Игра не для слабых: Меж двух огней

Глава 1

«Нечто во тьме»

— Это… — сдавленно всхлипнула Айлин наконец заметив, что я держу к руке.

— Да. Это, — кивнул я и начал сматывать обрывок верёвки. Действие немного успокаивало рой мыслей, судорожно метавшийся по черепной коробке. Приглушало его тяжёлое, давящее жужжание. Да и верёвка нам могла ещё пригодиться. Хрен его знает, сколько теперь придётся бродить по этим подземельям. Да и найдём ли мы из них выход… Твою мать.

— Но ведь… — начала было девушка, но в этот момент её голос как-то странно дрогнул. Она осеклась. Её пальцы тисками сжали мою руку. Ногти больно впились в ладонь. По сырой густой тьме раскатился громкий судорожный вздох. За ним ещё один. И ещё.

Я повернулся. Взгляд тут же наткнулся на побледневшее, чуть осунувшееся лицо. Губы, сжавшиеся в тонкую, почти что белую полоску. Глаза, смотревшие, и не видевшие меня. Не видевшие потому, что взгляд застилала пелена липкого, холодного страха. И руку, судорожно оттягивавшую тяжёлый ворот гамбезона. Девушка задыхалась. Твою мать, только панических атак нам сейчас не хватало.

— Так, спокойно, — я накрыл её ладонь второй рукой и постарался говорить как можно тише и медленнее, — С нами пока ничего не случилось. Мы оба живы. А, значит, можем выбраться отсюда. Понимаешь?

Девушка судорожно всхлипнула, вырвала руку и вцепилась ей в ворот гамбезона. Начала оттягивать неподатливую ткань. Но это ей не помогало. Она продолжала задыхаться. А я… Я просто не знал, что делать. Поэтому сделал то, что первым пришло на ум. Отвёл руку чуть в сторону и залепил ей пощёчину. Похоже, что слишком сильно. Голова девушки мотнулась вправо, а на бледной щеке тут же начал наливаться красным след от моей пятерни. Однако всхлипы и судорожные попытки схватить ртом хоть немного воздуха прекратились. Вместо этого послышался шумный, тяжелый, слегка дрожащий вздох.

— Извини, не хотел, — я осторожно положил руку девушке на плечо, — Но других вариантов ты мне не оставила.

— Я… — Айлин осеклась и несколько секунд просто молча стояла, приходя в себя. Затем продолжила, — Всё нормально. Это моя вина. Надо было тебе сразу сказать.

— Сказать что? — удивлённо уставился на неё я.

— У меня клаустрофобия, — неуверенно бросила Айлин, — Не очень сильная, и раньше особо не проявлялась, но… Прости, надо было тебе сразу сказать.

— А зачем ты вообще полезла под землю тогда?

— Знаю, это было глупо, — ответила девушка, потирая красное пятно на щеке и болезненно морщась. Надо было всё-таки бить слабее, — Я… не думала, что меня скрутит. Лезла ведь не одна, а с тобой. Так… — она на секунду замялась, — Мне так спокойнее. А ещё я не хотела отпускать тебя сюда одного. Это женская логика, не пытайся её понять, — девушка отвела взгляд в сторону.

— Ты забыла, что у нас с тобой одни и те же электронные мозги, — хмыкнул я, — Так что нет. Я понимаю, почему ты так поступила. И… — я на секунду замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — Да, это было глупо. Но на твоём месте я бы поступил так же. Потому что сидеть на попе ровно и ждать в тысячу раз хуже.

— Кроме того, я тебе ещё после боя у Приречья сказала, что больше не буду отсиживаться в тылу, — едва заметно дрогнувшим голосом добавила девушка, — Так что привыкай к таким глупостям.

— Учту, — кивнул я, убирая верёвку в сумку, — Ладно, это всё замечательно, но если мы хотим выбраться отсюда живыми, нам надо двигаться дальше. Искать другой выход на поверхность. Тут всё равно ловить нечего.

— Скажи… — нервно хмыкнула девушка, — Ты всегда такой… спокойный? Просто у меня складывается впечатление, что тебя вообще ничем не прошибить.

— На самом деле мне тоже страшно. Страшно до такой степени, что я прям сейчас готов обгадить себе штаны. Вот только моя истерика нам не поможет. Скорее осложнит положение. Так что… — я пожал плечами, — Стараюсь держать себя в руках.

— Ну вот… теперь мне совсем стыдно, — слегка смущённо сказала Айлин, как-то нервно оглядываясь по сторонам. Похоже, периодически пробегавшие мимо нас крысы её здорово пугали.

— В этом нет ничего стыдного, — покачал головой я, — Любой из верхнего мира на нашем месте сейчас забился бы куда-нибудь в угол и тихо выл бы там от страха. Просто… Постарайся держать себя в руках, хорошо? Я не знаю, как лечить панические атаки, да и снова рукоприкладствовать совсем не хочется.

— Мне тоже, — хмыкнула девушка, — Рука у тебя тяжёлая.

— Ага. Ты не могла бы…

Договаривать фразу мне не пришлось. Айлин прикрыла глаза. В следующий миг с кончиков её пальцев заструились тонкие золотистые нити. Переплелись в небольшой шевелящийся клубок, который тут же оторвался от ладони и взмыл вверх, залив каверну мягким, приятным светом.

— Ого, — хмыкнул я, прикрывая глаза рукой. Они уже успели привыкнуть к мраку подземелья, так что светляк всё равно умудрился больно резануть по ним, — Как это у тебя получился другой цвет?

— Просто представила его таким, — пожала плечами девушка, — Сила воображения и немножко маны. Вот и весь рецепт.

— Ага… Так вот как это работает, — пробубнил я, вытаскивая клинок из ножен. Немного помолчал и добавил, — Ладно потопали. Только постарайся держать себя в руках.След, оборвавшийся на тряпье, испуганные солдаты, стена, возникшая ниоткуда, — всё это не может быть просто совпадением. Кто-то явно заманил нас сюда. Зачем — пока непонятно. Но ничего хорошего я не жду.

— Постараюсь, — кивнула девушка, — Только не отпускай мою руку, ладно? Пока держишь — мне не так страшно.

— И не подумаю.

Мы осторожно двинулись вглубь каверны. Туда, где согласно карте, которую я видел на столе у капитана, должно было располагаться пересечение четырёх подземных трактов. Хотя доверия к плану подземелья, составленному храмовниками, уже не было никакого, после того как лабиринт перестроился прямо на наших глазах.

— Как думаешь, они живы? — шёпотом поинтересовалась Айлин.

— Кто?

— Солдаты?

— Сложно сказать, — тихо ответил я, глядя по сторонам. За пределами круга света, который отбрасывал огонёк то и дело мелькали тёмные, расплывчатые силуэты. Некоторые из них напоминали людские фигуры. Другие, напротив, больше походили на каких-то причудливых зверей с непропорционально огромными мордами и полудюжиной лап. Они появлялись возле одной колонны, бесшумно перетекали к другой и там растворялись в густом, непроглядном мраке, — Обрывок верёвки был весь в крови. Может быть, что-то на них напало по ту сторону стены. Когда мы шли сюда, я несколько раз слышал рычание в глубине лабиринта. И скрежет когтей.

— А, может, это просто иллюзия? — возразила девушка — Если кто-то заманивал нас сюда, то наверняка он хотел, чтобы мы заблудились в этих катакомбах. Или сгинули насовсем. А может — вышли из игры хотя бы на время.

— Стена точно была настоящей, — бросил я, крепче сжимая рукоять меча. Один из силуэтов подошёл к границе круга. Протянул вперёд расплывчатую, распадающуюся на туманные нити руку. Коснулся тёплого света, льющегося из небольшого шарика, парящего над нами. И тут же растворился во мраке. Рассыпался на сотни дымных лоскутов, тут же осевших на влажные камни пола, — Верёвка тоже, как и кровь на ней. Должно быть, кто-нибудь поранился или покалечился, когда за нами «захлопнулась дверь».

— Или их разорвали упыри, — мрачно подытожила девушка.

— Постарайся об этом не думать, — шёпотом подбодрил её я, вглядываясь в очередной силуэт, бродивший на самой границе круга света.

Дальше некоторое время шли молча. Колонны неспешно проплывали мимо, иногда сменяясь обрушенными остовами или хаотично расположенными каменными арками. На некоторых из них располагались грубые, изъеденные водой и временем барельефы, изображавшие людей, прибитых к основанию колонн. Вкусы архитектора, строившего это место, были весьма специфичны.

— У меня такое чувство, будто мы ходим по кругу, — едва заметно дрогнувшим голосом бросила Айлин, — Эта комната… Она давно уже должна была кончиться. Мы должны были упереться в стену или идущий поперёк тракт. Но…

— Мы никуда не сворачивали, — ответил я, — Да и дорожка вроде как идёт прямо. Нужно просто двигаться дальше.

— Помнишь, я тебе говорила, что на мозги что-то давит? — ответила девушка, крепче сжав мою руку, — Я думала это страх… Клаустрофобия так влияет. Но теперь… Чёрт, да это место просто не может быть реальным.

— Думаешь, ментальная магия?

— Подозреваю, — кивнула Айлин, — Но даже если так… У нас просто нет защиты от заклинаний такого уровня.

— Тогда надо продолжать двигаться, — пожал плечами я, — Это единственное, что мы сейчас можем.

Впрочем, на этот раз идти пришлось недолго. Спустя несколько минут проплывавшие мимо нас колонны закончились. И мы вышли на большое открытое пространство. Пламя светляка на мгновение выхватило из мрака широкий, каменный постамент, посреди которого возвышалась мраморная статуя широкоплечего, низкорослого, бородатого мужчины, облачённого в причудливые доспехи. В руках он держал короткий палаш, с непропорционально широким лезвием.

— Это… Дворф? — удивлённо спросила девушка, отправляя огонёк чуть вперёд, чтобы осветить статую со всех сторон, — Но ведь… Я думала, их в этом мире нет… Никто ни разу не упоминал об их существовании.

— Может быть просто человек, со специфическим телосложением… — покачал головой я, — Храмовники говорили, что это гробница святого Георга. Учитывая их ксенофобию, сомневаюсь, что они стали бы называть дворфа — святым.

— Тут какие-то буквы, — девушка поднесла светляка к основанию.Там, прямо в мрамор была вплавлена позеленевшая от времени медная табличка. На её поблескивающей поверхности и впрямь была вырезана какая-то надпись. Только, судя по грубым, угловатым линиям, это были скорее руны, нежели буквы.

— Никогда таких не видел, — я присел на корточки рядом с табличкой и повнимательней вгляделся в угловатую вязь. Ничего не произошло. Ни вспышек света, ни всплывающих в сознании образов. Впрочем, на это рассчитывать было глупо. Угловатый, рубленый текст на неизвестном языке ничем не напоминал ту странную, витиеватую вязь, что была в магических книгах, — Это не похоже на язык Эйденвальда. Да и на символы из наших трактатов тоже.

— Кажется, Вернон что-то упоминал о давно погибшей цивилизации, — добавила девушка, — Мол, девять башен стоят на её костях. Может быть, язык принадлежит давно мёртвому народу? Который и проложил эти тоннели? Интересно, это единственный такой лабиринт в Эйденвальде? И, как далеко на самом деле он тянется?

— Сложно сказать, — пожал плечами я, поднимаясь на ноги и снова беря девушку за руку, — Меня сейчас волнует другой вопрос. Как это знание нам поможет?

— Ну, — неуверенно сказала она, — Если верить карте храмовников, мы вышли на перекрёсток. Это уже что-то. Куда теперь? Может, назад? Если та стена была миражом…

— Нет, — я покачал головой, пристально всматриваясь в очередной расплывчатый силуэт, бродивший на границе света и тени, — Опять упрёмся в стену и потеряем время. Кроме того… — я на мгновение прикрыл глаза. Попытался нащупать хоть какие-то магические следы. Тщетно. Кроме Айлин и её светляка ничто вокруг больше не откликалось. Вот только по спине всё равно то и дело стекали капли холодного, липкого пота. Позади нас не было ничего. И в то же время было… Ничто. Бездна. Чёрная, непроглядная, бездонная. И… живая? Она смотрела на нас. Смотрела тысячами невидимых глаз.И понемногу окружала своими чёрными, дымчатыми щупальцами. Пыталась коснуться, но не могла. Пока. Стоило им приблизиться к кругу света, так они тут же распадались на лоскуты тумана. Но бездна выпускала новые щупальца. Они тоже пытались. И тоже таяли. Но, с каждым их прикосновением, окружавший нас свет тускнел. С каждым прикосновением бездна подбиралась всё ближе…

— Генри, — кто-то потряс меня за плечо. Я открыл глаза, но тут же зажмурился. Тёплый оранжевый свет больно по ним резанул, — Генри, ты в порядке?

— Да, — кивнул я, прикрывая глаза ладонью, — А что…

— Случилось? — встревоженный голос девушки послышался совсем рядом, — Ты на минуту замер. Побледнел словно мел. А затем, — Айлин на секунду осеклась, — Начал нести какую-то околесицу.

— Какую? — я убрал руку от лица и попытался проморгаться. На глаза наворачивались слёзы. Да ещё затёкшие ноги неприятно покалывало. Зараза. Похоже, я и впрямь довольно долго так стоял.

— Бессвязную, — слегка раздражённо ответила девушка, — Ты бредил. Тьма. Тысячи глаз повсюду. Незримая длань, что правит всеми. Звучало довольно зловеще, — она зябко поёжилась, — Так, что ты там увидел?

— Ничего, — покачал головой я, — Это трудно объяснить. Но лучше тебе самой не заглядывать. Ничем хорошим оно не кончится, — немного помолчал. Бросил короткий взгляд назад. И добавил, — Тут тоже лучше не задерживаться надолго. У меня плохое предчувствие.

— Согласна, — кивнула девушка, — Только у меня такое ощущение по поводу западного тоннеля. Не знаю, — она замялась. Крепко сжала мою ладонь, — Я, кажется, видела что-то. Или кого-то в той стороне. И почему-то совсем не хочу с ним встречаться.

— Силуэт?

— Да, — кивнула она, — И не один. Может, мне показалось… Но там, — она махнула рукой в сторону западного коридора. Светляк, круживший над нами чуть качнулся, повторяя движение её ладони, — Там что-то было.

— Значит, остаётся один вариант, — подытожил я, — На восток.

— Угу, — кивнула она, — И знаешь что. Правда, пожалуй, пойдём отсюда быстрее. Мне снова что-то на мозги давит.

Двинулись вперёд. Медленно. Осторожно. То и дело оглядываясь по сторонам. Силуэты не отставали. Они плыли вслед за нами, то и дело выходя на самую границу тускнеющего света. Задерживались на ней ненадолго, а затем рассыпались на сотни туманных лоскутов, тут же растворявшихся во мраке. Круг света постепенно сужался. Огонёк медленно, но неуклонно гас, с каждым разом подпуская их всё ближе и ближе.

Я снова прикрыл глаза. Сконцентрировался, стараясь не смотреть внутренним взором туда, где по моим прикидкам должна была располагаться бездна. Протянул тонкую, энергетическую нить между своей ладонью и рукой девушки. Представил, как энергия перетекает по ней. Вливается в тусклый голубовато-белый силуэт, мерцающий рядом со мной. Наполняет его своим светом, заставляя гореть ярче. Делая очертания отчётливее.

Тонкие пальцы Айлин с силой сжали мою руку. Так, что заболели костяшки. Ладонь обожгло. Моя собственная аура начала заметно тускнеть и размываться, отступая под натиском окружавшей нас тьмы. Усилием воли я разорвал связь. Открыл глаза и шумно выдохнул. Снял шлем, чуть сдвинул подшлемник и отёр со лба обильно выступившую на нём испарину.

— Спасибо, — тихо бросила девушка, протягивая к огоньку руку. Тот, немного поколебался, приблизился к её ладони и начал наполняться ярким, оранжевым светом, — Не знаю, сколько бы я его продержала без твоей помощи.

Границы освещённого круга начали понемногу раздвигаться. Мрак неохотно отступил. Спрятался за колоннами, окружавшими «тракт» с обеих сторон. Укрылся за ними. Но не ушёл совсем. Принялся ждать более удачного момента.

— Главное не гаси его, — хрипло ответил я, водружая шлем на место и отстёгивая от пояса флягу, — Иначе мы оба… Чёрт, не знаю. Просто не гаси.

Девушка ничего не ответила. Но судя по тому, с какой силой её пальцы впились в мою ладонь, всё поняла.

Мы двинулись дальше. Колонны и арки медленно проплывали мимо. Под высокими сводами гуляло гулкое эхо наших шагов. Иногда под ногами слышался писк и шебуршение разбегающихся крыс. Откуда-то издалека доносился приглушённый плеск воды. Да время от времени нам чудился гулкий звон тяжёлых цепей, раздававшийся в глубине этого проклятого лабиринта.

Арка, предварявшая вход в тоннель, показалась куда быстрее, чем мы ожидали. Зал внезапно кончился, и теперь вместо колонн по бокам тракта располагались стены из грубо отёсанной каменной кладки. Изредка в них попадались узкие боковые лазы. Но мы двигались вперёд, стараясь никуда не сворачивать.

— Чувствуешь, — тихо спросила девушка, поднимая огонёк чуть выше, — Как будто отпускает понемногу.

— Угу, — кивнул я, оглядываясь по сторонам. Тьма больше не клубилась вокруг нас туманными, неясными образами. Не тянула к нам свои бесформенные щупальца. Не смотрела пристальным, невидимым взором. Она стала обычной тьмой. Тяжёлой и затхлой. Какой обычно и бывает тьма в подземелье, — Дышать и впрямь стало легче. Надеюсь, «это» за нами не поползёт.

— Я тоже, — кивнула Айлин, — А ещё… Твою мать. Что это там впереди?

Я остановился. Попытался вглядеться в сумрак. Но поначалу ничего не смог разобрать. Тусклые отблески светляка выхватывали лишь едва различимые силуэты небольшой, круглой комнаты, располагавшейся перед нами. От неё в противоположные стороны уходили два тоннеля. А вот в центре… Там стояло нечто, отдалённо напоминавшее человеческий силуэт. Вот только у него не было головы. И левая рука отсутствовала по локоть.

Я сделал шаг вперёд, встав между ним и девушкой. Пока Айлин поддерживает заклинание от неё в бою будет мало толку. Вот только гасить светляка тоже было нельзя. Бездна от нас отступила. Но она же могла и вернуться в любой момент. По крайней мере, так говорила моя интуиция.

— Держись за мной и постарайся не отставать, — коротко бросил я, осторожно направляясь к силуэту, — Если вдруг что начнётся…

— Я не побегу, — дрогнувшим голосом бросила девушка, — Даже не проси.

Я ничего не ответил. Сделал ещё несколько шагов вперёд. И замер как вкопанный.

Силуэт и правда принадлежал человеку. Судя по поясу с кайлом и несколькими металлическими клиньями — шахтёру. Мёртвому шахтёру, тело которого было насажено на толстый штырь, торчащий из пола. Что-то оторвало ему голову. Выдрало её из тела вместе с куском шеи и несколькими позвонками. Оторвало и отбросило к стене. Возле которой лежало другое тело. Впрочем, телом это назвать уже можно было с большим трудом. Одежда разодрана в клочья. Грудная клетка выломана. Вывернутые наружу внутренности поблёскивают отвратительной склизкой кучей. Глаза распахнуты. Лицо бедолаги искажено гримасой боли и ужаса.

Я невольно посмотрел в другую сторону. Возле противоположной стены лежали ещё два трупа. А может, и не два. Какая-то тварь просто разобрала людей на части, повыдирав им руки и ноги из суставов, а затем свалив всё это в уродливую, сочащуюся кровью кучу. Над ней, прямо на каменной кладке было намазано какое-то слово. Но свет огонька туда толком не добивал, так что разобрать его не получалось.

— Их кровь… — едва слышно прошептала Айлин поравнявшись со мной и подняв шарик света чуть выше, — Она…

— Свежая, — кивнул я.

— Но как это возможно? — голос девушки едва заметно дрогнул, — Они же потерялись в этих тоннелях два дня назад.

— Не знаю, — я покачал головой, нервно озираясь по сторонам, — Наверняка сейчас можно сказать лишь одно. Кажется, мы нашли пропавшую экспедицию.

Глава 2

«Лабиринт минотавра»

— Твою мать, — тихо выругалась девушка, — Их же просто…

— Разорвали на части, — бросил я, подходя чуть поближе и внимательно осматривая трупы. Зрелище было не из приятных. Впрочем, таким нас уже было не удивить. За полгода пребывания в этом ёбнутом мирке видали мы вещи и пострашнее банальной смерти, — Но не съели, обрати внимание. Мясо не обглодано. Разве что крысы немного постарались, — я указал на корку запёкшейся крови на брюхе покойника. Грызуны уже успели продрать толстое полотно рубахи и начали рвать кожу, надеясь добраться до внутренностей, — Значит, это не наши давние пепельнокожие друзья. Тут постаралось что-то иное.

— Генри, — Айлин отпустила мою руку и отошла на шаг назад, прикрыв рот ладонью. Лицо её снова заметно побледнело, — Меня сейчас вырвет. Прекрати… Пожалуйста…

— Ну извини, — пожал плечами я, присаживаясь на корточки рядом с трупом и внимательно осматривая его пояс. Кожу ремня кое-где тоже погрызли крысы, однако до содержимого небольшой сумки они добраться пока ещё не успели, — Мы либо пытаемся выяснить, что их убило. Либо играем в изнеженную принцесску, которая падает в обморок от вида обычной крови.

— Обычной крови⁈ — возмутилась девушка, — Да тут внутренности по всей комнате раскиданы.

— Вот именно, — кивнул я, стирая засохшую корку с пряжки ремня, — Это просто кровь и просто внутренности. И то скорее — конечности. Максимум вреда, который они могут тебе причинить — ты на них поскользнёшься, — пряжка наконец-то подалась. Пояс выскользнул из испачканных в крови пальцев и вместе со штанами упал на пол. Раздался тяжёлый удар кайла о камни, гулким эхом раскатившийся под низкими сводами. А перед моим взором предстало не самое приятное зрелище.

— Ёбаная срань, — выругался я, оттаскивая штаны подальше от трупа и начиная срезать с них ремень. Чужие портки нам были ни к чему, а вот шахтёрский инструмент мог ещё пригодиться. Да и содержимое сумки проверить не помешало бы. Вдруг там окажется парочка сухарей или кусок вяленого мяса. Конечно, жрать припасы, которые хрен знает сколько времени валялись в грязной сумке и мусолились не менее грязными руками — не самое приятное занятие, однако альтернатива подохнуть с голода так и не найдя выхода из подземелья куда менее привлекательна. Тем более, что нигде поблизости этого самого выхода пока что не наблюдается.

Девушка тихо выругалась себе под нос, но всё-таки переборола брезгливость и подошла поближе. Огонёк, свет которого снова начал понемногу тускнеть, последовал за ней.

— Ты же вроде в нашем медицинском шатре и не такое видела, — хмыкнул я, отстёгивая от пояса шахтёра сумку и вываливая её содержимое на пол, — Уж к крови-то точно должна была привыкнуть.

— Такого я там не видела, — раздражённо бросила девушка, прикрывая нос ладонью, — Если ты не в курсе, мы там лечили людей, а не расчленяли и не выворачивали их наизнанку. Кроме того… я больше по магии, чем по скальпелю. Не могу я так вот брать и резать живых людей.

В сумке не оказалось ничего ценного. Лишь ворох каких-то грязных тряпок, три железных монетки, пустая металлическая фляжка и горсть крошек от сухарей. Интересно. Либо шахтёр схомячил их сам. Либо в его сумке кто-то успел покопаться до нашего прихода.

— А как же тот бандит возле пирса, — я не смог удержаться от подколки, но тут же пожалел о сказанном. Эти слова были уже лишними. Дерьмо. Похоже, из-за расшалившихся нервов меня тоже начало неслабо заносить.

— В следующий раз постою в сторонке и посмотрю, чем дело кончится, — съязвила в ответ девушка, — И всё-таки есть разница между…

— Есть. Меня тоже занесло. Извини, — перебил её я, — Лучше подсвети-ка сюда…

Айлин поднесла огонёк поближе ко мне. Взял в руки пояс и принялся вытаскивать из креплений шахтёрский инструмент. Несколько металлических клиньев. Небольшая киянка, наверняка для них же и предназначенная. И внушительных размеров кайло. Последнее тут же перекочевало ко мне на пояс. Правда, кинжал пришлось отдать девушке. Крепления было всего два, а постоянно таскать в руках ещё одну железяку не слишком-то удобно. Киянка и клинья отправились в сумку. Хрен его знает, зачем они могли пригодиться. Но лучше уж немного потаскать на себе лишний груз, чем потом жалеть об упущенных возможностях.

— Ты собрался что-то копать? — поинтересовалась Айлин.

— Не знаю, — пожал плечами я, поднимаясь обратно на ноги и разминая затёкшую спину, — Но, не исключаю что придётся.

— А умеешь?

— Неа, — хмыкнул я, подходя поближе к насаженному на кол трупу, — Будем вместе учиться по ходу дела. Но сначала давай-ка осмотримся.

— И что ты хочешь тут найти? — девушка, переборов брезгливость, убрала руку от носа и тоже приблизилась.

— Не знаю. Следы. Подсказки. Хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на произошедшее тут. Вот, например, — я повнимательнее присмотрелся к шее трупа, а затем указал на края разорванной плоти и лоскуты кожи, прилипшие к телу, — Обрати внимание. Тут нет ни следов клыков, ни следов когтей. Голову будто просто оторвали. Выдрали вместе с частью позвоночника.

— С рукой то же самое, — девушка кивнула на висевшую вдоль тела культю, — Оторвана, но не отъедена. Это ж какой силой нужно обладать, чтоб так вот выдрать конечность прямо из сустава.

— Да потом ещё поднять тело и насадить его на штырь так, чтоб тот из обрубка горла торчал, — добавил я, — Даже не знаю, какой твари такое под силу. Разве что урсолаку, но тогда бы мы увидели когти и зубы.

— Может, этот большой заражённый? — предположила девушка, — Полководец, кажется. Или как-то так они его называли.

— Может быть, — кивнул я, — Но они обычно ходят в сопровождении стаи. Думаю, крикуны не упустили бы возможности полакомиться свежим мясцом. Тем более, что в подземельях его не так уж и много.

— Кажется, я там на камнях ещё что-то видела, — Айлин отошла чуть назад и направилась к куче оторванных конечностей, сваленных под стеной. Я последовал за ней.

Там действительно была надпись. Вернее, одно-единственное слово, намазанное кровью. «Живодёры».

— Больше похоже на показательную казнь. И предостережение. Мол, это наша территория, даже не смейте на неё лезть, — кивнул я, отходя чуть в сторонку. От кучи несло кровью и каким-то кислым смрадом. Оторванные конечности были заляпаны какой-то странной тёмной слизью. Хотя, может быть, это просто кровь перемешалась с водой, периодически капавшей с потолка?

— Обрати внимание вот ещё на что, — девушка указала на разводы, из которых состояли буквы, — Это писалось рукой. Человеческой рукой. Кто-то макал три пальца в свежую кровь и рисовал на стене свои… — она снова прикрыла рот ладонью и отвернулась, с трудом сдерживая рвотный позыв.

— Художества, — закончил за неё я, — Ладно. Давай подведём итог и будем убираться отсюда. А то меня тоже слегка мутит уже от этого мясокомбината. Человек и какая-то непонятная тварь, которую он контролирует, наткнулись на шахтёров, отколовшихся от основной группы. Учинили над ними показательную расправу, обставив всё так, чтобы у остальных не было ни малейшего желания лезть дальше в подземелье. Кроме того, он обшарил их карманы и вытащил из них всё, что можно сожрать. Похоже, он давно уже таскается по этому подземелью и с припасами у него не очень. Непонятными остаются три момента. Что за тварь может рвать людей на части, куда подевалась остальная группа, и почему кровь до сих пор свежая, если бригада пропала неделю назад.

— Думаешь тут не все? — поинтересовалась девушка, отходя подальше от трупов.

— Четыре человека. Ну, от силы пять. По головам не пересчитывал, — мрачно ухмыльнулся я и последовал за ней. Оставаться рядом с местом расправы не было никакого желания, — Однако командир подземного дозора говорил, что пропали дюжина рабочих и двое бойцов охраны. Тут явно меньше.

— А что насчёт временной аномалии? — встревоженно бросила Айлин, — Мы уже сталкивались с подобным, помнишь. Если тут прошла всего пара часов, а на поверхности — неделя…

— То выбраться из этой жопы мы можем и через год, — подытожил я, — Ладно, двигаем дальше. А то мне это место нравится всё меньше и меньше. В какой коридор?

— Левый, — тут же безапелляционно отрезала девушка.

— Почему?

— Интуиция, — пожала плечами она.

Моя интуиция в этот раз молчала, так что я спорить не стал. Оставив позади комнату с трупами, мы двинулись дальше. На этот раз коридор был уже и извилистее. Без боковых ответвлений, проходов, уводящих вглубь этого бесконечного лабиринта и закутков, в которых могла прятаться какая-нибудь тварь. Единственные отверстия, которые были вырезаны в удивительно гладком камне — небольшие круглые стоки, по дну которых бежали тонкие ручейки воды. Они же выполняли роль вентиляционных шахт.

Идти пришлось недолго. Вскоре коридор упёрся толстую, дубовую дверь, окованную железом. Сквозь щель между стеной и едва-едва приоткрытой створкой просачивалась полоска тусклого, мертвенно-белого света.

Я взялся за тяжёлое кольцо, заменявшее ручку. Потянул дверь на себя. Петли издали тоскливый, протяжный скрип. Пальцы заскользили по мокрой ржавчине. Створка не подалась.

— Айлин, будь добра… — начал было я, но девушка не дала мне закончить. Тяжело вздохнула и направила почти погасший огонёк вперёд. Похоже, запас её сил тоже подходил к концу.

Дверь была в плачевном состоянии. Доски ещё держались, но металл уже наполовину сгнил. Коррозия въелась глубоко в его структуру, склеив петли, на которых висела створка.

— Что будем делать, — поинтересовалась девушка, — Открывать? Или назад?

— Из-за двери льётся свет, — покачал головой я, — Лучше проверить, что там. Вдруг найдём выход на поверхность.

— Не похоже это на дневной свет, — возразила она, — Больно уж неестественный. Но назад… Назад я тоже не хочу, — она на секунду осеклась. Судорожно выдохнула. Огонёк заморгал и сделался совсем тусклым, — Не могу объяснить почему.

— Надо будет разобраться наконец, как работает это магическое чутьё, — проворчал я, доставая из сумки клин и киянку, — А то в последнее время мы всё чаще на него полагаемся.

— Не знаю… — девушка прикрыла глаза. Несколько секунд молча стояла, — Не знаю, как оно работает. Но сейчас чутьё мне подсказывает, что сзади что-то есть. Оно… Движется. Приближается. Пока не заметило нас. Но, оно ползёт. Движется. Оно… — Айлин осеклась. Дыхание сделалось прерывистым. Огонёк погас, но даже в тусклом свете просачивающимся между створкой и стеной, я разглядел побледневшее, покрывшееся испариной лицо, сжатые в тонкую полоску губы, полуприкрытые веки и судорожно мечущиеся под ними глаза. Рука девушки вновь потянулась к вороту гамбезона. Но на этот раз я успел быстрее. Перехватил её и крепко сжал. И, похоже, снова слегка перестарался.

Девушка ойкнула. Открыла глаза и непонимающе уставилась на меня.

— Ты провалилась, — полушепотом сказал я, — Говорил же, не смотри долго.

— Генри. Я там видела…

— Я знаю, что ты там видела. Я тоже это видел. И совсем не горю желанием встречаться с этим лицом к лицу. Поэтому давай поторапливаться. Если там, в гробнице оно не смогло подступиться к нам из-за света, то, может, и за эту дверь не сумеет пройти.

Девушка ничего не ответила. Молча кивнула, достала из ножен меч и повернулась ко мне спиной. Мол, давай. Прикрою твой тыл, пока ты работаешь. Вот только мне от этого совсем не стало спокойнее. С фехтованием у неё было всё довольно хреново, да и вряд ли бездне можно было противопоставить кое-как откованный и заточенный кусок металла, зажатый в дрожащих от страха руках. А, кроме того… Кроме того, я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось. Твою мать, и зачем я вообще её с собой потащил? Хотя всё равно бы пошла. Не такой она человек, который будет сидеть и ждать на попе ровно. Да и я бы на её месте не стал. Остаётся только спросить себя — нахрена сам полез. Ничего страшного? Приключение на двадцать минут? Зашли-вышли? Ага, блядь, как же, держи карман шире.

Я зло сплюнул, присел на корточки и со всего маху вогнал первый клин в щель между стеной и створкой. Петли натужно заскрипели. С них посыпалась ржавчина. Зазор стал чуть шире. Хорошо. По крайней мере, с той стороны нет никакого засова. А, значит, шанс открыть её всё-таки есть. И шанс немаленький.

— Поторопись, — нервно бросила девушка, — Я чувствую… Чувствую, как оно нащупало наш след. Нашу магическую эманацию.

— Делаю что могу, — прошипел я, пытаясь раскачать клин. Дверь скрипела. С петель сыпалась ржавчина. Но поддаваться они пока не хотели. Похоже, без молотка тут всё же не обойтись.

Я размахнулся и со всей силы ударил по клину. Дверь заскрипела. Узкий металлический стержень с хрустом вгрызся в мокрое дерево и старую ржавчину. Ещё один удар. И ещё. Остриё клина провалилось в пустоту. Рукоять ушла глубоко в створку двери. Так, теперь подтянуть это дело назад. И…

Я попробовал оттолкнуть клин от себя. Дверь заскрипела. Послышался натужный треск старого, пропитанного влагой дерева. Рукоятка металлического штыря едва заметно подалась в сторону, но этого всё ещё было недостаточно. Твою мать. Всё-таки следовало уделить больше внимания физической форме.

— Генри, оно…

— Да знаю-знаю, — раздражённо бросил я, поудобнее перехватывая штырь, — Чем торопить, лучше спрячь меч и помоги. Мне сил не хватает.

Девушка на секунду замешкалась, неуверенно смотря то на меня, то на дверь. Убрала клинок обратно в ножны, сделала шаг вперёд и обеими руками схватилась за кольцо.

— Готова?

Айлин молча кивнула.

— Взяли! — рявкнул я и всем весом навалился на клин. Сверху послышался скрип кольца. По шлему зашуршала осыпающаяся ржавчина. Первые несколько секунд казалось, что все наши усилия тщетны. Дверь стояла на месте, будто приросла к поросшему плесенью, мокрому камню. Но потом у меня за спиной послышался протяжный, натужный скрип. Полоска света льющаяся из-за створки медленно, но верно начала увеличиваться.

— Полу… чается… — тяжело дыша выдавила из себя девушка.

Я хотел было ответить. Но короткий взгляд, брошенный ей за спину, оборвал меня на полуслове. На горле сомкнулись костлявые холодные руки ужаса и слова просто застряли в моментально пересохшей глотке. В паре метров за её спиной клубилась тьма. Та самая тьма, которая преследовала нас в гробнице. Мрак медленно, но уверенно наступал. Полз вперёд, обволакивая стенки коридора. Тянулся к нам десятками полупрозрачных, костлявых рук, лап и щупалец.

В голове пульсировала одна-единственная мысль. Все эти туманные образы, все эти руки, ноги, глаза, рты и пасти — принадлежали когда-то живым существам. Существам, которым не посчастливилось попасть в её сети. Соприкоснуться с бездной. Она поглотила их образы. Впитала их мысли, эмоции. Сделала единым целым с собой. И теперь весь этот рой тянулся к нам. Тянулся с одной-единственной целью. Коснуться. Хотя бы краешком пальца, когтем или кончиком щупальца.

— Давай, — рявкнул я, и со всей силы навалился на штырь. Дверь со скипом отъехала в сторону, оттолкнув меня и Айлин. Девушка заскользила по мокрому полу, потеряв равновесие. Качнулась назад. Её пальцы соскользнули с кольца и…

Я нащупал подошвами стену. Оттолкнулся. Распрямился словно пружина и прыгнул. Руки схватили её за плечи в тот момент, как она начала заваливаться назад. Пальцы вцепились в грубую, неподатливую ткань гамбезона и со всей силы швырнули в образовавшийся дверной проём. Я попытался рвануться следом. Но подошвы ботинок заскользили по мокрым камням пола, забрав у меня несколько драгоценных мгновений.

Тьма, клубившаяся в паре дюймов от моего лица, рванулась вперёд. Протянула ко мне свои щупы. Открыла дымчатые, полупрозрачные пасти в сладостном предвкушении. А я… Я уже ничего не успевал сделать. Да и не мог. Единственное что мне оставалось — это закрыть глаза. И я закрыл. А в следующий миг ощутил обжигающе — холодное прикосновение бездны.

Глава 3

«Подгород»

Что-то ухватило меня за шиворот. Ухватило и с силой рвануло назад. Я потерял равновесие. Заскользил по полу и начал заваливаться на спину. На мгновение перед лицом промелькнула обжигающе яркая вспышка, обдав меня потоком жаркого воздуха. Тьма, сомкнувшая на моём горле свои ледяные пальцы, отступила. Лишь на мгновение. Но и его хватило, чтобы та самая рука, вцепившаяся мне в ворот, снова дёрнула меня назад, вырвав из холодных когтей тьмы. Дёрнула и попыталась оттащить. Но в этот раз ей уже не хватило сил.

Я открыл глаза. Упёрся пальцами в холодный, неестественно гладкий пол. Напружинился, вскочил на ноги и рванул к дверному проёму, из которого бил ослепляюще-яркий неестественно белый свет.

— Беги! — крик наждаком продрался через глотку. Ладонь вцепилась в рукав на мгновение замешкавшейся девушки. Вторая упёрлась ей в спину. Рывок. Она вылетела в дверной проём. Запнулась и упала на колени. Я почти сразу же выскочил следом. Развернулся.

Перед взором вновь предстала клубящаяся, бесформенная тьма. Она проглотила огненный шар, который швырнула Айлин. Пропустила его сквозь себя и сомкнулась, образовав плотную, непроницаемую стену, из которой торчали десятки рук, лап и щупалец. И не просто торчали. Они, цепляясь за трещины в камне, ползли вперёд, стремительно сокращая расстояние между завесой и проёмом.

Я рванулся обратно к двери. Ухватился пальцами за покрытое холодной, липкой ржавчиной, кольцо. Дёрнул створку на себя. Послышался скрип петель. Дверь неохотно подалась, сдвинувшись на пару ладоней. Дымчатая поверхность тьмы колыхалась уже в метре от меня. И ползла дальше. Ползла, несмотря на нестерпимо яркий белый свет, льющийся откуда-то сзади. Он упирался в её поверхность и не мог пробиться дальше. Но судя по ряби, идущей по ней, по рукам и щупам, растворяющимся в воздухе, стоило им только коснуться его лучей — свет всё равно доставлял сильную боль этой твари.

Я упёрся ногами в порог. Отклонился назад и рванул створку на себя. Раздался громкий, тягучий скрежет. Но дверь не сдвинулась с места. Твою мать, петли опять заело.

В следующий миг в кольцо рядом с моей рукой вцепились пальцы девушки. Она бросила на меня короткий взгляд. Кивнула.

— Давай, — рявкнул я, отклоняясь назад и со всей силы таща створку на себя. Девушка тоже упёрлась каблуками ботинок в порог. Напряглась и рванула. Дверь натужно заскрипела. Заскрипела и с грохотом захлопнулась прямо перед дымчатыми щупальцами мрака. Захлопнулась и тут же понемногу начала подаваться назад. Будто кто-то ухватился с той стороны за кольцо и настойчивыми методичными рывками тащил створку на себя.

— Клин! В сумке! — прошипел я, с трудом удерживая в руках мокрое и скользкое кольцо. Девушка сообразила быстро. Одним ловким движением выхватила длинный железный штырь. Поднырнула под моими руками и со всего маха вогнала его в паз засова. За первым клином тут же последовал второй. Я отпустил кольцо. Отошёл назад и вытащил из ножен меч. Айлин встала рядом со мной, обнажив фальшион.

Дверь содрогнулась под новым ударом. Железо заскребло по каменному пазу. Послышался скрип петель и натужный гул дерева. Но створка выдержала. За первым рывком последовал второй. За вторым — третий. На несколько мгновений в воздухе повисла напряжённая тишина. Её тонкое полотно разорвал тяжёлый грохот удара. Нечто, находящееся с той стороны перестало тянуть. Оно обрушило всю свою злость на створку, надеясь разбить её на куски. Вновь заскрежетал металл по камню. Застонало старое, слегка подгнившее дерево. Послышался едва различимый скрип петель. Но дверь выдержала. И в прохладном, сыром воздухе вновь повисла глухая тишина.

А потом внезапно стало легче. Чувство присутствия чего-то чужеродного начало исчезать. Страх, сковавший нутро своими холодными, колючими пальцами немного ослабил хватку, хоть и не спешил пропадать полностью.

Первой убрала меч в ножны девушка. Убрала и тут же рухнула на пол, спиной привалившись к большому валуну, лежавшему напротив двери. Я тоже спрятал клинок и присел рядом. Сил схватка отняла немало.

— Чувствуешь? — прошептала Айлин, — Оно… Уходит.

Я посмотрел на девушку. Испарина на лбу. Бледное лицо. Глубоко запавшие глаза, едва заметно поблескивающие из-под полей шапели. И тонкая струйка крови, чёрной ленточкой протянулась от носа до края губ. Похоже, на тот огненный шар, что спас мне жизнь, она потратила последние силы.

— Спасибо, — слова давались мне с трудом. Такое чувство, что та тварь, чем бы она ни была, успела разок цапнуть меня за глотку.

— За что? — устало спросила девушка.

— За то, что вытащила.

— Квиты, — отмахнулась она, — Если бы ты не рискнул своей задницей и не оттолкнул меня тогда, эта чёрная херотень поглотила бы меня. Так что и я тебя просто не могла ей оставить. Кроме того, — она слабо улыбнулась и ткнула меня кулаком в наплечник, — Эй, ты ведь не думал, что сможешь от меня так легко отделаться?

— Да уж, отделаешься тут, — хмыкнул я, — Иногда у меня складывается впечатление, что ты и с того света достанешь в случае чего.

— Как будто что-то плохое, — пожала плечами Айлин.

— Отнюдь, — я покачал головой, — Я ценю это.

— Это у нас взаимно, — улыбнулась девушка.

На минуту в воздухе вновь повисла тишина, нарушаемая лишь тихим, едва различимым звоном, доносившимся откуда-то из-за наших спин. Звоном и плеском капающей с потолка воды. Мы просто сидели и приходили в себя, пытаясь хоть немного осмыслить произошедшее.

Что это было за существо? Почему оно нас преследовало? Откуда мы оба вдруг поняли, что оно вообще опасно, и что к нему ни в коем случае нельзя прикасаться, если раньше ни мне, ни Айлин не доводилось видеть ничего подобного? Может, мы просто почувствовали, как эта… сущность вытягивает всю магию вокруг себя? Не осознали, а лишь ощутили это где-то на глубинном уровне. А она почуяла нашу магическую эманацию. Начала поглощать след, оставленный нашими аурами и пошла по нему прямиком к нам. Вопросы. Одни сплошные вопросы, на которые сейчас вряд ли найдётся ответ.

Я тяжело вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, привалившись спиной к холодному камню. Посидел так с минутку, просто ни о чём не думая. А затем посмотрел на девушку.

Айлин тоже потихоньку приходила в себя. Лицо понемногу начинало приобретать нормальный цвет. Дыхание стало ровнее, да и кровь из носа перестала бежать.

— Ты как? — легонько толкнул я её кулаком в плечо.

— Живая, — слабо отозвалась девушка, вытирая рукавом засохший потёк крови, — Правда, колдунья из меня в ближайший час будет никудышная. Извини. Немного перебрала я с тем огненным шаром похоже.

— Ты спасала мне жизнь. Тут не за что извиняться, — пожал плечами я и принялся подниматься на ноги. Давалось это с трудом. Всё тело болело так, будто мы не пару часов шатались по подземелью, а только что совершили длинный дневной переход, миль так на двадцать пять — тридцать. Пешком и загруженные под завязку.

— Извиняться, может, и не за что, — покачала она головой, — Но, похоже, мы оба выдавили из себя всё, что могли. Так что придётся какое-то время обходиться без магии.

— У нас ещё остались мечи, — хмыкнул я, помогая ей встать, — Постараемся справиться ими. Если они вообще понадобятся. Ладно. Давай уже двигаться дальше. Сидеть на месте можно долго, но рано или поздно бездна найдёт другой путь сюда.

— Или доломает эту дверь, — кивнула девушка, поправляя сползшую на глаза шапель. Надо будет подыскать ей шлем получше. Или подшлемник подогнать как следует.

Мы вышли из-за камня и тут же встали как вкопанные. Прямо перед небольшим плато, на которое мы вывалились из коридора, расстилалась огромная, почти что бескрайняя пещера. Потолок её скрывался во мраке, из которого то тут, то там показывались острия сталактитов. Дальний край терялся в серо-голубоватой дымке. А у самого подножия террасы, от которой вниз уходила извилистая змея узкой каменной лестницы, расстилался город. Правильной формы прямоугольники вытесанных из камня домов смотрели на нас чёрными провалами окон. По опустевшим улочкам и проспектам то тут, то там бежали крохотные ручейки воды. Их поверхность искрилась алмазными россыпями в свете больших белых кристаллов, разбросанных то тут, то там по всему подножию пещеры. Огромные, почти в человеческий рост, они росли прямо из каменной породы, излучая тот самый мертвенно-белый свет. Некоторые из них стояли поодиночке, другие же кучковались вокруг гигантских колонн, поддерживавших свод этой бескрайней пещеры.

— Подземный город, — ошарашенно бросила Айлин, — Целый, мать его, город, спрятанный под толщей земли и камня.

— Ага, — кивнул я, пытаясь примерно прикинуть размеры этой пещеры. Получалось плохо. Взгляд не доставал до противоположной ей стены, да и боковые терялись в туманном полумраке, — Когда Вернон говорил, что девять башен построены на фундаменте сгинувшей цивилизации я представлял себе совсем не это.

— И ни одного жителя, — девушка подошла к краю обрыва и принялась пристально разглядывать опустевшие улочки, — Ни в одном из окон не горит свет. Интересно, что заставило их уйти? Или…

— Или они никуда не ушли, — закончил я её мысль, — Что-то их всех убило. Что-то смогло уничтожить целую цивилизацию. Причём куда более развитую, чем люди с поверхности.

— Может быть та тьма, что гналась за нами по лабиринту? — Айлин зябко поёжилась, — Боюсь даже предположить, какой ужас тут творился, если она и впрямь вырвалась на улицы.

— Сложно сказать, — покачал головой я, — Но другого пути у нас, похоже, нет. Придётся идти через подгород. Надеюсь, он и впрямь такой же мёртвый, каким сейчас кажется.

Мы двинулись дальше. По лестнице, уходившей вниз. К подножию этой бесконечной пещеры. Идти приходилось медленно и осторожно. Узкие каменные ступеньки обросли налётом мокрой, бледно-зеленоватой плесени. Некогда острые края гладкого камня уже обтесались и выкрошились от старости. А там, где время не справилось со своей работой, её доделала капающая с потолка вода. Перил не было и в помине. Может быть когда-то они тут и стояли, но теперь от них остались лишь остовы металлических столбиков, из-за ржавчины превратившиеся в бесформенные кучки трухи. Свалиться с такой лестницы вниз головой, свернув при этом шею, можно было на раз два, так что спешить уж точно не стоило.

— Твою мать, ну и спуск, — тихо выругалась девушка, когда мы были вынуждены совершить ещё одну остановку. Если остальная лестница была выдолблена прямо в скале, то несколько следующих ступеней висели над узким извилистым разломом, уходившим глубоко вниз. Держались они на небольших, вмонтированных в скалу креплениях и выглядели уж больно ненадёжно. Следовало проверить их, прежде, чем двигаться дальше, — Надеюсь, нам не придётся подниматься обратно по такому же серпантину.

— Наверняка придётся, — покачал головой я, осторожно опираясь ногой на следующую ступеньку. Камень подозрительно захрустел под тяжёлой подошвой моего ботинка. Но сама каменная площадка осталась на месте, — Но, может, они будут в лучшем состоянии чем этот. Так, тут осторожнее, — я прошёл опасный участок и протянул руку Айлин, — Не торопись и постарайся опираться на меня, а не на ступеньку.

— Это ты так тонко намекаешь, что мне пора худеть, — нахмурилась девушка, — Ты же в курсе, что обычно за этим следует?

— Это я так тонко намекаю, что не хочу полететь вниз. И что не стоит лишний раз рисковать понапрасну, — покачал головой я.

— Да знаю, — разочарованно сказала Айлин, хватая меня за руку, — Просто хотела пошутить. Скажи, ты всегда такой непрошибаемо-серьёзный, или это у тебя временное пом… о-о-о…

Ступенька под её ногами дала трещину. Сначала вниз полетели лишь мелкие камушки, но спустя секунду за ними последовал огромный кусок плиты, вырвавшийся из крепления в стене. Девушка охнула и уже собиралась было упасть за ним, но я рванул её на себя, буквально перетащив через следующую ступень, которая тоже начала осыпаться.

— Всё-всё, держу, — сказал шёпотом, рефлекторно прижимая её к себе. Девушка, впрочем, сама вцепилась в меня так, словно я сейчас был единственной опорой, не дающей ей сорваться в пропасть. Несколько секунд она молча стояла, пытаясь обдумать произошедшее. Затем слегка отстранилась, слабо улыбнулась и хмыкнула.

— Да уж, похоже, и впрямь пора завязывать с орехами в меду.

— А ты, смотрю, у нас в любой ситуации пытаешься юморить, — улыбнулся я, потихоньку продолжая спуск.

— Ну должен же хоть кто-то из нас искать во всём происходящем позитивные стороны, — пожала плечами она, — А то знаешь, если ходить всё время с хмурой рожей, как у тебя, то рано или поздно можно свести с ума всех окружающих своей тоской и безысходностью.

— Я просто сосредоточен на деле и стараюсь не отвлекаться. — слегка раздражённо бросил я, — Знаешь ли, от этого напрямую зависит наше с тобой выживание, и мне как-то совсем не хочется превращать всё происходящее в клоунаду.

— Ну-ну, — нагло ухмыльнулась девушка, — А может кое-кто просто немножечко тугодум, и не успевает придумать шутку по случаю? Знаешь, в следующий раз ищи отмазки получше, мистер «серьёзный парень».

Я ничего не ответил. Лишь раздражённо фыркнул и продолжил спуск. Девушка, похоже, просто пыталась сбросить нервное напряжение. Вполне естественная реакция для солдата, только что пережившего бой. У кого-то это выливается в депрессию, у кого-то в желание напиться, а кто-то, наоборот, хочет пошутить и разрядить обстановку. Она, видать, была из последних.

Некоторое время спускались молча. Но затем девушка всё-таки не выдержала и нарушила тишину.

— Ладно, — недовольно бросила она, — Извини, не хотела тебя обидеть. Просто… — Айлин на секунду замялась, — Ну нельзя же всё время быть таким серьёзным.

— Хорошо. В следующий раз не буду, — сделав настолько суровое выражение лица, насколько это вообще было возможно, ответил я, — Только не удивляйся, если когда-нибудь потом я у тебя поинтересуюсь, знаешь ли ты, откуда у меня эти шрамы.

— Во-о-от, — улыбнулась девушка, — Уже лучше. Ну можешь же, когда захочешь.

Не знаю, чему она радовалась. Как по мне, шутка получилась так себе. Настроения хохмить не было совершенно. Впрочем, если пораскинуть мозгами, всё пока что не так уж и плоха. Мы оба живы. Оба целы. И имеем все шансы найти выход из этого долбанного лабиринта. Наверняка к такому городу должна вести целая сеть вентиляционных шахт, по которым можно выбраться на поверхность. Главное, чтоб они не были забраны решётками. Хотя, если эти решётки уже достаточно проржавели, и их без труда можно выломать — тоже будет неплохо.

Спуск наконец-то закончился. Мы снова очутились на плато. Оно было заметно просторнее той небольшой площадки наверху. Наверняка когда-то было ещё шире, но теперь с одной стороны его ограничивала глубокая расщелина, на самом дне которой шумел бурный водный поток. Та самая, в который чуть было не рухнула Айлин. С другой возвышался внушительных размеров каменный завал. Он наглухо перегородил широкий тракт, уходивший вглубь лабиринта.

— Ну, похоже, дорога у нас одна, — кивнул я, указывая на резной каменный мост, перекинувшийся через пропасть. Одна из колонн, поддерживавших его середину, обвалилась, но строение всё ещё выглядело весьма надёжным.

— Да уж, — неуютно поёжилась девушка, — Правда, мне как-то не хочется бродить по этому мёртвому городу… Не знаю, как объяснить. Просто, — она на секунду замялась, — Знаешь, давит осознание того, что когда-то тут кипела жизнь. А теперь, все, кто тут обитал — мертвы. И, быть может, лишь их тени их бесплотных духов ходят между давно опустевших домов.

— Ты умеешь подбодрить, — ехидно заметил я, про себя отмечая неприятный холодок, пробежавший по спине. Что-то подобное чудилось и мне. Только я не хотел своей тревогой нервировать Айлин, да и не знал, как это ощущение описать.

— Говорю как есть, — покачала головой девушка, — Наше с тобой чутьё уже не раз спасало наши же задницы. Так что лучше к нему прислушиваться.

— Не поспоришь, — согласился я, направляясь к небольшому кристаллу, росшему на краю плато и на ходу доставая кирку. Хрен его знает, светятся ли эти штуки сами по себе, или это свечение идёт откуда-то снизу. Но, коль скоро огоньков у нас больше нет, можно попробовать добыть хоть пару его осколков. Вдруг получится использовать их в качестве импровизированных фонариков.

— Ты точно уверен, что это стоит делать, — Айлин подошла ко мне, пока я примеривался к инструменту, и скептически посмотрела на кристалл, — Мы даже не знаем, как он среагирует на удар. Вдруг эта хрень взрывоопасна. Или чего хуже — она запустит цепную реакцию, которая обрушит всю пещеру нам на головы.

— Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — равнодушно пожал плечами я, мысленно прикидывая, как бы половчее тюкнуть этот минерал, чтобы отколоть не слишком большой кусок, — Но ты всё равно отойди подальше.

— Нет уж, — она взяла меня за плечо, — Если уж умирать, то вместе.

— Ты не поняла, — я покачал головой, — Когда я начну по нему стучать, полетит крошка. Очень острая крошка, потому как, сдаётся мне эта штука — нечто вроде горного хрусталя. Она может попасть тебе в лицо, а мне, знаешь ли, совсем не хочется оставить тебя без глаза.

Айлин покачала головой, но спорить не стала. Сделала пару шагов назад, встав за моей спиной. Несколько мгновений помолчала, а затем всё-таки не удержалась и спросила.

— Ты хоть знаешь, как это делать?

— Только на картинках видел, — бросил я, замахиваясь кайлом, — Ничего, разберёмся прямо по ходу.

Выдох. Удар. Острое металлическое навершие со всего маху садануло в центр одной из граней кристалла. Садануло и тут же отскочило назад, чуть не вырвавшись у меня из рук. Блин, хорошо, что Айлин всё-таки отошла. Если б нет, ей бы обратная сторона навершия прямо в лоб прилетела.

Я подошёл поближе, присмотрелся. На месте удара осталась небольшая выщерблинка, от которой вглубь кристалла протянулись тонкие белые змейки извилистых трещин. Так, уже неплохо. Значит, его вполне себе можно расколоть. Главное, попасть ещё пару-тройку раз в то же место и дело, можно сказать, сделано.

Я отступил на шаг. Замахнулся. Ударил. На этот раз остриё кайла опустилось чуть левее, и под более крутым углом. Соскользнула, оставив на поверхности минерала тонкую белую царапину, и упало на землю, вырвав рукоятку у меня из рук. Сказывалось полное отсутствие навыка. Да уж, представлять себе, как ты это делаешь — это одно, а вот делать на самом деле — это уже совсем другое.

Я тихо выругался. Подобрал кирку и снова ударил. На этот раз получилось как надо. Кайло попало точнёхонько в выщерблинку, отколов от неё пластинку кристалла. Раздался тихий, едва различимый звон. Змейки трещин удлинились и стали намного глубже. Теперь они доставали почти до самой сердцевины кристалла. Ещё пара ударов и готово.

Третий раз пришёлся мимо. Но теперь я хотя бы не выпустил из рук рукоятку кирки. Уже хоть что-то. Правда с непривычки заболели мышцы и на спине выступила лёгкая испарина. Инструмент был довольно тяжёлым. Похоже, выносливость и силу мне впрямь не помешает подтянуть.

Четвёртый удар. Звон, переходящий в хруст разламывающегося минерала. Трещины достигают его сердцевины, и кристалл буквально лопается на несколько крупных частей, и ворох совсем уж мелких обломков.

— Эх, жаль клиньев у нас не осталось. — бросил я, отходя чуть назад и окидывая плоды своих трудов оценивающим взглядом, — Сейчас бы можно было вытащить один из этих крупных кусков да аккуратненько разбить его киянкой.

— Я могу поискать какой-нибудь острый камень, — сказала Айлин, — Это не замена, конечно, железному клину, но тоже должно помочь.

— Попробуем обойтись тем, что есть, — отмахнулся я, сделал шаг вперёд и со всей силы саданул по одной из крупных пластин, на которые раскололся кристалл. Кайло врезалось в его гладкую поверхность, соскользнуло, вырвалось у меня из рук и грохоча по камням улетело в пропасть.

— Мда уж, — ехидно бросила Айлин, подходя поближе, — Шахтёр бы из тебя точно не вышел.

— Вот знаешь, — раздражённо сказал я, внимательно рассматривая трещины, расползшиеся по пластине. Они были довольно глубокими и проходили через всю её поверхность. Если нам повезёт, то и без кирки удастся отбить несколько осколков, — В следующий раз ты будешь сама тут кайлом махать. А я буду советовать тебе под руку и посмотрю, что у тебя в результате получится.

— Ну… — слегка смутилась Айлин, — Мне всё-таки как-то… Не сподручно таким инструментом махать. Я же в конце-концов девушка.

В этот момент я расплылся в широкой улыбке. Конечно, за такую шутку был не иллюзорный риск отхватить по морде, но меня уже просто распирало изнутри. Поэтому я выдержал многозначительную паузу. Поднял указательный палец вверх, привлекая к себе всё её внимание. И выдал.

— Этого мы ещё не знаем наверняка!

Несколько секунд в воздухе висела напряжённая тишина, которую, как мне казалось, нарушал лишь едва различимый скрип ржавых шестерёнок в голове у девушки. Но спустя мгновение она сжала кулаки и стрельнула в мою сторону злым взглядом.

— Да пошёл ты, — раздражённо фыркнула Айлин, — Бесишь.

Я равнодушно пожал плечами и добавил.

— Знала бы ты, как сама иногда меня бесишь.

— Знаю, — ничуть не смутившись кивнула девушка, — Но без этого, согласись, было бы совсем не так интересно.

— Может быть, — ухмыльнулся я, доставая из сумки киянку и подходя поближе к кристаллу. Удар. Другой. И удача наконец-то нам улыбнулась. От растрескавшейся пластины отвалился крупный кусок минерала. Упал на пол и разбился на полдюжины осколков помельче. После чего я понял, что удача нам улыбнулась дважды.

Отвалившись от основного камня, осколки продолжили светиться. Да, уже не так ярко, как целый кристалл, но их света всё равно должно было хватить, чтобы разогнать мрак хотя бы в метре от нас.

— Выбирай любой, — кивнул я девушке, хватая один из осколков, — Только осторожнее. У них грани довольно острые. Можно порезаться.

— Может лучше забрать все? — девушка тоже присела на корточки и принялась складывать кристаллы в сумку, — Мало ли один потеряем в дороге. Да и когда выберемся на поверхность — сможем продать. Наверняка такие штуки немало стоят.

— Если выберемся, — поправил её я, тоже собирая осколки в сумку. Мысль утащить с собой все камни оказалась на удивление дельной. Хотя они были тяжеловаты, да и острыми гранями могли порезать сумку… Но рискнуть стоило.

— Не каркай, — шикнула на меня девушка, — С таким настроем… Ох, мать, просто не говори больше так, ладно? — она немного помолчала, затем добавила, — Мы оба выберемся. Целые и невредимые. И это не обсуждается. Тему закрыли.

Я лишь равнодушно пожал плечами. Если ей нравится себя так успокаивать, то, конечно, флаг в руки и барабан на шею. Но я как-то уже привык жить с мыслью, что в любой момент моё существование может оборваться. А вместо меня в мире появится кто-то другой. Очень отдалённо меня напоминающий. Или не напоминающий вообще? Ведь если так прикинуть… От того наивного пацана, который полгода назад делал свои первые шаги по этому миру, ничего не осталось. Мир выжег из меня всё, что мог. А оставшиеся осколки личности пересобрал в нечто иное… Да уж, что-то совсем раскис. На лирику потянуло. Надо бы собраться и двигаться дальше, пока нас не нашла какая-нибудь местная зверушка и не пооткусывала нам задницы.

— Идём? — поинтересовался я, поднимаясь на ноги. Девушка убрала последний камень в сумку и молча кивнула.

Мы отправились дальше. Через полуразрушенный каменный мост, соединявший плато с покинутым городом. Вокруг висела тяжёлая тишина, нарушаемая лишь едва различимым звоном светящихся кристаллов, и крохотными каплями, разбивавшимися о камни. Да ещё на самом дне пропасти под нами бурлил быстрый водный поток.

— Смотри, — девушка указала на странную бесформенную кучу, прислонившуюся к каменным перилам моста, — Что это?

— Подойдём поближе, — ответил я, на всякий случай кладя руку на эфес меча.

Однако опасаться было нечего. Куча оказалась старыми, покрытыми пылью и ржавчиной доспехами. Доспехами, внутри которых находился обтянутый кожей скелет. Оружие воина лежало рядом. Длинная двуручная глевия с широким ножом на конце. Остриё изъедено ржавчиной, древко превратилось в рассыпчатую труху.

— Это должно быть…

— Один из обитателей этих пещер, — кивнул я, пытаясь подцепить странной формы шлем. Он напоминал ведро, однако в отличие от классического топфхельма имел открытую лицевую часть и дополнительные рёбра жёсткости, откованные на макушке. Подцепить не получалось. Мешали кожаные ремешки, державшиеся за подбородок черепа. Плюнув на это дело, я отошёл назад и внимательно окинул взглядом находку.

Ростом стражник был пониже, чем я или Айлин. Но, не сказать, чтобы сильно. На полголовы, может, даже чуть меньше. Зато раза в полтора превосходил меня в плечах. Силой, наверное, тоже обладал немаленькой. Однако, что его убило, всё ещё было решительно непонятно. На цельнокованных доспехах, кроме ржавчины, не наблюдалось больше никаких следов повреждений. Руки-ноги тоже вроде на месте. Голова смотрит в «правильном» направлении. Однако иссохший рот приоткрыт. Словно перед смертью этот воин кричал от ужаса, прижавшись спиной к камню. Кричал, отбросив в сторону оружие, которым, по идее, должен был защищаться.

— Посмотри, — Айлин присела на корточки и указала на обтянутый тонкой пергаментной кожей череп, — Он… Не сгнил? Труп не тронули ни разложение, ни могильные черви. Его как будто просто кто-то…

— Высушил, — закончил мысль я, на всякий случай доставая из сумки обломок светящегося кристалла, — И я даже догадываюсь, кто мог это сделать. Давай-ка уходить отсюда. Если та срань пробралась сюда один раз, то наверняка сможет и второй раз отыскать дорогу в это место.

— Да уж, — Айлин встала и как-то нервно посмотрела по сторонам, — Ты прав. Не стоит тут торчать. Ладно, пойдем. Конец моста уже близко.

Идти и впрямь оказалось недалеко. Правда, у схода с моста нас ждал ещё один сюрприз. Четвёрка бойцов. Точнее, того, что от них осталось. Они пытались преградить вход движущейся на город тьме. И поплатились за это. Теперь их тела бесформенными грудами доспехов лежали поперёк дороги. А за ними начиналась главная улица мёртвого города.

Глава 4

«Жители подземного города»

— Не нравится мне здесь, — зябко поёжилась девушка, нервно оглядываясь по сторонам, — Слишком тихо.

— И хорошо, что тихо, — парировал я, перешагивая через очередную кучу тряпья, прикрывавшую иссохший скелет, — Для нас лучше уж так, чем встретится с новыми обитателями этого места.

— Крикунами? — прошептала девушка.

Я ничего не ответил. Лишь молча кивнул. Заражённых в катакомбах мы ещё, конечно, не встречали, но это отнюдь не означало, что их тут не было. Крысы и недобитые стаи, шастающие за городскими стенами, говорили об обратном. Сталкиваться с ними не хотелось. Ох, как не хотелось. Сейчас, когда мы вычерпали весь запас магии, даже один такой урод мог доставить нам проблем, несмотря на наш иммунитет к заразе. А если попадётся три-четыре твари, то они нас просто порвут на части.

Трупов на проспекте было много. Очень много. Складывалось впечатление, что нападение произошло в самый разгар дня, когда люди спешили по своим делам, спорили с торговцами, слушали глашатая или гоняли расшалившуюся шпану. Некоторые погибли прямо там же, где и стояли. Судя по спокойным выражениям мумифицированных лиц, они даже не поняли, что именно произошло. Другие пытались бежать. Но далеко уйти не смогли. Скорчились на земле, вцепившись иссохшими пальцами в щели между камнями или прикрывая руками голову. Кто-то почти добежал до своих домов, но не успел захлопнуть дверь. Упал на пороге, где его и настигла выплеснувшаяся на улицы бездна.

— Как думаешь, хоть кто-нибудь спасся? — тихо спросила Айлин, перешагивая через очередную кучу тряпья, лежавшую прямо посреди широкого проспекта.

— Сомневаюсь, — бросил я, окидывая взглядом округу. Меня не покидало ощущение, что за нами кто-то следит. С того самого момента, как мы остались одни в этом проклятом лабиринте. Взгляд был не враждебный. Скорее любопытно-изучающий. Но всё равно от него мне становилось не по себе, — Иначе бы они не стали исчезнувшей цивилизацией.

— Может, некоторые спаслись и ушли в дальние земли? В которых их эта срань точно не настигнет? — предположила девушка.

— Может, — согласился я, — Но меня больше беспокоит тот факт, что девять башен стоят на бомбе замедленного действия. Представь, если этой тьме надоест ползать по пустым коридорам и она решит прогуляться на поверхности.

— И представлять не нужно, — покачала головой девушка, — Что будет с горожанами там, мы видим сейчас зде… тихо! Слышишь?

Мы замерли как вкопанные. Замерли и принялись вслушиваться в тишину, тут же окутавшую нас своим тяжёлым, непроницаемым пологом. Поначалу ничего странного не происходило. Где-то вдалеке шумела вода. Едва слышно звенели кристаллы на кованных фонарных столбах, заливая улицу своим тусклым, мертвенно-белым светом. Мёртвый город безучастно взирал на нас пустыми глазницами чёрных окон.

Но затем тишину прорезал странный звук. Он походил на громкий шорох. Будто кто-то поскользнулся на мелкой речной гальке и упал, зарывшись в неё руками. Однако спустя мгновение шорох перерос в далёкий грохот, гулким эхом раскатившийся под высокими сводами пещеры. Где-то в другом её конце обрушилась скальная порода. Или кто-то её обрушил…

— Похоже, мы тут не одни, — будто бы прочитав мои мысли едва слышно прошептала Айлин.

— Это мог быть обычный обвал, — ответил я, рефлекторно положив ладонь на эфес меча. Вряд ли от него сейчас мог быть какой-то толк, но ощущение металла в руке странным образом успокаивало, — Или та дрянь, от которой мы едва сбежали, всё-таки нашла дорогу сюда.

— Не она, — возразила девушка, указывая на мостовую прямо перед собой, — Смотри сам.

Я подошёл поближе и встал рядом с ней. Пригляделся повнимательнее к старым, истёртым временем и водой булыжникам мостовой. И замер как вкопанный. На камнях, посреди груд старого тряпья, плесени и гранитной пыли отчётливо виднелась цепочка следов. Человеческих следов. И вела она прямиком вглубь мёртвого города.

— Кто-то тут прошёл, — словно вторя моим мыслям, сказала Айлин, — Причём совсем недавно. Уж не тот ли вор зерна, что заманил нас в подземелье?

— Думаешь, мы его почти нагнали? — поинтересовался я, пытаясь взглядом отследить, куда именно ведут следы. Получалось не очень. Метрах в ста от нас они просто терялись в сером тумане, сотканном из тусклого света кристаллов, полумрака и каменной пыли.

— Скорее всего, — кивнула девушка, — Похоже, он не рассчитывал, что мы уйдём дальше гробницы. Думал, нас поглотит эта тьма или заставит повернуть назад та куча трупов на перекрёстке.

— Или он понял, что мы идём за ним, и снова заманивает нас в ловушку, — покачал головой я, немного помолчал и добавил, — Не будем торопиться. Засранец знает эти тоннели явно получше нашего. Да и козырей в рукаве у нас осталось совсем немного. Идём за ним. Но медленно и осторожно. Не отходи далеко и пропусти-ка меня вперёд.

— Не нужно строить из себя героя и оберегать меня, — покачала головой Айлин, — Порыв благородный, но я сама сумею…

— Не сомневаюсь, — перебил её я, — Но фехтуешь ты хуже. Не знаешь, как правильно парировать удар. Как уйти в пируэт. Как войти в клинч и вывести противника из равновесия. Если враг кинется на тебя, мне придётся сначала думать, как ему не дать тебя искалечить, а потом — как победить. Если впереди идти буду я, то я просто свяжу его боем, а ты ударишь в спину и убьёшь засранца одним ударом. Как видишь, ни капли благородства. Сплошной холодный расчёт.

— Ну да, ну да. Убеждай себя дальше, — ехидно улыбнулась девушка, — Но мы же оба знаем, что причина совсем в другом. Ведь на самом деле ты просто хочешь меня…

— Слушай, — перебил Айлин я, чувствуя, что начинаю понемногу закипать, — Ты можешь хоть один раз не спорить? Если я сказал, что так будет лучше, значит у меня есть на то весомые основания. Обсудить их мы сможем, когда выберемся из этой жопы. А пока будь добра, поменьше говори, побольше смотри по сторонам. Не хватало ещё засаду проглядеть из-за спора.

Девушка раздражённо фыркнула, но дальше настаивать на своём не стала. Пропустила меня вперёд и двинулась следом, держа дистанцию в пару шагов. Шли медленно и осторожно. То и дело останавливаясь. Оглядываясь по сторонам. Вслушиваясь в окутывавшую нас, звенящую тишину.

Цепочка следов петляла, огибая лежавшие на мостовой трупы. Иногда прерывалась, но почти сразу появлялась снова. Либо тот, за кем мы гнались начал идти прямо по телам, не разбирая дороги, либо просто их перепрыгивал. Он явно ускорил шаг.

Мы тоже начали двигаться чуть быстрее. Если враг запаниковал и ударился в бегство — самое время его догнать. Тем более, что город не проявляет пока никакой враждебности. Лишь молча провожает нас равнодушным взглядом тёмных, безжизненных провалов окон-глазниц.

Спустя минуту мы вышли на перекрёсток. Трупов тут было больше. Значительно больше. Тела лежали группами, по пять-шесть человек. Крохотные, высушенные фигурки вцепились крючковатыми пальцами в истлевшие одежды взрослых, которые прижимали их к земле, прикрывая собой. Они надеялись спасти хотя бы своих детей. Но спасения не было. Не им, не их детям, ни стражником, выстроившимся поперёк улицы с оружием наперевес, ни в последний момент струхнувшему и бросившемуся бежать бойцу. Тьма накрыла всех. Накрыла, поглотила и ушла, оставив после себя лишь улицу, усыпанную иссохшими трупами.

— Страшно представить, что они чувствовали в последние секунды, перед тем как… — девушка осеклась и нервно сглотнула, проходя мимо очередной груды тел. Несколько крохотных трупиков судорожно цеплялись за фигуру в покрытых ржавчиной и плесенью доспехах. Похоже, что при жизни боец бежал, волоча детей за собой. Пытался их утащить подальше от опасности, но не сумел. Как и все в этом проклятом городе.

— Страх и панику, — покачал головой я, — Похоже, для города катастрофа была чем-то сродни внезапному стихийному бедствию.

— Не внезапному, — возразила Айлин, — Помнишь тот обрушенный тоннель перед мостом? Сомневаюсь я, что обвал произошёл там по чистой случайности. Похоже, их правители знали о надвигающейся на город опасности.

— Но никому ничего не сказали, чтобы не допустить паники, — продолжил я мысль, — Вместо этого они обвалили проход, надеясь задержать эту дрянь в тоннелях. Но просчитались. Она нашла другой путь сюда.

— И за их ошибку поплатились жизнями тысячи других, — поморщилась девушка, — Всё как обычно.

— Да уж, — кивнул я, — Меняются времена, меняются декорации, а люди всегда остаются людьми.

Двинулись дальше. Следы вели прямо, к центру города, так что нам оставалось только идти за удиравшим вором и надеяться, что уж он-то знает другой выход на поверхность. Должен знать, иначе бы столько не протянул, ползая по этим катакомбам.

Внезапно вновь послышался хруст и треск оседающей породы, заставивший нас замереть как вкопанных. На этот раз он был громче и гораздо ближе. На мгновение мне показалось, что я расслышал шорох лап, по мелкой гранитной гальке. Но потом снова всё стихло.

— Либо вор пытается взобраться прямо на скалу, — тихо сказала Айлин, подходя ко мне, — Либо кроме нас и его в этой пещере есть ещё кто-то.

— Смотри в оба, — кивнул я, — Особенно за тылами. Если это один из заражённых, он может броситься со спины.

— А что, если не один.

— Будет больше — беги к ближайшему дому. На открытой местности мы ничего не сможем им противопоставить. Но вот если лишим их пространства для манёвра, встречая по одному в дверном проёме — у нас появится шанс.

— Поняла.

Ну хоть в этот раз спорить не стала. Уже спасибо. А вообще, девочка молодец. Понемногу учится различать случаи, когда можно гнуть свою линию, а когда лучше помолчать и послушать, что говорят другие. Хотя всё равно из неё то и дело продолжают вылезать повадки сильной и независимой. Что поделать. Эмансипация, шедшая во внешнем мире последние сто — сто пятьдесят лет, принесла с собой не только плюсы, но и немалое число минусов.

Вскоре показалась главная площадь. На ней трупы лежали особенно густо, так что след беглеца среди них терялся. Что ещё удивительнее, тел гражданских тут практически не было. Лишь воины в проржавевших доспехов с торчащими из них древками копий, клевцов и алебард. На выходе в проспект тел было много. Но ещё больше их лежало возле входа в здание, наверняка служившее когда-то городским магистратом. У подножия его лестницы образовался некий импровизированный бруствер из трупов, как солдат, так и гражданских.

— Они… — девушка слегка замялась, остановившись рядом со мной, — Дрались между собой? Но зачем?

— Сложно сказать, — покачал головой я, — Может, в городе началось восстание во время катастрофы? А может…

— А, может, где-то в центре города был вход в убежище, — покачала головой девушка, — Какой-нибудь бункер или вроде того. Укрытие, в которое эта дрянь не могла вломиться. Вот только место там было подготовлено исключительно для правителей и их семей.

— И они пообещали своим цепным псам, что потеснятся, если те сдержат наседающую на убежище толпу, — покачал головой я, — А по итогу кинули всех. И тех, кто их защищал, и тех, кто пытался к ним прорваться. Как это типично…

— Сам же сказал, — пожала плечами девушка, — Меняются времена, меняются декорации, но не меняются люди.

— И всё-таки… — покачал головой я, направляясь к краю площади. Там лежало лишь несколько тел, так что можно было спокойно пройти дальше, — Ты бы смогла отдать приказ, обрекающий на смерть всех своих сородичей?

— Нет, — возразила девушка, — Не смогла бы. Честно признаюсь, мне даже просто убить человека трудно. Делаю это больше из страха, или когда по-другому уже совсем нельзя. И то потом на душе погано, а тут… — её голос дрогнул, и она замолчала. Я повернулся, посмотреть всё ли в порядке. Опасности действительно не было. Айлин просто остановилась и внимательно рассматривала ещё одну группу тел, лежавшую чуть в стороне от других. В её взгляде читалась презрение и отвращение.

— Ты посмотри, — наконец сказала она, указав на маленькие трупики, из которых торчали древки арбалетных болтов. Рядом лежало тело взрослого, на спине которого виднелась широкая рубленая рана. Она уже почернела от времени, но по разрезу в одежде нетрудно было догадаться, что нанесли её палашом или алебардой. Руки бедолаги, цеплялись за одежду маленьких тел. Перед смертью он наверняка пытался подгрести их под себя, прикрыть хотя бы собой. Но не сумел.

— Эти уроды даже детей убили. Наверняка мать или отец просто хотели спасти их. Спрятать от этой напасти, но… Твою ж налево, — девушка презрительно сплюнула.

— Да уж, — кивнул я, взяв её за руку и легонько потащив за собой. Задерживаться надолго тут не следовало, — Я бы тоже не смог отдать такой приказ. Хоть мне уже и пришлось изрядно запачкать руки в крови.

— Наверное, потому мы пока ничем и не правим, — сквозь зубы процедила девушка, — Для этого нужен особый, сволочной склад ума. А у нас он пока ещё не выработался.

— Может, это и к лучшему, — добавил я, — Не хватало ещё в таких вот уродов превратиться.

Мы снова замолчали и ускорили шаг. Мёртвый город уже ощутимо действовал на нервы. Иногда на самой границе зрения как будто вновь начинали мелькать тёмные силуэты. Они не походили на те, сотканные из тумана образы, что тянули к нам руки и щупальца из самого сердца бездны. Это были… Души? Нет, даже не так. Эманации. Отголоски наиболее ярких эмоций и образов оставшиеся от здешних обитателей.

— Чувствуешь, — тихо сказала девушка, — Они всё ещё здесь. Всё ещё, как будто…

— Проживают последние минуты своей жизни, — кивнул я, нервно озираясь по сторонам. Тени появлялись на самой границе видимости. Стоило лишь немного сместить взгляд, так они тут же пропадали, будто их и не было вовсе, — Раз за разом. С каждым новым витком они пытаются хоть что-то изменить, но просто не в силах этого сделать. Для них это кошмар, который не закончится никогда.

Девушка крепче сжала мою руку. Немного помолчала и добавила, чуть дрогнувшим голосом.

— Давай быстрее уйдём отсюда. Мне тут не по себе.

Просить дважды меня было не нужно. Я молча кивнул и тоже ускорил шаг.

Площадь мы обогнули довольно быстро. Однако на камнях проспекта, уходившего в западную часть города следов беглеца тоже не обнаружилось. На улице, соединявшей магистрат с восточными кварталами, слой каменной пыли тоже был не тронут. На первый взгляд могло показаться, что он снова растворился в воздухе. Однако если присмотреться повнимательнее, то на ступеньках «магистрата» можно было заметить проплешины в пыли. Этакие потёртости. Будто бы вор хотел замести следы, но торопился и из-за этого не успел нормально всё сделать.

— Глянь, — кивнул я, указывая на лестницу, — Похоже, засранец направился прямо в городскую ратушу.

— Думаешь, там есть выход на поверхность? — поинтересовалась девушка.

— Не уверен, — покачал головой я, внимательно осматривая крышу здания, — Она никак не соединена с потолком пещеры. Ни проходом, ни верёвкой, ни лестницей. Но исключать такой вариант всё равно нельзя. Люди же почему-то пытались прорваться именно к ней. В любом случае стоит там осмотреться, прежде чем мы отправимся дальше.

— Не нравится мне эта идея, — возразила Айлин, — Не знаю, как объяснить. Просто чувствую, что там — смерть.

— Она здесь повсюду, — я покачал головой, хотел было продолжить, но тут же замер как вкопанный. В тишине, тяжёлым пологом висевшей над безжизненным городом, послышался звук. Едва уловимый, но в то же время удивительно отчётливый. Звук скребущих по камню когтей.

— Что-то…

— Тихо! Они ориентируются на шум. Замри и приготовься!

Девушка осеклась. Вытащила из ножен клинок и принялась затравленно озираться по сторонам. Я тоже замер на месте и начал вслушиваться в окутавшую нас тишину. Шаги были едва различимыми. Прерывистыми. Иногда клацанье когтей ускорялось. Иногда замирало. Временами мне чудилось, что кто-то шумно втягивает носом воздух. Но минуты сменяли друг друга, а никого по-прежнему видно не было.

— Медленно иди за мной, — стараясь говорить как можно тише, прошептал я, — Не шуми и не задевай ничего.

Девушка молча кивнула. Снова взяла меня за руку. Мы двинулись к ратуше. Медленно, осторожно скользя сквозь тонкую, едва уловимую ткань тишины. Стараясь не повредить её. Иногда замирали на месте. Вслушиваясь в едва различимое сопение бродящей по городу твари. Пытаясь по клацанью когтей определить, где именно она находится. Затем отправлялись дальше, подбираясь всё ближе и ближе к заветным ступеням.

Мы уже почти добрались до них, как вдруг откуда-то сверху послышался громкий треск. Один из сталактитов отделился от потолка и с оглушительным грохотом упал в самый центр площади. Мы замерли. На секунду в пещере воцарилась тяжёлая, почти что мёртвая тишина. А затем Айлин мягко, но настойчиво дёрнула меня за рукав. Дёрнула и указала, на плоскую крышу одного из каменных домов, окружавших центральную площадь.

На ней сидело тощее, покрытое серой растрескавшейся кожей существо. Сидело, вцепившись длинными крючковатыми когтями в карниз, и внимательно смотрело на нас своими заросшими искорёженной плотью глазницами. Несколько мгновений казалось, что оно не заметило нас. Что его просто привлёк грохот упавшего сталактита. Что оно ещё немного посидит, да пойдёт себе восвояси. Надо лишь чуть-чуть подождать, замерев и не издавая ни звука.

Но в следующий миг под высокими сводами пещеры тяжёлой волной раскатился глухой, торжествующий рёв.

Глава 5

«Неожиданные гости»

Монстр напружинился. Рванулся вперёд. Прыгнул, приземлившись почти в самый центр площади. Издал оглушающий рёв и бросился к нам.

— Назад! Быстро! — рявкнул я, дёрнув Айлин за рукав. Но девушка осталась на месте. Она стояла, как вкопанная и заворожённо смотрела на стремительно приближающуюся тварь. Как кролик на удава. Лишь её ладонь крепче сжала мою руку. Дерьмо. Только не сейчас!

Когти монстра клацнули по гранитным ступеням. Тварь зашипела, широко открыв усеянную кривыми клыками пасть. И прыгнула.

Я оттолкнул Айлин в сторону. Рванул из ножен меч. Вольтом ушёл назад, пропуская урода мимо себя. Тварь явно не ожидала от нас такой прыти. Влетела прямо в образовавшийся зазор, широко расставив когтистые лапы, пытаясь зацепить хоть кого-нибудь из нас. Не вышло. Когти прошли в нескольких дюймах от моего лица и в добром локте от упавшей на ступеньки девушки.

Рывок вперёд. Удар сверху, наотмашь. Кожа на спине твари лопается, обнажая пульсирующее кровью мясо. Она пролетает мимо. Падает на ступеньки. Орёт, колотя лапами по камню. Но тут же вскакивает. Скалит пасть. Шипит. И начинает ползти в сторону поднимающейся со ступенек девушки.

— Эй, х*епутало! — крик дерёт пересохшую глотку, — На меня смотреть!

Тварь замирает. Секунду стоит не двигаясь. Видно, как между её кривых, чёрных клыков свисает тонкая нитка, слюны, стекая на полированные гранитные ступени. Затем издаёт грозный рык и прыгает на меня. Вольт. Шаг назад. Когти суки скрежещут по шлему. Проходят в сантиметре от лица. Короткий прямой выпад. Тычок под рёбра. Шаг назад.

Тварь скребёт когтями по ступенькам. Рваная рана на груди начинает набухать кровью, но она не обращает на неё никакого внимания. Поворачивается ко мне. Скалит пасть.

Айлин уже встала со ступеней и вытащила из ножен фальшион. Смотрит на меня. Ждёт. Кивком головы говорю отойти чуть вбок, чтоб не попасть под удар. Она делает шаг. Слепая тварь тут же поворачивает морду в её сторону. Готовится прыгнуть. Ну нет уж.

— Эй, говно. Сюда иди! — в крови уже бурлит азарт. Предвкушение лёгкой победы. Но нельзя поддаваться этому чувству. Нельзя расслабляться. Одно неверное движение, один неверный шаг, и тварь вцепится мне в глотку.

Существо поворачивает голову. Отталкивается от ступенек. Прыгает. Вольт назад. Слишком медленно. Когти высекают искры из кольчуги. Удар выбивает воздух из лёгких. С трудом удерживаю равновесие. Тварь приземляется совсем рядом. Буквально, в метре от меня. Замирает. На мгновение. Айлин делает шаг вверх по лестнице, пытаясь оказаться сбоку. Монстр слышит шорох мелких камушков под подошвами её сапог. Поворачивает голову. Рычит. Прыгает.

Выпад. Пытаюсь подрезать сухожилия урода. Тусклый блеск клинка в свете кристаллов. Сноп искр, высекаемый металлом из гранитных ступеней. Короткий отчаянный вскрик. Бл*дь!

Тварь отбрасывает девушку на камни. Падение выбивает меч из рук. На её гамбезоне видны рваные следы от когтей, из которых торчат клоки пакли. Айлин пытается отползти. Но шорохом одежды лишь привлекает внимание монстра. Тот поворачивает голову. Втягивает ноздрями воздух. Делает несколько неуверенных шагов в её сторону. Девушка открывает рот, явно собираясь закричать. Опережаю её.

— Сюда смотри! — крик гулким эхом носится под сводом пещеры.

Тварь замирает. Поворачивает голову. Затем разворачивается всем корпусом. До неё ещё с десяток ступеней. Шаг. Другой. Скотина готовится прыгнуть. Прыгнуть так, чтобы когтями вцепиться мне в плечи, а зубами порвать глотку. Внезапно, лежащая на ступеньках Айлин, ловким движением хватает клинок и вскакивает. Делает боковой нижний выпад, подрубая суке сухожилия на левой ноге. Тварь воет. Падает на ступеньки. Начинает бить по камню покалеченной конечностью. Разбрызгивает вокруг себя тёмную, вязкую кровь.

Последний шаг. Короткий прямой укол. Остриё кацбалгера с чавканьем входит в заросшую плотью глазницу. Проламывает череп, и перемазанное в тёмно-красном месиве показывается с другой стороны. Тварь дёргается. Судорожно колотит по ступенькам всеми четырьмя лапами. Щёлкает пастью. Пытается ползти вперёд, надеясь достать меня. Живучая сука.

Девушка подскакивает сбоку. Уворачивается от когтистой лапы и прямым рубящим ударом, опускает остриё клинка на шею урода. Слышен треск разрываемой плоти. Хруст ломающегося позвоночника. Тварь падает. Дёргается в предсмертной агонии. И замирает.

— Ну… охренеть, — девушка ошалело посмотрела сначала на остриё своего фальшиона, наполовину погрузившегося в шею монстра, затем на меня.

— Цела?

— Да, вроде… — бросила она как-то неуверенно опуская взгляд вниз и рассматривая распоротый гамбезон, — Куртку только вот порвала. Ты-то как? — девушка внимательно посмотрела на меня.

— Порядок, — кивнул я, вытаскивая из черепа твари клинок, — Что же до стёганки — ерунда. Выдадим но…

Я не договорил. По пещере разнёсся оглушительный, раскатистый рёв. Несколько мгновений стояла глухая, тяжёлая тишина. Затем послышался ещё один вопль крикуна. И ещё.

— Быстро внутрь! — рявкнул я, кидаясь к двери городской ратуши. Её створка была наполовину открыта.

— Но ведь… — девушка снова на секунду затормозила. Я на ходу схватил её за руку и рванул за собой. Она не сопротивлялась. А спустя мгновение, и вовсе начала активно помогать, перебирая ногами по ступенькам.

Дверь была в нескольких метрах, когда на площадь прыгнул следующий урод. Морды ещё двоих показались над плоской крышей одного из домов. Они замерли лишь на секунду. Но почти сразу рванули к нам, своими длинными прыжками покрывая расстояние, какое мы преодолевали хорошо, если за пять-шесть шагов.

Позади послышался рёв. Но мы уже влетели внутрь влажного, вязкого сумрака, разлившегося по городской ратуше. Я тут же отпустил девушку и кинулся обратно к двери.

— Засов. Ищи засов! — мой крик заглушил очередной торжествующий рёв. Уроды уже бежали по ступенькам.

Послышалось копошение, сопровождаемое тихой руганью. Затем мрак рассеяла яркая вспышка мертвенно-белого света, на мгновение ослепив меня. Дверь больно толкнулась в плечо. Толстые дубовые доски натужно затрещали.

— Вот он! — крикнула девушка, подскакивая к валявшемуся на полу толстому металлическому бруску, — Зараза, тяжёлый. Не поднять.

— Волоком тащи! — рявкнул я, с трудом сдерживая очередной удар. Если сейчас на дверь навалится ещё одна тварь, то нам п*здец.

Послышался скрежет металла по каменному полу. В дверь рядом со мной упёрлось ещё одно плечо. Я наклонился, продолжая боком подпирать створку. Ухватился за второй конец толстого металлического бруска. Рванул его вверх. О-о-х-х. И, впрямь тяжёлый.

— Ждём удар. Сразу после, у нас будет пара сек…

Договорить мне не дали. Створка сотряслась под ещё одним мощным толчком, который отпихнул нас на пару дюймов назад. Теперь твари кидались на неё уже по двое.

— Сейчас, — крикнул я, рывком захлопывая дверь и тут же чуть отходя назад. Действие было опасным, но по-другому засов в пазы просто не вставить. Твою мать, хоть бы они были целыми.

Железка с грохотом встала на место. Очень вовремя. В следующий миг на дверь обрушился удар такой силы, что толстые дубовые доски натужно застонали.

— Рано расслабляться, — бросил я, вытаскивая из сумки кристалл, — Нужно проверить ставни, пока суки не додумались пролезть через окна.

Айлин кивнула, подобрала с пола осколок и кинулась к ставням по левую руку от двери. Я же побежал осматривать те, что справа. Первая… Заперта. Надёжный железный засов хоть и покрылся ржавчиной сверху, но благодаря ей же намертво сросся с петлями, заклинив створку. Вторая… Есть. Третья… Закрыта. Так, вроде всё. Осталось только…

— Тут не з… — девушка осеклась на полуслове, поняв, какую ошибку она совершила. Кинулась было к ставне, но в следующий миг внутрь просунулась тощая когтистая лапа, чуть было не распоров Айлин лицо.

Я кинулся к ней. Девушка отпрянула. Выронила на пол обломок кристалла. Перехватила рукоять фальшиона второй рукой, замахнулась и со всей силы рубанула по конечности монстра. Лезвие с громким чавканьем рассекло плоть и раздробило кость. Послышался отчаянный вой. Голова твари, пролезшая внутрь ратуши вслед за лапой рванулась обратно, утягивая за собой и культю, из которой хлестала кровь. Кисть существа вместе с обрывком кожи, осталась лежать на полу, мелко подрагивая.

Я подскочил к девушке. Увидел, что в окно лезет новая тварь. Рванул из ножен на поясе кинжал. Перехватил за узкое, трёхгранное лезвие. Метнул. Оружие со свистом вспороло тяжёлый, затхлый воздух. Вспороло и угодило прямо в лоб, пытавшейся прорваться внутрь твари. Рукояткой в лоб. Сука. Метать кинжалы я так и не научился.

Паскуда от неожиданности дёрнулась назад. Дёрнулась, подарив нам пару лишних секунд. Мы с Айлин, не сговариваясь, выпустили из рук клинки и кинулись к ставне. Я упёрся ладонями в створку, с грохотом захлопнув её. Девушка вцепилась пальцами в засов. Тот натужно заскрипел, рассыпая по подоконнику лохмоты ржавчины. Заскрипел, но всё-таки поддался, встав на положенное ему место. В следующий миг с той стороны на ставню обрушился тяжёлый удар. Затем ещё один. И ещё. Когти другой твари продолжали скрести запертую дверь.

— Пойдём, — кивнул я девушке, поднимая с пола меч и кристалл, — Надо осмотреться и проверить, есть ли здесь ещё ходы, через которые эти уроды могут пролезть.

— Или через которые мы можем отсюда выбраться, — кивнула девушка, подбирая фальшион. Сделала она это как-то неуверенно. Как будто, слегка пошатываясь.

— Ты в порядке? — я ещё раз посмотрел на неё. На лице ран не наблюдалась. Стёганка была распорота, но пакля торчавшая из разрезов, так и не начала пропитываться кровью.

