут стояли чуть ли не на каждом углу.Иногда мимо нас пробегали спешившие куда-то четвёрки бойцов.

На храмовой площади напротив, людей было мало. В основном по ней сновали солдаты ордена. Некоторые просто патрулировали, другие проводили что-то вроде построения, третьи таскали к телегам деревянные ящики. Кроме них тут ошивалась лишь группка послушников возле входа в собор, мрачные готические шпили которого возвышались над всем храмовым кварталом.

— Нам туда, — указал конвоировавший нас боец на один из бараков, возле которого выстроились два десятка солдат,— -Комендант вас сейчас примет.

Внутри барака было темно и пыльно. Воздух пропах потом, жаренным луком, портянками,мочой и чьими-то попытками испортить воздух.Попытками, которые увенчались настолько впечатляющим успехом, что у меня невольно начали слезится глаза.Нас провели по узкому длинному коридорусо множеством грубо сколоченных дверей. Сопроводили на второй этаж и буквальновтолкнули в кабинет коменданта.

Тут дышать стало заметно проще. Воздух был свежим из-за настежь распахнутого окна и приятно отдавал какими-то благовониями. Возле стен расположились массивные,грубо сколоченные стеллажи со свитками и книгами. Посреди комнаты стоял письменный стол, заваленный исписанными пергаментами. За ним в высоком, резном кресле сидел комендант.

Сухощавый мужик с резкими чертами лица, густыми седыми усами и редеющими волосами. Из под серых кустистых бровей на нас смотрели серые, колючие, глубоко запавшие в череп глаза. Судя по синякам под ними, мужчина очень давно не спал.

— Входите, — устало бросил он, смерив нас изучающим взглядом. Кивнул на два стула, стоявших напротив его стола, и добавил, — Присаживайтесь.

— Благодарю, — ответил я, отодвигая стул и роняя на него свою пятую точку. Айлин недолго думая последовала моему примеру, — Мы…

— Мне о вас уже всё известно, — уставшим голосом прервал меня комендант, — Правда я ожидал увидеть старика и каргу в замызганных мантиях, колпаках и с посохами, а не головореза и… — он осёкся. Скользнул по Айлин оценивающим взглядом. Покачал головой, — наёмницу.

— Это стереотип, — фыркнула девушка.

— А это шутка, — равнодушно-усталым голосом ответил комендант, откидываясь на спинку стула, — Хотя, еслиб не ваши подвиги на площади трёх божеств я бы всё равно не поверил, что вы магики, а не обычные шарлатаны, выдающие себя за таковых.

— Почему? — поинтересовался я.

— Потому, что вы согласились работать с орденом. Несмотря на нашу политику по… — он снова замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Усмирению чародеев. Пошли против своих, можно сказать.

— Они для нас никогда не были своими, — я покачал головой, — Один пытался нас убить, с другими мы не встречались.

— Да, — кивнул комендант, — Я читал донесение епископа Альрейна. Он очень лестно о вас отзывался. По правде говоря я несколько сомневался в его рекомендациях, но не так давно убедился сам, что мы имеем дело с исключением из правила, — ну, — он хлопнул ладонями по столешнице, встал, — Коль скоро для магов вы не свои, может быть вы сможете стать своими для церкви, — он подошёл к витражному окну, немного помедлил и закрыл его, — Если, конечно проявите себя соответствующе. А теперь давайте перейдем к сути дела…

* * *

— Ну… — я тронул Айлин за плечо. Девушка открыла глаза и отлепилась от толстой, дубовой балки, подпиравшей крышу амбара, — Почувствовала что-нибудь?

— Почти ничего, — она покачала головой, — Только слабую магическую эманацию. Тут кто-то явно был. Но очень давно.

— Вот и у меня то же самое, — я подошёл к люку, ведущему в катакомбы. Откинул крышку, — Твою то мать. Придётся всё-таки спускаться вниз.