— Да, — кивнула она, — А…

— Тоже. Кинжал вот только жалко. Остался снаружи. Надеюсь, эти уроды никуда его не утащат.

— Брось, — удивлённо посмотрела на меня девушка, — Другой из арсенала просто возьмёшь, да и всё.

— Это вещь была мне очень близка, — ухмыльнулся я, — Ближе, чем какая либо другая. Так сказать, почти нашла путь к моему сердечку.

— Ага, прямиком через бочину, — скептически заметила Айлин.

— Вот именно! — хмыкнул я, но тут же осёкся. Нервы расшалились, вот на юмор и потянуло. Но расслабляться было ещё рано. Сначала следовало осмотреть дом и убедиться, что мы в безопасности, — Ладно, идём.

Я спрятал меч в ножны и поднял руку с кристаллом. Помещение тут же залил яркий, мертвенно-белый свет. Комната оказалась довольно просторной. Но удивительно пустой, для городской ратуши. В ней, кроме широкой лестницы, ведущей на второй этаж дома, почти ничего не было. Разве что в дальнем углу лежали черепки от какой-то разбившейся вазы, да неподалёку от входа расположилась двухъярусная каменная полка, выточенная прямо из камня.

— Похоже, нам наверх, — кивнула девушка, указывая на ступеньки. На них, так же как и на лестнице снаружи здания, виднелись потёртости.

Твою-то мать. В пылу схватки я совсем забыл про вора, за которым мы гнались. А ведь он наверняка сейчас прячется где-то там. На втором этаже. А может — уже организовал засаду. Надо быть осторожнее.

— Я иду первым. Ты страхуешь, — бросил я, повернувшись к Айлин, — Если засранец всё ещё там, нам придётся сначала уложить его на лопатки, а уж потом задавать вопросы.

— Поняла, — кивнула она, — Только что если…

— Он застанет меня врасплох? Кинь в него кристаллом. Это его ослепит и ошарашит на время. Его нам должно хватить, чтоб обезоружить засранца.

Сказал и осторожно двинулся к лестнице, поудобнее взяв клинок. Поднимался медленно. Замирая каждые пару шагов и напряжённо вслушиваясь в то, что происходит на втором этаже. Но разобрать ничего не удавалось. В тяжёлом, затхлом воздухе ратуши висел грохот ударов. За последние пару минут тварей снаружи стало ещё больше. Теперь они ломились в дверь и во все ставни сразу.

— Надеюсь, эти уроды не приведут с собой полководца, — тихо сказала Айлин, — Под его ударами дверь точно развалится. Твою мать. Не хотелось бы умереть разорванной на части этими суками.

Я ничего не ответил. Молча кивнул и продолжил подъём. Лестница упиралась в небольшую площадку, которая соединялась с комнатой второго этажа одной-единственной дверью. Створка её также была наполовину открыта. На толстом слое каменной пыли, отчётливо виднелись плохо затёртые следы.

Я подошёл к двери. Немного помедлил. Затем пригнулся, положил кристалл на пол и с силой толкнул его через порог, в центр комнаты. Мрак тут же забился в самые дальние её углы. На обтёсанных гранитных стенах заплясали тени. Но ни вора, ни его укрытия в полуоткрытую створку видно не было. Я ещё немного помедлил, ожидая, когда Айлин поднимется вслед за мной. Ещё раз перехватил поудобнее меч и осторожно зашёл внутрь.

Комната была пуста. Плохо затёртый след упирался в границы небольшого круглого отпечатка, оставшегося на полу. И пропадал.

— Не понимаю… — растерянно сказала Айлин, заходя в комнату, — Он же не мог просто взять и…

— Испариться, — продолжил за неё я, — Выходит что мог. Тем более, вспомни. Он уже проделывал такой фокус. В гробнице «святого» хер знает, как его там.

— Ага, — скривилась девушка, — И так же, как в прошлый раз, мы снова остались в дураках. Запертые в доме, окружённом разъярёнными, голодными заражёнными. Которые могут через некоторое время уйти.

— А могут и не уйти, — покачал головой я, обводя взглядом комнату. Тут обстановка была уже побогаче. У дальней стены располагался вытесанный из камня очаг, с уходящим в потолок дымоходом. Посреди комнаты — покрытый пылью каменный стол с несколькими кованными стульями вокруг него. У противоположной от очага стены, такой же каменный стеллаж с несколькими полками, на которых стояли пузатые стеклянные бутылки с тёмной жидкостью, — Ладно. Давай как-нибудь обустраиваться, — продолжил я, прислушиваясь к тяжёлым ударам, доносящимся снизу, немного помолчал и добавил, — Ждать, похоже, придётся долго.

Первым делом закрыли на засов дверь и проверили два окна, выходящих на площадь. Оба были надёжно заперты. Сомневаюсь, что тварям приспичит вскарабкаться на карниз, чтобы проверить их на прочность, но лучше всё-таки перестраховаться. Затем ещё раз, уже куда более внимательно обыскали комнату.

— Смотри, — бросила девушка, подходя к камину, — Тут кто-то оставил нам подарок.

Она указала на кучу дров и лежавшую с ней рядом внушительную охапку мелкого хвороста.

— Или не нам, — кивнул я, пристально рассматривая бутылки. Они казались намного моложе, чем весь остальной интерьер комнаты. Сургуч, котором были запечатаны пробки так вообще, довольно свежий. Воск не покрыт пылью, рисунок не успел стереться, — Должно быть, мы забрели в какой-то перевалочный пункт этих подземных жителей. Кем бы они ни были.

— Или нас сюда привели, — добавила Айлин, поднимая с пола что-то блестящее, — Глянь, что это? — она показала мне небольшую металлическую подковку, противоположные концы которой почти вплотную соприкасались друг к другу, но в последний момент поворачивали в противоположные стороны, образуя два толстых завитка.

— Кресало, — кивнул я, — Там рядом должен ещё валяться такой серый камушек. Кремень называется.

— Есть, — ответила девушка, подбирая с пола тёмный предмет, — Может, огонь разведём? Дрова есть. Хворост тоже. Да и честно говоря, в этом каменном мешке довольно холодно. Я… замёрзла.

— Давай попробуем, — пожал плечами я, подходя к ней и забирая получившееся огниво, — В конце концов, чем чёрт не шутит. Авось и получится.

— А умеешь? — с сомнением посмотрела на меня девушка.

— Нет, — покачал головой я, складывая в центре камина тонкие веточки хвороста, — Видел только, как Бернард это делает. Он вроде кресалом стучал о кремень… Или кремнём о кресало…

— Короче, ты не знаешь, — подвела итог девушка.

— Нет, — я не стал отпираться, взял в руки инструмент и попытался представить, как это должно выглядеть. По идее всё-таки кресало о кремень. Металл более мягкий, чем камень. От него должна отделяться стружка, вспыхивать из-за трения и падать на сухой хворост, поджигая его. Или это должны делать осколки камня. Чёрт его знает. Ладно… Я размахнулся и ударил камнем о кресало. Раздался звон металла. Камень отскочил в сторону. И ничего не произошло. Ударил ещё раз. Теперь уже железкой о камень. Снова ничего. Лишь пара маленьких искорок выскочила, но тут же потухла.

Мда… А ведь у Бернарда это ловко выходило. Один-два лёгких взмаха и хворост уже весело потрескивал, плюясь искрами и язычками пламени. Криворукое я создание. Стоит отобрать палочку-выручалочку в виде магии, и тут же выясняется, что умею чуть более, чем нихрена. Надо будет восполнить этот пробел, если выберемся. Нельзя всё время полагаться на способности, которые могут в любой момент подвести. Надо учиться выживать и без них.

Я ещё несколько раз ударил кресалом о кремень. В последний раз искры даже долетели до хвороста. Но всё, на что их хватило — выжать тонкую струйку дыма из горсти веток. Ещё пара ударов. Дымок стал чуть посильнее, но огня так и не появилось. Твою мать. Ну что я делаю не так то? Искры есть. Хворост есть… Либо лыжи не едут, либо кое-кто немножечко тупой.

Я уже хотел было махнуть на это дело рукой, как вдруг над веточками заплясал крохотный язычок пламени. Сначала окутал тёплым оранжевым ореолом одну. Перекинулся на вторую. Начал облизывать кончик третьей. Я тут же бросил сверху ещё хвороста, чтобы огонь занимался бойчее и повернулся к девушке. Увидел её побледневшее лицо. Кровь, выступившую под носом. И покачал головой. Мол, ну и зачем?

Она как-то рассеянно посмотрела на меня. Достала из сумки кусок серой тряпки, вытерла кровь. Затем грустно мне улыбнулась и уселась прямо на пол, напротив разгорающегося камина. Я подкинул в него ещё пару крупных поленьев, чтоб потихоньку занимались и пристроил свою задницу рядом. Перед глазами тут же поплыли цифры статистики. В последнее время они появлялись всё реже и реже.

Навык «Иллюзия» достиг 4го уровня (+2). Получено 15 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 31го уровня (+2). Получено 70 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 25го уровня (+2). Получено 45 опыта.

Навык «Тяжёлая броня» достиг 9го уровня (+1). Получено 10 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 16го уровня (+1). Получено 20 опыта.

Навык «Метательное оружие» достиг 4го уровня (+1). Получено 5 опыта.

Навык « Горное дело» достиг 2го уровня (+2). Получено 10 опыта.

Навык « Выживание» достиг 4го уровня (+1). Получено 5 опыта.

Навык « Полководец» достиг 23го уровня (+1). Получено 25 опыта.

Навык « Охотник» достиг 9го уровня (+1). Получено 10 опыта.

Навык « Магия исцеления» достиг 3его уровня (+2). Получено 10 опыта.

Разблокировано умение ветки Одноручных мечей: «Кровоточащие раны». При нанесении урона врагу, вероятность вызвать кровотечение повышается на 20 процентов.

Разблокировано умение ветки Атлетика: « Двужильный». Ваш постоянный запас выносливости повышается на 30 процентов.

До следующего уровня персонажа осталось 165 опыта.

Я рефлекторно моргнул, убирая весь этот текстовый мусор с глаз подальше. И почувствовал, что нос что-то слегка щекочет. Ощутил знакомый аромат полевых цветов. Пока у меня перед глазами крутились цифры, девушка сняла шлем, подвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Прижалась. Моя рука рефлекторно приобняла её за талию.

Некоторое время мы сидели, молча глядя в огонь и прислушиваясь к тяжёлым ударам, доносившимся с первого этажа. Заражённые, несмотря на всю тщетность своих попыток, продолжали ломиться внутрь.

Потом я убрал руку с её талии, пошарился в сумке и достал оттуда четыре немного зачерствевших сухаря. Два протянул ей.

— Извини, — грустно ухмыльнулся я, — Всё что было с собой. Немного не рассчитывал, задержаться здесь надолго.

— Ну… — девушка улыбнулась, открыла свою сумку и достала оттуда пару кусков вяленого мяса, — Я тоже кое-что прихватила. Думала пообедать по дороге, да вот как-то не срослось.

Некоторое время мы молча жевали, глядя на то, как языки огня понемногу облизывают толстые берёзовые поленья, то и дела плюясь снопами огненных мотыльков в дымоход. Пытались жевать. Сухари были каменные, а солонина тянулась словно резина, явно намереваясь выломать нам передние зубы.

— Слушай, а у тебя часом нет… — нарушила тишину девушка.

Я молча отстегнул фляжку от пояса и протянул ей. Воды с собой у нас тоже было немного. Но где-то в пещере шумел поток, из которого можно худо-бедно пополнить её запасы.

Айлин приложилась к фляжке. Сделала несколько глотков и поморщилась. Затем вернула тару мне, встала и подошла к стеллажу, стоявшему в дальнем конце комнаты. Немного помедлила, взяла одну из бутылок, вернулась обратно и при помощи небольшого ножичка, извлечённого из её «бездонной» сумки принялась срезать печать с крышки.

— Ты уверена, что оно того стоит? — скептически покосился на девушку я, — Даже если это вино — оно может быть отравлено. Не просто же так нас этот «вор» сюда заманил.

— Значит, выпьем вместе, — пожала плечами девушка, вытаскивая крышку и делая пару глотков, — Вместе и умирать не так уж страшно.

Я покачал головой. Но всё же принял у неё бутылку и тоже отхлебнул. Внутри действительно, оказалось приятное на вкус вино. Сладкое фруктовое, с лёгкой кислинкой. Эх, была ни была. Я сделал ещё пару глотков, протянул сосуд обратно девушке и принялся за свой сухарь. С новой добавкой обед пошёл значительно лучше. Минут пять мы сидели и уминали те крохи, которые удалось наскрести по сумкам. Ещё пять — опустошали бутыль. Потом некоторое время просто молча сидели, глядя в огонь.

— Ну, ты как вообще? Держишься? — спросил я, снова придвинувшись чуть поближе к девушке и приобняв за талию. Она уже привычным движением положила голову мне на плечо.

— Более-менее, — ответила Айлин, — Хотя знаешь…

— М…

— Порой я просто не понимаю, а в чём вообще смысл.

— Это из-за того что…

— Из-за итераций, — кивнула она, — Понимаешь. Мы появляемся в этом мире снова и снова. Со стёртой начисто памятью. Куда-то движемся. Что-то делаем. Пытаемся как-то выкрутиться. А затем умираем из-за какой-нибудь случайности или дурацкой ошибки, и весь круг начинается заново. Сколько мы уже жизней прожили? Сколько раз встретились? Никогда об этом не думал?

— Честно… — устало вздохнул я, — Нет, не думал. Просто времени не было. Да и желания как-то тоже.

— А я вот из головы выкинуть не могу, — грустно ответила девушка, — Это ж как в мифе про Сизифа. Наш персональный ад. Мы раз за разом катим этот грёбаный камень на вершину, и никак не можем его докатить. Срываемся и начинаем заново.

— Так а… — я слегка растерялся и не смог сразу подобрать слова. Честно говоря мне и в голову пока не приходило, рассматривать всё происходящее с такой точки зрения, — Почему ты всё равно продолжаешь его катить? Почему не остановишься?

— Не знаю, — пожала плечами Айлин, — Может, потому, что когда я в очередной раз перерождаюсь, то не помню, что хотела перестать. А может, потому, что в этом кромешном п*здеце всё-таки есть ещё и светлые пятна.

— Это какие?

— Ну… — девушка загадочно улыбнулась и посмотрела на меня, — Одно из них, например, сидит сейчас рядом со мной. Иногда вредное, иногда занудное, иногда ворчливое. Но, всё равно, светлое.

— Да брось, — слегка смутившись ответил я, — Неужто всё так плохо?

— А я и не сказала, что плохо, — Айлин прижалась чуть сильнее, — Но, временами бесит эта твоя закрытость. И попытки спрятать чувства под маску рациональности.

— Может, просто я из тех людей, которые стараются действовать рационально и не давать волю эмоциям? — пожал плечами я, — Предпочитаю дела словам и всё такое.

— Это сошло бы за ответ, если бы не одно «но», — девушка слегка пихнула меня локтем в бок, привлекая внимание, — Когда ты пытаешься спрятать их, это очень хорошо видно. Даже немножко мило. Правда выглядит со стороны довольно забавно. Особенно на фоне всего того дерьма, через которое мы уже прошли.

Она сделала небольшую паузу. Снова посмотрела на меня. Я не перебивал. Не потому, что не хотел, а просто не знал, что на это ответить. Немного помолчав, Айлин продолжила.

— Героический Генри «Бесстрашный» рубит сотни врагов в мелкий салат, стоя в крови по колено, — в её голосе послышались издевательские нотки, — А потом краснеет словно рак, стесняясь сказать девушке, к которой питает чувства, что элементарно за неё переживает, и не хочет пропускать вперёд, если считает, что там есть опасность. Начинает придумывать ерунду про вольты, пируэты и скорость реакции.

— Тебя так это задело? — слегка удивлённо посмотрел на неё я, — Так зацепили мои слова, что ты хуже фехтуешь?

Теперь уже девушка удивлённо уставилась на меня. Ну, по крайней мере, мне так показалось сначала. Спустя секунд двадцать, в подсознание стало закрадываться подозрение, что это было отнюдь не удивление, а нечто очень похожее на испанский стыд. Второй раз за день чувствую себя дураком. Мда… Надо бы уже с этим что-то делать.

Айлин тяжело вздохнула и покачала головой. Но потом всё же сказала.

— Ты прекрасно понял, что я не о фехтовании говорила. Просто снова пытаешься уйти от ответа. Ну… Ладно. Давай зайдём с другого конца. Откровенность за откровенность. Идёт?

— А… зачем тебе это?

— Да просто, — улыбнулась она, — Хочу узнать, кто такой этот ваш Генри, раз уж меня угораздило оказаться рядом с ним. А тебе разве не интересно, кто я такая?

— Интересно… — слегка замешкался я. Дерьмо. Не люблю такие разговоры. Сидишь, блин, как на допросе. И думаешь, нахрена собеседнику всё это надо, и стоит ли вообще рассказывать хоть что-то. А то ведь может отыскать в твоей «броне» слабые места. И сделать больно. Впрочем, мы и правда с ней бок о бок прошли через такое, о чём не каждый ветеран горячих точек рассказать может. Так что… Была ни была, — Просто я не знаю, с чего начать.

— Я помогу, — улыбнулась девушка, — Тем более уже давно хотела объяснить, почему поначалу я была такая… — она ненадолго замялась, пытаясь подобрать нужное слово, — Колючая.

— И почему же?

— Видишь… — она снова замолчала. На этот раз уже надолго. Но потом всё же продолжила, — Дерьмо. Я тоже плохо умею откровенничать о себе. Да и вообще, не уверена, было ли у меня прошлое, или мне его просто-напросто прописали.

— Если не хочешь — не стоит, — пожал плечами я, — А что насчёт прошлого… Если ты его помнишь, значит для тебя оно — более чем реально. Даже если его и не было на самом деле.

— Хочу, — кивнула девушка, — Просто тоже… Не знаю, с чего начать. Видишь ли… Про мою первую любовь я тебе не всё рассказала. Надо было, наверное, давно, но… От таком непросто говорить, — она на мгновение замялась, — В тот день, когда я погибла, меня бросили. Бросил человек, которого я по-настоящему любила. Причём сделал это весьма жестоким образом…

— Каким?

— Я застукала его с другой, — голос Айлин нервно дрогнул, — Поймала, мать его, на горячем. Не знаю, как давно он крутил с ней за моей спиной. Или со сколькими он крутил. Я не пыталась выяснить. Просто… Просто собрала вещи и ушла.

— И потом…

— Что? — слегка удивлённо посмотрела она на меня, — Нет, совсем нет. Не стала бы я из-за такого под колёса кидаться. Даже хотя бы из элементарной вредности. Просто погрузилась в свои мысли. Не смотрела по сторонам. Ну и вот результат.

— Да уж… — я снова замялся, не в силах подобрать слов, — Даже не знаю, что и сказать.

— А ничего и не нужно, — хмыкнула она, — Просто когда я попала сюда… Ну или когда в очередной раз загрузили мою очищенную итерацию, думаю, ты понимаешь, что у меня в голове творилось. Я была обижена на весь белый свет. Считала всех мужиков козлами. Но самое идиотское — думала, что рано или поздно он меня отыщет и приползёт на коленях. Да… Знатной я была дурой.

— Ничего удивительного, — покачал головой я, — Так многие реагируют на предательство. А иначе, то, что случилось, назвать просто нельзя, — немного помолчал и добавил, — Полагаю я тоже поначалу…

— Попал в категорию «всех мужиков козлов»? — продолжила мысль Айлин, — Да, попал. За что потом мне было жутко стыдно. Если вдруг тогда обидела… Извини. Странно, конечно, просить прощения сейчас, но раньше… Нет, если скажу, что не было возможности, то совру. Раньше я просто была не готова его попросить.

— Да не за что просить. Я так-то тоже не отличался галантностью и хорошими манерами.

— Что правда то правда, — ухмыльнулась девушка, — Был колючий, словно дикобраз. Полагаю, за этим тоже стоит какая-то печальная история в прошлом.

— Да вроде нет, — я слегка равнодушно пожал плечами, — Просто… характер такой.

— Ну вот опять, — раздражённо фыркнула девушка, — Снова ты закрываешься. Ладно. Давай попробуем по-другому. У тебя кто-то был? Там. С той стороны?

— Ну… Да… Типа того.

— И…

— Мы расстались, когда выяснилось, что у меня неизлечимая болезнь и жить мне осталось всего пару лет.

— Иначе говоря, она тебя просто бросила. Вышвырнула из своей жизни, как поломавшуюся игрушку, — грустно улыбнулась Айлин, — То же предательство, просто в других тонах. Всё с тобой понятно.

— Не могу её в этом винить, — равнодушно пожал плечами я, — Очень тяжело находиться рядом с умирающим человеком. Особенно когда у тебя самой впереди целая жизнь.

— Грустно всё это, — подытожила девушка, — Впрочем…

— Не так уж всё и плохо, — продолжил за неё я.

— Да. Ты прав. Не так уж и плохо, — улыбнулась она, прижавшись ещё крепче.

Так мы и сидели, под треск углей в камине и грохот ударов, доносившихся с первого этажа. А потом, дверь которую мы, вообще-то, запирали на толстый железный засов, с тихим скрипом открылась. И порог нашей комнаты бесшумно переступил силуэт, кутающийся в чёрный, потрёпанный балахон.

Глава 6

«Всего лишь сон…»

На мгновение я замер в нерешительности, пытаясь осмыслить происходящее. Затем дёрнулся, было к мечу, но фигура подняла руку и щёлкнула длинными, суховатыми пальцами. По телу пробежал неприятный холодок, будто кто-то меня окатил ледяной водой. В ладони впились тысячи невидимых маленьких иголочек, и рука замерла на полпути к оружию. Затем те же иголочки воткнулись в ноги и быстро поползли вверх, охватывая всё тело, вплоть до шеи. Меня полностью парализовало. Подвижной осталась лишь голова.

Я почувствовал, как напряглась прижавшаяся ко мне девушка. Напряглась и… тоже не смогла пошевелиться. Лишь повернула голову на звук тихих, шоркающих шагов, приближавшихся к нам. И уставилась на незваного гостя большими испуганными глазами.

В комнату тем временем вошла вторая фигура. Немного меньше чем первая. Судя по изящным изгибам линий, которые так и не смог скрыть её балахон, принадлежала она женщине. Задержалась возле порога. Аккуратно прикрыла дверь. Со скрипом задвинула ржавый, старый засов на его законное место и тоже направилась к нам.

Я пристально смотрел на них, пытаясь разглядеть лица незваных гостей. Но из этого ровным счётом ничего не выходило. Нет, лица у них, несомненно, были. Женщина даже откинула с головы капюшон, частично скрывавший его. Но почему-то на них никак не получалось сосредоточить взгляд.

— Ты можешь… — прошептала мне на ухо Айлин.

— Нет. Только говорить, — ответил я, наблюдая за тем, как гости подошли к камину и повернулись к нему спиной, встав прямо напротив нас.

В комнате повисла напряжённая тишина. Обе фигуры просто стояли и сверлили нас своими пристальными, изучающими взглядами. Я не мог рассмотреть их лица. Не видел глаз. Просто кожей чувствовал, как они просвечивают меня своим взглядом, словно рентгеном. Ощущал, как их тонкий магический щуп, осторожно касается моей ауры. Касается и тут же отдёргивается назад, будто обжёгшись.

Ещё некоторое время фигуры стояли молча. Затем переглянулись и уселись на пол, прямо напротив нас. Одна из них, явно принадлежавшая мужчине, заговорила хриплым, каркающим голосом.

— Любопытно. Очень любопытно. Я бы даже сказал, поразительно, — он наклонил голову чуть набок, немного помолчал и добавил, — Интересная аура. Очень яркая, но… Хаотичная. Фрагментарная. Обжигающая. Будто скопище вспышек, по воле случая собравшаяся вместе. Что скажешь, Сюзанна.

— Ты, как всегда, судишь поверхностно, Альберт, — покачала головой женщина, — И торопишься с выводами. Я вот проникла глубже. Снаружи аура действительно яркая, словно маяк, зажжённый в ночи. Или пламя, пляшущее над костром. Но присмотрись повнимательнее. И ты увидишь, что внутри она мёртвая. Такая аура не может принадлежать живым существам.

Я вновь ощутил прикосновение. На этот раз уже не такое деликатное и осторожное. Щуп пробил оболочку моей ауры и устремился вглубь, явно намереваясь добраться до пульсирующих мягким бело-голубоватым светом энергетических центров. Я попытался сопротивляться. Попытался вытолкнуть это инородное тело за пределы оболочки. Но смог лишь немного замедлить его. Маг, а в том, что гость являлся именно им, сомнений не оставалось уже никаких, был намного сильнее и опытнее меня. Мне просто нечего было ему противопоставить.

Щуп коснулся одного из узлов. Самого яркого — того, что находился в груди. Коснулся и тут же исчез, растаяв в воздухе. Маг брезгливо поморщился. Я всё ещё не мог разглядеть его лица, но почему-то был уверен, что он сделал именно это. Словно почувствовал.

— Да, ты права, — сказал, наконец он, нарушив вновь повисшее молчание, — Такая аура просто не может принадлежать живым существам. Но, тем не менее, они живы. Они дышат. От них не воняет гнилью и разложением. Так что это действительно, поразительно, как я уже говорил ранее.

— То, что они дышат — верно, — кивнула женщина, — Равно как и то, что от них не несёт мертвечиной в буквальном смысле этого слова. Но «живы»? Нет, я так не думаю.

Я открыл было рот, намереваясь вмешаться в их разговор, но маг снова щёлкнул пальцами, и слова буквально застряли у меня в глотке. Айлин попыталась дёрнуться, однако колдунья быстрым, но в то же время изящным жестом успокоила и её.

Я почувствовал, как во мне начинает закипать злость. Суки драные. Припёрлись, хотя их явно никто не звал. И рассматривают нас, будто мы какие-то диковинки. Даже нет, не так. Кусок мяса в лавке мясника, причём, судя по их речам — уже залежалый и слегка подтухший.

— Так что же с ними по твоему? — поинтересовался маг, — Они мертвы, но в то же самое время живы?

— Нет, — возразила женщина пристально глядя на Айлин, — Они ещё не мертвы, но уже и не живы. Всё время находятся на границе между двумя мирами, не в силах пристать ни к одному из них. Вспомни, мы раньше встречали подобных существ.

— Да, — кивнул он, — Было такое. Так твой окончательный вердикт?

— Демоны. Ещё достаточно молоденькие. Совсем недавно попавшие в этот мир. Должно быть им посчастливилось отыскать каких-то не слишком удачливых людей, не переживших контакт с первозданной сущностью, и занять их тела до того, как умрут органы.

— Очень похоже на то, — согласился маг, — Действительно совсем молодые. Однако, какие злобные. Ты посмотри на эту… Если б она могла, то, наверное, живьём бы нас сейчас спалила. Да и он, — колдун ткнул пальцем в мою сторону, — Не особо лучше.

— А тебе не кажется, — мягко, но в то же время осаживающе сказала женщина, — Что в этом есть часть и нашей с тобой вины?

Ещё как, бл*дь, есть! Ещё как, сука есть! Вы кем, у*бки себя вообще возомнили, чтобы смотреть на нас свысока? Чтобы обращаться с нами так, оценивать так, будто мы не люди, а какие-то чудовища или хуже того — испортившиеся вещи. Кто дал вам право?

— Такое право нам дали опыт и сила, — равнодушно пожала плечами колдунья, словно бы услышав мои мысли, — Но в одном соглашусь. Мы, к сожалению, вынуждены были нарушить все нормы приличия. Однако и вам тоже следует нас понять. Обстоятельства к тому вынуждают. И мы бы хотели продолжить разговор в более комфортной обстановке, однако прежде следует обсудить пару моментов.

— Начнём с того, что мы вам не враги, — хриплым каркающим голосом отрезал колдун, — Как вы, уже, думаю, догадались, мы могли бы вас убить, даже не заходя в эту комнату. Одним лишь щелчком пальцев.

— Изгнать, — поправила его женщина, — Демона убить невозможно.

— Не придирайся к словам, — поморщился колдун, — Смысл они, надеюсь, поняли верно.

— Возможно, — с нотками сомнения в голосе сказала женщина. В комнате вновь повисла напряжённая тишина, которую нарушали лишь приглушённый гул ударов, доносившийся с первого этажа.

«Тогда зачем вы пришли?» — попытался сформулировать вопрос я, прямо внутри своей черепной коробки. Голосовые связки всё ещё сводила странная, магическая судорога. Но раз уж эти засранцы смогли прочитать наши мысли, то попробовать определённо стоило.

Ответ на вопрос и впрямь не заставил себя долго ждать.

— Мы пришли узнать, с кем или чем мы имеем дело. А заодно посмотреть, на этого кого-то или что-то, — мягким, поучающим голосом сказала колдунья, — И нет, юная леди, — она посмотрела на Айлин, — Мы не «укатимся в ту грязную вонючую сраку из которой выползли», пока не узнаем, всё, что узнать хотим. Сейчас не в вашей власти отдавать такие приказы.

— Однако, повторюсь, мы вам не враги, — сказал маг, — Поэтому предлагаю продолжить наш разговор в более комфортной обстановке. Правда, вам придётся дать слово, что вы не будете делать глупостей. Пытаться сотворить заклинание или взяться за оружие. Конечно, нам не составит труда снова вас обездвижить, но всё же хотелось бы иметь уверенность, что разговор мы ведём с разумными и цивилизованными существами. А не с безмозглыми големами или одержимыми элементалями, которые стремятся приносить лишь деструцию всюду, где они появляются.

«Мы даём слово» — я постарался сформулировать фразу как можно более ясно и чётко. Очень сильно мешали судорожно мечущиеся по черепной коробке обрывки мыслей. Они то и дело норовили перебить её своими неясными, размытыми образами и яркими вспышками эмоций. Преимущественно негативных эмоций.

— Что ж… — как-то неуверенно протянула женщина и посмотрела на своего спутника, — В таком случае я не вижу больше причин держать вас в столь… Унизительном положении. Ещё раз приношу за него свои искренние извинения.

Колдун вытянул руку вперёд и вновь щёлкнул суховатыми пальцами. Иголки, неприятно покалывавшие всё тело тут же исчезли. Я с трудом пошевелил затёкшей рукой. Затем ногой. Чуть отодвинулся от Айлин и осторожно, неторопливо потянулся к лежавшим рядом ножнам. Маг покачал головой.

— Это вам ни к чему, — сказал он, поднимаясь с пола и направляясь к столу позади нас, — Железка будет только отвлекать, да и применительно к нам она абсолютно бесполезна. Так что, будьте добры, присядьте с нами за стол. Не нужно излишне осложнять и без того непростую ситуацию.

Я молча кивнул. Встал с пола, разминая затёкшие конечности. Затем помог подняться Айлин. Девушка неуверенно посмотрела на меня. Смерила слегка испуганным и растерянным взглядом две фигуры, уже расположившиеся за столом.

— Пойдём, — кивнул ей я, — Он прав. Если б нас хотели убить, мы уже были бы мертвы.

Айлин ничего не ответила. Просто взялась за мою руку и крепко её сжала. Так, словно висела над бездонной пропастью, и лишь я мог её оттуда вытянуть.

Мы подошли к столу и уселись напротив двух неподвижных, молчаливых фигур. В комнате на несколько мгновений воцарилась напряжённая тишина. Её нарушила колдунья, своим мелодичным, даже слегка бархатистым голосом.

— Что ж, коль скоро с досадными формальностями мы разобрались, позвольте нам представиться, — она слегка наклонила голову, — Меня зовут Сюзанна. Моего спутника — Альберт. Да, вы это уже слышали, но правила этикета обязывают.

— Генри, — кивнул я, протягивая им руку через стол. Фигуры не пошевелились. Маг немного отпрянул назад, а колдунья едва заметно покачала головой, явно намекая, что это лишнее.

— Вы не можете нас коснуться, — пояснила она, — То, что сейчас видят ваши глаза — лишь наша ментальная телепроекция. Её вполне достаточно, чтобы общаться в определённых рамках. И не стоит пока за них выходить.

Я убрал руку, немного помедлил, затем кивнул на Айлин и открыл было рот, но девушка опередила меня сама.

— Айлин, — коротко представилась она.

— Рады знакомству, — кивнул маг, скрестив на груди руки, — Но прежде чем мы его продолжим, позвольте прояснить ещё один момент, — он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, — Мы уже сказали, что не враги вам. Однако все ещё не знаем, не враждуете ли ВЫ с нами. Поэтому будьте добры, ответьте на вопрос, что побудило двух демонов, или, если вам так угодно, инферналов, стать цепными псами ордена?

— Мы не их цепные псы, — ответил я, с трудом проталкивая слова через глотку. Последствия магического паралича всё ещё сказывались, — Но да, мы выполняем для них кое-какую работу.

— Я не спрашивал кто вы, — с явным раздражением в голосе перебил меня колдун, — Я лишь спросил: почему?

— Не поймите нас превратно, — чуть мягче сказала Сюзанна, — Но вы наверняка знаете, что эти нелюди делают с такими, как мы. С вами, можете не сомневаться, они сотворят то же самое, как только вы перестанете быть для них полезным инструментом. И мы не можем взять в толк, зачем, несмотря на всё это, вы продолжаете им прислуживать.

Сперва мне захотелось её послать. Грубо и прямо. За всю их сраную напыщенность, за весь тот гонор, который они на нас вывалили, за взгляд свысока. И за осуждение, с которым они на нас смотрят. Я погляжу, как бы эти херовы дерьмососы сами выкручивались, окажись в наших с Айлин шкурах.

Но я сдержал себя. Не стал этого делать. Просто потому, что не было никакого смысла. Они всё равно получат ответ, тем или иным способом. Так что не стоит всё осложнять, и, быть может, лишать себя потенциальных союзников. Ведь, как верно подметили гости, орден нам ни разу не друг.

— Мы были вынуждены, — покачал головой я, — Они довольно крепко ухватили нас за яйца и явно не собираются отпускать. Не могу сказать, что мы сами от этого в диком восторге, но выбора у нас нет.

— Что ж… — задумчиво протянул колдун, — Этот ответ нас удовлетворил. Вполне вероятно, в ближайшем будущем мы предоставим вам возможность покончить с этим сотрудничеством. И быть может, даже встать на нашу сторону.

— На самом деле, — продолжила колдунья, — мы уже узнали всё, что хотели узнать за наше первое знакомство. Однако, раз уж мы причинили вам такие неудобства, то удовлетворим ваше любопытство, ответив на несколько…

В этот момент «проекция» женщины странно дёрнулась, вытянула вперёд руки и взяла довольно увесистый свёрток, напоминавший спелёнутого маленькго ребёнка. Повернула голову, посмотрев в пустоту, и сказала.

— Нет, Родрик, это делается не так. Будь добр, перевяжи как следует. И в чистую пелёнку, а не в ту, что ты так и не смог застирать.

Комок пронзительно закричал, дёргая маленькими ручками. Но в следующую секунду, колдунья отдала его кому-то находящемуся за пределами её проекции и вопль прекратился.

— Это… — удивлённо уставилась на неё Айлин, — Ребёнок? Но ведь маги не могут иметь детей.

— Дорогая моя, — покачала головой Сюзанна, — Кто тебе наплёл такую несусветную чушь? Конечно же, маги могут иметь детей! Иначе бы человечество просто-напросто вымерло. Ведь искра первозданной эссенции горит в каждом из нас.

— Просто далеко не у всех хватает терпения и выдержки, чтобы раскрыть свой потенциал, — добавил колдун, — В конце концов — это довольно тяжкий труд.

Вот как. Интересно. Получается, в этом мире все в той или иной степени наделены магическим даром. И не нужны никакие «особые ритуалы», милость богов и прочая белиберда, чтобы овладеть им. Лишь долгая практика или, как выражается наш гость: «тяжкий труд». Вот только это никак не состыкуется со словами одного моего знакомого, который говорил, что этот дар получить можно исключительно во время опасного обряда, который он так и не прошёл.

— Интересно. А один наш знакомый уверял нас, что все маги бесплодны, — словно бы прочитав мои мысли, сказала Айлин.

— Что ж, — пожала плечами Сюзанна, — Выходит, ваш знакомый заблуждался.

— Теперь уже ты торопишься с выводами, моя дорогая, — покачал головой колдун, — Прежде чем их делать, следует кое-что уточнить, — Альберт пристально посмотрел на меня, — Этот ваш друг, сказал, что все маги не могут иметь детей? Или что их не можете иметь вы?

— Он говорил про нас, — ответила за меня Айлин.

— Однако и про всех магов тоже обмолвился парой слов, — добавил я, — Мол, дар меняет тело, лишая его детородной функции.

— В таком случае он вам соврал, — покачала головой колдунья.

— Но лишь наполовину, — колдун встал со стула, прошёлся взад-вперёд, заложив руки за спину и явно над чем-то напряжённо раздумывая, затем сел обратно и продолжил, — Видите ли, вы действительно не способны принести в этот мир новую жизнь. Ведь сами не являетесь живыми существами. Ваши тела — мёртвые оболочки, которые вам посчастливилось вовремя занять. Да, вы ходите, дышите, едите, справляете нужду. Но это лишь имитация жизни. Некое её подобие, поддерживаемое исключительно за счёт энергии, которая течёт сквозь вас из иномирья. Стоит этой связи разорваться, и ваши тела погибнут, а вы вновь превратитесь в бесплотных духов, обитающих на границе между мирами.

— Выходит… — начал было я, но Сюзанна меня перебила, не дав даже толком начать. Похоже, магичка куда-то торопилась.

— Варианта тут ровно два, — грубым и слегка раздражённым голосом отрезала она, — Либо ваш друг действительно заблуждается насчёт магов. Либо он вам просто-напросто соврал, боясь быть разоблачённым.

— Дело в том, — тут же подхватил мысль Альберт, — Что обычный человек не способен понять разницу между колдуном и демоном. Ведь он не видит ауру ни того, ни другого. Это может сделать только маг. Причём достаточно опытный и сильный маг, который, к тому же, искушён в такой тонкой и редкой в наши дни науке, как демонология. Однако, право делать выводы я, пожалуй, оставлю вам. За сим, позвольте откланяться. Понимаю, у вас наверняка осталось много вопросов, однако время нашей беседы подошло к концу.

— Но, — продолжила за него колдунья, — Мы обязательно встретимся вновь. В ближайшее время.

— Когда? — хором спросили мы с девушкой.

— Вы сами поймёте, когда настанет пора, — грустно улыбнулась Сюзанна. Её фигура начала медленно растворяться в воздухе, распадаясь на сотни крошечных чёрных лоскутков. С магом происходило то же самое, — А теперь проснитесь. Опасность миновала. Снаружи вас ждёт друг. Он выведет вас на поверхность. Проснитесь. Сейчас не время…

Я открыл глаза и упёрся взглядом в низкий каменный потолок. Судя по тьме, вновь воцарившейся в комнате, и холоду, запустившему свои острые ледяные когти под одежду, очаг уже давно догорел.

Рядом зашевелилась Айлин. Девушка приподнялась на локтях. Помотала головой, пытаясь сбросить остатки этого странного наваждения. Посмотрела на меня, затем на пустую бутылку из-под вина, лежащую рядом с нами и озадаченным голосом спросила:

— Это… был всего лишь сон?

— Честно говоря… — начал было я, но тут же осёкся. Осёкся, потому что внезапно осознал: тяжёлых глухих ударов, глухим эхом долетавших до нас с первого этажа, больше не было. Вместо них с улицы доносился голос. Человеческий голос.

Глава 7

«Честь и совесть»

— Эй, вы там! Выходите, опасность миновала! — голос кричавшего показался подозрительно знакомым. Где-то я его уже слышал, причём совсем недавно. Хотя… Нет, этого точно не может быть. Очередная иллюзия? Обман, чтобы выманить нас отсюда?

— Мы… идём? — спросила девушка неуверенно посмотрев на меня. Я молча покачал головой. Мол, не торопись пока. Затем поднялся, пристегнул ножны с кацбальгером обратно к поясу, подошёл к окну. Немного помедлил в нерешительности, с трудом отодвинул клинящий и заедающий засов, выглянул наружу и… замер, как вкопанный.

В первое мгновение захотелось проморгаться или протереть глаза. Нет, этого просто не могло быть! Видение или мираж. А может, вовсе — сон внутри сна. Я даже осторожно отодвинул рукав гамбезона, ущипнул себя за запястье и помотал головой, пытаясь отогнать странное наваждение. Не помогло. Оно всё ещё продолжало стоять на ступеньках ратуши, посреди трупов заражённых и пристально смотреть на меня.

Это был тот самый командир ордена, который встретил нас в первый день нашего прибытия в столицу. И бок о бок с которым мы потом сражались на площади трёх божеств. Дитрих.

— Твою мать, — прошептала мне на ухо Айлин, тоже осторожно выглянув в узенькое окошечко, — Это же…

— Ага, — кивнул я, — Именно, что «твою мать».

— Эй, — рыцарь заметил нас и помахал рукой, — Давайте спускайтесь. Тут безопасно.

Тварей на ступенях лежало много. Дюжина тел, а может и больше. В той мешанине из обрубков конечностей, выпотрошенных внутренностей и ручейков крови, неторопливо стекавших вниз по ступеням, разобрать было трудно, сколько именно. Сам же рыцарь, как ни в чём не бывало стоял посреди этого бардака, одной рукой махая нам, а в другой сжимая край своего топфхельма. Ни других бойцов ордена, ни их растерзанных тел рядом видно не было.

— Он что… Один их уложил? — слегка ошалевшим голосом поинтересовалась Айлин.

— Не знаю, — покачал головой я, — Это может быть ловушка или мираж. Спускаемся, но держись за мной и приготовься. Хрен его знает, что нас может ждать снаружи, — повернулся к окошку и крикнул, — Уже идём.

Мы неторопливо двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж. Отодвинули засов, открыли дверь. И оба синхронно замерли, прикрыв глаза прислушиваясь ко своим ощущениям. Ничего. Если не считать яркой ауры девушки, полыхавшей зеленовато-белыми огоньками совсем рядом со мной, вокруг был один лишь мрак. Ни следов недавно применяемых заклинаний, ни ауры существ, в совешенстве владеющих магией. Лишь крохотный, едва заметный след. Отзвук, который мог принадлежать лишь самому обычному человеку, который ещё не раскрыл своих способностей.

— Я ничего не чувствую, — покачала головой Айлин, — По крайней мере, ничего необычного. Если там и ловушка, то замаскировали её основательно.

— Придётся рискнуть, — пожал плечами я, спускаясь по лестнице и на ходу вынимая из ножен меч, — Не сидеть же тут взаперти до скончания времён.

— А я бы ещё немножко посидела, — улыбнулась девушка, тоже вытаскивая из ножен свой фальшион, — Согласись, было неплохо. Мы двое, сухари, солонина, вино, потрескивающий очаг, — в её голосе появились мечтательные нотки, — И никаких тревог этого мира, ведь все они остались там, на поверхности. Эхх. Только «гости», всё испоганили.

— Можем потом продолжить в более спокойной обстановке, — хмыкнул я, подходя к запертой внешней двери, — Когда выберемся отсюда.

— Ловлю на слове, — тут же перебила меня девушка, — И если потом начнутся отмазки в в стиле: «Ну сейчас у нас нет времени», «Ну я устал» и прочее, — Айлин сделана невинное выражение лица и похлопала ресницами, — я сожгу тебе причёску. И совсем не ту, что на голове.

— Не дави на больное, — поморщился я.

— Я и не давлю, — пожала плечами девушка, — Просто напоминаю, что неплохо бы заняться этой проблемой до того, как родственнички бордель-маман разберутся с моим заказом. Попроси цирюльника, или кто там этими вопросами в средневековье занимается?

— Да поди знай, — покачал головой я, немного помедлил и добавил, — Хотя зачем далеко ходить. У Брегги и спросим. Уж кто-кто, а она должна понимать в таких вещах.

— Надеюсь. А то не одного тебя донимает волосатая проблема, — покачала головой Айлин, и слегка раздражённо добавила — Правда если она снова начнёт вворачивать свои шуточки, то я её точно…

— Не забывай, что мы в гостях, — осадил девушку я, — Не стоит никого убивать из-за шуточек ниже пояса.

— Кстати о гостях, — Айлин неожиданно сменила тему, — Об этих двоих, которые к нам пришли, что думаешь?

— Ну, — я ненадолго замялся, пытаясь получше сформулировать мысль, — Тут сдаётся мне — это мы пришли к ним, а не они к нам. Стена, возникшая из ниоткуда, тьма, целенаправленно загонявшая нас в пещеру с городом-призраком, твари, вынудившие спрятаться в ратуше… Сомневаюсь, что всё это произошло по счастливому стечению обстоятельств.

— Да уж, — брезгливо поморщилась девушка, носком сапога отбрасывая что-то в сторону, — Похоже они вели нас с самого начала. Вот только целостность наших шкур их не волновала от слова совсем.

— Не выживем, значит не стоим их внимания, — сплюнул я, берясь свободной рукой за засов, — Выживем, значит можно потратить немножко сил и времени, и взглянуть, что за чудо-зверушек к ним нелёгкая принесла.

Айлин раздраженно фыркнула. Похоже, слова тех двоих основательно её задели. Однако, как бы обидно они ни звучали, на правду очень даже походили. Наши тела ведь не взялись из ниоткуда. В них кто-то жил, прежде чем система поместила нас туда. Да и для местным куда проще понять и принять версию с демонами, которые путешествуют между мирами, нежели ту, в которой их жизнь не имеет никакого смысла. Или всё же имеет? Честно говоря, я и сам уже не знаю в какую из них стоит верить.

Я навалился на засов всем телом, пытаясь сдвинуть его в сторону. Но железяка не подалась. Лишь натужно заскрипела, рассыпая по полу лохмоты ржавчины. Похоже удары тварей заклинили ей в гнезде. Дерьмо. Не хватало ещё через окно отсюда выбираться. Айлин то ладно, наверное, протиснется. А вот моя жопа может и не пролезть.

— Помочь? — поинтересовалась девушка, подходя поближе.

— Да, былоб неплохо, — кивнул я.

Мы взялись за засов уже вместе. Дёрнули раз. Другой. Третий. Послышался натужный, душераздирающий скрежет. На пол вновь посыпалась ржавая труха. Засов неохотно отодвинулся в сторону, позволив изрядно помятой двери чуть приоткрыться. Ну, уже лучше.

— А вместе у нас неплохо получается, — подметила девушка, — Куда лучше, чем поодиночке. Правда силу всё равно не мешало бы подтянуть обоим. А то сейчас мы скорее как два колдуна-задохлика, которые в ближнем бою мало что могут сделать.

— В ближнем бою решает не столько сила, сколько умение, — возразил я, открывая помятую дверь, — Впрочем в одном ты права. Нам точно нужно учиться обходиться без магии. Пока что без неё мы беспомощны.

Мы вышли на лестницу. Вблизи картина казалась ещё более гротескной, чем сверху. Одинокий рыцарь, закованный в полные латы, когда-то блестевшие, теперь же перемазанные в запёкшейся чёрной крови, стоял по колено в трупах заражённых. Стоял, и как ни в чём не бывало махал нам рукой, мол, давайте, подходите сюда. Вокруг на ступеньках валялось с полторы дюжины выпотрошенных и расчленённых туш. Сколько именно — посчитать было сложно. Тела были разделаны так, будто тут поработал не воин, а самый настоящий мясник, который готовил их к выкладке на прилавок. Да уж… Воины ордена действительно страшные люди.

— Дитрих? — слегка недоверчиво поинтересовался я, подходя поближе к светловолосому рыцарю, но не опуская при этом клинка. Толку правда от него было мало. Если он в одиночку перебил этих тварей, то нас уработать ему не составит никакого труда.

— Собственной персоной, — светловолосый рыцарь отвесил нам слегка картинный поклон, — Услышал, что вы попали в беду. Пришёл помочь, и надо полагать, пришёл очень вовремя. Ещё немного и эти ублюдки, — он указал остриём своего клинка-бастарда на лежащие под ногами тела, — выломали бы дверь.

— Погоди… — слегка ошалевшим голосом сказала девушка, осторожно перешагивая через очередную разделанную тушу, распластавшуюся по ступенькам, — Ты хочешь сказать, ты всех их уделал? Один?

— А на что это ещё похоже? — пожал плечами рыцарь, — Что со мной была рота солдат ордена? Конечно, один.

— Не пойми нас неправильно, — покачал головой я, всё-таки убирая меч в ножны и ища взглядом потерянный кинжал, — Мы тоже сражались с одной из этих тварей. Вдвоём. И вот она нам двоим чуть было жопы не порвала. А тут ты уработал почти два десятка уродов в одиночку… Как?

— Мне помогла моя вера, — нагло и самодовольно осклабился рыцарь, но потом слегка сдал назад и добавил, — А ещё латные доспехи. Еслиб не они, мне бы тоже несдобровать, а так… Эти засранцы были почти что беспомощны. Сталь прокусить они не могут, разве что — обслюнявить. А уж до уязвимых мест я им добраться не дал.

— Удивительно, что ты в них смог сражаться, — слегка задумчиво сказала Айлин, окидывая Дитриха изучающим взглядом, — Я думала в таких доспехах можно только верхом биться, да и то на коня без посторонней помощи не залезть.

— Ты перепутала с турнирными доспехами, — бросил я, подходя к окнам ратуши и внимательно осматривая гладко отёсанный камень пола перед ними. Кинжала нигде не было видно. Должно быть одна из этих тварей в пылу сражения отбросила его в сторону. Обидно, досадно, но, похоже, и правда придётся себе раздобыть новое оружие, — В них действительно невозможно нормально сражаться, да и весят они так, что даже просто стоять трудно. У него же, — я махнул рукой в сторону Дитриха, — Некое подобие нашего Миланского доспеха. Весит такой намного меньше, да и двигаться почти не мешает. Даже кувыркаться можно при желании. Просто обычно в бою это не требуется.

— Он совершенно прав, — подтвердил рыцарь, — Даже странно, что вы не поднаторели в таких вопросах, обращаясь в среде наёмников.

— Ну извините, — раздражённо фыркнула Айлин, — Мы в этих ваших средневековьях пока ещё не разбираемся. И вообще, мы не отсюда.

— Там, откуда вы родом, воюют иначе? — удивлённо посмотрел на неё рыцарь.

— Сильно иначе, — встрял в разговор я, подходя к ним. Кинжал так и не отыскался. Обидно, досадно, но всё-таки обычная железяка не стоит того, чтобы задерживаться здесь дольше необходимого, — Но предлагаю обсудить это позже. Сейчас нам надо выбраться из этой задницы, пока к заражённым не подошло подкрепление. Дитрих, выход отсюда знаешь?

— Да, — кивнул рыцарь, — Правда путь нас ждёт нелёгкий и опасный. Кто ж знал, что вы двое залезете в такую задницу.

— Да мы и сами не знали, — покачала головой Айлин, беря меня за руку. Судя по её крепко сжавшимся на моей ладони пальцам, девушке снова стало не по себе. Я тоже почувствовал изменение. Изменение в ауре этого места. Отголоски неупокоенных духов, бесцельно слонявшиеся по улицам, ощутили наше присутствие. Ещё не поняли где мы, не осознали что мы такое. Лишь почувствовали изменение в магической завесе этого места, нарушенной двумя яркими, хаотичными аурами «демонов». Почувствовали и насторожились. Начали прислушиваться. Принюхиваться. Искать незванных гостей.

— Надо отсюда уходить, — мрачно бросил я, нервно оглядываясь по сторонам, — Похоже, мы здорово нервируем местных обитателей.

— Кого? — непонимающе уставился на меня Дитрих. Рыцарь явно не замечал в этом месте ничего странного.

— Позже объясним, — ответила за меня девушка, сжав мою руку ещё сильнее, — Сейчас давай выбираться. Веди.

Дитрих больше вопросов задавать не стал. Молча кивнул, достал из ножен полутораручный бастард и неестественно лёгкой для таких доспехов, походкой направился к западному тракту. Мы молча последовали за ним.

На этот раз двигались быстро. Нигде не задерживались, по сторонам не смотрели. Рыцарь вёл вполне уверенно. Бежал лёгкой трусцой переступая через валяющиеся на брусчатке трупы. Иногда чуть притормаживал, чтобы подождать нас, но тут же снова переходил на бег. Миновали перекрёсток. Ещё один. И ещё. Вышли к окраинным трущобам, с одноэтажными, плохо обтёсанными домиками.

Давление ауры города призрака начало понемногу слабеть. Большая часть отголосков неупокоенных духов стремилась к его центру. Тут, на окраине нам уже почти не попадались их тёмные, расплывчатые силуэты, проявляющиеся лишь на самой границе видимости.

— Ну, теперь может вы мне объясните, в чём дело, — поинтересовался Дельрин, слегка сбавив шаг, — А то, мне как-то не по себе от той таинственности, что вы тут напустили.

— Звучит так, будто мы «ветра» напустили, — хмыкнула девушка.

— Их сейчас я напущу, если мне кто-нибудь не объяснит, какого сворма тут происходит, — ухмыльнулся рыцарь, вновь переходя на лёгкий бег трусцой.

Ещё где-то с минуту шли молча. Потом город остался позади, а перед нами открылась необжитая часть пещеры. Это был лес. Настоящий каменный лес из огромных, уходящих под потолок сталагмитов, рассекаемый надвое узенькой полоской древнего тракта, тонувшей в густой, почти непроглядной тьме. Светящиеся кристаллы тут не росли, так что разгонять мрак было нечему. Дельрин остановился, вытащил из крепления на поясе небольшую палку. Достал из сумки большой моток серой пакли и принялся материть из этого факел.

— Ну так… — нарушил молчание рыцарь, сосредоточенно наматывая ткань на древко. Делать это латными перчатками было тяжело, однако он не спешил их снимать.

— В городе обитают призраки, — шумно выдохнул я, снимая рукавицу доспеха и вытирая выступившие на лбу бисеринки пота, — Эманации душ когда-то погибших тут людей. Наше присутствие разозлило их по какой-то причине.

— Вот как, — нахмурился Дитрих, доставая из сумки небольшой стеклянный флакончик с мутным содержимым, — Интересно почему ваше присутствие начало раздражать их именно сейчас. Ведь, судя по всему, вы были в самом центре этого проклятого города довольно долго, и духи вам так ничего и не сделали.

— Они раньше нас не замечали, — ответила Айлин, — Должно быть, когда мы сюда пришли, наши ауры были куда слабее из-за магического истощения. Они не так сильно нарушали страшную гармонию этого проклятого места.

— А потом мы отдохнули и наши силы восстановились, пускай и не полностью, — я продолжил за неё мысль, — Вместе с ними вновь «разгорелись» и ауры. Разгорелись так, что начали раздражать призраков, — я сделал небольшую паузу, ещё раз выдохнул и закончил, — А как им противостоять мы не знаем.

— Вот как, — удивлённо покосился на нас Дитрих, откупорил флакончик и начал щедро поливать паклю его содержимым, — Мне то казалось, что вы достаточно опытные маги… Как от злых духов защитится у нас, в ордене, почитай, каждый послушник знает.

А вот тут мы пожалуй притормозим. Не стоит ордену знать пределы наших возможностей, по крайней мере пока. А то, неровен час, они решат, что мы для них попросту бесполезны, и действительно попробуют от нас избавиться. Всё-таки маги были правы. Эти ушлые засранцы могут изображать дружбу, до поры до времени, но друзьями и союзниками они нам не станут никогда.

— Ты лучше расскажи, как так вышло, что ты оказался тут один, — не слишком тактично сменил тему я, тихо надеясь, что Дитрих не продолжит свои расспросы, — Обычно же орден отправляет в подземелье отряд. Минимум шесть человек. Неужто они…

— Погибли? — покосился на меня рыцарь, убирая флакончик и доставая из сумки кремень и кресало. В голосе его зазвучали несколько удручённые нотки, — Нет, мой друг. Никто не погиб. По одной простой причине — не было никакого отряда. Командование ордена решило, что вас искать… нецелесообразно. Тем более, что вернувшиеся бойцы наплели, мол вас сожрало какое-то бесформенное чудовище. Да так умолотило, что даже ботинок не оставило.

— Вот как, — покачала головой девушка нервно оглядываясь назад. Со стороны города до нас вновь донёсся едва различимы шорох оседающей породы, — А мы то думали у ордена есть приказ нас защищать.

— Не всё так просто, — покачал головой Дитрих, ударяя кремнём о кресало. Из камня вылетел сноп ярких огненных искр, которые тут же зацепились за волокна пакли. Над факелом начал куриться дымок, однако пламя разгораться не спешило, — Конечно Альрейн назвал вас своими эмиссарами, и верхушка церкви приняла на себя обязательство вас охранять, но это была лишь формальность. Дело в том, что Синод крайне обеспокоен той кипучей деятельностью, которую епископ развёл на севере, — рыцарь снова ударил. Над паклей появились крохотные язычки пламени, — Епископату не нравится, что его власть растёт, а под его знамёна встают всё новые и новые ревнители веры. Конечно на прямую конфронтацию со столь влиятельной фигурой они пока не решаются.

— Но и помогать тем, кто на него работает, тоже не спешат, — продолжила за него Айлин, — А ежели представится удобный случай — так и вовсе, постараются избавиться.

— Если так, ты здорово их обламываешь, — сплюнул я, подходя чуть поближе. Дитрих убрал инструменты в сумку и поднял с земли факел. Жаркое, приятно потрескивающее над паклей пламя тут же разогнало сгустившийся сумрак, — Ради чего?

— Потому, что долг платежом красен. В отличии от них я помню, кто сражался со мной бок о бок там, на площади, — мрачно бросил рыцарь, — И знаю, сколько людей вам обязаны жизнью. Поэтому скажу так. Я не собираюсь терять свою честь и пачкать совесть из-за кучки стариков, не поделивших между собой власть. Так что…

Он хотел ещё что-то сказать. Но не успел. Его прервал тихий, отдалённый вой, доносившийся со стороны города-призрака. Вой заражённого.

Глава 8

«Идем на свет»

— А вот теперь нам и впрямь пора бежать и как можно быстрее, — покачал головой рыцарь, — Небольшая фора у нас ещё есть. Сначала они займутся трупами. Но как только дожрут — встанут на наш след.

— Эти твари едят своих? — удивлённо уставилась на него девушка, — Мне казалось заражённые не нападают друг на друга.

— Им тут жрать нечего, под землёй то — пояснил Дитрих, — А с голодухи ты ещё и не на такое позаришься. К тому же схарчить убитого собрата, который уже слегка подтух и пованивает всё-же намного проще, чем убегающее и кусающееся свежее мясо. Вот только надолго им трупов не хватит.

— Почему? — поинтересовался я, — Ты вроде немало этих уродов там нарубил. Там целую стаю накормить хватит и ещё останется.

— Потому что с ними полководец, — сплюнул рыцарь, — Тот крик, что мы слышали принадлежал ему. Глуше, голос ниже. Он не даст им долго жрать трупы. Погонит за нами. А уж…

— Против него твои доспехи бесполезны, — помрачнел я, — Да и наша магия, боюсь, тоже не сильно в этом поможет. Ты прав, — в этот момент со стороны города послышался ещё один тяжелый, глухой рёв. И он определённо не принадлежал простому заражённому, — нужно уходить, прямо сейчас, — я тронул девушку за руку, — Ты как? Справишься?

— Порядок, — кивнула Айлин, — От вас не отстану.

— В таком случае не будем медлить, — кивнул Дитрих

Кивнул. Поднял факел и лёгкой трусцой побежал вперёд. Мы с Айлин последовали за ним. Бежали долго. Иногда, то слева то справа в каменном лесу виднелись небольшие просеки, по которым журчали быстрые подземные речушки. Тракт не сворачивал и не огибали их. Перепрыгивал небольшими каменными мостками бурные тёмные воды.

Позади вновь раздался крик. На этот раз он был куда громче, пронзительнее и ближе. Твари не стали задерживаться у места побоища. Они взяли наш след.

— Поторопимся, — крикнул нам Дитрих, начиная ускоряться, — До входа в катакомбы осталось совсем немного!

— А там что? — сбивающимся голосом выпалила Айлин. Пробежка ей давалась тяжело. Лицо снова побледнело. На лбу выступили бисеринки пота. Руку она держала на боку, и судорожно хватала ртом воздух.

— Там мы сможем от них оторваться, — бросил рыцарь не сбавляя шаг, — Да и полководцу в узких проходах развернуться будет трудно.

— Твою… мать… — девушка встала, согнулась, схватилась руками за бок и закашлялась, — Надо было выносливость… тренировать.

Я подбежал к ней. Взял за плечи и помог распрямиться. Лицо Айлин было мраморно белым. Капельки пота, выступившие на лбу превратились в струйки, катившиеся по щекам и подбородку. Дыхание было сбивчивым и тяжелым. В нём то и дело проскакивали хрипы.

— Бок?

Айлин молча кивнула.

— Убери руки. Медленно и глубоко вдохни, — бросил я, взяв её за плечи и помогая разогнуться, — Теперь так же медленно выдохни. Задержи дыхание. Снова глубоко вдохни, — я помог опереться ей на плечо, обхватил за талию, — И пошли. Пошли потихоньку. Нельзя сейчас…

Мои слова заглушил очередной крик заражённого. Он раздался прямо у нас за спиной. Я рефлекторно обернулся и увидел, как с ближайшего сталагмита на тропу спрыгивает покрытая черной, растрескавшейся кожей тварь. Клацает по каменной кладке когтями. Готовится напасть.

Дитрих повернулся. Достал меч и приготовился к бою. Кивнул мне. Девушка попыталась оттолкнуть меня. Но чуть было сама не упала на землю. Ей было плохо.

— Отпусти, — прошипела мне на ухо Айлин, снова пытаясь отстраниться, — Уходи. Я отышусь и… догоню.

— Дура, блядь, — сквозь зубы прорычал я, и силой поволок её за собой, — Береги дыхалку и шевели ногами!

Мы снова побежали. Медленно. Тяжело. С трудом переставляя наливающиеся свинцом ноги. Где-то позади вновь послышалось рычание твари. Скрежет когтей по гранитным плитам тракта. Свист клинка, рассекающего воздух. И отчаянный вой раненного монстра. Рыцарь выиграл нам немного времени.

Между каменными ёлками замаячил просвет. Метрах в тридцати от нас отблески факела так и оставшегося лежать прямо на камнях, выхватили из пыльной темноты гладкую гранитную стену, уходящую под самый потолок. Тракт же упирался прямо в неё, вгрызаясь внутрь породы широкой аркой тоннеля. По её бокам виднелись полуприкрытые массивные створки старых ворот.

Позади вновь послышался отчаянный визг. За ним тут же последовал ещё один. Раздался скрежет когтей по металлу. Короткий вскик. Яростная ругань рыцаря эхом отразилась от высоких каменных сводов и начала гулять меж ёлок каменного леса. Дела у Дитриха, похоже шли всё хуже.

— Уходи, — крикнул я не оборачиваясь и ускоряя бег, насколько это было возможно. Девушка уже почти не переставляла ноги. Волочилась следом за мной, цепляясь пальцами за ворот гамбезона, и лишь изредко пытаясь двигаться самостоятельно.

Где-то позади послышался тяжелый удар металла о камень. С треском обрушилась разбившаяся порода. Раздался яростный рёв. Куда ниже и глуше чем крики обычных заражённых. Затем последовал ещё один удар. По сталагмитам застучал дождь из гранитной крошки. Полководец тоже был здесь.

Пот заливал глаза. Воздуха не хватало. Спина гудела от напряжения, ноги с трудом отрывались от пола, а девушка висевшая на плече мёртвым грузом, вновь попыталась разжать пальцы. Выскользнуть из моих рук и дать возможность хотя-бы мне добежать до укрытия. Блядь.

Я вцепился в её гамбезон ещё сильнее. Рванул вперёд. Раз. Другой. Третий. Втащил под низкие своды тоннеля. Обернулся назад.

Дитрих бежал к нам. Бежал словно заправский спринтер, несмотря на доспехи. А в темноте прямо за ним брела высокая, массивная фигура, с трудом переставляя ноги и то и дело прихрамывая на правую. Иногда она останавливалась и в бессильной злобе начинала размахивать огромной двуручной палицей, круша каменный лес, росший по обеим сторонам тракта. Рыцаря догнать она не могла. Зато могли другие.

Двое крикунов выскочили из-за спины своего предводителя и рванулись вперёд, быстро настигая Дитриха. Ему оставалось до нас два десятка шагов. Но твари были быстрее. Рыцарь не успевал. Отчаянно не успевал.

— Надо помочь! Готова? — я покосился на всё ещё виснувшую на мне девушку. Она ничего не ответила. Лишь кивнула и вытянула вперёд сложенные щёпотью пальцы.

— Левую! Давай! — крикнул я. Сфокусировал взгляд на правой твари и тоже щёлкнул.

На растрескавшейся, чёрной шкуре существа появилась крохотная искорка пламени. Тварь остановилась. Замерла на мгновение. Но его было достаточно, чтобы огонь охватил всю спину существа. Вынудил его упасть на пол и начать колотить по шкуре когтистыми лапами, в надежде сбить пламя. Вторая тварь тоже взвыла, прикрывая лапами охваченную огнём морду. «Полководец» шедший следом не обратил на это никакого внимания. Он просто наступил на одного урода, раздавив старым, покрытым ржавчиной сабатоном (латным ботинком) его голову. Второго отбросил в дебри каменного леса мощным ударом своей палицы. Взревел и бросился вслед за убегающим рыцарем.

Но опоздал. Тех нескольких секунд, что мы выиграли для Дитриха хватило, чтобы он с разбегу влетел под низкие своды тоннеля. Влетел, притормозил возле нас и крикнул:

— Надо запереть створки.

Дважды нас просить не пришлось. Я снова покосился на девушку. Та молча кивнула, мол, я готова. Затем отлепилась от меня, сделала один неуверенный шаг в сторону, вытянула вперёд ладонь и закрыла глаза. Я тоже прикрыл, представляя как из моих пальцев к правой створке протягиваются тонкие энергетические нити. Как формируют прямо возле неё плотный комок, пульсирующий мягким бело-голубым светом. Как рядом с моим, но на противоположной створке, растёт и напитывается энергией маленький, бледно-зелёный шарик.

Вновь послышался глухой низкий рёв. В стены тоннеля ударил мелкий град каменной крошки.

— Мать вашу! Да сделайте уже что-нибудь! — заорал Дитрих прямо у меня над ухом

«Давай» — мысленно произнёс я. На то, чтобы говорить, сил уже не осталось. Сказал и отдёрнул руку назад, разрывая энергетические потоки. В следующий миг нити девушки тоже пропали. Клубки взорвались.

Послышался отчаянный визг ржавых петель. Скрежет металла по камню. Тяжелый удар. Хруст, переходящий в чавкающее бульканье. Лязг старых доспехов о камень. Грохот падающего тела.

Я открыл глаза. Открыл и посмотрел на створки старых ворот. Они закрылись. Почти. Между ними всё ещё оставалась небольшая щель, в которой застрял наполовину расплющенный ржавый шлем. Из его прорезей сочилась густая чёрная кровь. Обезглавленное тело, оставшееся с той стороны створок всё ещё мелко подрагивало. Пальцы то и дело начинали скрести гранитные плиты, оставляя на них чёрные разводы. Тварь умирала.

— Вашу ж мать… — бросил Дельрин, ошарашенно посмотрев сначала на меня, затем на Айлин, — Ну вы даёте.

Девушка ничего не ответила. Подошла к стене тоннеля и рухнула возле неё, положив голову на подогнутые колени. Я немного помедлил. Снял латную рукавицу и вытер кровь, хлынувшую из носа. Потом последовал её примеру. Сил стоять уже не было.

Дельрин ничего не сказал. Присел на корточки, достал из сумки новую кусочек пакли и принялся осматриваться в поисках того, на что бы его можно намотать. Но, как назло, ничего подходящего поблизости просто не было. Я немного понаблюдал за его мучениями. Затем открыл сумку, достал оттуда один из светящихся осколков и протянул рыцарю.

Тот удивлённо посмотрел сначала на меня. Затем светящийся кристалл. Но не стал задавать лишних вопросов. Осторожно взял в руки и пошёл осматривать створки ворот.

Зараза, и почему мы раньше не додумались их достать? Если бы Дитриху не пришлось возиться с факелом, у нас было бы на несколько лишних секунд больше. Тех самых, которых нам не хватило, чтобы добежать до туннеля и наглухо его запечатать. Идиоты. Хотя чего сейчас уже об этом думать…

Я шумно выдохнул. Ещё немного просто молча посидел. А затем легонько пихнул девушку локтем в бок и сказал.

— Больше никогда так не делай. Поняла?

— Как? — глухо отозвалась она, не поднимая головы.

— Не устраивай цирк в стиле «оставьте меня».

— Я вас задерживала. Была обузой, — девушка оторвалась от собственных коленок и прислонилась спиной к стене, — Если бы не я, вы может успели бы…

— Если бы не ты, мы бы не закрыли створки ворот и оба бы подохли в этом тоннеле. В следующий раз если сказали беги — беги, а не разглагольствуй и не строй из себя хер знает что, — отрезал я, немного помолчал и добавил уже чуть мягче, — Ты правда думала, что я тебя там оставлю?

— Я не думала, — покачала головой девушка, — Я просто не хотела, чтобы вы оба из-за меня погибли.

— В таком случае сделай выводы и подготовься получше к следующему разу, — я прикрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, — Что у тебя там по параметру выносливости?

— Единица, — бросила девушка.

— Ну вот. Есть над чем поработать, — кивнул я. А про себя лишний раз подумал, что узконаправленная прокачка — действительно плохая идея. Ситуации могут быть разные. И если ты к ним не будешь готов, то убить тебя сможет любая мелочь. Слабая реакция, подвёрнутая нога или даже невовремя подкачавшая дыхалка.

— Пока что мы оторвались, — бросил Дитрих, подходя к нам, — Полководец мёртв, большая часть стаи убита. Оставшиеся разбежались по пещере. Должно быть пошли обгладывать своих мёртвых дружков. Но засиживаться всё равно не стоит. На свежую мертвечинку могут и новые подтянуться.

— Мать твою, да сколько их в этих катакомбах уродов, — Айлин замолчала, втянула ртом воздух и смачно сплюнула. Облизала пересохшие губы. Я отстегнул от пояса фляжку и протянул ей. Девушка тут же выхватила её у меня из рук, вытащила крышку и жадно припала к горлышку. Сделала несколько крупных глотков. Затем оторвалась, виновато посмотрела на меня и протянула сосуд обратно. Я равнодушно пожал плечами, а затем и вовсе махнул рукой. Мол, не парься.

— Много, — ответил рыцарь, — Во время эпидемии мы сумели убить лишь тех тварей, что не успели сбежать под землю. Синод думал, запечатав проходы в катакомбы мы избавимся от этих уродов навсегда, похоронив их здесь. Но потом стаи начали появляться за городом. С одной из таких и столкнулся ваш отряд несколько дней назад.

— Если синод запечатал проходы, как же мы выберемся, — скептично заметил я.

— Я же не сказал, что он запечатал все проходы, — пожал плечами рыцарь, — Большую часть да. Заложили, завалили камнями. Остальные — взяли под охрану. Вы же не думаете, что тот пост, через который вы сюда попали — единственный на все катакомбы. Мы ведём экспансию по нескольким направлениям.

— Боюсь всю вашу экспансию придётся свернуть, — заметила Айлин, — У вас просто не хватит людей, чтобы зачистить все катакомбы. Кроме того мы тут встретили не только заражённых. Ещё…

— Тхаргов, аргастов, кукловодов, блуждающие огни и бездонную пустоту, — перебил её Дитрих, — Да, я знаю. Уже докладывал об этом синоду. Но они и слушать ничего не хотят. Втемяшили себе в голову, что боги и священное пламя защитят солдат от нечисти, что копилась тут веками, — рыцарь немного помолчал, затем презрительно сплюнул и продолжил, — Не ценят они людей нихера, вот что я вам скажу. Их бы самих в эти подземелья отправить, да посмотреть, как они силой веры будут защищаться от уродов, рвущих их дряблые задницы в клочья и сжирающих глаза на дессерт.

— Звучит так, словно ты не первый день бродишь по этим пещерам, — слегка удивлённо посмотрела на него девушка, а затем неловко встала, опираясь на стену. Я тоже поднялся и подставил ей плечо, но она тут же отрицательно помотала головой и просто взяла меня за руку. Мол не нужно, сама смогу идти.

— Да уж не первый, — кивнул Дитрих, — И надеюсь — не в последний.

— Но зачем? — тут уже настала моя очередь удивляться, — Будь моя воля, в жизни бы в эту жопу не полез.

— Я принёс обет, — пожал плечами рыцарь, поднял повыше кристалл и направился вперёд по длинному, извилистому коридору.

— Перед синодом? — переспросила девушка, взяв меня под локоть и всё-таки слегка на меня опираясь. Судя по бледному лицу и бисеринкам пота на лбу, краткая передышка не сильно ей помогла. Впрочем, эта подземная экспедиция измотала уже и меня. Ноги болели, спина гудела, а в голове жужжал рой хаотично мечущихся мыслей, ещё не успевших встроиться в общую мозаику происходящего.

— Нет, — покачал головой рыцарь, — Перед богами и простыми людьми, которыми поклялся защищать от всякого зла.

— Не думаю, что люди будут тебе благодарны, — скептично заметила Айлин, — В лучшем случае они этого просто не заметят. А в худшем… — девушка осеклась. Наверняка вспомнила, что рыцарь то не относится к изгоям, вроде нас с ней. А может, как нас обычно «благодарили» за помощь.

Коридор свернул. Упёрся в длинную галеррею с высокими, сводчатыми потолками. По обеим её сторонам виднелась дюжина узких ответвлений, уходивших в бесконечную тьму подземного лабиринта. Однако Дитрих вполне уверенно протопал мимо них, оставляя за собой цепочку следов, на усыпанном каменной пылью, гладком полу. Мы проследовали за ним.

— Я не ищу людской благодарности, — покачал головой рыцарь, — Смысл ведь совсем не в ней, — немного помолчал и добавил, — Просто уменьшаю количество страданий в этом мире, по мере своих скромных сил. Такое уж дал обещание перед людьми и богами.

— Так ведь боги эти страдания и наслали, разве нет? — с издёвкой в голосе ухмыльнулся я, — Мне казалось ваш орден считает, что в этом мире всё происходит лишь по их воле и желанию?

Поступок был, конечно, свинский. Как-никак он нас спас, причём уже дважды. Но всё-таки его привычка приплетать богов к месту и не к месту, начинала уже порядком раздражать.

— Не всё, — возразил он, — Ответственность за многие вещи лежит на нас — людях. Как-никак они создали нас разумными и наделили свободой воли, — Дитрих ненадолго замолчал, размышляя над ответом, — Что же до страданий — даже если это их рук дело, глупо их осуждать. Ни вы, ни я, не знаете великого замысла творцов. Быть может они посылают нам суровые времена, чтобы мы закаляли дух и укреплялись в вере. Готовят к великим свершениям.

— Ну да, — мрачно ухмыльнулась Айлин, — А магов, по всей видимости, к грандиозным.

Дитрих ничего не ответил. Лишь молча покачал головой. Дальше этот разговор он продолжать явно не собирался.

Галлерея закончилась. Коридор вновь повернул и начал петлять, извиваясь словно змея. Изредка в его стенах попадались забранные решётками отверстия, с которых сочилась грязная, пахнущая землёй и разложением влага. Иногдамимо проплывали тёмные провалы боковых ответвлений. Из них доносились шорохи, скрежет, чавканье, отдалённый плеск воды. Но рыцарь не обращал на это никакого внимания. Бодрой походкой шагал вперёд, не оглядываясь по сторонам.

— Чувствуешь, — ткнула меня локтем в бокдевушка, — Как будто… свежим воздухом потянуло. Может, мне просто кажется, но…

— Не кажется, — отрезал Дитрих, выводя нас за очередной поворот тоннеля. За ним подземная кишка вновь становилась прямой и ровной. А в её конце… виднелся крохотный огонёк. Свет горящего факела, расплескавшийся по стенам.

— Это… — начала было Айлин, но рыцарь тут же её перебил.

— Аванпост ордена под ткацким кварталом, — ответил он, немного помолчал и добавил, — Ну что, друзья? Пора возвращаться из мира мёртвых в мир живых. Идём на свет.

Глава 9

«Мы еще не прощаемся»

— Ну, вот и пришли, — бросил Дитрих останавливаясь у ворот постоялого двора, — Я бы с удовольствием пропустил с вами по кружечке пенного и послушал про ваши приключения, но меня ждут с докладом. К тому же не пристало рыцарю ордена показываться в этом гнезде порока и разврата. Приходите завтра к нам в храмовый квартал. Я знаю там местечко получше.

— Послезавтра, — покачала головой Айлин, — После такого приключения нам надо хотя-бы немного перевести дух.

— И привести мысли в порядок, — добавил я, уже слегка покачиваясь от усталости. «Прогулочка» выдалась та ещё. Да уж, блин, приключение на десять минут, — Но мы обязательно заглянем через день или через два. Тем более, я так полагаю, ваше руководство и нас ждёт с докладом.

— Конечно, — кивнул рыцарь, — Синоду будет очень интересно послушать, что вы видели под землёй. Если уж они не слышат нас, то быть может хотя-бы к людям со стороны прислушаются и перестанут гробить людей.

— Сомневаюсь, — покачал головой я, — Сам же говорил, что тут замешаны политические интересы. А там где есть они, нет места состраданию.

— Есть лишь человеческий ресурс, который можно потратить ради достижения цели, — закончила мою мысль Айлин. После этих слов рыцарь заметно так погрустнел. Мы с девушкой попали в больное место.

— Ладно, друзья, — кивнул после непродолжительного молчания он, — Рад был пообщаться, но меня ждут дела. Одна радость — посмотрю лица этих засранцев из синода, когда они узнают, что вы всё-таки выжили.

Рыцарь собрался было уходить, но я его ещё ненадолго задержал. Оставался один вопрос, который нуждался в разъяснении.

— Погоди минутку. Прежде чем уйдешь… Как ты нас вообще там отыскал? Подземелье же огромное. Целый лабиринт. Один неверный поворот и мы бы с тобой попросту разминулись.

— Положился на интуицию, — пожал плечами Дитрих, — Хочешь верь, хочешь нет, но… Когда я оказался под землёй меня, как будто, что-то позвало. Потянуло в нужную сторону, — рыцарь ненадолго замолчал и задумался, вспоминая свои ощущения, — Ну, я просто доверился этому зову и вышел к вам. Очень вовремя вышел, надо признать. Если бы чуть помедлил, то полководец вас бы просто прикончил, расчистив дорогу в ратушу своим прихвостням, — Дитрих посмотрел на меня, затем на девушку, многозначительно покачал головой и подытожил, — Должен заметить, это просто поразительная череда совпадений.

— Да уж, действительно поразительная, — скептически заметила Айлин.

— Как бы там ни было, а за спасение мы благодарны и признательны, — я протянул рыцарю руку, — И надеюсь, нам в скором будущем представится случай расплатиться с этим долгом.

— Нет друзья, — Дитрих пожал протянутую руку, — Это мне ещё предстоит расплачиваться за ваш подвиг на площади. Так или иначе, хорошего вам вечера. Постарайтесь тут не задерживаться. Ночью нынче на улицах небезопасно.

Сказал и лёгкой, слегка пружинящей походкой пошёл вверх по улице в сторону храмового квартала. Так, будто сегодня не было ни тяжелого боя, ни многочасовых блужданий по подземелью. Да уж. Нам до такого ещё расти и расти.

— Думаешь они его тоже использовали? — немного помолчав, спросила девушка.

— Очень похоже на то, — пожал плечами я, — Так же, как и нас. Вставили всем троим руку в задницу и устроили себе спектакль мясными куклами. Твою мать. Терпеть не могу чувствовать себя использованным презервативом.

— Да брось ты. Чего разворчался опять? — девушка легонько толкнула меня локтем в бок, заглянула в глаза и слабо, но очень искренне улыбнулась, — В конце-концов мы оба живы. Оба целы. И получили ответы на несколько интересных вопросов. А кроме того… — она высвободила руку и осторожно обняла меня. Я ответил ей тем же, — Я поняла для себя кое что очень важное.

— М-м-м…

— Потом как-нибудь расскажу, — хитро подмигнула мне Айлин, — Должна же у нас с тобой быть хоть какая-то интрига? Да и сейчас я хочу только одного. Добраться до своей кровати и завалиться спать. Слишком много событий для одного дня.

— Пожалуй ты права, — кивнул я. Спорить тут было в принципе довольно трудно. Ноги у самого подкашивались всё сильнее, да и тело постепенно наливалось свинцовой тяжестью, — Ну что, пойдем тогда?

— Пойдем.

На дворе корчмы было довольно людно. Пятеро бойцов остервенело лупцевали тренировочными мечами соломенные чучела, обряженные в дешёвые, проржавевшие, а кое-где и вовсе — дырявые кольчуги. Рядом стоял Бернард. Стоял и крыл их трёхэтажным матом.

— Ёбаный хер, Мика. Ты нахуя бъёшь в доспех? Ты что? Можешь его пробить? Он у тебя из масла сделан? Целься в уязвимые места! Давай! Ещё раз! Острид. Левую ногу назад. Ёб твою мать, я же тебе уже показывал! Хочешь чтоб в первом же бою тебе бедренную артерию вскрыли? Леонел. На передышку. Одрин — твой выход.

Неподалёку на собранных в кучу бочках, пеньках, ящиках и длинной завалинке расположился остальной отряд. Расположился и с интересом наблюдал за тем, как сержант гоняет пятёрку бойцов. Впрочем, сейчас один из бедолаг, вытирая пот со лба пошёл отдыхать, а на его место тут же заступил новый солдат.

— Проскользнём незамеченными? — тихо шепнула мне Айлин, — А то ведь сейчас начнут грузить.

— Не получится, — покачал я головой, а затем кивнул на сидящих бойцов, которые уже вовсю таращились в нашу сторону. Удары по чучелам начали стихать. Окрики Бернарда тоже прекратились. Похоже, мы своим появлением сорвали учения. На несколько мгновений над импровизированной тренировочной площадкой повис тяжелый смог напряженной тишины, лишь изредка нарушаемый звоном посуды, да приглушенным смехом, доносившимся со стороны трактира.

— Ёбаный хер… — спустя минуту выдал Освальд, — Командир. Да вы оба выглядите так, будто побывали в пасти у бездны.

— И выбрались обратно. Только другим путём, — боец сидевший с ним рядом. Ингвар, кажется. Зараза. Пора бы уже запомнить имена своих подчинённых.

— А ну ка заткнулись, — рявкнул на них Бернард, — Как с командиром разговариваете⁈

— Всё в порядке, — отмахнулся я, подходя к ним поближе, — Да, прозвучало грубо, но он в сущности прав. Примерно так всё и было. Залезли в пасть, выбрались через жопу.

— Почему нас с собой не взяли? — нахмурился сержант, — Если дело настолько серьёзное, то три десятка мечей могли бы вам здорово пригодится.

— Вы бы там просто не выжили, — устало покачала головой девушка, — Да и мы не смогли бы вас защитить. Сами еле ноги унесли.

— Так всё-таки где именно вы были? — продолжал наседать Освальд. Парня похоже распирало любопытство. Да и остальные явно не прочь были послушать о наших приключениях. А может им просто хотелось устроить себе передышку от тренировки. Несмотря на то, что я объявил выходные, Бернард потихоньку возобновлял муштру. Впрочем, правильно делал. За последние дни парни уж слишком сильно расслабились и распустили языки. Пусть уж луче мечами чучела лупцуют, чем помелом треплют.

— В очень романтическом месте, — ответила за меня Айлин, — Полном таких замечательных зверушкек, как…

— Ненасытная пустота, заражённые, полководцы, разъяренные призраки и прочие занимательные магические существа мечтающие откусить нам голову и нагадить в дырку от глотки, — продолжил я. Среди бойцов послышались с трудом сдерживаемые смешки. Однако суровый взгляд Бернарда, брошенный на солдат тут же их прекратил.

— Вы ребята, смотрю, умеете выбирать места для свиданий, — ухмыльнулся в усы сержант. Со стороны бойцов, сгрудившихся вокруг него вновь послышались смешки, — Однако Освальд прав. Парням не помешает передышка. Да и, не буду кривить душой, мне и самому хочется услышать эту историю. Ллейф, будь другом, метнись кабанчиком на кухню и пни старую каргу в гузно, чтоб она собрала пожрать. Рендольф, Ингвар, Зынек — разгоните там шушеру и освободите пять столиков. Одрин, Виндар — помогите им сдвинуть…

— Отставить, — прервал сержанта я, — Боюсь сегодня мы оба не в состоянии ничего рассказывать. Дела все тоже обсудим завтра. Нам бы сейчас до кроватей доползти.

— Ясно, — слегка разочарованно бросил Бернард, а затем повернулся к солдатам, — Значит так, парни. Передышка отменяется. Рендольф, Освальд — спарринг. Ингвар, Зынек, Одрин, Янек, Матош — к манекенам. Бегом!

Солдаты тут же повскакивали с ящиков и засуетились. Пятеро побежали к чучелам, остальные обступили импровизированную площадку для поединков с живым противником, огороженную наспех вбитыми колышками. Мы же с Айлин направились дальше.

В корчме было людно и дымно. За центральными столиками сидели какие-то пьянчуги, между которыми сновали три девицы в весьма откровенных и вызывающих платьях. Похоже с нашего ухода разрезы сбоку на них стали ещё больше, доходя чуть ли не до поясницы. Возле стойки сидели Тур и Вернон, о чём-то оживлённо переговаривались. А в дальнем углу расположилась довольно мрачного вида вооруженная кампания из восьми человек. Иссечённые шрамами лица, серые глаза, водянистые взгляды, в которых не удавалось разобрать никаких эмоций. Все они были в кольчугах и при оружии. Бастарды, кацбальгеры, чеканы и один весьма внушительных размеров фламберг (двуручный меч с волнистым лезвием). И все они, как один, смотрели на нас.

— Интересные ребята, — я ткнул в бок Айлин и кивнул в сторону кампании бойцов, — Видела их раньше?

— Неа, — покачала головой девушка, — Таких не встречала. Но эти… Мне не нравятся.

— Мне тоже, — кивнул я, ещё раз скользнув взглядом по странному сборищу, — Но раз уж Бернард считает, что им можно находиться здесь, значит и нам не стоит пока беспокоиться.

— Не переоценивай его способности, — покачала головой девушка, — Он конечно хороший боец и ребятами командует неплохо, но… Он человек. А людям свойственно ошибаться.

— Наши способности пока что намного скормнее, — покачал головой я, — Так что разумнее всего полагаться на тех, кто во всём этом понимает куда больше, чем мы оба вместе взятые. Ладно, ты как, есть будешь?

— Нет, — покачала головой девушка, — В моих планах только кровать и длинный, здоровый сон. Я просто… Уже едва стою… — она не договорила. Не смогла сдержать зевок.

— Тебя проводить?

— Нет, брось, — отмахнулась девушка, — Но я была бы очень благодарна еслиб ты мне принёс чего-нибудь смочить горло. Когда я проснусь, мне это очень пригодится.

— Договорились, — кивнул я. Девушка немного помедлила, приподнялась на цыпочки и поцеловала в щёку, заставив невольно улыбнуться. Затем, вялой, слегка покачивающейся походкой отправилась в сторону «гостиничного» крыла. Я же направился к стойке. В сон уже клонило просто ужасно, однако оставалось ещё пара дел, которые следовало закончить, прежде чем падать в отключку.

Брегга как обычно крутилась за стойкой, разливая пиво по кружкам и раскладывая еду по тарелкам. В грязном, засаленном переднике и серой рубахе из грубого сукна, с закатанными рукавами, выглядела она ну очень уж несуразно. Особенно на фоне своих «девочек», от которых трудно было отвести взгляд.

— Тяжелый день, — она смерила меня долгим изучающим взглядом и многозначительно покачала головой. Похоже, я выглядел немногим лучше.

— Именно.

— Надо понимать расспрашивать, что там с вами приключилось сейчас нет смысла.

— Именно, — я немного помолчал и потом всё-же добавил, — В этом нет никакой тайны, просто… Я сейчас не в том состоянии.

— Понимаю, — кивнула хозяйка корчмы, — В таком случае, что тебе принести, дорогуша? У нас есть печёный кролик в яблоках, айнтопф, утопинцы и ещё…

— Кувшин кваса или сока. Или воды. Не важно чего, главное чтоб не пьянило.

— Ты же вроде не можешь опьянеть, — покачала она головой, — Так почему…

— Потому что похмелье бывает у всех. Даже у тех, кто не пьянеет.

— Ладно-ладно, уболтал, зараза такая, — она примирительно подняла руки, — Сейчас поищу чего-нибудь.

— А пока ищешь, будь добра, расскажи мне про этот отряд, — я кивнул на парней в дальнем углу зала, — Кто такие, чего здесь ищут?

— Эти то? — она посмотрела на кампанию воинов, до сих пор пристально следившую за мной, — Этих то все тут знают. Герои войны считай. Отряд Гаера Чёрного. В битве за Алленский мост именно они сдерживали силы Вольной Марки до тех пор, пока последние уцелевшие бойцы королевского войска не переправились на наш берег. Правда корона их заслуги не оценила, приписав их графу Де Ламонду. С тех пор вот и слоняются неприкаянными. Где-то перебиваясь случайными заработками, а где-то устраивая кутёж.

— Ясно. А здесь им что нужно?

— А это ты, дорогуша, у своего сержанта спроси, — кивнула Брегга выставляя на стол кувшин с чем-то пенящимся. Судя по запаху это был слегка перебродивший квас, — Они с ним очень долго разговаривали, после чего и остались тут, вроде как, дожидаться тебя.

— Если будут спрашивать, передай чтоб ждали до утра. Если нужно — выдели им комнаты за счёт отряда, — кивнул я, отливая немного кваса себе в кружку и опрокидывая её залпом. Вкуса я даже не почувствовал. Зато ощутил блаженство от прохлады, медленно растекавшейся по глотке и желудку. Правда вместе с ней по телу растекалась ещё и тяжелая, сковывающая усталость. Пропитывала свинцом конечности, туманила разум.

— Поняла тебя, дорогуша. Так и передам. А теперь извини, но у меня есть и другие посетители.

Брегга отошла в сторону и принялась о чём-то яростно спорить с небольшой группой пьянчуг, сгрудившихся у дальнего края стойки. Кажется, они обвиняли трактирщицу в том, что она разбавляет пиво. Желания проверять не было — нам и без алкоголя тут проблем хватало. Да и в целом с ним пора бы завязывать, а то мы с Айлин как-то оба тоже подраспустились в последнее время. Там бутылочка вина, сям бутылочка вина. Так и в алкоголиков превратиться недолго. А маг-алкоголик, который к тому-же ещё и психически-нестабильный демон, будет пострашнее той «акробатки» на площади.

— Я смотрю мы всё веселье пропустили, — ко мне подсел Вернон, — Есть что рассказать.

— Есть, — кивнул я и пристально посмотрел на него, — А ещё есть что спросить. Много вопросов. И в этот раз я рассчитываю на честность. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Понимаю, — ничуть не смутившись кивнул парень, — Когда-нибудь этот момент должен был настать. Чтож, в таком случае… Я завтра иду на городское кладбище. Мне нужно выполнить просьбу старого друга. Если ты присоединишься, то сможешь задать все интересующие тебя вопросы. А я с удовольствием на них отвечу.

— Договорились, — согласился я, — Но один вопрос я всё-же задам прямо сейчас. Почему ты не рассказал нам раньше?

— Потому, что вы раньше не спрашивали, — равнодушно пожал плечами он, — Но об остальном потом. Поверь мне, тут нужна свежая голова. Кроме того, у Тура к тебе тоже есть дело, — Вернон кивнул здоровяку и махнул ему рукой. Мол, подходи к нам. Тот немного помедлил, смотря на меня немного испуганным и смущенным взглядом но потом всё-таки присел рядом.

— Тут такое дело, — неуверенно начал он, глядя в стойку. Я хлопнул его по плечу, пытаясь приободрить, и пододвинул кружку с пивом, стоявшую неподалёку. Тот схватил её, выпил залпом, отёр усы, посмотрел на меня и, словно боясь, что уже не решиться сказать, как на духу выпалил.

— Я хотел бы одолжить денег. Много.

— Видишь ли, дело в том, — тут же начал Вернон, даже не дав мне задать вопрос, — После того случая в Деммерворте, Бьянка бесплодна. Жрецы спасли её от ублюдка. Но дали, похоже, не то лекарство, которое следовало. Либо дали его больше чем нужно.

— Мы много раз пытались зачать ребёнка, — продолжил Тур, — Но все попытки заканчивались ничем.

— И мои методы тоже оказались бессильны, — поддакнул с другой стороны Вернон.

— Так стоп, — прервал их обоих я, слегка охренев от услышанного, — Вы что? Пытались зачать ребёнка? Зачем?