— Думаешь там что-то найдем? — с сомнением покосилась на шахту спуска девушка, — Если верить словам коменданта, то туннели катакомб простираются чуть ли не по всей долине и оканчиваются лишь возле горного хребта. Орден же отвоевал и освоил лишь малую их часть. Если вор ушёл по ним, вряд-ли у нас получится его догнать. Да и если честно, я бы вообще не хотела углубляться далеко в эти катакомбы. Ты карту то видел?

— Видел-видел, — кивнул я, — В ней чёрт ногу сломит. Интересно, чтож это за такая цивилизация тут была до людей, которая выстроила целый блин подземный город.

— Нейросетевая, — скептически фыркнула девушка, — Этому миру года три от силы. Забыл?

— Да уж, забудешь тут, — покачал головой я, осторожно ставя ногу на первую ступеньку. Лестница выглядела прочной, но в холоде и сырости дерево могло начать гнить, — Ладно, полезли. Быстрее начнём, быстрее закончим. Далеко не пойдем. Так, одним глазком глянем и назад.

— Ага, — раздражённо бросила девушка, — Точно. Приключение на двадцать минут. Зашли и вышли.

Спускались медленно и осторожно. Ступеньки лестницы были гладкими, камни, которыми были выложены стеныузкой кишкитоннеля, мокрыми и скользкими. Кое-где их покрывали наросты мха и плесени. Местами между стыками кладки просачивались тонкие струйки влаги. Твою мать. Надеюсь нам там не придётся бродить по колено в ледяной воде.

Но внизу оказалось на удивление сухо. Кишка тоннеля упиралась в просторную каменную залу посреди которой расположился постамент с железной жаровней. Над ней плясали язычки пламени. То и дело с громким треском вырывался, устремляясь к потолку сноп огненных искр. Возле стен расположились нагромождения бочек и ящиков. Рядом с ними лежали укрытые тряпками несколько соломенных тюфяков, скорее всего заменявших орденцам кровати. Напротив расположился стол с тарелками парой кувшинов и котелком, над которым курился ароматный дымок.

Людей тут тоже было немало. За столом сидели и уплетали варево четверо бойцов. Трое лежали на тех самых тюфяках. С десяток человек столпились возле командирского стола, расположившегося в дальнем конце каверны и о чем-то тихо переговаривались. Дюжина караулила на баррикаде, перекрывавшей выход в основную часть катакомб.

— Приветствую, — к нам подошёл один из орденцев, — А вы…

— Мы с приказами, к вашему командиру, — перебил его я, доставая из сумки пергамент, врученный нам комендантом.

— Идём, — кивнул боец, направляясь в дальнюю часть каверны.

Командир «подземного» гарнизона стоял, опершись руками на стол и внимательно разглядывал испещрённую пометками карту что-то тихо бормоча себе под нос. Бойцы, сгрудившиеся вокруг него тоже с интересом и некоторой опаской косились на пергамент. Чувствовалось, что им тут не по себе.

Нас рыцарь удостоил лишь коротким кивком. Принял пергамент, пробежался по нему взглядом, и скрутил обратно в свиток и отложил в сторону. Долго молчал, сверля взглядом план подземелья. Затем всё-таки сказал голосом смертельно уставшего человка.

— Острид, Лейм, Геруд, Зыка — пойдете с ними. Будете охранять. Если вернётесь обратно без них — всех повешу. Если у них хоть волос с головы упадёт — прикажу выпороть. Вам всё ясно?

Четверо названных бойцов молча кивнули и направились к ящикам. Снаряжаться. Капитан же поднял усталый взгляд на нас.

— Не нравится мне эта идея, — бросил он,— -Углубляться в тоннели опасно. Там целый лабиринт, а у нас старые карты. Многие переходы завалило. Некоторые затопило. Кроме того, мы не знаем, что может обитать там, во мраке, — он помолчал, уселся на стул, откинулся на спинку, смерил нас тяжелым взглядом и добавил, — Нет, далеко я вас не отпущу. Дойдете до трёхсотого ярда, посмотрите, что вам там нужно, и сразу обратно. Поняли? Если с вами что случится, с меня комендант потом шкуру живьём сдерёт.

— А что, были прецеденты? — зябко поёжилась девушка.

— Были, — кивнул командир, — Вчера группа рабочих, расчищавших тоннели пропала. Было то на пятисотом ярде. Так же пропали двое бойцов их охранявших.

— Их искали? — спросил я, тоже начиная нервно оглядываться по сторонам. Идея «просто сходить посмотреть» нравилась мне всё меньше и меньше. Но тут уж ничего не попишешь. Назвался груздем — полезай в кузов. Мы сами на это подписались.

— Искали, — кивнул храмовник, — Я целый отряд туда направил. Двенадцать человек.

— И… — многозначительно протянула Айлин. В её голосе начали проскакивать нервные нотки.

— И ничего, — покачал головой командир, — Ни крови, ни трупов, ни следов борьбы. Рабочие и их охрана, как сквозь землю провалились. Только кайла да кирки от них и остались. Впрочем, было ещё кое-что… — он ненадолго замолчал, окинул нас тяжелым взглядом и добавил, — Возле того тоннеля… Ну, где раскопка велась. Таммоих ребят такой ужасразобрал, что обратно они бежали сломя голову. По дороге щиты, оружие побросали со страху. А они вам я скажу, не робкого десятка будут. Всякое дерьмо на своём веку уже повидали. Ладно, мне тут особо некогда с вами языками трепать, да байки рассказывать,- он подался вперёд и стукнул ладонью по столу,— -Основную мысль вы уловили. Трёхсотый ярд и назад. От моих парней, чтоб ни на шаг не отходили. Заблудитесь — обратно уже не выберетесь. Да, вот ещё… — он вытащил из сумки на поясе свиток и протянул нам, — Карта ближайших тоннелей. Тут отмечено какие затоплены, какие завалены, а по каким лучше не ходить.

— А почему по ним лучше не ходить? — поинтересовалась девушка.

— Просто лучше не ходить, — покачал головой командир, — Ладно, хватит языком трепать. Время дорого. Мне ещё новую бригаду в тот тоннель собирать, — он махнул нам рукой, мол давайте уже, идите. И нам не осталось ничего иного, кроме как направиться к барригаде, перегораживавшей выход в катакомбы.

— Знаешь, — сказал я, покосившись на девушку, — Возможно в этот раз ты была права. Идея шастать по этим катакомбам мне нравится все меньше.

— Мне тоже тут не по себе… — зябко поёжилась Айлин, — Не знаю, как объяснить, — онапокосиласьна тёмный зёв туннеля, — От туда как будто… Смертью веет. Но ладно уж. Три сотни ярдов — считай три сотни метров. Справимся как-нибудь. Не такое дерьмо видали.

— Да уж… — нервно хмыкнул я.

Ждать группу пришлось недолго. Солдаты нацепили шлемы, подпоясались мечами и подошли кбаррикадам. Двое из них тащили в руках зажжёные факелы. Двое других — взведённые арбалеты. Командир охранявших баррикаду солдат, подошёл к каждому. Посмотрел им в глаза. Похлопал по плечу. Так, словно прощался с ними. Однако по нам он лишь скользнул холодным взглядом. Презрительно скривился. Смачно плюнул под ноги. Догадаться, что именно он о нас думает, было нетрудно.

— Ну, идём что-ли, — бросил нам один из солдат, распаляя свой факел от небольшой жаровни, коптившей потолок возле баррикады, — Только давайте без фокусов. Не отходить. Никуда не сворачивать. Сказано — назад, значит назад. Вопросы есть? Вопросов нет.