Тур непонимающе уставился на меня. Лекарь молчал, ожидая развития мысли.

— Вы же понимаете, чем вообще это грозит в пути? Беременная баба, роды, маленький ребёнок, — я продолжил тираду, всё ещё пытаясь обдумать услышанное, — При всём к вам обоим уважении, но всему вышеперечисленному просто не место в отряде наёмников, который каждый день живёт, как последний.

— Я понимаю, — прогудел здоровяк, — Но и ты нас пойми. Если вы с Айлин не хотите детей, это не значит, что другим они не нужны. К тому же, если я всё правильно понял, вы не можете постареть. Навроде как, бессмертные. А вот нам с Бьянкой нужно думать о старости. Мне уже за тридцать, ей почти тридцать. Если не поторопимся сейчас, то кто будет кормить нас потом, когда мои руки уже не смогут поднять меч или плотницкий топор?

— Короче говоря, в столичном университете нашёлся один учёный, — продолжил за него Вернон, — Который согласился заняться проблемой. Но затребовал при этом немалую сумму. Один серебрянный.

— И я бы хотел… — начал было здоровяк, но я не дал ему закончить.

— В долг не дам, — я покачал головой, — В том, что случилось в Деммерворте виноваты мы. Это мы не сберегли Бьянку, отдав её в руки псам Де Валлона. Нам и расплачиваться. Скажешь Болеку, что я приказал выдать нужную сумму. Но… — я сделал паузу, чтобы обратить всё их внимание на себя, — Если у вас всё получится, вы оба покинете отряд. Как я уже сказал, беременным бабам и маленьким детям тут просто не место. Да и держать ответ перед Бьянкой, если её муж вдруг копыта отбросит, я не хочу. Так что мы дадим вам хорошие отступные, чтобы вы смогли обжиться на новом месте, и попрощаемся с вами.

— Я понимаю, — слегка озадаченно кивнул Тур, — И я благодарен. Жаль, конечно, что придётся прощаться. Столько вместе прошли. Но боюсь ты прав. Бьянка не переживёт ещё одного потрясения. Да и нам действительно пора где-то осесть. Не тот уже возраст, чтоб шататься от одного края света до другого.

— Всё когда-нибудь заканчивается, — похлопал я его по плечу, — И нужно радоваться, когда это заканчивается хорошо. Мало какому наёмнику удаётся окончить свои дни в постели, в окружении детей и родственников. Будем считать, что ты станешь счастливым исключением.

— Да вот как-то… — здоровяк отвёл взгляд и снова уставился в стойку.

— Выше нос, — я встал со стула, снова похлопал его по плечу, — Мы ещё не прощаемся. А если у вас выйдет — тебе уж точно будет, что рассказать своим детям. А теперь, прошу меня извинить.

Сказал, взял со стойки кувшин и вышел из залы.

Путь до гостиничного крыла показался невероятно трудным. Меня уже начинало покачивать. Один раз чуть не упал, едва не разбив кувшин с квасом. Лестница далась особенно тяжело. Ноги почти не слушались, а крутая деревянная лестница, ведущая на второй этаж, согнала с меня семь потов. Словно их там было не десять ступеней, а целая тысяча.

До комнаты Айлин я добрёл словно в тумане. Открыл дверь. Проковылял внутрь. Поставил на тумбочку кувшин и посмотрел на девушку. Она уже спала, как убитая. Единственное что Айлин успела снять, перед тем как отключиться — свою шапель. Она валялась прямо посреди комнаты.

Поначалу я хотел просто развернуться и уйти. Начинали терзать смутные сомнения в том, что смогу доползти до своей комнаты. Но всё-таки я остался. Превозмогая усталость встал, негнущимися, неловкими пальцами распустил завязки на её гамбезоне. Снял его и повесил на стул. Затем стянул её сапоги. Размотал портянки. Просторную рубаху и штаны оставил. На них уже сил не было, да и… Чёрт её знает, что она подумает утром. Накрыл девушку толстым меховым одеялом и вышел наружу.

До своей комнаты я всё-таки добрался. Ввалился внутрь. Кое-как стянул с себя кольчугу, бросив её прямо на пол. Туда же отправил шлем, вместе с латными рукавицами и поясом. Упал на кровать и тут же провалился в сон.

Глава 10

«Отголоски будущего»

Во тьме раздался хриплый, но в то же время сильный, властный голос:

«Вот время и настало. Сделайте то, что должно. Отриньте сомнения. Не знайте пощады».

Мир вспыхнул десятками ярких, рыжевато-красных языков огня. Город горел. Тяжёлое, налитое свинцом небо подпирали колонны жирного чёрного дыма. Кровавые отблески пламени то и дело вспыхивали на низко висящих тучах. Где-то вдалеке рокотало море.

Площадь трёх божеств была завалена трупами. Белые робы бойцов ордена лежали вперемешку с чёрными сюрко каких-то неизвестных солдат. Кровь текла по мокрым от дождя камням, собираясь в небольшие чёрные лужицы.

Постоялый двор горел. Гостиничное крыло окутало облако дыма. Сквозь провалившуюся крышу пробивались ярко-оранжевые языки пламени. Во дворе лежали тела. Несколько пьянчуг с перерезанными глотками. Одна девушка в вызывающем платье. Ярко рыжие волосы. Бледная кожа. Покрытое веснушками округлое лицо. Это была Инга. Ей вспороли живот. Скользкие внутренности вывалились наружу, перепачкав кровью дорогую синюю парчу. Один из постояльцев был ещё жив. Его волокли по двору двое закованных в броню послушников ордена. Бедолага орал и вырывался, но солдаты не обращали на него никакого внимания. Лишь когда он попытался ударить одного из них, второй остановился и саданул пьянчугу латной перчаткой по голове. Тот обмяк и больше не двигался. Святоши поволокли его дальше. В сторону знамённой площади.

На ней кипел бой. Десяток солдат в чёрных сюрко обороняли наспех сооруженную баррикаду из ящиков, мебели и пары повозок. На них наступали, прикрываясь большими, ростовыми павезами солдаты ордена. Четыре отряда по шесть человек.

— Стрелы наложить! — послышался крик со стороны баррикады.

Тут же раздался скрип натягиваемых тетив. Восемь бойцов взвели арбалеты.

— Стрелы отпустить!

Воняющий дымом, кровью и сталью воздух разрезали чёрные росчерки болтов. Большая часть воткнулись в щиты, которыми прикрывались храмовники. Но два нашли свою цель. Один из святош выронил щит и начал медленно оседать на землю хватаясь за пробитое горло. Второй упал на одно колено и сжал руками бок. Стрела пробила кольчугу.

Воздух взорвался криками. Солдаты ордена рванулись вперёд к баррикаде. Где-то за их спинами послышался тяжелый, гулкий удар. Сработал ударный механизм баллисты, которую два огромных бугая выкатили на площадь. Чёрный росчерк с воем рассекая воздух пронёсся между храмовниками. Врезался в повозку. Послышался треск ломаемых досок. Крики троих бойцов, продавленных телегой и вывалившимся с неё ящиками. Звон клинков и отчаянная ругань. Несколько солдат в чёрных коттах вступили в схватку с орденцами. Двое других рванули со всех ног прочь, в сторону гавани.

Туда, где на пузатый двухпалубный галлеон спешно грузились люди. Корабль готовился к отплытию. Матросы ставили паруса. Вокруг пирса сновали солдаты, таская тяжелые деревянные ящики. На борт карабкались жители, каким-то чудом сумевшие уцелеть в хаосе городских боёв.

Но добежать до своих бойцы с площади не успели. В узком боковом проулке мелькнула тень. За ней ещё одна. И ещё. В следующую секунду когти зараженного впились в спину одному из солдат. Второй развернулся, посмотреть что случилось с товарищем. Спустя миг на его горле сомкнулись зубы другой твари. Брызнул фонтан крови, рассыпавшись тёмно красными каплями по мокрой мостовой. Мир померк.

Но тут же возник вновь. Яркими огненными вспышками. Город горел. На улицах шли бои. Храмовники сражались с какими-то солдатами в чёрных одеждах. По заваленным телами улицам рыскали стаи заражённых, кидаясь на всех без разбору. Метались охваченные страхом люди. Кричала какая-то женщина, прижимая к груди ребёнка. Гул боя то и дело тонул в оглушающем вое боевых рогов, доносившимся со стороны гор. Там, через скалистую гряду к городу тянулась цепочка огней. Факелов, над которыми реяли знамёна. Белые полотна, перечёркнутые алым, охваченным пламенем клинком. В город заходило войско. Заходило и тут же вступало в бой, постепенно оттесняя и зараженных и бойцов в чёрных коттах к портовому кварталу.

Женщина перестала кричать. Двое храмовников схватили её за руки и поволокли. Туда же куда волокли всех уцелевших. В храмовый квартал. Там на соборной площади сгрудилась целая толпа людей. Некоторые из них кричали на плотный строй храмовников, окружавший их. Другие пытались вырваться, но получали дубинками по хребтам и отступали внутрь живой колышащейся массы людей. Третьи просто стояли понуро опустив голову и ждали своей участи. Солдаты ордена выдёргивали людей по одному. Выдёргивали и подводили к соборной лестнице, перед которой стояло какое-то странное устройство, отдалённо напоминавшее окованный железом гроб. Одного за другим бедолаг запихивали в него, а затем оттаскивали в сторону бесчувственные тела. Мир снова начал меркнуть. Таять в сгущающемся мраке. Но прежде, чем он исчез совсем, послышался хриплый, но в то же время звучный и властный голос:

«Парии сделали своё дело. Теперь париям надлежит умереть».

Мир погрузился во мрак. Тяжелой, удушающей тьмой навалился на грудь. Сковал тело, разлившимся по нему свинцом.

Я дернулся. Раз. Другой. Третий. Высвободил руку. Пальцы тут же впились во что-то мягкое и массивное. Отшвырнули это в сторону. Получившее свободу тело тут же распрямилось, словно взведённая пружина. Я открыл глаза. И уставился на… Айлин.

Девушка сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на меня. Смотрела со смесью страха, удивления и в то же время понимания и сочувствия.

— Ещё один сон, — после непродолжительного молчания поинтересовалась она.

— Угу, — кивнул я, усаживаясь на постель и пытаясь немного прийти в себя, — Ещё один. Вот только не знаю, стоит ли ему верить. Из того что мне снилось, буквально пара вещей нашли своё подтверждение. И то, связанные с моей прошлой итерацией.

— А почему ты улыбаешься, — внезапно спросила она, хитро прищурившись и с любопытством уставившись на меня.

— Ну… — вопрос застал меня врасплох, но ненадолго. Причина была ровно одна, да и скрывать её не было никакого смысла, — На самом деле я просто рад меня видеть.

Хитрый прищур тут же сменился на лёгкую растерянность. А затем на широкую и искреннюю улыбку.

— Знаешь, — немного помедлив сказала девушка, — У тебя классная улыбка. Постарайся улыбаться почаще.

— Постараюсь, — кивнул я, — Главное, чтоб повод был.

— И всё-таки… Что там было? — Айлин похоже распирало от любопытства.

— Сейчас, немного приду в себя и расскажу, — я ненадолго замолк, покрутил головой, разминая шею. А затем посмотрел вниз и с удивлением обнаружил, что на мне из одежды осталось лишь некое подобие коротких шорт из грубой ткани, заменявших трусы. Девушка тем временем сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и с неприкрытым интересом меня рассматривала.

— А…

— Там, на стуле, — она указала на стоявший за тумбочкой табурет, на котором действительно были аккуратно сложены штаны, кольчуга и гамбезон. Шлем и перчатки лежали рядом.

— Ага, — несколько растерянно кивнул я, ещё раз окидывая комнату взглядом. Из приятных находок в ней обнаружилась стоявшая на тумбочке миска с какой-то похлёбкой и запотевший глиняный кувшин рядом.

— Ты между прочим тоже мог бы не останавливаться на достигнутом, — покачала головой девушка, — Спасибо, конечно большое, что хотя-бы частично помог раздеться, но вообще-то еслиб ты снял с меня штаны и рубаху, прежде чем укрывать, я б тебя тоже не покусала.

— Да кто ж тебя знает, — проворчал я, отрываясь наконец от кровати и направляясь к табурету.

— Иногда ты слишком уж осторожничаешь, — слегка раздражённо сказала Айлин, — Я бы даже сказала, чересчур. Это, конечно иногда приятно, но… не всегда к месту.

— Ну уж, как есть, — бросил я, натягивая штаны и рубаху, — Такого ты меня выбрала. Привыкай.

— Да уж, тяжко мне с тобой будет, — фыркнула она, немного помолчала и добавила, — Ладно. Это мы тоже исправим со временем. И только попробуй начать отбрыкиваться.

— И не подумаю, — нагло ухмыльнулся я, окидывая её оценивающим взглядом. А посмотреть там было на что. Глубокое декольте, которое девушка вполне намеренно не застегнула, стройная талия, перетянутая неким подобием половинчатого корсета, большой разрез сбоку, в котором, кроме высокого сапога, прикрывавшего колено, виднелась бледная кожа чуть полноватого бедра. Нельзя сказать, что картина оставила меня равнодушным. Девушка умела подать себя, этого у неё было не отнять, — Ты кстати прекрасно выглядишь. Очень идёт новое платье. Хотя, уверен, без него ты тоже будешь смотреться неплохо.

— Вот, уже намного лучше, — искренне улыбнулась девушка, — Можешь, когда захочешь, — Она немного помолчала, затем подняла с пола лютню, лежавшую рядом с её стулом и принялась подкручивать её колки.

— А это…

— Лютня Роберта, — не дала мне задать вопрос девушка, а затем снова хитро уставилась на меня, явно затевая какую-нибудь пакость. И эта самая пакость не заставила себя долго ждать, — Выменяла у него на поцелуй. Ревнуешь?

— А должен? — я смерил её холодным, отстранённым взглядом, равнодушно пожал плечами и приступил к еде. В миске оказалась тушёная курица со смесью овощей. Уже успевшая остыть, но всё равно довольно вкусная. В комнате же тем временем повисла напряженная тишина. Первой её нарушила девушка.

— Извини, — сказала она, — Дерьмовая получилась шутка.

— Определённо, не из лучших, — пожал плечами я, зажевал ещё одну ложку похлёбки и всё-таки поинтересовался, — Так, а где ты её взяла?

— Он забыл её в общей зале, когда поволочился за очередной юбкой, — поморщилась Айлин, — Ну, а я воспользовалась моментом и прихватизировала инструмент. И барду польза — местные пьянчуги не попортят инструмент, и мне тоже своя выгода — хоть посмотрю, помнят ли ещё руки, как на ней играть.

— Ты же вроде раньше пела…

— Играла тоже, — пожала плечами девушка, — Правда на гитаре. Ну да тут, тот же принцип. Да, не против, если я посижу тут и потренируюсь у тебя для начала? Не хотелось бы идти и позориться в общую залу.

— Не против. Но инструмент всё-таки придётся вернуть. Не думаю, что бард будет в восторге от того, что на нём играет кто-то другой. Лучше мы тебе твой собственный купим.

— У нас с тобой даже вместе взятых сейчас денег на это не хватит, — покачала головой Айлин, — А барду нефиг разбрасываться инструментом где ни попадя. Получит он его обратно. Но позже.

Я покачал головой и снова принялся за еду. Айлин же взяла пару аккордов на своём новом приобретении, а затем снова с интересом уставилась на меня.

— Сон, — напомнила она.

— Да, — кивнул я, наливая себе в кружку холодный квас, — Девять башен стали полем боя. Огромное войско ордена схлестнулось с какими-то пока неизвестными нам силами, пытавшимися удержать столицу. А из под земли вырвались стаи заражённых, сея хаос на улицах. Кроме того, орден, похоже, проводил какой-то странный ритуал. Собирал уцелевших жителей и запихивал их в некое подобие железной девы без шипов внутри.

— Да уж… — задумчиво протянула девушка, — У тебя, смотрю, была та ещё ночка.

— Непонятно, что всё это может означать, — пожал плечами я, снова наполняя кружку, — Либо это действительно какая-то вариация будущего… Либо просто кошмар, состоящий из образов прошлого.

— Есть ещё один вариант, — мрачно бросила Айлин, вновь взявшись за колки лютни, — Мать твою, да что этот изувер с инструментом вытворял. Колковый блок расстроен, гриф в какой-то липкой фигне, внутри пыль и мусор. Так, что-то я отвлеклась. О чём бишь мы?

— О ещё одном варианте, — напомнил я, отставляя пустую кружку в сторону.

— Да, точно, — кивнула девушка, отставив лютню в сторону, — Возникла у меня интересная мысль… Что если наши новые «друзья» просто пытаются манипулировать нами. Через те же сны. Пугают будущим, которое они же сами и придумали, чтобы мы, в попытке его предотвратить, встали на их сторону.

— Это имеет смысл, — согласился я, — Они не первые кто пытается использовать нас в своих целях. Да и, наверняка не последние. Кроме того мы всё ещё не знаем предела их способностей. Вполне возможно, снами они тоже умеют манипулировать. Но, как всегда, есть одно, но…

— М-м-м… — Девушка откинулась на спинку стула, потянулась, а затем снова закинула ногу на ногу, на этот раз открывая разрез платья уже с противоположной стороны, краем глаза следя за моей реакцией. Я вновь невольно скользнул по её фигуре взглядом, но затем, пусть и с трудом, заставил себя оторваться от приковывающих внимание деталей. Надо было всё-таки думать о важных вещах, а не о том, что делать с пожаром разгоравшимся в штанах.

— Непонятно, зачем им это, — продолжил мысль я, — Сама посуди. Если поставить нас рядом с ними… Ну это всё равно, что посадить новорождённого щенка, рядом с матёрым волкодавом. Наши возможности не идут ни в какое сравнение с тем, что могут они, а познания — ещё скромнее. Чем мы можем им помочь?

— Может быть мы можем стать той самой песчинкой, которая нарушит хрупкое равновесие сил? — пожала плечами девушка, — Орден собрал в столице довольно большое войско и тешит себя иллюзией, что всё контроллирует. Маги, вроде как ушли в подполье и избегают прямого столкновения. Но тем не менее, террактами и подрывной деятельностью они растягивают силы ордена, заставляя тех, отправлять всё больше людей под землю и нести всё большие потери.

— А нас рассматривают, как потенциальных двойных агентов. Мол, мы втёрлись в доверие ордена. Можем беспрепятственно проникнуть на их территорию и устроить диверсию, которая заставит святош метаться. Они же ликвидируют посты, расположенные под землёй, выпустят тварей на поверхность и…

— Всё получится почти, как в том твоём сне, — подытожила девушка, — Непонятно только, где помимо заражённых они возьмут ещё и армию. Но, может у них есть какие-то контакты среди местных наёмников, готовых предоставить им свои мечи.

— Не знаю, — пожал плечами я, — Всё это пока выглядит очень запутанно. Ясно одно. Нас сейчас пытаются втянуть в большую игру две стороны. Обоим из них мы можем принести как пользу, так и непоправимый вред. И обе, скорее всего, попытаются от нас избавиться, как только мы станем им не нужны. Самое поганое, что усидеть на заборе не получится. Нам придётся выбирать сторону. Иначе мы просто окажемся зажаты меж двух огней, и нас попросту всех перебьют.

— Есть ещё варианты, — возразила девушка, — Пойти и открыть тот сундук например. Так мы получим крепость и какую-никакую армию. Станем третьей стороной, которая сможет навязывать остальным свои правила игры.

— Или арбалетный болт в спину, — возразил я, — Почему ты так уверена, что тот хер его знает, как его там, комендант, не врал? В мире, где нам на протяжении полугода пиздел каждый второй человек. Включая тех, кого мы называли своими товарищами. А то и вовсе — друзьями. Нет, я бы на этот вариант не рассчитывал. Таких чудес не бывает. Ловушка, рассчитанная на дурачков, которые поведутся на обещание халявы — да, в такое я могу поверить.

— Звучит так, будто ты только что обозвал меня дурой… — раздражённо фыркнула Айлин.

— Скорее, указал на твой излишний оптимизм и совершенно неуместную доверчивость, — пожал плечами я, — Ты не дура. Но иногда действительно тупишь на ровном месте.

— Ты тоже, — улыбнулась девушка, — Просто немного в других вопросах. Что же до ситуации с магами. Есть ещё один вариант, как нам из всего этого выпутаться. Помнится, Байрон предлагал нам какую-то работёнку.

— Да, тоже об этом подумал, — кивнул я, — Надо бы встретится с бароном как можно скорее. Узнать, чего он от нас хочет, а заодно может ли он помочь отряду покинуть город. Хотя, прежде чем сбежать, я бы всё равно ещё раз переговорил с магами. Уверен, что им будет что нам рассказать. Но не сегодня.

Я встал со стула. Подпоясался мечом, накинул на плечи плащ и нацепил на голову берет.

— Кстати об этом, — Айлин снова смерила меня оценивающим взглядом, — Какие у тебя вообще планы на сегодня.

— Ничего важного. Прогуляюсь разве что с Верноном до местного кладбища, а заодно послушаю, как он объяснит своё молчание. Ну и делами отряда позанимаюсь. В конце-концов, командир я или где.

— Кладбище… — девушка с сомнением посмотрела на меня, — У меня к тебе будет просьба. Возьми с собой охрану, хорошо.

— Да этож не заброшенный могильник. Туда полгорода ходит. Да и, в конце-концов, что там может случится.

— Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — нахмурилась она, — Всё что угодно. Возьми хоть пару человек. Мне так будет спокойнее.

— Ты с нами не пойдешь?

— Если ты не против — нет, — покачала головой девушка, — Я вчера сильно стукнулась копчиком о ступеньки, да и ноги болят так, что на стенку лезть хочется.

— Не против, — пожал плечами я направляясь к выходу, — Постарайся отдохнуть и набраться сил. Чую, скоро они нам понадобятся. Ну и тоже держись поближе к остальным ребятам.

— Эй, — она встала со стула и перехватила меня на полпути к двери. Взяла за рукав, развернула к себе. Приблизилась. Немного помедлила, как бы в нерешительности. Затем обвила руками шею, прижалась всем телом и жадно впилась своими губами в мои. Я невольно положил ладони ей на талию. Прижал к себе. Несколько долгих мгновений мы стояли неподвижно, наслаждаясь друг другом.

— Это на удачу, — шумно выдохнула Айлин, чуть отстранившись, — И помни, что теперь на этом свете есть кое-кто, кто ждёт твоего возвращения. Живым и желательно здоровым. Постарайся ни во что не лезть, хорошо?

— Договорились, — искренне улыбнулся я. Развернулся и вышел за дверь. Меня ждал очень важный разговор.

Глава 11

«Дела насущные»

По пути в общую залу мне так никто и не встретился. Коридор гостиницы был удивительно пуст. Со двора доносились окрики Бернарда, перемежаемые звоном клинков. Где-то в кухне гремели посудой. А со стороны главного зала корчмы слышалась яростная ругань нескольких пьянчуг, с моими ребятами. Освальд и ещё парочка бойцов, показывали им, где находится выход.

Единственное, что меня задержало по дороге в общую залу — лог прокачки, выскочивший в тот самый момент, когда я уже было начал спускаться по лестнице.

Навык «Телекинез» достиг 9 уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 26 уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 16 уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Тяжелая броня» достиг 10 уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Пиромантия» достиг 19 уровня. Получено 20 опыта.

Навык « Менталистика» достиг 4го уровня. Получено 5 опыта.

Навык « Охотник» достиг 10 уровня. Получено 10 опыта.

Получен навык « Чтение следов». Вы научились различать между собой следы монстров одного вида, при условии, что сталкивались с ними раньше.

Получен навык «Т олстая кожа». Теперь вы на 20 процентов меньше ощущаете заброневое воздействие, при ударах по элементам тяжелой брони.

Открыто заклинание школы менталистики: « Передача мыслеобраза».

До следующего уровня персонажа осталось 60 опыта.

Хех. Совсем немного и можно будет ещё разочек вложиться в силу. Хотя для того, чтобы нормально управляться с клинком-бастардом, мне ещё и ловкость придётся подтягивать. Ну да ладно. Такие навыки, всё равно лишними не будут. Тем более, что проницательности мне пока на все текущие заклинания более-менее хватает. Остаётся только качать владение школами магии. Вот харизма… Да уж блин. Сам я в ней звёзд с неба не хватаю, а очки характеристик, выпадающие раз в хрен знает сколько времени тратить откровенно говоря жалко. Но придётся, если я хочу командовать отрядом и дальше.

В общей зале народу было на удивление немного. Тур с Верноном, привычно сидевшие возле стойки и о чём-то тихо разговаривающие. Болек, расположившийся в дальнем углу, и записывавший что-то в свой гроссбух. Странная кампания наёмников, которую мы заприметили ещё вчера, оккупировавшая столы у самого входа. Освальд, с несколькими ребятами, игравшие в «превосходство». Да пара откровенно одетых девиц скучавших за стойкой. Инга, в своём откровенном синем платье и бледнокожая, стройная шатенка, в таком же, только зелёном. Её я раньше не видел.

Новенькая девушка тут же стельнула в мою сторону взглядом. Приосанилась. Приспустила одну из лямочек своего чересчур откровенного платья на плечо и начала строить мне глазки. Продолжалось это недолго. Спустя пару мгновений её толкнула в бок Инга. Толкнула и прошептала что-то на ухо. После этого девушка сразу сникла и отвела взгляд в сторону, моментально потеряв ко мне интерес. Похоже, с местным контингентом кое-кто всё-таки провёл разъяснительную работу. Приятно конечно, но с ревностью она слишком уж перегибает палку.

— Освальд, — скомандовал я, — Зови Бернарда. Тур — дуй за Алфридом. Вернон — на тебе Роберт. Остальные — сдвигайте столы. Будем обсуждать дальнейшие планы.

Тур кивнул, встал и молча направился к гостиничному крылу. Освальд — к двери. А вот лекарь лишь покачал головой и бросил.

— Сегодня без Роберта.

— Почему?

— Он по бабам пошёл. Опять, — поморщился лекарь, — Чую, мы ещё хлебнём с ним лиха. От разгневанных родственников очередной обесчещеной дворянки, например.

— Да уж, — кивнул я, — Ладно, тогда помоги парням столы сдвинуть.

— Если ты не против, я всё-таки схожу, за кое-кем другим. Ей тоже полезно будет поприсутствовать на собрании.

— Ей? — удивлённо посмотрел на лекаря я, но тот в ответ лишь покачал головой и бросил:

— Увидишь.

Сказал и тоже вышел из залы. У меня же появилось немного времени, чтобы разложить мысли по полочкам и пропустить ещё кружку кваса. Впрочем, у кампании наших гостей было иное мнение на этот счёт.

— Эй, ты, — один из наёмников, лицо которого наискось пересекал длинный уродливый шрам, не вставая из-за столика ткнул пальцем в мою сторону, — Ты у них за атамана, верно?

— Мелковат, — бросил второй, сопроводив свой комментарий громким пусканием ветра, — Соплёй перешибить можно. Думаю за атамана у них тот, что во дворе сейчас народ гоняет. А этот так, на подхвате.

— Ну раз на подхвате, то будь добр, метнись и принеси нам пива, — хмыкнул в густую, рыжую бороду третий, — А потом зови главного. Дело к нему есть. Да пошевеливайся давай.

На мгновение я впал в ступор. Нет, я просто охренел от такой наглости. Но быстро сообразил, что вся десятка скорее всего прекрасно осведомлена, кто я такой. И сейчас просто проверяет из какого теста я слеплен. Что ж, постараемся не провалить этот экзамен. Благо, у меня тоже найдется чем засранцам ответить.

— За пивом ты сходишь себе сам, — равнодушно пожал плечами я, усаживаясь за барную стойку, — Но прежде, захлопнешь пасть, ибо несёт из неё как из помойной ямы. Твоим дружкам я бы тоже посоветовал последовать твоему примеру. Быть может, если вы не будете лишний раз открывать свои рты, то сойдете за умных, — вся кампания внимательно следила за мной, не перебивая. У некоторых на губах виднелась кривая ухмылочка. У других от злости начинали играть желваки. И лишь один, гладко выбритое лицо которого было испещрено десятками мелких шрамов, сидел и сверлил меня холодным, ничего не выражающим взглядом, — Мы проявили к вам уважение. Оплатили жратву и крышу над головой. И вы тоже проявите к нам уважение, подождав, пока мы сами вызовем на разговор вашего атамана. В противном случае никакого разговора не получится вообще. Я укажу вам на дверь и вы послушно упиздюхаете отсюда на все четыре стороны.

В комнате повисло напряженное молчание. На несколько долгих мгновений. Наёмники Гаера Чёрного сидели и сверлили меня раздражёнными, но в то же время заинтересованными взглядами. Брегга, крутившаяся за стойкой, как бы невзначай потянулась за своим арбалетом. Я же ждал реакции этой странной братии, прокручивая в голове все возможные варианты действий.

И дождался. В следующий миг большую залу заполонил раскатистый хохот. Вся девятка бойцов, за исключением главного, ржала, словно кони. Парочка даже колотили кулаками по столу, не в силах справиться со своими эмоциями. И лишь их командир продолжал меня сверлить холодным, изучающим взглядом.

— Ты… Ты посмотри какая грозная шмакодявка! — давясь смехом выдавил из себя тот, у которого было перечёркнуто шрамом лицо.

— Клянусь сиськами великой матери, у него определённо есть яйца, — поддакнул ему рыжебородый.

— А как по мне, так он что-то навроде мелкой собачонки, — ответил им тот, что пускал ветры, — Грозно лает, но стоит мне встать из-за стола, сбежит поджамши хвост.

— Что скажешь, мелкий, — ухмыльнулся в усы «лицо со шрамом», начиная подниматься из-за стола, — Хватит у тебя храбрости, подтвердить свои слова делом, или же…

При этих словах мои ребята, внимательно следившие за разговором, потянулись к оружию. У нескольких из кампашки наёмников ладони тоже легли на эфесы мечей и обухи небольших абордажных топориков. Но я опередил и тех и других.

Прикрыл глаза. Вытянул руку. Выбросил вперёд несколько тонких энергетических нитей. И принялся формировать клубок энергии прямо посреди стола, за которым расположился отряд Гайера. Прошёл миг. Другой. Третий. Массивный клубок начал пульсировать переполнявшей его энергией. Я отдёрнул руку назад, разрывая энергоканал, связывающий меня с ним. А в следующую секунду залу заполнел оглушительный грохот.

Стол взорвался облаком пыли и щепок. Солдаты, так и не успевшие отойти от него разлетелись в разные стороны. Трое упали на соседние столики, перевернув их. Одному угодила в лоб его же собственная пивная кружка. Он лежал на полу, держась за разбитое лицо и громко выл. Ещё пятерых, включая командира, заклинание впечатало в стену корчмы, начисто вышибив из них дух. А последнему повезло меньше всех. Заряд телекинеза вышвырнул его за полуприкрытую дверь и опрокинул в грязь нашего импровизированного плаца. Спустя мгновение в грудь ему упёрлись острия пары копий.

Я кивнул своим парням. Те поняли меня без лишних слов. Рванули оружие из ножен и подскочили к ошеломлённой кампании. Прижали четверых человек к полу, приставив острия фальшионов и топориков к их шеям. В комнате вновь повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь стонами приходящих в себя наёмников, да топотом ботинок моих ребят, забегавших внутрь корчмы. Они тоже времени зря не теряли, и вскоре уже вся десятка наймитов лежала мордой в пол под прицелом арбалетов и копий.

Я встал со стула. Вытер выступившую на лбу испарину. Заложил руки за спину и вальяжно подошёл к валяющимся на полу бойцам. Отыскал взглядом командира. Кивнул своим ребятам, чтоб подняли его с пола. Посмотрел ему прямо в удивлённые, но в то же время заинтересованные глаза, немного помедлил и процедил, спокойным, холодным голосом.

— Как я уже сказал, вы проявите к нам уважение и подождёте, пока мы сами не вызовем вас на разговор. А пока посидите тихо и помолчите. В противном случае вам придётся покинуть это заведение. Я понятно выражаюсь.

Гайер криво ухмыльнулся, но всё-таки молча кивнул.

— Вот и ладушки, — добродушно улыбнулся я, — Рад, что мы наконец-то смогли найти общий язык. Надеюсь дальше у нас получится пообщаться в более цивилизованном ключе. После того, как я со своими людьми обсужу дела своего отряда, — повернулся к своим ребятам и коротко скомандовал, — Отпустить.

Командир наёмников снова криво ухмыльнулся, а затем махнул своим парням, мол, давайте, наводите порядок. Те, кряхтя, постанывая, то и дело бросая на меня полные ненависти и страха взгляды, встали с пола и нехотя принялись за работу.

— Круто ты с ними, — хмыкнул Бернард, подходя ко мне, — Даже слишком.

— Переборщил с силой заклинания, — ухмыльнулся я, — С нами, демонами, такое частенько случается.

— Кем? — недоуменно уставился на меня, сержант.

— Поинтересуйся у Вернона, — пожал плечами я, — Он тебе подробно расскажет, что к чему и почему.

— Вот как, — покачал головой Бернард, — Нет уж, друг, ты пожалуй нам сам всё расскажешь.

— После того, как сам всё узнаю, разве что. Или, если хочешь, можешь с нами до кладбища прогуляться. Услышишь, так сказать, всё сам из первых уст.

— Вечером послушаю, — отмахнулся Бернард, — У нас тут по плану очередная тренировка. Разгуливать по городу особо некогда. Кстати, тебя я что-то тоже давно на плацу не видел.

— Надо будет исправить это упущение, — кивнул я, — Заодно и мой новый меч опробуем.

— Бастард то? — нахмурился сержант, — Довольно сложное оружие для новичка. Ты лучше кацбальгер сначала освой как следует. Он и легче, и проще, и обращаться с ним худо-бедно ты уже умеешь.

— Тоже верно, — не стал отпираться я. Бернард в общем то был прав. К бастарду я ещё не готов ни физически, ни по мастерству. Да и в паре с кинжалом применять такой клинок будет довольно трудно, — Ладно, давайте что-ли начинать.

— А вы чего встали, уши греете? — повернулся сержант к остальным бойцам, — А ну марш на ристалище продолжать тренировку, пока я с вас шкуры не спустил!

Собравшиеся в зале солдаты заворчали, но всё-таки начали понемногу подтягиваться к выходу. Авторитет сержанта оспаривать никто не хотел. Как по мне, с тренировками он слегка перегибал, но лучше уж парни сейчас научатся обращаться с оружием, чем погибнут в бою, да ещё и своих товарищей под удар поставят.

— Ну, начнём, — кивнул я, когда все расселись по своим местам, — Поскольку главного вербовщика где-то сворм носит… Бернард, что у нас сейчас по боевому составу отряда.

— Три десятка человек. Тридцать два, если быть точным, — отчитался сержант, — Это не считая хилых, больных, идиотов или наоборот, слишком умных, которых мы отсеяли. Вербовщик хоть и редкостный распиздяй, но дело своё знает. Восемнадцать бойцов первой линии и четырнадцать второй.

— Внушительно, — кивнул я, — Особенно, если вспомнить, что мы в городе меньше недели. Но пока ещё недостаточно. Нужно добрать хотя-бы до сорока, а лучше — до пяти десятков. Тогда мы уже будем представлять из себя внушительную военную силу. А там где сила, там и работа. За немалые деньги.

— Так то оно, конечно так, да вот только с этой оравой управляться одному мне уже трудновато, — покачал головой Сержант, — Нам бы не помешало назначить десятников. Предлагаю назначить ими Освальда, Арвеля и Ллейфа. Ребята толковые. С нам ещё аж с самого Деммерворта, а уж я то их почитай полжизни знаю. С работой справятся.

— Добро, — кивнул я, а затем смерил взглядом красного как рак, опухшего Алфрида. Кузнец не переставал синячить и трахать всё, что движется с самого приезда в столицу. Впрочем, работать он тоже не переставал, так что претензий у меня к нему не было, — Алфрид, что у нас по доспехам?

— Вся первая линия… — кузнец шумно выдохнул, отёр покрытый испариной лоб и начал оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно опохмелиться. Сидевший рядом Тур, покачал головой и пододвинул бедолаге кувшин с квасом. Тот благодарно кивнул, сделал несколько крупных глотков прямо через край и наконец продолжил, — Всю первую линию в кольчуги мы одели. Плохонькие, с короткими рукавами и однорядным плетением. Но за те деньги что у нас были, на большее рассчитывать не приходится. Кроме того, весь первый ряд снабдили набивными шоссами и шапелями. И ещё купили парочку старых кольчуг для отработки боя с одоспешенным врагом.

— Видел вчера на манекенах, — кивнул я, — А по второй линии что?

— Ничего, — покачал головой кузнец, — На неё денег не хватило. Нужно больше средств, тогда удастся и для них что-то сообразить.

Мда… Что-то я всё больше жалею о тех трёх серебрянниках, отданных вдове. Слишком уж импульсивный был поступок. Они могли бы пригодится и нам. Спасти жизнь кому-нибудь из моих ребят, а то и не одну. Ладно, сейчас уже бессмысленно себя за это грызть. Просто в следующий раз надо думать головой, прежде чем поддаваться сентиментальным позывам.

— Болек, что у нас по средствам?

Старик прокашлялся, открыл свой гроссбух и подслеповато щурась принялся что-то выискивать в записях.

— В казне осталось пять серебрянников, одна бронза, две меди и дюжина железных Альдингов, — наконец выдал он, — Если моё мнение кого-то тут заинтересует, мы слишком много тратим на содержание отряда. Нужно быть сдержаннее в расходах, иначе скоро нам просто нечем будет платить людям. Особенно много уходит на выпивку и шлюх. Вот если бы отказаться от этого, то оставшиеся средства можно было бы растянуть…

— Боюсь не получится, — я покачал головой, мысленно прикидывая где можно достать ещё денег. Неплохо бы попросить предоплату у ордена. В конце-концов мы уже узнали для них кое что интересное, и уже рисковали своими жизнями ради них. Кроме того, можно продать часть найденных в подземелье кристаллов. Местных ювелиров определённо должна заинтересовать столь ценная находка. На крайняк можно ещё толкнуть и мой бастард. Мне этот меч всё равно пока что без надобности, а ценятся такие клинки очень высоко. Наравне с хорошим боевым конём. Вот только с подарками от потенциального союзника так поступать всё-же не следует. Будет вариантом на самый крайний случай, — Значит так. Выдели ещё один серебряный. Алфрид, займись второй линией. Но не доспехами, а самострелами. Нам нужно что-то, что сможет нормально пробивать доспехи. Осадные арбалеты, с железными плечами.

— Такие тоже стоят недёшево, — покачал головой кузнец, — Вряд-ли этих средств хватит, чтобы вооружить всех.

— Больше, к сожалению, дать не могу. Выжми всё что сможешь из имеющихся средств. А и да. Подбери какую-нибудь кольчугу на Айлин. Там, куда мы с ней ходим, это лишним точно не будет.

Алфрид покачал головой, мол сделаю что возможно, но многого обещать не могу. Болек тяжело вздохнул, обмакнул перо в чернильницу и, подслеповато прищурившись, принялся что-то писать в своём гроссбухе.

— Мне тоже есть, что сказать, — внезапно бросил Тур. Я молча кивнул, и здоровяк тут же продолжил, — Для первого ряда уже сделаны четыре ростовые павезы. Если отряд простоит тут еще недельки две, то вооружу всю первую линию. Материалов мне хватает, инструментов тоже. Времени бы побольше да и только.

Ну хоть ты меня порадовал. Даже жаль будет расставаться с таким мастером. Другого такого мы хрен где найдем. Ну да ладно. До того, как у них с Бьянкой получится зачать ребёнка, всё равно пройдет время. Как минимум первый ряд щитами он снабдить успеет.

— Хорошо, — кивнул я, — Продолжай в том же духе. Так, Вернон, теперь к тебе. Что с нашими раненными?

— Ульф в порядке. Рана зажила хорошо, кости тоже срастаются правильно. Ещё пара недель и он сможет взять в руки меч. А вот у Одрина дела плохи.

— А именно?

— Жар сжигает его изнутри, — покачал головой лекарь, — Кроме того начали появляться первые симптомы заражения. Кожа сухая, трескается. Раны кровоточат. Со вчерашнего дня он не приходит в сознание. Мне пока что удаётся замедлять распространение заразы отваром из кровоцвета, и настойкой подаменника бурого, но боюсь, что я лишь оттягиваю неизбежный конец. Родрик изучает болезнь, но пока безрезультатно. Это необычная зараза. Она имеет явную магическую природу, с какой мне и сталкиваться то ещё не приходилось.

— Сколько у нас есть времени, прежде чем он обратится?

— Неделя в лучшем случае, — пожал плечами Вернон, — Если процесс не ускорится. К сожалению мы слишком мало знаем об этой болезни, чтобы сказать наверняка. Кроме того…

— Что?

— Я бы рекомендовал его умертвить, — подытожил лекарь, — Чтобы не подвергать риску остальной отряд.

— Это мы всегда успеем, — покачал головой я, пододвигая к себе кувшин с квасом, — Пока постарайся выиграть нам время. Ещё есть шанс, что у нас с Айлин получится достать для него лекарство.

— Я смотрю ваш вчерашний поход не прошёл впустую, — ухмыльнулся Бернард.

— Не прошёл, — я ненадолго замолчал, чтобы промочить горло квасом. Посмотрел на сержанта и покачал головой, — Но подробности позже. Произошло ещё что-нибудь важное в моё отсутствие?

— Да, — вновь сказал Вернон, — Кстати об этом, — лекарь бросил взгляд в дальний угол зала, — Эника, будь добра, представься.

К импровизированному длинному столу подошла стройная, миниатюрная девушка. Бледная кожа, чёрные вьющиеся волосы, маленькие, но аккуратные грудки и большие голубые глаза. Всё это подчёркивалось простым, но в то же время изящным чёрным платьем в пол, с довольно откровенным декольте и небольшими буффами рукавов.

— Это… — начал было я, смерив девушку пристальным, изучающим взглядом.

— Моя новая помощница, — пожал плечами Вернон, — Нашёл её при местном университете. Весьма талантливая девушка, даром что работала там в прислуге.

— Хорошо, а нам для чего? — я посмотрел на парня, пытаясь вспомнить, а когда вообще успел ему что-то задолжать. На ум ничего толком и не приходило. Всё, что он делал до этого — занимался своими прямыми обязанностями наёмника и лекаря, за которые мы ему весьма щедро платили. Надо будет поинтересоваться при случае, что именно он счёл за «долг».

— Как я уже и сказал, мне нужна помощница, — равнодушно пожал плечами Вернон, — А отряду не помешал бы второй лекарь. Такой, который будет учиться и практиковать постоянно, а не время от времени, когда найдет стих и зачешется левая пятка. Кроме того, — парень смерил меня прохладным взглядом, — Ты мне кое-что должен. Поэтому, не думаю, что вопрос, оставаться ей с нами или нет, подлежит обсуждению.

Я покачал головой. Конечно с «должен» парень явно перегнул палку. Но второй лекарь нам бы и впрямь не помешал. Тем более, как было верно подмечено, Айлин занимается этим ремеслом от случая к случаю, и вряд-ли сможет достигнуть в нем серьёзных успехов с таким подходом.

— Ладно, согласен, — наконец кивнул я, глядя на девушку, — Можешь остаться, Эника, при условии что Вернон за тебя получится и будет отвечать головой.

— Слово даю, — не стал отпираться лекарь.

— Болек, поставь её на довольствие и сними ещё одну комнату.

— Две, — внезапно вставил свои пять альдингов Бернард, — Орден нам тут ещё одну прислал. Я её сразу гнать взашей не стал. Подумал, что лучше будет подождать твоего решения. Эй ты… — он тоже посмотрел в дальний угол зала и махнул рукой, — Как тебя там. Давай дуй сюда, представься командиру.

К столу подошла ещё одна девушка. Русые волосы, карие глаза, россыпь веснушек на загорелой коже. Ростом она была повыше чем Эника, да и формы у неё были куда как внушительнее. Их не скрывала даже мешковатая белая роба, в которую была одета девушка. На груди у неё красовался объятый пламенем клинок.

— Ну допустим, — кивнул я, думая про себя, что отряд всё больше и больше становится похож на какой-то сраный гарем, — Рассказывай, как звать и чем ты нам можешь пригодится.

— Меня зовут Исгрид, господин.

— Можно обойтись и без «господ», — покачал головой я, — У нас тут не рабовладельческое общество. «Товарищ капитан» будет более чем достаточно. Чем ты можешь быть полезна отряду?

Девушка опустила взгляд в пол и тихо сказала.

— Меня прислали, чтобы я для ваших людей была духовным наставником. Если кто-нибудь из них захочет исповедаться или обратиться к богам, то…

— Это у нас теперь вместо Дельрина будет? — поинтересовался я у Бернарда, так и не дав девушке закончить.

— Вроде того, — пожал плечами сержант, — Дельрин с сиськами. Весьма выдающимися сиськами, должен заметить.

Над столом послышался шелест плохо сдерживаемых смешков. Девушка покраснела словно рак, и опустила взгляд в пол. Сержант же с невозмутимым видом продолжал.

— Хотя с мечом она обращаться не умеет, так что толку от неё будет на порядок меньше, чем от рыцаря. Разве что, на кухню её определить, да и то…

— Никуда мы её определять не будем, — покачал головой я, пристально глядя на девушку, — Дорогая моя Исгрид. Не держи нас, пожалуйста, за дураков. Я прекрасно понимаю зачем орден прислал тебя сюда. Ты тоже это прекрасно знаешь. Так к чему разводить весь этот цирк? Ты здесь, чтобы шпионить за нами. Под видом исповеди, вытягивать из моих людей сведения для ордена. А быть может и вовсе — вербовать бойцов из отряда в эту вашу церковь.

Девушка буркнула что-то невнятное, не поднимая взгляда. Но я жестом её остановил, велев замолчать.

— Мы не станем тебя прогонять. По крайней мере, пока. В конце-концов нам ещё предстоит сделать для ордена кое-какую работу, и не хотелось бы с ним ссорится хотя-бы до её окончания. Но на жалование и кормёжку за наш счёт можешь не рассчитывать. Пусть это будет заботой тех, кто подослал тебя сюда. Всё, свободна.

Девушка не проронив ни слова, вернулась за дальний столик. Круто я с ней, конечно обошёлся, но тут уж ничего не попишешь. Только шпионов, диверсантов и чужих вербовщиков нам в отряде сейчас и не хватало для полного счастья.

— Бернард, — я повернулся к сержанту, — Скажи всем бойцам, чтоб на исповеди к ней не ходили. Если кого-то припрёт, вон у нас Болек раньше был священником. Он справится с этой задачей не хуже.

— Особенно если ему кто-нибудь поставит бутылочку, — хрипло засмеялся старик.

— Без бутылочки обойдешься, — покачал головой я.

— Значит чарочку, — хмыкнул Болек.

Я лишь молча покачал головой. Вот кто о чём, а алкаш о выпивке. Квартирмейстер, конечно, уже довольно долго находился в завязке, но его то и дело тянуло вновь взяться за старое.

— Ладно, — подытожил я, — Ещё новости есть?

— Больше нет, — пожал плечами сержант.

— В таком случае, раз уж с делами насущными покончено, можно уделить время и нашим гостям. Гайер, или кто у вас там за главного. Приглашаю к присесть к нашему столу. Мы готовы выслушать вас.

Глава 12

«Агрессивные переговоры»

К нашему столу подошли трое. Тот самый мужик, лицо которого было испещрено мелкими шрамами, уселся напротив меня по центру стола. По правую руку расположился рыжебородый, а по левую — мужик с отрезанным ухом. Похоже эти два долбоёба были кем-то вроде его заместителей или сержантов.

Над столом повисло напряженное молчание. Главарь отряда наёмников молча сверлил меня ничего не выражающим взглядом. Двое его помошников осматривали моих товарищей и криво ухмылялись. Фокус с телекинезом и укладыванием мордой в пол не сбил с них ни грамма спеси. Однако заставил задуматься их командира. Гайер никак этого не показывал внешне, но я словно бы чувствовал изменения в его ауре. Совсем слабенькой, как у обычного человека. Однако даже такой едва уловимый отзвук имел свой цвет, своё настроение. Хотя, быть может мне это только казалось.

Молчание понемногу начинало затягиваться. Бернард, сидевший по правую руку от меня, как бы невзначай положил ладонь на эфес меча. Брегга полезла под стойку за своим арбалетом. А девушки, крутившиеся у столиков спешно удалились в кухню.

Тишину нарушил рыжебородый. Он, не сводя с меня своего насмешливого взгляда, слегка привстал над стулом, приковав к себе внимание всех присутствующих. Выдержал эффектную паузу, а затем громко испустил ветры.

— Вот, что мы думаем обо всём вашем сборище, — нагло ухмыльнувшись гоготнул он.

— Идём, атаман, — добавил тот, что с отрезанным ухом, — Мы думали, в город прибыли действительно интересные люди, но, похоже, смотреть тут не на что.

Гаер молчал. Молчал и сверлил меня своим холодным, ничего не выражающим взглядом. Следил за реакцией. Чтож, дружок. Похоже мне вновь найдется, чем тебя удивить.

Я перевёл взгляд на рыжего. Попробовал представить его ауру. Увидеть её. Тусклая. Едва различимая. Неровная. Покрытая какими-то странными, тёмными пятнами. Он… Нервничает? Несмотря на всю свою напускную браваду, боится. Боится получить взбучку от своего командира. Боится меня. Пытается скрыть свой страх за маской безразличия, презрения и балагуства. Или мне опять только кажется? Ну… Сейчас мы это проверим. Попробуем дожать.

Я протянул между нашими аурами тонкий энергоканал. Попытался сформировать в голове картинку. Мыслеобраз, в котором двое моих ребят хватают засранца, тащат его через весь двор и вышвыривают за ворота. Подкрепил её фразой «Ты можешь уходить прямо сейчас. Или тебе помогут.» Повторил её несколько раз про себя, пытаясь вызвать чёткую ассоциацию с представленной картинкой. А затем начал перекачивать получившуюся смесь из энергии и мыслеобразов по тонкой нити канала, соединявшего наши ауры.

Первую секунду ничего не происходило. Затем рыжебородый глупо моргнул и уставился на меня рассеянным взглядом. Несколько мгновений сидел неподвижно затем перевёл его на командира и безухого и хриплым, сбивающимся от волнения голоса спросил:

— Вы тоже это слышали?

Командир и безухий наёмник посмотрели на него с нескрываемым удивлением. Однако рыжебородый их уже словно не видел. Он сидел и осоловело разглядывал кровь, оставшуюся на кончиках своих пальцев, после того, как вытер ими нос. На мгновение над столом вновь повисла напряженная тишина.

Рыжебородый сдавил руками виски. Уставился на меня покрасневшими глазами, начавшими понемногу вылезать из орбит. Он попытался что-то сказать, но из глотки вырвался лишь сдавленный хрип. Наёмник схватился за грудь. Наклонился вперёд, судорожно хватая ртом воздух. С кончика его носа на стол упала капля крови. Затем вторая. И ещё одна.

Командир отряда начал подниматься. Его рука потянулась к мечу. Бернард, сидевший рядом со мной, напрягся ещё больше. Приготовился к атаке. Несколько ребят, сидевших в дальнем углу зала рядом с нашим женским пополнением, взялись за копья.

— Прочь. Прочь из моей… Головы… — прохрипел рыжебородый, упираясь руками в стол и пытаясь подняться.

Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что ещё немного и он умрёт. Прямо тут, перед нами. Рухнет на стол, начнёт пускать ртом кровавые пузыри. Скрюченные пальцы вонзятся в старое, тёмное, пропитанное жиром и воском дерево. Оставят на нём глубокие, светлые борозды. Он перевернётся на спину. Начнёт кашлять. Плеваться тёмными сгустками слюны и крови. Станет хрипеть и захлёбываться. Тело забьётся в конвульсии, а через пару секунд затихнет.

Картинка получилась настолько отчётливая, что на мгновение у меня появилось ощущение, будто это уже произошло. Но что ещё хуже… Я не ощущал ни страха, ни сожаления. Лишь чувство безграничного превосходства над этим ничтожеством. Ничтожеством предел мечтаний которого заключался в том, чтобы найти к вечеру дешёвое пойло, нажраться и уснуть в луже собственной блевотины. Который боится своего командира, боится меня и боится себя самого. Боится признаться себе в том, кем он стал. Бежит от этого, прячась от правды под маской задиры и балагура. Вот только от меня не спрячешься. Не скроешься под масками и не убежишь. Не отгородишься толстой стенкой лжи. Потому что я проломлю её. Сдеру с лица маски. Выверну наружу всё твоё гнилое нутро. Покажу тебе кем ты являешься на самом деле. Уничтожу осознанием этого. А затем убью. Пускай это будет и слишком милосердно для такого ничтожества.

— Хватит… Прошу… — прохрипел корчившийся на крышке стола боец. Командир и второй уже поднялись со своих мест и обнажили клинки. Но вперёд дернутся не решались. В спину им упирались острия нескольких копий, да и Брегга достала из-за стойки свой арбалет.

Солдат завыл. И этот вой… Меня сровно вырвали из тумана, окутавшего моё сознание глухой, непроницаемой стеной. Я увидел, осознал что делаю. Услышал собственные мысли.

По спине пробежал неприятный холодок. Внутри начал разливаться липкий, холодный страх. Страх от осознание того, во что я начал превращаться. Как начал думать. От чего начал получать удовольствие.

Я дёрнулся назад. Разорвал связь. Отпустил, корчившегося на столе бедолагу. Откинулся на спинку стула и вытер обильно выступившую на лбу испарину. Попытался собраться с мыслями. Выходило хреново. И это тоже было хреново. Переговоры ещё даже толком не начались, а мы уже дважды чуть было не дошли до смертоубийства, а я чуть было не потерял над собой контроль. Так. Спокойно. Всё в порядке. Пока ничего непоправимого не случилось. Просто постарайся провести дальше переговоры так, чтоб не нажить себе новых врагов.

— Парни, уберите оружие, — скомандовал я своим ребятам, — Эй, Брегга. Скажи своим девкам, чтоб метнулись на кухню и приволокли нам сюда выпивку и какую-нибудь закусь. А заодно, чтоб что-нибудь холодное из погреба прихватили, к голове приложить. Видишь же, тут человеку плохо.

Трактирщица засуетилась. Отложила в сторону арбалет и начала доставать из под стойки большие деревянные кружки. Из кухни тут же выскочила девица с подносом в руках, на котором виднелись пара запотевших кувшинов. Будто только этого момента и ждала, стоя за дверью. Наёмники спрятали мечи в ножны и уселись обратно на стулья, продолжая косится на своего пострадавшего товарища.

Рыжебородому всё ещё было плохо. Он тяжело дышал, то и дело вытирая проступающую под носом кровь. Но взгляд его вновь сделался осмысленным. Правда теперь в нём не было ни ненависти, ни насмешки. Лишь животный, всепоглощающий страх. Словно я действительно вытащил его наружу, из под всех слоёв брони, что наросли поверх.

— Полагаю, мы не с того начали, — сказал я, стараясь, чтоб голос звучал спокойно и ровно. Получилось, пускай и с большим трудом, — Позвольте представиться. Я — сир Генри Отважный. Остальные, кого вы видели тут и во дворе — бойцы моего отряда.

— Гайер Чёрный, — ухмыльнулся командир наёмников, — Ну да вам меня уже представляли. Пользуясь случаем приношу извинение за неподобающе поведение своих подчинённых.

— Да уж, — покачал головой солдат с отрезанным ухом, опасливо косясь на меня, — Похоже я был не прав. Тут есть на что посмотреть.

— В таком случае предлагаю распить мировую, — я взглядом указал на поднос с кружками и кувшинами, — И забыть о наших разногласиях.

Гаер кивнул. Некоторое время над столом вновь повисла тишина, перемежаемая лишь стуком кружек да, звяканьем подноса с кувшином, передаваемым по кругу. Я пить снова не стал. Лишь приложился к кружке губами для вида, и отодвинул её в сторону. Процесс употребления спиртного мало того, что был вредным и не представлял никакого удовольствия, так в последнее время это было ещё попросту опасно. Я и так несколько раз терял над собой контроль, а алкоголь… Даже думать не хотелось о том, каких дел могла бы наворотить моя пьяная тушка.

— Ну, коль с разногласиями покончено, мы вас внимательно слушаем. С чем пожаловали, что интересует? — сказал я, как только стук кружек, сопровождаемый рыганием, стих и все присутствующие за столом вновь уставились на наших гостей.

— Мы хотели посмотреть на тех, кто якобы вновь открыл золотой путь, — сухо ответил командир наймитов. Его голос был на удивление мягок, слегка гнусав и тягуч, что никак не вязалось с суровой внешностью солдата, — Судя по тому, что о вас распевает ваш ручной фанфарон, мы надеялись увидеть незаурядное зрелище. По правде сказать, первое впечатление нас разочаровало, однако как показал день сегодняшний, оно бывает обманчивым.

— И это всё? — слегка разочарованно бросил я. Честно говоря ожидал чего-то большего. Нет, эта пачка головорезов нам в отряде не особо то и нужна, особенно если они каждую секунду будут ставить под сомнение мой авторитет, но… Твою мать, мы кормили и поили этих засранцев просто ради того, чтоб они на нас посмотрели. Обидно. Досадно. Но сделанного не воротишь. В следующий раз надо всё-таки быть умнее и прижимистее.

— В большей степени да, — прогнусавил атаман наёмников, — Хотя, по правде сказать поначалу на ваш счёт у нас были планы иного характера. Особенно после того, как один из моих людей, наслушавшись баллад вашего певуна, решил завербоваться к вам.

— И какие же, позвольте поинтересоваться?

— Мы планировали подпустить в трактир красного петуха, а всех кто вырвался из огня — перебить, — ответил безухий, — Но…

— Но вы проявили к нам уважение, — продолжил их командир гнусавя ещё больше, — И поэтому мы не будем чинить вам препядтствия, пока вы находитесь в столице.

Ну да, конечно. А ещё потому, что до вас внезапно дошло, мол, это совсем не такие простые ребята, какими кажутся на первый взгляд. И из заварушки с ними без потерь выйти будет невозможно. Да и не факт, что получится остаться в живых.

— Однако помните, что вы зашли на нашу территорию. И все свои дальнейшие действия согласовывать будете с нами. Я достаточно ясно выражаюсь? — Гайер снова уставился на меня своим немигающим взглядом. Поначалу меня подмывало просто спросить, мол, а силёнок то хватит? Впрочем, это означало бы конец переговоров мирных, и переход к переговорам агрессивным. А я, после двух весьма сложных заклинаний был не в лучшей форме и вряд-ли смог бы повторить ещё что-нибудь из этих трюков. Да и корчму в поле боя превращать не хотелось. Оставалось только принять правила игры и переиграть их на их же поле. Тем более, что помимо магии у меня была ещё парочка тузов в рукаве.

— Вот как? — наиграно удивился я, — А мы то думали, что это — территория ордена, на службе у которого, мы, к слову сказать, сейчас находимся.

— Орден тоже так думает, — ухмыльнулся Гаер, — Однако в реальности он контролирует лишь храмовый квартал и его окрестности. Остальные кварталы города поделены между другими уважаемыми людьми. Так уж вышло, что и грязный квартал, в котором мы находимся, тоже принадлежит одному очень влиятельному господину, который отвечает тут за порядок.

— В таком случае, позвольте поинтересоваться, где был этот влиятельный господин два дня назад, когда на площади трёх божеств случилась резня, — мне понемногу начинал надоедать этот фарс. Конечно, новых врагов наживать не хотелось, но и допускать того, чтобы какие-то непонятные проходимцы диктовали нам условия, я тоже не собирался, — Или где его носило раньше, когда это славное заведение терроризировала шайка дворянских деток.

— У уважаемых людей есть дела посерьёзнее, чем какая-то мелкая заварушка на площади и проблемы шлюх, которым отказались платить. Например, такие выскочки, как вы, которым надо вовремя показывать их место, — равнодушно произнёс Гайер. Однако, как он ни старался скрыть свои эмоции, в голосе у него всё равно начали проскакивать нотки раздражения.

— В таком случае, предлагаю этим уважаемым людям подать официальную жалобу в орден и объяснить свою позицию, по поводу нашего присутствия здесь, — нагло ухмыльнулся я, поняв, что ни к каким продуктивным последствиям этот разговор просто не приведёт. Засранец просто хочет нас закрышевать, однако у него для этого не хватает ни людей, ни возможностей и он, словно опытный шулер пытается взять на понт. Да вот только мы то тоже не лыком шиты, — А если его и всех его друзей после этого каким-то чудом не перевешают, то уцелевшие могут обратиться со своими претензиями к нам лично.

— А у него действительно есть яйца, да ещё какие, — ухмыльнулся безухий, — Ты, дружок, не боишься, что у нас могут быть друзья, с которыми вам тоже придётся иметь дело.

— Знаете такую поговорку — один друг с добрым словом и армией за спиной, куда ценнее чем сотня друзей с добрым словом, — хищно оскалился я, и не дав никому из них даже рта раскрыть, продолжил, — Не знаете, да и не можете знать, ведь я только что её придумал. Однако она наиболее точно отражает всю суть того непростого положения, в котором мы с вами оказались. Так уж вышло, что у нас тоже есть друзья в столице. Тот самый барон, отпрыска которого вы сочли несущественной для себя проблемой.

Над столом повисла напряженная тишина. Наёмники сверлили меня взглядом. Я сверлил взглядом их, мысленно прокручивая в голове варианты, как бы вырулить этот конфликт в мирное русло и не остаться в убытке. Заканчивать его резнёй не хотелось. Отряд едва-едва оправился от прошлых потерь и ещё толком не успел натренировать новых рекрутов. Но и показывать себя слабыми тоже было нельзя. Прогнёшься один раз — и тебя начнут прогибать снова и снова, до тех пор, пока не сломают.

— Значит так, — я скрестил руки на груди и снова взял слово, — Я полагаю, мы можем сойтись в одном. Вы не хотите проливать кровь. Я тоже этого не хочу. Поэтому предлагаю поступить следующим образом — вы не лезете в наши дела, мы же не суём нос в ваши. Терпеть наше присутствие вам долго не придётся. Как только мы закончим работать на орден, то покинем столицу. Что же до вашего человека, который решил перейти в наш отряд, то мы все — свободные люди и сами выбираем к кому поступать на службу. И это определённо не стоит того, чтобы проливать кровь наших и ваших людей. Согласны?

Гаер ничего не ответил. Смерил меня ещё раз своим холодным взглядом. Хищно оскалился, показав подгнившие пеньки зубов. Встал из-за стола и направился к выходу из корчмы. Его люди тут же последовали за ним.

Я дал знак своим парням оставаться на месте и не чинить препятствия… Наёмникам? Или всё-же местным бандитам? Полагаю, разница не столь уж велика и принципиальна.

— Ну… — задумчиво протянул Тур, когда за последним из наймитов закрылась дверь, — И что это вообще было?

— Переговоры, — ухмыльнулся Бернард, а затем посмотрел на меня с удивлением и толикой уважения во взгляде, — Надо признать, Генри, держался ты молодцом. Не ожидал от тебя. Только вначале перегнул палку, с тем рыжебородым хером.

— Молодцом, то молодцом, вот только результат всё равно оказался дерьмовым, — шумно выдохнул я, откидываясь на спинку стула, — Что-то мне подсказывает, что сегодня в стане наших врагов произошло очередное пополнение.

— Поверь моему опыту, — покачал головой сержант, — Если б мы прогнулись, то было бы намного хуже. А теперь они трижды подумают, прежде чем лезть на рожон. И всё это без единой капли пролитой крови, если не считать юшку того засранца, что запачкал нам стол.

— Так или иначе, город для нас теперь небезопасен, — подытожил я, — Они могут не рискнуть полезть на рожон в открытую, однако это не спасёт нас от удара в спину. Посему, отряд, слушай мой приказ. За территорию постоялого двора выходим теперь только в сопровождении не менее четырёх человек. А лучше шести. Бернард, — я протянул сержанту свою грамоту от святош, — Отряди патруль в храмовый квартал. Пусть найдут Дитриха. Он поможет вам выйти на коменданта ордена и убедить того, усилить охрану в нашем районе. Новичков всех перепроверить. Найти того, который пришёл из отряда Гайера и установить за ним слежку. Не исключено, что он может оказаться ещё одним засланным казачком.

— Будет сделано, — кивнул сержант.

— Хорошо. В таком случае, собрание закончено. Все свободны. Только помните, что отныне нужно держать ухо востро. Теперь и в столице у нас есть недоброжелатели.

Глава 13

«Новая цель»

Когда я вошёл в свою комнату, Айлин, скинув с себя сапоги, лежала на кровати и смотрела в потолок. Лютня сиротливо стояла возле тумбочки. Девушке быстро наскучило мучать инструмент.

Услышав скрип двери Айлин приподнялась на локтях и посмотрела на меня и удивлённо спросила:

— Уже вернулся? Быстро вы.

— Нет, — покачал головой я, направляясь к табурету, на котором лежали гамбезон, кольчуга и шлем, — Забежал переодеться.

— В доспехи? Разве в них будет удобно? — с сомнением покачала она головой, усаживаясь на угол кровати. Причём сделала это так, чтоб в длинном разрезе её платья, доходившего чуть ли не до поясницы, показалась стройная ножка, переходящая в приятный изгиб полноватого бедра. Наверняка, рассчитывала, что замечу. И я заметил.

— Тебе всё-таки очень идёт это платье, — улыбнулся я, с трудом отводя взгляд в сторону. Вид был исключительно приятный, но думать сейчас нужно было не об этом.

— Спасибо за комплимент, — поблагодарила девушка, слегка покраснев, — Надеюсь вторая часть моего заказа тебе тоже придётся по вкусу. И всё-таки… — она ненадолго замялась, глядя на то, как я вожусь с завязками гамбезона, — Зачем доспехи?

— Обстоятельства изменились, — пожал плечами я, натягивая на голову подшлемник, — У нас в очередной раз прибавилось врагов, причём прямо здесь в столице. Ходить по городу без сопровождения и в обычной одежде теперь небезопасно. Мало ли из-за какого угла может прилететь кинжал, арбалетный болт или отравленный дротик. Так что… — я сделал небольшую паузу, пока возился с ремнями шлема, — по возможности не выходи за территорию постоялого двора и держись поближе к ребятам. Мне так будет спокойнее.

— Переживаешь? — хитро прищурилась Айлин.

— Само собой, — пожал плечами я, а затем пару раз подпрыгнул, проверяя как сидит снаряжение, — Знаешь, было бы странно, еслиб мне было всё равно.

— По тебе иногда сложно сказать, какие ты испытываешь эмоции да и испытываешь ли вообще, — покачала головой девушка, вставая с кровати и лёгкой танцующей походкой подходя ко мне, — Но спасибо. Приятно знать, что за меня кто-то переживает.

— А раньше ты этого не знала?

— Знала и знаю, — улыбнулась она, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку, — Но услышать это от тебя мне всё равно очень приятно. Говори так почаще, хорошо? Да и вообще о своих чувствах тоже.

— Ну, раз ты настаиваешь, — улыбнулся я, прижал её к себе и поцеловал в губы. Несколько мгновений мы молча стояли, наслаждаясь друг другом, затем девушка чуть отстранилась и улыбнувшись сказала.

— Другой разговор. Так тоже делай почаще. Только без шлема, а то пряжка ремня колется.

— Постараюсь. А ты постарайся не влипнуть в неприятности, пока меня нету, хорошо?

— Да не вопрос, — пожала плечами девушка, снова направляясь к койке, — Если ты не против, я вообще планировала проваляться весь оставшийся день у тебя тут. Уж больно удобная в этой комнате кровать.

— Меня это более чем устраивает, — пожал плечами я, направляясь в сторону двери. Остановился перед ней, немного помолчал,и добавил, — А если вдруг станет скучно, можешь спустится и познакомиться с нашим пополнением. Уверен, они тебе понравятся.

Ухмыльнулся про себя, представляя себе какое у неё будет лицо, когда она увидит это пополнение, и вышел за дверь.

В общей зале снова было пусто. Все разошлись по своим делам. Остался лишь Болек, расположившийся за дальним столиком и строчивший что-то в своём гроссбухе, да Брегга, привычно околачивавшаяся за стойкой. Вернон спустится ещё не успел. Видать тоже решил получше приготовится к выходу.

— Тебе чего, дорогуша, — поинтересовалась трактирщица, когда я уселся за стойку.

— Да как обычно. Холодного кваса и свежих новостей.

— Эй. Хельга. Тащи квас сюда и пару кружек, — крикнула хозяйка корчмы в кухню, — Да аккуратнее там. Ещё раз разобьёшь посуду, два дня будешь ходить поротой, ясно тебе.

— Но в подвале же крысы! — возмущенно бросила девушка, — Они меня за ноги кусают!

— Так ты пинка им отвесь и всё, — скомандовала трактирщица, — Разбегутся, как миленькие. Ну давай, не томи.

Со стороны кухни послышалась тихая, неразборчивая ругань. Скрип подвального люка и короткий, пронзительный вскрик. В следующую секунду в главную залу корчмы вылетела большая, чёрная крыса. Повертела усатой мордочкой, подслеповато щурась, и рванула к выходу на улицу. Брегга выхватила из под стойки арбалет. Одним ловким движением затолкала стрелу в ложе. Нажала на спуск.

Короткий толстый болт пробил хребет крысы, пригвоздив её тушку к полу. Бедная зверушка пару раз дёрнула короткими лапками, ударила по доскам хвостом, пискнула в последний раз и затихла. Брегга же самодовольно ухмыльнулась, подмигнула мне, повернулась к кухне и снова крикнула.

— Эйда, тащи ведро, и тряпку. Да поживей, пока эта дрянь мне весь пол кровью не запачкала.

Я покачал головой. Не то, чтобы мне было шибко жалко крысу, но всё же убивать без необходимости… Это не наш метод. С другой стороны, такая вот безобидная с виду зверушка может быть очередным переносчиком чумы. И лучше уж перестраховаться и прихлопнуть её, чем потерять сотни, а то и тысячи человек во время очередной вспышки эпидемии.

— Выб Трухляша что-ли в подвал запустили, — бросил я, принимая у трактирщицы большую кружку с холодным квасом, — Он бы там мигом порядок навёл.

— Ваш кот? — посмотрела на меня Брегга хитро прищурившись, — Так я уже просила его у Бьянки. Но не дала. Вообще она странная. Носится с ним, будто это не кот, а ребёнок.

— У неё есть на то причины, — мрачно бросил я, — И не стоит о них расспрашивать, ни её, ни Тура. Им и без того крепко досталось.

— Да знаю я, что с ней случилось, дорогуша, — пожала плечами трактирщица, убирая арбалет обратно под стойку, — И поверь мне, жизнь на этом не заканчивается. Вот мои девочки через одну все бесплодны. А уж сколько мужиков каждая через себя пропустила — не перечесть. И ничего вон, бегают, суетятся, радуются жизни.

— Позволю себе напомнить, что они вообще-то шлюхи, — брезгливо поморщился я, мысленно представив, сколько там действительно прошло через каждую. Брр. Мерзость. Да, они, может быть и красивые, но осознание этого факта отбивало всякое желание даже смотреть в их сторону, — Шлюхи которые осознанно выбрали такую профессию. Они прекрасно знали, что их ждёт и какие у этого будут последствия. Бьянка же выбрала быть верной женой и надёжной опорой своему супругу. Вот только судьба в её отношении распорядилась иначе.

— А что, шлюхи это по твоему не люди, — нахмурилась трактирщица, — Не все из них добовольно выбирали такую профессию. Некоторых толкнула на это нужда. Кто-то да, сам пришёл, но это ведь не значит, что у них нет…

— Это вообще не одно и то же, — грохнул кулаком по стойке я, — И не нужно даже пытаться сравнивать. По крайней мере, в моём присутствии.

— Личное? — поинтересовалась трактирщица.

— Можно сказать и так, — я приложился к кружке с квасом и сделал несколько крупных глотков, — До сих пор чувствую себя виноватым за то, что произошло. Но не будем об этом. Лучше расскажи что там нового случилось, пока мы шарились по подземелью?

— А ты не слышал? — удивлённо посмотрела на меня трактирщица, — Со вчерашнего дня весь город об этом гудит.

— Мне было не до сплетен в последнее время.

— Да я уж видела, — понимающе покивала Брегга, — На вас двоих вчера смотреть было больно. Ну коли так, то слушай. Пока вы там занимались своими делами, у нас тут снова было неспокойно. Была резня в торговых рядах возле порта. Хельга туда как раз за покупками ходила. Рассказывала, мол пеплокожие начали лезть прямо из под земли в центре рыночной площади. Кидались на всех вокруг, а особливо на солдат ордена, которые пытались дать им отпор. Но что ещё удивительнее, среди этих гадин спокойно расхаживал какой-то человек, и как будто раздавал им указание, кого грызть и на кого кидаться. Впрочем, может просто с перепугу почудилось девке. Или присочинила для красного словца, хотя сама она ничего не видела, потому как драпала оттуда так, что только пятки и сверкали.

О как… А вот это действительно интересно. Значит, пока мы были в подземелье, маги нанесли очередной удар по ордену и по городу. Твою мать. А они действовали наверняка. Знали, что им никто не помешает. Двоих отправили пудрить нам мозги, а третий во главе целой стаи крикунов напал на город, уже не опасаясь того, что орден сможет выставить против него двоих магиков. Говоря простым языком, нас в очередной раз провернули на хую. Только теперь это сделали магики, грамотно разыграв имеющиеся у них на руках карты.

С другой стороны, а что мы могли сделать? Чтобы предотвратить катастрофу, нам пришлось бы оказаться в нужное время и в нужном месте. Да и то не факт, что нам бы хватило сил сдержать натиск тварей или убить колдуна ими командующего. На площади трёх божеств нам повезло. Но не думаю, что эти говнюки не извлекли урока из предыдущего поражения.

— Много погибло? — помрачнев, бросил я.

— Да порядочно, — покачала головой Брегга, вновь наполняя мою кружку, — Почитай весь день вчера по убитым вой стоял. И ещё дня три стоять будет, точно тебе говорю. Хуже всего, что раненных пришлось добивать, пока они не обратились. Вряд-ли ты можешь себе представить, какой это ужас, когда твоего отца, мужа или ребёнка режут прямо у тебя на глазах.

— Могу. Лучше, чем ты думаешь, — я хотел было сплюнуть, но потом передумал. Всё-таки не стоит гадить там, где ты ешь и живёшь, — А что городская стража?

— А что они, — пожала плечами трактирщица, — Пришли когда всё уже было кончено и только раненных добивали. Эти засранцы охраняют только золотой квартал, где живут самые богатые купцы и знать. За остальными приглядывает орден, местные бандиты, ну и вы вот теперь.

— Просто замечательно, — я всё-таки не удержался и сплюнул на пол, — То есть корона не может защитить даже собственную столицу. Чего уж говорить об остальном королевстве. Знаете… — я снова приложился к кружке с квасом и сделал несколько крупных глотков, — Если всё действительно настолько плохо, то мой вам совет. Берите своих девочек и уезжайте отсюда. Пока ещё не поздно.

— Всё настолько плохо? — удивлённо уставилась на меня Брегга.

— Может стать плохо, если мы не справимся со своей работой, — покачал головой я, ставя пустую кружку на стойку, и окидывая взглядом зал. Вернона всё ещё не было видно. Куда-то парень запропастился. Может пошёл проверять больного, да так там и застрял, делая ему очередную микстуру? — Я бы даже сказал проще. Если мы обосрёмся, то в девяти башнях не останется ни одной живой души.

— Вот как, — покачала головой трактирщица, забирая у меня кружку и пряча её под стойку, — Ну тогда вы уж постарайтесь не обделаться. Потому, как, ни мне ни девочкам идти некуда, — она ненадолго замолчала, тяжело вздохнула и продолжила, — Ну сам посуди, куда нам податься? На юге идут постоянные стычки с султанатом. На севере, похоже началась новая «праведная» война. Так что…

— Погоди, — оборвал её я, — Что значит, праведная война?

— Тоже не слышал что-ли? — удивлённо посмотрела на меня трактирщица, — Этож ваши эти, святоши устроили. Корона проигнорировала ультиматум епископа Альрейна, отказавшись выдавать на божий суд маркграфа Эдмонда. Однако и его просьбу о помощи она тоже проигнорировала. Закончилось всё тем, что епископ объявил о начале праведного марша на Вестгард, а маркграф начал рассылать письма с требованием явиться «конно, людно и оружно» по своим ленникам.

— Когда мы покидали город, там защитников оставалось человек шестьдесят, если не меньше, — нахмурился я, — Да и горожане не особо жаловали своего правителя после чисток, которые он устроил. Если Альрейн выдвинет шесть сотен солдат, а маркграф не сумеет собрать хотя бы вдвое меньше сил, Вестгард падёт, не простояв и суток.

— Больше тысячи, — поправила меня трактирщица.

— Что больше тысячи?

— В святом воинстве теперь больше тысячи человек, — пожала плечами Брегга, — Семь сотен, поговаривают собрал сам епископ с Деммерворта и окрестностей. Однако не так давно ему на верность присягнула Герцогиня Луиза Де Адрен, возглавляющая дом Адренов. Она и до войны была очень набожной женщиной. А после того, как на поле брани погибли её муж и старший сын, окончательно уверилась в том, что только церковь может навести порядок в разваливающемся на куски Эйденвальде, и вернуть королевскую династию на путь истинный.

— И она поддержала епископа войсками?

— Говорят, передала ему восемь дюжин тяжелых кавалеристов, триста человек пехоты и две сотни Адренских лучников, известных своим мастерством на всё королевство. Она фактически удвоила силы епископа.

— Тогда Вестгарду пиздец, — пожал плечами я, — Против такого войска он не выстоит, даже если маркграфу каким-то чудом удастся наскрести ещё четыре или даже пять сотен воинов. Похоже, что Альрейн получит ещё одну факторию под своё личное управление. Куда более богатую факторию, чем Деммерворт.

— Вряд-ли остальные великие дома смирятся с таким положением дел, — возразила трактирщица, — Но заварушка на севере будет знатная. И если орден победит, то нам с девочками тем более там лучше не показываться. Сам же знаешь, как они относятся к таким как мы.

— Знаю, — кивнул я, — К нам они относятся не сильно лучше. Мыб уже от них давно ушли, еслиб эти говнюки не держали нас на коротком поводке.

— Ну, а коль знаешь, то будь добр, постарайся чтоб в девяти башнях всё осталось как прежде, — трактирщица оперлась на стойку и с грустью во взгляде посмотрела на меня, — Потому как нам с девочками просто некуда идти. На севере нас сожгут или посадят на кол особо ретивые ревнители веры. На юге убьёт или изнасилует солдатня. Кроме того, я всю жизнь, почитай, вложила в это место. Я точно отсюда не уйду, даже если завтра сюда заявится сам сворм неисчислимый.

— Ничего обещать не могу, — я покачал головой, немного помолчал и добавил, — Да и ты знаешь нашу историю. Где бы мы ни проходили, везде начинался хаос. Не всегда по нашей вине, но всё-таки…

— Ты себе льстишь, дорогуша, — улыбнулась Брегга, — Сейчас по всему королевству царит хаос. И ваша заслуга в этом не больше, чем у капли дождя, упавший в бескрайнее море.

— В таком случае для города ещё не все потеряно, — ухмыльнулся я. Трактирщица улыбнулась в ответ, поставила на стойку ещё одну кружку с квасом и поковыляла в сторону кухни, оставив меня наедине со своими мыслями.

Ситуация складывалась и впрямь паршивая. Конечно в королевстве раздираемом на части войной для наёмников всегда найдется работёнка, но в чем вообще смысл? Какова конечная цель? Рисковать своей шкурой ради пары Альдингов. Чтоб суметь прожить ещё один день? День за днём, месяц за месяцем, до тех пор пока нам не изменит удача? Пока чьи-нибудь копьё, стрела или клинок не найдут свою цель? Нет, так дело не пойдет. Наше путешествие к столице закончилось. Да, оно не дало ответов на все вопросы, и не развязало все хвосты, но отряду тем не менее нужна новая цель. Куда более масштабная цель, чем заработать пару грошей и тут же пропить их в ближайшей корчме.

Нам нужна своя земля. Свой лен, на который мы могли бы опереться. Который мы могли бы укрепить и отгородиться от тягот и тревог этого мира хотя бы на время. Да и имея за спиной владение, которое обеспечивает не три десятка бойцов, а хотя-бы пару сотен солдат, можно уже смело слать нахрен и местных бандитов, и этих долбоёбов 'оцифрованных’вцепившихся друг другу в глотки хрен знает из-за чего. Да и с орденом, по крайней мере, с местными его отделениями — вести переговоры с более-менее равных позиций. Говоря проще: мы получим инструментарий для решения большинства наших проблем. Денежной — в первую очередь.

Так, ладно. С целью определились. Теперь вопрос, как её достигнуть? Варианта тут три. Первый и самый, казалось бы, простой — накопить денег и перекупить лен у какого-нибудь разорившегося феодала. Но тут проблема заключалась в том, что у этого феодала скорее всего есть свой сюзерен. И он не очень то будет рад тому, что его землю разбазаривают направо и налево каким-то сомнительным личностям. Второй вариант — породниться с каким-нибудь из домов. Но он отпадает сразу. Для этого мне бы пришлось жениться на дочке какого-нибудь барона, который, быть может, выделил после этого нам часть земли из своих владений. Уж чего-чего, а этого делать я точно не собираюсь. Тем более, что кое-кто будет сильно против такого расклада. Да и я сам уже не представляю себе иной кандидатки на мою руку и сердце…

Мда… Остаётся, пожалуй, всего один нормальный вариант. Поступить на службу к какому-нибудь феодалу и заработать себеправо на лен. И начать пожалуй стоит с Байрона. У нас с бароном уже установился неплохой контакт, он предлагал нам работу, так что это наилучшая зацепка из всех возможных. Что ж, решено. Так и поступим, как только разберёмся с заданием ордена. Или найдем возможность слинять, не выполняя его?

— Готов? — голос Вернона оторвал меня от раздумий. Я так глубоко погрузился в них, что не заметил, как парень подошёл к стойке.

— Да, вполне, — кивнул я, — Можем идти.

— В таком случае не будем задерживаться. Хотелось бы вернуться до захода солнца. Сам знаешь, на улицах нынче небезопасно, да и у нашего больного начались осложнения. Его нельзя оставлять одного, — бросил лекарь, направляясь к выходу.

— Ты прав. Не будем медлить, — согласился я, — Позовём наш эскорт и в путь.

Глава 14

«Исключительный случай»

Из ворот постоялого двора вышли шесть человек. Я, Вернон, Освальд и ещё трое бойцов под командованием новоиспечённого десятника. Первое время шли молча. Солдаты просто крутили головами по сторонам, высматривая потенциальную угрозу. Вернон молчал, думая о чём-то своём. А я прокручивал в голове слухи, которые передала мне трактирщица.

Похоже епископ решил всерьёз побороться за власть. Подчинив себе целых две фактории, да ещё и заимев великий дом в качестве союзников и фактических вассалов, он превращался в довольно серьёзную силу, которая может диктовать свои условия не только остальному ордену, но и всему северу Эйденвальда. Если он, конечно, на этом остановится, а не двинет свою армию на столицу. Может быть именно её я видел в том сне?

Так или иначе, вырваться из его хватки становилось всё более и более трудоёмкой задачей. Имея в своём подчинении два крупных города и пару тысяч солдат, он мог начать распространять своё влияние и на соседние области, переводя всё больше и больше земель под протекторат церкви. А так же рассылать шпионов, проповедников и небольшие боевые отряды под видом миссионеров в регионы, лежащие за пределами его влияния. Пока что лежащие. Корона вряд-ли сможет ему помешать, а маркграфы и герцоги разобщены и измотаны войной, которая к тому-же отняла у них существенную часть народного доверия. Более того, на фоне голода, нищеты, разрухи и хаоса, царящего на севере, речи фанатиков, мол «Перед божьим законом все равны, не важно, безродный ты кмет или высокородный дворянин», могут быть восприняты людьми слишком буквально. Особенно, если в нужный момент подослать к оголодавшей и разозлённой толпе черни обученного провокатора. Значит стоит ожидать крестьянских восстаний в остальных факториях. Не думаю, что епископ упустит возможность разыграть и эту карту из своего рукава, дабы ещё немного увеличить своё влияние.

Получается, путь на север для нас закрыт. На западе море, которое, по рассказам Родрика, ещё никому пересечь не удалось. Остаются восток и юг. Восточный торговый путь ведёт в земли небольшого королевства «Истумбрия», за границами которого начинаются едва освоенные земли, поделённые на множество мелких варварских княжеств, которые так и не вошли в эпоху развитого феодализма. Управляли ими князьки, или как они сами себя называли — конунги, опиравшиеся на небольшие дружины. Идеальное место, чтобы потеряться, но по большому счёту ловить нам там было совершенно нечего. Чтобы стать ещё одним таким «князьком» у меня не хватит ни людей, ни умения, да и слишком уж отдаляться от какой-никакой а всё-же цивилизации совсем не хотелось.

Оставался лишь один путь. Дорога на юг. Конечно, там были свои проблемы с султанатом, зато не было ни ордена, да и земли почти не пострадали от недавней войны. Не самое плохое место, чтобы осесть на какое-то время и переждать надвигающуюся на королевство бурю. Тем более, что Байрон сам из тех мест, и может стать не только отличным проводником, но и тем, кто представит нас к местному двору.

На площади трёх божеств вновь толпился народ. К полевой кухне ордена опять выстроилась внушительная очередь голодающих горожан. Конец её терялся в одном из многочисленных проулков, ведущих к набережной. Храмовников, охранявших котёл и небольшой помост на этот раз было вдвое больше чем обычно. Почти два десятка человек. Кроме того, на другом конце площади тоже виднелись их белые сюрко. Должно быть орден решил усилить охрану оживлённых городских районов после недавнего нападения.

Кричали торговцы, расхваливая свой товар. Весело вереща носилась стайка детишек, гоняя перед собой колесо из длинного ивового прута. Они то и дело бросались под ноги лоточникам. Получали от них пинки и порцию ругани и неслись дальше, между горожан неспешно прогуливавшихся вдоль торговых рядов.

Дитриха нигде не было видно. Должно быть сегодня за кухню отвечал кто-то другой, а сам рыцарь отправился с докладом к высокому начальству ордена. Вряд-ли они его послушают. Слишком уж часто маги начали устраивать провокации и терракты, заметно пошатнув порядок в городе, установленный храмовниками.

Я на мгновение прикрыл глаза. Просто моргнул, чтобы смахнуть мусорину, попавшую в них. Открыл и… Замер, как вкопанный.

Мир изменился. Больше не кричали торговцы. Не бегали дети. Голодающие не протягивали миски к котлу полевой кухни. Вся площадь была завалена трупами. Люди лежали вповалку, друг на дружке. Перемазанные в крови, изувеченные, с оторванными конечностями и выпавшими внутренностями. Они лежали и смотрели на меня холодными, отстранёнными, но в то же время — осуждающими взглядами, в которых отчётливо читался немой вопрос. «Почему? Почему ты нас не спас? Почему не смог предвидеть? Предотвратить?»

Посреди площади, у статуи воина стояла худощавая колдунья. Стояла и хрипло смеялась, надувая губами алые пузыри. Кашляла, захлёбывалась, корчилась в предсмертных судорогах. Из её перерезанной шеи толчами выплёскивалась чёрная кровь, падавшая прямо на оторванную голову ребёнка, лежавшую у её ног.

«Это вам за моего мужа, ублюдки!» — хриплый, булькающий крик больно резанул по ушам. Я на мгновение зажмурился и…

Крик прекратился. Сменился на привычный гул торговой площади. Зазывания торговцев. Визги расшалившихся детей. Ругань кметов не поделивших место в очереди.

На плечо легла чья-то рука. До боли знакомый голос произнёс.

— Командир, ты в порядке?

Я открыл глаза. Увидел растерянный взгляд десятника. Кивнул и с трудом выдавил из себя.

— Да. Порядок. Просто голова слегка закружилась.

— Может это… помочь чем? — поинтересовался боец.

— Не, всё в порядке. Идём дальше, — беззаботно махнул рукой я и потопал вслед за Верноном.

Твою мать. Совсем что-то крышу рвёт в последнее время. То на людей бросаюсь, то вижу… всякое. Нет, с этим определённо надо что-то делать. Не ровен час убью кого-нибудь ненароком. Да вот только где в этом сраном средневековье найти талантливого мозгоправа, который мог бы мне черепушку подрихтовать. Тогда ведь вообще такой профессии не было. Ладно, чёрт с ним. Придумаем, что нибудь. А может и Вернон подскажет. Он же у нас специалист по демонам.

Площадь осталась позади. Мы вновь углубились в лабиринт узких городских улочек, ведущих к северным воротам. Народу вокруг заметно поубавилось. Наверное потому, Вернон и решил начать разговор именно сейчас.

— Так что ты хотел спросить? — покосился на меня парень, чуть сбавляя шаг, чтобы аккуратно переступить через лужу с нечистотами.

— Начнём с самого главного, — бросил я, осторожно обходя помои. Ботинки конечно и так уже были грязными, но пачкать их в чьих-то обмылках всё равно не хотелось, — Что я такое?

Лекарь смерил меня долгим, изучающим взглядом. Помолчал с минуту. И наконец, покосившись на сопровождавших нас солдат, спросил:

— Ты точно хочешь обсуждать это при них?

Я тоже посмотрел на солдат. Несколько секунд колебался, прикидывая, стоит ли. Потом мысленно махнул на всё рукой и сказал.

— Это мои люди. Мы с ними прошли уже огонь и воду. Были как со щитом, так и на щите. Если я кому могу и доверять, то только им. Кроме того, они тоже имеют право знать, за кем или чем они следуют.

— Если это какая-то страшная тайна, командир, мы можем отстать от вас шагов на десять, — бросил Освальд, — В конце-концов каждый имеет право на свои секреты. Да и меньше знаешь — крепче спишь.

— Нет необходимости, — покачал головой я, — Шило в мешке не утаишь. И будет лучше, если вы всё узнаете из первых уст, чем потом от кого-то другого. Правда устами этими будет Вернон. Потому, как, я сам нихрена не знаю кто я, или что я такое.

— Ну, раз ты настаиваешь, — пожал плечами лекарь ещё раз покосившись на сопровождавший нас эскорт, — Если говорить коротко, то ты демон. Или инфернал, выражаясь более научным языком.

Шедший позади нас Освальд поперхнулся словами и шумно закашлялся. Похоже, такого ответа он не ожидал.

— Это мне уже говорили, — покачал головой я, покосившись на наш конвой. Десятник и ещё один солдат имени которого я не помнил, судя по выражениям их лиц, охренели от услышанного. Двое других вертели головами по сторонам и, казалось бы, плевать с высокой колокольни хотели на наши откровения, — Но что это значит?

— Если совсем коротко, то ты существо не из этого мира. Но это ты знаешь и без меня, — пожал плечами лекарь, — Такие существа, как ты или Айлин вообще-то обычно обитают вне нашего пространства и времени, в виде бесформенных и едва ли осознающих себя сущностей. Однако, когда в завесе нашего мира обнаруживается прореха, они устремляются в неё, пытаясь зацепиться здесь хоть за что-нибудь. Некоторым это не удаётся. Такие существа превращаются в поветрия, фантомов, теней, кукловодой ну и прочие виды бесплотной нечисти. Те же, кому посчастливится, занимают тела, которые только что покинула чья-то душа. Вы с Айлин именно такой случай.

Я снова посмотрел на сопровождавших нас солдат. Те слушали открыв рот. Только теперь уже все четверо.

— Погоди, — бросил тот, что шёл рядом с Освальдом. Кажется его звали Годфри, или что-то вроде того. Обычный мужик среднего роста, с кустистой чёрной бородой, загорелым, обветренным лицом, колючим взглядом и задиристым характером, — То есть ты хочешь сказать, что наш командир не просто колдун, а тварь из иного мира?

— Из иных миров, — поправил его лекарь, — Маги Остфолльского круга, в котором я когда-то учился, считали, что таких миров, как наш великое множество. Некоторые из них отличаются от нашего лишь крохотными деталями. В каких-то история пошла по совершенно иному пути. Другие же и вовсе были созданы богами по совершенно иным лекалам.

— Так, погоди… — перебил его Освальд, — Так ты что, тоже колдун?

— Ну, после того, как наш общий знакомый об этом догадался, уже нет смысла скрывать истину, — пожал плечами Вернон, — Но колдун специфический. Скорее учёный, который не брезгует применять магию ради своих исследований. Впрочем, я предлагаю пока эту тему, дабы не терять нить разговора.

— Учёный, писарь, колдун, — проворчал Годфри, — Как по мне, так это всё вообще одна херня. Умники. Которые всё умничают, умничают, пытаясь сделать наш мир лучше, да вот что-то выходит всё время одно говно.