— Ясно, — кивнул я, покосился на Айлин и сказал, — Пойду впереди. Буду контролировать светлячка. Держись рядом и постарайся не упустить след. Хрен знает, даст ли это что-то. Но это наша единственная зацепка сейчас.

Сказал. Закрыл глаза. Сплёлкрохотный клубок энергии и отправил его вперёд. По тёмным стенам широкого тоннеля тут же расплескалось голубовато-белое свечение. Я медленно, стараясь не терять концентрацию, двинулся вслед за ним. В тёмное жерло тоннеля.

— Удобная штука, — одобрительно кивнулодин из бойцов,поравнявшись со мной, — В случае чего, опасность увидим загодя. Нам бы тут такая пригодилась, в разведке то.

— Да нам не тут ползать и разведывать надо, — возразил ему другой солдат, шедший с арбалетом чуть позади нас, — А завалить к хренам все входы в этот чёртов могильник. Чтоб, значица, ни одна падла ни войти, ни выйти не могла.

— А ещё лучше — писарчуков, отправивших нас сюда, перед этим самих в тоннели загнать, — пробасил третий, — А то вишь, взбрело им в голову — расчистить и захватит. Ктож енто из них подумал, ума не приложу.

— Они тоже ума особо не прикладывали, — заметил первый боец, — Тут ведь самому распоследнему дураку как пить дать ясно, что для того значица, чтоб всё это захватить, цельная армия значит нужна. Три, а то и четыре тысячи людёв. А не,засратый отряд из сотни мечей. Шож мы тут сделаем то этой сотней клинков? В жопах себе ковырнём?

— А ну заткнулись, — тихо шикнул на них командир патруля и указал остриём своего клинка на стену тоннеля. Там, прямо поверх лоснящихся от влаги камней кто-то нарисовал большой белый крест, — Сотый ярд прошли. Сами знаете, что это значит.

Разговоры тут же смолкли. Бойцы сделались серьёзными и сосредоточенными. Сбились вокруг нас, ощетинившись лезвиями клинков и остриями арбалетных болтов. Я обернулся и посмотрел назад. Где-то там, вдалеке, словно бы в другой жизни,виднелся крохотный оранжевый просвет, соединявший каменную кишку тоннеля с каверной, в которой обосновались храмовники.

Нас же со всех сторон окружала тьма. Тяжелая, холодная и липкая. Разгоняемая лишь тусклым светомеле коптящих факелов, да крохотной вспышкой светляка впереди. Иногда в клубящемся пылью сумраке возникали образы. Силуэты. Проступали на долю секунды, а затем тут же растворялись в пыльной тьме. Где-то там, в лабиринте катакомб слышался тихий плеск текущей воды. Иногда возле утопающих во мраке стен тоннеля раздавалось пищание крысы.

Айлин поравнялась со мной. Крепко сжала мою ладонь. Немного помедлила и прижалась сама. Девушке было страшно.

— След не потеряла? — шепотом поинтересовался я.

— Нет, — нервно бросила она, — Становится отчётливее. Тут мало кто ходил. Не успели ещё затереть. Но…

— Что но…

— Не знаю, — она зябко поёжилась, — Что-то как будто на мозги давит.

— Может назад? — переспросил я. Мне тоже было не по себе. Что-то с этим подземельем было не так. За нами словно кто-то наблюдал. Сквозь толщу земли, сквозь своды каменных стен. Я чувствовал этот взгляд буквально кожей. Чужой. Отстранённый. Холодный. Изучающий.

— Нет, — покачалаголовойдевушка, — Посмотрим сейчас. На второй такой спуск я уже не решусь. Да и след становится чётче. Может быть наш беглец не ушёл далеко.

Двинулись дальше. Тоннель понемногу заворачивал вправо. Иногда на его стенах виднелись черные провалы боковых лазов, уходящих куда-то вглубь этого монументального лабиринта. Но след вёл дальше. Никуда не сворачивая.