— Еслиб не это говно, ты бы до сих пор сбивал необтёсанной палкой кокосы с пальм и ел гусениц, — поморщился Вернон, — Конечно, скудному уму который даже умение писать считает чем-то сверхъестественным, трудно осознать весь масштаб той роли, которую сыграл научно-магический прогресс в становлении существующего миропорядка, однако это отнюдь не значит, что ты имеешь хотя-бы толику права сравнивать его с испражнениями.

Годфри хотел было открыть рот, дабы высказать всё, что он думает по этому поводу, но я его опередил.

— Не у всех есть возможность получить достойное образование, — осуждающе посмотрел я на Вернона, — Не стоит осуждать их за это. Да и агрессия — лишь следствие невежества. Уж тебе ли, лекарю, не знать, что лечить нужно первопричину болезни, а не её симптомы.

— Извини, погорячился, — покачал головой Вернон, — Просто порой больно уж раздражает это самое невежество, которым ещё и кичатся.

Мы вышли на небольшой перекрёсток, три улочки которого уходили в трущёбы и квартал мастеровых. Северная, пошире, вела к главному проспекту, соединявшему центральную часть города с золотыми воротами. По ней мы и отправились дальше, огибая лужи из нечистот и попадавшихся нам по пути одиноких прохожих.

— Насчёт демонов, — нарушил молчание Освальд, — Вернон, ты умный человек и я безмерно уважаю твои знания, но ты меня, конечно извини, в такую брехню поверить трудно. Когда речь заходит о демонах, обычно представляют уродливых, краснокожих тварей вылезающих из разверзшейся тверди. И нужно этим тварям лишь одно — убивать. Я, быть может, не настолько просвещён и образован, как ты, но всё-же тятька меня при помощи розги да крепкого словца буковам обучил. И мне как-то раз попадалась в руки монография, «бичом чародеев» называющаяся или «молотом ведьм» в иной трактовке поименуемой. Так вот, там ясно сказано, мол демон, иными инферналом или инкубом зовущийся, движим лишь жаждой крови, ибо приглушить его вечную жажду способна только она.

— Ты забыл, кто писал эту книгу, — сплюнул лекарь, — Автор ничего не знал ни о демонах, ни о магии, ни об обустройстве нашего мира. Джером Де Баот считал, что земля плоская, а её края растворяются в бесконечной пустоте пространства и времени. Неудивительно, что такой человек воспринял те крупицы знаний, до которых не успели добраться факелы ревнителей веры, буквально. Грустная правда же состоит в том, что демон внешне не отличается от обычного человека. Однако внутренне он действительно крайне уродлив.

— И снова мимо, — покачал головой Освальд, — В этом плане Генри тоже обычный человек. Он так же как и все мы жрёт, гадит, любится с этой своей ведьмой. Ты вообще хоть раз видел, чтоб демоны любились? Да и про Айлин я тоже ничего дурного сказать не могу. Девица взбалмошная, конечно, но таких вона пруд пруди.

— И не говори, — поддакнул Годфри, — Бывают ещё и похлеще. Куда как похлеще. Так что, их тоже надо в непонятные уродины записать? Как по мне, так это просто дуры, да и всё. И вся их «демонистость», лечится хорошим мужем, который значица с розгами да ремнём обращаться умеет.

— Ты не понял, — покачал головой Вернон, — Когда я говорил, что демоны внутренне уродливы, я отнюдь не имел ввиду, что строение их тела чем-то отличается от нашего. Своенравный характер тут тоже ни причём. Я говорю о полном отсутствии эмпатии к обитателям этого мира. Демоны не считают нашу жизнь чем-то ценным. В лучшем случае, они относятся к людям, как к инструменту. В худшем — как к помехе на пути. Но за каждым из них так или иначе тянется след из трупов.

— Такое можно сказать почти про любого человека наделённого властью, — возразил Освальд, — Но даже тут с Генри вышла осечка. Он в этом отношении человек. И сворм меня задери, хороший человек. Командир, не сочти за лесть, но раз уж речь зашла об этом… Вернон, разве тот, кто плевать хотел на наши жизни, стал бы рисковать собой там, на перевале? Даже больше. Жертвовать. Ты сам сказал, что из иномирья он скорее всего не вернётся. Или девка его, там же. Она ведь чуть не умерла, спасая нас от призрачных тварей. Потом в Вестгарде он принял пьянчугу в отряд, дав ему шанс на новую жизнь. В приречье не дал изнасиловать местную девку, рискуя своим положением. А после они с Айлин вообще подставили свои шкуры, только заради того, чтоб кметы значица друг дружку не перерезали. Очень по демонски, да. Я не говорю уже о совсем недавней оказии. Когда, ты, командир, дал денег вдове.

— И совершенно зря дал, — проворчал Годфри, — Это были наши деньги. Мы все заради них рисковали своими жизнями. Лили пот и кровь, значица. А он их отдал какой-то бабе.

— Так, а ну тихо, — скомандовал я, — За ваши пот и кровь вам ежедневно выплачивается жалование. А так же кормёжка и девки. Уж не вам жаловаться.

— Именно об этом я и говорю, — Освальд толкнул локтем в бок бойца, — Генри будет почеловечнее многих людей. Да и Айлин тоже. Уж тебе ли не помнить, как она тебя значица латала после битвы при Вестгарде. Сам же знаешь, насколько ей это тяжело даётся. Но девка всё равно, не жалея себя, твою шкуру спасала. Что ты на это скажешь?

Годфри промолчал. Тем временем мы вышли на центральный проспект. Людей тут было намного больше, чем в проулках. В сторону ворот вышагивал патруль из четырех стражников. Неторопливо прогуливались несколько богато разодетых девиц, ведя меж собой тихую, размеренную беседу. Спешили куда-то мастеровые в заляпанных кожанных передниках. Да меняла, сидевший за небольшим столиком неподалёку тихо ругался с каким-то важным с виду купцом.

— Вы не дали мне закончить, — тихо сказал Вернон, когда проходивший мимо патруль стражи скрылся в одном из проулков, — Конечно Освальд заметил всё верно. Однако я и не сказал, что Генри обычный… кхм… Ну вы поняли кто. По правде сказать, мне, за всю мою долгую жизнь встречалось не так уж много, таких созданий, — лекарь на мгновение замялся. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, — Однако я с полной уверенностью могу сказать, что Генри и Айлин для данной породы существ — совершенно нетипичный случай. Даже сказал бы — исключительный случай.

Глава 15

«Immortalem vitam»

— Так вот, почему ты с нами пошёл, — покачал головой я, — Ради «исключительного случая».

— Отчасти, — пожал плечами лекарь, — Это было одной из причин. Как я уже говорил, я учёный. Учёный, который работает над одним очень важным открытием. В перспективе оно может перевернуть весь наш мир с ног на голову.

— Дай угадаю. Этим открытием станет «бессмертие»? — ухмыльнулся я, понемногу начав догадываться что тут к чему, — И это твоё исследование как-то связано со мной и Айлин, так?

— Именно, — не стал отпираться Вернон, — Ты всё верно подметил, речь идёт о бессмертии. И вы с Айлин напрямую связаны с этим открытием.

— Что-то у меня уже голова пухнет, — пожаловался Годфри, — Маги, демоны, бессмертие. Слишком много это для простого наёмника.

— Если вы перестанете меня перебивать, и дадите рассказать всю историю с самого начала, то всё поймёте, — раздражённо ответил Вернон, — Я всё объясню. Но только если вы проявите толику терпения. Всем всё ясно.

— Один вопрос, прежде чем мы начнём, — перебил его Освальд, — Если ты, как ты выражаешься ученый не брезгующий… ну ты понял чем, то сколькож тебе лет. Свиду, пара дюжин годков. Ну может, чуть больше. Однако внешность порой бывает обманчива.

— Не знаю, — Вернон равнодушно пожал плечами и слегка растерянно посмотрел на меня, затем на десятника, — Просто, когда твой возраст переваливает за третью сотню лет, ты просто перестаёшь придавать этому значение. Да, предупреждая твой следующий вопрос, Генри, Бенна была моей ученицей. И да, у меня тоже есть толика дара, пусть и весьма специфическая. И да, я не хочу вспоминать про тот случай с магическими сферами. Колдуны подвержены действию кровоцвета, так же как и все остальные. Мне он тоже тогда знатно шибанул по мозгам, в которые тут же пришла гениальная идея, как не нарушить свою конспирацию.

Мы вышли к привратной площади. При взгляде на массивную арку барбакана (надвратная башня у крепости или у крепостной стены), отряд солдат, преграждающих въезд в город, старого писаря, по прежнему ошивавшегося у ворот, нахлынули воспоминания. Забавно. Ведь на этой самой площади наш караван стоял всего неделю назад. А такое ощущение, будто с тех времён прошла уже целая жизнь. Очень насыщенная и бурная жизнь, от которой уже хотелось просто отдохнуть. Но, как говорили классики: «покой нам только снится».

— О, Генри, — дружелюбно поприветствовал меня Виллем. Тот самый писарь, который впустил караван в город, попутно ободрав меня на целых два серебрянника, — Куда путь держишь?

— Да мы до кладбища хотели прогуляться, — бросил я, протягивая ему нашу подорожную грамоту. Но в ответ старик лишь отмахнулся.

— Брось ты, яж вас знаю. Кстати, спасибо, что помогли моей кузине разобраться с теми шалопаями. Слышал нелёгкое было дело.

— Видали и похуже, — я пожал плечами и окинул взглядом расстилающиеся перед городской стеной луга, перемежаемые крохотными островками лиственных дубрав, — Ты лучше расскажи, как к кладбищу пройти.

— Да тут всё просто, — улыбнулся писарь, — Идёте значица вдоль городской стены, потом на перекрёстке поворачиваете налево и вдоль «Быстринки» по мощёной тропке. Она то вас на кладбище и выведет. Вот только… — он на мгновение замялся и неуверенно посмотрел на меня, — За городскими стенами видели каких-то подозрительных личностей. Шлялись, тут, значица, по округе. Вынюхивали чагой-то. Расспрашивали, кто в город в последнее время въезжал и кто из него выезжал. Ну я их, нахер, знамо дело, послал. Мол, на карантин столица закрыта и точка. Так они даже денег предлагали, чтоб я им накладные показал.

— И как? Показал? — поинтересовался я.

— Да что ты? — показушно всплеснул руками писарь, — Да чтоб я, да каким-то проходимцам за горсть монет секретную информацию выдал?

— Мало предложили? — ухмыльнулся Вернон, — Надо полагать за сумму повнушительнее, ты бы выдал им всё, что знал.

Виллем широко улыбнулся и виновато развёл руками.

— Ну, мне же надо на что-то жить. На что-то пить, — резюмировал он.

— Ага. Мы так и поняли, — хохотнул Освальд.

— Понять то вы, может, и поняли, — нахмурился писарь, — Да вот только главного не уразумели. Эти подозрительные во всех отношениях личности больно уж напоминали лихих людей с большой дороги. Так что я бы не советовал вам вообще выходить за ворота. Мало ли что. Или, — он на мгновение замялся, покосился на десяток стражников охранявших подъёмный мост, — Если так уж невмоготу, то может с вами хоть эскорт отправить?

— Спасибо, — покачал головой я, — У нас уже есть свой эскорт, да и опыт общения с «лихими людьми» немаленький. Разберёмся как-нибудь. Ну, бывай, Виллем. А точнее, до скорого. Надеюсь по возвращении нам не придётся снова раскошеливаться за право войти в город?

— Нет, вам точно не придётся, — улыбнулся писарь, — Ну до скорого. Вертайтесь в зад до заката. Ночью по городу шляться опасно, а в полях и того хуже.

— Постараемся, — я ухмыльнулся, повернулся к нему спиной и потопал дальше. Виллем же ещё долгое время стоял провожая задумчивым взглядом наш небольшой отряд.

Солнце понемногу начинало клониться к закату, разливая по небу и редким перистым облакам свой тёплый, оранжевый свет. В траве застрекотали первые сверчки. Дул приятный, однако уже отдающий вечерней прохладой ветерок. Где-то под тёмными кронами небольшой дубравы кричала ночная птица. Надо было поторапливаться.

— Так что там за история? — напомнил я Вернону, слегка ускоряя шаг. Некоторое время парень, или, вернее сказать, древний старик в теле молодого парня, молчал, размышляя с чего бы лучше начать свой рассказ. Потом тяжело вздохнул, окинул нас безразличным взглядом смертельно уставшего человека и заговорил.

— Что ж… Началась эта история прямо здесь, в девяти башнях. Много лет назад я прибыл сюда из Остфольского круга и обосновался в золотом квартале. Поначалу пользовался обширной поддержкой сообщества магов, затем начал практиковать, как лекарь. Дела в общем-то шли неплохо. Знатных клиентов было хоть отбавляй. Одним нужно было поправить дело с потенцией, другим убрать боли в спине, жён третьих вылечить от мигреней. В последнем случае обычно помогал хороший разговор с мужем, после которого головная боль супруги самым наитривиальнейшим образом проходила. Впрочем, они всё равно в долгу предпочитали не оставаться. Так или иначе… — Вернон ненадолго замолчал, отстегнул от пояса фляжку, сделал крупный глоток, — Дела у меня шли в гору. Денег хватило даже на то, чтоб взять на попечение ученицу. Бенну. Я перепоручил ей часть простой работы, а сам смог сосредоточится на своих исследованиях, которые, в кои-то веки начали приносить первые результаты. Тут мне придётся прерваться и объяснить, в чём заключалась их суть. Генри, — лекарь посмотрел на меня, — Ты вообще знаешь, в чём заключается секрет бессмертия магов?

— Слышал только, что это какой-то тяжелый ритуал, который обновляет им организм, но при этом калечит ментально, — покачал головой я, — В подробности, меня никто не посвящал.

— В таком случае, мне придётся остановиться на этом поподробнее… — лекарь на секунду замялся, подбирая нужные слова, — Дело в том, что весь наш мир живёт по закону сохранения энергии. Магия работает по абсолютно такому же принципу. Если где-то чего-то стало больше, значит в другом месте этой же самой субстанции должно стать меньше. Витальности это тоже касается. Не вдаваясь в мрачные подробности, могу сказать, что в ходе ритуала, эта самая витальность перетекала от жертвы к магу, тем самым образом омолаживая его и продлевая срок жизни организма.

— Вит… что? — непонимающе уставился на него Годфри.

— Жизненная сила, — пояснил Вернон, — Некоторый вид энергии, отвечающий за то, сколько человеку ещё отпущено жить на этом свете. У молодого организма её много, но с возрастом он её постепенно утрачивает и начинает стареть.

— То есть маги просто убивали людей, перекачивая себе их жизненную силу? — удивлённо спросил Освальд, немного помолчал и добавил, — Как вомперы, что-ли?

— Не совсем так, но общий принцип схож, — подтвердил Вернон, — Кстати так называемые «вомперы», они же «Vita abactores» (крадущие жизнь с латыни), тоже рук дело магов. По крайней мере большинство из них, вопреки распространённым народным заблуждениям. Дело в том, что ритуал, о котором идёт речь, крайне опасен и для самого мага. Он весьма негативно сказывается не только на его рассудке, но и на возможности контактировать с энергией завесы. И с каждым новым ритуалом риски уйти в «срыв» всё больше возрастают. Результаты этих самых «срывов» мы наблюдали сначала на горном перевале, где один такой безумец умудрился перебить нам половину отряда, а затем и подле Риверграсса. Правда там уже Генри с Айлин поднабрались опыта и всё обошлось куда меньшей кровью, если не принимать в рассчёт селян.

— А вомперы нужны были, чтоб… — начал было я, но Вернон тут же меня перебил.

— Это была попытка создать существ, которые могли бы извлекать из других людей витальность куда более простым и примитивным способом, — бросил лекарь, снова прикладываясь к своей фляжке, — И самое главное, умеющие забирать её не до конца. Дело в том, что в ходе обычного ритуала жертва неизменно погибала. Вампир же мог не «выпивать» её досуха. Забирать «у многих понемногу» при этом никого не убивая. Однако существенных успехов в этом направлении мы добиться, увы, не смогли. Существа поражённые проклятием «sanguinis siti» (жажда крови), теряли большую часть своего рассудка. Они, конечно, умели забирать витальную силу в небольших количествах не убивая человека. Однако, практически не пользовались этой способностью, выпивая своих «жертв» до дна. Более того, в ходе экспериментов появились твари, которые были способны передавать своё проклятие другим людям. Хуже всего то, что воспользовавшись остатками своего разума, многие из этих существ вырвались в мир, после чего конклав магов принял решение полностью свернуть эксперименты в этом направлении.

— А ты тоже убивал людей, чтоб продлить себе жизнь? — как-то недобро ухмыльнувшись поинтересовался Годфри.

— К сожалению я в этом плане тоже не исключение, — пожал плечами Вернон, — Да, мне тоже приходилось убивать, дабы вернуть уходящую молодость. В своё оправдание могу сказать лишь то, что я старался забирать жизнь у тех, кто действительно заслуживал смерти, но даже этим я не горжусь.

— Так, стоп, — прервал его я, — То есть, что мы имеем. Маги убивают простых людей, дабы продлить свою собственное существование, демонстрируя полное презрение к жизни так называемых «обычных смертных». Маги, пусть и не специально, выпускают в мир кровожадных чудовищ, вырезающих людей целыми селениями. В ходе ритуалов по перекачке «витальности» маги нередко сходят с ума становясь смертельной угрозой для целых регионов. А потом мы задаёмся вопросом, почему простой люд так искренне этих самых магов боится и ненавидит, а орден, занимающийся их истреблением имеет почти повсеместную народную поддержку. Действительно, блин, а что случилось то?

— Понимаю твой сарказм, — Вернон тяжело вздохнул, — Но полагаю, что он сейчас неуместен. Что сделано, то сделано. История не знает сослагательного наклонения. Её нельзя переписать. Можно лишь извлечь урок, и жить дальше, приспособившись к изменившимся обстоятельствам. Кстати об этом. Конклав хоть и запретил продолжать работы по выведению разумных «vita abactores», но отнюдь не свернул исследования по созданию «immortalem vitam» (вечной жизни). Тут силы магов разделились. Некоторые ударились в некромантию, другие в алхимию и поиск философского камня, а я обратил своё внимание на ещё одних существ, которые способны поддерживать свою физическую оболочку сколь угодно долго, не прибегая к «посторонней помощи».

— На демонов, — кивнул я, поняв к чему он клонит.

— Схватываешь на лету, — согласился Вернон, — Дело в том, что природа магии демонов и людей несколько… Отличается. Мы, обычные колдуны, используем лишь малую толику силы, рассеянной по нашему миру. По крупицам собираем её, формируя заклинание. Вы же, демоны, существа для нашей реальности чуждые. Вы не можете использовать ту силу, что растворена и распределена по ней. Лей-линии, истоки, узлы — для вас всё это пустой звук. Нет, конечно, вы можете их ощущать, однако зачерпнуть из них силу попросту не в состоянии. Однако, вам это попросту не нужно. Зачем, когда вы можете черпать энергию прямиком из первозданного хаоса, который бушует за завесой? Не собирать по крупицам, а пропускать её через себя мощным, неограниченным потоком. Если сравнивать эти две силы… Ну ту, что доступна нам — магам, и ту, которой обладаете вы — демоны, — лекарь на несколько мгновений замолчал, размышляя над наиболее удачным сравнением, — это будет всё равно, что крохотная огненная искорка, рядом с полыхающим до небес костром.

— И какие преимущества это нам даёт? — нахмурился я, пытаясь понять к чему он клонит.

— А разве не очевидно? — удивлённо посмотрел на меня лекарь, — Вам намного проще даётся любое колдовство. Те навыки, которые маги оттачивают годами, прежде чем добьются хоть какого-то видимого результата, вы способны повторить лишь один раз увидев. Вам не нужно искать источники силы. Вы способны черпать её где угодно и когда угодно. На это нужно лишь время, спокойная обстановка и некоторый опыт. Вам не требуется корпеть над кипами свитков, пергаментов, изучая формулы, записанные многими поколениями магов. У демонов всё происходит на уровне чуйки. Интуиции. Неудивительно, что имея доступ к такому источнику энергии, вам не приходится заимствовать жизненную силу у других существ. В теории, — Вернон ненадолго замолчал, — В теории такие как вы, имея в своём распоряжении всю силу первозданного хаоса, могли бы изменять нашу реальность лишь одним усилием собственной воли. Для этого достаточно лишь настроенного энергетического канала, да малой толики воображения. Но, по счастью, у вашей силы есть и обратная сторона, не позволяющая никому из вашей братии дожить до обретения такого могущества.

— А вот с этого момента, будь добр, поподробнее, — прервал лекаря я, тоже отстёгивая от пояса небольшую фляжку с водой, — Что именно нам мешает «дожить»?

— Ваша сила, — пожал плечами лекарь, — Видишь ли, в ходе обучения и многолетней практики организм мага претерпевает некоторые изменения. Меняется структура мозга, жизненные ритмы, внутренние органы. Он подготавливает себя к тому, чтобы без урона для тела и разума взаимодействовать с теми крохами магической энергии, что распылены по нашей реальности. Тратят на это десятки лет своей жизни, давая организму время для перестройки. Вы же занимаете тела только что погибших людей, которые, не имели к магии никакого отношения. Зерно их дара не было раскрыто, а необходимые изменения попросту не произошли. И в эти тела вы направляете энергию первозданного хаоса, который поддерживает им жизнь и даёт вам возможность творить свою магию. Вот только эта же энергия и разрушает вас изнутри. Перво-наперво выжигает в вас любую способность к эмпатии.

— Ага, — кивнул я, — Так, это работает. Значит, когда я попытался сегодня при помощи телепатии передать рыжебородому мыслеобраз, я чуть было не выжег бедолаге мозги?

— Именно так, — подтвердил Вернон, — Телепатия — это способ коммуникации магов. Наши тела могут воспринимать передаваемую энергию и мысли, идущие с ней в комплекте. Они к этому подготовлены. Тела же обычных смертных для такого просто не приспособлены. Любая попытка передать мысль им, заканчивается для них настоящей пыткой. Нередко со смертельным исходом.

— А эта самая… Эмпрахтия. Напомни, что вообще такое? — переспросил его Освальд.

— Способность сопереживать другим живым существам, — пожал плечами Вернон, — Как я уже говорил, демоны относятся к людям, в лучшем случае, как к своим инструментам. Но, не будем повторяться. Так вот, начинается всё с эмпатии. Однако, чем больше вы обретаете сил, чем шире канал, соединяющий вас с первозданным хаосом, тем хуже это на вас отражается. Вслед за эмпатией теряется способность рационально мыслить. Потом начинаются внешние изменения. Мутация или деградация тканей, под воздействием энергии хаоса. И, в конце-концов, если вы до этого момента не погибаете, то превращаетесь в ещё одного одержимого, сеящего вокруг себя лишь смерть и разрушение.

— Звучит зловеще, — покачал головой я, — Но что-то не сходится. По такой логике, я должен был уже, как минимум, сойти с ума. А, может, и того хуже — начать кидаться на всех подряд. Однако…

— Этого не произошло, — кивнул Вернон, — Ни с тобой, ни с Айлин. Почему — не знаю. Единственное разумное объяснение, которое мне приходит в голову — вам каким-то чудом удалось сохранить способность к эмпатии. Вы относитесь к нам, обитателям этого мира, как к людям. Как к равным себе. К тем, чьи жизни не менее ценны, нежели ваши собственные. А не как к вещам, которые можно запросто использовать, сломать и выбросить. И именно это спасает вас от распада личности, за которым неизбежно следует деградация мозга.

— И именно поэтому ты хочешь за нами понаблюдать? — поинтересовался я, — Потому, что считаешь, мол, мы способны продержаться дольше, чем остальные?

— Да. Всё верно, — согласился лекарь, — Я хочу понять, как вы это делаете. Как защищаете себя от разрушительного влияния хаоса, бушующего за завесой. Перенять у вас этот навык и передать его другим магам. Как минимум, это позволит всем нам отказаться от кровавых ритуалов и жертвоприношений. Как максимум… Да Сворм меня задери, мы сможем полностью перекроить наш мир. Подарить истинное бессмертие всем его обитателям. Покончить с войнами, голодом и болезнями. Да Сворм меня задери, имея в руках такое могущество мы сделаем его в тысячу раз лучше.

— Да-да, — бросил я с нескрываемыми нотками скепсиса в голосе, — Где-то это я уже слышал. «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным».

Глава 16

«Уплата долга»

— Ты можешь сколь угодно оттачивать своё остроумие, но фактов это не изменит, — покачал головой лекарь, — Как только маги получат в распоряжение такую силу, они смогут изменить мир к лучшему.

— Ага, — хохотнул Годфри, — Так же, как они его изменили, спустив на нас упырей, вомперов, и Сворм знает кого ещё.

— Упыри появились в результате ваших войн, — покачал головой Вернон, — Никто не просил людей убивать друг друга тысячами. Но они превратили это в весёлую забаву, которой занимаются и по сей день. Природе надо было что-то делать, дабы поля и леса не были завалены горами трупов. И она заполнила эту нишу.

— Очень похоже на то, что заполнила она её мутировавшими и одичавшими вампирами, — подметил я, — Иначе и не объяснить, как такие уроды вообще появились на свет, да ещё в таком дивном многообразии своих видов.

— Может быть, — пожал плечами Вернон, — Я к сожалению не приложил руки ни к созданию вампиров, ни к созданию трупоедов.

— К сожалению? — в один голос переспросили я, Освальд и Годфри. Двое оставшихся бойцов по прежнему сохраняли стоическое молчание, слушая наш разговор в пол уха.

— К сожалению, — кивнул Вернон, — Если бы приложил, то, быть может, вышло бы нечто более осмысленное, нежели полубезумный кровосос и совсем неразумный пожиратель падали.

— Не только падали, — я невольно провёл по искалеченной щеке рукой, — Живых они тоже едят за милую душу.

— Я знаю это не хуже тебя, — раздражённо бросил лекарь. Бедолаге приходилось сейчас отдуваться за все грешки своих коллег по ремеслу, и его это положение дел начинало основательно подбешивать, — Однако прогресса не бывает без ошибок и без жертв. Однако, дружок, ответь мне на один вопрос. А вернее — реши одну задачку. У нас имеется город, в котором свирепствует чума. Убивает сотни людей каждый день. В скором времени она вырвется за пределы города и начнёт гулять по миру. Счёт жертв перейдет на тысячи. Единственный способ изучить механизм её распространения, и, соответственно, остановить — вскрыть десяток уже зараженных, но ещё живых людей. И сделать это можешь только ты. Ну и как. Пожертвуешь ты в такой ситуации десятью, чтобы спасти тысячи? Или начнёшь рассуждать, что мол, не имеешь право распоряжаться чужими жизнями, ничего не получится, будет только хуже и всё в таком духе, в конечном итоге взвалив на свои плечи гибель миллионов?

— Да ясен хрен, резать! — рубанул воздух ладонью Годфри. — Там где нужно спасать большинство, не должно быть раздумий о судьбе меньшинства!

— Вот и я о чем говорю, — пожал плечами Вернон, — А теперь экстраполируй эту ситуацию.

— Экстра… что? — неуверенно переспросил боец, явно не понимая значение слова.

— Мысли масштабнее, — пояснил лекарь, — Представь, что старение и смерть — это симптомы болезни. Болезни, которой поражено всё человечество. И лишь мы, маги, способны её вылечить. Представил? Ну вот и ответь мне на вопрос, допустимы ли жертвы, пускай измеряемые тысячами человек, ради блага миллионов?

— Ну… — замялся Годфри, явно не понимая, что ответить. Вернон весьма ловко поставил его в логический тупик, где бедолаге оставалось только с ним согласиться. Впрочем, лекарь не учёл, что в отличие от малограмотного, необразованного крестьянина, я знаком с классической дилеммой вагонетки, пусть и обёрнутой в столь непривычную оболочку.

— Не мучай себя, — я похлопал бойца по плечу, — На этот вопрос нет правильного ответа. Очень легко рассуждать абстрактно. Да, в такой форме ответ очевиден и напрашивается сам собой. Пожертвовать меньшинством во имя большинства. Однако всё переворачивается с ног на голову, когда вопрос приобретает личный характер. Готов ли ты к тому, что всю твою родню сожрёт вампир, во имя научного прогресса? А может ты сам готов лечь под нож мясника, дабы спасти миллионы от болезни? Что-то я сомневаюсь. Все мы готовы улучшать свою жизнь за счёт других, но мало кто согласится пожертвовать собой ради этого.

— Но кому-то всё равно придётся это сделать, — пожал плечами Вернон, — Отбросить в сторону принципы и потащить человечество вперёд, даже если оно будет отбиваться руками и ногами. Другое дело, что можно обойтись малыми жертвами. Или вовсе — одной. Тем, кем я точно имею право пожертвовать. Самим собой.

— И как ты собираешься это провернуть? — озадаченно уставился на него я, — Даже при условии, что ты поймешь, как мы с Айлин сдерживаем распад наших личностей.

— Очень просто, — пожал плечами лекарь, — Я введу себя в предсмертное состояние, позволю очередному демону поселиться в моём теле, а потом подчиню его своей воле, получив доступ к энергии первозданного хаоса.

— То есть, ты хочешь сказать, что подселишь в шкуру одного неуравновешенного психопата, другого неуравновешенного психопата, дав им обоим доступ к безграничной силе? — я смерил лекаря подозрительным взглядом, ухмыльнулся и добавил, — Ты знаешь, это просто потрясающая идея. Обязательно нужно попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. Только нас предупреди заранее. Мы хоть успеем тебя прикончить, чтоб не мучался.

— Как я уже сказал, сарказм тут не уместен, — раздражённо бросил лекарь, — Ты ведь даже не понимаешь, что из себя представляет маг. Мы десятилетиями обучаемся самоконтролю. Как раз таки, ради того, чтобы не сходить с ума во время ритуала. Так что и с демоном я тоже совладать сумею.

— И когда ты собираешься всё это провернуть? — поинтересовался Освальд, как-то подозрительно косясь на небольшую рощицу, расположившуюся на вершине холма за мелкой, бурной речушкой. Должно быть это и была та самая Быстринка, вдоль которой следовало идти. Правда тропинку «мощёной» можно было назвать с большой натяжкой. Если тут когда-то и лежала мостовая, то теперь от неё остались лишь редкие, разрозненные булыжники, давно утонувшие в жидкой, размытой дождями земле.

— Когда буду готов, — пожал плечами Вернон, — Не думаю, что это произойдет скоро, да и не факт, что мы к тому времени будем живы. Но если дело до этого дойдет, я вас не только предупрежу, но и подскажу какие меры можно предпринять, если эксперимент выйдет из под контроля.

Класс. Просто замечательно. Великолепно. С нами ходит бомба замедленного действия, которая однажды может не только всех нас убить, но ещё и наворотить такое, что перевернёт весь мир с ног на голову. Может его прямо тут прихлопнуть, чтоб не мучался? Хотя, я то немногим лучше, в общем-то. Два психа имеют доступ к безграничной силе или один — разница невелика. Но раз этот мир ещё не схлопнулся ко всем чертям собачьим, значит Вернон просчитался. Либо никакой безграничной силы не существует, либо есть механизм, защищающий эту реальность от подобных посягательств. Но, в любом случае, за парнем теперь нужен глаз да глаз.

— Ты кажется начал рассказывать историю, — напомнил Освальд, — Да мы малость отвлеклись. Что было после того, как ты взял к себе ученицу?

— Я погрузился в исследования с головой. Ушёл от мира. И упустил тот момент, когда церковь из дома утешения превратилась в орден воинствующих невеж, — Вернон тяжело вздохнул, — Еслиб не Бенна, знакомые которой переправили нас за стены Фейренальда, нас бы давно уже сожгли на костре. Мы ушли настолько далеко, насколько это было возможно. Надеялись пересидеть тёмную эпоху в какой-нибудь отдалённой глуши. Кто ж знал, что в эту самую глушь придёт война.

— Меня смущает лишь одно, — покачал головой я, — Что в этой самой глуши тебя считали учеником Бенны, а не наоборот.

— Мы так представились, — лекарь посмотрел на меня и равнодушно пожал плечами, — Нам так было удобнее. Бенна привыкла помогать другим. Ей нравилось лечить селян, помогать им с мелкими, житейскими невзгодами. Мне же нужны были тишина и покой, чтобы продолжать заниматься своими исследованиями.

— Так тот гримуар, который я спёр, принадлежал вовсе не Бенне… — задумчиво протянул я.

— Да. Это моя книга, — кивнул Вернон, — Как и кольцо, которое ты тоже спёр, думая, что никто не заметит.

— Ну извините, — я развёл руками, — Мне тогда казалось, что тебе это без надобности.

— Мне и сейчас без надобности, — пожал плечами лекарь, — Всё что написано в том гримуаре, мне хорошо и давно известно. Я — его автор. Но мы снова отвлеклись от темы. Так вот… — Вернон на несколько мгновений замялся, пытаясь восстановить в памяти нить повествования.

Мы вышли на узкий каменный мост, перекинувшийся через полотно бурной, мелкой речушки. Дальше наш путь пролегал через небольшую светлую берёзовую рощицу. Когда-то за нейухаживали, но сейчас она понемногу начинала зарастать густым еловым подлеском, понемногу превращаясь в глухую, непролазную чащу. Солнце уже задевало своим краем зубцы на крепостной стене. В траве стрекотали сверчки. Тоскливо кричала ночная птица. Ветерок, обдувавший лицо, становился всё холоднее. Крохотные язычки серых, промозглых сумерек, медленно начинали показываться из под корней и глубоких песчаных оврагов.

Кладбища же до сих пор не было видно. Либо мы где-то свернули не туда, либо оно располагалось довольно далеко. Так или иначе — следовало поторопиться. Не хотелось бы возвращаться в город по темнякам.

— Слышите, — встревоженно сказал Годфри, — Это бианьши кричит. Духобаба значица, которая скорую гибель речёт. Сегодня кто-то умрёт.

— Глупые крестьянские предрассудки, — покачал головой Вернон, — Таких призраков не существует. А кричит это бурый перелётник. У них сейчас как раз начинается период миграции на север, в преддверии летней жары.

— Глупые, не глупые, — покачал головой боец, — А завсегда когда мой тятька слышал такие крики в лесу, в нашей деревне кто-нибудь умирал. Так что я в примету верю.

— Всегда кто-нибудь да умирает, — пожал плечами лекарь, — Это неизбежный результат порочного круга жизни, который маги пытаются разорвать. Ну да ближе к делу. Так вот, осели мы в Медовище, где позже я и встретился с Генри. Приняли нас там весьма радушно — поселение давно нуждалось в хорошем знахаре, который умеет обращаться с кровоцветом, росшим на болоте неподалёку. Бенна занялась проблемами местного мужичья. Кому зуб выдернуть, кому потенцию исправить, у кого корова захворала. Я же воздвиг лабораторию и вновь вернулся к своим исследованиям, забыв обо всём на свете. Однако мир о нас забывать не собирался. Из-за сына короля, который изуродовал дочь одного из северных лордов и надругался над ней же, началась война. Королевство раскололось на Эйденвальд и Вольную Марку. Вернее девять башен всё ещё продолжали считать север своей, пусть и мятежной территорией. Однако совет лордов объявил о своей независимости. Началась война. Медовище превратилось в пограничье. Этот край и раньше не славился молочными реками и кисельными берегами. Сейчас же по нему прошла армия. Опустошила амбары, вытоптала посевы, забрала скот, усеяла землю трупами. Напитала её кровью. Мы думали, хуже уже не будет. Но потом случилась битва за мост. Отступление, перерастающее в паническое бегство. Оставшиеся силы королевской армии попытались закрепиться на северных подступах к Деммерворту. В нашей деревне встал крупный отряд из трёх сотен человек, в сопровождении двадцати клириков ордена. Одним из сотников был Беррен.

Рощица понемногу начинала редеть. Впереди, в просветах между деревьями замаячили острые колья кованной кладбищенской ограды. Тропка некоторое время шла вдоль неё, упираясь в небольшую решётчатую калитку, с проржавевшим замком. На наше счастье засов был откинут в сторону, так что возиться с ним не пришлось. Давно никем не смазываемые петли издали неестественно громкий скрип, и мы вступили на территорию кладбища.

Где-то в кронах деревьев вновь завопил перелётник. Тоскливо. Протяжно. Зловеще. Годфри вновь вздрогнул и боязливо покосился на рощицу, оставшуюся позади. Освальд и двое других бойцов тоже повернулись назад. Долго вглядывались в просветы между деревьями.

— Чёртова духобаба, — проворчал Годфри, — Всё воет и воет. Словно преследует нас. Точно вам говорю, сегодня прольётся кровь.

— Да завали ты уже, — не выдержал один из бойцов, шедших позади, — Хорош страх наводить. И без тебя не по себе. Дай уже историю дослушать.

— Ой, да иди ты, — тихо прошипел суеверный солдат. Но спорить и перебивать больше не стал.

— Раненных солдат было много, — продолжил Вернон, — Знахарей на всех не хватало, так что и Бенну тоже привлекли к процессу. Там она познакомилась с Берреном, — лекарь тяжело вздохнул и сделал небольшую паузу. В повисшей тишине вновь послышался протяжный и тоскливый крик «бианьши».

— И на свою беду влюбилась в него, — продолжил лекарь, — Той самой безумной любовью, которая бывает с первого взгляда. Беррен же ответить ей не мог. У него в столице остались жена и ребёнок. Бенне это никак не мешало. В каком-то смысле даже устраивало, хоть я и видел, как она порой мучается от безответного чувства. Дни тем временем шли. Ранение сотника становилось всё хуже. Моя ученица предупреждала лекарей из войска, что её нужно оперировать, пока по ноге не пошёл некроз и заражение крови. Носила им припарки и настойки, какими следовало обрабатывать рану. Они же в ответ лишь разводили руками, а лекарства выкидывали. Дело в том, что над ними уже тогда стояли клирики из ордена, которые заявляли, мол всё это ересь и ведьмовство, а лечить нужно лишь чистой водой, бинтами да словом божьим.

— Страшно подумать, сколько солдат они таким образом угробили, — Освальд сплюнул и попал точнёхонько на чей-то надгробный камень. Основание его заросло мхом, а надпись давно уже стёрлась ветрами и дождями, так что определить владельца было уже невозможно.

— Никого это тогда не интересовало, — покачал головой Вернон, — После войны творился хаос, а орден забирал себе всё больше и больше власти. Никто уже и не решался с ними спорить. Никто, кроме Бенны, — лекарь замолчал и отвернулся. Было видно, что для него это очень личная история. Похоже парень винил себя в смерти своей ученицы, — Однажды ночью она пробралась в палатку,ъ где лежали раненные. Нашла Беррена. Осмотрела его рану и поняла, что дела у сотника совсем плохи. Лекари его запустили. Начались сепсис, гниение, некроз тканей и жар. Сотник метался в бреду. Ногу спасти было нельзя, но никто из войсковых лекарей не решался её отнимать, а время солдата было на исходе.

Вернон снова замолчал. Остановился, внимательно рассматривая надгробные камни. Он явно искал какую-то могилу, но пока что не находил её. Остальные стояли и нервно поглядывали по сторонам. Солнце уже успело наполовину скрыться за городской стеной и на землю мягким, но в то же время, зябким покровом начали опускаться серые сумерки. Идти обратно всё-же придётся по темнякам. Твою мать, и факелы с собой не захватили. Ладно, у меня в запасе на такой случай тоже есть парочка фокусов. Как-нибудь выкрутимся.

— Бенна провела операцию сама, — продолжил лекарь, отправившись дальше. Мы молча последовали за ним, — Успешно отняла ногу, промыла и зашила культю. Девочка спасла сотнику жизнь. А её потом обвинили в том, что она искалечила сотника королевского войска. И не только. За те настойки и отвары, что я ей дал для операции, и которые спасли сотнику жизнь, ей обвинили в чернокнижии и сожгли на костре. Меня, как «ученика и заблудшую душу» трогать не стали. Вступился староста, заявив, мол деревне всё ещё нужен какой-никакой знахарь, а этот вон 'к поганой ворожбе не приучен, но врачевать худо бедно умеет, так что я беру его на поруки.

— И ты винишь в её смерти себя… — покачал головой я, переступая через отколовшийся кусок каменной плиты. В этот момент на поросшее мхом надгробие возле тропинки, уселась толстая коричневая птичка. Внешне она напоминала разжиревшего лесного голубя, отличаясь от него лишь окрасом, перьевым хохолком на затылке, да длинным изогнутым клювом. Несколько мгновений пернатая косилась на нас чёрной бусиной своего глаза. Затем нахохлилась, набрала воздуха в грудь и издала протяжный тоскливый крик.

— Вот она твоя «бианши», — хохотнул один из солдат, тыча в птицу пальцем, — Сидит тут, понимаешь орёт и поди жрать просит. Тьху, блин, страху то нагнал такого, шо я чуть было сам портки не обгадил. Духобаба-духобаба. Правильно знахарь то наш гутарил. Нежество и тёмнотость до добра не доведут. Нужно это. Образовавыть… Да тьху блин. Учиться нужно, шоб значица, потом в каждой пичуге духобабу иль ещё какую срань не видеть.

— Ой да иди ты сам знаешь куда, — тихо выругался Годфри, как-то совсем сникнув. Бойцу было явно не по себе, несмотря на то, что его страх оказался обычной лесной птицей.

— Тише. Не перебивайте, — цыкнул на них Освальд, и тут же сам перебил рассказчика, — Слушай, Вернон. Ты же вроде как из этих. Из магов. Вы можете немало, даже если смотреть на Генри, который колдун то — без году неделя. Так почему ж ты свою ученицу то не спас?

— А что я мог, — лекарь попытался говорить спокойно, но я почувствовал, как его голос начал дрожать. Для парня, похоже, это стало личной душевной травмой, — Один против почти двух с половиной сотен. К тому же, я уже говорил, что моя магия другого рода. Я очень плохо владею боевыми заклинаниями. Да и лечащими на самом то деле — не важнецки. Низкий болевой порог — плохо переношу их последствия. Мне куда лучше удаётся работать с энергетической структурой вещества. Или живого существа. Это сложновато объяснить непосвященному, а я не хочу сейчас вдаваться в подробности. Говоря проще, у меня не было возможности её спасти. У Беррена тоже. Он всё ещё лежал без сознания после операции.

— И тоже потом винил себя в её смерти, — задумчиво протянул я.

— Да, — подтвердил Вернон, — Тоже. Он потому и остался в деревне, когда узнал, чем она стала. Вбил себе в голову, что должен избавить нас от того, чем она стала. В каком-то смысле он был прав. Только он и мог это сделать. В прошлом, до того, как податься в королевскую армию, Бернард зарабатывал тем, что охотился на нечисть. На призраков в том числе. Я же… Я бы не смог поднять на неё руку, лишив пускай такого, но всё-таки существования.

— И поэтому она его отпустила, — бросил я, задумчиво почёсывая бороду, — Тогда во время последнего боя.

— Да, — кивнул Вернон, — Она его любила. Даже после смерти. Он её тоже возможно любил где-то в глубине души. Но не мог ответить взаимностью, ведь хранил верность семье, — парень остановился напротив одного из полуразрушенных надгробий и принялся счищать с него мох, освобождая затёртую ветром и замытую дождями надпись, — Откуда ему было знать, что его жена и дочка были давно мертвы. Погибли во время вспышки чумы и были похоронены на этом самом кладбище.

— Так вот, зачем мы сюда пришли, — у меня в голове щёлкнул последний кусочек паззла. Картина наконец-то собралась воедино и… потрясла своей безобразной циничностью, жестокостью, но в то же время — ироничной красотой всего произошедшего, — То письмо, что он тебе дал перед своей последней схваткой. Оно предназначалось его семье?

— Да, — кивнул лекарь, вставая на одно колено возле могилы и доставая из сумки потрёпанный, затёртый и помятый свиток, путешествовавший с ним от самого медовища, — Он знал, что не выживет и хотел попрощаться. Хотел, чтоб они его отпустили и жили дальше.

— Однако он мог уйти, — заметил Освальд, — Вы же сами сказали, что призрак его отпустил. Единственного из всей деревни.

— Не мог, — покачал головой Вернон, кладя свиток на массивную каменную плиту, укрывавшую могилу, — Он считал, что должен защитить её жителей. А, кроме того, хотел всё исправить. Хотел избавить от мучений Бенну, в чьей гибели винил себя всё это время.

— И избавил, умерев в объятиях той, которая его любила даже после смерти, — подытожил я, стараясь не выдавать внезапно появившуюся дрожь в голосе.

— Да, — кивнул Вернон, — Именно так. Вот только по злой иронии судьбы, его жертва всё равно никого не спасла. Трупоеды оставшись без поводыря начали кидаться на всех подряд и в конечном счёте — вырезали село. Спаслись лишь мы четверо. Хотя… — он на мгновение замолчал, — Может быть именно благодаря этому его жертва всё-таки не была напрасной.

Над кладбищем повисла глухая, тяжелая тишина. Мы стояли и смотрели на безмолвный серый камень, под которыми покоились останки семьи того, кто когда-то отдал свою жизнь взамен наших. Стоила ли его жертва того? Стоило ли спасать нас? Или, быть может он желая исправить чужую ошибку, выпустил в мир монстров, за которыми действительно тянется след из крови и трупов. Не знаю. Иногда судьба делает уж слишком сильные выверты, преподнося одни события в совсем другом свете. Что можно с этим сделать? Как можно вернуть этот долг? А чёрт его знает. Разве что постараться не нести новое горе в этот мир. Как показала жизнь, его и так тут с избытком.

— Ну, долг уплачен, — нарушил молчание Вернон, поднимаясь на ноги, — Идём назад, пока не…

В этот момент тяжелую тишину, висевшую над кладбищем, разорвал протяжный крик пернатой «бианши». Несколько мгновений он эхом разгуливал между заброшенных могил. А затем в него вплёлся новый звук. Резкий, отрывистый свист арбалетного болта. Глухой звук удара. Короткий вскрик, переходящий в хрипящее бульканье.

Годфри схватился за пробитое стрелой горло и принялся заваливаться на бок. Медленно. Словно бы не в силах поверить в собственную кончину. В его глазах плескались страх, изумление, непонимание и… обида. Обида на то, что его никто не послушал, хотя он говорил и не раз…

Пернатая «бианши» закричала вновь, предвещая скорую смерть.

Глава 17

«Погоня»

— В укрытие! — заорал я, бросаясь к ближайшему надгробию. В вечерней тишине вновь послышались щелчки арбалетов. Раздался свист болтов, разрезающих холодный воздух серых сумерек. Стрелы вылетели из леса и застучали по каменным надгробиям совсем рядом с нами.

Освальд кинулся к Годфри. Парень всё ещё пытался удержаться на ногах. Его тело отказывалось принимать факт собственной смерти, не взирая на узкое окровавленное острие болта, торчавшее у него из гортани. На губах вспухали и лопались кровавые пузыри. Взгляд судорожно метался, тщетно ища спасения. Пальцы скребли пробитое горло.

Десятнику оставалось всего пару шагов до парня, когда арбалеты щёлкнули вновь. Тело раненного судорожно дёрнулось. Раз. Другой. И начало медленно заваливаться вперёд. Прямо на поросшую мхом могильную плиту. Узкие трёхгранные наконечники бронебойных болтов легко прошили простенькую кольчугу и впились в плоть бойца, не оставив тому ни единого шанса на выживание.

— Брось! — рявкнул я, кинувшись к Освальду. Тот на мгновение замер. И этого самого мгновения мне хватило, чтобы вцепиться в ворот его гамбезона и рвануть солдата назад, под прикрытие надгробий. Вовремя. Арбалеты щёлкнули вновь. Болты со свистом вспарывая холодный ночной воздух пронеслись у нас над головами и застучали по могильным камням. Но один всё-таки нашёл свою цель. Десятник дёрнулся. Хотел было заорать, но вместо этого до крови прикусил губу. Стрела, пробив кольчугу и поддоспешник воткнулась ему в плечо.

Шаг. Другой. Третий. Мы нырнули за ближайшее надгробие, прижавшись спиной к холодному камню. За соседним прятались Вернон и ещё один из солдат. Последний из нашего отряда расположился чуть дальше, спрятавшись за большим валуном и уже взводил свой арбалет.

— Кто это, мать вашу такие? — бросил лекарь пытаясь аккуратно выглянуть из укрытия. Решение оказалось неудачным. Арбалеты снова щёлкнули. Один из болтов прилетел ему аккурат в шапель. Соскользнул по каёмке и воткнулся в землю в метре от него. Парень присел обратно, схватившись за голову. Судя по тому, что шлем от удара съехал чуть ли не набекрень, в ушах у него зазвенело.

Боец, прятавшийся за камнем неторопливо привстал. Прицелился. Нажал на спусковую скобу. Арбалет щёлкнул и одинокий болт, со свистом рассекая воздух унёсся куда-то в сторону леса. Солдат тут же пригнулся обратно. И очень вовремя. По камню застучали ответные стрелы.

— Удалось разглядеть? — крикнул я, стараясь не высовываться из-за надгробия.

— Какие-то херы в серых балахонах, — ответил солдат, — Прячутся за деревьями и из-за них же бьют.

Твою мать. Это же те самые, с реки. Быстро они нас нагнали. Барки получается выиграли нам всего неделю времени. Сука, и ведь договариваться с ними бесполезно. Это не обычные бандиты, от которых можно откупиться золотом. Наёмные убийцы с задачей «устранить всех, кто был связан с агентами». С Ансельмом в нашем случае. Блядь. Надеюсь они не смогли пробраться в город. Иначе Айлин тоже в большой опасности.

— Сколько их? — спросил я, осторожно пытаясь выглянуть из-за камня. В сумерках разобрать что либо было сложно. Серые плащи то и дело мелькали среди толстых стволов старых берёз, но тут же сливались с ними, или прятались в густом подлеске.

— Хер знает, — ответствовал стрелок, — Не меньше дюжины, но скорее больше. Что делать будем, командир?

Дюжина. Против пятерых. Да уж, блядь, хороший вопрос, что тут можно сделать. Ясно одно — на месте оставаться нельзя. Пока они прячутся среди деревьев, мы им даже ответить нормально не сможем. Надо отходить вглубь кладбища. Выманивать их на открытое пространство и заодно искать укрытие понадёжнее. Могильные плиты хорошо защищают с фронта, но стоит им зайти во фланг и мы окажемся, как на ладони. Но как только мы высунемся из-за этих самых камней, то тут же разделим судьбу Годфри. Зараза.

— Можешь бежать? — спросил я у Освальда. Тот болезненно поморщился. Схватился за чёрное древко, торчавшее из плеча. Хотел было выдернуть, но замер, услышав окрик Вернона.

— Не смей, мать твою! — рявкнул лекарь, — Не вытаскивай, полудурок! Кровью изойдешь. Беги так. Потом вырежу!

— Смогу, — десятник отпустил древко и болезненно поморщился. Стрела вошла глубоко. Но кость вроде бы не задела. Иначе бы ему было намного хуже.

— Значит так, ты, — кивнул я стрелку.

— Алвор, — поправил меня тот.

— Алвор. Берёшь Освальда и по команде рвёте когти вглубь кладбища. Вернон, вас тоже касается. Ищите там место, которое будет просто оборонять. Склеп или что-нибудь вроде того.

— А ты? — недоверчиво посмотрел на меня лекарь.

— Выиграю вам пару мгновений, — по камням снова застучали стрелы. На мгновение вновь стало тихо, но затем послышался скрип открываемой калитки. Враги заходили на кладбище. Надеялись нас прижать.

— Генри, сейчас не время… — начал было Освальд, но я его тут же перебил.

— Препираться. Выполнять приказ, мать вашу. На счёт три! — сказал и закрыл глаза. Мгновение. Мир погрузился в густую, непроглядную тьму. Второе — во тьме вспыхнули энергетические узлы. Третье — сквозь мрак проступили едва заметные отзвуки, отпечатки живых существ. Врагов было много. Куда больше дюжины. Посчитать возможности нет. Мельтешат. Постоянно перемещаются. Некоторые тухнут и тут же разгораются вновь. Странно. Так не должно быть. Эффект от защитных амулетов. Выходят, ими снабдили не всех.

— Раз, — начинаю формировать над ладонью клубок из энергетических нитей.

— Два, — напитываю его энергией. Пытаюсь мысленно представить поле боя. Один из врагов продвигается вперёд. Внутрь кладбища. Четверо с арбалетами идут чуть позади, прикрывая его. Остальной отряд по одному заходит в калитку. Надо нанести максимальный урон. Вызвать хаос в их рядах, хотя-бы на время. Попытка у меня одна. На вторую не хватит ни времени, ни сил. Бить передового бойца смысла нет. У него мерцающий силуэт. Скорее всего имеется оберег. Он просто поглотит мой огненный шар. Да и если нет — весь огонь уйдет в него не зацепив остальных. Нет, нужно кое-что другое.

— Три, — выдыхаю. Вскакиваю на ноги. Швыряю клубок вперёд. Прямо в верхушку одной из надгробных плит, стоявших перед входом на кладбище. Бойцы врага вскидывают арбалеты. Прицеливаются, пытаясь поймать мой силуэт. Освальд срывается с места. Остальные тоже. Я мгновение стою на месте. Провожаю взглядом удаляющееся миниатюрное солнце. Грохот. Кромка плиты взрывается градом каменных осколков и огненных брызг. Враги замирают. Смотрят на вспухающий, огненный пузырь. Некоторые рефлекторно жмут на скобу, другие наоборот роняют своё оружие, пытаясь закрыться руками от огненного дождя.

Срываюсь с места. Бегу. Где-то впереди маячит спина Освальда. Между могилами то и дело мелькают силуэты Вернона и двух других бойцов. Позади раздаются отчаянные крики. Не оборачиваюсь. Нет времени. Несколько секунд и эти уроды придут в себя. Поднимут выпавшее оружие. И тогда нам придётся несладко.

Шаг. Другой. Третий. Впереди виднеется холм, обнесённый ещё одной невысокой оградкой. Тропка ведёт прямо к нему. Огромный раскидистый вяз с засохшими, скрученными ветками. Мрачный силуэт одиноко стоящего склепа под ним. Наш путь к спасению. Или ловушка, в которую нас загоняют.

— Все наверх. К склепу! — кричу, стараясь не сбавлять темп. Освальд начинает отставать. Пробитое плечо и потеря крови дают о себе знать. Остальные не обращают на него внимание. Несутся вперёд, с разбегу перемахивая через оградку. Твою мать, ну приказывал же. Над командным взаимодействием ещё работать и работать.

Подскакиваю к бойцу. Подныриваю под здоровое плечо. Хватаю за руку. Тащу за собой. До ушей доносится с трудом сдерживаемый мат. Десятник старается перебирать ногами но то и дело спотыкается.

Позади раздаётся протяжный вой боевого рога. Враги приходят в себя. Пинком выбиваю небольшую кованую калиточку. Тащу бойца вверх по склону. Сапоги скользят по мокрым камням. Между лопаток пробегает струйка пота. Холодный воздух наждаком дерёт глотку.

Где-то впереди слышен глухой звон металла. Алвор достал топор и со всей силы бьёт по двери, пытаясь срубить кованный навесной замок. Выходит у него хреново.

— В сторону! Всем в сторону! — кричу я, передавая раненного десятника на руки Вернона. Закрываю глаза. Поднимаю руку. Начинаю вытягивать из кончиков пальцев тонкие энергетические нити. Сплетаю их в плотный клубок прямо за замком, закрывающим склеп. Накачиваю энергией. Мгновение. Другое. Третье. В голове начинает нарастать противный, опустошающий гул. В груди появляется ощущение сосущей пустоты. Силы уже на пределе. Силой воображения мать, твою. Безграничные, сука, возможности. Ага, блядь, как же. Шаг в сторону. Рука уходит вниз. Нити, соединяющие пальцы с клубком рвутся. Еще мгновение. Воздух разрывает оглушительный грохот. Натужно гудит металл. Хрустит под тяжелым ударом камень. Одна из створок впечатывается в кладку склепа, оставляя на ней глубокую выбоину. Вторая вылетает вместе с замком, срубая несколько сухих веток вяза и уносясь вглубь кладбища. Прямиком навстречу нашим преследователям.

В ответ слышится короткий вскрик. Отчаянная ругань. Приглушённые хлопки арбалетов. Свист болтов. Несколько коротких чёрных росчерков втыкаются в подножие склона. Остальные стучат по камням мостовой. Преследователи всё ещё слишком далеко, чтобы в нас попасть. Но пара секунд промедления — и достанут.

— Внутрь! Живо!

Над головой мелькает низкая арка каменного свода. В ноздри тут же бьёт тяжелый, затхлый смрад, отдающий плесенью, сыростью и разлагающейся плотью. Глаза начинают понемногу привыкать к темноте. Выхватывают из неё грубые очертания склепа. Выдолбленные в стенах углубления, в которых стоят массивные мраморные саркофаги. У одного из них открыта крышка. Внутри виден облачённый в богато-расшитые одежды разлагающийся труп. Наверное, от него здесь такая вонь.

— Вернон, займись им, — кивнул я на Освальда, — Ты…

— Одрик, — ответил мне боец, сжимавший в руках небольшой абордажный топорик.

— Одрик, осмотри склеп. Ищи лаз, ведущий в катакомбы под городом или воздуховод. Чёрт, да что угодно, через что мы могли бы слинять. Алвор. Заряди арбалет и дуй со мной ко входу. Попробуем поунять пыл этих уродов.

— Два человека против двух дюжин, — ухмыльнулся боец, натягивая тетиву козьей ногой, — Не шибко то весёлые расклады.

— Один человек и одно исчадие бездны, — поправил его я, — Так ситуация выглядит чуточку интереснее.

— И то верно, — хмыкнул солдат.

Подбежали ко входу. Я встал с левой стороны арки, боец занял правую. Выглянули наружу. Осторожно, так чтоб не привлекать к себе слишком много внимания. Враги уже подходили к холму. На этот раз они действовали куда осмотрительнее. Двигались двумя отрядами по дюжине человек в каждом. Первый ряд — тяжелая пехота. Бойцы облачённые в кольчуги, шлемы. С ростовыми павезами и короткими копьями в руках. За ними — стрелки. Шапели, тяжелые арбалеты с железными рогами, лёгкие короткорукавные стёганки. И ни единого герба. Лишь грязно-серые тряпки, кое-как прикрывающие доспехи. С этими будет нелегко.

— Что делаем, командир? — поинтересовался боец, осторожно выглядывая из-за укрытия, — Всех точно не перебьём. У меня и болтов то столько нет. Может ты это… Чего из вашинской этой магии сообразишь?

Твоюж мать, что тут сообразить то можно? Там наверняка, если не у всех, то у некоторых есть защитные амулеты. Да и сил у меня на донышке осталось. Ещё один-два шара выжму и свалюсь без сознания. Ладно, придётся ресурсы тратить экономно. Не используя вторую ступень заклинаний. А что у нас остаётся из первой? Искра? Нет, не годится. На них, кроме плащей гореть почти нечему. Разве что второй ряд… Стрелков поджечь. Не самая плохая мысль. Это вызовет панику в их рядах, но… Толком нам ничего не даст. Пехотинцы прикроют их щитами. Дадут время потушить себя и перегруппироваться. Да и амулеты могут потратить моё заклинание в пустую. Значит надо действовать по иному.

— Так. Видишь отряд справа?

— Угу, — кивнул солдат.

— Сейчас выдерну центрового. У тебя будет пара секунд, чтобы подстрелить арбалетчика за ним. Приготовься. На счёт три. Раз.

Сказал и прикрыл глаза. Начал выпускать из кончиков пальцев тонкие энергетические нити. Потянулся ими к щиту пехотинца, отряд которого вплотную подошёл к подножию холма. В голове загудело. В груди возникла зияющая, голодная дыра, постепенно поглощавшая меня изнутри. Заклинание вновь начало забирать энергию, как не в себя. Чем дальше вытягивались нити, тем больше её требовалось.

— Два, — по спине стекла струйка холодного пота. На лбу выступила испарина. Нити оплели щит бойца со всех сторон. Вцепились в него. Вгрызлись в старое, но ещё крепкое дерево. Почти готово.

— Три! — выдохнул я, рванув нити на себя. У подножия холма раздался вскрик. Солдат не удержался на ногах и рванулся вперёд, образовав брешь в плотном строю пехотинцев. Щёлкнула тетива арбалета. Просвистел разрезающий воздух болт. Послышался вопль, почти тут же перешедший в хрипы и бульканья. Один из стрелков врага упал на землю. Болт вонзился ему чуть повыше солнечного сплетения, пробив трахею.

— Готов, — флегматично прокомментировал Алвор, — По крайней мере, за Годфри отомстили.

— Хорошо стреляешь, — шумно выдохнул я, вытирая пот со лба.

— Раньше охотником был, — пожал плечами тот, снова натягивая тетиву, — Охотился значит во Фламендских лесах, пока королевское войско там всю живность не извело и не сожрало.

— Ага, как бы сейчас нас тут не извели и не сожрали нахер, — бросил Одрик, подбежав к нам, — Нет тут никакого выхода командир. Этож склеп, а не вход в ка… тьфу, блин, слово заковыристое придумали.

— Катакомбы, — поправил его я, — Ну, попытаться то стоило.

— Теперь стоит попытаться прорваться, — ответил Одрик, — Иначе нас выкурят отсюда, как крыс каких.

Я хотел было ему возразить, но в следующую секунду над кладбищем раскатился протяжный вой боевого рога. Враги начали перестраиваться. Стрелки обоих отрядов отошли чуть назад, выстроившись в две шеренги. Алвур воспользовался возможностью. Выглянул из-за укрытия. Выстрелил навскидку и ранил одного из засранцев в живот. Тот взвыл, выронил арбалет и сложился пополам, хватаясь скрюченными пальцами за древко застрявшего в брюхе болта. Остальные дали залп. По каменной кладке склепа застучали стрелы. Один из болтов ударил мне в наплечник. Не пробил. Соскользнул в сторону. Однако по левой руке тут же начала расползаться тупая, ноющая боль. Заброневое. Мать.

Пехотинцы, выстроившись в две колонны и прикрывшись щитами начали наступать. За их спинами продолжали работать арбалетчики, не давая нам высунуться из укрытия. Задняя шеренга перезаряжалась. Передняя стреляла и тут же менялась с задней ролями. По склепу то и дело стучал дождь из болтов. Некоторые залетали внутнь, проносясь в опасной близости и заставляя нас вжиматься в стены. Дерьмо, у них там стрелы что-ли бесконечные?

Алвур вновь попытался высунуться. Один из болтов тут же угодил ему прямо в шапель, заставив бойца выронить арбалет и упасть на четвереньки. Одрик схватил его за шиворот и рванул назад, утаскивая контуженного бедолагу под прикрытие стены. Глянул на меня, на неспешно марширующих бойцов врага, преодолевших уже половину склона и покачал головой.

— Боюсь мы в полной жопе, командир. Есть план?

Я посмотрел на наступавших. Перевёл взгляд на остатки своего отряда. Молча вытащил из ножен меч.

— Понятно, — сплюнул Алвор, поднимаясь на ноги и вытаскивая из-за пояса небольшой абордажный топорик, — Что ж, рад был знакомству, командир. Если посчастливится переродиться в другом теле, поднимите потом чарку за наш упокой.

Глава 18

«Мертвые стражи»

— Пока… не нужно себя… хоронить, — позади нас послышался голос Вернона. Он был каким-то неправильным. Неестественным. Сухой и безжизненный, словно карканье старого ворона.

Я повернулся. Посмотрел на парня. Или на древнего старика, в обличье юноши. Или, вовсе, на нечто иное. Чуждое миру живых. Он сидел, вцепившись скрюченными, побелевшими от напряжения пальцами в стыки между плитами пола. Сидел, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Черты его лица заострились. Бледная кожа обтянула череп, обозначив резкие уголки скул. Глаза глубоко запали, превратившись в два чёрных провала, на дне которых горели крохотные алые угольки. Губы существа что-то едва слышно шептали.

Внезапно труп вельможи пошевелился. Открыл безжизненные белки глаз. Заскрёб пальцами по мраморным стенкам гроба, оставляя на них разводы из слизи и разлагающейся плоти. Рывком, словно кукла, которую дёрнули за нитки, сел, уставившись в пространство прямо перед собой.

— Ёбаный тыж грязным хуем в рот… — тихо выругался Алвур, судорожно вцепившись в свой арбалет и с ужасом глядя на то, что сидело посреди склепа. Ответом ему послужила гробовая тишина, нарушаемая лязгом доспехов, топотом ног и резкими окриками вражеского командира, периодически доносившимся с улицы. Добавить к этому весьма ёмкому описанию было попросту нечего.

Сгнившие губы трупа растянулись в жутком оскале, обнажив чёрные пеньки зубов. Кожа на щеках с влажным треском лопнула, обнажив лохмотья языка, поблёскивающего в глубине пасти. Существо подалось вперёд и… завыло от боли.

Оно должно было быть мертво. Но магия вернула тело к жизни. Запустило импульсы по давно угасшим нервным волокнам. И те отозвались жгучей, нестерпимой болью разложения. Нормальный человек ощутив такое мгновенно умер бы от болевого шока. Но у твари, поднятой противоестественной магией такого выхода просто не было. Она не могла погибнуть. Не могла и убить себя, расцарапав себе горло или перегрызя остатками зубов артерию на руке. И это злило её. Поднимало где-то внутри остатков мёртвой, давно распавшейся личности кипучую волну ярости, дрожью охватывавшей остатки разлагающейся оболочки.

Существо повернуло голову. Посмотрело слепыми, давно подёрнувшимися поволокой белками глаз на то, что некогда было Верноном. И завыло. Завыло от боли, ярости и бессилия.

— Пора заканчивать с этим дерьмом, — сплюнул Одрик, поудобнее перехватывая свой абордажный топорик и делая шаг в сторону лекаря.

— Отставить! — рявкнул я, — Отставить, мать твою!

На пол с грохотом упала каменная плита, разлетевшись на несколько крупных осколков. Из саркофага напротив начало выбираться нечто, оставляя на белом мраморе коричнево-красный след из слизи, гноя и разлагающейся плоти.

Вслед за первой плитой упала вторая. За ней третья. По склепу начал расползаться сладковато-удушливый смрад. А с улицы… Внезапно послышались крики.

— Эй, вы гляньте, — прогнусавил Алвур, прикрывая нос рукой и осторожно выглядывая из-за каменной стены, — Они… Встают?

Солдаты, шедшие к склепу, преодолев две трети холма, сломали строй, внезапно повернувшись назад. Отряд стрелков расступился, направив арбалеты на тела своих павших товарищей. Товарищей, которые секунду назад были мертвы, а теперь резкими, дёрганными движениями поднимались с земли. А со стороны калитки, чуть наклонив голову на бок и сжимая в окровавленных пальцах рукоятку фальшиона, неторопливо ковылял… Годфри.

Щёлкнули арбалеты. В тела поднимающихся стрелков впился десяток тяжелых болтов. Несколько прошли навылет. Остальные застряли и… не произвели никакого эффекта. Лишь заставили нежить несколько раз нелепо дёрнуться.

Над кладбищем вновь раскатился заунывный вой боевого рога.

— Перестроиться! Перестроиться! — заорал вражеский командир, отступая назад, — Стрелки в тыл. Пехота во фронт. Полукарэ! Живо!

— В сторону… — едва слышно прошептал Вернон.

— Чего… — непонимающе уставился на него Одрик.

— В сторону, тебе же сказали, — флегматично бросил Алвур вскидывая свой арбалет и давя на спусковую скобу. Раздался тихий, едва различимый на фоне команд и отчаянной ругани щелчок. Свист болта, рассекающего воздух. Отчаянный вопль одного из раненных пехотинцев. Тот повернулся посмотреть, на командира. На поднимающихся с земли мертвецов. И совсем забыл о том, что в спину ему может прилететь стрела. Она и прилетела, но не в спину, закрытую тяжелой двухрядной кольчугой, а в икру, которую поножи защищали лишь спереди. Алвур действительно знал своё дело.

Двое бойцов дёрнулись, чтобы помочь раненному товарищу. Дёрнулись и замерли, как вкопанные. По склепу раскатился оглушающий рёв. Существо сидевшее на полу, вытянуло вперёд крючковатый, костлявый палец, обтянутый сухой, побелевшей кожей. Вся та бессильная ярость, что копилась в пустых, гниющих оболочках, нашла выход. Обрела направление и цель.

По склепу вновь раскатился вой. На этот раз — торжествующий. Твари сорвались с места. Бросились к выходу. Тела арбалетчиков, утыканные стрелами тоже кинулись вперёд, прямо на своих бывших товарищей. Один тут же упал под ударом тяжелого двуручного полекса (гибрид секиры, копья и боевого молота) командира, перерубившей ему шею и отшвырнувшей на одну из надгробных плит. Второй несколько раз дёрнулся. В него впились ещё пять арбалетных болтов. Один попал прямиком в лоб, заставив мертвяка на несколько мгновений замереть на месте.

Это дало вражескому командиру пару драгоценных мгновений, чтобы развернуться и огреть своим полексом второй оживший труп. Удар пришёлся молотообразной частью аккурат по темечку, прикрытому шапелью. Хруснули шейные позвонки, голова мертвеца свесилась набок. Тело отшвырнуло в грязь, где через мгновение его нашло остриё полекса, пригвоздив к земле.

Рядом вновь тихо щёлкнул арбалет. Один из стрелков, схватился за бердо, заорал и упал на землю.

— Твою то мать, — выругался Алвур, — Далековато стоят, да и ветер поднялся. Издохнет не сразу. Сначала изойдет кровью.

Подле него тут же рухнул второй, вопя и держась за окровавленный бок. В суматохе боя Годфри подошёл со спины рубанул его фальшионом. Уцелевшие стрелки бросились в рассыпную. На поле боя медленно но верно воцарялся хаос.

Раненный в икру боец выл от боли и страха. Выл и цепляясь скрюченными пальцами за траву полз к своим, добежавшим уже до подножия холма. Однако твари были быстрее. Намного быстрее. В несколько прыжков они догнали раненного бойца. Навалились на него сверху, прижав к земле. Содрали шлем, отшвырнув его в сторону. Вырвали горжет и… На мгновение гул схватки перекрыл крик полный отчаяния и боли. На камни дорожки брызнула кровь.

Мертвяки тут же потеряли интерес к солдату и бросились дальше. Вниз. Туда, где остатки вражеского отряда пытались образовать некое подобие строя. А тело бойца несколько раз дёрнулось в предсмертных судорогах и тут же начало ломанными, дёрганными движениями подниматься с земли.

— Собраться! Стена щитов! — крик вражеского командира на мгновение заглушил гул схватки, — Рубите им шеи! Без голов они не встают!

Он был прав. За спинами их отряда лежали пять обезглавленных тел. Четыре стрелка и Годфри. Лежали и больше не пытались встать. Твоюж мать.

Сбоку вновь щёлкнул арбалет. Болт рассекая воздух умчался к подножию холма. Высек искры из наплечника командира и упал возле одной из надгробных плит.

— Сука драная, — выругался Алфрид, снова натягивая тетиву.

Солдаты перегруппировались прежде, чем нежить добралась до них. Сомкнули щиты, ощетинились копьями. Оставшиеся в живых стрелки принялись взводить арбалеты. Но мертвяков это не остановило. Они бросились прямо в центр вражеского строя. Двое повисли на щите одного из бойцов, вырвав его вперёд.

Рядом со мной щёлкнул арбалет. Болт пролетел аккурат в образовавшийся просвет, ранив одного из стрелков в бок. Тот выпустил арбалет из рук и рефлекторно схватился за древко. Но не упал. Расстояние было слишком большим да и солнце почти скрылось за деревьями, погрузив кладбище в хмарь серых сумерек. Алфрид уже не мог нормально прицелиться. Впрочем, он уже и не пытался. Отложил арбалет в сторону и сощурившись смотрел куда-то в сторону леса.

— Ёбаный хер, — спустя секунду выругался охотник, — К этим уродам подкрепление подходит.

— Где? — Одрик высунулся из-за стены и попытался рассмотреть хоть что-нибудь в окутавших кладбище сумерках.

— Да вон, — Алфрид указал на дорожку, ведущую к калитке, — Слепой что-ли.

Позади основных сил неприятеля и впрямь замелькали силуэты новых бойцов. Много. Не меньше двух дюжин. Но они почему-то не спешили приближаться к своим основным силам. Вместо этого разбились на три отряда. Два начали огибать увлечённых сражением бойцов по широкой дуге, заходя им во фланги. Третий же, самый крупный из всех выдвинулся прямо в тыл.

Нежить повалила бойца. Придавила к земле. Начала грызть кольчугу на руках. Пытаться сорвать шлем и горжет, чтобы добраться до горла. Длилось это не больше секунды. В следующий миг стоявшие рядом с ним солдаты сделали два шага вперёд. Развернулись, образовав полукольцо и несколькими точными ударами копий проткнули мертвякам рёбра. Сверкнули фальшионы стрелков, стоявших во второй линии. Послышался хруст разрубаемой плоти. Три обмякших, обезглавленных тела упали на землю. Две оставшихся твари тоже продержались недолго. Одной раздробил голову полекс командира, вторую, пригвождённую к земле двумя копьями, просто изрубили в куски небольшими чеканами (одноручный боевой топор).

— Всё… — позади нас послышался сдавленный голос Вернона, — Больше тут ничего не сделать.

Парень стоял на коленях, упираясь руками в пол. С кончика его носа на тёмные, покрытые толстым слоем пыли плиты капала кровь. Заклинание отняло у лекаря много сил. И всё-таки это снова был человек. С бледной кожей, тёмными кругами под глазами, изможденный и вымотанный он больше не напоминал хищную и очень опасную тварь, каким-то чудом вырвавшуюся с того света.

— А больше и не нужно, — ответил Алвур, — Смо…

Договорить он уже не успел. Вечернюю тишину, на несколько мгновений повисшую над полем бое прорезал крик нескольких десятков глоток.

«Очищение в жертве!» — заорали солдаты, обступившие потрёпанный отряд врага с трёх сторон. И бросились в атаку. Вновь раздались щелчки арбалетов. Зазвенела сталь. А вслед за ней послышались крики раненных и стоны умирающих бойцов.

— Мать твою, орден, — воскликнул Одрик, — Святоши!

— Они то что тут делают, — сплюнул Алвур вновь натягивая тетиву своего арбалета, — Уж не по наши ли…

— По наши, по наши, — перебил его я, убирая кацбальгер обратно в ножны, — Только не души. Спасать они нас пришли.

— С чего бы, — устало бросил Вернон, подходя к нам. Парень всё ещё был бледен, словно смерть, но быстро приходил в себя. Взгляд становился осмысленным, речь — более связной.

— Скоро узнаем, — пожал плечами я, окидывая взглядом поле боя.

Схватка быстро стихала. Солдаты врага не заметили подошедших со спины святош. Не успели перестроиться и оказать хоть сколько-нибудь серьёзного сопротивления. Первый же залп орденских стрелков положил всех оставшихся арбалетчиков наших преследователей. Тяжелая пехота начала было разворачивать строй, но силы оказались слишком неравны. Четверо на одного. Солдаты ордена двумя точными ударами прорвали цепь, разбив бойцов врага на три группы. Несколько секунд, и девять из двенадцати пехотинцев уже лежат на земле, истекая кровью. Остальные отбросив в сторону оружие опускаются на колени. Сдаются.

Командир отбивался до последнего. Он прижался спиной к одному из массивных надгробий, перехватил свой полекс на манер копья и принялся колоть, обступавших его солдат ордена. Впрочем, хватило его ненадолго. Один из бойцов, отвёл удар щитом, второй вцепился в древко и рванул на себя. Третий подскочил сбоку и отоварил засранца кистенём прямо по макушке бацинета (полукруглый закрытый шлем). Тот выпустил из рук оружие. Упал на колени, но тут же снова вскочил, выхватывая из-за пояса небольшой трёхгранный кинжал.

Святоши отпрянули назад, явно ожидая атаки, однако в следующий момент произошло неожиданное. Коротким отточенным движением вражеский командир воткнул его остриё себе в глотку, просунув его между подбородком и горжетом. Постоял так, ещё секунду, хрипя и кашляя, а затем бесчувственным мешком повалился на массивную гранитную плиту, прикрывавшую могилу. Бой был окончен.

— Вот срань, — сплюнул Одрик, — Вы видели это? Этот хер просто взял и заколол себя?

— Похоже он решил, что быстрая смерть лучше застенков святош, — равнодушно пожал плечами Алвур, — В чём-то с ним даже можно согласиться. Видел я их работу и как они жилы умеют тянуть.

— Как бы они из нас не вытянули за те фокусы с мертвяками, — откуда-то из глубины склепа бросил Освальд. Боец сидел прислонившись спиной к опустевшему гробу и прижимал здоровой рукой пропитавшиеся кровью бинты на левом плече. Кольчуга, разрезанный поддоспешник и чёрное короткое древко болта валялись рядом. Похоже Вернон успел подлатать его, прежде чем вступить в бой.

— Не вытянут, — покачал головой я, — Не для того они нас спасали.

— Эй, вы там! — словно подтверждая мои слова крикнула одна из фигур внизу до боли знакомым голосом, — Генри, и кто там с тобой ещё! Можете выходить. Опасность миновала.

— Ну, идём что-ли? — пожал плечами я, выбираясь на свежий воздух. Алвур и Одрик двинулись следом. Вернон немного задержался, чтобы помочь Освальду одеться.

У подножия холма нас ждал Дитрих. Он уже успел спрятать в ножны окровавленный меч, и теперь стоял о чем-то тихо переговариваясь с одним из своих десятников. Вокруг сновали бойцы ордена, стаскивая тела убитых в одну большую общую кучу.

— Я смотрю, у вас прямо талант вляпываться в неприятности, — ухмыльнулся рыцарь, отсылая своего десятника. Тот тут же принялся раздавать приказы сновавшим мимо нас солдатам.

— А у тебя, похоже талант — вытаскивать наши задницы из этих самых неприятностей, — улыбнулся я, протягивая Дитриху руку. Рыцарь тут же её пожал и коротко кивнул моим ребятам, вставшим чуть поодаль, — Вы как раз вовремя подоспели. Пара минут позже, и боюсь, эти засранцы не оставили бы от нас мокрого места.

— Да как я вижу, не только мы подоспели к вам на помощь, — покачал головой Дитрих, кивая в сторону наполовину сгнившего изрубленного топорами тела, — Но, полагаю мне не стоит интересоваться, по какой такой причине господин Де Бонье вместе со всей своей скоропостижно почившей роднёй встал из гроба и кинулся на ваших обидчиков.

— Они слишком громко шумели, — развёл руками я, — Орали, трубили в боевые рога, топтали могилы. Никакого почтения к усопшим. Неудивительно, что те решили прервать свой вечный покой и проучить этих… вандалов.

— Ага, точно, — ухмыльнулся Дитрих, — Как я сразу не догадался. Мда… — он ненадолго замолчал, окидывая меня и ребят оценивающим взглядом, — Интересных, конечно, помощников себе нашёл Альрейн, ничего не скажешь. Можно сказать — уникальных.

— Ну, положим, не помощников, а наёмников. Что же до уникальности — в этом весь смысл, — ухмыльнулся я, — Обычных людей у вас хватает и без нас.

— Положим, что так, — Дитрих покачал головой, — В конце-концов, кто мы такие, чтобы оспаривать волю и выбор его святейшества. Что же до этих… Как ты там выразился? Вандалов? Ты знаешь, кто они?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, — Сталкивались с этими говнюками на пристани в Риверграссе. Они как-то не потрудились объяснить, какого хера им от нас нужно, прежде чем попытаться убить. Честно говоря, мне казалось мы оставили уродов позади, когда сели на барки. Но они с отставанием в неделю таки добрались до столицы.

— Похоже вы кому-то здорово насолили, — покачал головой Дитрих, — Впрочем, парочка человек все ещё живы, так что сейчас узнаем, кому именно. Эй, Леннар, — крикнул он одному из бойцов, — Тащи сюда пленных. Будем развязывать им языки.

— Будет сделано! — кивнул солдат и тут же лёгкой трусцой побежал к троим товарищам, сторожившим сдавшихся.

— Под развязывать языки ты имел ввиду… — начал было я, но рыцарь тут же меня перебил.

— Пытки? — посмотрел на меня он, — Нет конечно. Я в них не силён, да и у ордена для этого есть свои мастера. Я лишь вкратце обрисую им, что их ждёт, а дальше, ежели они не дураки, то сами всё расскажут и умрут лёгкой смертью, избавив экзекуторов от лишней работы. У них в последнее время и так дел невпроворот. Еретик на колдуне сидит и ведьмой погоняет. Ну, а если эти два говнюка решат пойти на принцип и поиграть в героев, — Дитрих зловеще ухмыльнулся, — Тогда очень быстро пожалеют, что мамочка высрала их на свет. И всё равно, в конечном счетё, всё выложат. О, а вот и наши подопечные.

Двое бойцов ордена поставили пленников на колени напротив нас и отошли чуть назад, обнажив мечи. Дитрих окинул пленников равнодушным взглядом, прошёлся взад вперёд и заговорил.

— Значит так, собачья блевота. Выбор у вас крайне простой. Либо выкладываете кто такие, откуда взялись, что вам от них, — рыцарь ткнул пальцем в мою сторону, — Нужно и получаете быструю смерть. Либо вы попадаете к нам в застенки и познаёте все прелести очищения от грехов.

— Мы… господин, — дрожащим голосом начал один из пленников, — Скажем всё что знаем. Но видят боги, знаем мы немного. Меня зовут Бодрик. Это, — он кивнул на своего товарища, — Рейн. Мы наёмники из отряда Диких кабанов. Нас наняли чтобы убрать каких-то проходимцев. Это всё, что мы знаем. Подробности были известны нашему командиру но…

— Он мёртв, — продолжил за него Дитрих, глядя на меня, — Ну что, Генри, мы счастливы?

Я молча покачал головой.

— Понятно, — равнодушно пожал плечами рыцарь, — Значит не счастливы. Родрик, Гарольд. Этих связать и в застенки. Пыточных дел мастер освободится только к утру, так что у них будет время хорошенько поразмыслить о том, стоит ли верность их нанимателю очищения.

— Но мы же… — начал было второй пленник. Договорить он, впрочем, не успел. Ему на затылок опустилась небольшая, обмотанная кожаными полосками, дубинка. Второму тоже. Оба бандита тут же без чувств упали на землю.

— Идиоты, — покачал головой рыцарь, — Я сказал связать, а не вышибить из них дух.

— Простите, господин но… — начал было один из солдат, но рыцарь тут же его перебил.

— До города потащите их сами. Давайте, вяжите и готовьтесь выступать. Индро, Ригвальд — вы со своими десятками остаетесь здесь. Позаботитесь о телах. Генри, нам не стоит тут задерживаться после захода солнца дольше необходимого. На запах крови может приползти… разное. Мои люди отобьются, но вами рисковать я не имею права. Так что собирай своих парней и возвращаемся в город.

Глава 19

«Две стороны одной медали»

— Нам обязательно это делать? — Одрик с сомнением покосился на обезглавленное тело Годфри. Вернее, телом это назвать было трудно. Прежде чем прикончить бедолагу во второй раз, его попросту изрубили в куски. Уцелело лишь та часть, что была прикрыта кольчугой, да и то, её пробили в паре мест, — В конце-концов его всё равно придётся сжечь? Так какая разница, сделаем енто мы завтра утром или же святоши сейчас?

— Пожертвовав собой он спас наши задницы, — бросил я, укладывая отрубленную голову бедолаги на самодельные носилки, — Причём дважды. Один раз будучи ещё живым, второй раз… Ну вы сами всё видели. Думаю Годфри заслужил нормальное погребение.

— При всём уважении, — возразил Алвур, — Но нихрена он ничем не жертвовал. Просто именно ему удача сегодня сунула под нос свою задницу, после чего ещё и бзданула изо всех сил. А за второй раз вообще надо благодарить вот этого… — он с недоверием покосился на стоявшего чуть поотдаль Вернона, — Вот это.

— Вот это, как ты верно заметил, каких-то полчаса тому назад спасло тебя от ветров, которые пускала фортуна, — равнодушно пожал плечами лекарь, — Хороша же благодарность.

— Не обижайся, — покачал головой Одрик, — Просто как-то слишком уж много всего для одного дня. Простым мужикам вроде нас трудновато это всё в голове уместить.

— Да уж, — проворчал арбалетчик, — Демоны, ведьманы или как их там… Некромансеры. Пиздец, а не кампания подобралась.

— Некромант, — флегматично поправил его Вернон, — И то, давненько уже не практиковавший.

— Ты знаешь, мне вот честно похеру, — раздражённо бросил Алвур, — Я тебе, конечно, охуенно благодарен за то, что ты спас наши шкуры. Но если после того, как прихлопнут меня, ты попытаешься с моей тушкой вытворить нечто подобное — я откушу тебе жопу. Имей это ввиду.

— Договорились, — ухмыльнулся Вернон, — Но есть одна за…

— Так, хватит пиздеть, — бросил я берясь за то, что осталось от правой руки. Гамбезон был изрублен в лохмотья. Ткань пропиталась остывшей кровью и неприятно скользила в пальцах. Но выбора у нас особого не было. Не оставлять же бедолагу на поживу воронью, — Взяли.

— А это точно… — снова начал возмущаться Одрик, но на этот раз его осадил уже Освальд.

— Точно, — перебил солдата десятник, — Ты бы хотел, чтоб тебя после смерти выбросили в ближайшую канаву как шелудивого пса? Или на братский костёр с теми сукиными детьми, которые тебя же и убили? Я так не думаю. Мы похороним его по нашему обычаю, как подобает. Так что не пизди, а тащи давай. А ежели перепачкаться боишься, так кровь потом с тебя бабы отмоют.

— Кроме того, кому-нибудь из отряда возможно захочется с ним попрощаться, — подытожил я.

Труп положили на носилки. Пару минут стояли и молча смотрели на него, ожидая когда Дитрих соберёт своих людей и будет готов выступать. Затем двинулись в обратный путь. Так же молча. В одном Одрик был прав. Слишком много тайн открылось за один единственный день. Нам всем было о чем подумать. Вот только думать об этом совершенно не хотелось. Скорее уж добраться до постели, завалиться спать и забыть всё то, что произошло, как страшный сон. Мда уж. Прав был тот, кто сказал: «Многие знания рождают многие печали».

Берёзовая роща осталась позади. Впереди вновь замаячил чёрный силуэт высокой городской стены. Солнце уже давно скрылось за её гребнем и теперь напоминало о своём существовании лишь несколькими алыми отсветами, медленно угасавшими на низко висящих свинцовых тучах. В кронах деревьев завывал неожиданно холодный для конца весны ветер. Его ледяные порывы то и хлестали по лицу горстями мелкой водяной пыли. Сверчки больше не стрекотали. Попрятались в траве и затаились перед надвигающейся с моря бурей. Лишь пернатая бианьши где-то в глубине берёзовой рощи продолжала оплакивать горькую участь погибших сегодня людей.

— Генри, на пару слов, — бросил мне Дельрин, чуть поотстав от сопровождавших нас бойцов ордена.

Я кивнул и махнул рукой своим парням: мол, идите, мы сразу за вами. Те не стали спорить. Алвор и Одрик поудобнее перехватили носилки и затопали быстрее. Вернон, осторожно поддерживавший хромающего и немного пошатывающегося десятника тоже ускорил шаг, догоняя остальной отряд. Дитрих же, напротив, ещё больше сбавил темп.

— Позволь поинтересоваться, — наконец бросил он, — Что вы забыли на кладбище за городом.

— Отдавали долг старому другу, — пожал плечами я, — Он когда-то попросил нас передать письмо своей семье. Мы передали.

— Ясно. Чума? — помрачнел рыцарь.

— Похоже, что она самая, — кивнул я, — По крайней мере по датам, выбитым на их надгробии совпадает с первой вспышкой этой заразы.

— Тогда им ещё повезло, — Дитрих покачал головой, — Большинство погибших тогда просто сжигали на общих погребальных кострах. Когда дров перестало хватать — копали братские могилы и заваливали сверху валунами, чтоб трупоеды не могли добраться до останков, прежде чем те сгниют. Твой друг, видать, был не из простых, раз его семью похоронили подобающим образом.

— Сотником королевского войска. А до этого, вроде бы охотником на нечисть или хер его знает кем ещё, — я облизал губы и сплюнул вязкую слюну в придорожную траву. Мутило. Магическое истощение давало о себе знать. Кроме того в носу до сих пор стоял приторно-сладковатый запах гниющей плоти, — Мы были знакомы неделю. Может чуть больше. Он пожертвовал собой, пытаясь спасти нас.

— Понимаю, — ответил Дитрих, пристально вглядываясь в серую хмарь, затянувшую заливные луга, — Однако это ничего не меняет. То, что вы сделали, было, по меньшей мере, безрассудно. Знали, что орден не патрулирует окрестности города. Знали, что за стенами рыщет какая-то подозрительная банда, очень настойчиво интересовавшаяся, кто в последнее время в столицу прибывал. Знали, что за вами идёт охота, и всё равно попёрлись всего вшестером, никого из наших командиров не поставив в известность. Я бы сказал, что вы — долбоёбы, но думается мне, покойные дружки вот этих двух уродов, — он кивнул на плетущихся впереди пленников, — Это вам и так весьма доходчиво объяснили.

— Мы, конечно, благодарны вам за спасение, но нам теперь о каждом нашем шаге отчитываться перед орденом? — поморщился я.

— Ты знаешь, было бы неплохо сказать нам о том, что на вас ведётся охота, — с нажимом ответил Дитрих, — Если ты вдруг ещё не понял, то вы теперь не просто наёмники. А эмиссары епископа Альрейна, который в иерархии церкви занимает далеко не последнее положение. Нападение на вас — это нападение на весь орден. И такое нельзя оставлять без ответа.

— Ну, надеюсь эти двое всё-таки запоют, — пожал плечами я.

— Зря надеешься, — рыцарь покачал головой, — Это обычные пешки. И словам, что они мол ничего не знают, я вполне верю.

— И всё равно тащишь их на допрос? — мои брови слегка приподнялись.

— Таковы правила, — Дитрих равнодушно пожал плечами, — Не я их устанавливал, и не мне их менять. К тому же, всегда есть шанс, что кто-то из них краем уха что-то да слышал. И уж коли так, то наши люди калёными щипцами из них это вытащат.

— Хорошо, если так. Нам и самому интересно знать, кому мы перешли дорогу.

— Мы выясним, — кивнул рыцарь, — У ордена есть связи по всей стране. Но до тех пор выход за городские стены для тебя и Айлин закрыт. По крайней мере, без нашего сопровождения.

— Мы под арестом?

— Нет, — покачал головой Дитрих, — Под охраной. По крайней мере, до тех пор, пока мы не разберёмся с теми, кто заплатил этим наёмникам за ваши головы. Не пойми меня неправильно, но вы двое теперь не просто наёмники. И убийство любого из вас — здоровенное пятно на его репутации. Да и моим людям это может выйти боком. Так что постарайтесь не высовываться. Тем более, что у вас и в городе работы полно.

— Как-то всё это странно, — я с сомнением покачал головой, — Когда мы пропали в подземелье, орден даже не почесался. А тут вдруг такое беспокойство за целостность наших шкур.

— Политика, — пожал плечами рыцарь, — Если бы вы сгинули в том подземелье, то на вопрос Альрейна, куда делись его подчинённые, синод бы просто развёл руками и сказал — погибли, выполняя задание. Мы тут ни при чём, ведь вся армия ордена с этими проклятыми тоннелями пока-что совладать не может. А вот если вас убьёт кучка каких-то головорезов прямо под городскими стенами, то во весь рост встанет вопрос, кто нанял этих бандитов. Ни для кого не секрет, что у Альрейна в синоде хватает врагов. Так что… В общем не забивай себе голову этим дерьмом. Просто постарайся не высовываться и помни, что ты можешь рассчитывать на наши мечи. Да и ещё одно…

Я вопросительно посмотрел на Дитриха.

— Если кто-нибудь увидит, как вы применяете чёрную магию, синод может изменить своё мнение не только о вас, но и о епископе, — ответил рыцарь, — Они и так скрепя зубы согласились принять помощь от двух магиков, но такое… Для них такое будет уже перебором. Мои парни, конечно, будут держать рот на замке и никому не расскажут о том, что видели. Но, ежели вы попытаетесь повторить это снова, могут быть и другие свидетели.

— Понимаю, — кивнул я, — И могу заверить, что больше мы к такому не прибегнем. В этот раз… У нас просто не было иного выбора. Мы же не знали, что вы придете к нам на подмогу.

— Хочется верить. Ладно, надеюсь мы друг-друга поняли, — рыцарь на секунду замялся, — Кстати, вас ждёт наш комендант. Ему очень интересно узнать, что именно вам удалось разнюхать в подгороде, так что не забудьте заглянуть в храмовый квартал в ближайшие пару дней.

— Обязательно.

Рыцарь как-то странно ухмыльнулся, кивнул и прибавил шаг, стремительно нагоняя своих людей. Я же прибился к своим. До городских ворот шли в тяжелом молчании.