— Двухсотый ярд, — тихо прошептал командир патруля, указав остриём клинка на новую отметку на стене, — Ещё немного парни, и домой. Вернёмся живыми — проставляюсь.

Никто ему не ответил. Но даже в полумраке подземелья было видно, как напряглись лица солдат. Как судорожно стиснули их пальцы рукояти мечей и ложа арбалетов.

— Свормова хрень, — тихо выругался один из них себе под нос, — Вроде столько раз уже ходили. А страх разбирает такой, что портки себе обоссу.

Ответом ему была глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов, журчанием воды, доносившемся из бокового тоннеля, да едва различимыми стонами ветра, метавшегося где-то в глубине этого проклятого лабиринта.

Отблеск обжитой комнатыскрылся за поворотом. Мы остались один на один с густой, клубящейся пылью тьмой. Тяжелый, влажный воздух застревал в глотке. Отвратительно-сладковатый смрад, исходящий из боковых ответвлений понемногу начинал забивать нос. Тьма обступала нас со всех сторон. Оскаливалась хищными, туманными образами. Смотрела тысячей полупрозрачных глаз.

Я прикрыл глаза и пропустил заряд энергии через канал, связывавший мою ладонь со светляком. Огонёк, летевший впереди отряда, разгорелся ярче. Разогнал сгущавшийся сумрак, заставив его отступить к боковым кавернам.

— Трёхсотый ярд, — слегка дрогнувшим голосом бросил командир отряда, указав на очередную засечку на стене, — Дальше у нас гробница святого Георга от которой расходятся три таких же дороги. Но дальше мы не пойдем. Давайте, смотрите, что вам там надо и назад. Не нравится мне тут сегодня. Будто кто-то… — его голос слегка дрогнул, — Смотрит.

— Ещё чуть-чуть, — попросила Айлин, — Ярдов двадцать, не больше. Я кажется… Вижу конец следа. Там может быть тело. Или ещё что-то…

Я сосредоточился. Усилием воли послал светляка вперёд. Столько, сколько просила девушка он не прошёл. Провалился в бездонную, чёрную пустоту, оставив лишь тусклый отблеск на мокром полу, да на двух колоннах, утопавших во мраке сводов.

— Нет уж, командир, — нервно оглядываясь, сказал боец, сжимавший арбалет, — Вы как хотите, а я дальше ни ногой. Меня дома ждут жена и двое детей. А про ту гробницу, сами знаете, какие слухи ходят.

— Слухи-слухами, а раб… — начал было командир патруля, но тут его перебил второй солдат.

— Согласен с Остридом. Я назад. А вы как хотите. Вернёмся — можете хоть выпороть, хоть в яму бросить. Но нам енто, значица. Ещё пожить охота. А работу такую вы в гузно себе запихайте.

Третий солдат молча кивнул. Командир патруля посмотрел на нас.

— Надо дальше, — настояла Айлин, судорожно вцепившись пальцами в мою руку,— -Чуть-чуть совсем.

Командир долго молчал. Затем открыл сумку на поясе и достал оттуда длинный моток верёвки. Один конец взял сам, другой сунул в руки мне.

— На двадцать ярдов этого хватит, — мрачно бросил он, — Пойдете дальше — скорее всего умрёте, — он посмотрел на меня и добавил, — Обвяжи вокруг запястья. Чтоб, если вдруг что, мы могли вас вытащить. И да. Её, — он кивнул на Айлин, — держи крепко. А то мало ли что.

Я кивнул. Затянул верёвку. Покрепче сжал ладонь девушки. И мы двинулись дальше. Вглубь огромной, казавшейся бесконечной, залы.

Каждый шаг давался всё тяжелее. Приходилось буквально заставлять себя переставлять ноги. Светляк летел в метре от нас едва-едва разгоняя мрак. Не получалось сосредоточится, чтобы отогнать его подальше. Осветить дорогу впереди. Мешал тяжелый, сковывающий душу страх.

Миновали колонну. Другую. Завернули за третью, потеряв из виду тусклый свет факелов. Внезапно девушка встала. И показала пальцем куда-то дальше во тьму.

— Это там, — голос её дрожал от напряжения. Я сосредоточился. Кое-как справился с липким, расползающимся по всему телу страхом. Послал светляка вперёд. Настолько, насколько получилось.

Пролетев три метра, он стал совсем крохотным. Начал мерцать и замер на месте. Но даже его тусклого света было достаточно, чтобы мы могли заметить что-то лежавшее на полу. «Что-то» оказалось обычной кучей старого, изорванного тряпья, над которым успели потрудиться сырость и крысы. Ни тела. Ни костей, ни сумки, какой либо другой зацепки, указывавший на то, кем мог быть его владелец тут не было. Кто-то тут проходил. Кто-то его тут оставил. Но это было очень давно. Настолько, что должно быть хозяина этих вещей и след простыл.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала девушка, — След обрывается. Он будто взял и… исчез? Но не мог же он раствориться в воздухе.

— Я тоже не понимаю, — сплюнул я, вглядываясь в сгущающийся сумрак, — Но это, похоже, тупик. Мы ничего тут не отыщем. Возвращаемся.

Пошли назад. Сделали пару шагов и не сговариваясь, перешли на бег. Так, будто за нами уже кто-то гнался. Выбежали из-за колонны и замерли на месте.

Там, где должен был быть свет факелов клубилась густая, непроглядная тьма. Солдат нигде не было видно. У меня по спине пробежала холодная струйка липкого пота. В голове начала пульсировать одна единственная мысль. Бросили. Бросили нас и сбежали. Поддались страху. Наплевали даже на угрозы своего командира их всех перевешать. Твою мать.

Айлин как-то нервно всхлипнула. Судороджно обеими руками стиснула моё предплечье, чуть ли не повиснув на нём. Светляк стал совсем тусклым. Он едва — едва рассеивал тьму в полуметре от нас.

Так. Надо успокоиться. Выберемся сами. Ничего сложного. Сейчас по верёвке дойдем да тоннеля, а там просто прямо никуда не сворачивая.

Я шагнул вперёд, буквально волоча всхлипывающую от страха девушку за собой. Сделал шаг. Другой. Третий. Десятый. И замер, как вкопанный.

Верёвка обрывалась. Обрывалась там, где должен был быть вход в тоннель. Однако вместо широкой арки прямо перед нами была глухая каменная стена. Конец толстого пенькового каната лежал в небольшой канавке у самого её основания. Его лохмоты склеивала какая-то чёрная, лоснящаяся мерзость, едва заметно поблёскивающая, в свете угасающего светляка.

Я присел на корточки. Поднял с земли конец верёвки. Рассмотрел повнимательнее. Чёрной лоснящейся мерзостью оказалась кровь. Обычная, свежая кровь. Да что за х…

Content

Игра не для слабых: Чёрная смерть

Глава 1 «Прибытие»

Глава 2 «Драконьи зубы»

Глава 3 «К оружию!»

Глава 4 «Полководец»

Глава 5 «Королевский указ»

Глава 6 «Командирская доля»

Глава 7 «Правильные вопросы»

Глава 8 «Простые истины»

Глава 9 «Алые врата»

Глава 10 «Испытание духа»

Глава 11 «Болтливые языки»

Глава 12 «Письмо счастья»

Глава 13 «Высший свет»

Глава 14 «Право сильного»

Глава 15 «Последствия»

Глава 16 «Законы и обычаи»

Глава 17 «Выход в свет»

Глава 18 «Враг моего врага»

Глава 19 «Конец времен»

Глава 20 «Опасная работенка»

Глава 21 «Призраки прошлого»

Глава 22 «Эхо войны»

Глава 23 «Дурной знак»

Глава 24 «Содружество вольных странников»

Глава 25 «Опасное наследие»

Глава 26 «Во мрак»