На подъёмном мосту нас встретил писарь. Он открыл было рот, явно намереваясь сказать что-то в духе «а я вам говорил», но тут же снова захлопнул его, напоровшись на наши тяжелые взгляды. С другой стороны, нам конечно, следовало бы его поблагодарить, ведь именно он рассказал святошам, куда мы направляемся и, тем самым спас наши задницы.

Я вытащил из кошелька медную монетку, подошёл к слегка сникшему старику и ободряюще хлопнул его по плечу.

— Спасибо. За нами должок. Вот… — я взял его руку и вложил монету в ладонь, — Выпей за наше здоровье, как будет возможность.

— Да что ты, — начал отпираться писарь, тем не менее, пряча монетку в рукав своего балахона, — Не стоило…

Я лишь молча покачал головой и пошёл дальше. Не сомневаюсь, что этот медяк — смехотворные деньги по сравнению с тем, что он получает в виде взяток, да и кошелёк уже показывал дно, но оставаться в долгу не хотелось. Общаться, впрочем, тоже. По крайней мере сегодня. Но писарь и не настаивал.

Миновали арку барбакана и остановились на привратной площади. Дитрих сначала что-то бросил своему десятнику, затем повернулся ко мне.

— Тут наши пути расходятся, — сказал рыцарь, — Мне сейчас в храмовый квартал. Докладывать коменданту о том, что случилось. Вам же лучше как можно скорее вернуться в корчму. Ночью на улицах небезопасно. Отправить с вами эскорт?

— Нет, спасибо, — отмахнулся я, — Тут недалеко. К тому же, вы и так нам сегодня здорово помогли. Считайте что за нами должок.

— Думаю теперь мы квиты, — пожал плечами Дитрих, — Ну, коли так, тогда доброй вам ночи. И не забудьте, что вас ждёт…

В этот момент к нему подбежал какой-то паренёк в простой серой робе. Судя по его взмыленному виду, несся он не щадя себя чуть ли ни с другого конца города.

— … осподин Дитрих, господин Дитрих, срочная весть! — с трудом выдавил он из себя, хрипя и давясь словами. Рыцарь нахмурился.

— Отдышись и докладывай по форме, боец, — бросил он, скрестив на груди руки и окинув паренька оценивающим взглядом.

— Докладываю, — гонец вытянулся по стойке смирно, — Нападение в торговых рядах. Отбили, но раненых и убитых больше сотни. Говорят, некоторые из горожан видели, что атакой руководил какой-то странный человек в балахоне. А ещё рассказывают, что он приказал своим тварям утаскивать под землю тела убитых. Не знаю, насколько это правда. Когда отряды ордена прибыли к месту схватки, там оставалась пара дюжин уродов. Остальные, должно быть, ушли обратно под землю.

— Дерьмо, — выругался рыцарь, сплюнув на землю, — Ёбаное дерьмо! — он повернулся ко мне, — Генри, похоже планы меняются. Вы нужны коменданту завтра. Нападения становятся всё чаще, а это значит лишь одно — синод в скором времени отправит под землю большую экспедицию, которой придётся найти и выжечь огнём логово этих уродов. Но прежде, нам понадобится любая информация, любые сведения, которые могли бы помочь нашим людям противостоять той нечисти, что обитает внизу.

— Мы были то там один раз, — пожал плечами я, — Ты всяко видел куда больше нашего, и куда лучше нас должен понимать, что такая экспедиция просто не имеет никакого смысла. Вы просто положите сотни, а то и тысячи бойцов, ничего не добившись.

— Придётся рискнуть, — покачал головой рыцарь, — Эти уроды совсем берега потеряли. Раньше они высовывались из своих нор только ночью и похищали лишь пьянчуг да бездомных, которым не посчастливилось попасться им на глаза. Тогда было время на то, чтоб методично запечатывать проходы под землю, постепенно лишая этих говнюков пространства для манёвра. Но теперь нападения происходят каждый день. Сотни убитых. Ещё больше раненых, которых всё равно приходится добивать, ведь лекарства от этой заразы до сих пор нет. Это нужно остановить. Одним мощным целенаправленным ударом выжечь логово паразитов и прекратить этот кошмар. Да, многие погибнут. Но любой солдат ордена поклялся служить не только богам, но и людям, оберегая их от ужасов, порождаемых магией. Они готовы на эту жертву. Вот только, чтоб она не была напрасной, нам нужны сведения. Любые. Так что и ваш доклад тоже лишним не будет.

— Ладно, — не стал спорить я, — Пусть тогда ждёт нас завтра утром.

— Рад слышать, — кивнул Дитрих, — В таком случае увидимся у коменданта. А теперь извини, но меня ждёт служба.

Рыцарь повернулся к гонцу и принялся о чём-то тихо его расспрашивать. Я слушать не стал. Махнул рукой своим парням и мы медленно двинулись вниз по главной улице. Обратно, к площади трёх божеств. Первое время в воздухе висела глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в печных трубах, да тихим бряцаньем доспехов нескольких стражников, прогуливавшихся по проспекту. Люди уже разошлись по своим домам и заперли двери на засовы, и теперь потихоньку закрывали ставни, готовясь к ночи, которая для кого-то из них могла стать последней. Город был объят страхом. Маги об этом позаботились.

Увидев нас стражники замерли на секунду. Затем их командир что-то тихо сказал своим людям, вытащил из ножен меч и направился к нам. Второй стражник расстегнул ремень арбалета, снял с пояса козью ножку (крюк для натягивания тетивы) и принялся неторопливо, но со значением, взводить своё оружие. Последний из тройки поудобнее перехватил свой протазан (копьё с широким листовидным наконечником), и поспешил за своим командиром.

— Именем закона, что здесь происходит! — командир патруля старался говорить грозно, но в его голосе то и дело проскакивали усталые и испуганные нотки. Солдатам вышедшим в ночную стражу было явно не по себе.

— Ничего серьёзного, гражданин-начальник, — я не смог удержаться от язвительного подкола, — Вот друг перепил. Несём его теперь отдыхать. Негоже, понимаешь на улице оставлять то — у него и так тяжелая побудочка будет.

— Перепил? Ты, сука, серьёзно? Значит так, кладите это… тело, отстёгивайте оружие и бросайте на землю! Ну, живо! — в голосе командира патруля зазвучал металл. Похоже, яйца у него были. Вот только мозги отсутствовали напрочь. Что, впрочем, неудивительно. Из под широких полей шапели на меня смотрели глаза 18−19тилетнего юнца, у которого только начали проклёвываться усы. Нехватка людей в городской страже была и впрямь серьёзная. Или нехватка денег в казне, раз они не смогли нанять на эту работу кого-то вроде ребят Гайера.

Однако расклада это никак не меняло. Нас было пятеро. Их — трое. Трое человек, которых набирали на службу из тех, кто не сгодился в армии, против пятерых, прошедших не один бой вояк. Шансов у них не было при любом раскладе. К тому-же мне требовалось выпустить пар.

— А теперь слушай меня сюда, псина сутулая, — оскалился я, картинно кладя руку на эфес меча, — Вот это, как ты выразился, тело — ваша недоработка. Вместо того, чтобы гонять банды отморозков, ошивающихся возле города, вы, сука, прячетесь за городскими стенами, надеясь, что они вас защитят. И отдавая всю долину — бандитам в распоряжение. Спрашиваешь, что это такое? Это результат вашей работы. На нас напали прямо под городскими стенами. Нашего друга убили. И хоть бы один из вас, обосраных козлотрахов дёрнулся нам на подмогу. Впрочем, о чем это я. Даже, когда горожан начинают резать прямо на улицах, вы ссыкливо прячетесь по углам и ждёте, пока орден сделает за вас всю работу.

— Вы арестованы. Положите оружие на землю и отойдите на два шага назад, — паренёк старался казаться грозным, но его голос то и дело заметно подрагивал, выдавая испуг.

— Хуй свой арестуй! — я сплюнул стражнику прямо под ноги, — Ты хоть знаешь с кем говоришь, молокосос?

— Нет, но…

— Оно и видно. Кто я по твоему? Головорез с большой дороги, по пьяне прибивший дружка и пытающийся спрятать его тело? — по правде сказать именно так бы это и выглядело, если бы не одно но — с труп Годфри мы тащили по одной из центральных городских улиц, что никак не вязалось с этой легендой.

— Ну вообще…

— Вообще перед тобой стоит помазанный рыцарь, Генри бесстрашный, а кроме того, — я достал из сумки футляр с охранной грамотой, извлёк свиток и помахал им перед носом опешившего стражника, — Эмиссар епископа Альрейна, находящийся под прямым протекторатом синода. Ещё вопросы есть?

— Прошу прощения, милсдарь, — паренёк тут же растерял весь свой боевой настрой и сник, слегка сгорбившись, — Мы не…

— Только ботинки не надо мне лизать. И вообще, — я махнул рукой, — Свали с глаз долой и идите куда шли. А мы пойдем своей дорогой.

— Удачно вам добраться, милсдарь, — начал было паренёк, но я его уже не слушал. Махнул рукой своим и мы двинулись дальше. Стражники ещё некоторое время провожали нас удивлёнными взглядами, но вскоре вернулись к патрулированию, тихо ругаясь на то, что святоши в последнее время совсем распоясались.

— Полегчало, — поинтересовался Вернон, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Немного, — кивнул я, — Ровно настолько, чтоб кулаки перестали чесаться.

— Зря ты так, — лекарь покачал головой, — Парни ведь ни в чём не виноваты. Да и никто не виноват, если так посмотреть. Мы не могли знать, что те говнюки, ошивавшиеся у городских ворот, охотятся именно за нами. И уж тем более не могли знать, что их окажется настолько много.

— Понимаю, — я покачал головой, — Но ничего не могу с собой поделать. Как-никак это мой косяк, как командира. Впрочем, даже не знаю, что меня гнетёт больше. Сама смерть или то, что произошло потом.

— Во-во, — мрачно бросил Алвор, — Конечно та хренотень про демонов, которую мы слушали по дороге на кладбище щекотала нервишки, но вот это… было действительно жутко.

— Это «жутко», спасло наши задницы между прочим, — недовольно проворчал Вернон.

— Да знаю, знаю, — пожал плечами охотник, — Яж не в претензии. Просто это, как его… Под впенчатлением большим.

— Было бы из-за чего впечатляться, — Вернон равнодушно пожал плечами и поудобнее перехватил Освальда. Ноги десятника начинали заплетаться. Всё-таки надо было взять с собой пару святош. Хоть помогли бы довести его до таверны, — Простенькое заклинание поднятия трупов, которые представляли из себя что-то вроде кукол на верёвочках. Я же не призывал духов, чтоб заключить их в полуразложившиеся оболочки, а затем подчинить своей воле и превратить в послушных рабов. Такой ритуал требует намного больше сил и умений, хоть и не является столь ярким зрелищем. Что же до того, что это больше пугает неофитов несведущих в магии, — в голосе его промелькнули скучающие нотки, — На то они и неофиты, чтобы не различать зрелищную магию и по настоящему страшную.

— Так может это, — начал было Одрик, — Ты нам объяснишь? Как говорила моя матушка, раз уж сказал «гузно», то и договаривай «грязное».

Я невольно улыбнулся. Интересный у них тут аналог поговорки: «сказал а, говори и б».

— Видишь ли в чём дело, — Вернон заговорил менторским тоном. Словно готовился зачитать лекцию студентам в университете, а не четырём задолбанным в усмерть головорезам, — Магия смерти принадлежит этому миру точно так же, как и магия жизни. Более того, обе эти энергии вступают в своеобразный симбиоз, формируя естественный круг, через который проходят все существа, населяющие нашу реальность. Выражаясь проще, можно сказать, что жизнь и смерть — это две стороны одной медали. Та же энергия, коей манипулирует Генри — совсем иное дело, — лекарь сделал небольшую паузу, пытаясь отдышаться. Я подошёл к нему и перехватил Освальда с другой стороны. Десятник лишь что-то благодарно промычал и попытался перебирать ногами, но вышло у него это плохо.

— Это энергия хаоса, — продолжал лекарь, — Магия, чуждая для этого мира. И если энергии нашей реальности составляют симбиоз. Жизнь превращается смерть, а смерть превращается в жизнь. То магия хаоса выводит эту систему из равновесия. Потому, что хаос не может породить ни жизнь, ни смерть. Единственное его цель — преумножать самого себя, превращая всё вокруг в такой же хаос. В этом, кстати, кроется отличие демонов и магов. Маги подчиняют себе энергии этого мира. Превращают её в инструмент, которым можно изменять реальность в лучшую сторону. Демоны сами по себе являются инструментами. Орудиями экспансии хаоса. Он не может проникнуть в наш мир сквозь охраняющую его завесу, поэтому использует таких вот «слуг» как… Даже не знаю, как это точнее сказать… Как передатчики. Именно поэтому многое из того, на что у обычных магов уходят годы подготовки, демоны частенько творят по наитию. Даже не читая книг или не подсматривая за другими адептами.

— Что-то я не чувствую себя ни слугой, ни передатчиком, — нахмурился я, — Или так и должно быть?

— Как я уже говорил, — ответил Вернон, — Есть такая вероятность, что ты — исключение из правил. Ты и Айлин. По крайней мере процесс «одичания» у вас происходит куда медленнее чем у прочих, если вообще происходит. Чтобы это понять, надо вести наблюдение несколько дольше, чем полгода.

— Ансельм продержался года три, — задумчиво протянул я, — Может быть даже четыре. И убило его не собственное безумие, а банальная стрела в спину. Как-то твоя теория на нём споткнулась.

— Ничуть, — возразил лекарь, — Если ты обратишь внимание, то везде, где он появлялся — начинался хаос. Возможно он и преследовал какие-то свои цели, однако это не отменяло того факта, что он нёс его за собой. Деммерворт, перевал, Вестгард. Но стоило ему покинуть отряд и в Риверграссе ситуация разрешилась более-менее благополучно, если не считать с дюжину убитых селян.

Хм. А в этом что-то, да есть. Конечно весь тот трындец, что сопровождал нас по дороге, мог иметь и куда более прозаическое объяснение. Но всё-таки.

Я открыл было рот, чтобы ответить Вернону, но меня перебил Алвур.

— Знаете, у меня от ваших заумных речей уже голова пухнет и кулаки начинают чесаться, — проворчал лучник, — Так что засуньте пока свои энергии в свои же зады. Неохота мне слушать всю эту муть. Того и гляди сделаешься таким же херовым умником и не успеешь оглянуться, как обнаружишь себя на костре с подпаленными пятками. Давайте лучше побыстрее шевелить лаптями. Чтоб поскорее оказаться под крышей, с тёплой тарелкой под носом и холодной кружкой в руке.

Спорить с ним никто не стал. Все действительно смертельно устали и хотели лишь двух вещей: пожрать и поскорее завалиться спать, отложив все накопившиеся проблемы до утра. Да и обсуждать такие вопросы лучше и впрямь на свежую голову.

Патрули стражи нас останавливали ещё дважды. Правда теперь обходилось без препирательств с ними. Я просто махал у солдат перед носом бумажкой с печатью Альрейна и мы тут же двигались дальше. Путь до алых врат прошёл в тяжелом молчании.

Двор пустовал. Все уже давно собрались под крышей. Из полуоткрытой двери корчмы на улицу долетали мелодичные звуки лютни, переплетаясь с переливчатым, весьма приятным и подозрительно знакомым голосом.

— Куда его? — поинтересовался Алвор, усталым взглядом окидывая площадку двора, — Не тащить же в корчму это месиво.

— Отнесите в хлев и заприте его накрепко, — приказал я, — Дадут боги — крикуны сегодня или не выползут из под земли или найдут себе добычу попроще.

Стрелок и Одрик кивнули и тут же направились к конюшням. Вернон посмотрел на меня. Я на него. Мы поняли друг друга без слов и молча направились ко входу в корчму, осторожно неся полуживого Освальда. Пришло время закончить этот проклятый день. Он и так получился слишком уж длинным.

Глава 20

«Судьба солдата»

В главном зале корчмы было людно. Под низким, потемневшим от копоти потолком, собрался почти весь отряд, и ещё несколько залётных забулдыг, расположившихся за дальним столиком. Несмотря на это, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием очага, приятно-тягучими переливами лютни, да ласкающим слух голосом. До боли знакомым голосом.

Она сидела на небольшом резном стуле посреди зала. Сидела и пела, прикрыв глаза и полностью погрузившись в процесс. Пальцы сами собой порхали над грифом лютни.

В стране далёкой, безмятежной,

При блеске утренней росы,

Придёшь ко мне рассветом нежным,

Уж не тая своей красы.

Одета девушка была куда скромнее, чем утром. Платье застёгнуто по самое горло. Разрез сбоку исчез под хитросплетением изумрудно-зелёных шнурков. Волосы заплетены в аккуратную косу, какую носили по местному обычаю замужние дамы. Похоже, утреннее представление предназначалось исключительно для моих глаз.

Когда за нами закрылась дверь, Айлин, не переставая петь подняла голову. Нашла взглядом меня. И улыбнулась одними уголками глаз. Однако в следующий момент её голос дрогнул, а пальцы извлекли из инструмента резанувшую слух, фальшивую ноту. Увидела кровь, в которой я успел перемазаться, пока волок изуродованное тело Годфри. Я вымученно улыбнулся и покачал головой, пытаясь всем своим видом показать, что всё в порядке. Получилось не очень. Пальцы девушки вновь выбили фальшивую ноту. Она опустила взгляд, сосредоточив своё внимание на инструменте и продолжила песню.

Рассвет раскроет наши души,

Объятья солнцем опалит,

И уж ничто их не разрушит,

Никто уж нас не разлучит.

Двое парней, встали, подошли к нам. Подхватили потерявшего сознание десятника и не сговариваясь потащили его к проходу в гостиничное крыло. Там в одной из комнат Вернон оборудовал себе нечто вроде операционной. Лекарь тоже последовал за ними не говоря ни слова. Я же немного постоял, ища взглядом свободное место. Потом подсел к сержанту, расположившемуся за одним из дальних столиков. Видел он в гордом одиночестве, лениво ковыряя ложкой давно остывший ужин и размышляя о чём-то своём.

— Как прогулка? — криво ухмыльнулся он, смерив меня встревоженным, но в то же время слегка насмешливым взглядом.

— Дерьмово, — ответил я, усаживаясь поудобнее и жестом подманивая к себе одну из трактирных девок, сновавшую меж столов с небольшим подносом в руках.

— Если вы вернулись живыми, значит не так уж и дерьмово, — сержант пожал плечами и взял с подноса одну из кружек.

— Мне чего-нибудь пожрать и выпить, — бросил я трактирной девке, — Пожрать — горячего, выпить — того, что не пьянит.

Та коротко кивнула и тут же с опаской покосилась в сторону Айлин. Однако девушка не обращала на неё никакого внимания, вновь полностью отдав себя инструменту и песне.

Но что-то вдруг переменилось,

Запахло дымом факелов,

Наше укрытье окружила,

Толпа озлобленных воров.

— Не все вернулись живыми, — мрачно бросил я, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, — Усталость давала о себе знать, — Мы…

В этот момент моего плеча осторожно коснулась чья-то рука. Передо мной стояла одна из девок, присоединившихся к отряду в Вестгарде. Низенькая, темноволосая, с чуть полноватым лицом, весьма внушительным бюстом, обтянутым тугим шнурованным корсетом из грубой ткани. Её серые глаза встревоженно впились в меня. Некоторое время она молчала, то ли боясь задать свой вопрос, то ли опасаясь услышать на него ответ. Впрочем, озвучивать его не было никакой необходимости. Я уже догадался о чём именно она хочет спросить.

— Сожалею, — слова нождаком скребли глотку, так и норовя застрять в ней. Встать поперёк, уцепившись за стенки, лишь бы не вылетать из моего рта, — И соболезную. Он погиб в бою.

Губы женщины задрожали. В уголках глаз сверкнули искорки подступающих слёз.

— Могу лишь утешить тем, — голос был холодным и отстранённым. В нём то и дело проскальзывали металлические нотки. Это говорил не я, а кто-то другой. Кто-то у кого внутри не сжималось всё от горечи, позора и злости. Кто-то, кому было плевать и на убитого бойца и на женщину, только что потерявшую любовника, а, быть может и потенциального мужа, — Что ушёл он так, как подобает воину. Погиб в бою, с оружием в руке, а не стоя на коленях и умоляя о пощаде.

— Где… — голос маркитантки предательски дрогнул, не дав ей закончить вопроса. Впрочем, я и без слов понял, что именно она хотела узнать.

— Мы положили его в хлеву. Похороним завтра утром так, как велит нам наш обычай. Если хочешь попрощаться, то…

Дальше слушать меня она не стала. Подняла отрешённый, ничего не выражающий взгляд и чуть покачивающейся нетвёрдой походкой направилась к двери. Плечи её то и дело содрогались от беззвучного плача. По щекам катились ручейки слёз.

— Дерьмо, — поморщился я, принимая у служанки поднос с дымящейся тарелкой и пенящейся кружкой, — Ненавижу такие моменты. Твою мать, вот специально же набирали отщепенцев и одиночек. Нет, они и тут переженихаться успели.

— Не в твоих силах запретить естественный порядок вещей, — пожал плечами Бернард, — Тем более, что ты и сам бы тогда нарушил собственный же запрет, — сержант бросил красноречивый взгляд сначала на меня, затем на сидевшую в центре зала девушку. Та продолжала петь казалось бы, не обращая внимания ни на что вокруг. Однако на её побледневшем лице угадывались следы с трудом скрываемой тревоги.

Со двора донёсся приглушённый плач, постепенно переходивший в протяжный, полный боли и отчаянья вой. Мне уже доводилось слышать такой. В приречье, после стычки с крестьянами. Только там потерю мужа оплакивала баба, которую мы видели в первый и в последний раз. Мужа, который вышел против нас с оружием в руках и поплатился за это. Сейчас же ситуация была совершенно иной. Одна из наших, оплакивала нашего бойца, погибшего из-за моей дурости и неосмотрительности. И от этого становилось совсем хреново.

— А вот это тоже естественный порядок вещей? — поморщился я, отодвинув от себя поднос с едой. Пахла она аппетитно, но кусок в горло лезть не хотел.

— Да, — равнодушно пожал плечами сержант, — Вполне естественный, для любого, кто решил взять в руки меч. И для любой, которая решила связать свою судьбу с таким мужчиной, — Он немного помолчал, вновь смерил меня чуть насмешливым взглядом и добавил, — И яб на твоём месте не питал иллюзий насчёт вас с ней. Однажды, когда тебе изменит удача, она окажется, — Бернард кивнул в сторону Айлин, а затем указал на дверь, — на её месте. Впрочем, — сержант на мгновение осёкся, но затем решил закончил мысль, — Вспоминая, что у вас обоих шило в жопе, уж не знаю, кому госпожа-фортуна даст возможность порыдать над трупом другого. Но кому-то всё-же придётся. Мне то казалось, что ты это понимаешь.

— Понимаю, — мрачно процедил я, — Но одно дело осознавать разумом и совсем другое — принимать сердцем. Вряд-ли у меня хватит сил на последнее.

Над столом повисла тишина, нарушаемая лишь чуть прерывистой мелодией лютни и последними строчками песни.

Багрянец сжёг твои одежды,

Огонь всю кожу опалил,

И растворилась вся надежда.

Под слоем траурных белил,

— Что ж… — бросил сержант после долгого молчания, посмотрев на меня со смесью уважения и всё той же лёгкой насмешки во взгляде, — Парень, ты меня удивил. Не все могут понять разницу. А особенно глупые начинают бахвалиться тем, что смеются смерти в лицо, не задаваясь такими вопросами. То, что ты не из таких, конечно, радует, но если ты и дальше будешь принимать всё так близко к сердцу, то тебе стоит крепко задуматься, а то ли ремесло ты вообще выбрал.

— В том и дело, что не я выбирал его, а оно — меня.

— Чушь, — ухмыльнулся сержант, — Выбор есть всегда. Разве что, делаем мы его, не задумываясь о последствиях. А когда они нас настигают — начинаем скулить, мол мы не этого ждали и не этого хотели. И тогда жизнь снова ставит перед нами выбор. Весьма простой. Продолжать жалеть себя и скулить, падая на самое дно и утягивая всех за собой. Или же сцепить зубы и продолжать идти дальше, не обращая внимания на удары судьбы.

— Думаешь, настал момент…

— Понять из какого ты слеплен теста и годишься ли вообще на роль нашего командира, — Бернард не дал мне договорить, — Думаю он пришёл уже давно. Просто у тебя раньше не было времени поразмыслить над этим, как следует. А сейчас оно появилось — вот тебя и накрыло.

— Меня накрыло потому, что погиб мой человек, — я старался говорить холодно и отстранённо, но в последний момент голос предательски дрогнул.

— Они и раньше погибали, — равнодушно пожал плечами сержант, потянулся к кружке и сделал из неё большой глоток, — Причём куда в большем количестве. Что изменилось сейчас?

— Сейчас это случилось из-за моей глупости.

Бернард снисходительно улыбнулся, смерил меня насмешливым взглядом и покачал головой. На мгновение над столом вновь повисла тишина, в которой послышались последние аккорды песни.

Но я пробьюсь и сквозь метели,

Пройду сквозь бури и снега,

И с первым заревом весенним,

В чужой стране найду тебя.

— Забираю свою похвалу назад, — хохотнул сержант, пододвигая к себе мой поднос с едой, — Клянусь сиськами великой матери, таких дураков как ты, парень, свет ещё не видывал.

— Не изволишь объясниться, — на этот раз в моём голосе послышалось раздражение. Впрочем, судя по ещё больше растянувшейся ухмылке сержанта, именно этого он и добивался.

— Изволю, отчего ж не изволить, — Бернард подцепил двузубой вилкой кусок мяса, закинул его себе в рот. Пожевал, глядя на меня со значением, отхлебнул из кружки и продолжил, — Во первых, кто тебе сказал, что раньше мы теряли бойцов не из-за твоей глупости? Неужто ты думаешь, мол ты — настолько хороший командир, что ни разу не обосрался?

— Ну вообще нет, но…

— Я тебя огорчу, — сержант подцепил вилкой второй кусок мяса и тут же отправил его себе в рот, — Но всё то дерьмо, в которое мы влипали раньше, и по уши в котором сидим сейчас — это результат твоих решений. Потери — тоже.

— Если всё настолько хреново — зачем вообще было выбирать меня командиром?

— Потому, что за тобой люди готовы идти не смотря на все твои ошибки, — сержант равнодушно пожал плечами и положил вилку на стол, — Ну и кроме того, кто тебе сказал, что попади на твоё место кто-то другой, обосрался бы меньше.

— А…

— Во-вторых? — Бернард откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, — Ты слишком много на себя берёшь. Годфри сам виноват в собственной смерти. Он прекрасно осознавал, чем всё закончится, когда вместо мотыги взял в руки меч. А если не осознавал, значит был ещё большим дураком, чем ты. Но это тоже — его проблемы.

— Что-то ты меня совсем запутал. То я — дерьмовый командир. То бойцы сами виноваты в том, что я их угробил.

— Это хорошо, — улыбнулся сержант, — Значит мы почти добрались до сути. Не пойми меня неправильно. Я очень ценю тот факт, что ты переживаешь за жизни своих солдат. Это значит, что ты не будешь рисковать ими понапрасну из-за собственной прихоти. Однако если ты и дальше хочешь быть нашим командиром, тебе придётся уяснить три вещи.

— Весь внимание.

— Первая, — Бернард начал загибать пальцы на руке, — Ты командир, а не добрый папочка. Ты платишь этим отбросам общества именно за то, что они рискуют шкурами, выполняя приказы. Если кто-то из них подохнет — именно за это он и получал своё жалованье.

— Звучит довольно цинично. Не думаю, что люди оценят отношение к ним как… к расходному материалу.

— Так и есть, — пожал плечами сержант, — И это вторая вещь, которую тебе следует уяснить. Командиру надлежит быть циничным. Это уже твоя плата за то, что ты слаще других жрёшь и дольше прочих спишь. У тебя нет права на сомнения, сожаления и прочее дерьмо, которым ты сейчас пытаешься забивать себе голову. По одной простой причине — сомнение приводит к промедлению. А любое промедление на поле боя — впустую потраченные жизни твоих бойцов.

— А это уже звучит парадоксально.

— Потому, что ты меряешь крайностями. Но об этом чуть позже. Третья вещь, которую тебе следует уяснить — у тебя нет права показывать свои сомнения на людях. Это подрывает их боевой дух и отбивает желание следовать за тобой. В конце-концов люди идут за тем, кто знает куда он движется и движется, а не жуёт сопли, рассуждая, а правильно ли он поступил.

— Но ведь тогда он будет наступать на одни и те же грабли. Снова и снова, пока не расшибёт себе лоб.

— Опять крайности, — покачал головой сержант, — Во всём хороша мера. Золотая середина, я бы сказал. И если ты хочешь быть хорошим командиром, то тебе предстоит нащупать её по всем трём вопросам. А пока не нащупал — не забивай себе голову ерундой и не пытайся взваливать на плечи больше, чем можешь унести.

— Делай, что должно, и будь, что будет? С этого, наверное, и надо было начинать, — ухмыльнулся я, однако сержант в этот раз остался совершенно серьёзен.

— Ты сам должен был прийти к этому выводу, — кивнул Бернард, — Рад, что это случилось так быстро. А теперь, если ты закончил мотать сопли на кулак и снова отрастил яйца, будь добр, поведай, что же всё-таки произошло.

На мгновение над столом повисла тишина. Я прикрыл глаза и проанализировал ощущение. Стало действительно легче. Конечно кошки всё ещё скреблись где-то на задворках сознания, но всё-таки… Сержант очень хорошо разложил всё по полочкам. В конце-концов они сами выбрали меня командиром. А многие — сами напросились ко мне в отряд. Силком никого не волокли. Да и уйти каждый из них может в любой момент. Так что я и правда похоже слишком загнался. Мальчики уже большие. Сами могут нести ответственность за последствия своего выбора.

— На нас напали. Те же уроды, что и в Риверграссе. Должно быть дошли до столицы сушей, — я взял кружку с квасом и сделал крупный глоток, а затем снова поманил к себе служанку. Теперь, когда с моральными терзаниями было покончено, пустой желудок вновь дал о себе знать.

— Сколько их было?

— Две дюжины. Хотя, наверное даже две с половиной, — пожал плечами я, — Во время боя — некогда было их считать. А после — уже и незачем.

— И вы их всех уделали? Потеряв одного человека? — Бернард удивлённо посмотрел на меня.

— Не мы, — я покачал головой и взял поднос из рук вернувшейся официантки. На ужин была тушёная капуста с крупными кусками мяса. Не слишком изысканное блюдо, однако моему жаждущему подношений желудку было уже глубоко плевать на то, насколько изощрённую еду в него накидают, — Орден их перебил.

— Это уже не столь важно, — ухмыльнулся сержант бросив на меня снисходительный взгляд, — Всё-таки ты действительно дурень. Любой другой на твоём месте прыгал бы до потолка от радости. Мы разменяли три десятка на одного человека. Сбросили погоню с хвоста, по крайней мере на какое-то время. А может и насовсем — если их наниматели решат, что посылать за нами второй отряд для них слишком накладно. Это лучший, сука, исход, из всех возможных. Прикинь сколько было бы потерь, еслиб они нагнали нас вдалеке от столицы и клинков святош? Вот то-то. А ты сидишь с такой рожей, будто весь день дерьмо ложками наворачивал.

— Может ты пойдешь и ей объяснишь, что это был лучший исход из всех возможных, — скривился я, кивнув на дверь, — Уверен, ей от этого станет куда как легче.

— Сама проревётся, — пожал плечами сержант, — А через пару дней начнёт подыскивать себе новый член. Я тебя удивлю, но бабы — куда более разумные существа, чем мы с тобой. По крайней мере те из них, кто выбрал профессию маркитанток. Редко какая блядь будет морочить себе голову такими понятиями, как долг, честь или совесть. Их заботят куда более приземлённые вещи — достаток, жопа в тепле и уверенность в завтрашнем дне. И если этот мужик не может ей их обеспечить по причине собственной смерти, то она просто пойдет искать нового. Так что не слишком то забивай себе голову этими крокодильими слезами. Она ревёт не по человеку, а потому, что потеряла его защиту и доступ к его жалованью.

В этом тоже наверняка была доля правды. Правда эту тему развивать мне не хотелось совершенно. Не стоит судить людей, не побывав в их шкуре. Да и, в конце-концов, кто знает, может и проститутка способна искренне полюбить.

— И всё-таки… — я сделал большой глоток и посмотрел на сержанта поверх опустевшей кружки, — Как ты со всем этим справляешься.

— Повоюй с моё, сам поймешь, как, — ухмыльнулся он, — Со временем просто понимаешь, что у воина не так уж много. Если госпожа-фортуна повернётся к тебе жопой, то вскоре ты станешь пищей для воронья. Если лицом — то ты проживёшь долго. Пройдешь множество битв. Но потеряешь всех кого когда-то знал. И до конца жизни будешь гадать, кому из вас «повезло» больше. Тем, кто сейчас лежит в земле, или тебе, видевшему, как каждого из них закопали. Потому, как у удачи мало любимчиков. Редко когда больше одного на роту или отряд.

— Мрачная перспектива, — покачал головой я.

— Может быть, — сержант пожал плечами, — Но когда ты осознаешь и принимаешь эти правила игры, становится намного легче. Просто перестаёшь замечать со временем происходящее вокруг дерьмо или относишься к нему, как к должному. В конце-концов ведь именно такова судьба солдата.

— А когда не замечать уже не получается?

— Что ж, тогда… — Бернард посмотрел на меня со значением. Затем отстегнул от пояса свою верную спутницу и откупорил крышку. В воздухе запахло крепким духом перебродившего пойла. Сержант ничего больше не сказал. Лишь сделал один крупный глоток, заткнул флягу и повесил её обратно на пояс. Затем снова окинул меня изучающим взглядом.

— Помог так помог, — поморщился я, вновь прикладываясь к кружке.

— Уж как сумел, — осклабился сержант, — Ну что-то мы тут с тобой заболтались. А я, так вижу, с тобой ещё кое-кто хочет поговорить, так что не буду больше отнимать у неё время. Хорошего вечера, и будь добр — к утру найди свои яйца. Ты должно быть их обронил где-то по дороге.

Он встал, кивнул кому-то, стоявшему за моей спиной и неторопливо направился к двери в гостиничный комплекс. К столу на его место подсела Айлин. Подсела, окинула меня оценивающим взглядом, прежде чем я успел открыть рот, сказала.

— Не стоит портить вечер, продолжая эту тему. Я слышала весь ваш разговор, — девушка взяла меня за руку, заглянула в глаза, — От себя могу добавить лишь одно. Он прав. Мы уже сделали свой выбор. И что-то мне подсказывает, что сделали его много жизней назад. Теперь поворачивать уже слишком поздно. Кому-то из нас придётся однажды принять на себя всю тяжесть его последствий. Поэтому… — она на мгновение замялась, — Хрен ты теперь куда-либо пойдешь один. Понял? Я не буду, — Айлин кивнула головой на дверь, — на её месте.

— Хочешь, чтоб на нём оказался я?

— Это будут уже твои проблемы, — улыбнулась девушка, — Вот такая вот я эгоистка. А теперь давай не будем портить остаток вечера и закроем эту тему. Лучше расскажи мне, как тебе…

— Песня?

— Она самая, — кивнула девушка, подзывая к нам одну из служанок и забирая у неё с подноса увесистую кружку.

— У тебя очень красивый голос. Уже пожалел, что не успел на всё представление. А эта песня… Сама её сочинила?

— Нет, — девушка смущённо покраснела и отвела взгляд в сторону, — Это местный фольклор. Я ещё не настолько хороша в этом, чтоб самостоятельно сочинять песни. Но на то, чтобы заработать немного денег на чужом творчестве — навыков мне хватает.

— В таком случае тебе стоит отложить эти деньги и купить потом свой собственный инструмент, — улыбнулся я, откинувшись на спинку стула и скользя по девушке взглядом. Несмотря на то, что наряд её сейчас выглядел куда скромнее, чем утром, она всё ещё была очень красива, — У тебя здорово получается и мне не хотелось бы, чтоб ты бросала.

— Куплю, но чуть позже, — улыбнулась девушка, — Сначала надо вернуть должок Болеку.

— Когда это ты успела ему задолжать? И за что?

— Сам всё увидишь завтра утром, — отмахнулась Айлин, — Кстати об этом. Пока вас не было, к нам приходил посыльный от Байрона. Барон очень настойчиво зазывал нас к себе на приём. Сказал, мол, у него есть для нас очень важная информация.

— Что ты ему ответила?

— Ничего конкретного, — девушка пожала плечами, — Сказала, что ты у нас командир и такие вопросы решать тебе. Гонец удивился такому ответу, но обещал передать его барону.

— Что-то в последнее время мы просто нарасхват, — я устало прикрыл глаза, немного помолчал и добавил, — Ну что ж, коль скоро ты теперь решила ходить со мной, то советую тебе сегодня хорошо отдохнуть. Завтра у нас будет очень… насыщенный день.

— Я сегодня неплохо отдохнула, пока ты там воевал, — Айлин поставила кружку на стол и с нескрываемым удовольствием потянулась, — Так что сон может и подождать. Лучше поделись тем, что тебе удалось узнать.

— Уверена? Это будет долгий рассказ…

— В таком случае… Эй ты, как там тебя, — она махнула служанке рукой, — Принеси нам ещё по кружке, да поживее. Вечер обещает быть интересным.

Глава 21

«Новые обстоятельства»

Ночь прошла беспокойно. На улице то и дело кто-то кричал. Громкий и пронзительный, его вой напоминал больше вопль раненного и до предела испуганного зверя, нежели человека. Пришлось встать и накрепко запереть ставни, но это не помогло. Крик всё равно пробивался. Через тяжелую мокрую дымку, окутавшую город ближе к ночи. Через толстые дубовые доски ставен. Через зыбкую пелену сна, сотканную из образов, видений и звуков. Тревожных, пугающих, но растаявших с первыми лучами солнца. Растворившихся в утренней дымке и оставивших после себя лишь чувство тяжести и испарину, покрывшую лоб.

— Эй, просыпайся, соня, — моей щеки коснулось что-то тёплое и влажное. По телу пробежала приятная дрожь. Превозмогая пульсирующую боль в затылке я приподнялся на кровати и открыл глаза. Картина, представшая перед ними была привычной. Девушка с вьющимися волосами цвета поздней осени, в изумрудно зелёном платье приятно облегавшим фигуру и идеально сочетавшимся с цветом глаз. Над правой бровью виднелась розовая ниточка шрама, оставленная на память одним из Вестгардских кметов. Айлин обычно пыталась прятать его под прядью волос, но сейчас или слишком торопилась, или слишком волновалась, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Ты снова улыбаешься, — сказала девушка, садясь на небольшой деревянный стул, располагавшийся возле изножья кровати.

— Наверное потому, что снова рад тебя видеть, — я опёрся на край кровати, сел, помотал головой пытаясь хоть немного прийти в себя. Ночь оставила после себя не только испарину и привкус горечи во рту, но и чувство тяжелой усталости, тупой, ноющей болью разливавшейся по всему телу. И тем не менее мне стало легче. Намного легче. Ночь не только принесла, но и забрала. Забрала сожаления о том, что исправить уже нельзя и сомнения насчёт того, как бы не сделать ещё хуже. Не тронула лишь решимость и желание двигаться вперёд, не смотря ни на что. Вчерашний разговор с Бернардом всё же возымел свой эффект.

— Ты как, в порядке? — в голосе девушки послышались тревожные нотки.

— Ты знаешь, — я окинул её взглядом и снова улыбнулся. Искренне и открыто. Как не улыбался уже давно, — В порядке. В полном. Давно так хорошо себя не чувствовал.

— Это на тебя не похоже, — подозрительно нахмурилась девушка, — Да и выглядишь ты каким-то замученным.

— Это пройдет, — я встал с кровати и прошёлся взад вперёд по комнате, разминая затёкшие за ночь мышцы, — Главное, что всё снова стало правильно. Так, как и должно быть.

На мгновение в комнате повисла тишина. Я продолжал разминать мышцы, а девушка — сверлить меня взглядом. Весьма откровенно сверлить.

— Есть на что посмотреть? — ухмыльнулся я, усаживаясь на табурет возле изголовья и взглядом ища свою одежду.

— Есть, — нагло ухмыльнулась Айлин, но стоило мне потянуться за штанами, тут же добавила, — Нет, не эту.

— Не совсем тебя… — удивлённо уставился на неё я, но девушка не дала мне закончить. Перебила.

— Сейчас, — она встала. Сняла со спинки стула крупный, но лёгкий свёрток. Подошла к кровати и начала раскладывать на одеяле его содержимое. Просторные штаны из чёрной парчи и такого же цвета дублет. Внешне, он почти ничем не отличался от того, что носил Янош — хозяин каравана, который мы охраняли по пути в девять башен. Только нить узора, была не золотой, а простой — белой.

— Вот, — Айлин отошла чуть в сторону и указала пальцем на кровать, — Давай, примеривай.

— Это… И есть та причина, по которой ты Болеку задолжала? — я окинул удивлённым взглядом одежду, затем посмотрел на девушку.

— Все долги я уже отдала, — она покачала головой и улыбнулась, — Вчерашние слушатели оказались весьма благодарной публикой. И вообще, хватит чесать языком. Давай, примеряй.

Я натянул нательную рубаху, встал, подошёл к кровати и с сомнением покосился на обновку.

— Честно говоря неожиданно. И даже как-то неловко. Похоже, за мной теперь должок.

— Ничего ты никому не должен, — улыбнулась Айлин, — Это подарок. Ты никогда подарки что-ли не получал?

— Получал, но… — начал я, но тут же осёкся. Хотел сказать, что не от «чужих», однако вовремя остановился. Нельзя назвать «чужим» человека бок о бок с которым ты прошёл такой длинный и тяжелый путь. Кем угодно, но только не чужим.

— Но… — Айлин напомнила мне о том, что я не закончил мысль.

— Ничего, — я покачал головой и принялся одеваться, — Собирался сморозить глупость и рад, что этого не сделал. Спасибо, мне очень приятно. Правда очень уж неожиданно.

— Неожиданные подарки самые приятные, — улыбнулась девушка, — Так, ну ка, повернись… — Она смерила меня долгим изучающим взглядом и вынесла свой вердикт, — Надо признать тебе очень идёт. Несмотря на довольно странную местную моду. Как ощущения?

— Немного жмёт в груди, — я покрутил плечами, пытаясь немного раздвинуть ткань, вцепившуюся в кожу, — А так очень даже. Правда я бы предпочёл доспехи…

— Обойдешься, — ухмыльнулась девушка, — Твои доспехи еще не очистили, а гамбезон не постирали. Ты собрался прийти на приём к барону воняя кислым потом, железом и кровью? Сомневаюсь, что он такое оценит. Мне он, конечно, показался человеком предпочитающим простоту и прямоту, но у любой простоты есть свои пределы. Кроме того, — она на секунду замялась, поправила выбившуюся прядь волос, — Мы не собираемся шататься по подворотням и выяснять отношения с местной шпаной. Да и с нами будет охрана. Доспехи нам попросту, ни к чему. А ещё… — она подошла поближе, осторожными, мягкими движениями разгладила сбившуюся ткань на груди, — Я хочу немного полюбоваться тобой. Не отказывай мне в этом маленьком удовольствии.

Девушка легонько упёрлась мне в грудь и привстала на цыпочки. Она явно хотела не только полюбоваться.

* * *

Позавтракать я не успел. Встал поздно, а дел сегодня было невпроворот. Хрен знает насколько нас задержит комендант ордена с докладом, да и визит к Барону откладывать надолго не хотелось. Зажевал кусок вяленного мяса на ход ноги, запил водой из фляги, и мы тут же отправились в путь.

— Вернон просил заглянуть, перед тем, как уйдем, — бросила Айлин, когда за нами захлопнулась дверь моей комнаты, — Говорит у него появилась какая-то важная для нас информация.

— Значит заглянем, — пожал плечами я, направляясь к лестнице на первый этаж, — Если говорит, значит дело и правда стоящее. По пустякам отвлекать — не его стиль.

— Честно говоря, — в голосе девушки послышались нотки сомнения, — После твоего вчерашнего рассказа я вообще не знаю, что о нём думать. Он же всю дорогу нам врал о том, кто он есть. Да и насчёт нас… Такое чувство, словно мы для него что-то вроде подопытных крысок. Крысок из которых он вытянет всё, что ему нужно и свалит на все четыре стороны, даже не попрощавшись.

— Между «врать» и «не раскрывать всей правды» есть разница. Небольшая, но всё же, — я пожал плечами, — Что же до крыс… Не думаю, что его удерживает только это. В конце-концов для такого дела он мог бы отыскать менее «везучих» подопечных. Да и, как бы там ни было, он — полезный человек для отряда. Не уверен, что мы сможем найти второго такого-же лекаря. По крайней мере, в ближайшее время.

Айлин ничего не ответила. Лишь тяжело вздохнула и покачала головой.

Комната Вернона располагалась чуть дальше по коридору. Точнее, одна из комнат. Их он занял сразу три. Одну определил под лазарет, во второй организовал нечто вроде небольшой алхимической лабратории, в третьей же просто спал.

Судя по тихому звону склянок и запаху спирта и трав, которым пропах весь коридор, он был сейчас как раз во второй. Туда мы и направились. Комнатушка была небольшой. В ней едва помещался стол, заставленный склянками и заваленный какими-то свитками, исписанными мелким, неразборчивым почерком. На небольшой тумбочке, стоявшей возле открытого окошка, дымился и булькал перегонный куб. В комнате висел резкий запах серы, спирта и чего-то противно-сладковатого. Сам Вернон стоял чуть поодаль, повернувшись ко входу спиной. Стоял и что-то пристально рассматривал.

— Смотрю, работа кипит полным ходом, — бросил я, когда за спиной со скрипом закрылась входная дверь.

— Да… — задумчиво протянул лекарь, не отрывая свой взгляд от чего-то, стоявшего в углу, — Я слышал некий барон хочет предложить нам новую работу. Значит, скорее всего мы в скором времени покинем столицу. Нужно подготовиться к новому путешествию. Наварить элексиров, заготовить настоек. В полевых условиях это будет сделать куда сложнее, чем здесь. Но… — Вернон на секунду замялся, — Позвал я вас не за этим. Подойдите сюда.

Протиснуться мимо заваленного склянками и свитками стола оказалось непросто. По крайней мере, сделать это так, чтоб не перепачкать новую одежду в ещё непросохших чернилах и каких-то подозрительных красно-коричневых пятнах, оставшихся на самом углу столешницы. Спустя пару минут нам это всё же удалось. Тихо выругавшись про себя, я подошёл к лекарю и остановился рядом с ним. Айлин ненадолго задержалась возле записей.

Вернон стоял и пристально смотрел на две небольшие клетки, скованные из толстых железных прутьев. В обеих были крысы. Один зверёк судорожно метался по своей небольшой темнице. Кидался на прутья, пытаясь их прокусить. Раз за разом терпел неудачу, отпрыгивал и снова бросался вперёд, в надежде вырваться на волю. Зубов у него уже давно не было, а вместо пасти зияла рана, то и дело вспухавшая кровавыми пузырями. Однако бедолага казалось бы не обращал на это никакого внимание, раз за разом повторяя свои тщетные попытки вырваться наружу. Во второй клетке тоже была крыса. Куда более спокойная, чем первая. Она стояла на задних лапках, флегматично жевала один из прутьев, и, казалось бы, не обращала никакого внимания на стоявших вокруг людей. От обычного зверька она отличалась только одним. Чёрные бусинки её глаз были затянуты белой поволокой.

— Занятное зрелище, не правда ли, — ухмыльнулся лекарь, не сводя взгляда с двух своих подопытных.

— Оно было бы ещё более занятным, если б ты объяснил, что тут происходит, — нахмурился я, скрестив на груди руки. Из головы всё никак не шли те тела, которые он поднимал в склепе. Правда ли они ничего не чувствовали? Правда ли были лишь пустой оболочкой? Скорлупой без содержимого. Не уверен, что получил бы честный ответ на этот вопрос. Впрочем… В крысах магия не ощущалась. По крайней мере, её в них было не больше, чем в любом другом живом существе. А у той, глаза которой были затянуты поволокой, не было и намёка на присутствие ауры.

— Всему своё время, — Вернон покачал головой, — Сначала я хочу, чтоб ты мне рассказал, что ты тут видишь. Оценил не замыленным взглядом.

— Ну… — я на мгновение замялся, начав перебирать в голове варианты. Меня опередила Айлин, наконец оторвавшаяся от записей лекаря.

— Две больные крысы, — бросила девушка, протиснувшись к нам, — Одна, похоже ещё на ранней стадии, а другую болезнь сожрала почти полностью. Дай угадаю, это та самая вампирская болячка, которой болеют пепельнокожие?

— Ну догадаться было нетрудно, — ухмыльнулся Вернон, — Особенно учитывая тот факт, что я на столе оставил записи своих исследований, посвященных именно этой болезни. Тем не менее ты права. Почти. Посмотрите сюда, — он взял небольшую деревянную палочку, просунул её сквозь решётку и ткнул вялую крысу в шею. Та слегка покачнулась, но не обратила никакого внимания на новый раздражитель, продолжив лениво покусывать прут. На шее зверя были отчётливо видны две тёмные отметины, от которых тянулись дорожки кровавых потёков.

— Добыча Трухляша. Он согласился пожертвовать её во благо науки, в обмен на хороший шмат мяса, — пояснил Вернон, — Когда крыса попала ко мне, она была уже мертва. Я ввёл ей немного заражённой крови, взятой у Ульфа. Результат вы видите сами.

— Ёбаный хер, — тихо выругалась Айлин, — Так эта срань и мёртвых поднимать может?

— Похоже на то, — Вернон пожал плечами и убрал палочку подальше от не до конца сдохшей крысы, — Но только тех, кто был убит недавно. Я пробовал вводить кровь крысам, которые были мертвы уже несколько дней — но это не дало никакого эффекта. А теперь посмотрите сюда, — он ткнул своей указкой в другую. Ту, которая яростно бросалась на прутья клетки. Эта уже внимание обратила. Да ещё как. Вцепилась в палку всеми четырьмя лапами. Вгрызлась кровоточащими остатками зубов и за несколько секунд перекусила её. Несколько секунд жевала, пытаясь понять, что именно попало ей в рот, а затем вновь накинулась на прутья клетки, пытаясь добраться до нас.

— Этот экземпляр мне одолжил Родрик, — бросил Вернон, продолжая с интересом разглядывать беснующуюся крысу, — Надо признать, он меня удивил. И весьма сильно. Поймал её голой рукой прямо у меня на глазах. Для человека, у него очень хорошая реакция. Я бы даже сказал, что он нечеловечески быстр.

— На что ты намекаешь? — я нахмурился и покосился на лекаря. Его лицо не выражало ничего конкретного. На нём читалась лишь лёгкая тень задумчивости.

— Пока ни на что, — пожал плечами он, — Могу сказать лишь, что вокруг тебя каким-то магическим образом собираются крайне… занимательные личности. Ну да мы немного отклонились от темы, — Вернон заложил руки за спину и посмотрел на нас так, как обычно лектор смотрит на нерадивых студентов, — Как вы можете заметить, кто-то очень основательно потрудился над этой… болезнью. Или, вернее сказать, проклятием. Видите ли «Immortalem vitam» раньше вообще не мог передаваться. Им можно было наделить, если его носитель неплохо владел магией. Однако теперь источником болезни может служить обычная или даже дохлая крыса. Дохлая, конечно, будет куда менее эффективна. Болезнь не может восстановить организм. Лишь… реанимировать те его части, которые не успели до конца умереть. Однако, это не отменяет того факта, что кто-то хорошо поработал над превращением дара в крайне опасное оружие.

— Думаешь, уцелевшие маги постарались? — в голосе Айлин послышались тревожные нотки. Я лично в этом уверен был почти на сто процентов. Все ниточки, что мы находили, вели именно к ним. И даже то, что болезнь не была опасна для тех, у кого хорошо был развит дар магии, указывало именно на их авторство.

— Честно говоря, не знаю, — Вернон покачал головой, — Вообще-то конклав запретил проводить дальнейшие опыты с «Immortalem vitam», но после его крушения любые запреты подобного рода перестали иметь значение. Могу сказать лишь одно — теперь эта болезнь крайне опасна. И если в ближайшее время не будет найдено лекарство, то «Чёрная смерть» может стать настоящим бедствием для всего континента. Спасутся разве что архипелаги, да земли находящиеся за восточным хребтом. И то, если эта срань не научится заражать птиц и морских гадов.

— Мда уж, — я покачал головой, — В войне против ордена кто-то переступил черту, которую переступать не следовало.

— В войне против мракобесия, — поправил меня Вернон, — Люди с недоверием относились к таким, как мы, задолго до появления церкви в её нынешнем виде. Впрочем, это совсем не отменяет того факта, что создавать такое… не следовало. Но так же верно и другое утверждение. Если ты загнал кого-то в угол, будь готов к тому, что в попытках спасти себя твой противник наплюёт не только на все писанные и неписанные законы, но и на здравый смысл.

— Надо как можно скорее встретится с теми двумя, — ответила Айлин, посмотрев на меня встревоженным взглядом, — Если это их рук дело, значит они должны знать, как это остановить. Должны были создать антидот или нечто подобное. В конце-концов если они хотят спасти магов, то глупо ради этого уничтожать население целого континента. И ещё глупее — превращать это самое население в толпу кровожадных уродов, которые, если не заразят, то просто порвут и сожрут всех уцелевших.

— Не знаю, о ком идёт речь, — равнодушно пожал плечами Вернон, — Но если есть шанс достать лекарство, сделать это лучше, как можно скорее. Кровь Ульфа уже стала заразной. Вы сами можете видеть это на примере крыс, — лекарь кивком указал на стоящие в углу клетки, немного помолчал и закончил мысль, — Да и все возможности сдерживать изменения я исчерпал. У него осталось совсем мало времени.

Глава 22

«Запах страха»

— Господин капитан! Господин капитан! — в комнату ввалился взмыленный боец. Совсем ещё молодой. Лет двадцати от роду. Чёрные усы только-только начали закручиваться на концах, а борода в виде двух внушительных бакенбард состояла преимущественно из юношеского пуха, нежели из жёсткой щетины. Имени его я не знал. Должно быть, он примкнул к нашему отряду уже в столице. Правила тоже выучить он ещё не успел.

— Товарищ капитан, — поправил его я, — Сколько можно повторять, я вам не господин и не хозяин. Что случилось?

— Товарищ капитан, там во дворе… — солдат на мгновение замялся, — Родрик велел вас позвать. Сказал, как увидите, сами всё поймёте.

— Ну пойдём, посмотрим, — пожал плечами я и начал протискиваться мимо стола. Айлин и Вернон последовали за мной.

В коридоре задерживаться не стали. Солдат тут же рванул к выходу в корчму. Я же немного задержался, дожидаясь лекаря и девушку, и мы тут же отправились следом.

— Есть ещё одна вещь, которую я обнаружил, — на ходу бросил Вернон, — По поводу этих существ.

— Да?

— Видишь ли, они — не нежить. По крайней мере, те, что не умирали перед тем, как обратится, — ответил парень, — Нежить я могу взять под контроль. Какую-то простеньким заклятием, какую-то сложным многоступенчатым ритуалом, но тем не менее мне ещё не встречалась такая, что была бы мне неподвластна. С этими заражёнными всё иначе. Их дух… Он словно бы ещё не отошёл в чертоги предков. Забыл или не смог и теперь не даёт мне подчинить собственные останки.

— Погоди, — Айлин чуть приподняла подол платья, прежде чем ступить на крутую винтовую лестницу. Её одежда была красивой, но в то же время — совершенно непрактичной. Я подал девушке руку, помогая спуститься вниз, — Ты хочешь сказать, что они заперты в собственном теле? Всё понимают, всё чувствуют, но не в силах сопротивляться влиянию этого… вируса?

— Не могу сказать наверняка, так ли это, — с сомнением покачал головой лекарь, спускаясь следом за нами, — Но очень похоже на то.

— Твою мать, — ругательство вырвалось из глотки само собой, — Не хотел бы я быть на месте этих бедолаг.

— Я тоже, — пожал плечами Вернон, — Но мы с вами и не будем. На магиков болезнь не распространяется. Что не помешает нам стать их обедом или закуской.

Больше никто не проронил ни слова.

В главном зале корчмы было на удивление пусто. Разве что за дальним столом сидел Болек, продолжая выводить закорючки в своём гроссбухе, да возле стойки скучала Брегга. Нашу процессию она встретила сонным взглядом из-под полуприкрытых век. По привычке потянулась к бочонку с квасом.

— Вам чего подать? — поинтересовалась она, выставляя на стойку пару исходящих пеной кружек.

— Ничего, — покачал головой я, забирая одну из них и опрокидывая в себя залпом. По желудку тут же растеклась приятная прохлада, а пузыри шибанули в нос, заставив немного поморщиться, — У нас нет времени завтракать — дел невпроворот. Хотя от ужина не откажемся, так что если будет возможность — придержи нам что-нибудь.Вернёмся уже затемно, а я сомневаюсь, что кто-то из твоих девок вечером захочет возиться в кухне.

— Значит сегодня выступления не будет? — трактирщица смерила Айлин выжидающим взглядом. Та в ответ лишь покачала головой.

— Жаль. Очень жаль, — расстроенным голосом ответила Брегга, — По правде сказать, вчера, моя дорогая, у тебя вышло настолько хорошо, что я аж прослезилась. А со мной такое, уж поверь, бывает нечасто.

— Охотно верю, — улыбнулась Айлин, — И спасибо. Будет возможность — обязательно спою вам ещё. А пока… Обратитесь к Роберту, что ли. Он у нас, вообще-то, бард, и бард крайне талантливый.

— К этому охламону⁈ — хозяйка корчмы всплеснула руками от возмущения, — Так как, скажите на милость, мне к нему обратиться, ежели его нет с утра до ночи, — Брегга наклонилась чуть вперёд и продолжила полушепотом, — Мне тут пташки нашептали, что он приударил за женой одного очень уважаемого вельможи. Хочет затащить её в постель до того, как вы отбудете из столицы.

— Как бы это нам не вышло потом боком, — я невольно нахмурился, — Вот только разборок с оскорблённым дворянином нам не хватало для полного счастья. Ты б предложила ему одну из своих девок что ли. Парень бы спустил пар, успокоился. Глядишь, бы и в разум пришёл.

— Так ты думаешь, я не пыталась? — покачала головой хозяйка двора, — Всех ему предлагала. Но ему неинтересно с профессионалками. Ему подавай авантюру. Мать твою, что за мужики пошли? Один отказывается потому, что, видите ли, слишком благочестивый. Второму — неинтересно. Если так дела пойдут и дальше, то я останусь без гроша в кармане.

— На твоё счастье, «слишком благочестивый», — ухмыльнулась Айлин, — В противном случае ты бы недосчиталась не пары монет, а пары девочек. А может быть — и всех, если б настроение у меня было совсем скверным.

— Дорогая моя, — Брегга нахмурилась, взяла со стола кружку и принялась протирать её какой-то замызганной тряпицей. В каждом её движении читалось неподдельное раздражение, — Не нужно мне угрожать. Я ещё с первого раза всё поняла, и если ты заметила, попросила своих девушек держаться от вас подальше. Хоть, не буду скрывать, многие из них с интересом поглядывают на твоего кавалера, и отнюдь не с меркантильным.

Айлин раздражённо фыркнула. Несмотря на то что к местным дамочкам я был равнодушен, эта тема продолжала её бесить. А трактирщица просто не могла отказать себе в удовольствии сделать очередной укол её… самолюбию? Или чему-то другому? Хрен этих женщин разберёт, из-за чего они там цапаются.

— Ты лучше мне расскажи, когда уже твои кузены с моим заказом закончат? — в голосе Айлин продолжало сквозить раздражение, — Деньги мы им заплатили немалые, так сколько можно возиться?

— Ну, дорогая моя, — развела руками трактирщица, выразительно посмотрев сначала на меня, затем на девушку, — Понимаю, что вам уже надоело ждать, но вы у них всё-таки не единственные покупатели. Кроме того, заказ у тебя сложный. На него нужны особенные материалы, которые так просто не достать. Да и в конце-концов, — трактирщица хитро прищурилась. Посмотрела сначала на меня, затем перевела взгляд на Айлин, — Если такая нетерпячка обуяла, то можно на первое время и без него обойтись. Совсем необязательный атрибут в конце-концов.

— Передай им, чтоб пошевеливались, — повелительным тоном сказала девушка. Похоже она всё больше и больше входила в роль «баронессы». Впрочем, границы дозволенного старалась не переходить. Солдатами не командовала и мой авторитет не оспаривала. По крайней мере, публично.

— Передам, — пожала плечами хозяйка двора, — Да вы не переживайте. Сделают всё в лучшем виде. С нарядами же не подвели, как я погляжу. Вы, по крайней мере, теперь похоже на небогатых дворян или купцов средней руки, а не на бандитское отребье.

— Спасибо на добром слове, — ухмыльнулся я, возвращая кружку на место, — Но работа и правда добротная. Передайте наше почтение мастерам. Ну ладно, — я оторвался от стойки и посмотрел в сторону выхода, — Мы, пожалуй, пойдём. Работа не ждёт, а волка, как известно, ноги кормят.

— У волка не ноги, а лапы, — поправила меня Брегга. Похоже, поговорка здесь была не в ходу.

Я лишь пожал плечами, взял Айлин под руку и направился к выходу из корчмы. Вернон молча последовал за нами.

Во дворе было людно. Возле сарая, в котором мы вчера вечером заперли труп, столпился почти весь отряд. Солдаты выстроились полукругом и что-то рассматривали, то и дело тихо переговариваясь между собой. В центре этого странного сборища стоял Родрик. Вернее, он сидел на корточках, опершись руками о землю и как-то совсем уж по-звериному втягивал носом воздух.

— Их было двое, — бормотал учёный себе под нос, — Забрались во двор после захода солнца. Привлёк запах крови, не иначе. Откуда он исходит, почуяли сразу. Попытались открыть ворота, — он встал, подошёл к дверям и принялся водить по ней пальцами. На старом дереве были видны длинные, глубокие борозды, оставленные чьими-то когтями.

— Открыть её они не смогли, — продолжал бормотать себе под нос учёный, — Дверь была заперта изнутри, — Он снова шумно втянул носом воздух, — Почувствовали злость. Обиду. Ого, это что-то новенькое. Не знал, что эти существа могут чувствовать. Так… — Родрик отошёл от двери и снова присел на корточки. Поднял с земли какой-то мелкий камушек и повертел его между пальцами, — После нескольких бесплодных попыток, остановились. Сидели тут, ждали когда выйдет тот, кто заперся изнутри, — учёный встал, лёгкой танцующей походкой подошёл к стене сарая и начал пристально в неё вглядываться, водя по потемневшему от старости дереву тонкими пальцами, — Один не выдержал. Забрался на крышу. Здесь, — он указал пальцем на стену сарая. Там тоже виднелись светлые отметины от когтей, но уже не такие глубокие, как на двери, — Попытался разобрать дранку. Но просчитался. Те, кто строили эту халупу, делали это на совесть. Второй затаился у двери. Затих. Принялся ждать. Ничего не произошло. Затем он позвал второго. Тот спустился с крыши вот здесь, — Родрик указал на несколько малозаметных вмятин, оставшихся в подсохшей грязи, — Потом что-то их отвлекло. Должно быть, кто-то проходил по улице. Или патруль или случайный пьянчуга, не успевший спрятаться под крышу после захода солнца. Они увязались за ним.

— Так ежели это были не твари, то кто же тогда её убил? — спросил один из собравшихся солдат. Только сейчас я заметил, за полуприкрытыми дверьми сарая лежит тело. Тело чуть полноватой, темноволосой женщины, одетой в серое платье.

Твою мать. Так вот чьи крики я слышал ночью. Наверняка она звала на помощь. Надеялась, что кто-нибудь выглянет. Прогонит или убьёт тварей, пытавшихся пробраться внутрь сарая. Но никто не решился нарушать мой приказ и выходить наружу после захода солнца. И наверное, правильно сделали. Ослушайся они меня, трупов и заражённых было бы больше. Жаль только убитой девушке от этого ни жарко, ни холодно.

— Не «кто», а «что», друг мой! — Родрик распахнул створки ворот и присел над трупом. Жадно втянул носом воздух. Затем внимательно посмотрел на тело. Даже оттуда, где мы стояли, было видно, что на нём нет ни следов когтей, ни крови, ни неестественно вывернутых суставов. Девушка будто сморил сон и она прилегла. Прилегла прямо на холодную землю, — Её убил страх. Очень сильный страх, перемешанный м-м-м… — Учёный на мгновение задумался. Снова начал принюхиваться, — Да, с горечью. Слишком сильные эмоции. Слишком много единовременно для такого маленького тела. Она вчера потеряла любимого человека. Оплакивала его. Потом её напугали те, кто начал ломиться внутрь. Напугали так, что сердце уже просто не выдержало. Перестало биться, — он замолчал. Добавить ему было больше нечего. Солдаты тоже молчали. Молчали и смотрели на меня. Ждали моего решения.

— На похороны сразу двоих у нас дров не хватит. Арвель, возьми пару своих ребят и Тура. Сходите к местным плотникам и закупите у них дерева, которое не пойдёт на мебель, но сгодиться для костра. Болек, конечно, будет ворчать, но передайте ему, что это мой приказ. Похороны организуем вечером. До этого момента подготовьте подобающий костёр и раздобудьте пару кувшинов масла, — договорить я не успел. Меня перебил голос, донёсшийся откуда-то из-за спины.

— Господин капитан.

Я повернулся и окинул взглядом служительницу церкви, присланную шпионить за нами. Одета она была во всю ту же мешковатую серую робу, которая, однако, не скрывала её весьма внушительных кхм… достоинств. Разве что волосы теперь не были заплетены в косу. Свободным, растрёпанным водопадом ниспадали на плечи. Наверное, торопилась.

— Товарищ капитан, — поправил её я, — Сколько можно повторять. Чего тебе?

— Если позволите, я бы провела погребение сама, — девушка сначала пыталась смотреть мне прямо в глаза, но очень быстро отвела взгляд в сторону. Похоже, я её пугал, — Согласно завету троих тело следует предавать земле из которой они и вышли. Тогда дух сможет спокойно отойти в их чертоги и предстать перед великим судом…

— Женщина… — я выдержал паузу, чтобы приковать к себе внимание всех присутствующих, — Закапывать в земле ты будешь вахлаков, которые за всю свою жизнь не казали носа дальше своего поля и сарая, в котором ебли козу. Перед тобой же, — я обвёл взглядом всех собравшихся, — Стоят воины. Люди, прошедшие полмира и видевшие такое, что большинству смертных и не снилось. Люди, которые не прячутся от смерти за стенами своих халуп, а каждый день смотрят ей в лицо, при этом нагло ухмыляясь. Ты считаешь, им надлежит гнить в земле, так же как каким-то затраханным кметам или какой другой падали? — я снова ненадолго замолчал, дабы подчеркнуть то, что будет сказано дальше, — Да не бывать такому! Мы похороним их так, как велят наши обычаи. А прах развеем по семи ветрам, дабы дух смог отправиться не на суд, а к нашим павшим товарищам, вместе с которыми он будет пировать и воевать. Верно я говорю, парни?

Толпа солдат поддержала меня дружным рёвом. Людям понравилась речь, да и «новые» традиции, позаимствованные у северных народов реального мира им были куда как более по душе, чем местные верования в великий суд и последующее наказание или перерождение. Надо признать, наше совместное с Бернардом и Болеком изобретение работало на славу, неплохо укрепляя моральный дух отряда даже в те моменты, когда он нёс потери.

— Если хочешь помочь с похоронами, — добавил я уже мягче, повернувшись к девушке, — Поговори с нашим квартирмейстером. Он объяснит тебе, как их можно устроить, и с чем нам требуется помощь. Ну и, если решишь поучаствовать, скажи ему, чтоб выплатил тебе стандартное жалование за сегодняшний день. Пусть ты пока и не в отряде, но помощь мы всё же ценим.

Исгрид молча кивнула и направилась обратно к корчме. Должно быть, узнавать, в чём состоит суть «наших верований». Конечно, после этого она могла написать доклад своему руководству, красочно расписав, что мы мол распространяем ересь среди людей. Но честно говоря, мне было плевать. По сравнению с тем, что мы открыто пользуемся магией, такая «ересь» — совсем уж незначительный грешок. На который церковь закроет глаза, хотя бы потому, что мы ей нужны. Ну и протекция Альрейна в этом тоже не последнюю роль сыграет.

— Всё, разойтись, — скомандовал я, — Всё, парни, посмотрели и хватит. У вас ещё есть дела, которые нужно закончить до моего возвращения.

Бойцы начали понемногу расходиться. Кто-то направился обратно в корчму, кто-то к нашему импровизированному ристалищу, кто-то к конюшням. Учёный тоже собирался уйти, но я его задержал.

— А вас, Родрик, я попрошу остаться, — я не смог удержаться от шутейки, хоть ситуация к этому совершенно не располагала.

— Да-да? — в голосе учёного проскользнули удивлённые, но, в то же время, заинтересованные нотки.

— Поведай мне одну вещь, — я выдержал небольшую паузу, стараясь захватить всё его внимание, — Вот то… что ты тут озвучил. Ты это узнал… по запаху?

— В том числе. — Родрик равнодушно пожал плечами. Так, будто это было чем-то обыденным, — Когда ты путешествуешь с охотниками на нечисть, волей-неволей учишься их ремеслу. Подмечать мелкие детали, чуять запахи, оставленные твоей добычей, читать её следы и складывать это всё в единую картину. Я провёл в их обществе немало времени и успел многое постичь. И пусть в бою от меня будет мало толку, но вот в охоте… — учёный как-то странно облизнул внезапно пересохшие губы, — В охоте вы можете на меня рассчитывать.

— Будем иметь в виду, — нахмурился я, немного помедлил и задал ещё один вопрос, кивком указав на труп женщины, — А её страх ты тоже… почуял?

— Конечно, — немного удивлённо ответил Родрик, — Такое знаешь, сложно не почуять. Объятый страхом человек обильно потеет, и его пот меняет запах. В нём становится больше… Как бы это описать-то… Металлических ноток. Одежда пропитывается, и запах остаётся на долгое время. Ты можешь сам пойти понюхать, если хочешь.

— Воздержусь, — я невольно поморщился, — У меня не настолько тонкое обоняние. Однако… ты меня удивил. Ладно, благодарю за… расследование и вопросов больше не имею. Пока не имею.

Учёный кивнул и неторопливой, слегка косолапой походкой направился к корчме. Айлин и Вернон проводили его озадаченными взглядами. В воздухе повисло напряженное молчание.

— Как я уже говорил, — нарушил тишину лекарь, — Ты умеешь собирать вокруг себя крайне занимательных личностей. Кстати, у меня будет одна просьба.

— Да? — я ещё раз окинул взглядом два тела, лежавших внутри сарая, и повернулся к Вернону.

— Не нужно сжигать тело Агнетты. Годфри похороните, а её лучше отдайте мне, — лекарь сделал небольшую паузу, но увидев наши, полные непонимания взгляды, продолжил, — Труп пока ещё свежий и вполне сгодится для окончательного подтверждения или опровержения моей теории. Нужно проверить, может ли укус крысы передать болезнь человеку. Вот только кого-нибудь живого для такого эксперимента вы мне вряд ли отыщете.

— Так, стоп, минуточку, — прервала его Айлин, — То есть ты хочешь заразить её вирусом и посмотреть, встанет ли она?

— Именно так, — невозмутимо кивнул Вернон и снова посмотрел на меня. В воздухе вновь на несколько мгновений повисла тишина.

Хотя думать тут было особо не над чем. У варианта просто не было плюсов, а вот минусы имелись да ещё какие. Мало того что это деморализует всех, кто увидит её в таком состоянии, так ещё и подвергнет неоправданному риску постояльцев «Алых врат». Нет уж, хватит нам и одного потенциального монстра. Без второго как-нибудь обойдёмся.

— Осади, доктор Менгеле, — покачал я головой, — Не разрешаю. Она была частью нашего отряда. Похороним, как положено, вместе с Годфри. Уверен, она бы этого хотела. Что же до исследования — мы видели и слышали более чем достаточно, дабы уразуметь, что эту погань нужно остановить любой ценой. Хватит и того, что она в принципе может передаваться животным. Полчище бешеных крыс тоже, знаешь ли, страшная штука.

— Жаль, — лекарь равнодушно пожал плечами, — Это дало бы мне простор в исследовании болезни. Конечно, вряд ли я смог бы создать против неё лекарство в таких условиях, но вот изучить пути и способы передачи сумел бы. Ну да придётся довольствоваться тем, что есть, — он ненадолго замолчал, обвёл нас с девушкой ничего не выражающим взглядом и добавил, — Ладно, я, пожалуй, пойду. У меня ещё много работы.

Я молча кивнул, но Вернон на это даже внимания не обратил. Развернулся и бодрой походкой потопал ко входу в корчму. «Работать». Над чем именно — я даже не хотел загадывать. Но и запретить ему не мог. Оставалось только надеяться, что очередная заражённая крыса не вырвется из клетки и не устроит переполох с последствиями. Весьма тяжёлыми последствиями.

— Как вернёмся, надо всё-таки будет ему сказать, чтоб прикончил грызунов, — покачал головой я, — Да и с Ульфом придётся что-то решать. Конечно, жаль бойца, но сдаётся мне, мы просто оттягиваем неизбежное. И подвергаем себя неоправданному риску, до кучи.

— Давай обдумаем это вечером. — покачала головой девушка, беря меня под руку, — Сам же говорил: «Проблемы надо решать по мере их поступления.»

— И не поспоришь, — улыбнулся я, а затем повернулся к стоявшему возле забора десятнику, — Эй, Освальд. Давай, собирай своих. Нам до заката нужно немало успеть, а мы и так тут порядком задержались.

Глава 23

«Очищение огнем»

Несколько минут шли молча. Эскорт крутил головами по сторонам, напряженно высматривая потенциальную угрозу. Айлин держа меня за руку, закрыла глаза и грелась в ласковых лучах тёплого, утреннего солнца. А я размышлял. Размышлял о том, можно ли было избежать ещё одной смерти по дурости. Наверное, всё же не следовало отпускать девку прощаться с Годфри. В конце-концов она могла бы сделать эта и днём. Но вот дотерпела бы? Или мы б по утру нашли посреди двора обглоданный скелет, лежащий в ошмётках собственного мяса, кишков и говна? А то и вовсе, заразилась бы, превратившись в полуразумную тварь, одержимую жаждой крови. Да уж, жизнь порой та ещё сучья шутница. Когда начинаешь думать, что хуже уже некуда, она может подкинуть тебе с десяток разных вариантов, которые окажутся куда дерьмовее того, что произошло.

До площади путь прошёл спокойно. По пути нам почти не попадалось людей, несмотря на то, что время уже подходило к полудню. Должно быть сегодня у горожан что-то вроде выходного дня. А может просто, бояться показываться на улице, после недавних нападений. Впрочем, пара мальчишек, пробежавших мимо нас с криками «Быстрее! Сейчас начнётся!» подсказывали, что причина совсем в другом. И совсем скоро мы узнали, в чём именно.

На площади трёх божеств было необычайно людно. Меж статуй многоголовым и многоголосым морем колыхалась пёстрая толпа, окруженная со всех сторон отрядами храмовников. Бойцы ордена были одеты в тяжелые доспехи, поблёскивавшие в ярких лучах утреннего солнца. В руках они держали тяжелые башенные щиты и длинные протазаны. Во втором ряду оцепления виднелись шапели стрелков и длинные, металлические рога тяжелых осадных арбалетов. Выглядело это так, будто орден собрался на войну, а не просто охранял какое-то празднество.

Впрочем, суть этого самого «празднества» мы тоже скоро увидели. Как и причину того, почему храмовники вывели сюда самые элитные части своего воинства. Толпа, оттесняемая назад ещё одним оцеплением из воинов пылающего клинка, собиралась вокруг двух небольших настилов, собранных из брёвен и заваленных сверху охапками хвороста. В каждый такой импровизированный помост был воткнут столб. И к каждому из столбов привязан человек.

Небольшой, суховатый, лысеющий мужичок в покрытом пятнами кожаном переднике. И полноватая темноволосая женщина, в простом сером платье, перевязанным белым фартуком. Похоже, их приволокли сюда прямиком из дома, в том, в чём застали.

Женщина стояла молча, свесив голову. С её носа и подбородка капала кровь, отпечатываясь ярко-алыми каплями на белом полотне фартука. Мужчина кричал. Пытался доораться до беснующейся толпы, швырявшей в него гнилые овощи, тухлые яйца и камни.

— Люди! Да что мы вам сделали! — вопил он, — Рандольф, Лейна. Я же вашего сына от колик в животе лечил. Андрас, тебе зубную боль снимал, когда ты на стенку от неё лез. Эйла, тебе…

Договорить он не успел. Камень, вылетевший из толпы саданул его в скулу. Голова бедолаги мотнулась. Из рассечённой щеки тут же потекла кровь, заливая лицо пленника.

— К порядку! К порядку! — рявкнул кто-то из храмовников, подозрительно знакомым голосом, — Вигарт, Хорн — ваши десятки три шага вперёд. Остальным — держать линию!

Толпа заволновалась. Двадцать бойцов качнулись вперёд, оттесняя людей от помостов. Это возымело эффект. Поток гнилых овощей и камней заметно стих, а те, которые всё-таки летели, падали у основания ещё не разожжённых костров.

— Орнст, бери своих парней и проведите святого отца через толпу. Да пошевеливайтесь давайте, не то мы тут до вечера проторчим, — сомнений не оставалось — голос принадлежал Дитриху. Рыцарь руководил охраной «мероприятия».

Отряд солдат вклинился в толпу и во мгновение ока рассёк её надвое, организовав узкий коридор. В него тут же вошёл сгорбленный, сухонький старичок, в сопровождении двух бойцов. Одет он был в простую серую робу с вышитой на ней эмблемой. Ладонь с тремя воздетыми вверх перстами. Пальцы символизировали божеств, а рука говорила о том, что все трое имеют единое начало.

Похоже орден предпочитал держаться от церкви особняком, хоть и считался её боевым крылом, подчиняясь синоду. Несмотря на это многие вопросы храмовники решали сами, да и эмблему носили свою.

— Люди, — вновь завыл привязанный к столбу мужик, — Что мы вам сделали? Мы просто жили как все! Мы просто хотели жить!

Один из стражников, охранявших костёр ткнул его под рёбра тупым концом копья. Бедолага на мгновение захлебнулся собственным криком, но почти сразу отдышался и продолжил вопить.

— Отпустите хотя бы Йенну! Она ни в чём не виновата. Она не знала!

Второй удар пришёлся в висок. Голова привязанного мотнулась в сторону и свесилась на грудь. Он потерял сознание. Старик к тому времени уже прошёл сквозь толпу. Принял из рук сопровождавшего его стражника увесистую, обитую кожей и железом книгу, раскрыл её и поднял вверх ладонь, призывая к молчанию. Гомон немного стих. Однако люди, волею случая оказавшиеся в задних рядах продолжали напирать на тех, кому посчастливилось пробиться ближе к центру. То тут то там вспыхивали перебранки, стычки. Была даже одна потасовка. Один кмет отдавил другому ногу, и оба тут же сцепились. А спустя пару мгновений повалились на землю, утонув в бурлящем людском море.

— А ну заткнулись! — окрик, словно клинок, рассёк висевший над площадью гвалт. Тот, разрезанный на несколько крупных лоскутов, опустился на толпу. Окутал её тихим, едва различимым шёпотом.

— Неугомонным по десять плетей выпишем! — ещё раз рявкнул Дитрих, уже скорее для острастки. Толпа поняла всё с первого раза.

На несколько мгновений над площадью воцарилась тишина. Затем заговорил священних. Тихим, сухим, но отрывистым, словно карканье больного ворона, голосом.

— Отгар и Йенна Карванстены. Вы были уличены в применении ворожбы, богохульстве, а тако-же помощи и сочувствии тем отродьям, что не первый месяц сеют страх и раздор меж людьми.

Толпа взорвалась криками.

— Ублюдки!

— Выродки!

— Собачье семя!

Старик вновь поднял руку, призывая всех к тишине. Солдаты внутреннего оцепления, недвусмысленно подались вперёд. Сомкнули щиты и поудобнее перехватили копья. Толпа замолчала.

— За это, — каркающим голосом продолжал священник, — Вы приговариваетесь к очищению огнём. И да сожжёт он ваши грехи. И да обратит он ваши мерзости во прах. И да вернётся этот прах в землю из которой вы были рождены. И да предстанут ваши души на суде троих лишь в свете своих праведных поступков, ежели таковые вообще имелись. Сир Дитрих. Приведите приговор в исполнение.

К кострам тут же подошли несколько слуг и принялись поливать охапки хвороста маслом. Толпа вновь взорвалась криками и… тут же удивлённо охнула, замолчав. В тишине прозвучал отчётливый скрежет вынимаемого из ножен клинка. Клинка, который был охвачен пламенем.

— И да воздел он руку. И да вложили в неё трое пылающий меч. И да вершил этим мечом правосудие супротив всякого, кто противился воле богов, — с этими словами рыцарь сделал шаг вперёд. Другой. Третий. Сунул остриё прямо между политых маслом веток. Вытащил меч обратно, и тут же подошёл к другому костру.

Пламя облизало ветки. Расползлось. Начало подниматься, понемногу заглушая своим гулом гомон толпы. Лизнуло ноги, прикованных к столбам людей. Женщина очнулась первой. Огляделась мутным, ничего не соображающим взглядом. Посмотрела вниз и завыла. Тоскливо и протяжно. В этом вое не было почти ничего человеческого. Только боль и отчание загнанного в ловушку зверя. Во взгляде её читались обида и непонимание. Непонимание, за что ей это. Почему с ней поступили так? Почему те, кого она знала много лет, с кем быть может водила дружбу, сейчас стоят и смотрят, как она мучаются. Смотрят с презрением и ненавистью. А некоторые — кидают камни.

Следом заорал мужчина. Вниз он не смотрел. Повернул голову и глядел на то, как пламя охватывает его супругу. Как горит одежда, обугливается кожа, а тело корчится в судорогах. Он орал и дёргался. Почти рефлекторно пытался вырваться. Добежать, вырвать из пламени, спасти. Вот только кандалы держали крепко, а огонь уже лизал его собственные ноги.

Что-то впилось мне в ладонь. Я почувствовал это даже через кожу перчаток. Опустил взгляд вниз и увидел руку Айлин. Девушка посмотрела на меня полным тревоги взглядом, подошла чуть ближе и полушёпотом сказала:

— Идём отсюда. Я не хочу… Не хочу на это смотреть.

Ответа дожидаться она не стала. Тут же рванулась вперёд и потащила меня за собой, к выходу в переулок, соединявший площадь трёх божеств со знамённой. Я замешкался лишь на долю секунды. Почти сразу её догнал и ещё немного прибавил шагу. У меня тоже не было ни малейшего желания смотреть на то, что будет дальше.

Сбавили темп мы лишь тогда, когда площадь с кострами и беснующейся толпой осталась далеко позади. Несколько минут шли молча, стараясь не смотреть друг-другу в глаза. Затем девушка всё-таки не выдержала и нарушила висевшую в воздухе, напряженную тишину.

— Зачем? Почему они так? — девушка вновь сжала мою руку. Нервно. Так, будто чья-то злая воля может её у неё вырвать.

— Месть, — невольно скривившись, ответил я, — За последнюю неделю было три нападения. Число жертв наверняка перевалило за пять сотен. Жителям города нужна была месть. Неважно кому. Одичавшую, озверевшую толпу не волнуют такие вопросы. Они не смогли добраться до магов, которые их убивали. Но им плевать. Зато эти уроды вытащили из дома травника, что их лечил. Может быть применяя магию, а может — им просто так показалось.

— А ведь и нас однажды… — она не договорила. Осеклась. Впрочем, понять, что именно она хотела сказать можно было и без слов. Я лишь крепче сжал её руку и кивнул, мрачно усмехнувшись.

— Если не сумеем вовремя сделать ноги, то да. Нас тоже.

В воздухе вновь на несколько секунд повисло молчание. Но затем, сзади послышалось деликатное покашливание и голос десятника.

— Товарищ капитан, если разрешите я вас дополню, — в голосе Освальда звучала плохо скрываемая злость. Похоже, ему представление тоже не пришлось по душе.

— Валяй, — пожал плечами я, — И в следующий раз, если есть что добавить, не спрашивай разрешения. Остальных тоже касается.

— Так вот, это была не только месть, — продолжил десятник, поравнявшись с нами, — Но ещё и явная демонстрация силы. Обратил, наверное, внимание, что они вывели на площадь лучших своих бойцов?

— Обратил, — кивнул я, слегка нахмурившись. Скорее всего десятник был прав. Для охраны им хватило бы куда меньшего количества бойцов, да и в начищенные до блеска парадные доспехи наряжать их было совершенно не обязательно.

— Они хотели успокоить горожан, — продолжил Освальд уже менее напряженным голосом, — Показать им, мол вы в безопасности. У ордена много сил, готовых охранять город и, если нужно, вступить в схватку с врагом. Скорее всего недавние нападения подорвали веру в могущество ордена. И они захотели эту самую веру восстановить.

Это тоже имело смысл. Такие терракты не проходят бесследно. Надо признать, соображающий мне десятник попался. По указке Бернарда, конечно, но всё-таки.

Я улыбнулся и ободряюще хлопнул его по плечу.

— Если ты и дальше будешь так хорошо работать головой, то недалек тот день, когда назначим тебя вторым сержантом.

— Не уверен, что мы до него доживём, — мрачно ухмыльнулся Освальд в ответ.

— У меня тоже есть, что добавить, — бросил Одрик, нервно сжимая рукоять своего топора, — Это было похоже на вызов. Возможно те дурни и впрямь сочувствовали или помогали магам-подпольщикам. Снабжали их травами, лечили, давали укрытие во время облав. И такая демонстративная казнь — это провокация. Орден ждал, что колдуны помчаться спасать этих двух бедолаг. Тут бы они их всех и накрыли. Ловушка, проще говоря.

— Ты не прав, — покачал головой Алвор, — Ежели б это была засада или ловушка, то они б пригнали на площадь куда меньше солдат. Большую часть посадили бы в проулках или в домах. А уже когда бы маги показались, соблазнившись возможностью, в лёгкую отбить своих, а заодно и покошмарить очередное столпотворение — вывели бы всех, кто у них есть. Для ловушки нужна приманка. А тут — простая демонстрация силы. Не более.

— А ты, Эрих, чего молчишь, — Одрик ткнул локтем в бок четвёртого солдата, пришедшего на замену Годфри. Того самого, который принёс нам весь от Родрика. Имя его я слышал впервые, да и видел то всего второй раз. Парень наверняка присоединился к нам совсем недавно.

— Слушаю и мотаю на ус, — слегка растерянно пожал плечами тот, — У меня не шибко большой опыт в таких делах. Я ж и наёмничаю то всего ничего. Когда поднаберусь, значится, знаний, тогда и буду рот открывать да советы давать.

— Слушает он, — ухмыльнулся Алвур, подмигнув Освальду и Одрику, — Слушает и запоминает. Зачем запоминаешь, парень? Чтобы потом кому-то доложить? Уж не шпик ли ты, часом? А то смотри, — ухмылка лучника начала напоминать хищный оскал. Он вальяжным, но в то же время ловким и быстрым движением вынул из ножен на поясе небольшой кинжал и сунул его под нос побледневшему парню, — Со шпиками у нас разговор короткий. Чик по горлу, а затем на стол к Вернону. На эти самые. Как их там. Онпыты.

Парень нервно сглотнул, затрясся словно осиновый лист и с надеждой посмотрел на меня, затем на десятника. Освальд покачал головой и поморщился.

— Шуткуют они так, — бросил он, — Не обращай внимания. То, что хочешь набраться опыта — похвально. Но не стоит верить каждому сказанному слову, а то тебе в уши такого нальют, что мама не горюй. А вы, парни, — десятник посмотрел на Одрика и Алвура, — Завязывайте давайте раздор меж нами сеять. Да и шутки у вас — говно. Лучше расскажите, как мы вчера четыре дюжины врагов вшестером раскатали.

— Восемь дюжин, — поправил его я, ухмыльнувшись. Если уж и сочинять, то без излишней скромности и с должным размахом. Так, чтобы история запоминалась.

В этот момент в голове вновь невольно мелькнула мысль о том, что, кто-то ведь может сочинять историю и про нас. Но если и так, то какой же он все-таки мудак. Столько эпичных моментов спустил в трубу во имя чего? Пресловутого правдоподобия? Мда, надо будет потом это всё дело переписать самому, приукрасив как следует. А что, ведь не самая плохая идея. Когда-нибудь мы закончим шататься по всему свету. Сяду, напишу мемуары, про наши приключения. Вот только, как верно подметил десятник: «Не уверен, что мы до него доживём».

— Так точно, товарищ командир, — нагло ухмыльнулся Освальд, — Восемь дюжин. Прошу прощения, смеркалось уже. Не разобрал сколько их там. Так вот…

Вся четвёрка чуть отстала и принялась живо обсуждать детали вчерашней схватки. Вернее трое присели на уши одному, засыпая его такими «подробностями», в которые и пьяному то поверить трудно. А уж трезвому и подавно. Годфри, вместо того, чтобы получить стрелу в горло, сражался сразу с десятерыми, и лишь одиннадцатый, зашедший со спины смог его достать. Я дыхнул огнём, словно один из древних драконов, и лишь этим спалил две дюжины нападавших. Алвор убрал вражеского командира, угодив ему стрелой прямо промеж глаз, а Одрик его добил ударом топора, потому как «больно живучий он оказался и болт его значица не убил». Его, а заодно и с дюжину его телохранителей, которые грозными были лишь на вид, а дрались хуже пьяной коровы. Орден, в рассказе, ясное дело, вообще не упоминался.

За этими разговорами мы не заметили, как добрались до храмовой площади. Народу по пути нам попалось мало. Монахи уже давно были заняты дневными службами, молитвами и работами, зеваки, околачивались на площади трёх божеств, а большая часть бойцов ордена их охраняла.

Возле барака, в котором обычно сидел комендант, нас встретил раздражённый охранник. Судя по тёмным кругам под глазами, поспать ему в эту ночь не удалось.

— Кто такие, — глухо прорычал он, поудобнее перехватив древко алебарды, — К кому?

— К господину коменданту, — ответил я, доставая из сумки грамоту с печатью епископа, — Будь добр, убери свою дубину и проводи нас.

— Комендант сейчас занят. Приходите позже, — попытался отмахнуться он, даже не взглянув на бумагу. Но я отступать не собирался. Ждать пока «его величество соизволит освободиться» совершенно не хотелось.

— Для эмиссаров Альрейна у него найдется время, — ухмыльнулся я, вновь сунув грамоту охраннику под нос. Тот посмотрел на неё уже повнимательнее. Затем перевёл удивлённый взгляд на нас и покачал головой.

— Только вы двое. Охрану внутрь я не пущу.

— Хорошо, — я не стал настаивать. Повернулся к парням и бросил, — Парни, подождите нас здесь. Это не должно занять много времени. И постарайтесь не задирать местных. Конфликт с ними… — я обвёл бойцов взглядом и по их глазам увидел, что намёк был понят и без лишних слов, — Крайне нежелателен.

— Будет сделано, товарищ капитан, — кивнул Освальд, — Парни, слушай мою команду…

Тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась за нашими спинами. В нос вновь ударил тяжелый запах пота, мочи, жаренного лука и дерьма. Запах казармы. Но мы тут не задержались. Поднялись на второй этаж, где дышать стало гораздо проще. Прошли по коридору со множеством дверей и оказались возле покоев коменданта.

Охранник мрачно ухмыльнулся, кивком указав на тяжелую дубовую створку, отделяющую рабочий кабинет командира храмовников от казармы, и потопал обратно. Стеречь вход.

Мы немного постояли, приводя мысли в порядок. Затем я взял девушку за руку. Заглянул ей в глаза и сказал.

— Про тех двоих — ни слова. Мы их не видели. Просто сидели и ждали до тех пор, пока Дитрих нас не спас.

Девушка молча кивнула. Я помедлил ещё несколько мгновений, а затем без лишних церемоний толкнул дверь коменданта. Та, скрипя старыми, давно не смазывавшимися петлями, нехотя отворилась. Словно бы намекая, что нас ждёт непростой… разговор.

Глава 24

«Меж двух огней»

— Что ж, полагаю это всё? — комендант откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу. Судя по тёмным кругам под глазами, у него за плечами была очередная бессонная ночь.

— Да. Больше ничего примечательного мы там не увидели. На наше счастье, — кивнул я, ещё раз окинув взглядом лежавшую на столе карту. Множество чёрточек и длинных изломанных линий, переплетавшихся между собой в причудливую вязь. Иногда среди неё попадались прямоугольники, кружочки и правильной формы многогранники. Комнаты и галереи подземного города.

— И к нашему сожалению, — комендант прикрыл глаза и замолчал. На мгновение мне показалось, что он уснул. Просто организм не выдержал такого рабочего ритма и дёрнул аварийный рубильник. Но спустя несколько секунд командир храмовников, шумно выдохнул, открыл глаза и подался вперёд.

— Подытожим, — сказал он, — Стены, возникающие из ниоткуда, останки пропавшей экспедиции.

— Лишь её часть, — поправила его Айлин, — Людей в тоннели вы отправили куда больше, чем мы нашли тел.

— Не думаю, что остальных постигла иная судьба. — комендант покачал головой, затем взял со стола полупустую бутылку и наполнил серебряный кубок. Помедлил. Отпил. Посмотрел на нас, — вы говорите, что-то их разорвало на части. А одного насадило на импровизированный штырь. Занятно, весьма занятно. Обычно чудовища съедают жертву, или, на худой конец, уволакивают в своё логово на прокорм потомству.

— Ага, — покачал головой я, — А ещё обычно они не пишут кровью на стенах. Ежу понятно, что это было предостережение. И я на вашем месте внял бы ему и отменил экспедицию. Да, там, под землёй мы видели немного. Но даже этого хватило, чтобы понять — вы просто угробите людей.

— Дитрих говорил мне то же самое, — устало бросил комендант, вновь отпив из своего кубка. Нам он даже не удосужился предложить. Впрочем, в его глазах мы были не того полёта птицами, чтобы с нами на равных общался один из старших офицеров ордена. Судя по презрительным интонациям и кривой ухмылке, в нас он видел чем-то вроде обычных шлюх, работающих исключительно за деньги и плевавшими на любые идеи. Разве что, спектр услуг у нас несколько отличался. Не могу сказать, что он был совсем уж не прав.

— И вам следовало бы его послушать, — покачала головой Айлин, — Там в тоннелях обитают такие твари, против которых ваши мечи бесполезны. Даже если вы заставите их пылать.

— Такие вещи будет решать высокое командование ордена, — покачал головой комендант. В его голосе вновь проскользнули презрительные нотки, — Не припомню, чтобы я спрашивал мнение каких-то прох… — он на мгновение осёкся, наверняка вспомнив под чьей протекцией мы находимся. Но потом всё же закончил фразу, — наёмников. Единственное, что мне от вас нужно — информация о том, как вы смогли себя защитить. И камни, про которые вы упоминали.

— Ну с защитой всё довольно просто, — я выставил вперёд раскрытую ладонь и сформировал над ней небольшую светящуюся сферу, — От тьмы нас уберёг вот этот трюк. С остальным — справились мечами.

— Ну вот, — ухмыльнулся комендант, — А вы говорили, что всё безнадёжно. Снабдить экспедицию хорошими факелами, лампадами и запасом масла, и никакая тьма ей будет нипочём.

— Это не обычный свет, — возразила девушка, — Он связан с нашей аурой. Скорее всего, именно она отталкивала ту тварь, не давая ей поглотить нас.

— Повторюсь, — раздражённо бросил командир храмовников, — Я не спрашивал мнения наёмников. Меня интересуют лишь факты. Что же до вашей… «ауры», насколько мне известно она всегда при чародеях. Однако спас вас именно свет, так что и обычный факел с этой дрянью должен справиться.

— Не уверен, что пропавшая экспедиция с вами бы согласилась, — покачал головой я.

— Судя по вашим словам, она столкнулась с чем-то куда более материальным и разумным, чем та тьма. Более того, у них было-то с собой четыре бойца. Остальные — шахтёры. С четырьмя не ожидавшими нападения тварь справилась. А с четырьмя сотнями готовыми к бою? Сомневаюсь.

— Дело ваше, — я скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула, — В таком случае мы, пожалуй, пойдём. Больше нам рассказать просто нечего.

— Камни — напомнил комендант, чуть подавшись вперёд, — Я бы хотел на них взглянуть.

Я ничего не ответил. Пожал плечами, достал из сумки один осколок кристалла и положил его на стол прямо перед собой. На стенах тут же заплясали бледно-зелёные пятна. Камень со временем не утратил своих свойств. Даже, наоборот — стал светить гораздо ярче. Разве что слегка изменил цвет с тех пор, как мы его вынесли из подземелья.

Комендант взял осколок в руку. Заинтересованно осмотрел его. Покрутил между пальцами. Попробовал одну из граней на остроту. Укололся, многозначительно хмыкнул, положил кристалл обратно на стол и пристально посмотрел на нас.

— Так сколько, вы говорите, у вас таких вещиц?

Айлин открыла было рот, чтоб ответить, но я её опередил.

— Четыре, — бросил я, скосив взгляд на девушку. Та ещё секунду сидела с открытым ртом, обдумывая информацию. Затем просто молча кивнула, согласившись со мной.

Нетрудно было догадаться, что он захочет получить всё. Парочка нам могла ещё пригодиться. Коменданту определённо не стоило знать, что нам удалось захватить с собой шесть таких кусков.

— Мы их возьмём. Все. В завтрашней экспедиции они нам очень пригодятся, — он вновь потянулся к лежавшему на столе камню. Но я опередил его. Схватил, убрал в сумку и с вызовом уставился на храмовника. Тот непонимающе смотрел на меня.

— Как вы верно заметили, мы — наёмники. И уж простите нам нашу меркантильность, — я криво ухмыльнулся, — Но мы тоже не привыкли разбрасываться добычей направо и налево. Тем более, что вы нам ещё нихера не заплатили за наши потуги.

— Так, вы ничего ещё и не сделали, — нахмурился комендант, — Да, спустились в подземелье. Да узнали, но лишь то, что нам и так было известно, благодаря Дитриху. А кроме того, если мне не изменяет память, вы получили приличную сумму на руки сразу по прибытии в столицу.

— Это верно, — кивнул я, — Пока что нам не удалось решить вашу проблему. И да, мы получили на руки приличную сумму денег. Но, верно и другое. Мы уже рискнули своими шкурами ради вас. Сильно рискнули, учитывая тот факт, что из дальних вылазок в подземелье пока ещё никто не возвращался. А кроме того, содержание отряда обходится дорого. Обновление снаряжение, починка телег, кормёжка для людей и скота, крыша над головой, какие-никакие развлечения. На довольствие нас никто взять не поспешил, так что средств у нас осталось не так много.

— Вы же понимаете, что от этих камушков могут зависеть жизни сотен человек. А то и тысяч, если наша экспедиция обернётся провалом? — сквозь зубы процедил офицер храмовников. Сама необходимость общаться с такими, как мы, его здорово раздражала. А наш «меркантилизм», присущий, впрочем, любым наёмникам, и вовсе доводил до бешества.

— Понимаю, — я скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на коменданта. Потому что нехер сначала всем своим видом демонстрировать, какое мы говно, а потом начинать давить на совесть, — Даже лучше, чем вы думаете. А ещё я понимаю, что мне нужно кормить моих людей и дальше. Набирать новых, обеспечивать их пристойным снаряжением и так далее по списку. Ситуация тривиальная. Вам позарез нужны эти камни. Нам позарез нужны деньги, — я нагло ухмыльнулся. Хотя судя по заметно напрягшейся Айлин моя улыбка со стороны напоминала жуткий оскал голодного хищника, — Мы можем помочь друг-другу.

— Сколько, — в голосе храмовника послышалась смертельная усталость. Он всё-таки сумел взять под контроль обуявшие его эмоции и вновь смотрел на нас, как на пустое место.

Не дожидаясь ответа он потянулся к ящику стола. Достал оттуда небольшую, обитую серебром шкатулку. Немного повертел её в руках, возясь с замком. Затем откинул крышку, поставил сундучок на стол и немигающим взглядом уставился на нас.

Я немного помедлил, примерно прикидывая, сколько можно с него запросить. Судя по тому, как орден швыряется деньгами и снаряжает своих солдат — монет у него в достатке. Несмотря на послевоенную разруху, упадок экономики и перекрытие торговых путей. Щедрые пожертвования от черни? Реквизированное имущество магиков? Знатные спонсоры, которым на руку вся эта охота на ведьм? Не знаю, да и знать пока не хочу. Достаточно того, что они чертовски богаты.

Зараза, да на один кубок, из которого он потягивает вино, можно было бы снарядить ещё парочку таких отрядов, как наш. Значит, мелочиться не стоит. Но и совсем уж наглеть — тоже. Мы и так основательно раздражаем нанимателя самим фактом своего существования. Если перегнуть палку, он может просто нас убить и отобрать камни силой, наплевав на протекцию Альрейна.

— Полтора серебряных за штуку, — ответил я, выкладывая ещё один камень на стол. Айлин тут же достала из сумки два своих, присовокупив их к общей кучке.

Комендант спорить не стал. Лишь устало вздохнул, отсчитал шесть монет и бросил их на стол прямо передо мной. Похоже, я продешевил. Можно было просить и две монеты за штуку. Торговаться с нами он всё равно не собирался. Но даже если и так — мы всё равно сорвали приличный куш. Не думаю, что местные ювелиры дали бы нам больше.

— Приятно иметь с вами дело, — ухмыльнулся я, сгребая монеты в кошель на поясе. Настроение сразу улучшилось. Мать, да если не транжирить деньги — этих средств нам хватит минимум на месяц-два безбедного существования для всего отряда.

— Получите втрое больше, как закончите работу, — равнодушно пожал плечами комендант, убирая коробочку обратно в ящик стола, — Так что, жду вас завтра утром ожидаю увидеть вас в составе нашей экспедиции. Может, хоть тогда с вас будет хоть какой-то прок.

— Постараемся об этом не забыть, — ухмыльнулся я, однако храмовник юмора не оценил. Он даже не удосужился нам ничего ответить. Лишь устало прикрыл глаза и весьма недвусмысленно махнул рукой. Мол, выметайтесь уже.

Я встал и уже собирался было направиться к двери. Внезапно тишину, на несколько мгновений повисшую в комнате, разрезал голос Айлин. Голос, в котором отчётливо угадывались злость, раздражение и нотки презрения.

— Обязательно было это делать? — девушка с вызовом смотрела на коменданта. Её кулаки были сжаты. Костяшки на них побелели от напряжения. А в ауре… Началось движение. Она как будто вытягивалась вперёд, формируя нечто вроде острия. Точки, в которой сконцентрирована вся сила, доступная ей. И это несмотря на то, что на шее у коменданта болтался защитный амулет, куда более навороченный, чем те, что мы видели у бандитов или рядовых храмовников. Похоже, Айлин просто начинала терять контроль.

— Делать что? — непонимающе уставился на неё офицер орденцев.

— Сжигать тех двоих. Травника и его жену, — выпалила девушка, — Они правда были виновны? Это они убивали людей на площадях? Может, они создали заразу или контролировали заражённых? Или вам просто надо было на кого-то свалить вину за свои промахи, и дать народу…

Я подошёл к ней, взял за руку и крепко сжал. Девушка на мгновение осеклась и удивлённо посмотрела на меня. Я ничего не сказал в ответ. Лишь покачал головой. Мол, не надо.

— Вообще-то, — нахмурился комендант, — Это не ваше дело. Но если вам так будет спокойнее, то да, они действительно помогали тем убийцам, что вот уже месяц сеют смерть по всему городу. Укрывали во время облав, лечили, снабжали травами и эликсирами. Отгар сам во всём признался, стоило пыточных дел мастеру поднести раскалённое железо к причинному месту его жёны.

Айлин снова открыла рот, явно намереваясь высказать в лицо коменданту всё, что думает о достоверности такого рода «признаний». Но я ещё крепче сжал её руку и она осеклась. То ли от неожиданности, то ли наконец-то поняв, что её куда-то не туда занесло.

— Прошу прощения за слова моей спутницы и этот досадный инцидент, — я слегка наклонил голову, тихо надеясь, что этот жест покажет моё искреннее сожаление, — Если позволите, то мы уже уходим.

— Да, — раздражённо сказал комендант, скрестив на груди руки, — Вам и впрямь пора. Отняли у меня больше времени, чем вам полагалось. Не забудьте только, что я вас жду завтра на храмовой площади с третьими петухами.

Я ещё раз кивнул и потащил девушку к двери. Она не сопротивлялась. Лишь на мгновение задержалась, ещё раз скользнув взглядом по лицу коменданта, раздражённо фыркнула и вышла из комнаты следом за мной.

В коридоре нас вновь встретил привратник. Должно быть, он уже некоторое время тут ошивался и ждал, когда можно будет выпроводить назойливых посетителей восвояси. А может, просто подслушивал, о чём идёт разговор.

Айлин со смесью удивления и возмущения во взгляде покосилась на меня, но я лишь покачал головой всем своим видом стараясь донести до неё одну простую мысль: не здесь и не сейчас. Похоже, получилось. Девушка ничего не сказала. Нервно прикусила губу и посмотрела на охранника. Тот не обратил на это никакого внимания. Скользнул по нам равнодушным взглядом и неторопливо потопал к выходу из казарм. Мы молча последовали за ним.

В тяжёлой, гнетущей, вязкой от казарменной вони, тишине прошёл весь обратный путь. Лишь на улице, когда охранник барак вместе с его стражем остались позади, мы смогли вздохнуть куда свободнее.

— Всё в порядке, командир? — Освальд смерил меня удивлённым взглядом, — На вас обоих лица нет.

Стоявшие рядом и о чём-то оживлённо спорившие бойцы тоже притихли, уставившись на нас и ожидая ответа.

— Да, — кивнул я, слабо улыбнувшись, — Всё хорошо. Я бы даже сказал, отлично.

— Ну, если вы так говорите, — с сомнением покачал головой десятник.

— «Ты», — поправил его я, — Ко мне можно и на «ты». И да, раз уж на то пошло, ты часом не знаешь, где у нас квартал, в котором знать проживает? И есть ли такой? А то Байрон прислал нам приглашение, да вот карту или проводника к нему приложить забыл.

— Я знаю, — вмешался Алвор, — Успел пообщаться с парочкой местных. Повыспрашивать их о городе. Квартал богачей и знати, он же золотой квартал окружает королевский дворец в юго-западной части города. От остальных кварталов его отделяет ещё одна крепостная стена с несколькими воротами. Вот только через них, насколько я слышал, не пропускают кого попало.

— Мы — не «кто попало», — раздражённо фыркнула Айлин. Похоже, девушку основательно задел тот факт, что я заставил её замолчать, а потом ещё и извинялся за её слова. И теперь ей надо было хоть как-то выплеснуть своё раздражение, — А тоже как-никак знать. К тому же, — она открыла сумку, достала оттуда небольшой кожаный тубус и вытащила из него пергамент, — с официальным приглашением на руках. Пусть только попробуют задержать.

— Нижайше прошу прощения! — Алвор нагло ухмыльнулся и отвесил шуточный поклон, — Всё время забываю, что вы у нас теперь оба знатные.

Айлин снова раздражённо фыркнула. Я покачал головой. Переборщил с «панибратством» и нарушением субординации. Эх, а ведь Бернард мне говорил, что не стоит такую вольницу в отряде устраивать. Ну мы ведь сами с усами, сами всё знаем. А теперь расхлёбываем последствия.

— На ваше счастье, мы пока не знаем, как быть знатными, — ухмыльнулся я, — Не думаю, что вы, парни были бы в восторге, если б мы вас заставили выносить наши ночные горшки, подтирать нам наши царственные задницы или падать ниц при нашем появлении. Поэтому пользуйтесь моментом.

— Так это… — Освальд взял на себя смелость говорить за всех, — Мы с парнями потому за вами и идём, что вы никого спины гнуть не заставляете. И вообще, уж извините за прямоту, товарищ капитан, но вы в целом правильный мужик, хоть и по своему ёбнутый. И девка ваша тоже нормальная, пускай и с ещё большим приветом, — я снова сжал руку Айлин не дав ей сказать ни слова, — Наверное, ни за кем другим мы бы и не пошли, — он повернулся к своим бойцам, — Верно я говорю, парни?

Те в ответ дружно закивали. Айлин же вновь раздражённо фыркнула. Девушке очень не нравилось, когда её называли «девкой», и позиционировали этаким приложением к моей скромной персоне. Впрочем, в этот раз она не попыталась ни возражать, ни язвительно комментировать такие заявления. Должно быть, почувствовала важность момента. Молодец. Учится понемногу. Жаль, только, язык за зубами умеет держать пока ещё далеко не всегда, когда нужно.

— Спасибо на добром слове, — ухмыльнулся я, — А теперь давайте уже топать к этому «золотому кварталу». Солнце уже миновало зенит, а нам неплохо бы вернуться на постоялый двор до его захода. Алвор, коли ты у нас всё успел вызнать — показывай дорогу. Остальные смотрите в оба и запоминайте путь. Лишним не будет. Ну всё, двинули.

До границы квартала храмовников опять шли молча. Народу нам по пути попадалось мало, однако парни всё равно были настороже. То и дело нервно оборачивались, осматривались по сторонам. Ждали погони, засады, а может стрел, которые полетят из проулков и окон. Должно быть, наш видок на выходе из казарм их здорово напугал. Да чего уж там. Я сам порядком пересрался, когда Айлин открыла рот и начала… Кстати, неплохо бы разузнать, а какого хрена она это начала?

— Ну, — я ткнул девушку локтем в бок, когда мост через рукав серебрянки отделявший квартал храмовников от ремесленного остался позади.

— Что ну? — раздражённо бросила она.

— Может, ты объяснишь, что это было?

— Это? Я хотела посмотреть этому уроду в глаза? Хотела посмотреть, дрогнет ли у него внутри хоть что-то, когда он будет объяснять, почему убил невинных людей, — раздражённо бросила девушка, немного помолчала и добавила, — Извини. Знаю, что дура, но не сдержалась. У меня просто… — её голос дрогнул. Она осеклась. Тяжело вздохнула и всё-таки закончила фразу, — Просто перед глазами всё стоят те двое. А когда этот кусок дерьма сказал, мол, он признался когда его жену начали пытать… Не знаю. Думала, убью его прямо на месте.

— Ещё раз такую херню выкинешь и мне придётся пересмотреть твоё положение в отряде, — я покачал головой, — По крайней мере, по части того, что касается переговоров и дипломатических визитов. Объяснять почему — не буду. Девочка ты неглупая — сама всё поймешь.

Объяснять по десятому разу, что этот мир — не то место, где можно распускать язык по поводу и без, и правда не хотелось. В конце-концов мы тут не первый день и даже не первый месяц. Давно пора усвоить, что в отличие от современного общества, толерантного практически к любой херне, в этом тебе могут предъявить за каждое неосторожно брошенное слово. И тебе и всем, кто так или иначе с тобой связан. Поэтому эмоции следует держать под контролем, а язык за зубами.

— Да уж как-нибудь разберусь, — раздражённо фыркнула Айлин. Похоже, что понимала она всё прекрасно, да вот только смирится с такой реальностью никак не могла.

— Мне тоже не нравится такое положение вещей, — я покачал головой, — Но не в наших силах его изменить. По крайней мере, пока. Что же до «посмотреть в глаза» — ты бы ничего там не увидела. Он фанатик. Причём из тех, которые считают, что цель можно оправдать любыми затраченными на неё средствами. Да и кроме того, он просто считает, что всё сделал правильно. Человек сознался в помощи магам и понёс «заслуженное» наказание. А то, что «признание» было добыто калёным железом — дело десятое. Такое уж средневековое правосудие.

— Дерьмовые у него взгляды, — покачала головой девушка, — Да и правосудие так себе.

— У тех кто внизу — не лучше, — я пожал плечами, немного помолчал, пропуская мимо нас какого-то мастерового в заляпанном кожаном переднике, и продолжил, — Они тоже считают, что на алтарь победы над храмовниками можно положить сотни человеческих жизней. И выпустить на волю оружие, которое может уничтожить десятки тысяч.

— И обе стороны пытаются втянуть нас в свою войну в роли пешки или разменной карты, — мрачно подметила Айлин.

— Уже втянули, — пожал плечами я, — Мы буквально оказались зажаты меж двух огней. И задача у нас всего одна. Выжить. Выжить и, по возможности, развести воюющих идиотов в разные стороны, пока они в своём стремлении добраться друг до друга, не уничтожили мир.

Глава 25

«Высший свет»

Путь до золотого квартала оказался неблизким. Мы ещё дважды пересекали рукава серебрянки, разрезавшей город на несколько частей. Снова прошли через квартал ремесленников, запоминавшийся жмущимися друг к другу уютными двухэтажными каменными домиками с крышами покрытыми рыжей дранкой (маленькие, пропитанные дёгтем дощечки, не гниющие и отталкивающие воду) и целыми проулками, отведёнными под мануфактуры. Тут дубили кожу, делали пергамент из свиных шкур, ковали оружие из железа, добытого на «Восточном хребте». Ткали, красили, вываривали, сшивали, белили и делали всё, что можно было продать в большом городе или впарить прибывшим с юга купцам. Мимо то и дело сновали взмыленные подмастерья, в заляпанных кожаных фартуках. Иногда мелькали расшитые золотом чёрные дублеты купцов и бархатные туники сопровождавших их слуг. Представители торговой гильдии не гнушались заходить в трущобы, кишащие взмыленными и перепачканными рабочими. Спешили заключить выгодные сделки напрямую с хозяевами мануфактур. В обход местного рынка, который, судя по слухам, оккупировали торговцы из южных земель — Алерайского султаната и княжества Кайденвелльского.

Сразу за мануфактурами располагалась рыночная площадь. Тут можно было купить всё. От шелков, привезённых с дальнего юга, до самой обыкновенной выпечки, цены на которую однако очень уж сильно кусались. Сказывались последствия войны и эпидемии, выкосившей половину королевства. А так же того, что орден не поскупился, выкупив солидную долю зерна.

Несмотря на обилие прилавков и торгашей, народу тут крутилось совсем немного. Несколько человек прогуливались между рядов, парочка о чём-то тихо спорили с менялой, разложившем свой небольшой столик на самом краю площади. Следы вчерашнего нападения уже успели убрать. О нём теперь напоминали лишь дюжина плохо затёртых тёмных пятен, оставшихся на брусчатке, да парочка сломанных навесов, которые никто не потрудился отремонтировать. Однако, несмотря на это, горожане всё ещё были объяты ужасом. Многие из них потеряли родных во время этой атаки. А некоторым «посчастливилось» самолично увидеть тварей, разрывающих их близких на части, и утаскивающих останки под землю.

Маги мстили. Мстили за годы унижения, травли и истребления. Их месть сеяла зёрна страха среди людей. Зёрна эти уже дали обильные всходы. Вот только вместе с ними в людях росло ещё одно чувство. Ненависть. Не та, что основана на страхе перед неизведанным. Но другая. Вскомлённая жаждой мести и крови. Ненависть, подпитывавшая и активно пополнявшая ряды святого воинства. Врага, с которым и боролись маги. Сами того не ведая, они активно раскручивали маховик насилия, который рано или поздно должен был переехать и их самих. Впрочем, быть может, они всё прекрасно понимали. Просто иного выхода уже не видели.

— О чём задумался, — Айлин чуть крепче сжала мою ладонь, пытаясь привлечь к себе внимание. Похоже молчаливая прогулка была девушке не по душе. А, может, она просто заскучала.

— Пытаюсь прикинуть, как нам распутать этот сраный гордиев узел. Ну или хотя-бы самим вылезти из той кучи говна, в которую мы вляпались обеими ногами. Вылезти, не запачкав при этом сапог.

— Не совсем тебя поняла, — в голосе девушки послышались неуверенные нотки, — Чего это тебя вдруг потянуло на метафоры и высокопарную речь.

— От местных набрался, — ухмыльнулся я, немного помолчал и добавил, — Говоря проще — думаю о том, как нам сделать ноги.

— Думаешь, стоит сбежать? — теперь зазвучало уже удивление, — Нам вроде обещали неплохую сумму за эту работу. На неё можно всем будет безбедно жить полгода, а то и больше. Да и собратьям по цеху, быть может, получится помочь. Ну, или, хотя-бы разузнать о них что-нибудь полезное.

— Ты знаешь, чем отличается хороший наёмник от плохого? — я хитро прищурился и смерил девушку изучающим взглядом. Та на мгновение задумалась. Затем открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но тут же захлопнула его обратно, посчитав мысль не шибко удачной. Ещё немного помолчала, а затем просто покачала головой, выжидающе уставилась на меня.

— Парни, а у вас какие мысли на этот счёт?

— Есть у меня одно соображение, товарищ капитан, — отозвался Алвор, бодро вышагивавший впереди, — Если позволишь.

Твою мать, опять. Ну хоть уже не «господин» и на том спасибо. Ладно. От остального тоже со временем отучим.

— Говори. И в следующий раз не спрашивай разрешения, — кивнул я.

— Хороший наёмник живой. А плохой — мёртвый, — послышалось спереди. Комментарий был настолько же лаконичный, насколько верный. Вот только сути проблемы он не раскрывал.

— Верно, — согласился я, — Но что приводит к таким различиям?

— Да тоже загадка не из сложных, — хмыкнул Освальд, шедший чуть позади, — Хороший наёмник знает предел своих возможностей. И не возьмётся за работу, которая ему окажется не по плечу.

— Или вовремя смоется, поняв, что ему подвернулась именно такая задачка, — хохотнул Одрин.

— Именно, — улыбнулся я и покачал головой, — И думается мне, нам такое дело не по плечу. А мёртвым наёмникам деньги попросту без надобности, как велика ни была бы награда. К тому же… Кто тебе сказал, что нам вообще собрались платить?

— Но ведь они… — начала было Айлин, но тут же осеклась.

— Заплатили нам один раз? — пожал плечами я, — Да, заплатили. Потому, что мы были им нужны. И сегодня нам тоже заплатили, по всё той же причине. Но подумай над тем, что будет когда мы станем им не нужны. М? Мы ведь, в конце-концов для них такие-же враги, как и все прочие маги.

— Дитрих так не считает, — покачала головой девушка.

— Дитрих может думать всё, что угодно, — пожал плечами я, — Но решает не он. Поэтому не питай лишних иллюзий. Нас убьют, когда мы явимся за наградой. А затем перебьют и весь наш отряд. Наш единственный способ выжить — вырваться отсюда, прежде, чем мы закончим работу. Или прежде, чем они поймут, что мы её закончили.

— Да твою ж мать, — выругалась девушка, — И вот ведь каждый раз так. Как нужна помощь, так сразу — будете ли вы так добры, господа волшебники. А как приходит время платить, так выродки, гнать их поганой метлой. А то и вовсе — на костёр, как врагов всего рода людского.

— Если «каждый раз», то пора бы уже и привыкнуть, — ухмыльнулся я, слегка приобняв её за талию, — Впрочем, не каждый. Вспомни Риверграсс. Если не считать высланных по нашу душу убийц, закончилось там всё вполне хорошо.

— Если не считать нескольких десятков трупов, которые мы оставили после себя, — покачала головой она, немного помолчала и добавила, — И всё-таки, что мы тогда делаем дальше?

— Мы? — покосился на неё я, — Работаем дальше. А вот парни начинают понемногу паковать тюки и искать корабль на котором мы отсюда уберёмся. Бернард уже отдал необходимые распоряжения. Правда сержанту придётся изрядно постараться, чтобы скрыть это от нашей праведной гостьи. Думается мне, если она пронюхает, чем именно занимается отряд в то время, как мы работаем, то тут же побежит докладывать своему начальству. Что последует за этим, пояснять, думаю, не нужно.

— Корабль, — девушка моментально побледнела, а затем даже слегка позеленела, — Почему именно корабль? Неужели нельзя уйти так же, как и пришли. Ну пускай через другие ворота.

— Со вчерашнего вечера выход из города для нас закрыт, — бросил Освальд, — По приказу того самого Дитриха.

— Ага, — кивнул я, — «Ради нашей же безопасности». А кроме того, караван идёт медленно. Если мы попытаемся уйти по суше, нас нагонит летучий отряд. Думаю святошам не составит труда отрядить сотню всадников в погоню за нами, да и двигаться мы можем только по дороге. Море же — совсем другое дело. После того, как мы погрузимся на корабль, они ничего сделать не смогут. Своего флота у ордена нет, да и если бы и был — ловить одинокий баркас в океане, всё равно, что искать иголку в стоге сена.

— Тут ты прав, — покачала головой Айлин, а затем как-то сникла, — Но боги… Дайте мне сил пережить такое путешествие.

— Качка?

— Она самая, — кивнула девушка, — У каждого свои недостатки. Ты вон коней терпеть не можешь, а мне даже от сплава по реке плохо становится. Страшно представить, что будет во время морской качки.

— Придётся потерпеть, — пожал плечами я, — Другого способа выжить у нас просто нет.

— Вы всё верно говорите, товарищ капитан, — внезапно встрял в разговор Освальд, — Но на вашем месте я бы об этих планах не трепался, даже при своих.

— Поясни.

— Всё дело в шпионе, — десятник поравнялся с нами и перешёл на полушёпот, так, чтоб остальные бойцы не могли его слышать, — Вы сказали, что нам подослали шпиона. И тут вы скорее всего правы, но думается мне ошиблись в другом. Та священница… как там её…

— Исгрид, — подсказала Айлин.

— Исгрид не шпик, — кивнул десятник, — Её подослали с другой целью. Чтоб отвести наш взгляд от настоящего шпиона. В конце-концов, что это за соглядатай, про которого все знают и который находится у всех на виду?

— А настоящий…

— Скрывается среди новобранцев, — пожал плечами Освальд, — И, быть может, даже не один. Пока мы прячем наши планы от священницы, они из кожи вон лезут. Втираются в доверие, выслуживаются, разнюхивают и запоминают. За тех парней, что прибыли с нами в столицу я могу поручиться. Мы уже бились с вами плечом к плечу. Некоторые — и не один раз. Но вот новенькие… Кто знает, что у них на уме?

Твою то мать. Всё-таки, похоже, придётся сделать его вторым сержантом. Уж больно хорошо парень соображает. Уж, по крайней мере, получше некоторых. Тех, которые повелись на такую дешёвую уловку. Интересно, а Бернард тоже купился? Или просто не захотел мне растолковывать по каким-то своим соображениям? Надо будет с ним об этом поговорить.

— Похоже ты прав, — полушепотом ответил я, — Надо бы сказать Бернарду, чтоб устроил новеньким усиленные тренировки. Точнее, чтоб дрочил их на плацу до такой степени, дабы ни у кого не хватало сил не то, что доносы строчить, но и просто разнюхивать. Чтоб падали от усталости, а наутро подняться не могли.

— Хорошая мысль, — кивнул Освальд, — Но есть ещё одно «но», — он на мгновение замолчал и посмотрел на шедшего позади нас Эриха. Я тоже покосился на парня. Тот держался чуть в стороне, и, как мне показалось, нервно озирался по сторонам. Думал, как бы дать дёру? Это вряд-ли. Такой фортель будет предупреждением всему отряду. А святоши явно хотят застать нас врасплох. Границ нашей с Айлин силы они не знают, а ещё одна бойня посреди столицы им точно ни к чему. Должно быть его насторожили мои слова, о том что орден рано или поздно выступит против нас. Но, всё равно, следует соблюдать осторожность.

— С этим то что делать будем? Он же всё слышал! — шёпотом закончил мысль десятник.

— Продолжайте его забалтывать, но не спускайте с него глаз. Попытается что-нибудь выкинуть или сбежать — разрешаю прирезать на месте. А тело выкиньте в ближайшую канаву. Спишем на «несчастный случай на производстве».

— Слушаюсь, — хищно оскалился Освальд и снова покосился на новенького. Тот непонимающе уставился на нас, но всё-таки предпочёл промолчать.

За торговой площадью окруженной домами богатых купцов и постоялыми дворами в которых могли встать на постой их менее обеспеченные коллеги начинались первые дома знати. Пока ещё совсем мелкой. Рыцарство или в край обедневшее баронство, которым не хватило денег на то, чтоб арендовать или купить себе жильё внутри стен золотого квартала.

Однако даже эти дома разительно отличались ото всех, виденных нами ранее. Их стены были сложены не из булыжника, а из грубых, но куда более надёжных на вид резных блоков. Крыши покрыты уже не дранкой, но самой настоящей красной черепицей. Сами жилища уже не жались друг к другу, а напротив, старались держаться на почтительном расстоянии, отгораживаясь от своих соседей невысокими каменными палисадами. Люд тут тоже попадался соответствующий. Слуги, спешащие по поручениям своих господ, солдаты, прибывшие с эскортом, а иногда и сами вельможи не гнушались прогуляться по улицам города. Последние были разодеты богато. Кричаще богато. Дублеты пошитые из дорогого южного шёлка отливали золотыми, серебряными и пурпурными нитями, которыми были расшиты гербы их домов. Дамские шляпки украшали цветастые павлиньи перья, а на шеях блестели дорогие каменья. На их фоне мы с Айлин смотрелись, скорее, как не в меру разбогатевшие вахлаки с полей, нежели как такое-же младшее дворянство.

Впрочем, не только мы смотрелись здесь неестественно. Скорее уж местная знать, удивляла своей страстью к кричаще-богатой одежде. Особенно нелепо это смотрелось на фоне слуг в замызганных туниках, и солдат в серых, местами замызганных гамбезонах, не прикрытых даже дешёвыми кольчугами и гербовыми сюрко. Ещё одно доказательство того, что можно поменять эпоху, но не человека. Как и в современности, здесь большинство считало, что понты дороже денег. И изгалялись, как могли, проматывая остатки фамильного наследства или же вовсе влезая в долги.

Вскоре показались и стены золотого квартала. Как и говорил Алвор, он был отделён от остального города крепостным валом, о подножие которого бились тёмные воды ещё одного рукава Серебрянки.

— Это не река, — внезапно бросил Освальд, кивком указывая на вымощенный булыжником берег, — Богатенькие засранцы прорыли канал, чтобы отгородить себя от остального города. Их предпоследний рубеж обороны, выстроенный на случай, если враг пробьётся через внешние стены. Последний — королевский дворец.

— Сразу видно, что ты нихера в архитектуре и градостроительстве не понимаешь, — покачал головой Одрин, — Это старая крепость. Она появилась тут задолго до того, как было выстроено всё остальное. Город он же… — боец на мгновение замялся, подбирая нужное сравнение, — Как луковица. Всегда прирастает слоями. Сначала появляется замок, под стенами которого строят свои халупы прислуга и семьи солдат. Затем эта деревенька обносится палисадом. Но вскоре места внутри стен всем начинает не хватать. Появляется застенье, которое строит собственный палисад. И так до тех пор, пока дерьмо из города не станет вывозить слишком уж накладно.

— Это откуда ты такой мудрила выискался, — покачал головой десятник.

— Так это… Сын каменщика я, — пожал плечами Одрин, — Токмо мой тятька думал, что я дальше него продвинусь. Готовил меня не просто камни тесать, но и прожектировать помаленьку учил. Как умел. Правда, война расставила всё по своим местам. Тятьку на неё забрали инженерствовать, да там и убили. А нашу деревню потом бандюки пожгли. С тех пор я и поменял кайло на меч.

— Каменщики, охотники… Интересно в моём отряде вообще есть солдаты, — слегка наигранно проворчал я.

— Если служба в городской страже считается, то есть, — пожал плечами Освальд, — Десять лет почитай покой жителей Деммерворта стерёг. Разве что в настоящих боях довелось поучаствовать только в последний год, благодаря некоторым. Кстати, — он повернулся к новенькому, — А ты, Эрих, кем раньше был?

— Так ведь это… — парень на мгновение замялся и посмотрел на десятника удивлённым взглядом, — Рыболовил я здеся, вот. Токмо отец у меня был больно уж строгий. Хотел, чтоб я его ремесло перенял. Целыми днями заставлял меня то сети плести, то сетьми грести. А мне рыба эта опротивела уже в конец. Хотелось мир посмотреть. Другие народы, другие края. Да и себя миру показать. Ну я и сбёг, значица. Как умел.

— Дурак, ты Эрих, — покачал головой Алвор, — Молодой ещё совсем, потому и глупый такой. Мы то все за меч взялись не от хорошей жизни. У каждого из нас война забрала всё. Любому из нас… — лучник на мгновение замялся. В его голосе проскользнул металл, — уже некуда возвращаться. Никто нас не ждёт дома, потому как и тома того давно уж нет. Дела, которыми мы занимались, тоже похерились. По большому счету, мы нигде и никому больше не нужны, потому и стараемся держаться друг-друга. Ты же хочешь лишить себя всего, что имеешь — добровольно? Ради чего? Из-за сказок о богатствах, разгульной жизни и дальних странах? Жизнь у нас и правда не бедная, спасибо товарищу капитану. И шею гнуть не приходится, тоже благодаря ему. Вот только далеко не во всех отрядах оно так. Да и есть одна вещь, неизменная для всех, — он на мгновение замолчал и покачал головой, — Все наёмники заканчивают одинаково. С кинжалом в брюхе в ближайшей канаве. Нужна тебе такая судьба?

— А у них… — новенький кивнул на нас, — Тоже…

— Тоже, — кивнул Освальд, — Может быть даже хуже, чем у всех прочих. Нас хотя-бы на вилы поднять не пытаются. Но нам и вправду интересно, что сподвигло тебя? У тебя, поди и невеста есть?

— Есть, — кивнул Эрих, — Я даже просил её руки. Сама она была только за, но вот родители отказали. Негоже, говорят купеческой дочке выходить замуж за какого-то там рыбака. Мол, это… Тьфу блин, забыл слово… Мезаньянс…

— Мезальянс, — подсказала Айлин. И откуда она таких слов нахваталась. Впрочем, я сам ей говорил, что нам надо изучить местную культуру и обычаи как можно скорее. Видать, восприняла мои слова всерьёз и понемногу взялась за дело.

— Во, точно, — закивал он, — Мезальянс. Ну я и подумал, что ежели я через три-четыре года вернусь не рыбаком, а прославленным воином, да ещё и при каком-никаком богатстве, то…

Он не договорил. Остальная тройка сопровождавших нас бойцов дружно рассмеялась, даже не пытаясь скрывать то, что думают о его словах и рассуждения.

— Так вот в чём дело, — давясь смехом бросил Освальд, — Да, парень. Ты и правда наивный дурак.

Эрих надулся. Надулся, словно подросток, которому взрослый, умудрённый жизнью человек указал на очевидную глупость. Глупость, очевидную даже ему самому, но которую он отчаянно не хотел признавать. Ведь это бы сильно уязвило непомерную гордость, тоже свойственную восемнадцати-двадцатилетним юношам.

Мда, а давно ли я сам таким был? Ещё каких-то полгода назад я бы наверняка рассуждал точно так же. И питал бы те же самые иллюзии. Да уж… Война очень быстро сбивает с тебя и спесь и розовые очки романтика. Да и, похоже что старит. Мне дай то бог двадцать семь стукнет, а рассуждаю уже словно какой-то дед.

— Из-за влюблённости мы и правда совершаем порой большие глупости, — пожал плечами я, покосившись на Айлин, — Например тащимся в кишащее монстрами подземелье, при том что страдаем клаустрофобией?

Девушка недовольно фыркнула. Впрочем, она, как обычно, не дала мне закончить мысль, восприняв её как упрёк.

— Вот только стоит ли сожалеть о таких ошибках и глупостях? — не обращая на недовольство девушки никакого внимания продолжил я, — Ведь именно они нас делают теми, кто мы есть сейчас. Конечно, если мы извлекаем из них хоть какие-то уроки.

— Верно говоришь, командир, — кивнул Освальд, но тут же покачал головой, — Вот только сказать так можно далеко не про всякие ошибки. Сомневаюсь, что те, кто потерял на недавней войне руки или ноги, прельстившись королевским золотом, теперь не сожалеют о своём выборе и не хотят повернуть время вспять. И у них есть вполне резонная причина для таких сожалений. Она им каждый день о себе напоминает культёй. А то и несколькими сразу.

С этим тоже трудно было поспорить. Вот только чем наёмники отличаются от тех дураков, что пошли на чужую войну ради золота? Хороший, конечно, вопрос.

Через канал были перекинуты арки нескольких узеньких мостиков. На тех, что подальше толпился народ. Купцы, богато разодетые дворяне и даже парочка ремесленников стояли в двух довольно длинных очередях и ждали разрешения войти в верхнюю часть города. Нам же в этот раз повезло. Со стороны торговой площади пришли лишь парочка купцов, которые уже перебрались на ту сторону канала и теперь отчаянно ругались со стражей, преградившей им в проход в золотой квартал.

— У нас есть разрешение и грамота выписанная самим господином Яношем! — голосил один из них, — Это произвол! Вы не имеете права! Мы вам не чернь и не пьянь какая!

— Простите, господин, но приказ есть приказ. Из-за недавних нападений пропускаем только тех, у кого есть жильё в верхнем золотом квартале, или тех, за кого поручился гражданин, проживающий там. Как обзаведётесь тем или другим, так и приходите, а пока не отнимайте наше время и свалите с глаз долой, пока мы собак не спустили!

— Да я сам на тебя собак спущу! — прокричал торгаш, — У меня есть связи. Стоит мне за них дёрнуть…

— Пойдем, Альрик, — второй торгаш положил руку на плечо кричавшему и буквально силой повёл его назад, — Не нужно кричать. Лучше дёрни за эти самые связи. Пусть проведёт пару ночей в холодной, глядишь и в разум придёт.

— Смотрите, как бы мы вас сами в холодную не упекли, дергуны херовы, — крикнул им в спину командир стражи и перевёл свой, полный раздражения взгляд на нас, — Так. А вы ещё кто такие, и что здесь забыли?

За его спиной тут же нарисовался отряд из восьми солдат. Пузатые, начищенные до зеркального блеска кирасы, островерхие кабассеты и острия гвизарм направленные в нашу сторону. А чуть подальше в бойницах барбакана мелькали шапели нескольких стрелков и изогнутые рога взведённых арбалетов. На охрану знать не поскупилась.

— Сир Генри Отважный со спутниками. По приглашению… — я покосился на Айлин. Та поняла мой намёк правильно. Достала из сумки грамоту и хотела было начать читать вслух, как вдруг её перебил голос, донёсшийся откуда-то из-за спины стражников.

— По приглашению Байрона из Торбруне, — голос был низким и слегка хрипловатым. Принадлежал невысокому человеку в тёмно-бирюзовом дублете и таком же берете с гусиным пером, — Удачно, что вы подошли именно к морским воротам. Иначе мне пришлось бы вас искать, — он протолкнулся сквозь стражников. Остановился и накручивая длинный ус на указательный палец правой руки, окинул нас оценивающим взглядом. Затем выдал, — Ну да, почти так он мне вас и описывал. Разве, что говорил, мол одеты вы будете безвкусно, словно кметы какие. Так я вас и должен был опознать, но…

— Мы обновили гардероб со времени нашего последнего разговора, — пожал плечами я.

— И это правильно, — кивнул незнакомец, — Негоже знатным с чернью всякой путаться и на неё походить.

Алвор презрительно скривился и сплюнул прямо под ноги незнакомцу. Тот брезгливо покосился на него, отступил на полшага назад и продолжил, — Ну да это вы с ним лично обсудите. Идите за мной. Барон вас с самого утра ждёт.

Чувства лучника, конечно, можно было понять. Знать в королевстве, конечно, охренела, совсем забыв, кому именно они обязаны своим благополучием. Таким вот охотникам, каменщикам и рыбакам, у которых вельможи отнимали часть заработанного. Когда-то они брали плату за охрану вверенных им земель. Но времена раннего феодализма здесь давно прошли, и теперь знать получала все привилегии просто по праву рождения. Ну, а тем, кому с рождением повезло меньше, приходилось довольствоваться куда менее приятным явлением, засунутым им прямо за щеку.

— А вас как зовут… — попробовал начать разговор я, когда наш небольшой отряд протиснулся сквозь плотные ряды стражников и миновал надвратную арку массивного барбакана.

— Это не имеет значения, — покачал головой наш провожатый, — Я всего лишь верный слуга своего господина. Вам с ним надлежит говорить. Не со мной.

Ну да, собеседник из него и впрямь так себе. Должно быть обиделся на поступок лучника. Или на то, что я его не одёрнул. А может, ему попросту запрещено говорить с гостями барона? Да уж, в местном этикете нам ещё разбираться и разбираться. Впрочем, тут и без разговоров было чем заняться. Например смотреть по сторонам.

А посмотреть и впрямь было на что. Если дома обедневшей знати из серебрянного квартала смотрелись просто солидно и неплохо, то эти усадьбы на их фоне выглядели попросту роскошно. Три, а кое-где и четыре этажа, если считать с флигельным, выложенные из резного камня. Терассы, опоясанные резными мраморными перилами. Горшки, вьюн из которых опутывал фронтальные части домов, то тут то там расцветая розовыми или голубыми бутонами. И знамёна. Повсюду знамёна. Кабан, скачущий по золотому полю на фоне синего неба. Серебряные лилии на синем поле. Красный орёл расправляющий крылья на бело-сером полотне.

Каждая усадьба стояла особняком. Каждая была отделена от соседней внушительным каменным забором, оканчивающимся наверху заострёнными кованными пиками. И за каждой такой оградой по двору сновали десятки слуг. Богатая знать могла себе позволить такую роскошь.

На улице, напротив, людей было немного. И те в основном были городскими стражниками, охранявшими квартал богачей. Иногда по дороге попадались и спешащие куда-то слуги. Разок пришлось пропустить целую процессию, сопровождавшую паланкин какого-то вельможи. Должно быть графа или даже маркграфа.

А вот белых котт храмовников тут напротив нигде не было видно. Ни котт воинов, ни туник и балахонов их проповедников. Знать не спешила допускать святош в свой дом, отдав им на поруки весь остальной город. Рано или поздно это вельможам выйдет боком. Не просто так в речах их проповедников всё чаще проскакивает, мол в свете троих все равны.

— Слушай, — Айлин внезапно сжала мою руку, привлекая к себе внимание, — А ведь он прав, — она кивнула на шедшего впереди нас слугу, — Не понимаю, зачем ты так с ними церемонишься и панибратствуешь?

— С кем?

— Солдатами, — пожала плечами девушка.

— А почему нет? — удивлённо посмотрел на неё я, — Да, может им в жизни повезло чуть меньше, чем мне или тебе, но разве они не заслужили нормального человеческого отношения?

— Заслуживают, — с некоторой заминкой ответила девушка, — Но всё-таки иногда ты перегибаешь палку, как по мне.

— Не без причины, — я покачал головой.

— Объяснишь?

— А тебе зачем? Тоже покомандовать отрядом хочешь?

— Ну… — девушка снова на мгновение замялась, — Честно признаюсь, мне бы хотелось понимать, как это работает. Чтоб случайно не сделать хуже. Да и… — она осеклась. Закусила губу и скользнула по мне каким-то странным взглядом. Затем шумно выдохнула и закончила, — Я должна суметь подхватить знамя, если ты его однажды выпустишь из рук. По крайней мере до тех пор, пока ты сам не сможешь его дальше нести.

— Чего это на тебя накатило? — теперь уже я мерял её удивлённым взглядом.

— Да вот послушала ребят и вспомнила, какая у нас работа, — помрачнела девушка.

— Ну… — я на мгновение замялся, — Если уж так произойдет, то тебе лучше целиком и полностью положиться на опыт Бернарда. У него этого самого опыта на нас двоих хватит.

— И почему тогда не он командует отрядом… — ехидно ухмыльнулась Айлин, толкнув меня локтем в бок. Впрочем, из-за реальной причины такого поведения сержанта, подколка прошла мимо цели.

— Очень удобная позиция, — я равнодушно пожал плечами.

— Чего… — непонимающе уставилась на меня девушка.

— У него очень удобная позиция, — я оглянулся на парней шедших позади нас. Они снова вешали свои байки на уши новенькому, и, казалось бы не замечали ничего вокруг. Можно было говорить свободно. И хорошо. Не хотелось бы подрывать авторитет сержанта в их глазах неосторожными словами. Тем более, что его бойцы уважали чуть ли не больше, нежели меня, — Он может всеми командовать, нам с тобой вправлять мозги когда нужно, но при этом ни за что не отвечает. Ни за налаживание дипломатических связей, ни за снабжение, ни за финансы.

— Да уж, хорошо устроился, — поморщилась девушка, — Но всё-таки мне бы и самой не помешало знать, как тут всё устроено.

— Ну тогда слушай, — я на мгновение замялся, пытаясь привести мысли в порядок, но потом решил начать с вопроса, — Как думаешь, кто командует остальными отрядами наёмников, разгуливающими по королевству?

— Ну… Наверное такая же младшая знать, как и ты? — предположила девушка.

— Верно. А из кого получается эта самая младшая знать?

— Ну… Из таких же отличившихся? — с сомнением в голосе ответила она.

— А вот тут уже ошибочка вышла, — я покачал головой, — Большая часть младшей знати это третьи и четвёртые сыновья, которым не светит ни родовое имение, ни даже часть его казны. Они с самого детства чувствуют себя обделёнными. У девочек то всё просто. Их выдают замуж и они уходят в другие рода, за счёт которых и живут.

— Тоже мне просто, — раздражённо ответила девушка, — Их выдают замуж против их воли. Трахают не спрашивая, да ещё и как правило это делает противный старый мужик, которому просто захотелось молодого тела. А потом ещё и рожать заставляет, потому как наследники нужны. Да и…

— Перегибаешь, — перебил её я, — Да и речь сейчас не об этом.

Айлин фыркнула, но всё-таки дальше язвить не стала. И хорошо. Времени на очередной спор у нас сейчас не было. Сомневаюсь, что Байрон живёт сильно далеко от входа, а объяснить хотелось до того, как мы попадём к нему на приём.

— Так вот, эти самые сынки потом отыгрываются на своих подчинённых. Да, платят они им, как правило неплохо. Всё-таки что-то из отцовского наследства перепадает каждому, да и род так или иначе, не забывает своих отпрысков. Но вот только обида всё равно никуда не пропадает. Впрочем… — я на мгновение замолчал, — Большинство из тех, кто получил титул за «заслуги» не сильно лучше. Они всё равно ощущают себя чужими даже в обществе младшей знати. И начинают всеми силами подчёркивать то, что они больше не чернь. Угадай перед кем…

— Перед своими бойцами и слугами…

— В том числе, — пожал плечами я, — Несмотря на это, и у первых и у вторых есть два неоспоримых преимущества перед нашим отрядом.

— Какие?

— Они платят больше и у них работа гораздо спокойнее, — пожал плечами я, — Сопровождать караваны и охранять каких-нибудь знатных вельмож это совсем не то же самое, что участвовать в локальных войнах, убивать спятивших магов и распутывать клубок политических конфликтов. Там риски погибнуть для рядового солдата намного меньше. И поверь мне, они, — я покосился на парней, — Это понимают. А те, кто не понимают сейчас, очень скоро поймут.

— И ты компенсируешь это… панибратством? «Товарищ капитан», вместо «господин капитан» или «благородный сир»?

— Вроде того. Вообще, это называется куда проще. Обычное человеческое отношение, — покачал головой я, — Так и им приятнее и самому куда проще. И полезнее. В конце-концов да, пускай им не повезло с происхождением и образованием, но это ведь совсем не значит, что простая житейская смекалка у них работает хуже, чем у нас.

— Ну хорошо, — с сомнением бросила Айлин, — Тут, допустим, я поняла. А вот эта… Своя религия зачем?

— Тут всё сложнее, — я на мгновение задумался, прикидывая, как бы попроще ей объяснить, — Как ты думаешь, что держит вместе отряд, куда поначалу люди приходят заработать деньжат и свалить, пока шкура цела?

— Ну, не знаю… — девушка замялась, — Наверное это самое желание заработать денег?

— Холодно, — я покачал головой, — Вспомни, о чём они говорили перед тем, как мы покинули серебряный квартал и перешли ров.

— О том, что Эрих дурак, и что… они никому больше не нужны, поэтому стараются держаться друг-друга?

— В самую точку, — кивнул я, — Да, приходят они за деньгами. Но в итоге получают нечто куда более для них ценное. Чувство локтя. Ощущение, что они нужны своим товарищам как опора, да и сами могут опереться на них в трудную минуту. И вот эта «своя» религия, да и в принципе, большая часть из того, что я делаю, как командир, направлены ровно на одно — усиливать это самое ощущение настолько, насколько это вообще возможно.

— Всё равно пока не понимаю, как это мешает им заработать денег и свалить от греха подальше, пока руки и ноги целы? — покачала головой девушка, — Это всё же куда логичнее, чем раз за разом испытывать удачу.

— Потому, что там, в мирной жизни они — никто. Обычные пьянчуги, которым посчастливилось где-то урвать пару монет. Монет, которые, кстати говоря, очень быстро закончатся и они снова окажутся на улице, нахер никому не нужными. А после — либо на виселице за какое-нибудь преступление, либо в ближайшей канаве с кинжалом в брюхе, — я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, — Тут же, они чувствуют себя кем-то особенным. Важным и нужным. И я по мере возможностей стараюсь усиливать это ощущение. Своя религия, со своей версией «рая», для избранных. Речи на похоронах, показывающие всему отряду, что даже если они где-то погибнут, то всё равно не будут брошены в канаву, словно какая-то падаль. Даже банальное подчёркивание в обычном разговоре, что они теперь не просто вахлаки, а те, кто прошёл полмира, те, кто смеётся смерти в лицо и всё такое прочее — работают именно на эту цель. Пока они с нами, у них есть всё это. Но стоит им из него выйти — они моментально всё это теряют. Поэтому они и цепляются за отряд руками, ногами, зубами и всем, чем только можно.

— Звучит, как какая-то секта, — с сомнением в голосе бросила Айлин, — В которую легко войти, но почти невозможно из неё выйти, хотя казалось бы, никто не держит.

— Принцип, в общем-то, похожий, — пожал плечами я, — Разве что, у нас нет каких-то строгих догматов и правил, которых приходилось бы придерживаться.

— Мда… — девушка на мгновение замолчала, раздумывая, стоит ли продолжать эту тему, но потом всё-таки спросила, — Это тебя Бернард надоумил?

— Он в том числе, — кивнул я, — Мы вместе с ним и Болеком разрабатывали всю эту схему. Старик отвечал за религию, сержант за поддержание боевого духа, а я думал, как бы это всё свести воедино. В конце-концов получилось. Как видишь, схема вполне успешно работает.

— Интересно, а сам то Бернард почему не свалил, если всё прекрасно понимает? Копит на безбедную старость? На какой-нибудь более-менее приличный домик в глуши.

— Ага, — ухмыльнулся я, — Чтоб у речки. И лес рядом. И ни радиации, ни тварей, ни сволочей разных.

Девушка непонимающе уставилась на меня. Мда, а классики то мы и не знаем.

— Шутка юмора, — я пожал плечами и добавил, — А если серьёзно, то остаётся он с нами по той же причине, что и все прочие. Все эти ощущения работают на уровне подсознания. Да, ты можешь понимать, как это происходит, вот только поделать с ними всё равно ничего не сможешь. Кроме того, как я уже говорил — него крайне выгодная позиция. Зачем ему уходить?

Мы снова замолчали. Впрочем, на этот раз тишина долго не продлилась. Через пару десятков шагов, сопровождавший нас слуга остановился возле ворот одного из поместий. На его стенах тоже развевались знамёна. Синий шестилапый жук на зелёном поле. Похоже это и была резиденция Байрона из Торбрунэ.

— Вот мы и на месте, — бросил наш провожатый, открывая ворота, — За сим я с вами прощаюсь и препоручаю вас камердинеру Горту. Он проводит вас в обеденную.

— Прошу за мной, — к нам подошёл высокий, тощий и бледный слуга, со спутанными седыми волосами и короткими усиками. Он отвесил нам полупоклон и жестом поманил за ворота, — Ваш эскорт останется здесь, — слуга указал на небольшую пристройку во дворе, напоминавшую то ли сарай, то ли караулку, то ли совсем уж крохотный гостевой домик, — Не переживайте, прислуга барона о них позаботится.

— Не скучайте, тут парни, — кивнул я ребятам, — С местными в драку не вступайте и слишком много не пейте. Обратно мы вас просто не дотащим.

— Так точно, — отсалютовал Освальд. В этот момент к нему подошла одна из местных служанок и поманила ребят за собой. Мы же двинулись дальше.

Резиденция у барона оказалась и впрямь богатой. Широкий двор, превращённый в некое подобие небольшого парка с прудом, окруженным несколькими плакучими ивами. Множество мелких домиков и пристроек для прислуги, жавшихся к высокой каменной ограде. Конюшни с десятком лошадей в стойлах. И главное здание — огромный трёхэтажный дом. Нет, даже не дом, а дворец. С террасой и подпирающими её каменными колоннами.

— Да уж, впечатляет, — задумчиво протянула Айлин, легонько ткнув меня локтем в бок, — Не удивлена, что после всей этой роскоши его сынку трудно было поверить в то, что он встретил благородных в такой дыре, как «Алые врата».

— Я примерно представляю, сколько стоит содержание всей этой роскоши, — пожал плечами я, немного помолчал и добавил, — И знаешь, мне как-то больше по душе жить в дыре, чем вваливать целое состояние в такое поместье.

— Мне тоже, — кивнула девушка, — Вот только товарищи живущие в таких местах, боюсь, привыкли смотреть на всех окружающих, как на говно. Ну, или дети таких товарищей.

На балконе виднелся силуэт какой-то женщины, в роскошном бальном платье из синей парчи. Она опёрлась на резные перила и сверлила нас своим пристальным взглядом. Вернее, по мне лишь скользнула и тут же потеряла интерес, а вот Айлин досталось по полной. Девушка даже невольно поёжилась, когда случайно пересеклась с ней взглядом.

Жена барона? Быть может. Хотя, сомневаюсь, что он потащил бы её с собой в столицу. Обычно супруги остаются управлять имением, когда их титулованные мужья находятся в разъездах. Любовница? Вполне возможно. Средневековая знать редко отказывала себе в удовольствии закрутить интрижку на стороне. Тем более, что подавляющее большинство браков у них строились не по любви, а по расчёту. Эти интрижки частенько порождали бастардов, которые тоже пополняли собой ряды младшей знати.

— Прошу за мной, — камердинер поднялся по резным ступенькам крыльца и подошёл к двери, — Барон ожидает вас в приёмном покое.

Внутри резиденция выглядела ещё богаче чем снаружи. Резные канделябры с горящими в них свечами, дорогая мебель из красного дерева, гобелены с изображениями каких-то битв, украшавшие собой каменные стены главного зала. А ещё здесь были солдаты. Те самые, которых мы видели на нашем постоялом дворе, когда барон пришёл за своим мечом.

Десять человек сидели возле входа. В полных доспехах и при оружии. Ещё четверо стрелков расположились на табуретах внутри зала. Тетивы на их арбалеты были натянуты. На небольшом столике за которым они сидели лежали несколько колчанов с болтами и три козьих ноги (инструмент для взведения тяжелых арбалетов).

— Такое чувство, что барон не гостей принимает, а к осаде готовится, — шепнула мне на ухо Айлин. Она очевидно не хотела, чтобы камердинер её услышал, но у слуги оказался на удивление чуткий слух.

— В городе в последнее время крайне неспокойно, — флегматичным голосом прокомментировал он, — Думаю вы слышали про вчерашнее нападение на торговую площадь. Господин барон тревожится за жизнь и здоровье своей челяди, а тако же и гостей. Потому, вот уже вторые сутки наш маленький гарнизон находится в состоянии полной боевой готовности, охраняя покой поместья.

Ну да. Это, конечно, всё объясняет. И наплевать, что весь золотой квартал обнесён отдельной крепостной стеной. И плевать, что в отличии от всего остального города здесь улицы постоянно обходят многочисленные патрули до зубов вооруженных городских стражников. Мда… Нет, что-то тут определённо не чисто. Может быть, у барона есть какие-то враги среди знати? За этим он нас позвал? Чтоб помогли ему с ними разобраться? Ну да, скоро узнаем.

— Прошу за мной, — поманил нас за собой камердинер, поднимаясь по лестнице и подходя к одной из тяжелых, резных дверей, — Гостиная у нас располагается здесь. Проходите, присаживайтесь, барон вскоре присоединится к вам, — Сказал и закрыл за нашими спинами дверь, оставшись снаружи.

Гостиная пусть и не поражала своими размерами, как приёмный зал, но всё равно смотрелась весьма впечатляюще. Посреди комнаты располагался длинный стол из красного дерева. Его уже накрыли на три персоны. Похоже, больше гостей барон не ждал, а беседа планировалась исключительно приватная.

Если я удивлялся дорогому кубку в кабинете коменданта ордена, то тут всё выглядело на порядок роскошнее. Ложки, ножи, двузубые вилки, блюда — все приборы были покрыты серебром. И откуда у обычного барона такое богатство… Хотя, быть может, он только на первый взгляд нам кажется обычным.

— Пока одни толкаются в очереди к полевой кухни и умирают на улицах, просто потому, что кроме святош некому их защитить, другие запираются в своей персональной крепости, едят с серебра и купаются в роскоши, — криво ухмыльнулась Айлин.

— Мы оба знаем, чем это кончится, — покачал головой я, — «Бей рвачей-палачей! Поджигайте замки сволочей…» Мда, неплохо бы нам оказаться как можно дальше отсюда, прежде чем случится развязка.

— Думаешь, будет лучше, если святоши играя на народном недовольстве дорвутся до власти? — девушка с сомнением посмотрела на меня, а затем уселась на резной стул напротив одного из накрытых мест.

— Думаю, мы никак не сможем этому помешать, — покачал головой я, — Слишком уж сильно выражено расслоение в обществе. И слишком уж глубоко успел пустить корни конфликт между верхами и низами. Впрочем… Жизнь любит неожиданные повороты, да и время сейчас неспокойное. Не будем загадывать наперёд.

— Верно мыслишь, друг мой, — барон появился внезапно. Вошёл в комнату со стороны парадного зала, обогнул её, уселся во главе стола и смерил нас с Айлин внимательным, изучающим взглядом. Доспехов на нём в этот раз не было. Он носил самый обычный чёрный дублет, наподобие моего, который смотрелся просто нелепо на фоне окружавшей нас роскоши. И ещё более странно на фоне одеяний дворян из серебряного квартала. Похоже, в «золотом» понтовались совершенно другими вещами, — Рад, что вы нашли время нанести мне визит. И кстати, как погляжу, обновили свой гардероб. Поздравляю. Теперь вы смотритесь почти, как настоящие дворяне.

— Её заслуга, — я кивком головы указал на Айлин. Девушка едва заметно покраснела.

— Я и не сомневался, что Баронессе Де Ланойской достанет вкуса и чувства стиля, чтобы подобрать вам обоим соответствующие наряды, — улыбнулся барон, взял со стола небольшой колокольчик и позвонил в него. Дверь за его спиной тут же открылась и в комнату вошли несколько слуг. Двое несли пузатый котелок, над которым курился ароматный дымок, ещё один — корзинку с хлебом и козьим сыром, а последний — графин с каким-то вином.

— Кстати, прошу меня извинить за мою бестактность в прошлый раз, — барон откинулся на спинку стула и позволил одному из слуг, налить ему похлёбки из котелка, — Я должен был признать вас сразу, однако меня сбили с толку несколько вещей. К моему величайшему сожалению прошлая наша встреча произошла ещё тогда, когда вы, дорогая моя баронесса, были ростом вот с этот самый стол, — он похлопал ладонью по столешнице, — И лишь начинали осваивать азы этикета. Но смутило не только это…

Слуга подошёл ко мне и тоже наполнил мою тарелку ароматным варевом, а кубок — вином. Я посмотрел на него и мысленно про себя выругался. Если знать здесь разленилась до такой степени, что содержит слуг для таких, казалось бы, элементарных вещей, ей определённо требуется хорошая встряска. Конечно, не хотелось бы, чтоб революцию возглавили святоши, но… Кто-то рано или поздно должен всё-таки положить конец этому кромешному пиздецу.

— А что ещё вас смутило? — Айлин постаралась мило улыбнуться и похлопать ресницами. Вышло у неё это так себе. Невооруженным взглядом было видно, что девушка напряжена да предела.

— Моя дорогая, я искренне вас прошу обращаться ко мне на «ты», — улыбнулся барон, приступая к обеду, — В конце-концов мы все здесь дворяне. Ни к чему соблюдать формальности, придуманные для разделения нас черни.

Девушка снова попыталась улыбнуться. Вышло у неё это неестественно, однако Барон не обратил на это никакого внимания. Вообще вельможа сегодня не переставал неприятно удивлять. При первой встрече он показался мне куда более простым и прямолинейным персонажем, не помешанным ни на этикете, ни на роскоши, ни на своём титулованном положении. Теперь же открывался в совершенно ином, противоположном свете. Так что было маской? То лицо, простоватого вояки уважающего лишь отвагу и силу, или лицо надменного аристократа, каждой деталью своего дома и своей речи стремящегося подчеркнуть своё привелигированное положение? А может оба этих лица были масками? Что, если он просто нас обоих проверяет? Хочет посмотреть, из какого теста мы слеплены?

— А смутил меня тот факт, что вы путешествуете в столь странной кампании, да ещё и инкогнито, — продолжил барон, не обратив, казалось бы, никакого внимания на притворную улыбку Айлин, — Вот уж не думал, что девушке вашего происхождения и положения пристало ошиваться среди солдатни.

Похоже девушку он всё-таки допёк. Айлин побледнела, смерила его холодным взглядом и сквозь зубы процедила.

— Эта самая солдатня мне жизнь спасла.

— Вот как? — барон удивлённо посмотрел на меня, — А мне то казалось вам жизнь спас сир Генри отважный.

— Тогда я ещё не был ни «сиром» ни «отважным», — пожал плечами я, — Как вы выразились, той самой солдатнёй, рядом с которой ей не подобает находиться.

В комнате повисло неловкое молчание. От нефиг делать, я взял со стола серебряную ложку и покрутил её язычок между пальцами, рассматривая отблески свечей на искусно выполненной гравировке. Байрон внимательно следил за этим действием. Любопытно, почему его так заинтересовало, что я верчу в пальцах обычную ложку? Боится, что положу в сапог и сопру? Нет, вряд-ли. Тогда бы он просто не подал нам такие дорогие приборы. Должно быть тут дело в чём-то другом? Но в чём? Зараза, надо будет всё-таки нанять учителя по этикету. Хоть немного нас с Айлин поднатаскает, а то не понимаем даже таких элементарных вещей,

— Прошу прощения, — Байрон искренне улыбнулся, — Я ни в коем случае, не хотел вас обидеть или задеть. К тому же, простой солдатнёй вы не были уже тогда, ведь совершили истинно благородный поступок, вступившись за даму в беде. Поступок, подобающий именно знати.

— Не припомню, чтобы я вам рассказывал, как мы с ней повстречались, — я отложил ложку в сторону и невольно нахмурился. Айлин тоже напряглась. Впрочем, причина столь глубокой осведомлённости барона ждать себя не заставила.

— Ну, за это вам следует благодарить вашего менестреля, — улыбнулся он, — Его баллада дошла уже и до высшего общества, и оказалась здесь довольно популярна. Особенно у женской его половины. Сами знаете, женщины очень падки на романтику. Ну а, — он отложил ложку в сторону, скрестил на груди руки и смерил нас пристальным, пронизывающим взглядом, — Сопоставить героев его песни с их оригиналами оказалось не слишком то трудной задачкой.

Твою мать. Надо всё-таки прижать этого трепача, чтоб завязывал со своими песенками. Вот только превратиться в героев местного фольклора нам и не хватало для полного счастья. Скоро блин уже вся столица будет знать, кто мы такие и что тут делаем.

— Правда, — продолжил барон, заметив, что никто из нас не спешит перехватывать инициативу, — Мне бы и в голову не пришло, что вы, дорогая моя баронесса, наделены способностями к магии. Когда я в последний раз был в гостях у вашего отца, вы были самой обыкновенной девушкой. Разве что… Излишне болезненной.

— Появились после одного из припадков, — ничуть не смутившись, ответила девушка, — Просто после очередного… я поняла, что теперь ощущаю мир иначе. Только и всего.

— Да, ваш отец в своих письмах упоминал о вашей падучей болезни, — кивнул Байрон, — Однако, полагаю после того, как в вас открылся дар, недуг отступил?

За столом происходило что-то странное. Барон словно водил нас за нос, по крупицам выуживая информацию. Прикрываясь обычной вежливостью, он то и дело задавал такие вопросы, котороые, казалось бы, волновать его вообще не должны. И следил. Внимательно следил за тем, как мы едим, как берёмся за приборы, как держим себя за столом. Чего он хотел добиться? До чего докопаться? Не знаю. Но разговор мне нравился всё меньше и меньше.

— Именно так, — согласилась девушка.

— О, искренне рад за вас, — улыбнулся барон, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, — Хоть одно светлое пятно в череде постигших вас неудач. Если, не брать в расчёт, вас, сир Генри.

— Да не так уж всё и плохо… — неуверенно сказала девушка тоже отложив ложку в сторону.

— Не прибедняйтесь, — Байрон несколько наигранно всплеснул руками, — О трагедии, разразившейся в Ривсбурге, слышала чуть ли не вся знать королевства. Правда, все полагали, что вас так же как и вашего отца убили взбунтовавшиеся крестьяне, лишив вашу мать одновременно и мужа и любимой дочери. Бедная женщина. Отправилась руководить последними приготовлениями к вашей свадьбе, а вернулась на оставленное крестьянами пепелище. Вы кстати, не пытались с ней связаться? — он пристально посмотрел на девушку, — Говорят её по доброте душевной приютил ваш жених — барон Родрик Де Морвейн. Он очень благородный человек и просто не мог оставить будущую тёщу в беде.

Что-то было не так. Что-то не сходилось в его рассказе с тем, что говорила Айлин. Куда отправилась её мать, если свадьба должна была проходить в их имении? Как она умудрилась выжить? Как её мог приютить этот Родрик, если по слухам крестьяне зарезали и его самого? Нет, что-то Байрон темнит. Очень сильно темнит.

— Прошу прощения, — несколько смутившись ответила Айлин, — Но боюсь я мало что помню о тех днях, кроме того, что меня саму похитили. Это было так быстро и так ужасно… — она притворно вздохнула, — И теперь всё будто в тумане.

— Понимаю, — с искренним сочувствием в голосе сказал Барйон, — События и правда были ужасные. Любой бы на вашем месте постарался поскорее забыть тот кошмар. Но скажите мне вот что, — Байрон сделал небольшую паузу и отхлебнул вина из кубка, — Как чувствовала себя до этих ужасных событий Лилит Де Ланойская. Ваш отец упоминал, что она прихворала. Надеюсь, несерьёзно?

Айлин ничего не ответила. Но судя по её напряженной позе и окаменевшему лицу, тоже поняла, что вопрос с подвохом и начала заметно нервничать. Впрочем, что именно там писал её так называемый отец, она не могла, так что ей оставалось только импровизировать. Барон тоже заметно напрягся, ожидая ответа.

— Ничего серьёзного, — наигранно равнодушно ответила девушка, — Обычная простуда. Она от неё быстро оправилась, и к дню моей свадьбы была уже на ногах. Наверное, это и спасло ей жизнь.

Барон расслабился и искренне улыбнулся.

— Я рад, что у вашей матери всё хорошо. И был бы рад устроить вам встречу, ведь она тоже наверняка сильно тоскует по вам, — сказал он.

Фу блин… Похоже блеф сработал. Девушка ткнула пальцем в небо и угадала. А барон всё-таки убедился, что мы именно те, за кого он нас принял. Надеюсь дальше обойдется без таких вот проверок. Сейчас нам просто повезло. Но вот повезёт ли в следующий раз? Сильно сомневаюсь.

— Я тоже была бы рада её увидеть, — притворно улыбнулась девушка, стараясь не выходить из образа, — По правде сказать, я то же думала, что она погибла во время той резни и уже не надеялась…

— Моя дорогая, — барон улыбнулся ещё шире, — Одно ваше слово, и мы сегодня же отправим ей письмо с почтовым голубем.

Мне снова стало не по себе. Неестественная была у него улыбка. Хотя, может я просто перенервничал? Наверняка. Теперь весь вечер дёргаться буду, ища подвохи там, где их нет.

— Но это мы с вами обсудим после ужина, — продолжил Байрон, — А теперь я предлагаю устроить перемену блюд.

Не дожидаясь нашего согласия, он снова взял со стола колокольчик и позвонил в него. На пороге комнаты показалась вереница слуг. Первая четвёрка унесла грязные тарелки и котелок с остатками варева куда-то в сторону кухни. Вторая поставила на стол блюдо с запечённым поросёнком в яблоках и меду. Пахло это до одурения аппетитно.

Слуга вновь наклонился над столом, явно намереваясь отрезать кусок мяса и положить мне на тарелку. Сделал он это удивительно неуклюже, буквально перегнувшись через моё плечо. Я попробовал отодвинуться чуть в сторону, чтобы дать место этому недотёпе, как вдруг… ощутил холод металла на своём кадыке. Мне к горлу приставили нож.

Я скосил взгляд, пытаясь посмотреть на девушку. Её положение было не лучше. Второй слуга одной рукой держал возле её горла остриё кинжала, второй — ухватился за косу и понемногу наматывал её на предплечье. Улыбка барона превратилась в хищный оскал.

— Что это, чёрт побери, значит? — наигранно возмущенным тоном бросил я, лихорадочно ища путь к спасению. Надо завести руки за спину. Сконцентрировать там силу и телекинетическим ударом отшвырнуть этого засранца в стену. Горло он мне перерезать не успеет. Максимум поцарапает. Но тогда… Тогда они убьют Айлин. Нет, так не пойдет. Связаться с ней телепатически и сделать это одновременно? Это можно. Правда второй слуга намотал её косу себе на руку, и если он полетит в стену, то просто свернёт девушке шею. Зараза…

— О, прошу прощения за эти досадные меры предосторожности друзья, — ухмыльнулся Байрон и снова взял в руки колокольчик. В повисшей на мгновение тишине раздался звон, больше напоминавшей погребальный набат. Спустя секунду дверь в комнату открылась, и внутрь по одному начали заходить солдаты барона. Те самые, что «вторые сутки подряд стерегли поместье от непрошенных гостей». Сам хозяин дома тем временем продолжал,

— Видите ли, так уж вышло, что я достаточно хорошо знал семейство Де Ланоев. Его историю и родословную. Она описана в великой гербовой книге, да и с вашим, моя дорогая, отцом мы одно время имели весьма тёплые отношения, — он снова улыбнулся, глядя на Айлин. Девушка попыталась дёрнутся, но ей в шею впилось лезвие кинжала. На бледной коже выступили несколько ярко-алых капелек крови. Барон тем временем продолжал, — Так уж вышло, что ваша мать не могла ни готовить вам свадьбу, ни сбежать к вашему жениху, ни быть здорова. Ведь она умерла, рожая вас. И кстати, звали её не Лилит, а Луиза, что настоящая Айлин тоже должна бы знать.

В комнате повисла напряженная тишина. Мда, проверку мы всё-таки завалили. Завалили, ещё в самом начале этого разговора. А сам барон, развёл нас, словно профессиональный карточный шулер малых детей.

— Так что сейчас, — улыбка Байрона вновь приобрела черты хищного оскала, — Вы оба мне расскажете, кто вы на самом деле такие. И если ваша история мне не понравится, то клянусь всеми богами, какие на этом свете есть, я действительно устрою вам встречу с Луизой Де Ланойской!

Глава 26

«Предложение, от которого нельзя отказаться»

— Знаете, — прохрипел я, пытаясь хоть немного пошевелиться и окинуть комнату взглядом. Дёргаться уже не имело смысла. В мою сторону смотрели три взведённых арбалета. Пальцы державших их бойцов нервно поглаживали спусковые скобы. В девушку целились двое. Одновременно и пережечь тетивы и отвести нож от горла мы просто не успеем, — Нам было бы куда проще рассказывать, еслиб вы отозвали хотя-бы слуг. Не особо удобно говорить, когда металл царапает горло.

— Понимаю, — улыбнулся барон, — И обязательно их отзову, когда мы выясним, что вы такое есть. Вы не перевёртыши, это сразу ясно. Любой оборотец или перевёртыш превратился бы в вонючее заливное, лишь коснувшись столовых приборов. Однозначно не призраки и не иллюзии. Иллюзия развеялась бы под воздействием того же серебра, а с призрака не течёт кровь, да и есть он не может. Остаётся вампир, однако тоже не похоже. Обращённый в кровососа человек пусть и обретает ряд необычных способней, не теряет память о том, кем он был раньше. Да и дневной свет с запахом крови переносит плохо — начинает звереть, а у вас с этим, как я погляжу, полный порядок. А что если… — барон на мгновение замолчал, скользнув по нам заинтересованным взглядом. Затем достал из ящика стола какой-то небольшой медальон и раскрыл его. Посмотрел на него, затем на Айлин, затем снова на него. Многозначительно хмыкнул, покачал головой и перевёл взгляд на одного из своих слуг, — Оливер, будь другом, сходи за книгой.

Один из слуг, стоявших возле стола непонимающе уставился на Байрана.

— Да, ты всё правильно понял, — кивнул барон, — За той самой книгой.

Слуга, заметно побледнев, торопливо вышел из комнаты. Байран же откинулся на спинку кресла и снова окинул нас задумчивым взглядом.

— Эгмар, Ингрим — ко мне, — кивнул он двоим стражникам. Те неторопливо обогнули комнату и встали по обе стороны от барона, поудобнее перехватив древки своих гизарм. Двое других встали у выхода наружу, положив руки на эфесы мечей. Арбалетчики остались стоять, как стояли.

— Родрик возьми соль, и насыпь дорожку вокруг каждого из них, — продолжал командовать барон. Интересно, чего он хотел этим добиться? Защититься от нас? Так мы же вроде не призраки? Или соль влияет не только на них, но и на прочую «нечистую» силу? Тут, кстати хороший вопрос. В конце-концов, если верить словам тех магов, то мы с Айлин наполовину нежить. И против нас она вполне может сработать. С другой стороны, мы не так уж сильно отличаемся от обычного человека, да и разбросать круг можно простым телекенетическим ударом. Помниться чем-то подобным и воспользовался призрак кровавой баронессы в самом начале моих приключений.

В спинку моего стула вцепились чьи-то руки. Остриё ножа плотнее прижалось к горлу.

Слуга медлить не стал. Схватил с одной из полок небольшой матерчатый мешочек и очертил солью неаккуратный эллипс сначала вокруг меня, затем вокруг Айлин. Барон сложил на груди руки и с интересом уставился на нас.

— Генри, будь так добр. Встань, дойди до стола и попробуй отпить из своего кубка. Твоя подруга, кем бы она ни была, пока что посидит смирно. Чтоб ты не попытался выкинуть какую-нибудь глупость.

Хм… А вот это уже шанс перевернуть переговоры в нашу пользу. Или, по крайней мере, выйти в равную позицию, где у нас уже не будут связаны руки. Сомневаюсь, что бойцы барона носят амулеты, отражающие магию. Хотя, конечно, могли и подготовиться к встрече с нами, но всё-таки я ничего не теряю. Если тихонечко щёлкну пальцами, никто не поймет зачем я это сделал и уж тем более, не воспримет, как угрозу. В худшем случае амулеты отразят магию и ничего не произойдет. В лучшем… Да, определённо стоит рискнуть.

Я нарочито медленно встал, чтобы не нервировать целящихся в меня стрелков, поднял руки, развернув ладонями к ним. Бросил короткий взгляд на дорожку соли, преграждавшую мне путь и не задумываясь переступил её. Подошёл к столу, взял с него серебряный кубок, поднёс ко рту и замер, пристально глядя на целящихся в меня арбалетчиков. Пятеро стрелков. Тяжеловато будет сосредоточиться на пяти точках сразу. Ну да делать нечего.

Я ещё несколько мгновений помедлил, представляя, как на тетивах их оружия яркими искрами вспыхивают крохотные огоньки. Вспыхивают и тут же гаснут, перегрызая туго натянутые жгуты бычьих жил. Представил. И щёлкнул пальцами. Секунду в комнате висела глухая, тяжелая тишина. Затем раздался едва различимый звон лопающихся тетив. Ещё мгновение тишины. Лязг вынимаемых из ножен клинков и приглушенная ругань солдат. Я ухмыльнулся и сделал небольшой глоток из кубка. Пить не хотелось, а вот в горле пересохло, да и в голове слегка зашумело. Слишком сложное, пока-что для меня заклинание.

Пехотинцы подались вперёд, целясь в меня и девушку остриями своих гизарм и мечей. Подались и тут же отступили, заметив знак, который подал им барон. Стрелки удивлённо разглядывали своё оружие. Сам же Байран выжидающе смотрел на меня. Ждал объяснений.

— Если бы мы хотели причинить вред или убить, — покачал головой я, ставя кубок обратно на стол, — Все в этой комнате были бы уже мертвы. Однако мы пришли не для того, чтоб проливать кровь. И мы надеемся, — я с вызовом посмотрел на барона, — Что хозяин дома, как приглашающая сторона, так же не будет нарушать законы гостеприимства.

Барон немного помедлил, с интересом рассматривая меня. Затем перевёл взгляд на Айлин, у горла которой всё ещё держали нож. Сделал короткий взмах рукой. Слуга удивлённо посмотрел на него. Но затем убрал своё оружие и отпустил намотанную на предплечье косу. Айлин осторожно пошевелилась и осторожно повернулась посмотреть на того, кто её схватил. Мужик в простеньком, но со вкусом выполненном дублете спрятал нож и словно бы извиняясь, слегка покачал головой. Мол, прошу прощения, но приказ — есть приказ. Девушка в ответ лишь покачала головой и осторожно коснулась рукой шеи, в том месте, где на краях неглубокой царапины набухали крупные капли крови. В следующий миг я ощутил небольшое колебание в её ауре. Под ладонью Айлин на мгновение вспыхнул мягкий зелёный свет. А спустя секунду на шее девушки осталась лишь засохшая кровь и крохотный розовая полоска из обновлённой кожи. Похоже заклинание не лечило само по себе, а просто ускоряло естественную регенерацию организма.

— Что ж… — барон отхлебнул вина и стрельнул в меня взглядом поверх полупустого кубка, — Полагаю в ваших словах есть толика правды. В таком случае прошу меня простить за это маленькое представление и предлагаю продолжить разговор более цивилизованным образом. Однако… — он снова сделал едва уловимый жест рукой и солдаты, как по команде, один за другим начали покидать комнату. Остался лишь один. Рослый мужик, с обезображенным шрамом лицом и густыми чёрными бакенбардами. Он уселся за дальний край стола, смерил меня и девушку многозначительным взглядом и неторопливо, так, чтоб мы видели, положил руку на эфес меча, — Капитан моей стражи останется с нами. Карлу я доверяю, как самому себе, так что могу вам гарантировать, что ни одно из сказанных вами слов эту комнату не покинет. Кстати, я всё ещё жду свою историю.

— Уверены? — я пододвинул стул ближе к столу, затем помог проделать то же самое Айлин. Деревянное резное кресло, в которые нас усадили, было для неё одной пока-что тяжеловато. Всё-таки надо ей посоветовать хоть немного вложиться в силу и выносливость. Магия, как показывала практика, решала проблемы далеко не всегда, — Длинная получится история.

— Вы куда-то спешите? — Байран откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел на меня. Я в ответ лишь молча покачал головой.

— Вот и славно, — продолжил барон, — Я люблю хорошие истории. И хоть вашу в общих чертах уже знаю, но мне всё же хотелось услышать её в подробностях. Наверняка Роберт, или как там вашего певуна зовут, что-то приукрасил, где-то приврал, а о чём-то и вовсе умолчал.

— В таком случае начну пожалуй, с самого начала, — пожал плечами я, ещё раз покосившись на капитана стражи. Мужик казалось, успел потерять к нам всяческий интерес, однако ладонь, крепко стиснутая на рукояти его меча, продолжала намекать на то, что нам не стоит делать слишком уж резких движений.

Разговор был долгим. Барон слушал внимательно, стараясь не перебивать. Лишь изредка просил нас остановиться и делал какие-то короткие пометки пером на пергаменте, который ему принесла одна из служанок. Иногда хмурился что-то прикидывая в уме, иногда откровенно улыбался над очередной отмоченной нами глупостью. Капитан стражи, казалось, дремал. Должно быть у него выдалась бессонная ночка. Правда руку с эфеса так и не снял.

— Ну, что могу сказать, — покачал головой барон, когда я наконец умолк, — Вляпались вы в дерьмо обеими ногами и сразу утонули в нём по самые уши. Убить королевского наместника целой фактории, пусть и не самой богатой — серьёзное преступление. На ваше счастье об этом никто не знает, кроме архиепископа и его людей, а ваш бард додумался всё-таки не вставлять этот момент в свою песню.

— Судя по тому, что корона никак не отреагировала, она не сильно то расстроилась, — пожала плечами Айлин.

— У короны пока недостаточно сил, чтобы поставить святош на место, — Барон сыпанул на исписанный лист горсть песка и стряхнул остатки на пол. Затем отодвинул пергамент в сторону, — Поэтому ей приходится терпеть их выходки, но вечно это продолжаться не будет. Год, два, три и страна оправится от войны. Святош прижмут к ногтю, они запоют и когда встанет вопрос о том, что произошло в Деммервортской фактории — напоют ваши имена. И в этот момент вам лучше бы оказаться как можно дальше от границ Эйденвальда. Или… Как можно ближе к королю, дабы корона, принимая во внимание ваши прошлые заслуги, не сочла показания святош обоснованными. Кстати, а как вообще так вышло, что вы… двое душелишённых вообще на них работаете?

— Душелишённых? — удивлённо переспросил я, — Нас, конечно, по всякому называли, но такого наименования мы пока не удостаивались.

— Старое название, — барон взял со стола увесистый фолиант в дорогой коричневой обложке, который ему принёс слуга и пролистал с десяток страниц. Затем принялся водить по одному из разворотов пальцем. Нашёл нужное место и зачитал, — «Душелишённые, иными народами демонами или же инферналами именуемые. Сущности вторгающиеся в тела недавно умерших людей и подчиняющие их своей воле. Внешне походят на обычных людей, однако не следует обманываться насчёт их природы. Сотканы эти твари волей внешнего хаоса и прорываются в этот мир лишь с одной единственной целью — лить кровь невинных, ибо ею они питаются и лишь за её счёт поддерживают собственное угасающее существование. Алдебас К. Джером. Пятый том великой энциклопедии существ Эйденвальда», — Байран захлопнул фолиант и отложил книгу в сторону. Затем с интересом посмотрел на нас, и добавил, — Выходит Джером всё-таки напиздел. Иначе моего сына вы бы просто убили. Сворм, да любой знатный, поступил бы с ним так, за то, что он выкинул.

— Как он, кстати? — поинтересовался я. Не знаю, зачем это сделал. С одной стороны из банальной вежливости, с другой… Всё-таки парень мог остаться без глаза.

— В полном порядке, — кивнул барон, — Только теперь сидит под замком, пока ещё каких-либо бед не натворил. Пожалуй ему и впрямь сильно повезло выйти из устроенной им заварушки живым и целым, не считая шрама на лице. Впрочем, — Байран сделал небольшую паузу и ухмыльнулся в усы, — Шрамы ещё ни одного мужчину не испортили. Ну, да мы отклонились от темы. Итак… — он скрестил на груди руки, наблюдая за тем, как Айлин уплетает вторую порцию запечённого поросёнка. Похоже девушке несколько наскучил разговор, и она решила не терять время зря.

— Поскольку мы выяснили, что кровью вы не питаетесь и младенцев не едите, предпочитая более традиционную пищу, — он снова покосился на Айлин, которая потянулась за третьей порцией блюда. Заметив это, девушка слегка покраснела, но всё-таки достала себе третий кусок мяса. Понять её было можно. День уже понемногу клонился к закату, а мы не жрали с самого утра. К тому-же с барона явно не убудет, — Мне хотелось бы прояснить ещё одну вещь? А чем вы вообще отличаетесь от обычных людей?

— Ну разве что, — я сфокусировал взгляд на одной из свечей, стоявших посреди стола. Сформировал небольшой телекинетический импульс. Щёлкнул пальцами. Огонёк несколько раз моргнул, будто бы оказался под порывом довольно сильного ветра, и погас, — Вот этим.

— Тю… И это всё? — на этот раз в голосе барона чувствовалось неприкрытое разочарование, — Ну знаете, так и наши маги могут. Сейчас, конечно, благодаря усилиям этих благостных идиотов их совсем немного осталось, однако такие фокусы пока не стали чем-то выдающимся.

— А ещё мы, вроде как, бессмертные, — добавила Айлин, — Нет, убить то нас можно, как и любого другого человека. Но смерть от старости нам не грозит. Дети, впрочем, тоже не грозят, если я правильно поняла. Такие, как мы, к деторождению не способны.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Барон взял со стола кубок, некоторое время задумчиво смотрел на плескавшиеся в нём остатки вина, а затем всё-таки нарушил молчание.

— Это плохо, — бросил он, — Но почему — я объясню позже. Сейчас меня волнует куда более важный вопрос? Почему вы работаете на святош. Уж кто-кто, а такие как вы, уж точно должны люто их ненавидеть или же наоборот, бояться и обходить десятой дорогой. А то — и то, и другое сразу.

— На орден мы работаем по одной простой причине, — продолжил я, тоже подкладывая себе порцию мяса. До похлёбки руки у меня так и не дошли, а пустой желудок всё настойчивее напоминал о себе, — Получили предложение, от которого не смогли отказаться. Святоши крепко взяли нас за яйца, поставив перед очень простым выбором: или мы им помогаем, или отправляемся на костёр.

— Да, — барон покачал головой, — Это очень на них похоже. Полагаю… — Байран на мгновение замялся, — Вы не питаете никаких иллюзий насчёт дальнейшего сотрудничества с этими фанатиками?

— Нет, не питаем, — покачал головой я, — Мы не идиоты и прекрасно понимаем, что как только перестанем быть им нужны — они моментально от нас избавятся. В конце-концов мы — их идеологические враги.

— В таком случае, позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими планами?

— Да планов особых нет, — пожал плечами я, — Изображать лояльность до тех пор, пока мы не найдем способ покинуть город. А потом отправимся в те края, где влияние этих засранцев в рясах не столь велико. Желательно — вовсе сведено к минимуму.

— А что мешает сделать это хоть завтра? — нахмурился барон, — Тракты никто не перекрывал, да и морские пути будут свободны, как только улягутся весенние шторма.

— Как я уже сказал, нас весьма крепко взяли за яйца, — пожал плечами я, — В отряд уже наверняка внедрились несколько шпионов, которые следят за каждым нашим шагом. Кроме того, у святош есть свои наблюдатели на городских воротах, так что путь остаётся только один. Морской. Вот, будем в ближайшее время искать корабль и думать, как перетащить на него всё наше добро, включая повозки и лошадей, так, чтобы шпики святош не заподозрили неладное раньше времени.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском горящих дров в камине и едва слышным позвякиванием столовых приборов. Барон задумчиво чесал заросший щетиной подбородок и смотрел на ярко-оранжевые языки пламени, пляшущие над почерневшими поленьями. Он думал. Размышлял над каким-то сложной, но, в то же время, важной дилеммой. Мы же просто старались ему не мешать. Ежу было понятно, что этот выбор касается нашей дальнейшей судьбы.

— Знаете, друзья… — Байран хлопнул себя по коленкам, встал и бодрой, чуть пританцовывающей походкой прошёлся туда-сюда. Затем остановился, хитро прищурился и смерил нас долгим, оценивающим взглядом, — Да, пожалуй так и поступим. Святоши сделали вам предложение, от которого вы не смогли отказаться. Я же в свою очередь сделаю вам предложение, от которого вы не захотите отказываться.

Глава 27

«О времена, о нравы!»

Свечи постепенно догорали, то и дело плюясь крошечными искорками. Их алые мотыльки взлетали над столом, но тут же гасли в тяжелом, пропитанным дымом и ароматом жаренного мяса, воздухе. Тихо потрескивал огонь в очаге, обгладывая покрасневшие останки дров. По стенам комнаты заплясали длинные, причудливые тени.

— Что ж… — я наконец нарушил тишину, повисшую в комнате, — Вы правы. От такого предложения мы просто не можем позволить себе отказаться. Но прежде, чем дать согласие, я всё-таки задам один вопрос. А у вас тут какой интерес?

— А банального желания помочь ближнему своему уже недостаточно? — осклабился он.

— При всём уважении, — я покачал головой, — Но мы не первый день живём в этом мире. И уже успели усвоить один из законов по которым он существует: если кто-то тебе предлагает помощь просто так, значит он наверняка чего-то от тебя хочет. Нередко, хочет он куда больше, чем готов отдать. Поэтому… Мы, конечно, не можем позволить себе отказаться, но прежде чем согласиться — хотели бы услышать все условия сделки.

— Ну, если вы настаиваете, — задумчиво протянул барон, неторопливо забивая в трубку нечто, отдалённо напоминавшее перетёртый табак, — Путь на юг неблизкий. Он занимает от двух, до четырёх недель. Честно говоря, я ожидал, что это окажется весьма скучное и утомительное путешествие, а так — будет хоть с кем поговорить. Кроме того, — он потянулся к свечке, вытащил её из подсвечника и подпалил табак, — Не стоит сбрасывать со счетов банды кочевников в степях Вестланда. А так же племена снорлингов и стаи древолазов, всё ещё прячущиеся по дубравам и пещерам Истланда. По нашим краям, конечно, не прокатился пожар войны, как по северным землям. Но безопасными назвать их нельзя. Так что, как вы можете заметить, интерес самый, что ни на есть, прямой.

— Вот только наши ребята, пока что не чета вашим, — я покачал головой, — По снаряжению уж точно, да и по боевым навыкам наверняка. Уверены, что вам нужны дополнительные солдаты.

— Друг мой, — слегка нахмурившись покачал головой барон, — Я нанимаю не солдат. А двух магов. Которые, как показал недавний инцидент на площади трёх божеств, в некоторых ситуациях могут заменить несколько сотен бойцов. Если же к этим магам «в комплекте» прилагаются ещё четыре десятка воинов, то так уж тому и быть. Большим отрядом путешествовать куда безопаснее. Банды налётчиков скорее всего предпочтут обойти нас стороной. Кроме того, вся авантюра финансируется из королевской казны, так что я не понесу убытков от найма.

— Что ж, — я пожал плечами и снова слегка приложился к кубку с вином. Надо было промочить горло, а ещё взять пару лишних секунд на обдумывание. С первого взгляда всё выглядело весьма многообещающие. По большому счёту наша задача была только в том, чтобы сопроводить барона до земель маркиза ДеМордри. Плюсы были очевидны. По ним не прокатилась война, так что жизнь в тех краях все ещё текла довольно размеренно и спокойно. Мы бы могли осесть там на некоторое время выполняя мелкие заказы или простую работу по сопровождению караванов. Влияние ордена там минимально. Конечно, церковь есть и в этих краях, но вся судебная и исполнительная власть сосредоточена в руках знати, так что они не дают ей учинять расправ и держать под своим началом военизированные отряды. Минус тоже имелся. Этот самый Де Мордри полгода назад нас с Айлин убил во время конклава, организовав переворот. Правда тогда он, вроде как, был лишь графом, но должно быть с тех пор успел подрасти в звании. Впрочем, технически, он убил всё-таки не нас, а наши предыдущие итерации, которые были важными шишками в содружестве вольных странников и наверняка мешали его личным планам. Вряд-ли он проявит такой же интерес к парочке наёмников, которые просто ищут место, где можно сделать небольшую передышку и прийти в себя. Чтож… плюсы, очевидно, перевешивают минусы. Так что…

— Если вы обеспечите кормёжку, выплату жалованья моим людям и корабль, который сможет переправить нас из столицы, то боюсь мы будем просто не в силах вам отказать, — улыбнулся я, ставя кубок на стол. К вину так и не притронулся. Хоть опьянение мне больше и не грозило, но вот от похмелья мои новые особенности, увы не спасали. А всё ещё нужна была утром свежая голова.

— Сделаем в лучшем виде, — кивнул барон, — Что же до корабля, в порту нас уже дожидается Буцефал. Пятипалубный галеон, который доставит нас прямиком в Порт Дрейк, откуда мы отправимся по зелёному тракту идущему через весь Истланд и Вестланд, вплоть до Ридермарка. Или же «скалы воронов», как её называют в последние полгода.

— Звучит жутковато, — зябко поёжилась Айлин.

— Как и выглядит, — мрачно добавил Байран, — Раньше это был процветающий город, по улицам которого лились вино и музыка, а на площадях царили смех и любовь. Теперь же над ним кружат стаи воронья, обгладывая трупы с множества виселиц. После конклава маркиз очень сильно переменился. Стал подозрительным. Ему везде начали мерещится предатели, заговорщики, убийцы. И с каждым днём жертв «правосудия» Де Мордри становится всё больше.

— Надеюсь мы под это правосудие не попадём, — я покачал головой. Авантюра всё больше начинала напоминать старую поговорку «из огня, да в полымя».

— Нет, это я могу вам гарантировать, — кивнул барон, шумно вдохнул и выпустил ртом кольцо дыма, — Там вы станете моими гостями, а я — вашим поручителем. Ну и, будем откровенны, вы просто не того полёта птицы, чтоб маркиз заподозрил вас в каком-то заговоре.

— Нас это вполне устраивает, — кивнул я, — Хотя, мы бы предпочли не задерживаться в таких землях надолго и не привлекать к себе лишнего внимания.

— Это всё равно лучше, чем всё время ходить под пятой ордена и каждый день гадать, раздавит она тебя или нет, — пожал плечами барон, а затем выпустил ещё одно колечко дыма. По комнате начинал расползаться терпкий запах тлеющей травы. Оставалось надеяться, что это была более-менее безобидная штука, вроде табака, а не аналог какой-нибудь забористой дури из нашего мира.

— Тут не поспоришь, — пожал плечами я, — Однако после нам придётся искать какое-нибудь новое место, где можно обосноваться.

— Об этом я кстати тоже хотел спросить, — кивнул барон, откинувшись на спинку стула, — У вас вообще какие планы на эту жизнь. Вернее на её ближайшие двадцать лет, коль уж смерть от старости вам не грозит.

— Выжить, — коротко ответила Айлин, переходя к десерту, состоящему из яблок и орехов в меду. Девушка, похоже, решила не сдерживаться.

— Это первостепенная задача, — кивнул я, — А вообще нам бы неплохо закрепиться на каком-нибудь клочке земли, который мы смогли бы назвать своим. Для начала. А дальше по обстоятельствам.

— В таком случае вам придётся поступить на службу к кому-нибудь из старшего дворянства, — пожал плечами барон, — В таком случае вы можете рассчитывать на то, что спустя некоторое время вам выделят небольшой клочок земли, быть может, даже с несколькими хуторами. На большее я бы не надеялся. У знати есть свои дети, и даже им не всегда хватает земли своих родителей.

— Вообще-то мы думали о другом варианте, — я покачал головой, — О том, чтобы выкупить её или получить в качестве оплаты за работу. Так уж вышло, что нас можно нанять. Вот только гнуть шеи мы не приучены.

— В таком случае, боюсь, вам ничего не светит, — барон отложил трубку в сторону и пристально посмотрел на меня. В его глазах на мгновение отразился огонь угасающего камина, а от носа и скулы пролегли длинные, чуть трепещущие тени. Мне стало немного не по себе, хотя это была всего лишь игра света и тени, — Вы видимо не понимаете, как вообще работает и на чём держится эта система.

— Будем благодарны за разъяснения, — кивнул я.

— Если совсем коротко, то вся земля так или иначе принадлежит знати, — он снова взял трубку со стола и повернулся к камину, — Король наделяет землёй великие дома, те же в свою очередь выделяют часть её в пользование своим вассалам, те своим и так пока мы не опустимся до ступени рыцарства. Но, формально, вся земля королевства так или иначе принадлежит короне. В действительности же — великим домам. И поверьте мне, эти дома будут совсем не в восторге, если их вассалы будут направо и налево разбазаривать их же имущество за горсть Альдингов. Такое могут себе позволить только могущественные торговые гильдии, с которыми воевать — себе дороже. Землю ты, конечно, у них отберёшь, вот только убытков понесёшь много больше, чем она стоила. Однако, это история не про вас. Впрочем… — он на секунду замолчал и выпустил очередное колечко дыма, — Есть ещё один способ. Зачем, я вас, собственно и позвал.

— Мы все — внимание, — коротко ответил я, покосившись на Айлин, молча уплетавшую вторую порцию десерта. Девушка, похоже, решила оторваться за нас двоих. Не слишком разумное решение, учитывая, что завтра утром нам предстоит снова лезть в катакомбы. Лучше уж это делать налегке, чем с тяжестью в желудке.

— Это касается твоей подруги. Видишь ли… Как я уже и говорил, тот с кем была помолвлена… Предыдущая владелица этого тела, сейчас во вполне себе добром здравии. Мало того, — барон на мгновение замолчал и посмотрел на девушку. Айлин отодвинула десерт в сторону и тоже принялась внимательно прислушиваться к разговору, — Поскольку наследница старого барона пропала бесследно, то он её сейчас активно ищет и предлагает солидное вознаграждение тому, кто доставит ему её целой и невредимой, — При этих словах девушка заметно напряглась и покосилась на меня. Мда… А я то думал мы начали друг-другу доверять. Впрочем, я на её месте, наверное, тоже занервничал бы.

— Это исключено, — покачал я головой, — По… многим причинам.

— Я бы попросил вас не перебивать, — раздражённо бросил Байран, — Сначала дослушайте моё предложение, а потом уже думайте соглашаться вам, или отказываться. Хотя… — барон на мгновение замолчал, смерив Айлин долгим, изучающим взглядом, — Сперва ответьте на мой вопрос. Без этого ответа вся идея не имеет никакого смысла.

В воздухе повисла неловкая пауза. Мы смотрели на барона, он же в свою очередь скользил по Айлин пристальным, изучающим взглядом.

— Вы… — Начал было Байран, но тут же замялся и спросил, — Кстати, я ведь до сих пор не знаю, как вас зовут?

— Мы уже не помним наши настоящие имена, — пояснила Айлин, — Поэтому пользуемся теми, что достались нам от предыдущих владельцев этих тел.

— Так даже лучше, — одними уголками губ улыбнулся Барон, — Так вот, дорогая моя Айлин, не сочтите за оскорбление мой вопрос, но от ответа на него зависит судьба всего дальнейшего разговора. Вы всё ещё невинны?

— Я чего… — неуверенно протянула девушка, широко раскрытыми глазами уставившись на барона. Её щёки начал заливать лёгкий румянец.

— Прошу прощения, должно быть, я не совсем доходчиво выразился, — Байран сделал небольшую паузу, нагло ухмыльнулся и добавил, — Вас ещё никто не трахал?

— А какое это отношение имеет… — румянец перешёл в лиловый багрянец. Девушка не смущалась. Она уже была в бешенстве и с каждым новым словом барона закипала всё сильнее. Твою то мать. Как бы не выкинула чего сгоряча. Не хотелось бы из-за глупости и горячего нрава потерять единственного потенциального союзника.

Я пододвинул стул поближе к девушке и взял её за руку. Сжал, привлекая к себе внимание и затем, убедившись, что она обратила на меня внимание, молча покачал головой. Мол, не нужно. Не сейчас. Потом выскажешь всё, что думаешь по этому поводу.

— Самое прямое, моя дорогая, — барон заметил мой жест и негодование девушки, но манеру разговора менять явно не собирался, — Так трахали вас или же нет?

— Нет… — сквозь зубы процедила Айлин. Байран же открыл было рот, но затем тут же его закрыл. Удивлённо посмотрел на меня. Взял со стола трубку, повертел её в пальцах, затянулся и удивлённо уставился на меня. Шумно выдохнул дым через ноздри и спросил.

— Генри, тебе может подсказать хорошего знахаря? У моего давнего друга была похожая проблема, так он вмиг её снял. Берёт, правда, немало, но вам сумма должна быть по силам.

Да уж, тактом барон точно не отличался. Впрочем, следовало уточнить, что не отличался он тактом именно с нами. Безземельным рыцарем и бывшей баронессой, у которой едва ли были хоть какие-то права на утерянные владения.

— С этим проблем нет, — я постарался ответить мягко, но в голосе всё равно прозвучали нотки раздражения, — Просто там откуда мы родом… не принято вот так сразу.

— Воистину проклятое место, — задумчиво протянул Байран, — Женщины ходят полуголые, при этом «вот так сразу» не принято. Впрочем, для нашей с вами истории это только на руку.

— Я всё ещё не могу понять, какое это имеет отношение к делу, — раздражённо бросила девушка, — По моему личная жизнь это не та область, куда следует лезть… — Я крепче сжал её руку, не дав ей закончить и параллельно молясь цифровым богам, чтоб у неё хватило самообладания не взорваться из-за того, что она услышит дальше. Я то худо-бедно ещё представлял себе местные порядки, а вот девушку ждал вечер удивительных открытий.

— Самое прямое, — покачал головой барон, вытряхивая пепел из трубки, — Но учитывая ваши совершенно чудовищные пробелы в образовании, я позволю себе начать с самых азов. Видишь ли, моя дорогая… — Байран на несколько мгновений задумался, явно прикидывая, как бы подать информацию так, чтоб Айлин всё-таки не взорвалась, — Дело в том, что ценность потенциальной невесты определяется пятью моментами. Первый — её происхождение. Второй — её приданное. Третий — её возраст. Четвёртый — её невинность. Пятый — её внешность. И если с невинностью и внешностью у тебя, моя дорогая, всё в полном порядке, то по остальным трём пунктам имеются явные проблемы, — Байран отложил трубку и взял со стола бокал с вином, намереваясь промочить пересохшее горло, — С первым так особенно. В нормальных семьях помолвки заключаются, когда девочке исполняется двенадцать лет. В тринадцать-четырнадцать уже выдают замуж, а к шестнадцати она уже начинает рожать своему мужу сыновей и наследников. У тебя же с этим дела обстоят… очень плохо. В этом году тебе должно миновать уже… — барон на несколько мгновений замялся, затем встал и достал со стеллажа увесистый фолиант в красном кожаном переплёте. На обложке была инкрустированная серебром надпись: «История и родословная малых домов Эйденвальда». Байран сел обратно в кресло, раскрыл её и принялся листать, отыскивая страницу, на которой было изображено семейное древо Де-Ланоев.

— Двадцать семь, — подсказала ему Айлин.

— Нет, — покачал головой барон, продолжая листать пыльные, испещрённые мелкими закорючками страницы, — Всё, конечно, печально, но не настолько. Будь тебе двадцать-семь, на тебя бы, боюсь и барон Де Морвейн бы не позарился. Разве что, какая-нибудь крайне обедневшая развалина, разменявшая пятый десяток, могла бы глаз положить, да и то крайне сомнительно. Двадцать семь… — Байран снова замолчал, продолжая листать страницы фолианта, но затем всё-таки закончил мысль, — Это уже даже не старая дева, а уже самая обыкновенная старуха. Совершенно негодный товар.

Багрянец на щеках девушки начал стремительно бледнеть, превращаясь в мертвенно бледный. Пальцы Айлин болезненно впились мне в руку. Губы плотно сжались. Она сдерживала себя из последних сил. А барон, как ни в чём не бывало продолжал.

— Вот, нашёл, — он положил книгу на стол и ткнул в один из многочисленных портретиков, объединённых в сложный рисунок ветвистого семейного древа, — 1238й… Это значит, тебе скоро минует 23 зимы. Это, конечно, очень плохо, но ещё не трагично. Если вам посчастливиться выйти замуж в ближайший год, можно сказать — не всё потеряно.

— Дальше… — сквозь зубы процедила Айлин.

— А дальше у нас идёт вопрос наследства, оно же — приданное, — с невозмутимым видом продолжил барон, закрывая книгу, — И тут, как ты понимаешь, моя дорогая, у тебя всё тоже очень и очень плохо. Если вернее будет сказать — никак. Земли разорило восстание, а сами они перешли под власть Вольной Мархии.

— Марки, — поправил его я, — Насколько я слышал это называется Вольная Марка.

— Ваши пробелы в образовании не перестают меня поражать, — нахмурился барон, — Маркой нашего северного «друга» называют промеж собой, разве что, совсем уж тёмные вахлаки, которые дальше своего свинарника носа не кажут. Нормальные же люди зовут это государство именно Вольной Мархией. Ну, да о политике мы ещё успеем поговорить. Сейчас вернёмся к нашему делу, — Он на мгновение замялся, пытаясь вспомнить на чём закончил свои рассуждения, — Так вот, с наследством у тебя никак. С родословной тоже всё не ахти. Небольшой род, не имеющий в боковых ветвях никого, даже с титулами баронов, не говоря уже о чём то большем. Но тут вы с Де Лаонем в равных условиях, так что вряд-ли он был заинтересован именно в этом. Остаётся ровно два момента. Невинность и красота. Исключительно красоту, хоть с ней, признаю, всё более чем отлично, продать было бы сложно. А вместе, шанс ещё есть.

— А моё мнение вообще не имеет значения да? — девушка всё-таки не выдержала, — Вообще ведь не важно, хочу ли я «продаваться» и если всё-таки да, то кому именно?

— Для той афёры, которой я вам сейчас предложу — не имеет, — пожал плечами барон, — В конце-концов предприятие исключительно выгодное, и оно может стать тем самым шансом, выпадающим раз в столетие, который поможет вам исполнить вашу мечту и получить в своё распоряжение вполне приличное владение.

— Боюсь, мы всё ещё не улавливаем сути, — я покачал головой.

— Сейчас всё поймете, — пыхнул трубкой барон, — Так вот, что я предлагаю. По всей видимости Де Ланой действительно любил предыдущую обладательницу этого тела. В противном случае он бы забыл про свою помолвку в тот же день, однако он до сих пор не забросил поиски. Так вот, что я предлагаю. Мы выдаём за него Айлин…

Девушка уже открыла было рот, чтобы высказать Байрану всё, что думает про его идею, но тот коротким жестом попросил её ещё немного помолчать и дать ему хотя-бы закончить.

— Так вот, — продолжал барон, — Мы выдаём за этого говнюка Айлин. Генри же получает солидное вознаграждение, которое обеспечит ему и отряду безбедную жизнь на протяжении ближайших двух лет. На протяжении этого срока, ты, моя дорогая, играешь в примерную и любящую жену. Понести ты всё равно не можешь, так что урона тебе это не нанесёт.

Судя по тому, как сильно в этот момент пальцы девушки впились в мою руку, она была готова взорваться в любую секунду.

— Спустя два года. Не раньше, ведь это было бы слишком подозрительным, Де Ланой падает с лестницы и ломает себе шею, а безутешная вдова заявляет свои права на владение. Конечно, по праву наследования его может попытаться оспорить мужчина, пусть даже и из боковой ветви рода, но вовремя подоспевший отряд наёмников, скорее всего убедит потенциального претендента, что ему эти земли не очень то и нужны, — закончил свою речь барон.

— У меня такое чувство, что вам этот Де Ланой чем-то очень сильно насолил, — с сомнением в голосе бросил я, — Иначе зачем подбивать нас на убийство знатного человека.

— Конечно насолил, — совершенно серьёзно кивнул Барон, — Он мне лет пять назад проиграл с десяток бутылок полусухого Тенгерского, 1089го года выдержки, но так и не удосужился их отдать. Это до глубины души меня оскорбило. Так что ты прав, и у меня имеется свой интерес.

Мда уж. О времена, о нравы. Впрочем, всё логично. У каждого социального слоя свои развлечения. Крестьяне могут зарезать за пару хороших ботинок, мародёры и солдатня — за пару лишних монет, а знать готова убивать за карточный долг пятилетней давности. Однако, не следует исключать того, что весь этот спектакль может быть очередной проверкой наших морально-волевых качеств. Так сказать, игрой с двойным дном. Так что лучше всего будет…

— Мы отказываемся, — безапелляционно отрезала Айлин, затем чуть помедлила и уточнила, — Я отказываюсь. Я человек а не товар, и уж извините меня конечно, но «играть в примерную жену» с человеком которого ни разу в жизни не видела — я не готова, даже ради земель и титула. У меня на то, — она краем глаза покосилась в мою сторону, — свои причины имеются.

— Нет, всё правильно. Мы отказываемся, — поддержал её я, — Мне тоже эта затея не по душе. И помимо личных причин, которые имеются и у меня, могу добавить, что такие долгоиграющие интриги редко бывают успешными. А в случае провала, мы все окажемся в крайне неловком положении и наживём себе лишнего врага.

— В таком случае о земле вам пока придётся забыть, — пожал плечами барон, — Что же до «врагов», то неприятности у вас всё равно будут. Дело в том, что твой отец, — он пристально посмотрел на Айлин, — прежде чем дать согласие на помолвку, тоже, как ты выражаешься, тебя продал. Сделал он это в обмен на две шахты по добыче серебра. И, хоть, после крестьянского бунта они вернулись к законному владельцу, он может затребовать с тебя, как с наследницы, компенсацию всей той выгоды, что успел получить с них твой отец. А это, сумма, как ты понимаешь немаленькая, — Байран откинулся на спинку кресла, — В случае исполнения вашего брачного соглашения вряд ли у него возникнут такие претензии. А вот если откажетесь — Де Ланой может доставить вам серьёзных проблем.

— Если узнает, что Айлин выжила в том восстании, — поправил его я.

— Схватываете на лету, — щёлкнул пальцами барон, — Поэтому я бы рекомендовал и впредь вам путешествовать инкогнито, не пользуясь старым титулом и не пытаясь восстановить привилегии. Это вас, конечно, не спасёт от раскрытия, но даст время чтобы набраться сил и суметь дать отпор в случае возникновения конфликта.

— Благодарю за совет, разговор и предложение, — кивнул я, поднимаясь из-за стола, — Получилось в высшей степени интересно. Но нам, к сожалению, уже пора возвращаться. Солнце почти село, а ночью по улицам…

— Гулять опасно, — кивнул барон, тоже вставая с кресла, — Я тоже благодарю вас за компанию и искренне надеюсь, что это была не последняя наша встреча. И да, если я вдруг нанёс вам оскорбление своим предложением, то прошу меня извинить.

Айлин хотела было что-то ответить, но я ещё раз крепко сжал её руку. Сейчас было время для дипломатии, а не для эмоций. В конце-концов барон мог оказаться крайне ценным союзником, но ещё и источником знаний об окружающем нас мире. Как показывала практика, у нас действительно были большие пробелы в этом вопросе.

— Ничего страшного, — кивнул я, — Нам напротив, лучше, как можно скорее познакомиться со здешними порядками. А то, что мы можем удивляться или возмущаться — объясняется довольно просто. Там, откуда мы родом, нравы совсем другие.

— Что ж, я рад что мы заканчиваем этот вечер без взаимных претензий, — кивнул барон, — В таком случае не смею задерживать. Однако отправлю с вами пару ребят и своего капитана. Ему всё равно надо переговорить с вашим сержантом по поводу того, как переправить лошадей и повозки на корабль.

— Добро, — кивнул я, — В таком случае, надеюсь, что до скорой встречи.

— Если богам так будет угодно, — улыбнулся в ответ Байран.

Из ворот поместья мы вышли в глухом молчании. Мои ребята, судя по исходившему от них аромату основательно надрались при исполнении, и теперь прикладывали все усилия для того, чтобы я этого не заметил. Эх, надо будет всё-таки шепнуть пару слов Бернарду. Дисциплина в отряде все ещё хромает, особенно по части того, что касается выпивки.

Люди барона тоже не проронили ни звука. Держались чуть позади, то ли сопровождая, то ли конвоируя нас до постоялого двора. А вот Айлин, судя по лицу, покрытому красными пятнами, всё ещё готова была взорваться. И этот взрыв не заставил себя долго ждать.

— Ещё хоть слово. Хоть полфразы насчёт… — процедила она сквозь зубы. Замолчала, сжала кулаки и добавила, — Убила. Убила бы на месте.

— Того, кто может спас… — начал было я. И тут же осёкся вспомнив весьма своевременный совет Освальда. Чем меньше ушей поймет, о чём идёт речь, тем лучше для нас же, — Того, кто столь многое нам предложил? Неразумно.

— Ты понял о чём я, — раздражённо бросила девушка, — О том, что эта ск… — она тоже вовремя осеклась, покосившись на сопровождавший нас конвой, — О том что он мне предложил. И о том, как он это сделал.

— Кстати об этом, — я легонько пихнул её локтем в бок и нагло ухмыльнулся, — А давно мы начали разбрасываться замками и землями?

Шутка была так себе, да и время выбрано не слишком удачное. Но мне вдруг захотелось вернуть должок за крепость у моря.

— Погоди, — девушка отстранилась и удивлённо уставилась на меня, — Ты бы и правда хотел, чтоб я легла под этого…

— Нет, не хотел бы, — пожал плечами я, — Это была шутка. Но теперь ты понимаешь, почему я не согласился взять под своё начало вольных странников.

— Дерьмовая шутка, — надулась она, — Дерьмовая шутка в дерьмовое время.

— Может быть, — спокойно заметил я, — Но вообще тебе пора бы успокоиться и перестать изображать из себя оскорблённую невинность. Мы за время наших путешествий слышали, да, в общем-то и видели куда более отвратительные вещи, чем прозвучали в той комнате.

— Тебе легко говорить, — раздражённо фыркнула девушка.

— Вообще-то со мной тоже не особо не любезничали, — я снова взял её под руку и мы двинулись дальше.

Через мост, который уже готовились закрывать на ночь. Караул раздражённо покосился на нас. В их взглядах отчётливо читалось: «Мол давайте, уже, шевелите ногами. Нас ждёт горячая похлёбка и прохладная выпивка, а мы тут в сумерках вынуждены мёрзнуть и ждать, когда ваши величества соблаговолят перейти на ту сторону.» Поэтому мы шли настолько медленно, насколько это было возможно. А посреди переправы даже ненадолго остановились, чтобы «полюбоваться мусором, плавающем в канале».

— Тебя всего лишь назвали импотентом, — ехидно заметила Айлин.

— Тоже весьма обидно, — пожал плечами я.

— Ага. Настолько же, как когда тебя сравнивают с лошадью, которую собираются продать, но перед этим придирчиво осматривают её зубы, — возмущённо сказала девушка, — Я человек вообще-то. И ты знаешь, человеку вообще-то нормально обижаться на то, что к нему относятся, как к скоту.

— Это обычное недопонимание, — покачал головой я, — Так сказать произошла несостыковка двух миров. Барон не хотел тебя оскорбить, о чём несколько раз сказал прямым текстом. Однако, он весьма доходчиво объяснил нам, как в этом мире делаются такие дела. Проявив при этом, немалое терпение. Да, для нас с тобой такое отношение к людям неприемлемо. Но мы — из другого мира и другой эпохи. А в средневековье это было обычное дело, причём не только среди знати. Даже крестьяне пытались заключать браки по расчёту, чтобы улучшить своё положение.

— Тебе легко говорить, — буркнула девушка, — У мужчин в этом мире все козыри на руках. Вас не могут забить насмерть из-за прихоти. Не могут силой взять, или против воли выдать замуж. Продать за мешок зерна или пару серебряных шахт. И не полезут между ног, выяснять, не трахал ли вас кто-нибудь.

— Ошибаешься, — снова покачал головой я, — У нас всё точно так же в этом плане. Точно такой же рассчёт. Разве что наличие «невинности», никто не проверяет, по причине сугубо физиологической.

— И тебя это не бесит? — со смесью удивления и возмущения в голосе поинтересовалась девушка.

— Нет смысла беспокоиться насчёт того, что мы не можем изменить, и что нас, в общем-то, не касается, — снова пожал плечами я.

— Меня касается, — возразила Айлин, — Ты сам всё слышал. Поэтому… — внезапно её голос дрогнул, а пальцы вновь впились мне в руку, — Поэтому… — она тяжело вздохнула, собралась с силами и всё-таки закончила фразу, — мне придётся покинуть отряд. Вы и так из-за меня не раз попадали в неприятности. А теперь ещё и этот барон, который вряд-ли так просто от нас отстанет, если я останусь с вами.

— И что ты намерена делать? — теперь уже пришла моя очередь удивляться.

— Не знаю, — зябко поёжилась девушка, — Свяжусь с гильдией торговцев. Наймусь в один из караванов, идущих сквозь дикие земли и потеряюсь в них, хотя-бы на какое-то время… — Она на мгновение замолчала, но затем ещё раз тяжело вздохнула и всё-таки закончила мысль, — Это всё равно лучше, чем смотреть как из-за меня тебя убьют на очередной дуэли или чего хуже — просто перережут весь отряд, чтобы меня выкрасть.

— Мне кажется, ты порешь горячку, — я покачал головой, — Нам ещё никто не предъявил никаких претензий. Этот Де-Ланой даже не знает что ты… Это тело живо. Не знает, что у него новая обитательница. Понятия не имеет где мы находимся и кто мы такие. Говоря проще, он вообще пока-что не является для нас проблемой. Орден — да. Волки — тоже да. Те странные хрены, которые послали за нами отряд убийц — и они да. А этот хрен — нет. Поэтому не дури.

— Я не дурю, — возразила девушка, — Просто не хочу подвергать вас лишнему риску. Кроме того…

— Кроме того, выживать вместе у нас получается намного лучше, чем поодиночке, — перебил её я, — Поэтому разделятся — неразумно. Я, конечно, не стану тебя удерживать, если ты всё же решишь отправиться своей дорогой. Но подумай об этом прежде, чем так поступить.

— И это всё? — Айлин старалась говорить настолько равнодушно, насколько это возможно, но я всё равно услышал хитрые нотки, проскочившие в её голосе. Тяжело вздохнул, и добавил.

— И ещё я не хочу, чтобы ты уходила.

— Может с этой причины и следовало начать, — улыбнулась девушка, слегка прижавшись ко мне.

— Может, — не стал отпираться я. Посмотрел на солнце, почти целиком скрывшееся за островерхими крышами серебряного квартала и добавил, — Ладно. Идём уже. Нам утром в подгород спускаться, так что сейчас у нас все мысли должны быть о хорошем отдыхе, а не о всяких глупостях. Иначе, боюсь, обратно мы не поднимемся.

— To hell and back, — хмыкнула себе под нос Айлин.

— Чего? — я удивлённо покосился на неё, пытаясь понять, к чему это было сказано.

— Ничего, — ответила девушка, — Нам и правда пора идти.

Глава 28

«Шаг в неизвестность»

Сквозь плотно закрытые ставни большой залы только-только начинали просачиваться первые струйки серой утренней хмари. За стойкой, подперев голову рукой дремала Брегга. Возле неё стояла и протирала кружки Инга. На этот раз на ней было платье из зелёного шёлка, плотно облегавшее её фигуру. Увидев меня, она сначала отвела взгляд в сторону, а затем и вовсе скрылась в недрах кухни.

— Совсем мне твоя бестия девку закошмарила, — проворчала Брегга, приоткрыв один глаз и осуждающе взглянув на меня, — Работать отказывается, пока вы здесь. Хоть бы поговорил с ней что ли.

— С которой из? — удивлённо посмотрел на неё я, усаживаясь напротив стойки и ставя рядом с собой рюкзак, набитый припасами и горняцким снаряжением. На этот раз к спуску мы готовились основательно.

— Да хоть бы и с обеими, — трактирщица приоткрыла второй глаз, взяла со стойки кружку и потянулась вниз, к бочке с квасом, — Пока они друг-другу патлы из-за тебя не повырывали.

— Боюсь, что если вмешаюсь в ситуацию, то сделаю только хуже, — я покосился в сторону двери, ведущей к гостевым комнатам. Айлин опять немного опаздывала. Впрочем, стоило сделать скидку на то, что Алвор всё-таки сообразил для неё новый доспех и девушке требовалось некоторое время, чтобы к нему привыкнуть, — Я далеко не эксперт в сердечных делах, да и…

— Знаешь дорогуша, вот тут ты попал прямо в точку. То, что ты не, как ты там выразился? — она хитро прищурившись уставилась не меня, — Експирт?

— Эксперт, — машинально поправил я, принимая из рук трактирщицы кружку с квасом.

— Тьфу блин. Поразвелось вас мужей учёных. Ходят тут, заумными словами кидаются, думая, что от этого более важными выглядят. Но о чём бишь я… — она ненадолго замолчала, глядя куда-то мне за спину.

Я тоже невольно повернулся и слегка охренел от увиденного. В дальнем углу главной залы за столиком сидели Бернард и Исгрид. Парочка увлечённо резалась в недавно приобретённое нами «превосходство». Сержант, похоже, начинал выигрывать, и собрался было отметить это дело очередным возлиянием. Но служительница культа одним ловким движением перехватила руку с фляжкой на полпути ко рту. Тихо шепнула несколько слов и… Бернард, вместо того, чтобы послать её нахер, что-то недовольно пробурчал себе под нос и пристегнул фляжку обратно на пояс. Жрица мягко улыбнулась и сделала свой ход.

— Так вот, — продолжила трактирщица, — Что ты в этом не эксперт, заметили уже наверное все, кому не лень, — Она немного помедлила снова глядя мне за спину. Я оборачиваться уже не стал, но сделал себе мысленную пометку, что нужно бы потолковать на сей счёт с сержантом. Он, конечно, сам по себе не дурак, но жрица нам вообще-то враг. Даже если её и подослали исключительно для отвода глаз, то любезничать с ней и уж тем более как-то сближаться — идея не из лучших.

— Я даже немного сочувствую твоей мадаме, — продолжала тем временем Брегга, — Тяжко ей будет с таким… тугодумом.

— У меня просто голова другими вещами сейчас занята, — я пригубил квас и поставил кружку обратно на стойку, — Нет ни времени ни сил думать о таких житейских проблемах.

— Всё мир спасаешь? — ехидно хмыкнула трактирщица.

— Да какое-там, — отмахнулся я, — Свои бы задницы сейчас спасти. Впрочем, насчёт мира ты не так уж далека от истины. От сегодняшнего похода может зависеть его судьба. Ну или, как минимум, судьба целого города.

— Опять в катакомбы полезете? — нахмурилась трактирщица, устраиваясь поудобнее на высоком табурете, стоявшем за стойкой. Весьма предусмотрительно, надо сказать. Стоять целый день на ногах — такое себе удовольствие.

— Угу, — я кивнул и снова приложился к кружке с квасом. Кто знает, быть может это будет моя последняя кружка за эту жизнь, — Вроде того. Уж не знаю, получится у нас или нет, но памятуя о нашем «везении», ещё раз советую вам и вашим девочкам покинуть город до заката. Если у нас не получится и из подгорода полезет то, что там обитает — вас не спасут ни стража, ни остатки сиол ордена, ни крепкие стены. Весь город будет или сожран, или инфицирован.

— Я уже говорила, нам некуда идти, — пожала плечами трактирщица, — Так что ты, дорогуша уж постарайся. Горожане за подвиги тебе конечно, спасибо не скажут, а вот мы с девочками придумаем что-нибудь этакое.

— Три дня бесплатной жратвы и выпивки для отряда меня более чем устроят, — пожал плечами я, — А девочек своих ты лучше побереги. А то после твоего «этакого», можешь кого-нибудь из них недосчитаться.

— Твоя правда, — пожала плечами Брегга, — Хотя «этакое» они могут твоим ребятам устроить.

— Тем, которые не «заняты», — уточнил я, — А то, боюсь, патлы полетят вновь.

— О чём разговор? — рядом с нами подсела Айлин. Выглядела девушка весьма необычно.

На этот раз, поверх старенького потёртого гамбезона сверкала отполированными кольцами новенькая однорядная кольчуга, усиленная небольшими наплечными пластинами и перетянутая в талии широким кожаным ремнём с тремя кармашками. На голове — уже ставшая привычной шапель, поверх подшлемника, из под которого выбивались то ли светло-каштановые, то ли тёмно-рыжие волосы. На поясе — фальшион, на спине рюкзак, набитый припасами и инструментами, на ногах вместо привычных длинных сапог — плотные набивные штаны и невысокие ботинки из твёрдой кожи.

— О торговых делах, — пожал плечами я и тут же сменил тему от греха подальше, — Как обновки?

— Ужасно, — поморщилась Айлин, — Всё тяжелое, неудобное и жутко натирает. Ещё это мешок… Нам обязательно всё это с собой тащить?

— Вспоминая, сколько стоили те камушки — да, — я кивнул и снова приложился к кружке с квасом, — Если нам удастся наскрести ещё и толкнуть их местным ювелирам, то о проблемах с деньгами мы забудем очень надолго.

— А в бою…

— Просто сбрось его. После боя подберём, если уносить ноги не придётся. Кстати, не видела наших ребят?

— Скоро подойдут, — сонным голосом бросила Айлин, а затем, нахмурившись, добавила, — Думаешь, стоит брать их с собой? Не уверена, что мы сможем всех там защитить.

— Возьмём только добровольцев, — ответил я и залпом осушил кружку до дна, — Солдаты нам пригодятся. Бойцы первой линии из нас пока что дерьмовые, а как маги мы чего-то стоим только когда нас кто-нибудь прикрывает.

— А что насчёт храмовников? — поинтересовалась трактирщица, ставя кружку перед Айлин, — Они очень неплохие бойцы.

— Мы им не доверяем, — пояснила девушка, пододвигая напиток к себе поближе, — Вынуждены работать вместе, но особой любви к ним не испытываем. Как, впрочем, и они к нам.

— Как у вас всё сложно… А…

Договорить она не успела. Грохнула дверь, соединявшая корчму с гостиничным крылом, и в комнату неуклюже ввалился всклокоченный и заспанный Родрик. Увидев нас, он просиял и быстрым, но немного сбивающимся шагом направился к стойке.

— Хорошо, что успел вас застать, — шумно выдохнул он, плюхнувшись рядом с Айлин и принявшись копаться в своей сумке, — Вот, — Учёный выставил на стол две небольших металлических коробочки и пододвинул их к нам. На первый взгляд предметы ничем особым не выделялись. Самые обычные продолговатые ящички, с небольшими, вырезанными на одной из их граней дверцами, ручками под руку сверху и двумя небольшими вида ключами, торчавшими из нижней части «устройств», — Это вам пригодится.

— Это… — Айлин пододвинула к себе один из ящичков.

— Маслянные лампады. Созданные по моим чертежам, — Родрик взял вторую за ручку и с глухим скрежетом открыл переднюю дверцу, обнажив нутро устройства. Чёрный, просмолённый фитиль, торчавший из резервуара с маслом и четыре небольших зеркальца, располагавшихся позади него. Это был самый настоящий фонарь. Только не электрический, а масляный.

— Моё изобретение, — в голосе учёного появились хвастливые нотки, — Назвал его устройством направленного света. Один ключ регулирует высоту пламени, — он покрутил его и фитиль выдвинулся из гнезда чуть посильнее, — Второй — зеркала, позволяя фокусировать или рассеивать свет. Я бы вам продемонстрировал, да при себе нет…

Айлин не дала ему договорить. Щёлкнула пальцами и над выдвинутым фителём тут же взвился крохотный огонёк. Его свет отразился от зеркал и тут же вырвался из железного нутра фонаря, упершись в стену напротив. А полезная хреновина, однако.

— Вторым ключом можно регулировать фокусировку, — пояснил учёный, осторожно подкручивая его и собирая рассеявшиеся лучи в одной точке, — По вашему усмотрению. Оба я уже заправил, но ещё вот… — он достал из сумки небольшой кожаный бурдючок, заткнутый пробкой, — Небольшой запасец с собой, если вдруг в тоннелях придётся задержаться.

— Спасибо, — кивнул я, пододвигая к себе второй фонарь, — Нам это здорово поможет, но… Тебе не жалко вообще такое отдавать? Вещь наверняка редкая и очень ценная, а мы ведь можем и не вернуться.

— Ерунда, — отмахнулся рукой учёный, — У меня ведь остались чертежи, так что смогу заказать ещё. Кроме того… Мне то они всё равно уже без надобности. Путешествуя с охотниками я научился видеть в темноте, что твоя кошка. А вам они здорово пригодятся.

— Умение видеть в темноте нам бы тоже не помешало, — с нескрываемым интересом в голосе сказала Айлин, — А что для этого…

— Боюсь, учитывая вашу природу, это исключено, — перебил её Родрик, — В конце-концов нельзя собрать все таланты в одном теле. Да и побочные эффекты вам вряд-ли понравились бы. Ну да… — он покосился на дверь корчмы из которой начали выползать заспанные, но уже экипировавшиеся бойцы, — Вижу вам уже пора, так что не смею задерживать. А сам, если позволите, отправлюсь досматривать десятый сон. Нечасто мне выпадает удовольствие его увидеть, а тем более сделать это лёжа в настоящей кровати, так что нужно пользоваться моментом.

Ответа дожидаться он не стал. Поднялся со стула и бодрой походкой потопал обратно к гостевым комнатам разминувшись на выходе с четырьмя бойцами, вызвавшимися нас сопровождать. Троих я уже знал. Освальд, Алвор и Одрик. С последним мы были знакомы по вылазке в «Приречье». Арвель. Он тогда прикрывал наш отход из подожжённой деревни.

— А куда Эриха потеряли? — равнодушно поинтересовался я, окидывая взглядом четвёрку. Несмотря на вчерашнюю попойку бойцы выглядели довольно бодрыми. Должно быть им удалось выпросить у Вернона микстуру, снимающую последствия похмелья. А, может, уже организм у них привык к таким «передозировкам». Кто ж их разберёт?

— Мелкого то? — хмыкнул Освальд, — Он так вчера нализался, что встать сегодня не смог. Да и честно говоря, не место ему ещё в этих катакомбах, товарищ командир. Туда тёртый калач нужен, а не сопляк, только вчера увидевший меч.

— Да и кроме того, дело то, как я понимаю, крайне важное, — добавил Арвель, — Не для чужих ушей. Так что мелкому и правда лучше остаться здесь.

— Верно говоришь, — кивнул я, — Но на всякий случай ещё раз спрошу. Вы уверены, что хотите сопровождать нас? Дело крайне опасное и велики риски, что мы попросту не вернёмся.

— А когда было иначе, товарищ командир? — пожал плечами Освальд, поправляя рюкзак, — У нас каждый раз, как в последний. Как там в одной песне то пелось? С деньгами вернулся — чудо, живой вернулся — удача, стрела прошла мимо — везение, а всё остальное — судьба.

— Эк тебя на философию то потянуло, — поморщился я, вставая из-за стойки, — Ладно, коли желающих дать заднюю не наблюдается, то берите фонари и пошли уже. Не будем заставлять святош ждать.

Айлин тоже встала и мы неторопливо потопали к выходу. Быстро идти не получалось. Тяжелые рюкзаки нещадно тянули к земле и давили на поясницу. По большому счёту это были не рюкзаки даже, а самые обычные мешки, к которым кто-то наспех пришил по две полоски из кожи и ткани, заменявшие лямки. Исключительно неудобные, но другого способа взять с собой дополнительные припасы у нас просто не было.

— Ты то уверена, что хочешь идти? — я легонько толкнул Айлин локтем в бок, когда мы вышли за ворота постоялого двора, — У тебя же клаустрофобия.

— Уверена, — нахмурилась девушка, — И даже не пытайся меня отговаривать. Я тебе уже говорила — если хотел, чтобы тебя терпеливо ждали сидя у окошка и томно вздыхая, надо было выбирать кого-то другого.

— Ну да, — ехидно улыбнулся я, — Как будто мне оставили право выбора.

— Поверь мне, это для твоего же блага, — хмыкнула Айлин.

Первые лучи солнца потихоньку начинали пробиваться сквозь плотные, низко висящие тучи. В холодном утреннем воздухе все ещё висела мелкая водяная пыль, принесённая на улочки города зябким морским бризом. Где-то вдалеке кричал первый петух, оповещая жителей о начале нового дня. Мимо нас пробежал какой-то подмастерье, таща под мышкой тяжелый деревянный короб в котором что-то гулко громыхало при каждом шаге. Город только-только начинал просыпаться.

У самого выхода на площадь трёх божеств в куче окровавленного тряпья лежал труп. Кому он принадлежал узнать было уже невозможно — одежду изорвали в лохмотья. Лицо обглодали почти дочиста, откусив нос и вылизав глаза из впадин. Задняя кость черепа была выломана. Дыра зияла пугающей пустотой. Должно быть одна из напавших тварей высосала мозг, прежде чем их что-то спугнуло или отвлекло. В остальном тело было почти нетронутое, если не считать отъеденных пальцев и многочисленных рваных ран, оставшихся от когтей.

— А суки то становятся всё наглее, — заметил Алвур, нервно стискивая руку на эфесе фальшиона, — Того и гляди, средь бела дня начнут народ рвать.

— Потому, видать, орден и всполошился с этой своей экспедицией, — пожал плечами Освальд, — Боятся, что вот-вот потеряют контроль над городом.

— Как бы всем нам это не вышло боком, — сплюнул Арвель, — Если всё их войско перебьют в тоннелях, то горожанам придётся рассчитывать только на самих себя.

Больше ничего интересного по пути к храмовому кварталу нам не попалось, если не считать парочки пьяных стражников, увлечённо резавшихся в кости на днище перевёрнутой бочки. И всплывающего окна прокачки персонажа, застигшего меня уже на мосту через канал. В последнее время они попадались всё реже и реже.

Навык «Атлетика» достиг 27го уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Телекинез» достиг 10го уровня. Получено 15 опыта.

Навык «Пиромантия» достиг 20го уровня. Получено 25 опыта.

Навык «Менталистика» достиг 5го уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 39го уровня (+2). Получено 80 опыта.

Навык «Торговля» достиг 11го уровня (+2). Получено 30 опыта.

Навык « Полководец» достиг 23го уровня. Получено 25 опыта.

Получен навык « Телекинетический удар». Теперь вы при помощи телекинеза можете сформировать ударную волну, которая отбросит противников от вас.

Получен навык « Продвинутый телекинез». Вы теперь можете изучать заклинания второго круга этой школы.

Получен навык « Продвинутая пиромантия». Вы можете изучать заклинания третьего круга этой школы.

Получен навык « Чтец мыслей». При помощи менталистики есть шанс почувствовать настроение собеседника, даже если он блефует.

Получен навык « Опытный торгаш». Если вы упретесь рогом, то есть шанс скинуть до 25% от первоначальной стоимости товара.

Внимание, вы повысили уровень и получили 1 очко характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Недолго думая я докинул ещё одно очко в выносливость. Она мне здорово пригодится там внизу. Да и во время долгих дневных переходов тоже не будет лишней. А вот с проницательностью придётся пока-что повременить. По крайней мере, до тех пор пока у меня организм не адаптируется к текущим возможностям и крыша не перестанет съезжать. Всё-же не хотелось бы превратиться в очередного сорвавшегося мага, который уничтожает всех, до кого может дотянуться.

Выносливость повышена.

Сила: 3

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Проницательность: 7 (+1 Кольцо хладного железа)

Харизма: 3

Количество жизней: 125/125

Запас сил: 91/92

На храмовой площади нас уже ждали. Восемь бойцов ордена, облачённых в тяжелые бригантины. Их лица скрывались под неказистыми, но почти что непробиваемыми топфхельмами (шлем похожий на ведро), а руки сжимали рукояти клинков-бастардов. Смотрелись они не в пример солиднее моих ребят. Впрочем, мы уже тоже не выглядели как головорезы-оборванцы с большой дороге.

— Идите за мной, — коротко бросил командир отряда. И потопал в сторону соборной лестницы. Остальные бойцы святош окружили наш отряд со всех сторон и недвусмысленными жестами напомнили, что нам лучше подчиниться приказу. Мы спорить не стали.

За массивными двустворчатыми воротами, отгораживающими тихие своды храма от уличной суеты дорога разветвлялась. Один путь вёл в просторную залу для богослужений, отгороженную от входной секции ещё одной массивной створкой. Второй — к узенькой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, куда обычно поднимались хористы. И третий — прямиком в подвальные помещения собора. Туда то мы и отправились.

Возле тяжелой, окованной железом дверцы нам пришлось задержаться. Командир отряда снял с пояса связку ключей и начал греметь ими, тихо матерясь себе под нос и вспоминая, какой из них подходит именно к этому замку.

Спустя некоторое время дверь всё-таки подалась. Мы спустились в просторный подвал, с низенькими потолками, свод которых поддерживали массивные каменные колонны. Возле стен виднелись стойки для бутылок с вином, бочки и какие-то ящики. Но нас это всё не интересовало. Командир отряда храмовников взял со стены факел и повёл нас в дальнюю часть подвала. Туда, где виднелось жерло ещё одного прохода, ведущего вниз. В катакомбы.

— Дальше не заблудитесь, — равнодушно бросил он, когда вторая дверь со скрипом подалась, — Внизу вас встретит командир подземного гарнизона. Экспедиция уже выступила в путь, так что я бы на вашем месте поторопился, если, конечно, вы хотите их нагнать.

Твою то мать. Час от часу не легче. Не могли немного подождать что-ли? Совсем нетерпячка обуяла. Ладно, потом всё что накипело, выскажу тому мудаку, который отправил людей в подгород без нашего сопровождения. Сейчас лучше и впрямь шевелить ногами. Перспектива блуждать по катакомбам вчетвером мне совсем уж не улыбается.

— Так, парни, открывайте фонари, — скомандовал я и, глядя на девушку добавил, — Айлин, готова?

Она ничего не ответила. Лишь молча щёлкнула пальцами и над одним из фитилей тут же затрепетал крохотный огонёк. Я тоже щёлкнул, зажигая второй фонарь. Свет отразился от зеркал и устремился в чёрное жерло тоннеля, прорезая сгустившийся мрак. За дверью оказалась ещё одна весьма широкая лестница, упирающаяся в арку длинного коридора.

— Ого. Вот это я понимаю — чудо, — невольно восхитился Освальд, — Вроде маленький огонёк, а освещает получше всякого факела.

— Чудо инженерной мысли, — поправил его я, — Всё, хорош лясы точить. Освальд, Алвур, вы вперёд освещать дорогу. Одрик, Арвель — на вас тылы. Поглядывайте по сторонам время от времени. В этом подземелье всякого можно ожидать. Айлин, мы с тобой в центре. Будь готова если что прикрывать нас магическим светом. Боюсь бездонной пустоте и на такие фокусы будет начхать.

— Бездонной, — начал было Одрик, но я его тут же перебил. Болтать было некогда.

— Скоро увидишь. А теперь двинули.

Отряд осторожно двинулся вниз по ступеням. Стоило нам отойти на десяток шагов, как за спиной с грохотом захлопнулась тяжелая створка двери. Два удара сердца. Скрип поворачивающегося ключа и скрежет закрывающегося засова. Пути назад больше не было. Отряд на несколько мгновений замер, пытаясь осознать этот факт. А затем двинулся дальше.

Лестница оканчивалась небольшой площадкой и длинным широким коридором, в конце которого виднелся проблеск света. Боковых ответвлений у него не было, так что шли быстро, нигде не задерживаясь и не оглядываясь назад.

Вскоре впереди показались баррикады, на которых расположились несколько стрелков ордена. Зачем они стерегли вход, ведущий прямиком в их храм и не имевший никаких боковых ответвлений, было не совсем понятно, но интересоваться я не стал. Они тоже лишних вопросов не задавали. Пропустили нас внутрь «периметра» и жестом указали на коменданта, склонившегося над своим столом. Он опять разглядывал свою карту, то и дело нанося на неё какие-то пометки куском уголька.

— И зачем нас в первый раз заставили лезть через тот шкуродёр, — поморщилась Айлин, — Есть же нормальный вход. Нет, надо…

— Через тот шкуродёр вёл магический след, -напомнил я, — Да и поругаться потом успеем. Сейчас нужно…

— Догонять остальных, — бросил комендант, подходя к нам, — Вы разминулись с нашими минут на десять, не больше. Так что если поспешите, нагоните их ещё до могилы святого георга. Вот, — он протянул мне свиток с картой, — Тут отмечен маршрут группы, которую вы должны были сопровождать. А вот здесь, здесь и здесь пути трёх других отрядов. Всё, не смею больше вас задерживать. И… удачи там. Клянусь богами, она вам понадобится.

От последних слов коменданта по спине пробежал неприятный холодок. Должно быть что-то произошло в тоннелях за время нашего отсутствия. Что-то о чём он не хотел и не собирался нам рассказывать. Впрочем, если они всё-же отправили бойцов в катакомбы, значит считают, что смогут с этим справиться и своими силами. Ещё один повод догнать нашу группу.

— Одрик, Арвель — факелы, — скомандовал я.

Парни отстегнули от бочин рюкзаков по одной из трёх увесистых палок, навершия которых были обмотаны старым тряпьём. Щедро полили их тёмной маслянистой жидкостью и пару секунд подождали, давая впитаться. Послышались два щелчка — мой и Айлин, и над факелами тоже заплясали язычки пламени. Сперва крохотные, но стремительно разрастающиеся. Отряд двинулся дальше.

Вторую баррикаду, отделявшую каверну от катакомб охраняло не в пример больше солдат, нежели первую. Дюжина арбалетчиков в тяжелых двухрядных кольчугах и ещё с десяток солдат вооруженных длинными протазанами. Скорее всего их использовали, чтобы сбрасывать на землю тварей, пытающихся вскарабкаться по заграждению из бочек и ящиков.

Эти тоже пропустили нас без вопросов и напутственных слов. Молча отодвинули затвор импровизированных ворот, молча пропустили нас внутрь. В их взглядах легко угадывались нотки тревоги, лёгкого сочувствия и в то же время изрядная доля злорадства. Каждый из этих засранцев наверняка сейчас думал: «Как хорошо, что шаг в неизвестность придётся сделать им, а не мне».

Вскоре свет баррикады осталась позади. По лоснящимся влагой каменным стенам заскользили яркие лучи двух фонарей. Иногда они цеплялись за странные выступи или вентиляционные отверстия. Иногда проваливались в узкие арки боковых проходов. Где-то вдалеке монотонно капала вода. Во тьме шебуршала одинокая крыса.

Рука Айлин крепче сжала мою ладонь. Я покосился на девушку. Та не была бледной. Лишь нервно закусила губу и то и дело озиралась по сторонам.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я, вглядываясь с очередное боковое ответвление. Направленный в него луч света вполне неплохо разгонял мрак, но коридор был таким длинным, что фонарь попросто не мог добить до его конца.

— Нет, в этот раз ничего особенного, — покачала головой девушка, продолжая крепко сжимать мою ладонь, — Мне просто страшно. Это… нормальный страх.

Мда, похоже не стоило её всё-таки брать с собой. Хотя запретить ей пойти я тоже не мог. Разве что попросить кого-то из ребят удержать силой, но тогда бы он очень здорово рисковал своим здоровьем, а может, даже, и жизнью. Впрочем… Сейчас я тоже никакого давления не чувствовал. Должно быть блуждающая бездна была сейчас в другой части катакомб. Вполне возможно поглощала один из отрядов храмовников.

— Командир, — Освальд упёр луч своего фонаря в пол, — Гляди. Да они никак пару сотен человек этим путём отправили.

Напольные плиты и впрямь были удивительно чисты. Выскоблены сотнями ног от пыли и плесени, собиравшейся тут неделями. Грязь осталась лишь у самых стен коридора, но и там, нет-нет, да попадались отпечатки ботинок.

— Странно, что мы их не слышим, — заметил Алвор, — Эхо от такой оравы должно гулять по всем окрестным кавернам. Но послушайте… — он на мгновение умолк, вглядыаясь куда-то во тьму. В коридоре тут же повисла глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов да далёкой капелью воды.

— Ничего, — тихо сказала Айлин, — Будто они ушли несколько часов назад, а то и больше.

— Вот именно, — кивнул стрелок, немного помолчал и подвёл итог своим мыслям, — Не нравится мне это.

— Мне тоже, — кивнул я, — Поэтому всем сбавить шаг и удвоить бдительность. Айлин, если что-то почувствуешь. Хоть малейший намёк или колебание — тут же останавливай всех.

Девушка молча кивнула, и мы осторожно двинулись дальше. Вскоре свет одного из фонарей выхватил на стене коридора первую пометку, нанесённую то ли белой краской, то ли мелом. Сто ярдов. Давящего чувства тревоги по прежнему не было. Да и нечисть, в прошлый раз то и дело сновавшая по боковым коридорам, в этот раз вела себя на удивление тихо.

На двухстах ярдах я почувствовал лёгкое покалывание. Как будто чей-то внимательный взгляд пробрился сквозь многотонную толщу камней и зацепился за нас. В нем не было злобы или отторжения. Лишь интерес… Или что-то очень на него похожее. Он изучал. Исследовал. Рассматривал незваных гостей.

— Алвур, святош не слыхать? — полушепотом поинтересовался я у идущего впереди стрелка.

— Нет, товарищ командир, — ответил тот, — Только плеск воды, да пару раз по стенам боковух скребли чьи-то когти. Либо в этих тоннелях со слышимостью какая-то херня, либо наши светоносные дружки успели уйти довольно далеко.

На стене мелькнула отметка обозначавшая три сотни ярдов. В прошлый раз тут занервничали даже обычные солдаты не наделённые магическим чутьём. Однако сейчас мы вновь не почувствовали ничего, кроме холодного любопытства. Кто бы ни хозяйничал в этих тоннелях, сегодня он был готов пропустить нас дальше.

Отряд снова двинулся в путь. Если верить карте, то до зала с могилой Георга оставалось всего ничего. Ещё одна отметка на стене. Ещё несколько сотен ярдов и мы выйдем к развилке.

Внезапно шедший впереди Освальд остановился и снова направил луч фонаря на пол. Несколько мгновений молча стоял, изучая путь впереди. Затем бросил одно короткое слово.

— Смотрите.

А посмотреть там действительно было на что. Вычищенный от пыли и плесени след обрывался. Прямо посреди одной из плит впереди. Обрывался так, будто его кто-то ножом отрезал. А за этой линией пол был покрыт толстым, равномерным слоем слежавшейся грязи, на которую уже несколько недель не ступала нога человека.

— Так вот, почему мы их не слышали, — задумчиво произнёс Алвур, водя лучом своего фонаря по каменным стенам тоннеля, — Они просто…

— Исчезли, — дрогнувшим от страха голосом закончил за него Освальд, — Все исчезли.

Глава 29

«Пропавшая экспедиция»

— Так, без паники, — скомандовал я, доставая из поясной сумки увесистый моток верёвки с привязанной к концу небольшой железной втулкой, которую я спёр из мастерской Алвора накануне, — Стоять на месте и смотреть в оба, чтоб мне не мешали. Сейчас будем проверять, что за херня тут происходит. Айлин, — я осторожно пихнул девушку локтем в бок, — Что-нибудь чувствуешь?

— Нет, — немного неуверенно ответила она, — Ничего. Если тут раньше и была какая-то… аномалия, то сейчас впереди чисто.

Мои ощущения тоже молчали. Никаких колебаний магического фона. Ни резких обжигающих всплесков, ни равномерного стабильного свечения, присущего таким местам не наблюдалось. Лишь терпеливый, внимательный взгляд, следивший за нами сквозь толщу земли и камня чувствовался где-то на самом краю подсознания. Но, прежде, чем двигаться дальше, всё равно надо было убедиться, что путь безопасен.

Я немного отошёл в сторону, как следует размахнулся и бросил втулку вперёд, придав ей дополнительное ускорение телекинетическим толчком. Две секунды всё было тихо. Лишь едва слышно шуршала по камням разматывающаяся верёвка. Затем послышался гулкий удар металла о камень, эхом раскатившийся по длинной кишке коридора. И вновь глухая, напряженная тишина, тяжелым туманом повисшая в тоннелях.

Ничего не произошло. Перед нами не возникла стена. Верёвку не обрезало в том самом месте, где оборвался след экспедиции. Из боковых коридоров и щелей не полезли, привлечённые звуком монстры. Ничего. И это настораживало ещё сильнее.

Я начал осторожно подтягивать верёвку к себе. Улетевшая во тьму втулка покатилась назад, гулко стуча по каменным плитам пола и периодически застревая в разошедшихся стыках. Иногда я замирал, прислушиваясь к тихому плеску воды в одном из боковых коридоров. Потом снова начинал подтягивать верёвку. Спустя минуту втулка блеснула в свете одного из фонарей. Совершенно целая и невредимая. Только грязи с пола на себя собрала прилично. За подтягиваемой железкой по каменным плитам тянулся отчётливо видимый след.

— Ну, похоже мы можем идти дальше, — резюмировал я, вытирая железку о край гамбезона, прежде чем спрятать всё приспособление обратно в сумку, — Айлин права. Если тут что-то и было, то оно уже ушло.

— А если оно просто ждёт нас чуть дальше по коридору, — с сомнением в голосе поинтересовался Освальд, — Отползло этак ярдов на сто и сидит дожидается, когда мы тоже вступим в это дерьмо.

— Мы с Генри почувствуем, — успокоила его девушка, — Мы уже научились определять такие вещи. Более-менее.

— Так вот почему вам удалось выжить там, где загнулись предыдущие экспедиции Ордена, — задумчиво протянул Арвель.

— Не только благодаря этому, — покачал головой я, — Ещё помогла счастливая случайность и тот факт, что нас тут ждали.

— Погодите, — на этот раз из-за спины послышался удивлённый голос Одрика, — Что значит, вас тут… Вы… Мы что, с ними? С теми кто прячется в этом подземелье?

— Тут всё довольно сложно… — уклончиво ответила Айлин. Одрик снова открыл было рот, чтобы задать ещё один вопрос, но Освальд его прервал.

— Так, вопросы оставим на потом, — скомандовал он, воспользовавшись своим положением десятника, — Товарищ командир, какая у нас задача?

— У нас… — я ненадолго задумался.

И правда, какая? Предполагалось, что мы будем сопровождать один из экспедиционных отрядов ордена, чтобы что? Они пошатались по этому подземелью, ничего не нашли, зарубили пару десятков уродов и несолоно хлебавши вылезли обратно на поверхность? Не думаю, что такой результат их бы удовлетворил. И нетрудно догадаться на ком бы они отыгрались за провал. Впрочем, противоположный результат нам бы тоже вышел боком. Если б они всё-таки нашли эту пресловутую общину магов и вырезали её под корень, то ничто не помешало бы им прикопать и нас где-нибудь там, рядышком. Так что… Задача, в общем-то проста и понятна.

— Наша главная цель — добраться до магов раньше, чем это сделают святоши, — нарушил молчание я, — Добраться и поговорить с ними. Быть может у нас получится разрулить этот конфликт без дальнейшего кровопролития.

— Каким образом? — поинтересовалась Айлин.

— Вытащив их из города. На том же самом корабле, на каком собираемся уплыть и мы, — пожал плечами я, пристально вглядываясь в один из боковых коридоров. Что-то подозрительно поблёскивало там, в темноте. Может, просто капли воды на влажном, покрытом плесенью камне. А может и чьи-то глаза, остановившие на нас свой немигающий взгляд.

— Не думаю, что барон на это согласится, — с сомнением в голосе ответила девушка, — Он же согласился вывезти наш отряд, а не…

— Вот именно, — перебил её я, — Он согласился вывезти наш отряд. И, соответственно, их, если они станут частью нашего отряда хотя-бы на время. Довезём до южных портов, а там пущай отправляются на все четыре стороны, если захотят. Хотя, по правде сказать нам бы в отряде тоже не помешала парочка опытных магов, которые могли бы нас обучать.

— Звучит сомнительно, — покачала головой Айлин, — Ну да такой план и впрямь лучше, чем никакого. Тем более, что опытные маги нас действительно, здорово бы усилили.

— Ладно, двигаем дальше, — резюмировал я, — Нам надо добраться до подземного города. По крайней мере, там в прошлый раз с нами встретились маги. И если они не укажут нам другого пути, то вероятно будут ждать нас на прежнем месте. Пока что прямо, до памятника или могилы.

Отправились дальше. Парни с откровенной опаской переступали «линию разделения». Их чувства можно было понять. Проверка — проверкой, а испытать на своей шкуре действие того, что десять минут назад растворило в воздухе сотню солдат никому не хотелось. Однако, ничего так и не произошло. Наш отряд успешно преодолел это препятствие и двинулся дальше, вглубь катакомб.

Двигались медленно и осторожно. Иногда останавливались, вслушиваясь в глухую, тяжелую тишину, то и дело нарушаемую скрежетом металла о камень и плеском воды где-то в боковых проходах. Изредка я останавливал всех и прощупывал пространство перед нами на предмет скрытых ловушек. Сначала магическим зрением, а затем и железкой на верёвочке. Однако пока что всё было чисто.

Вот только с каждым новым шагом всё отчетливей ощущалась тревога. Не тот давящий и всепоглощающий страх, каким нас окутала бездонная тьма, а ощущение, будто мы постепенно приближаемся к чему-то важному. Какой-то развязке всей этой заварившейся каши. И она нам совсем не понравится.

— Тоже чувствуешь это… — тихо прошептала Айлин, покрепче сжав мою руку, — Будто кто-то смотрит. Не по себе мне.

— Угу, — кивнул я, — Думаю наше присутствие уже заметили. Но препятствий пока не чинят. Будем считать это добрым знаком.

Девушка с сомнением покосилась на меня и зябко поёжилась, но спорить не стала. Отряд тем временем миновал арку входа и начал продвигаться вглубь гробницы «святого Георга». Лучи фонарей заскользили по массивным колоннам и каменным аркам поддерживающим скрывающийся во тьме свод. Гробница встретила нас глухой, непроницаемой тишиной.

— Те кто построил это место, не были обременены чувством меры, — тихо бросил Алвур, оглядываясь по сторонам.

— Это ж сколько людей потребовалось, чтобы выкопать эти хоромы, — поддакнул Одрик.

— И самое главное — зачем? — многозначительно хмыкнул Арвель.

Ответом на вопросы были лишь глухие отзвуки эха, начавшие гулять под высокими сводами потолка. Эхо и… ещё один странный звук. Как будто кто-то скрёб металлом о камень. Пока что он был на самой грани слышимости, но по мере нашего продвижения вглубь каверны постепенно нарастал. Становился громче и отчётливее. Парни шарили лучами фонарей по колоннам, пытались добить до стен. Найти источник звука. Но всё было без толку. Свет просто растворялся в густой, пыльной тьме подземелья, не в силах добить до отдалённых уголков этой каверны.

Вскоре впереди показалась и статуя. Но выглядела в этот раз она как-то иначе. Палаш, который высеченный из камня низкорослый мужчина держал в руках был обломан по самую рукоять. А на медной табличке, впечатанной в основание постамента отчётливо виднелись чёрные пятна.

— Кровь, — резюмировал Алвур, приглядевшись повнимательнее, — Похоже, человеческая. Только совсем старая. Ей пара дней, а может и того больше.

— Не трогать, — скомандовал я, — Она могла принадлежать одному из заражённых. У них такая же кровь, как и у нас, только цвет чуть отличается.

— Думаешь, тут был бой? — с сомнением покосилась на меня Айлин.

— Или так, или какая-то особо отбитая тварь просто шутки ради отломала у статуи меч и об него же и поранилась, — пожал плечами я, — Как бы там ни было, нам нужно двигаться дальше. Теперь, если мне память не изменяет, налево. До входа в тоннель и прямо, пока не упрёмся в комнату… В общем, сами увидите.

— Погоди, — остановил меня Освальд и принялся осторожно обходить статую по периметру, подсвечивая себе путь фонарём. Мы остались на месте, внимательно следя за округой. Едва слышный звук скрежета металла о камень стал чуть громче. Его источник медленно, но верно двигался в нашу сторону.

— Глядите, — он остановился за постаментом. Луч фонаря выхватил странную кучу тряпья, лежавшую на полу. Как и всё остальное, она была укрыта довольно толстым слоем пыли. Должно быть валялась тут не первые сутки.

Мы тоже обогнули статую и подошли поближе, то и дело оглядываясь по сторонам. Чувство, что за нами пристально следят и не думало отступать.

— Интересно, — Алвур присел на корточки, поставил на пол фонарь и стряхнул с тряпок пыль. Затем поднял один коричневых из лоскутов, в центре которого тёмное пятно и внимательно осмотрел, — Это должно быть бинты. Самодельные, — стрелок поднёс их поближе к лицу, понюхал и тут же брезгливо поморщился, — Да, они самые. Ещё и пропитаны отваром из кровоцвета. Эту дрянь и за километр учуять можно. Кстати, вот и пузырёк валяется… — он поднял с земли небольшую мутную склянку и повертел её в руках, затем спрятал в сумку на поясе. Увидев наши удивлённые взгляды пояснил, — Вернону пригодится. Да и, в конце-концов, не пропадать же добру.

Подход этот был несомненно правильным, но вот сама находка несколько… настораживала. Кому эти вещи могли принадлежать? Магам? Вряд-ли. Они бы скорее вылечили себя заклинанием, чем самодельными бинтами и отваром из кровоцвета. Храмовникам? Но они проходить должны были здесь минут десять назад. Кровь на бинтах уж точно не могла засохнуть, да и сами бинты святоши вряд-ли успели бы наложить. Похоже, что-то произошло с самим временем. Какое-то искажение или аномалия. Как тогда, с гнилым урочищем, только наоборот. Снаружи прошли минуты, а здесь — часы или даже дни. Но, почему тогда нас это не коснулось? Или коснулось? Боюсь узнаем мы это не скоро.

— Тут есть ещё кое-что, — бросил Алвур, принявшись разгребать кучу бинтов. Слипшиеся и окровавленные тряпки он отбрасывал в сторону. Внезапно стрелок замер. Снял с пояса кинжал и ткнул им в какой-то тёмный кулёк, лежавший посреди тряпок. Позади меня послышался короткий сдавленный вскрик Айлин. На полу, посреди бинтов и тряпок лежала оторванная человеческая кисть.

— Левая. Отгрызена, — Алвур двумя пальцами поднял находку с пола и осторожно покрутил её, рассматривая со всех сторон. Кисть уже успела посинеть и распухнуть. Кровь давно застыло, а пальцы скрючило в последней судороге. Складывалось впечатление, что они что-то крепко сжимали, перед тем, как рука была откушена.

— С чего ты взял, — недоумённо уставился на него Освальд.

— Рана рваная, — пояснил лучник, покрутив кистью перед носом десятника, так чтобы показать ему лохмоты мяса, свисавшие с начавшего подгнивать куска плоти. Айлин прикрыла рот ладонью и отвернулась, — Если бы ударили клинком или топором, разрез был бы куда ровнее. Должно быть тут тварь напала на одного из храмовников и отгрызла ему кисть руки. Однако прикончить по какой-то причине не смогла, и отступила… Потом покалеченного бедолагу пытались перемотать и, похоже отправились дальше. Вот только… Судя по состоянию обрубка это было несколько дней назад.

— Не складывается, — всё ещё прикрывая рот ладонью, возразила девушка, — Мы видели, что происходило с теми, кого покусали. Их убивали на месте. Никто не стал бы бинтовать заражённого и пытаться его вытащить. Только если…

— Только если у ордена нет лекарства от этой чумы, — закончил мысль я, — Или если на них напал какой-нибудь другой обитатель этих катакомб. Так или иначе, нужно двигаться дальше. По этим тряпкам мы вряд-ли поймем, что тут произошло.

— Я бы не торопился с выводами командир, — лучник указал на кровавый след на полу, тянувшийся от тряпок куда-то вглубь гробницы, — Мне кажется, ответ вполне можно найти.

Он и вправду нашёлся. Буквально в десяти шагах от каменной статуи, на полу посреди тёмной, запёкшейся лужи лежал длинный стилет, измазанный в крови по самую рукоять. В чёрной крови. Такой, какая бывает только у заражённых.

— Похоже на него напал крикун, — Алвур отодрал стилет от пола и покрутил в руках, — Пытался добраться до горла, но бедолага пырнул его вот этим. Тварь попыталась сбежать, по пути вырвав из себя кинжал.

— Думаешь он был один, — с сомнением поинтересовался десятник, — Отбился от своих?

— Это бы объяснило, почему нигде нет его трупа с перерезанной глоткой, — равнодушно ответил лучник, немного подумал и добавил, — Но сукин сын был, конечно, крепкий. Не каждый бы смог после такого ранения одной рукой перевязаться и отправиться дальше.

— Нам тоже пора двигаться дальше, — напомнил я, — Мы и так тут порядочно задержались.

Мы снова отправились в путь. Скрежет продолжал усиливаться. Теперь его слышали уже все. Слышали и нервно переглядывались между собой. Шарили по колоннам и полу лучами фонарей, в надежде отыскать источник звука. Но найти его по прежнему не удавалось. То ли он был всё ещё слишком далеко от нас, то ли слишком уж умело прятался в глубине каверны, выжидая удобный момент. От этого становилось ещё больше не по себе.

Далеко уйти не получилось. Спустя минут пять путь нам преградила ещё одна куча окровавленного тряпья. Эта была значительно больше той, что мы обнаружили у самого постамента.

— Тело, — бросил Алвур подходя поближе, и переворачивая кучу коричневого тряпья носком ботинка. Судя по всему когда-то оно принадлежало невысокому суховатому мужчине. Больше ничего толком определить не получалось. Лицо ему обглодали. Вскрыли грудину и живот, вытащив скользкие верёвки и мешочки внутренностей наружу. Половину сожрали, половину просто размазали по полу и разбросали по округе. Одну кисть руки оторвали. Она лежала недалеко от тела. Вторая же судорожно сжимала небольшую книжку в толстом, кожаном переплёте. Фолиант был перемазан запекшейся кровью.

— Похоже это хронист, — заметил Освальд, вытаскивая книжку из окоченевших, скрюченных пальцев трупа.

— Они были настолько самонадеяны, что взяли с собой в катакомбы писаря? — с сомнением в голосе спросил Арвель.

— Были уверены в своей победе, — пожал плечами я, оглядываясь по сторонам. Звук скрежета металла по полу стал уже достаточно громким, однако его источник определить так и не удавалось. Единственное, что можно было сказать наверняка — он двигался в нашу сторону. Рваными, неровным шагом. Проскрежещет — замрёт. Проскребёт два раза, словно бы переваливаясь с ноги на ногу, и вновь тишина, — Ладно, давай читай. Может его записи прольют свет на то, что здесь произошло.

— Простите командир, — покачал головой десятник, протягивая мне фолиант, — Но вот чему-чему, а этому я не обучен.

Блин, всё время забываю, что имею дело с необразованными крестьянами. Надо будет как-нибудь заполнить у них этот пробел. Обучить хотя-бы десятников читать и писать. Так, на будущее. Чтобы когда станут сотниками, то могли получать письменные приказы и отправлять письменные же рапорты.

— Ладно, давай сюда, — я взял книгу и осторожно разделил слипшиеся от крови страницы, — Сейчас посмотрим.

Арвель поднёс факел чуть ближе, чтобы у меня была возможность разглядеть буквы. Остальные же продолжили следить за округой. Приближающийся металлический скрежет нервировал парней все сильнее.

— Запись первая, — начал вслух я, с трудом разбирая кривые, кое-где залитые кровью закорючки, — Не знаю, зачем меня взяли с собой. Я же простой монах-писарь. Хотели, чтобы я своими глазами увидел славную победу церкви над остатками этих еретиков? Мне бы хватило и рассказов бойцов, которые отважились спустится в эту Свормову бездну.

— Точно писаря с собой взяли, придурки, — прокоментировал Арвель. Я ничего ему не ответил. Пропустил кусок страницы, залитый кровью, и продолжил читать дальше.

— Вопреки моим ожиданиями тоннели не встретили нас ни ордами заражённых, ни другой нечистью, которая могла бы прятаться здесь. Единственной неприятностью стал какой-то странный зеленовато-жёлтый туман. Из-за него первое время было трудно дышать, но вскоре мы привыкли и к этому. Добрались до могилы святого Георга. Не знаю, какому шутнику взбрело в голову назвать так это место. Какая святость может быть в памятнике уродцу, чьё племя оскверняло эту землю своим присутствием много веков назад. Должно быть здесь сокрыта какая-то ирония, мне непонятная.

Дальше текст вновь прятался код крупным кровавым пятном, и выползал из под него только к самому концу страницы.

— Долго шли. Почти выбились из сил. Рыцарь Дитрих, командующий нашим отрядом, то и дело останавливается, сверяется с картой. Что-то недовольно бормочет себе под нос, а затем снова продолжает идти. Судя по тем картам, которые мне удалось увидеть на столе у Сира Варриса, мы давно уже должны были дойти до этого подземного города. Но нет, коридоры сменяются кавернами, те в свою очередь опять бесконечными коридорами. Одно радует — никакой нечисти по прежнему не видно. Должно быть они покинули эту часть катакомб давным-давно. Вокруг только странный ядовито-жёлтый туман.

Я перевернул страницу. Несколько первых строк оторвались, прилепившись к корешку книги, но остальной текст всё-таки уцелел.

— Коридоры закончились, когда мы уже окончательно выбились из сил. Комната в которую мы вышли была не в пример больше предыдущих. Стены видно не было, да и до потолка свет факелов достать не мог. Поначалу мне показалось, что мы нашли тот самый подземный город, который искали столько времени. Судя по тому, как воодушевились остальные, они думали точно так же. Представьте наше разочарование, когда сквозь этот проклятый туман начали проступать очертания той самой статуи «святого Георга», от которой мы начали свой путь? Выходит, мы попросту зря сделали целый круг по этим катакомбам и устали, как собаки. Хорошо, хоть Дитрих приказал остановиться на привал. Я и так уже успел стереть ноги в кровь. Будет хоть время их подлечить.

Я остановился и на мгновение прислушался к окутавшей нас пугающей тишине. Скрежет прекратился. Что бы ни двигалось там, в темноте, теперь оно замерло. Может тоже слушало записи из этого своеобразного «дневника»? Чёрт его разберёт.

— Устроились на привал. Ейст и Ригвар отыскали неподалёку обломки какого-то ящика из которых удалось развести небольшой костерок. Это всех приободрило. Огонь всегда давал людям надежду и защищал от того, что пряталось во мраке. После привала стали держать совет. Хоть Дитрих и руководил нашим отрядом, среди бойцов были рыцари не ниже его по чину. Эрик и Варрель. Они настаивали на том, что нужно продолжать поход. Что маги просто морочат нам голову этим туманом, но не смогут долго этого делать. Дитрих настаивал на том, что нужно возвращаться. По правде сказать, я больше согласен с ним. Возможно во мне говорит самая обыкновенная трусость. Ну да сей малый грех мне простителен. В конце-концов, я же простой писарь. Я вообще не должен был оказаться в этих проклятых катакомбах.

На этот раз пришлось пропустить несколько страниц. Кровь залила их так, что текст разобрать не получалось. А вот дальше пошёл довольно чистый текст.

— Опять вышли к статуе. Должны были выйти к заставе. Коридор был прямой, никуда не сворачивал. Сворм его знает, как вообще так получилось, но похоже маги и впрямь водят нас за нос. Интересно, куда делись люди Эрика и Варреля. Неужели им удалось вырваться из этого проклятого тумана? Пока блуждали заметили первую живность. Это были крысы. Только какие-то странные. Покрыты корростой, глаза с поволокой. Один из наших попытался поднять её, рассмотреть получше. Так та его цапнула. Хорошо хоть они слишком слабые, чтобы прокусить обувь. Должно быть, больные. Но всё-таки следует соблюдать осторожность. Кто знает, какие хвори разносят эти маленькие поганцы.

Несколько слипшихся страниц. Ещё один чистый разворот.

— Хер его знает, сколько мы часов уже бродим. Может быть даже дней. Куда бы ни пошли, везде этот проклятый жёлтый туман. И каждый раз мы выходим к этой, да простят меня боги за сквернословие, статуи ёбаного карлика. Осмунд настолько разярился, что захотел её свалить. Ничего у него правда не получилось. Только клинок обломал. Строили то и впрямь на века.

С десяток затёршихся строчек.

— Окончательно выбились из сил. Солдат охватила Апатия. Виг и Инсмут сказали, что уже никуда не пойдут. Останутся тут на привал и постараются продержаться до тех пор, пока заклинание не рассеется. Дитрих конечно грозил им всякими карами, но ничего сделать не смог. Солдаты просто отказались его слушаться, несмотря на то, что раньше бесконечно уважали. Он собрал нескольких смельчаков и отправился дальше в тоннели. Я пошёл вслед за ними. Устал как собака, но сидеть и ждать смерти было ещё невыносимее.

Вновь несколько слипшихся страниц. Записи медленно, но верно подходят к концу.

— Сворм его разберёт, сколько мы блуждаем уже по этим проклятым подземельем. Дитрих ушёл далеко вперёд. Я не смог идти. Отстал. Со мной остались Рогвир и Тальм. Тот самый, которого укусила крыса. Ему хуже с каждой минутой. Похоже маленькая погань всё-таки разносила какую-то инфекцию. Края раны опухли и начали чернеть, как при заражении крови. Наложил кровоцветный компресс. Надеюсь он вытянет эту дрянь из его тела. Жаль, только все бинты на это перевёл. Если ещё кого-нибудь укусят, даже и не знаю, чем тогда его латать.

— Тальму совсем плохо. Кровоцвет не помог. Идти он дальше не может. Края раны чернеют и сушатся. Кожа на ноге трескается и покрывается нарывами. У него жар. Судя по симптомам это серая хворь. Но эта не может быть она. Заразу переносят только укушенные люди? Или теперь и крысы тоже? Не даром мне показалось, что она какая-то странная. Но, если это правда, то боюсь мы опоздали и девять башен уже обречены.

— Тальма пришлось бросить. Оставили ему кинжал, чтобы он… У нас не поднялась рука на собственного брата, хотя мы должны были его прикончить. Надеюсь, боги однажды простят нам этот грех. Остались только я и Рогвир.

— Опять эта проклятая статуя. Сколько раз мы к ней возвращались. И опять возле неё никого. Куда делись десятки Вига и Инсмута, которые собирались держаться в этой крипте? Не выдержали и ушли? Или их тоже всех покусали крысы? Сворм их знает. Да и некогда сейчас об этом думать. Нужно отдохнуть хоть немного. Иначе мы оба свалимся прямо посреди прохода, да так больше и не встанем.

— Туман исчез. Пока мы спали, он просто рассеялся. Растворился в воздухе. Теперь тут просто темно. Но у меня ещё осталось немного лампадного масла, да и палка, чтобы соорудить факел найдется. Неужели мы всё-таки сможем выбраться? Неужели выживем? Ведь от этой проклятой статуи до заставы рукой подать.

— Должно быть свет привлёк одну из этих тварей. Туман исчез но повыползали они. Напали на Рогвира и отрызли руку. Но прежде он всё-таки успел её пырнуть, да так, что сука дёру дала. Надо наложить жгут и перемотать рану. Остановить кровь. Придётся пустить на это мою робу, ведь бинтов у меня уже не осталось. Ну да ладно. Главное, что мы теперь сможем выбраться. И если боги позволят, Рогвир не заразится этой дрянью.

— Вновь слышали рядом скрежет и приглушенное рычание. Их привлекает запах крови. Я остановил её, но на бинтах осталось много. Нужно уходить, как можно скорее. Надеюсь эти несколько тряпок собьют их со следа хотя-бы на время.

— Они идут за нами по пятам. Чувствуют запах крови. И запах нашего страха. Рогвиру плохо. Не может идти. Не думаю, что…

На этом записи оборвались. Каверна вновь погрузилась в глухую, тяжелую тишину. Тишину в которой отчётливо прозвучал скрежет металла о камень. Едва слышный шорох шаршкающих шагов. Лучи фонарей выхватили странную фигуру, бредущую по дороге метрах в двадцати от нас. Это был рыцарь ордена. Динная кольчуга, топфхельм, белое сюрко с вышитым на нём пылающим клинком. В правой руке он сжимал меч. Вот только нёс его странно. Буквально волочил по полу, и на каждый шаг остриё высекало из каменных плит тот самый скрежет, что мы слышали раньше. Движения были дёрганные. Ломанные, как у куклы, которую подвесили за верёвочки. Из под шлема на белую ткань сюрко протянулись засохшие дорожки чёрной крови. Сквозь прорези шлема смотрят затянутые поволокой, безжизненные глаза. Культя левой руки перемотана окровавлеными коричневыми тряпками.

— Что ж, кажется мы нашли остатки пропавшей экспедиции, — мрачно изрёк Алву+р, снимая со спины арбалет.

Глава 30

«Город мертвых»

— Целься в голову, — бросил я, вытаскивая меч из ножен.

— Не учи дедушку кашлять, — огрызнулся Алвор, вскидывая арбалет.

Немного помедлил. Шумно выдохнул. Нажал на спуск. Щёлкнула тетива. Короткий, бронебойный болт с тяжелым свистом рассёк воздух. Рассёк и попал точнёхонько в узкую прорезь топфхельма. Голова обращённого мотнулась. Тело, пытаясь сохранить равновесие отступило на шаг назад. Отклонилось, вот-вот собираясь упасть. Должно было упасть, но вопреки всем нашим ожиданиям удержалось на ногах. Из под железной маски топфхельма раздался тяжелый вздох, отдалённо напоминавший стон. Стон, который тут же сменился на глухое рычание. Заражённый качнулся вперёд. Проскрёб клинком по каменным плитам пола. Сделал шаг. Ещё один. И ещё, с каждым последующим всё ускоряясь. Она уже не скрёб оружием по полу. Перехватил его словно опытный боец, изготовившийся к атаке. Если

— Вот ведь ёбаная срань, — выругался Алвур, подятнувшись за вторым болтом.

— Отставить, — скомандовал я, — Стрелы ему ничего не сделают. Нужно отделить голову от тела.

— Ты как себе это представляешь, — бросил Освальд, ставя фонарь на пол и доставая из-за спины тяжелую ростовую павезу, — На нём же…

Договорить он не успел. Внезапно я почувствовал возмущение в магическом фоне. Совсем рядом, буквально в шаге от меня. Пространство сжалось, а затем в нём буквально из ниоткуда возникла яркая, пылающая энергией точка. Она рванулась вперёд. Пролетела мимо меня, оставляя за собой огненный след и ударила прямо в грудь монстра. На мгновение высокие своды подземелья озарила вспышка алого пламени. Послышался грохот взрыва и в разные стороны полетели сотни огненных капель. Они падали на каменные плиты, оставляя за собой струйки густого серого дыма.

На мгновение мне показалось, что монстр повержен. Что огненный шар, выпущенный Айлин, просто смёл его, оставив на месте нежити лишь обугленные плиты пола и облако дыма. Однако в следующее мгновение из этого облака вышел сутулый, чуть сгорбленный силуэт. Остатки сюрко рыцаря догорали. На правой руке дымились обуглившиеся бинты. На груди появилась заметная вмятина. Такая, будто шар вдавил внутрь рёбра вместе с тяжёлой трёхрядной кольчугой. А из под края шлема вновь потекла чёрная кровь. Её капли падали на раскалённые кольца доспеха и тут же с шипением начинали пузыриться, почти моментально засыхая в небольшие чёрные точки.

— Пиздец, — коротко, но ёмко описал происходящее Арвель. Никто не решился ему возражать. Да и добавить к этому, довольно точному описанию нашего положения было нечего.

— Освальд, Алвур, — обходите тварь справа. Арвель, Одрик — слева. По команде двое фиксируют руки, третий срезает шлем, четвёртый рубит шею. Айлин, следи, чтобы к нам не подошли с тыла. Ну пошли!

Бойцы разделились. Начали огибать тварь с двух сторон. Та же упорно ковыляла в нашу сторону, оставляя за собой десятки струек серого дыма. Остатки ткани на ней тлели. Плоть под ней обуглилась, но заражённый как будто не чувствовал боли. Упорно продолжал шагать в нашу сторону, с каждой секундой всё больше сокращая расстояние. Дерьмо. Похоже, если не получится у меня, то мы все покойники.

— Не дайте ему вас укусить или поцарапать, — бросил я, готовясь к атаке, — Инфекция передаётся через кровь и слюну.

Сказал и начал концентрировать энергию прямо перед собой. До твари оставалось метров десять, не больше. Удар сердца. Шаг. Девять. Из кончиков пальцев вытягиваются тонкие энергетические нити, сплетаясь меж собой в пока ещё небольшой клубок. Восемь. Скрежет доспехов. Клубок напитывается энергией. Линии, соединяющие его с кончиками пальцев, пульсируют, вытягивая из меня силу. Семь. Тяжелый, глухой стон. Совсем рядом. Энергетический сгусток начинает пульсировать. По телу расползается лёгкая слабость. Шесть. По лбу скатывается крупная капля пота. Тварь начинает поднимать меч для удара. Пять. Сгусток пульсирует и растёт жадно впитывая в себя энергию. Тварь рычит. Ускоряет шаг, словно бы чувствуя, что вот-вот схватит свою добычу. Четыре. Направляю силу вперёд. Прямо перед собой. Нити рвутся, растворяясь в тёмном воздухе подземелья. Шар отрывается от рук. Три. Энергетический сгусток не летит вперёд. Висит на месте судорожно пульсируя. Два. Слышен вой клинка, рассекающего воздух. Оболочка шара раскрывается. Лопается, выпуская вперёд мощный поток энергии. Он ударяет прямо в грудь монстра. Отшвыривает его назад, с грохотом опрокидывая на плиты пола. Меч, выбитый из руки, звенит по камням. Тварь издаёт глухой протяжный стон. Начинает ворочаться. Пытается встать. Парни наваливаются на неё с двух сторон. Двое других выхватывают кинжалы. Серая сталь блестит в ярком свете фонаря, лежащего на полу.

Внезапно тварь дёргается. Вырывает целую руку из хватки Арвеля, и тут же хватает его за грудки. Отталкивает от себя, лишая бойца равновесия. Тот отшатывается назад. Секунду балансирует, пытаясь устоять на ногах. Но и этой секунды твари достаточно, чтобы дёрнуться в сторону и убрать горло из под удара клинков. Кинжалы рассекают лишь воздух. А в следующий миг Одрику прилетает тяжелый удар культей, перемотанной тряпками. Боец теряет равновесие и буквально падает на пятую точку. Тяжело дышит, мотает головой, пытаясь понять, что только что произошло.

Алвур обходит монстра сзади и одним ловким ударом вгоняет стилет между кольчугой и краем шлема по самую рукоять. Тварь пошатывается. Ткань её подшлемника начитает стремительно пропитываться чёрной кровью. Пошатывается, начинает падать. Но вместо того, чтобы бездыханной тушей свалиться на плиты пола, лишь хватает с земли меч и вновь замахивается для удара. Мимо меня пролетает ещё один огненный шар. Раздаётся взрыв. Тварь отшатывается назад. Вновь тонет в облаке дыма, отчаянно воя. Сотни огненных брызг разлетаются в разные стороны и… попадают на парней. Этого Айлин не просчитала.

На Одрике и Алвуре тут же начинает дымиться одежда. Несколько мгновений ткань их гамбезонов просто обугливается, затем над ней появляются крошечные язычки пламени. Парни роняют клинки и начинают судорожно колотить руками по одежде, старясь не дать ему расползтись дальше.

Арвель поудобнее перехватывает клинок, готовясь встретить противника. Однако от первого же размашистого выпада твари просто отшатывается назад, понимая, что просто не в силах отразить своим кацбальгером, удар бастарда, который держат двуручным хватом.

Я стряхнул оцепенение и рванулся вперёд, обходя урода со спины. Пока Арвель отвлекает тварь на себя, наверняка ещё можно что-нибудь сделать. Подсечь ей сухожилия на ногах например. Щитки поножей защищают только переднюю часть голени. Сзади же ноги прикрыта лишь плотными набивными шоссами, да кожаными ремнями от тех самых поножей. Значит, шанс есть.

Та же идея пришла в голову и к Освальду. Он рванулся к твари, на ходу перескочив через катающегося по полу Одрика. Мы подскочили к заражённому почти одновременно. Подскочили, лишь для того чтобы отшатнуться назад. Тварь моментально развернулась в нашу сторону. Её клинок с гудением рассёк воздух в широком плоском выпаде. Но она не учла одного. Теперь у неё за спиной оказался Арвель. Боец рванулся вперёд. Сделал резкий колющий выпад и загнал остриё своего клинка прямо в коленный сустав твари. Её правая нога подломилась. Существо рухнуло на колени, глухо рыча. Я занёс клинок. Рубанул сбоку, наотмашь. Сталь высекла искры из стали. Голова твари дёрнулась. Шлем сполз чуть набок, оголив линию шеи. Воздух со свистом рассёк меч Освальда. Послышался влажный треск разрываемой плоти. Глухой, отвратительный хруст перерубаемых спинных позвонков. Меч остановился, застряв в позвоночнике. Десятник отпустил рукоять и отступил на шаг назад, ожидая новой атаки. Но её не последовало. Тварь лишь что-то нечленораздельно пробулькала, несколько раз судорожно дёрнулась и завалилась на бок. Вокруг её головы тут же начало расползаться тёмное пятно.

— Мать твою, — слегка ошалело бросил Алвур, поднимаясь с земли и отряхивая пепел с порядком потрёпанного гамбезона, — Девка ты в следующий раз прежде чем огнём кидаться, думай немножко. Тварь то он может и замедлил, но нам то тоже будь здоров, как досталось. Хорошо хоть никому в харю не попало и глаза не выжгло.

— Извините, не рассчитала… — неуверенно бросила девушка, немного помолчала и добавила, — И растерялась.

— Мой косяк, — добавил я, — Надо будет отработать совместные манёвры солдат и боевых магов. А то мы и правда, не умеем действовать сообща. По крайней мере, более-менее слаженно.

— Ну, кое-что мы всё-таки умеем, — сплюнул Одрин, поднимаясь с пола, — Завалили таки урода.

— Живучая же сука оказалась, — Арвель пнул шлем носком ботинка. Послышался противный влажный хруст. Шея неестественно вывернулась, буквально вытолкнув из себя, застрявшее в ней остриё клинка, — И сильная, что твой медведь. Четверых раскидала даже не охнув. С одной то рукой. А ну, как нам три таких страхолюдины зараз встретится? Что делать тогда будем?

— Бежать, — коротко бросил я, — Трое таких нас раскатают в мокрый блин. Да и один то чуть было не уделал. Одно хорошо — ходят они небыстро, да и бегать, похоже, не умеют. Проще обойти такую тварь, чем прикончить.

— Если только они не зажмут тебя в узком проходе, или не навалятся сразу толпой, — возразил десятник, немного подумал и добавил, — Тогда ни магия, ни меч нас уже не спасут.

— Будем надеяться, что в «такое вот» превратилась не вся экспедиция, — шумно выдохнул я, пытаясь прийти в себя. Заклинание отняло действительно много сил. Не уверен, что в будущем его получится эффективно использовать, — А теперь давайте-ка прекращать точить лясы. Мы тут порядочно нашумели. Не ровен час, какая-нибудь другая погань, приползёт поинтересоваться Обыщите труп на предмет ценностей, и идём дальше.

— Да у него толком то ничего и нет, — придирчиво осмотрел труп Одрик, — Даже сумку или пояс с мелочами и те умудрился посеять где-то.

— Это только на первый взгляд нету, — хитро подмигнул ему Алвур, присев рядом с трупом на корточки и принявшись стаскивать с него правый ботинок, — Простой человек может и не заметит, но вот намётанный увидит сразу. Вот, — он ткнул ножом в небольшой кожаный бугорок на задней части ботинка, — Видите? Если такое есть, значит засранец наверняка вшил пару-тройку монет в подкладку обуви. Так, на всякий случай. Сделал он это, конечно, неумело. Работай тут нормальный человек, со стороны и заподозрить было бы нельзя, что там тайник. А так… — он вывернул голенище и вспорол тканевую подкладку. На пол со звоном посыпались небольшие монетки. Лучник поднял одну, придирчиво осмотрел и тут же раздражённо сплюнул, — Мелочёвка одна. Кто же такое вшивает. Ладно, раз уж всё равно достал, — он принялся собирать рассыпавшиеся деньги, — То угощу вас, парни, пивом, если из этой жопы выберемся. Уж на него то тут хватит.

— Знаешь, — в голосе десятника послышались подозрительные нотки, — Мне всё больше начинает казаться, что в этих своих лесах ты не только на животных охотился.

— Ну, вообще-то всяким приходилось промышлять, — пожал плечами стрелок, вытаскивая у трупа из шеи свой кинжал и вытирая лезвие об обуглившиеся тряпки на левой культе, — Знаешь, когда в брюхе пусто уже который день, человек очень на многое готов, чтобы его набить.

— Ну, я надеюсь людей то ты не жрал, — хохотнул Арвель. Однако даже в этом бахвальстве я без труда услышал отчётливые нервные нотки.

— Нет, — добродушно улыбнулся Алвур. Только от этой добродушной улыбки у меня почему-то по спине побежали ледяные мурашки, — Только немножечко грабил

Мда уж. Пожалуй, стоит иметь ввиду, что в наёмники всё-таки обычно набивается весьма специфический тип людей. И вчерашний каменщик или охотник, за слезливой историей о том, как его этот мир обидел и всячески обделил, вполне может прятать десяток-другой скелетов в шкафу. А то и вовсе не скелетов, а вполне себе свежих трупов. Впрочем, учитывая наш с Айлин «послужной список», нам в общем-то грех жаловаться. Подобное просто липнет к подобному.

— Ладно, давайте двигаем, — ещё раз напомнил я, — Чем быстрее мы доберёмся до магов, тем лучше.

Спорить никто не стал. Все собрались, построились и снова отправились в путь. Вопреки ожиданиям на шум схватки никто так и не прибежал. Или старались по какой-то причине держаться в тени, не решаясь лезть под лучи фонарей или в границу круга света, отбрасываемого факелами.

До входной арки добрались на удивление быстро. Даже странно. В прошлый раз мне эта каверна показалась значительно больше. Должно быть та бездонная тьма здорово давила на мозги, не давая правильно оценивать расстояние. А может тут действительно периодически происходят искажения пространства и времени. Сами по себе, без вмешательства магов.

Перед тоннелем долго стояли, пытаясь просветить его фонарями насквозь. Высматривали дёрганные силуэты, медленно бредущие в нашу сторону. Однако, всё было тихо. Ни пугающих силуэтов, ни приглушённых стонов, ни лязга доспехов. Если экспедиция и попала в засаду, то должно быть это случилось в других тоннелях. По крайней мере в такой исход очень хотелось верить. Столкнись мы с десятком-другим этих тварей даже на открытом пространстве — очень скоро окажемся или порванными на куски, или пополним ряды их небольшой орды. Ни тот, ни другой вариант никого особо не прельщал.

Наконец, убедившись, что впереди опасности нет, двинулись дальше. Шли медленно и осторожно. Периодически останавливались, прислушиваясь к шорохам, доносившимся из боковых галерей. Один раз в свет факелов попала стая крыс. Мы с Айлин тут же приготовили огненную магию, подозревая, что это заражённые, но на наше счастье зверки оказались самыми обычными. Попав в свет фонаря они просто брызнули в разные стороны и тут же скрылись в водосточных желобах и узких шахтах воздуховодов.

Вскоре показалась «мясницкая». Правда ни насаженного на штырь трупа, ни расчленённых тел, валяющихся у стен в ней уже не было. Даже засохшая на стенах кровь, и та пропала. Кто-то тщательно тут всё «прибрал». О том, кто это мог быть думать не хотелось.

Повернули направо. В узкую кишку бокового коридора. В прошлый раз он оканчивался дверью, однако теперь издалека был виден бледный, бьющий сквозь опустевший проём свет.

— Это оно, — поинтересовался Освальд, — Мы, выходит, на месте?

— Почти на месте, — кивнул я, — Ещё надо спуститься вниз и добраться до здания городской ратуши. В прошлый раз маги нас встретили именно там.

— Сделать это будет не так то просто, — добавила Айлин, — Подгород хоть и кажется мёртвым, но обитатели там всё ещё остались. И они не очень рады тому, что кто-то вторгается в их владения.

— Звучит не слишком обнадёживающе, — хмыкнул из-за спины Арвель.

— А выглядит ещё менее, — мрачно добавила девушка.

Двери на месте не оказалось. Какая-то неведомая сила вырвала тяжелую, окованную металлом створку из стены прямо вместе с петлями. Вырвала и разбила в щепки о небольшую каменную площадку, находившуюся за ней. Словно тут побуянил какой-то озверевший горный тролль, каким-то чудом протиснувшийся через этот проход. Впрочем, в этом подземелье обладали и совершенно иные силы, способные на подобное.

— О-ху-еть, — бросил Освальд, подходя к заваленному валунами краю площадки и заглядывая за них, — И вы хотите сказать, что вот это вот… — он на мгновение замялся, не в силах подобрать нужные слова, но потом всё же продолжил, — Возведено прямо под девятью башнями?

— Да, если верить карте, то столица должна быть прямо над нами, — равнодушно пожал плечами я, — Ты мне лучше расскажи, как обстановка в этом подгороде.

— Хрен её разберёт, — пожал плечами десятник, — Эту обстановку. Весь подгород считай заволокло какой-то странной белёсой дымкой. Из-за этих кристаллов поди. Вроде есть какие-то тёмные силуэты на улицах, а вроде и нет никого. Отсюда не разобрать.

Ну тёмные силуэты были и в прошлый раз. Вели они себя не шибко агрессивно, разве что постоянно кружились вокруг нас, да на нервах играли. Правда, стоило нам немного восстановить свой магический потенциал, как эти бестелесные засранцы стали реагировать на нас куда агрессивнее. Так. Стоп. Их же может видеть лишь тот, кто наделён магическим даром. А это явно не про Освальда. Иначе мы бы с Айлин уже почувствовали. Значит…

Я подошёл к краю обрыва и начал пристально рассматривать узор угловатых улочек, разрезающий серые массивы высеченных из камня домов. На главном проспекте, ведущем к ратуше и впрямь виднелись несколько силуэтов. Пять или шесть фигур. Разобрать отсюда было довольно трудно. Четыре стояли неподвижно, словно замершие статуи. Одна — куда-то неторопливо брела неровным, дёрганным шагом.

— Похоже некоторым из храмовников удалось добраться до города, — мрачно подметил я, отходя от края обрыва, — Правда, им это не слишком то помогло. Придётся идти тихо и осторожно. Впереди нас ждут ещё тварей, вроде той, что мы встретили в гробнице.

— Думаешь, получится проскользнуть мимо них незамеченными, — с сомнением в голосе спросила Айлин.

— Они слепые, да и не такие уж и быстрые, — я пожал плечами, поставил рюкзак на землю и принялся доставать оттуда инструмент для спуска. Верёвка, длинные металлические клинья, с расширением на конце, небольшая киянка, чтобы их забивать, нечто отдалённо напоминавшее то ли две небольших кирки, то ли два ледоруба. Честно говоря, как применять последние штуки я догадывался довольно смутно, — Ориентируются исключительно на звук. Там в подземелье не было толком посторонних шумов, поэтому он слышал нас отчётливо. Почти что видел. А тут, — я указал на водопад, бьющий из стены и бурным потоком уходящий на дно расселины, — У нас есть небольшое преимущество. Жаль только про добычу кристаллов придётся забыть. Шум от кирки наверняка привлечёт к нам нечисть со всего города.

— А ты вообще уверен, что нам нужно туда, — Алвур кивнул в сторону массивного силуэта ратуши, возвышавшемуся над серыми городскими кварталами, — А то зайти то мы может и зайдем. Но выйдем ли обратно, если суки нас прижмут?

— Придётся рискнуть, — пожал плечами я, — Иного способа связаться с магами мы просто не знаем. Да и, думается мне, еслиб мы мыслили в неправильном направлении они бы уже подали нам какой-нибудь знак.

— Могли бы просто выйти и встретить, — скептически заметил Арвель, — Если уж настолько хотят пообщаться.

— Должно быть, не имели возможности, — ответила ему Айлин, — Или всё ещё присматриваются к нам. Хрен их разберёт на самом деле.

— Ладно. Потрындеть потом успеем, — оборвал дискуссию я, — Вяжемся по трое и давайте спускаться. Только осторожно. Кое-где ступеньки уже искрошились и могут не выдержать. Будьте готовы вытягивать сорвавшегося.

— Почему по трое? — поинтересовалась девушка.

— Меньше риски, — пожал плечами я, оборачивая толстую пеньковую верёвку вокруг талии, — Двое вполне смогут вытянуть одного. А вот если сорвётся несколько человек, то они хотя-бы не утащат за собой всех остальных.

— Звучит очень обнадёживающе, — бросил Арвель, передавая свой моток Освальду.

— Как есть, — равнодушно пожал плечами я.

Спускались медленно и осторожно. Выкрошившихся ступенек на этот раз было куда больше. Скорее всего перед нами по ним прошагал целый отряд закованных в тяжелую броню храмовников, и кое-где старая, подточенная водой и подземными корнями лестница просто не выдержала. А вот у провала, через который мы в прошлый раз прыгали, нас ждал весьма приятный сюрприз. В трещины в стене уже были вбиты длинные, толстые штыри, сантиметрах в двадцати друг от друга. Нам оставалось лишь вообразить себя горными козлами и проскакать по ним на тот край пропасти.

— Иду первый, — бросил я, — Айлин сразу за мной. Верёвки между нами должно хватить, чтобы покрыть всю пропасть.

— Уверен, командир? — с сомнением в голосе поинтересовался Одрик. Его волею случая занесло в нашу «упряжку», — Может лучше меня пустишь?

— Я меньше и легче чем ты. Так что вам вдвоём будет куда проще меня вытащить, если что-то пойдет не так.

Я ещё раз с сомнением посмотрел на пропасть. Преодолеть предстояло всего метра три. Пять небольших шагов, не больше. Вот только цепляться особо не за что, да и падать — высоко. Если верёвка порвётся, то шансов выжить не будет. А сможем ли вытащить… Хороший вопрос.

Шумно выдохнул, отёр со лба каплю пота, ухватился за крохотный выступ чуть впереди и сделал первый шаг. Штырь вбитый в стену заскрипел и слегка согнулся под моим весом. Вниз полетели крохотные кусочки отколовшейся породы. Второй шаг. Главное не смотреть вниз. Не смотреть и не останавливаться, а то потеряю равновесие и пиши пропало. Третий. Штырь вновь слегка согнулся под моей тяжестью и угрожающе заскрипел. Я поспешил сделать четвёртый шаг. Пятый и… под ногой оказалась первая ступенька каменной лестницы. Опасность миновала. Почти.

— Не задерживайтесь на штырях, — крикнул я остальным, — Они ходят ходуном. Постарайтесь пробежать, тогда не сорветесь.

— Легко сказать, — донёсся с той стороны пропасти голос Айлин, — Готов?

— Да, — ответил я, отступая на два шага назад, упираясь каблуками в ступеньки и обматывая верёвку вокруг предплечья.

— Ну, поехали.

Девушка оттолкнулась от лестницы легко вскочила на первый штырь. Тут же перенесла одну ногу на второй, первую на третий и довольно легко сбежала по ним вниз. Поскользнулась лишь на последнем. И то сумела оттолкнуться, и влететь на уступ, едва не отправив меня спускаться вниз по лестнице кубарем. В последний момент я подхватил её и упершись вещмешком в каменный выступ, затормозил падение.

— Если ставить ноги на два штыря сразу, то они держат, — крикнула девушка оставшемуся по ту сторону пропасти Одрику.

— Лучше бы вы крепко держали, — съязвил боец и тоже начал спуск.

Ему пришлось тяжелее всего. Массивная фигура, природная неуклюжесть и тяжелый рюкзак за спиной очень сильно осложнили дело. Под конец, когда он наступил на четвёртый штырь и тот начал выскальзывать из стены, боец чуть было не сорвался в пропасть, но вовремя оттолкнулся и допрыгнул до первой ступеньки. По той тоже поползли крохотные, неприятные трещины, так что Одрик тут же поспешил отойти подальше, предпочитая лишний раз не искушать судьбу.

У второй тройки дело пошло наоборот легче. Первым делом они перекинули нам конец верёвки и переправили подвязанные на неё рюкзаки. А затем спустились и сами. Единственным происшествием стал всё-таки выпавший четвёртый штырь. Но сделал он это уже после того, как с него была убрана нога последнего бойца, так что спуск можно было считать более-менее успешным. Только время потеряли порядком.

Внизу почти ничего не изменилось. Разве что на большой площадке перед мостом, ведущим в город появилось пепелище от костра, обрывки рыцарской котты и следы крови, запёкшейся на камнях. Похоже кто-то из добравшихся сюда храмовников был серьёзно ранен. Рядом с костром лежала ещё одна бутылочка от использованного зелья. Из неё всё ещё не выветрился запах спирта и трав. Похоже кто-то перевязывался тут сравнительно недавно. Может из храмовников кто-то всё-таки выжил? Уцелел спрятавшись в городе? В ратуше есть запас вина. Имея при себе три-четыре сухаря, на этом можно протянуть несколько дней, закрывшись внутри от гуляющих по улицам тварей. Было бы конечно неплохо, выяснить, что тут произошло. Хотя, при встрече с магами уцелевший храмовник мог стать серьёзной помехой.

Наша группа вышла на мост и направилась к центру города. Проходя мимо одного из высушенных тел Освальд задержался, осторожно потыкал его носком ботинка, а затем полушепотом спросил:

— Это и есть те самые жители, о которых вы говорили?

— Да, — кивнул я.

— Выглядят вполне дружелюбно, — хмыкнул Алвур.

— Если нам повезёт, то так всё и останется, — мрачно бросила Айлин.

— А если нет… — поинтересовался Арвель, нервно озираясь по сторонам.

— Сами увидите, — многозначительно ответила девушка.

Мы перешли мост и начали углубляться вглубь городских кварталов. Мрачные силуэты стоявшие впереди по улице по прежнему оставались недвижимы. Должно быть их сбивал с толку шум водопада или потоков в расселинах. Лишь одна тварь бесцельно бродила чуть поотдаль в проулке, то и дело позвякивая доспехами, врезаясь в стены домов и периодически глухо рыча.

— Глядите, — тихо шепнул Алвур, когда мы вышли на перекрёсток двух проспектов — центрального и кольцевого, — Да тут, похоже большая часть экспедиции собралась.

Тварей и впрямь было много. Очень много. Справа, чуть в отдалении стояли, то и дело нервно подёргиваясь, два десятка уродов. Слева их было чуть поменьше — дюжина или около того. Но за их спинами, насколько мог охватить взгляд, показывались всё новые и новые силуэты.

— Идём дальше, — шепотом сказал я, — Если повезёт, то…

Договорить я не успел. Внезапно послышался глухой треск камня. А в следующий момент на мостовую прямо перед нами с глухим, раскатистым грохотом упала отвалившаяся от потолка сосулька сталактита.

Глава 31

«Вопрос человечности»

Когда пыль осела, на несколько мгновений над мёртвым городом повисла тяжелая, напряженная тишина, в которой можно было различить едва-едва слышимый звон светящихся кристаллов и приглушённый шум далекого водопада. Затем воздух взорвался. Рычанием, воем, скрежетом слипшихся от крови доспехов и лязгом извлекаемых из ножен мечей.

Движения силуэтов были резкими, отрывистыми. Будто кто-то их дёргал за нитки, словно кукол. Но несмотря на внешнюю неуклюжесть, они приближались к нам. И приближались довольно быстро.

— Командир, что будем делать? — спросил Освальд, нервно озираясь по сторонам.

— Что делать, что делать. Воробью хер приделать! — сплюнул я, проверяя как сидит снаряжение, — Бежим!

Отряд сорвался с места и бросился вперёд. Аккурат в тот момент, когда первые мертвецы начали вываливаться на перекрёсток. За нашими спинами стоял вой. Вой, стоны и лязг железа. Впереди тоже сквозь туман начинали проступать силуэты. Они выходили из переулков. Выползали из домов. Грохоча доспехами падали с плоских каменных крыш. Пространство для манёвра быстро сужалось. Поток мертвяков начинал перегораживать улицу.

— Айлин. Бросай шар по моей команде! — рявкнул я вырываясь вперёд и мысленно пытаясь сконцентрировать энергию над одной из ладоней. На бегу это делать было почти невозможно. Нет, так дело не пойдет.

Я встал, жестом затормозив весь отряд. Выдохнул. Усилием воли сформировал над ладонью энергетический сгусток. Швырнул его в ближайшую группу мертвяков. Огненная стрела вспорола холодный воздух пещеры. Врезалась в грудь ожившего храмовника и взорвалась, разлетевшись облаком дыма и огненных капель. Один из уродов падает на землю. Два других отшатываются в стороны, освобождая нам проход.

— Давай, — кричу девушке и тут же срываюсь с места.

Рядом с плечом проносится вторая огненная стрела. Проносится и ударяет в грудь одной из отшатнувшихся тварей. Та наконец теряет равновесие и садиться на жопу. Слышится звон тетивы. Свист рассекающего воздух болта. Третья тварь отходит ещё на шаг назад. Из прорези её шлема торчит толстое древко арбалетного болта.

Перепрыгиваю через лежащего урода. Тот пытается схватить меня за ногу, но тут же получает окованным ботинком по черепу. Слышится влажный хруст выворачиваемых позвонков, но я уже бегу дальше.

Ещё один перекрёсток. До центра города остаётся совсем немного. Позади воет и скрежещет металлом толпа мертвецов. Они упорно бредут вслед за нами. Пытаются догнать. Ухватиться хоть за ногу, хоть за край одежды. Чтобы потом повалить и вгрызться в столь желанную тёплую плоть. На соседних улочках тоже движение. Заинтересованные шумом твари выползают из трущоб городских кварталов. Бредут на звук.

— Всё, — Айлин согнулась пополам и сплюнула себе под ноги, — Больше… Я… — Девушка захрипела, шумно втягивая в себя воздух. Сказать она больше ничего уже не могла. Да ну ёбаный тыж…

— Освальд. Забери у неё рюкзак. Арвель. Проследи, чтоб не отставала. Остальные ко мне. Будем расчищать дорогу.

Впереди мертвяков было немного. Лишь три тёмных силуэта шагали в нашу сторону. Должно быть до центра города экспедиция не добралась.

Мы снова побежали, переступая через иссушенные трупы, лежащие на брусчатке. Иногда мертвяки спотыкались о них. Падали, гремя доспехами. В такие мгновение остальные замирали и начинали прислушиваться, словно теряя нас из виду. Вот только из боковых проулков их выползало всё больше. Спереди три силуэта превратились в двенадцать. Затем в пятнадцать. И новые всё прибывали. Сзади, метрах в ста, улицу заполонила оборванная, перемазанная кровью и ощетинившаяся сталью толпа. Нас медленно но верно зажимали в клещи.

— Командир, — тяжело выдохнул Алвур поравнявшись со мной, — Мы через них, не…

— Вижу, — я притормозил и перешёл на шаг трусцой, на ходу прикидывая варианты. Забраться в ближайший дом и попытаться забаррикадироваться там? Не вариант. В ближайших уже выбиты двери. Если только забраться на крышу и попытаться сбрасывать их с лестницы? Но если внутрь ломанётся целая толпа от этого не будет толку. Нас перебьют, просто это будет минутой позже. Остаётся последний вариант.

— Встали и заткнулись. Ни звука! — рявкнул я, замерев на месте. Бойцы тоже встали. Даже Айлин сделала несколько глубоких вдохов и перестала хрипеть.

Зомби прошли ещё несколько шагов. Затем их движения стали неуверенными. Вялыми. Некоторые начали водить слепыми мордами, в тщетной надежде учуять наш запах. Если, конечно, они вообще могли чуять. Внезапно один из толпы позади, гремя доспехами рухнул на брусчатку проспекта. Остальные на мгновение замерли и принялись растерянно водить головами. Несколько уродов, стоявших ближе всего к упавшему наклонились к нему и принялись ощупывать, словно проверяя, кто перед ними, друг или враг. Те же твари, что двигались со стороны центральной площади продолжили идти, но немного сменили направление, взяв курс на источник шума. А вот он и выход из ситуации. Дьявол, и почему я сразу об этом не подумал. Это же было очевидно. Лежало на самой поверхности.

Я осторожно сделал два шага вперёд. Наклонился к иссушеннуму трупу стражника и попытался снять с его головы проржавевший шлем. Послышался отвратительный сухой хруст костей. Треск разрываемой кожи и лопающихся сухожилий. Вместе со шлемом у меня в руках оказалась ещё и высушенная голова покойничка. И если полгода назад меня бы вывернуло от такого зрелища, то сейчас на губах проступила лишь нервная ухмылка. Как говориться, прости друг, но она тебе всё равно уже без надобности. Всё равно в неё ни есть, ни думать больше нельзя.

Я размахнулся и придав своему импровизированному снаряду дополнительный телекинетический импульс, запустил его настолько далеко, насколько это было возможно. Голова взвилась над крышами домов и, грохоча остатками проржавевшего шлема упала где-то в глубине каменного квартала. Зомби насторожились. Замерли и принялись водить головами, пытаясь понять, куда же делись их потенциальные жертвы. С первого раза не дошло значит. Ладно, сейчас повторим для особо одарённых.

Стянул с трупа латную перчатку. Вернее — оторвал, вместе с иссушенной кистью руки. Размахнулся и швырнул в том же направлении, куда улетела голова. Из глубин каменных трущоб вновь послышался приглушённый грохот. Твари повернули морды и начали понемногу растворяться в узких проулках, городских кварталов. Сработало.

Я повернулся к своим. Приложил палец к губам, мол, ни звука. Затем медленно, осторожно двинулся вперёд. Иногда останавливался. Поднимал с земли ту или иную вещицу и снова швырял примерно в том направлении, куда улетела голова. Зомби очень быстро теряли интерес и становились апатичными, если переставали слышать источник шума. Некоторые, словно используя остатки умершего и воскрешенного заразой разума, и вовсе пытались вернуться назад, на главный проспект. Словно подозревая, что их водят за нос. Но с каждым новым броском инстинкты всё сильнее брали верх над остатками логики. Улица очищалась от тварей.

— Идём быстрее, — шепотом скомандовал я, когда последние силуэты впереди, — Шум может привлечь в город тварей куда хуже этих.

Отряд ускорился, насколько это было возможно. Чем ближе к центру города мы подходили, тем гуще проспект был завален трупами. Бойцы старались их перешагивать или огибать, но нет-нет, у кого-нибудь под ногой да хрустнет высохшая кость, или проскрежещут ржавчиной рассыпающиеся старые доспехи.

Вскоре показалась и главная площадь. На ней было удивительно пусто. Лишь горы высушенных трупов встречали нас холодными взглядами давно опустевших глазниц и безмолвными криками раскрытых ртов.

— Мать моя женщина, — тихо выругался Освальд окидывая площадь взглядом, — Ну и побоище. Похоже, они сражались друг с другом.

— Ага, — мрачно бросил я, — Идём скорее, пока нас самих тут не положили. Вон, глянь, — я указал рукой в сторону внутреннего кольцевого проспекта, — Эти уроды снова выползают на улицы. Должно быть сообразили, что их обвели вокруг пальца. Так что не будем искушать судьбу.

Мы двинулись через площадь, обходя груды скорчившихся тел. Парни с интересом рассматривали их, то и дело перебрасываясь многозначительными вглядами. Айлин держалась в центре группы и старалась издавать как можно меньше шума. Я же то и дело посматривал по сторонам. На душе было не спокойно. Слишком легко у нас получилось пройти мимо этих тварей. Слишком удачно они оказались слепыми и слишком уж дружно повелись на нашу уловку. Чутьё подсказывало: после такой череды счастливых случайностей всегда жди беды. И она пришла. Как по заказу, сука, пришла.

— Осторожно, — внезапно рявкнул Арвель, — Сзади!

Я развернулся, мысленно формируя над ладонью огненный шар. Но сделать ничего не успел. Тощий, обтянутый чёрной растрескавшейся кожей крикун, сидевший на крыше ближайшего дома открыл пасть. Открыл и истошно заорал. Его крик гулким эхом пошёл гулять под высоким, теряющимся во тьме, сводом пещеры. А спустя мгновение ему ответили. Грозный, многоголосый, хрипящий вой прокатился по улочкам мёртвого города. Тёмные силуэты заражённых двинулись к главной площади.

Зазвенела тетива. Послышался гулкий свист тяжелого арбалетного болта. Короткий, пронзительный вопль раненной твари, переходящий в невнятное бульканье. Глухой удар тела о мостовую.

— Так вот, почему их называют крикунами, — хмыкнул Алвур, забрасывая арбалет за спину, — Похоже…

— Внутрь, живо! — рявкнул я, рванувшись к лестнице. Мы были почти у цели. Оставалось сделать ещё несколько шагов, а затем закрыться внутри. Там отряд сможет продержаться до подхода магов.

Внезапно дверь ратуши со скрипом открылась. Наружу, скрипя тяжелыми, перемазанными в крови доспехами вышел ещё один мертвяк. В руках он сжимал тяжелую, двуручную булаву. Мать твою. От такой не спасут ни шлем, ни доспехи. Одно успешное попадание, и целый костей в твоём организме станет значительно меньше.

Мертвяк заорал. Размахнулся своим орудием и со всей силы всадил им по ступенькам, выбив из них каменную крошку. Затем неуклюже шагнул вперёд и поплёлся вниз по лестнице. Прямо к нам. Вот только у нас не было времени с ним возиться.

Я выбросил руку вперёд. Протянул тонкие энергетические нити. Сплёл их в небольшой пульсирующий клубок прямо под ногой твари. Накачал и разорвал связь. На всё про всё ушло не больше пары секунд.

Послышался хлопок воздуха. Заражённый внезапно потерял равновесие. Его правая нога подломилась, и монстр кубарем покатился по каменным ступенькам вниз. Булава же так и осталась лежать прямо перед входом в ратушу.

Отряд отпрянул в сторону, пропуская незадачливого мертвяка. И со всех ног рванул вверх по ступенькам, к спасительному дверному проёму. На площадь уже начала выходить первая нежить.

Внезапно на крыше одного из домов появился ещё один крикун. Он открыл было пасть, чтобы завопить, но в следующий миг холодный воздух пещеры вспорола яркая огненная вспышка. Шар сорвавшийся с руки девушки угодил уроду прямиком в голову, отбросив того назад и выиграв нам пару лишних секунд.

— Внутрь, живее! — крикнул я, первым заскакивая в ратушу и судорожно озираясь по сторонам. Вдруг во тьме первого этажа притаились ещё враги?

Следующей влетела девушка. Влетела и рухнула прямо под стеной, хрипло дыша. Потом подтянулись и парни. Только Арвель чуть задержался на входе. Нагнулся, схватил древко булавы и втащил оружие внутрь.

— Чтобы эта сука не вынесла нам дверь, — пояснил он, захлопывая створки.

Разумно. Но времени на похвалу сейчас нет.

— Одрик — держи лестницу! Если вдруг что-нибудь полезет со второго этажа — ори. Остальные — запереть дверь и окна!

Твари уже поднимались по ступенькам, когда Освальду и Арвелю всё-таки удалось кое-как приладить погнутый засов к покорёженной створке двери. Выглядела конструкция не слишком надёжно, но на какое-то время должна была сдержать орду. Алвур же тем временем закрыл ставни на окнах. Помещение ратуши погрузилось в густой, непроглядный сумрак.

— Фонари, — щурясь, скомандовал я. Глаза всё ещё не привыкли к темноте, а узкая полоска света, прорывавшаяся внутрь со стороны покореженной дверной створки никак не помогала сориентироваться в пространстве.

Судя по звукам парни достали устройства, которые отдал нам Родрик, но поджечь их у меня всё равно не получалось — я банально не видел, где фитиль. Пришлось ждать, пока глаза всё-таки хоть немного привыкнут к сумраку и лишь потом щёлкать пальцами. С той стороны двери уже слышались глухие, тяжелые удары. Одна из тварей начала ломиться внутрь.

Яркие лучи света ударили из фонарей, разгоняя сгустившийся мрак. Заскользили по влажным, покрытым плесенью каменным стенам. По ровному ряду ступенек, уходящих на второй этаж дома. Они были покрыты кровью. Свежей кровью.

— Осторожнее, — бросил Освальд, внимательно осматривая её, — Ещё не засохла. Мы тут можем быть не одни.

— Не суйтесь туда пока, — бросил я, подходя к Айлин и помогая ей подняться на ноги, — Ты как? В порядке?

— Да, — слабо улыбнулась девушка, — Просто к спринту в полной боевой выкладке жизнь меня не готовила.

— Этот момент тоже потом придётся исправлять, — покачал головой я, — Хотим мы того или нет, но нам обоим придётся стать хотя-бы неким подобием солдат. Иначе просто не выжить.

— Ага… — кивнула девушка, — Главное самих себя не потерять. В процессе.

Я лишь пожал плечами и направился к парням, столпившимся возле лестницы. Они пристально вглядывались во тьму второго этажа и ждали моих распоряжений.

— Освальд оставь фонарь и бери щит. Пойдёшь первым, — скомандовал я, — Алвур, — страхуешь его. Если что-то где-то шевельнётся, сначала всаживаешь в это стрелу, а потом уже думаешь. Я сразу следом, прикрываю вас обоих. Остальные — ждите команды и присматривайте за дверью. Она пока держится, но не ровен час… Ладно, идём.

Сказал и сформировал над ладонью крохотный сгусток пульсирующей беловато-голубой энергии. Привязал его к руке и отправил вперёд, освещать нам путь. Поднимались медленно. Никуда не торопясь. Ступеньки были скользкими от крови, а кубарем лететь вниз никому не хотелось. На площадке второго этажа оказалось чисто. Дверь в комнату чуть приоткрыта. Кровавый след тянется внутрь.

Первым я пустил светляка. Тот легко проскочил между стеной и полуприкрытой створкой, разогнав сумрак, сгустившийся внутри помещения. На первый взгляд там всё было по прежнему. Стол, пустая бутылка на нём. И только кровавый след, тянущийся куда-то в сторону камина красноречиво намекал, что мы тут не одни.

— Заходим. Медленно и осторожно.

Освальд стараясь не скрипеть и не грохотать отпер дверь. Заглянул за угол и только лишь затем прошёл в комнату. Алвур от него не отставал, держа наготове взведённый арбалет. Но воспользоваться им ему было не суждено. Комната оказалась пуста. Почти.

— Генри, — окликнул меня десятник, — Подойди сюда.

Он остановился возле камина и присел на корточки. Напротив ещё одного закованного в латы бойца. Кровавый след оставшийся на полу вёл именно к нему.

— Что у вас там, — поинтересовался я, поднося светляка поближе, чтобы можно было внимательнее рассмотреть находку.

— Да, похоже, что старый знакомый, — Алвур ухмыльнулся в усы, — Вернее то, что от него осталось.

Я присел на корточки и пригляделся к побледневшему, измождённому лицу. Светлые волосы, выбивающиеся из под подшлемника. Острые чётко очерченные скулы и небольшая светлая щетина, обрамляющая подбородок. Это был Дитрих. Вернее, как заметил Алвур, то, что от него осталось.

Внезапно находка пошевелилась. Открыла глаза, посмотрела на нас и глухо застонала. Я отпрянул назад, схватившись за меч. Освальд выставил перед собой щит. Алвур вскинул арбалет, явно намереваясь прикончить только что пробудившуюся тварь. А в следующий миг наши с Дитрихом взгляды пересеклись.

На меня смотрел человек. Живой человек, взгляд которого был затуманен от боли, страха и расползающейся по телу слабости. Смотрел широко открытыми от удивления и непонимания глазами. Пытался что-то сказать. Вот только он был слишком слаб, и из растрескавшихся, пересохших губ вырывался лишь приглушенный, сдавленный хрип.

— Отставить, — бросил я, Алвуру, — Иди зови остальных. Пусть поднимаются. Освальд, — хватай этого живучего за плечи. Надо перенести на стол и понять, где именно рана.

— Нога… — прохрипел Дитрих, — Правая.

— Спасибо, — кивнул я, хватаясь за ноги, — А теперь заткнись нахер и постарайся не сдохнуть.

Сказал и попытался оторвать рыцаря от пола. Получилось не очень. Вместе с доспехами Дитрих был почти неподьёмный. К тому-же я, похоже потревожил рану. Бледное лицо бедолаги скривилось в болезненной гримасе. Послышался глухой, с трудом сдерживаемый стон.

— Дай лучше мне, командир, — ко мне подошёл Алвур, — Я всёж посильнее тебя буду. А ты ему что-нибудь в зубы сунь, чтоб он себе язык от боли, значит, не откусил.

Предложение было более чем разумным. Я достал из сумки моток пеньковой верёвки и аккуратно, сунул несколько колец рыцарю между зубами. Тот посмотрел на меня, кивнул, и зажмурился, готовясь к новой вспышке боли.

В следующий миг парни оторвали его от пола, кое-как доволокли до стола и положили его на плоскую каменную крышку. В этот момент в комнату зашла Айлин. Зашла, окинула её оценивающим взглядом, тяжело вздохнула и коротко, но очень ёмко резюмировала:

— Да ёб вашу мать.

Она быстрым шагом подошла к столу. Внимательно осмотрела рыцаря. Затем принялась командовать.

— Освальд. Займись камином. Кремень и кресало должны лежать возле него. Возможно нам придётся прижигать края раны. Да и тёплая вода тоже бы не помешала. Или вино на крайний случай. Генри, давай сюда своего светляка. Алвур, смотри, чтоб он верёвку из зубов не выронил. Одрик, Арвель. Займитесь доспехами. Мне главное, чтоб вы освободили ногу. Всё, мальчики, не стойте с открытыми ртами. За работу.

На все указания ушло немало времени. Застёжки поножей были перемазаны в крови и скользили в руках, а перчатки снять парни не могли. Был риск заразиться. Я же помочь им не мог. Светляк требовал всё большей концентрации, да и занимал одну руку. А оставшейся орудовать было откровенно неудобно. Лучше всех справился Освальд. Зажёг крохотный огонёк в камине лишь несколько раз ударив кремнём о кресало. Пока мы возились, Айлин сняла с пояса сумку, достала из неё увесистый кожаный футляр и принялась его разворачивать.

Это оказался весьма внушительный хирургический набор. Несколько скальпелей, пинцет, швейная игла с ниткой, нечто, отдалённо напоминавшее жгут.

— Это ты у Вернона подрезала? — хмынул я, поднимая светляка чуть повыше, чтоб он освещал всю поверхность стола.

— Он сам собрал нам его в дорогу, — пожала плечами девушка, разматывая жгут, — Вообще для того, чтобы лечить парней, но… тут тоже, думаю, случай подходящий.

— А ты…

— Да, Генри, я умею всем этим пользоваться, — раздражённо бросила она, словно бы прочитав мои мысли, — А теперь будь добр, захлопнись и постарайся не лезть под руку, пока я сама тебя об этом не попрошу. Только светляка держи так, чтоб он рану освещал. Так, посмотрим…

Она обошла стол, склонилась над раненной ногой. Долго и внимательно её рассматривала. Затем отошла чуть назад, брезгливо поморщилась и тихо выругалась себе под нос. Зрелище и правда было не из приятных. Какая-то тварь прокусила икру. Судя по кривым и неестественно широким следам крючковатых зубов это был крикун. Рана оказалась глубокой и задела кровеносные сосуды или вены. Тёмно-красная жидкость до сих пор подтекала на крышку стола. Вокруг укуса уже началось заражение. Кожа потемнела, сеточка вен и капилляров набуха, превратившись в иссиня-чёрную паутину.

— Не надо… — прохрипел Дитрих, — Бесполезно. Я всё равно превращусь в одного из этих… Просто… Добейте.

— Так, ты тоже давай не пизди, — оборвала его Айлин, — Сначала вылечим тебя, а потом уже убивать будем. Так, кто-нибудь… Одрик, напои его вином. Там на полке найдешь. А потом держи, чтоб не дёргался. Хорошего обезболивающего у меня нет, так что…

— У меня есть, — сказал я, вспомнив про заклинание выученное ещё в Риверграссе, — Не знаю только, хватит ли навыков, чтобы снять всю боль. Но попытаться можно.

— Не уверена, что это стоит того, — покачала головой девушка, — Мне всё ещё нужен светляк.

— Освальд тебе фонарём посветит, — возразил я, — А вот если он начнёт дёргаться от боли, то боюсь операция затянется.

— Ладно, давай, — кивнула Айлин, — Только постарайся не отрубиться. И… не делай больше чем можешь. Хорошо?

— Договорились, — кивнул я. Подошёл к изголовью импровизированной кровати, положил руку на лоб рыцарю и прикрыл глаза. В первую секунду ничего не происходило. Разум просто погрузился во тьму. Затем я внезапно совершенно отчётливо увидел себя со стороны. Свой энергетический контур, состоящий из множества узелков, пульсирующих бело-голубым светом. Один из «хвостов» этого контура напрямую соприкасался с другим. Тусклым, почти безжизненным. Только справа внизу несколько его узлов пульсировали красным. Я сосредоточился. Вытянул тонкие энергетические нити прямо к тому месту, где собралась боль. Начал вытягивать её, капля за каплей. Переносить в себя. Поначалу чувств не было. Только обычная усталость из-за магического истощения. Но чем больше я выкачивал, тем больше ощущал зубы, впившиеся в мою собственную ногу. Разорванную, пульсирующую икру. Жжение, от расползающейся по коже инфекции. Легкое покалывание, которое предшествует онемению — следствие потери крови.

Не знаю, сколько это продолжалось. Минуту. Две. Три. В какой-то момент мне захотелось заорать, просто чтобы выпустить эту скопившуюся внутри боль. Заорать, упасть и схватиться за собственную ногу, в попытке хоть немного её унять. Но единственное, что я сделал — стиснул зубы. Если прервать заклинание сейчас, оно не даст эффекта. Значит все предыдущие старания были зря.

Дотерпеть удалось. Из последних сил. Я уже сам не верил, что получится. Просто в один момент обнаружил, что не осталось красных участков, которые можно забрать. Одним движением разорвал связь. Шумно выдохнул. Отёр пот со лба и посмотрел на побледневшее, осунувшееся лицо рыцаря. Он спал. Безмятежным сном. Словно не было ни прокушенной икры, которую уже начала штопать Айлин, ни инфекции, медленно пожирающей ногу, ни кровопотери, из-за которой по телу разливалась противная слабость.

— Я… — слова давались с трудом. Моя собственную ногу всё ещё разрывало от боли, а в груди вновь появилась пульсирующая пустота, медленно пожиравшая меня изнутри… — Пойду присяду. А лучше прилягу… Боюсь на светляка меня уже не хватит.

— Ты как, в порядке? — встревоженно посмотрела на меня Айлин, закончив перетягивать ногу жгутом, — Выглядишь так, будто тебя самого нужно откачивать.

— В полном, — кивнул я, — Просто… Он и вправду чуть не умер от боли.

Сказал и уселся напротив горящего камина, уставившись на пламя, медленно пожиравшее обломки какого-то ящика. Парни продолжали суетится, следуя указаниям девушки. Мне же уже не было до этого никакого дела. Усталость и опустошение просто сожрали все оставшиеся эмоции. По идее, я сейчас должен был быть в панике. Мы в доме окруженном ордой чудовищ, с раненным на руках. Безвыходная ситуация. Но… Я почему-то был абсолютно уверен, в своём решении.

— Вы пришли… — мысль проскользнула на самом краю сознания. Неясным образом промелькнула и тут же исчезла, лишь для того, чтоб проявиться вновь. Более сильным, отчётливым посылом. Словно моего разума коснулась чья-то рука. Коснулась и оставила послание.

— Да. Мы здесь, — подумал я. Сформировал мысль и попытался её «отправить». В ответ была лишь тишина и пустота. Однако чувство чужого присутствия никуда не делось. Всю комнату словно бы кто-то внимательно рассматривал, оценивая обстановку. Затем я вновь почувствовал чьё-то касание. Оно было коротким, и содержало всего одно слово.

— Ждите.

— Эй… — чья-то рука потрясла меня за плечо. Я покосился и увидел аккуратные, тонкие пальцы, перемазанные в крови, — Эй, ты там не уснул?

— Ещё немного и уснул бы, — улыбнулся я, двигаясь чуть в сторону. Рядом прямо на камни уселась Айлин. Достала из сумки какую-то серую тряпочку и принялась вытирать руки от чужой крови.

— Да. Вот уж не думала, что мне доведётся быть полевым хирургом, — пожаловалась она, — Я ведь раньше… Ну до того, как сюда попасть, частенько в обморок падала от одного вида крови. А сейчас… Сейчас я совершенно спокойно собирала по частям разорванную в лохмоты ногу ещё живого человека. И ничего. Никаких эмоций кроме усталости.

— Этот мир меняет любого, кто в него попадёт, — пожал плечами я.

— Угу, — кивнула девушка, — И далеко не всегда в лучшую сторону.

Помолчали. В этот раз первым нарушил тишину я, заодно и нарушив негласную традицию.

— Как он?

— Жить будет, — пожала плечами Айлин, — По крайней мере, ещё какое-то время.

— Он вообще-то нам жизнь спас, — подметил я, — Мне так и вовсе дважды.

— Так и я сделала всё что могла, — равнодушно ответила девушка, — И даже чуть больше того. Честно говоря раньше у меня не получалось нормально срезать отмершие и сшивать оставшиеся ткани. Дитриху, можно считать, повезло. Но вот инфекция… Кровь уже заражена. Приди мы чуть раньше, может его спасла бы ампутация, однако сейчас ему может помочь разве что чудо. А я чудеса творить, увы, ещё не научилась.

— Злая ты какая-то сегодня… — я недоверчиво покосился на неё. Девушка уставшим взглядом окинула меня в ответ. Видок у неё и впрямь был тот ещё.

— Замоталась просто, — наконец ответила она слабо улыбнувшись, — Как-то оно опять всё понеслось галопом. Подземелья, экспедиция, раненный Дитрих, полевая хирургия. Ты это… — она ненадолго замолчала, затем тяжело вздохнула и добавила, — Извини, если вдруг обидела. Просто тогда надо было действовать быстро, пока он не помер от кровопотери. Так что, времени подбирать слова, у меня, сам понимаешь, не было.

— Ничего страшного. Понимаю, — я легонько приобнял её и девушка ни секунды не сомневаясь положила мне голову на плечо.

— Кхм-кхм, — сзади почти сразу раздалось многозначительное покашливание, а спустя секунду послышался голос Освальда, — Командир. Это всё, конечно, замечательно, но что нам делать то дальше? Дом обложили со всех сторон. Тут есть какой-нибудь чёрный или что-то вроде этого?

— Ничего, — ответил я, — Ждать. Скоро за нами придут.

— Кто, если не секрет? — поинтересовался, Арвель, немного помолчал и пояснил, — Просто, чтоб случайно не отоварить их по голове чем-нибудь тяжелым.

— Вряд-ли у тебя это получится, — хмыкнула девушка, — Да и у нас — тоже. Кто — сами скоро увидите. А пока, — она встала с пола и начала копаться в своей поясной сумке, — Пока я предлагаю не терять время даром и разбудить нашего пострадавшего. Думаю, нам стоит задать ему парочку вопросов.

Я тоже встал и вслед за ней подошёл к столу. Айлин извлекла из сумки небольшую деревянную коробочку и открыла её. По комнате тут же распространился терпкий запах нашатыря. Захотелось чихнуть. Девушка же поднесла коробочку к носу лежавшего в отключке рыцаря и немного подержала её, давая бедолаге вдохнуть эту дрянь полной грудью. Спустя несколько секунд он поморщился. Затем громко чихнул и глухо застонал и открыл глаза, уставившись на нас полным непонимания взглядом.

— Прикинь, — Айлин закрыла коробочку и поставила её на стол, — Они называют это духом оленьего рога. И где только откопали интересно такое название.

— Наверное, добывают его из рогов животных, — пожал плечами я, — Да и в конце-концов, какая разница. Нашатырь или дух рога. Главное, чтоб работало…

— Вы… — рыцарь резко приподнялся на локтях, — Вы настоящие?

— Настолько, насколько настоящий этот мир, — ухмыльнулся я.

Рыцарь хотел было что-то ответить, но в этот момент у него закружилась голова. Так что вместо слов, мы услышали лишь какое-то невнятное бульканье. Дитрих вновь завалился на спину, упершись лопатками в крышку стола.

— Пока лежи, — бросила Айлин, — Ты потерял много крови, так что слабость это нормально. Так… — она открыла один из кармашков на поясе. Извлекла из него пузырёк с тёмно-красной жидкостью, — Выпей ка вот это. Это поможет немного прийти в себя.

Я чуть приподнял рыцаря, а девушка буквально влила ему в рот отвар из кровоцвета. Дитрих снова начал кашлять, но лекарства не выплюнул. Проглотил и ещё минуту лежал собираясь с силами. Затем снова приподнялся на локтях, обвёл нас немного мутным, но уже куда более осознанным взглядом, и, наконец, заговорил.

— Свормово семя, — выругался он, — А я то думал, что вы мне просто почудились. Перед смертью человек всякое видит. Хоть, признаюсь, именно вас я увидеть ну совсем никак не ожидал.

— Ты лучше расскажи, на кой хер вы под землю полезли, — я открепил от пояса фляжку и протянул рыцарю. Тот выхватил её у меня из рук. Пил долго и жадно. Так жадно, словно долгое время путешествовал по пустыне и случайно набрёл на оазис с прохладным ключом. Вернул, только когда она уже полностью опустела. Впрочем, чего-то такого и стоило ожидать, вспоминая, сколько крови он потерял.

— Мы же вас предупреждали, — продолжила за меня Айлин, — И тебя и всё ваше руководство. Зараза, да тут и дураку было понятно, что вас провоцируют. Заманивают. Неужели так сложно было подождать и дать сделать нам нашу работу.

— Нам не оставили выбора, — поморщился рыцарь, — Нужно было ответить на ужас, который они сеют в городе. На нападения и похищения. Мы думали, что у нас хватит сил. Отправили пять сотен человек с разных направлений.

— И теперь по улице бродит пять сотен трупов, которые хотят порвать нам жопу и сожрать наши мозги на десерт, — подытожил я, — Это, определённо, успех.

— На войне бывают ошибки, — огрызнулся рыцарь, — И потери тоже. На наше место придут другие. Учтут наши ошибки и всё-таки додавят мразей, засевших в этих катакомбах.

— Никто никого давить не будет, — покачал головой я, — Эти методы не работают. Результат их ты видишь сам. Горы трупов на улицах города. И ещё больше заражённых в катакомбах под ним. Хочешь, чтобы эта бессмысленная бойня прекратилась? Тогда дай нам решить проблему нашими методами.

— Погоди, — недоуменно уставился на меня рыцарь, — Неужели ты хочешь…

— Да, я хочу договориться с ними, — кивнул я, — Вы не можете победить их. Они не могут одолеть вас. Дальнейшее противостояние приведёт к ещё большему количеству бессмысленных смертей с обеих сторон, да и среди горожан тоже.

— Но ведь они же убийцы. Преступники, — в голосе рыцаря послышалось неподдельное возмущение, — Вы же сами видели, какой ужас они творили на улицах города. Сколько невинных убили. По вашему, после всего того, что произошло, мы можем разойтись в разные стороны и сделать вид, что ничего не было?

— Нет, не можем, — скрипучий сухой голос, донёсшийся со стороны двери, заставил нас вздрогнуть. Алвур развернулся и вскинул арбалет, готовясь выстрелить. Однако в следующую секунду тетива просто лопнула, больно хлестнув его по пальцам. Освальд схватился за рукоядку меча. Схватился и тут же отдёрнул руку. На его ладони тут же начали вспухать водянистые головки волдырей.

— Ёбаный хер, вы ещё кто… — начал было десятник, тряся обожжённой рукой, но укутавшийся в балахон маг не дал ему закончить.

— Те, кого вы ждали, — коротко ответил он, подходя поближе к столу. Следом за ним в комнату зашла ещё одна фигура. Та самая женщина, которая сопровождала его в первый раз. Тогда мы так толком и не смогли рассмотреть их лица. Однако сейчас они явились не в виде иллюзий, так что появился шанс наверстать упущенное.

Мужчина выглядел лет на сорок. Коротко стриженный, с лёгкой проседью в волосах, тонким, чуть крючковатым носом, острой чёрной бородкой и колючим взглядом. Кожа бледная, лицо чуть осунувшееся. Словно он уже долгое время недоедал и не видел солнечного света. Женщина выглядела чуть получше. На вид чуть за тридцать. С густой копной ухоженных ярко-рыжих волос, невыразительным бледным лицом, ярко очерченными губами и бесконечно усталым взглядом глубоких голубых глаз.

— Так, — мужчина подошёл к столу, на котором — Какой, однако, интересный экземпляр. Чрезвычайно живучий. Знаешь… — в его голосе отчётливо прорезались насмешливые нотки, — Из тебя бы получился отличный полководец для нашего нового войска.

Рыцарь приподнялся на локтях. Чуть помедлил, шумно вдохнул воздух и плюнул. Плюнул прямо в рожу, склонившемуся над ним магу. Однако тот оказался чуть быстрее. Чуть приподнял ладонь и плевок завис в нескольких дюймах от его физиономии. Чуть повисел, и рванулся назад, упав обратно на лицо Дитриху.

— Даже жаль, что придётся тебя убить, — Внезапно в руке колдуна блеснул длинный узкий стилет. Маг наклонился чуть вперёд, надеясь дотянуться до горла храмовника и оборвать его жизнь одним точным ударом.

Я подскочил к нему, на ходу вырвав из ножен клинок. Одной рукой ухватился за капюшон, сорвав его с головы, другой — приставил лезвие к горлу. Парни тоже вытащили оружие и приготовились к бою. Над правой рукой Айлин показалась искорка быстро разгорающегося пламени.

— И ты думаешь, вы сможете мне помешать? — хрипло ухмыльнулся колдун.

— А ты думаешь, что успеешь прибегнуть к магии, прежде чем я вскрою тебе глотку? — ухмыльнулся я, — Или, что сможешь остановить нас всех?

— Я уже это… — начал было колдун, но тут его одёрнула спутница, так и оставшаяся стоять у двери.

— Альберт, хватит! — в её голосе послышались металлические нотки, — Он прав. Хватит смертей. Тем более, что гибель одного единственного рыцаря не вернёт нам ни свободы, ни доброго имени.

— Его уже ничто не вернёт, — выдавил из себя Дитрих, приподнимаясь на локтях, — У вас руки по локоть в крови. И вы все рано или поздно ею…

— У вас тоже, — оборвал рыцаря я, отступая на шаг назад и убирая меч обратно в ножны. Маг тоже чуть отошёл от стола, и спрятал стилет обратно в рукав. Похоже, слова его спутницы всё же имели какой-то вес, — На вашем ордене смертей висит ничуть не меньше. Мы видели, что вы творите с теми, в ком проснулась крупица дара. Или с теми, кого заподозрили в сочувствии к магам. Так что не тебе попрекать их пролитой кровью.

— Так ты с ними заодно? — презрительно скривился рыцарь, присев на край стола, и сплюнув себе под ноги, — Твою, сука мать, мне надо было сразу догадаться.

На ум почему-то пришли только слова старой песни, как нельзя лучше подходившие под нашу текущую ситуацию.

— Я не с этими и не с теми. Я сам по себе был всегда. Таким и останусь. А кто недоволен — идите в… туда, где не светит солнце, — почти точно процитировал я, немного помолчал и добавил, — Ещё раз повторяю. Мы пришли сюда, чтобы решить вашу проблему. И пока мы здесь, никто никого не будет убивать. Воспользуйтесь этой возможностью. Засуньте свои обиды, счёты и свою гордость себе же в жопу, и попытайтесь хотя-бы выслушать друг-друга. От этого, в конце-концов, зависят жизни. Десятки тысяч жизней, мать вашу! Вы уверены, что готовы их положить лишь ради того, чтобы поквитаться друг с другом?

На некоторое время в комнате повисла напряженная тишина, в которой можно было услышать, как на улицах мёртвого города продолжают завывать заражённые. Впрочем, длилось это недолго.

— Мы согласны, — ответила за своего товарища колдунья, — Мы будем говорить. Только не здесь и не сейчас.

— Сюзанна… — в голосе мага послышалось нескрываемое удивление, — Ты что, хочешь говорить с этими отродьями?

— В этих «отродьях» человеческого осталось побольше, чем в тебе Альберт, — отрезала магичка, — Ты сам видел, что они сделали первым делом, когда пришли сюда. Принялись спасать своего врага, рискуя при этом собственной жизнью. Многие люди на такое способны? Ты на такое способен? Если нет, то будь добр заткнись, и дай более разумным людям попытаться разгрести ту кашу, что ты здесь заварил, — она повернулась ко мне и смерила меня пристальным, колючим взглядом, — Я надеюсь, ваш протеже тоже проявит благоразумие и не будет кидаться на нас с мечом. Мне и правда не хотелось бы снова лить кровь. Её уже и без того пролилось с избытком.

Дитрих открыл было рот, чтобы рассказать ей, что он обо всём этом думает, но я не дал ему этого сделать. Перебил.

— Будет. Он сейчас слаб настолько, что просто не сумеет поднять меча. А если попытается что-нибудь этакое выкинуть, то мы сами с ним разберёмся.

— Хорошо, — кивнула колдунья, — В таком случае собирайтесь. Идти недалеко, да и здесь нам всё равно не дадут поговорить нормально, — она на мгновение замолчала, прислушиваясь к воплям и стонам доносившимся с улицы, и спустя несколько секунд добавила, — А заодно и посмотрите, как мы тут… живём.

Глава 32

«Примирение сторон»

Из ратуши всё-таки вёл чёрный ход. И как полагается любому мало-мальски приличному чёрному ходу, он был довольно качественно замаскирован. Начинался он в стене первого этажа. Стоило колдунье надавить там на одну неприметную плитку и кусок кирпичной кладки с гулким, ржавым скрежетом отъехал в сторону. За стеной обнаружился довольно широкий лаз, упирающийся в крутую винтовую лестницу, уходящую внутрь скалы. Первое время шли медленно и молча. Дитрих едва переставлял ноги, а на правую почти не мог наступать. Освальду и Арвелю приходилось его поддерживать. Альберт шёл сзади. Приглядывал за нами, чтобы мы не выкинули какую-нибудь глупость. А может наоборот, надеялся. Чтоб появился повод прикончить нас на месте.

— А вы необычные… существа, — наконец нарушила молчание колдунья, когда мы спустились вниз по лестнице и вновь углубились в хитросплетения коридоров, — Честно признаюсь, ни разу не видела, чтобы хоть кто-нибудь из вашего вида заступался за людей, рискуя при этом своей шкурой. Могу с уверенностью сказать, что за всю мою долгую жизнь — вы, первый такой случай, на моей памяти.

— Генри, о чём она говорит? — откуда-то сзади донёсся настороженный голос храмовника, — И почему называет вас существами?

— Он ещё не знает? — поинтересовалась колдунья, и немного помолчав добавила, — Прошу меня простить, не подумала. Если хотите, я могу стереть ему память об этом разговоре.

— Не нужно, — отмахнулся я, — Если мы не сможем договориться, то вряд-ли выйдем из этого подземелья живыми. А если всё-таки сумеем, то это знание уже не будет иметь никакого значения.

— Мы действительно не люди, — чуть поотстав, пояснила рыцарю Айлин, — В каком-то смысле этого слова. Честно говоря, мы и сами ещё не разобрались, что мы такое. Некоторые говорят — нежить, другие называют демонами. Одно можно сказать наверняка — я и Генри не из этого мира.

— Это так, — подтвердила колдунья, — Они оба из-за завесы.

— Это многое объясняет, — ухмыльнулся рыцарь, — Хоть и впрямь оставляет куда больше вопросов. Доводилось мне видать таких вот «демонов». Абсолютно хладнокровные и рассчётливые сукины дети. А эти двое, как будто их полная противоположность. Или очень талантливо притворяются.

— Противоположность, — коротко ответила Сюзанна, и после небольшого раздумья добавила, — У нас было достаточно времени, чтобы понаблюдать за ними и понять, что эти двое… намного человечнее всего остального своего племени.

— И на основе чего вы сделали такие выводы? — в голосе Айлин послышалось лёгкое раздражение. Девушку совсем не порадовала мысль о том, что за ней кто-то подглядывал. Мне она, впрочем, тоже не добавляла энтузиазма.

— На основе ваших действий, моя дорогая, — улыбнулась магичка, — Дело в том, что остальное ваше племя привыкло действовать хладнокровно, логично и расчётливо. То же, что вытворяли порой вы, вообще не поддаётся никакой логике. Начиная со случая на площади, когда вместо того, чтобы пожать плечами и уйти, вы бросились спасать горожан, и заканчивая попыткой вылечить, а потом и защитить своего природного врага, который при любой удобной оказии воткнёт вам нож в спину.

— Дитрих нам не враг, — я покачал головой, — Я бы скорее мог назвать его другом. Кроме того, мы обязаны ему жизнью. Было бы глупо, не вернуть долг.

— С вашей позиции было глупо вообще оставлять его в живых, — покачала головой колдунья, — И ещё глупее — заступаться за него, рискуя собственной шкурой. Впрочем, такие понятия как «друг» существам вроде вас тоже не должны быть знакомы. Судя по моим наблюдениям, максимум, на который способны твои сородичи — временный союз, как правило заканчивающийся ножом в спину. Такие понятия, как товарищества, дружба или даже… — колдунья красноречиво посмотрела на нас с Айлин, — нечто большее, для них не свойственны.

— Они вообще, будто не живут, а приходят погостить в этот мир, — добавил Альберт, — Только это не те гости, которых приятно встречать. Скорее уж такие, которые перебьют тебе посуду, нагадят в обеденной, а потом ещё и слухи про тебя распускать начнут.

— Тем удивительнее вы двое, — кивнула колдунья, — Можно сказать, полная противоположность тому, что мы видели раньше.

— Может, вам просто попадались говёные демоны? — пожал плечами я.

— Только если принять за основу тот факт, что подавляющее большинство представителей вашего вида — то ещё дерьмо, — сплюнул Альберт, — Впрочем, в отличие от своей коллеги, я придерживаюсь мнение, что и с вашим случаем нам ещё далеко не всё очевидно.

— В таком случае предлагаю оставить этот дискуссионный вопрос до времён, когда ситуация проясниться, и вернуться к более простым и приземлённым вещам, — хмыкнул я, — Вашему перемирию, например.

— Об этом мы успеем поговорить чуть позже. В более цивилизованной обстановке, — холодно отрезала волшебница. Но спустя пару секунд чуть смягчилась и добавила, — Не думаю, что ваш друг в состоянии на ходу обсуждать такие вещи.

Дальше снова шли молча. Коридор петлял и извивался. Иногда он упирался в какую-нибудь пещеру и тогда дорога превращалась в узкий каменный мост, перекинутый над широкой пропастью, на дне которой кипел бурный подземный поток. Изредка попадались перекрёстки. Тогда мы сворачивали. Иногда вправо, иногда влево. Какой-то определённой системы не было. Поначалу мне показалось, что маги просто пытаются нас запутать, чтобы мы не смогли самостоятельно найти это место. Но потом в черепушку залетел вполне логичный контраргумент: они вынудили блуждать четыре сотни человек в десятке коридоров и полдюжине комнат, так что путать нас просто нет никакого смысла. При необходимости достаточно просто повторить это трюк.

— Почти пришли, — внезапно остановившись перед очередным поворотом, произнесла Сюзанна, — Постарайтесь вести себя прилично и не обнажайте оружия. Тогда мы можем гарантировать вашу безопасность.

— Об этом можете не беспокоиться, — пожал плечами я.

— Знаю, — улыбнулась волшебница, — Просто предупреждаю на всякий случай. Некоторые вещи в нашем убежище вам могут показаться весьма… — она на мгновение замялась, подбирая нужное слово, — Неожиданными.

Мы прошли ещё несколько поворотов и остановились возле неприметной деревянной двери, вмурованной прямо в стену. Колдунья подошла к ней и три раза ударила кулаком. Немного подождала и постучала ещё два раза.

— Кто идёт? — донёсся хриплый голос с той стороны двери. Проскрежетали петли и на её прямоугольнике обозначилось небольшое окошечко из которого во тьму тоннеля ударил холодный бело-голубой свет.

— Это мы, — ответила колдунья.

— Тебя и Альберта вижу, — свет льющийся из окошечка заслонила голова охранника, — А с вами кто?

— Те, о ком мы вчера говорили, — ответила колдунья, — Друзья, как я надеюсь.

— Ты надеешься, или ты знаешь точно? — охранник смерил нас колючим, подозрительным взглядом серых глаз.

— Так, Ольрик, давай вот без этих твоих шуточек, — раздражённо бросила Сюзанна, — Сказано тебе открывать дверь, значит открывай. Иначе сам потом будешь её обратно ставить.

— То открывай, то закрывай, — проворчал охранник скрипя проржавевшим засовом, — Ходят тут всякие, водят кого попало…

Дверь скрипя петлями открылась. За ней обнаружился здоровенный детина в кольчуге и шлеме. В руках он сжимал длинный ятаган, всем своим видом говоря: только попробуйте дёрнуться.

— Убери оружие, Ольрик, — раздражённо бросила колдунья, проходя мимо него, — Сказала же, это — не враги. Да и против них меч тебе всё равно не поможет.

Охранник заворчал, но всё-таки спрятал оружие обратно в ножны. И неохотно отошёл в сторону, пропуская нас внутрь.

Мы вновь оказались в просторной каверне, в самом центре которой располагался низкий оголовок каменного колодца. Вот только ворота над ним не было. Вместо этого из жерла шахты, уходящей вглубь скалы, вырывались языки бело-голубого пламени. Именно этот огонь разгонял в пещере мрак и худо-бедно отапливал её. Без него все её обитатели рано или поздно бы околели от холода.

У дальней стены стоял ряд кроватей. Или то, что отдалённо на них походило. Сколоченные из обломков балок и ящиков лежаки, присыпанные соломой и накрытые какими-то лоскутными тряпками. Посреди помещения, совсем рядом с пылающим колодцем располагался длинный, неказистый стол, тоже сбитый из чего попало. А в противоположном конце комнаты располагался ряд из четырёх массивных металлических клеток. В одной из них лежал труп убитого крикуна. В трёх других стояли или сидели пойманные «шатуны», или попросту говоря — зомби.

Обитателей в комнате было немного. Пятеро мужчин, несколько мальчиков-подростков, полдюжины женщин и два совсем ещё маленьких ребёнка, которых те нянчили на руках. Бледная кожа, измождённые лица, лохмотья вместо нормальной одежды. Было видно, что все держатся из последних сил.

— Добро пожаловать в последнее пристанище совета магов, — Сюзанна иронично ухмыльнулась. В её голосе отчётливо послышались грустные нотки, — Это всё, что от нас осталось. По крайней мере, на территории Эйденвальда.

— Вашими стараниями, — Альберт с нескрываемой злостью, посмотрел на Дитриха, — Тысячи человек, сотни лет изысканий, десятки библиотек с бесценными научными трудами. И всё это уничтожено горсткой ёбнутых фанатиков, считающих, что…

— Альберт, хватит! — жёстко оборвала его колдунья, — Мы здесь не для того, чтобы бросаться обвинениями. За нами тоже есть немало грехов, которые можно припомнить. Поэтому будь добр, хотя-бы просто заткнись, если не можешь себя контролировать.

Альберт смачно сплюнул рыцарю под ноги и отошёл в сторону. Дитрих, впрочем, тоже в долгу не остался. Сюзанна лишь покачала головой и кивнула в сторону стола коротко бросив:

— Присядем.

Мы уселись напротив друг друга на старые, кое-где подгнившие ящики, заменявшие магам стулья. Некоторое время просто молчали, сверля друг друга изучающими взглядами. Я решил заговорить первым.

— Я так понимаю, после переговоров вы нас проводите к выходу из катакомб?

— Да, — кивнула волшебница.

— Хорошо. В таком случае, — я повернулся к своим бойцам, — Парни, выкладывайте припасы. Все, какие есть, — Я снова посмотрел на колдунью и добавил, — Будем считать это знак нашей доброй воли, который положит начало переговорам. К сожалению предложить мы можем немногое. Знали бы, что вы находитесь в столь бедственном положении — взяли бы с собой побольше.

— Вы не перестаёте меня удивлять, — улыбнулась Сюзанна, — Такое великодушие нечасто встретишь и среди людей. Про демонов я вообще молчу.

— Просто в нашем мире… — Айлин кивнула на сгрудившихся вокруг дальнего конца стола людей. Именно там мои ребята выгружали наши запасы. Маги куда больше напоминали сейчас не гордых и самодовольных учёных-исследователей, мнящих себя хозяевами мира, а скорее пленников Аушвица или Бухенвальда, которых завтра-послезавтра отправят в печь. Тощие скрюченные пальцы, тянущиеся к сухарям, выложенным на стол. Жадно хватающие и тут же скрывающиеся глубинах старых, истёртых, рваных балахонов. Они словно боялись, что эти старые сухари и солонина вдруг исчезнут. Окажутся миражом. Или, что мы лишь подразним их шансом, протянуть ещё несколько лишних дней, а потом отберём всё назад.

— В нашем мире вот это считается ненормальным, — закончила мысль девушка после продолжительного молчания. Я же с удивлением посмотрел на Сюзанну. На фоне остальных магов она выглядела вполне себе живой и здоровой. Даже чуть полноватой, на мой вкус. Эта внешность совсем не вязалось с видом тех полутрупов, которых мы тут лицезрели.

— А почему…

Она не дала мне договорить. Грустно улыбнулась и щёлкнула пальцами. Миг, и морок развеялся. Перед нами сидела сгорбленная, костлявая старуха. Редкие, давно потерявшие цвет волосы, грязными копнами спадающие на плечи. Иссушенная бледная кожа, обтянувшая череп. Глубоко запавшие глаза и тёмные круги под ними. И улыбка, в которой не хватает половины зубов.

Колдунья ещё раз щёлкнула пальцами и вновь превратилась в нормальную, здоровую женщину средних лет.

— Чтобы своим видом вас не пугать понапрасну, — грустно улыбнулась она, — Думаю вам будет так проще… общаться.

— Действительно проще, — не стал спорить я, — Хотя кое-кому, — я покосился на Дитриха. Рыцарь выглядел слегка растерянным. Он явно не так себе представлял и «логово» и внешний вид своих заклятых врагов, — Это зрелище определённо пошло бы на пользу.

— А Ольрик, — поинтересовалась Айлин, — Он тоже иллюзия?

— Нет, — покачала головой Сюзанна, — Он обычный человек. Один из немногих, кто согласился нам помогать. Приносит нам припасы с поверхности. Иногда ворует у крестьян, иногда охотится в полях вокруг девяти башен. Честно говоря, без него мы бы так долго не протянули, — магичка немного помолчала, собираясь с силами, а затем закончила мысль, — Но в последнее время ему это удаётся делать всё реже. Слишком много патрулей стражи и глаз служителей культа вокруг города.

— А почему вы вообще остаётесь здесь? — поинтересовалась Айлин, — Почему просто не уйдете? Я так поняла, эти катакомбы находятся не только под городом, но имеют выходы и в долину…

— Которая кишит патрулями храмовников, — пожала плечами Сюзанна, — Да, мы могли бы попытаться прорваться, но вряд ли у нас хватило бы сил уйти далеко. Один летучий отряд, посланный по нашему следу, и орден магов окончил бы своё существование.

— В подземельях вы вполне себе успешно водили за нос полтысячи солдат, при помощи магии, — добавил я. Версия магов мне показалась весьма сомнительной.

— А ваш друг вам разве не рассказывал, что магу нужен источник силы, чтобы творить заклинания? — удивлённо посмотрела на меня волшебница, — Здесь, под городом их аж несколько. Однако в предгорьях долины и на перевалах, нет ни лей-линий, ни источников — их узлов. В отличии от вас, демонов, мы ещё не научились творить магию когда хотим и где хотим. Так что там были бы абсолютно беззащитны.

Что ж, это действительно многое объясняло. И давало нашей переговорной позиции дополнительные очки. По сути, корабль становился единственной соломинкой, дававшей этим бедолагам пусть и призрачный, но всё-таки шанс на спасение. Похоже, переговоры пройдут чуть легче, чем ожидалось.

— Вы проявили добрую волю, — после небольшой паузы сказала магичка, — Тогда позвольте проявить её и нам. Роберт, будь так добр, принеси лекарство. Да, то самое, — Сюзанна посмотрела сначала на меня, затем на дитриха. Немного помолчала и продолжила, — Ваш друг заразился пепельной хворью. Да, вы залатали его рану, но всё равно, его дни сочтены. Позвольте нам это исправить.

— Я не буду пить вашу магическую отраву… — запротестовал Дитрих, как только один из магов сунул ему под нос крохотный пузырёк, наполненный какой-то тёмной, дурнопахнущей жидкостью.

— Ты хочешь превратиться в одну из этих тварей? — равнодушно поинтересовалась колдунья, — Чтож воля…

Дитрих всё-таки принял пузырёк из рук мага и залпом опрокинул его в себя. Поморщивщись, отложил пустую склянку в сторону. Перспектива стать ещё одной безмозглой тварью ему явно не улыбалась.

— Антидот рабочий, — сказала Сюзаннна, — Мы уже лечили им Ольрика, после того, как одна из тварей цапнула его по нашему недосмотру. И, как вы можете заметить, он в полном порядке, — маг подошёл ко мне и протянул вторую склянку.

— Насколько мне известно, ваш товарищ тоже подвергся заражению. Честно признаюсь, я крайне впечатлена той работой, которую провёл лекарь, но боюсь у него просто не хватит времени самостоятельно дойти до той формулы, которую открыли мы, — она повернулась к Дитриху, — Её мы тоже вам передадим. И будем надеяться, что вы перестанете убивать всех попавших к вам в лапы магов, ведь без способностей создать нужное вещество, просто не…

— Нет, — оборвал её Альберт подходя к столу, — Нет Сюзанна. Я долго терпел твои выходки, но я не позволю тебе похерить всю мою работу. Ты ничего им передавать не будешь. Уж точно не плоды моих трудов.

— А чего ты хочешь добиться? — уставшим голосом поинтересовалась у него Сюзанна, — Свершить свою месть? Какой ценой? — она обвела взглядом каверну, — Неужели ты готов положить на это все наши жизни? Все оставшееся знания? Пустить под нож наших детей и наше будущее?

— У нас и так уже нет никакого будущего, — мрачно бросил он, стукнув кулаком по столу, — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, Сюзанна. И уверен, твои новые «друзья» тоже об этом осведомлены.

— О чём осведомлены? — поинтересовался я.

— Мы подозреваем, что орден не так давно получил нечто вроде нового оружия, — покачала головой Сюзанна, — Которое способно отнимать у людей частицу дара. Совсем недавно оно использовалось где-то на севере, но теперь мы заметили признаки его присутствия и в столице.

— Погодите, — прервала её Айлин, — А как вы вообще поняли, что это «оружие» отнимает магический дар?

— Это просто и сложно одновременно, — задумчиво произнесла колдунья, — Вы никогда не задумывались, как выглядит наш мир с… магической точки зрения.

— Боюсь что нет, — покачал головой я, — У нас и о магии самой достаточно… смутные представления. Увы, сказывается отсутствие хорошего наставника.

— В таком случае объясню кратко, — она сцепила пальцы и положила на них подбородок, явно готовясь читать весьма внушительную лекцию, — Представьте себе усыпанное звёздами небо. Оно всё излучает свет, однако наше внимание приковывают именно звёзды. Так выглядят те, кто раскрыл и начал развивать свой дар. Остальные же похожи на «фоновый» свет. Так вот в один прекрасный момент звёзды начали гаснуть, оставляя после себя лишь чёрную зияющую пустоту. Началось это где-то в северных землях. А несколько дней назад произошло прямо здесь, в столице.

— Может быть «звёзды» гаснут из-за того, что магов просто убили, — предположила Айлин, — Их регулярно режут, то на севере, то здесь. Да и, как я поняла, по всему Эйденвальду.

— Энергия не берётся из ниоткуда и не пропадает вникуда, — покачала головой колдунья, — Когда маг умирает его свет… Как бы распределяется между окружающими его людьми. Тут же ситуация совсем иная, — она снова ненадолго замолчала, переводя дух и собираясь с мыслями. Голод и цинга настолько истощили тело колдуньи, что ей тяжело было даже просто долго говорить, — Тут он исчезает, оставляя после себя зияющую пустоту. Как бы поглощая весь окружающий свет. Такое может быть только если кто-то целенаправленно отрезает человека от божественного дара. И не просто одного раскрывшегося, а целое село вместе с ним в придачу.

Похоже, тут напрямую замешан наш караван с зерном. Так вот в чём там было дело. Никто еду не травил. Просто мы доставили в столицу совсем не тот груз, про который нам рассказывали. Отсюда и срочность, и такая секретность, и высокая оплата. Маги пытались разобраться. Понять, что происходит. Пробрались на склад и вскрыли ящики, в которых хранили это «устройство». Но ничего не нашли, потому, как верхушка ордена уже либо собрала его, либо перенесла в другое место. И дабы не возвращаться с пустыми руками из опасной вылазки, они попытались спереть один из ящиков с зерном. Просто потому, что голодали. Остаётся один вопрос. Альрейн напрямую замешан в этом деле, или он как и мы, был лишь марионеткой вышестоящих?

— Боюсь, ни о чём таком мне неизвестно, — покачал головой Дитрих, — Но, в обмен на формулу лекарства я могу попытаться найти для вас информацию и передать её через Генри. Он работает на орден, да ещё находится под личной протекцией епископа Альрейна, так что наша с ним встреча не должна вызвать никаких подозрений.

Что ж, дело пошло. По крайней мере они уже готовы торговаться и искать компромисс, вместо того, чтобы рвать друг-другу глотки. Так, глядишь, мы всё-таки и придём хоть к какому-то взаимопониманию.

— Как я уже сказал, ты не получишь ничего! — отрезал Альберт, — Знание ничего нам не даст. Оно не вернёт нам будущее, и не отнимет у ордена это страшное оружие.

— И что ты предлагаешь? Стереть их с лица земли вместе со столицей? — в голосе Сюзанны промелькнула смешанная с ехидством злость, — А о горожанах ты не подумал? Среди них есть невинные люди. Есть даже те, кто помогал нам, как мог.

— Подавляющее большинство из них виновны, — покачал головой маг, — Они радостно орали и улюлюкали когда Брентона и других тащили на костры. Они доносили на своих соседей, якобы уличив их в сочувствии к нам. Они, словно стая диких шакалов кидались даже на тех, кто им когда-то помогал. Да, среди них есть и хорошие люди. Вот только их число можно пересчитать по пальцам. И к сожалению они станут необходимой жертвой во имя нашего будущего, — колдун на мгновение замолчал. Опёрся руками на стол и тоже попытался перевести дух. Несколько мгновений мы слышали лишь шумное втягивание воздуха ртом и хрип его лёгких. Затем Альберт заговорил опять, — Да, Сворм меня сожри. Если это позволит уничтожить орден раз и навсегда, то я готов принести в жертву и всю столицу и нас вместе с ней.

— И заодно весь оставшийся мир, — ехидно заметила Айлин, — Вы вообще в курсе, что ваша чума начала мутировать без вас? Что она уже перекинулась на крыс, которые и заразили всю экспедицию храмовников? Что крысы эти рано или поздно вырвутся на поверхность, или чего хуже — болезнь научится перемещаться с птицами? О каком будущем вы говорите? В котором всё человечество превратится в безумных кровожадных уродов, ведомых лишь голодом?

— Это… — Сюзанна казалась потрясённой. В её голосе слышались лёгкие истерические нотки, — Это невозможно. Так не должно было произойти. Если только не… — она перевела взгляд на Альберта. Колдун же выглядел абсолютно спокойным. Похоже, для него эта информация не стала новостью.

— Ты что натворил… — с трудом выдавила из себя Сюзанна. Колдунья всё ещё пыталась осознать услышанное, — Ты же просто всех…

— Я сделал, то, что должен был, Сюзанна, — холодно ответил Альберт, — Только истребив орден, мы можем…

Внезапно мир перед глазами помутнел. В ушах зашумело. Чья-то чужая воля подняла меня из-за стола. Заставила обойти его на негнущихся ногах. Схватить мага за шиворот и, словно тряпичную куклу поволочь к клеткам, расположившимся в дальнем углу помещения. Колдун сопротивлялся. Пытался швыряться в меня какими-то заклинаниями, но они просто не работали. Огненные шары, молнии, ментальные удары и бог знает, что ещё, просто рассыпались. Растворялись в воздухе, стоило им коснуться моей ауры.

Я дотащил его до крайней клетки, где лежал труп крикуна. Присел на корточки, схватив вырывающегося колдуна за руку. Дотронулся до сухой, растрескавшейся кожи чудовища. Из ладони к безжизненной пустоте протянулись тонкие энергетические нити. Вторая же рука намертво связала мой контур с контуром брыкающегося мага. Губы сами собой прошептали нужные слова: «Кай-тор».

Безжизненная пустота расступилась, пропуская меня внутрь. Но за этой завесой была только боль. Чудовищная боль, которая, словно разлитый по венам расплавленный свинец, жгла всё тело. Жгла заставляя остатки разрозненного пульсировать, отползать, забиваясь в самые дальние уголки черепа. Тело же бежало. Бежало, гонимое неутолимым голодом. Оно хотело рвать мясо, пить тёплую кровь, делать всё, что угодно лишь бы хоть на время унять это обжигающе-болезненное чувство. Остатки сознания продолжали пульсировать. Пульсировать от ужаса. От осознания того, во что я превратился. Сознание периодически дёргалось. Пыталось вырваться. Взять контроль над телом. Но каждый раз отступало назад, не в силах выдержать острой боли, разрывающей всё тело. Воспоминания путались. Я куда-то бежал. Затем чувствовал горячую кровь на губах. Тело радовалось, впитывало её губами, языком, нёбом. Сознание билось в ужасе. Билось, но не могло ничего сделать. Ноздри вдыхают порыв свежего солёного ветра. В ушах стоят отчаянные крики людей. Визг какой-то женщины. Совсем рядом. Пальцы, превратившиеся в длинные, костяные наросты рвут ткань, вспарывают кожу под ней. Руки обагряются кровью. Вкус крови во рту. Зубы вгрызаются в мясо. Снова отчаянный крик. Тело куда-то бежит. Когти стучат по каменным плитам пола. Их стук отражается от стен подземелья, бьёт по ушам формируя в голове смутные образы перекрытий и коридоров. Сознание не пульсирует. Замерло в глубине хищного существа, больше не в силах сопротивляться его инстинктам. Оно жаждет только одного. Смерти.

Когти стучат по ступенькам. Слышен лязг доставаемого из ножен клинка. Чей-то отчаянный крик. «Назад, быстро!» Пасть раскрывается в предвкушении. Из глотки вырывается рёв. Я прыгаю на звук, стараясь расставить когти как можно шире. Зацепить, вгрызться, порвать. Но когти вспарывают лишь воздух. Спину обжигает боль. Кожа лопается. По боку течёт что-то липкое. Тело падает на камни, начиная судорожно бить по ним лапами. Остатки сознания ликуют. Сейчас! Сейчас придёт избавление! Сейчас кончится весь это кошмар. Тело вскакивает на лапы. Чуть пошатывается. Ползёт туда, где о ступеньки шуршит ткань и скрипит кожа.

«Эй, хуепутало! На меня смотреть!» — голос доносится откуда то сзади.

Тело на секунду замирает. Прислушивается. Затем поворачивается и прыгает. Когти скрежещут по металлу. Грудь обжигает резкая, нестерпимая боль. Из глотки само собой вырывается шипение. Пасть открыта в жутком оскале. Тело поворачивается туда, где должен быть враг. Замирает на секунду, прислушиваясь. Кожа вновь шуршит и скрипит о каменные ступени. Спереди, но как будто чуть в стороне. Задние лапы напрягаются. Готовы к прыжку.

«Эй говно, сюда иди!» — окрик доносится с другой стороны. Прыгаю. Когти скребут о кольчугу. Впереди слышен шорох осыпающихся камушком. Тело прыгает вновь. Над ухом что-то свистит. Металл бьётся о камень где-то позади меня. Попадаю.

Враг падает на ступеньки. Клинок звенит по камням. В когтях остаются клоки чего-то вязкого. Невкусного. Не плоти. Одежда шуршит прямо передо мной. Собираюсь вгрызться. Ухватить зубами, удавить.

«Сюда смотри!» — крик доносится со спины.

Тело на мгновение замирает. Внезапно левую заднюю лапу пронзает острая боль. Она подламывается, роняя всё тело на ступеньки. Оно воет, колотя по камням покалеченной конечностью. Сознание ликует. Желанное избавление так близко! Но тело не сдаётся. Из последних сил ползёт вперёд. Туда, откуда доносился крик.

Что-то острое и холодное разрывает нарост на морде. Режет плоть, проникает внутрь черепа и взрывается острой, нестерпимой болью. Лапы сводит судорога. Они начинают колотить по ступенькам, пытаясь достать хотя-бы одного врага. Отогнать их от себя, дать отползти, спастись, залечить раны. Сознание ликует. Ликует чувствуя скорое избавление.

Шею обжигает резкая боль. Слышится треск разрываемой плоти. Хруст ломающегося позвоночника. Все ощущения пропадают. Оба существа, и то, которое управляло телом, и то, которое было заточено внутри него, медленно растворяются в холодном небытии. Видение обрывается.

Я открыл глаза. И тут же прищурил их от непривычно яркого света. Постоял немного, привыкая к нему. Затем опустил взгляд туда, где должен был быть колдун. Однако на месте его не оказалось. Лишь дряхлый, изъеденный язвами и цингой старик в изорванной одежде сидел чуть поодаль, опершись спиной о стену и обхватив руками колени, бормотал что-то бессвязное.

— … мужчины, женщины и дети. Они бьются в клетке собственного сознания. Горят изнутри. Так ярко… — старик поднял на меня взгляд. По его впалым щекам текли слёзы. Губы тряслись, — Почему? Почему ты мне это показал?

Меня прошиб холодный пот. Я уже видел этого старика в обносках. Когда-то давно, со сне. Он точно так же сидел возле этой каменной стены и спрашивал меня, почему я ему это показал. Кажется что-то такое мне снилось ещё в Вестгарде. А может в Риверграссе? Не помню. Но… Похоже те сны, которые я видел, начинали сбываться. И там, где стражники столпились на какой-то площади, готовясь отражать нападение лезущих через стену тварей — нападение на малые рифы. Эти слова — теперь. Кто-то пытается меня о чём-то предупредить? Или просто система заранее выстраивает и прописывает алгоритм моего поведения, попутно измываясь надо мной через такие сны? Значит и остальные сны, которые я видел, но смысл которых всё ещё не раскрылся — рано или поздно сбудутся? Горящая, разорённая столица? Заражённые на улицах города? Огромная армия церковников, входящая в девять башен и приступающая к их зачистке? Странное устройство на храмовой площади, к которому волокут выживших со всего города? Твою то мать, опять одни вопросы. Вопросы, которые пожалуй, сейчас подождут, но потом обязательно нужно будет к ним вернуться.

— Потому, что ты должен был увидеть, что натворил, — слова сами срывались с языка, — Почувствовать это своей шкурой, прежде чем пройти рубикон.

— Я… Я… — скорчившийся у стены колдун был не в силах вымолвить ни слова. Он лишь трясся и повторял раз за разом, — Горят изнутри. Так ярко. Зачем…

Я покачал головой, и в гробовой тишине, нарушаемой лишь гудением пламени да его бормотанием, направился обратно к столу. Тяжело опустился на ящик и молча уставился на сидящую напротив меня Сюзанну. Шумно выдохнул, помотал головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. А затем сказал всего два слова.

— Он понял.

— Хорошо, — грустно улыбнулась магичка, протягивая Дельрину потёртый кожаный тубус, — Там внутри пергамент с формулой и рецептом. Постарайтесь распорядиться ею мудро. Может быть, тогда вам удастся исправить то, что натворил Альберт.

— Благодарю, — Дитрих взял тубус и спрятал его в сумку на поясе, затем снова посмотрел на колдунью, — Что вы хотите?

— Две вещи, — улыбнулась она, — Возможность покинуть город, которую хотел предложить нам Генри. И знания. Знания о том артефакте, который заполучил ваш орден. Взамен — лекарство от чумы и полное прекращение любых атак. По одной простой причине. Мы покинем эти края и вы нас больше никогда не увидите. Да рыцарь, — в голосе Сюзанны послышались грустные нотки, — Ты всё правильно понял. Мы оставляем север на вашу милость и признаём своё поражение. Нам просто нечем больше с вами воевать отстаивая нашу свободу и право на жизнь. А через месяц-другой такой борьбы, воевать будет просто некому. Поэтому нам остаётся лишь надеяться на то, что вы дадите нам уйти. Хотя… — она ухмыльнулся, — Вы можете попытаться добить нас. Положите, правда ещё тысячу, или две своих братьев как минимум. И заодно исполните мечту Альберта. Дадите ему возможность умереть в бою, мстя за всё братство магов.

— Что для этого нужно? Чтобы обеспечить вам проход из города? — слова давались Дитриху тяжело. Рыцарю приходилось делать над собой титанические усилия, чтобы спокойно разговаривать с людьми, только что превратившими пять сотен его товарищей в слепую, безмозглую нежить. Идея отпускать своих врагов и убийц у которых столько невинной крови на руках ему явно претила, но разум подсказывал, что это будет лучше ещё большего числа потерянных жизней.

— Молчание, — коротко ответила Сюзанна, — Молчание о том, что ты тут видел и слышал, ближайшие несколько дней. Потом, — она выразительно посмотрела на меня, словно бы прочитав мои мысли, — Мы, вместе с отрядом Генри будем уже далеко, и твои слова перестанут иметь какое-либо значение.

— Мои люди встретят вас в условленном месте, — кивнул я, посылая ей мысленный образ подворотни, находящейся в паре кварталов от Алых врат, — И проводят вас туда, куда нужно, — мысленный образ корабля, стоящего в порту.

— Признаюсь честно, — рыцарь брезгливо поморщился, — Мне претит сама идея договариваться о чём либо с такими, как вы. Я презираю и ненавижу вас за всю ту кровь, пролившуюся на городские улицы. Но разум мне подсказывает, что Генри прав. Даже если мы вас добьём, это не изменит уже содеянного. А новая кровь не нужна ни вам, ни нам. Так что… Да. Я даю вам слово, что буду молчать об увиденном. Ровно четыре дня. И да, я постараюсь добыть информацию о том, о чём вы просили и передать её Генри. Уж не знаю, зачем он и Айлин за вас вступаются. Как по мне, так вы этого попросту не заслуживаете.

— Мы вступаемся не за них, — покачал головой я, — А за горожан, которые гибнут из-за вашего конфликта.

— Благородно и разумно, — согласился Дитрих, — Даже жаль, что вы хотите уплыть с ними. Честно говоря, ваше присутствие в рядах ордена могло бы предотвратить множество бед, а со временем и изменить отношение храмовников к людям, наделённым даром.

— Если мы останемся, нас просто убьют, — грустно улыбнулась Айлин, — И ты об этом прекрасно знаешь. Ваш орден очевидно ещё не готов принять в свои ряды кого-то вроде нас с Генри. Демонов.

— Уж не знаю, почему вас называют демонами, — покачал головой Дитрих, — Судя по тому, что я видел — это совсем не так. Многим людям то до вас далеко…

— Может быть, — кивнул я, — Однако, что бы мы ни делали, для вашей верхушки всё равно останемся чудовищами, прорвавшимися с той стороны завесы. Поэтому нам лучше пока-что покинуть город. Кто знает, может быть в будущем ваши лидеры поменяют свою точку зрения и наши пути пересекутся вновь. Иногда судьба выделывает забавные пируэты.

— Надеюсь в этот раз она тоже не подведёт, — улыбнулся рыцарь, затем помрачнел и повернулся к колдунье, — На этом предлагаю переговоры закончить. Мне не улыбается мысль находиться в вашем обществе дольше, чем это необходимо.

— Да и мы от твоего не особо в восторге, так что… — начала было Сюзанна, но Айлин её перебила.

— У меня есть ещё один вопрос, — сказала девушка, — Та колдунья, которую мы убили на площади… Там ведь была куча народу. Множество невинных людей. Почему она мстила им, а не храмовникам? И зачем вообще устроила бойню?

— Дорогая моя, — в голосе Сюзанны послышались раздражённые и даже немного злые нотки, хоть лицо магички внешне и оставалось спокойным, — Используй хотя-бы капельку своего воображения. У тебя не может его не быть, ведь оно — основа любой магии. Так вот, посмотри на своего спутника, а затем воспользуйся им и представь, что его сначала искалечили, а затем сожгли у тебя на глазах под улюлюканье беснующейся толпы.

Айлин побледнела и судорожно стиснула мою руку. Похоже следуя совету «воспользоваться воображением», девушка немного перестаралась.

— Теперь поняла? — мрачно усмехнулась колдунья, — Ну вот и подумай, сколько вы знакомы? Пару месяцев? Полгода? Год? А Вита и Брентон знали друг-друга более трёх сотен лет. И самое забавное то, что за всю свою жизнь Брентон не убил ни одного человека. Он был лекарем. Изучал и практиковал исключительно целительскую магию. Многим помогал абсолютно бескорыстно, потому как видел, что они были в нужде. А потом именно эти люди кричали, улюлюкали и кидали в него камни, когда бедолагу волокли на костёр. А Вита… — магичка снова перевела дух. Разговор всё больше и больше её утомлял, — Она просто потеряла разум от горя. Не хотела жить. И единственное, что заставляло её двигаться вперёд, это желание отомстить. Отомстить всем тем, кто предал её и её мужа. Так что по большому счёту, она отправилась на ту площадь, чтобы умереть. Умереть и утащить в небытие как можно больше скотов, причастных к смерти её возлюбленного. Я… — колдунья на мгновение замялась, — Не осуждаю вас, за то, что вы прервали её жизненный путь прежде, чем она перебила половину города. Вы были по своему правы. Но надеюсь вам теперь стало понятно, почему так случилось.

Я не стал уличать её во лжи и говорить, что маг живущий больше трёх сотен лет так или иначе причастен к смерти нескольких десятков человек. Тех самых, жизнями которых он пожертвовал, чтобы продлить свою. В конце-концов через несколько дней эта ложь тоже не будет иметь никакого значения.

— Что ж, раз все вопросы исчерпаны, я объявляю переговоры закрытыми, — устало выдохнула волшебница, — Ольрик проводит вас к ближайшему выходу на поверхность. Я бы пошла с вами сама, но боюсь на ещё одно путешествие у меня просто не хватит сил, — она немного помолчала, собираясь с мыслями. Ещё раз тяжело вздохнула и добавила, — И Дитрих. Хоть врагами мы быть не перестали, но… Спасибо за то, что согласился дать нам такую возможность.

— На здоровье, — мрачно ухмыльнулся рыцарь, поднимаясь из-за стола, — Надеюсь у вас достанет благоразумия, чтобы воспользоваться ею сполна.

Почему-то интонация его голоса мне совсем не понравилась.

Глава 33

«Вкус предательства»

В главном зале корчмы царило небывалое оживление. Сновали туда-сюда бойцы, перетаскивая тюки с поклажей во двор, где стояла последняя незагруженная телега. Бернард стоял посреди зала и покрикивал на них. «Шевелитесь, а не ползайте словно сонные мухи! Давайте, давайте, живее! Мать твою, Ронвальд, аккуратнее! Не мешок же с дерьмом несёшь! Если ты хоть одну склянку расхерачишь, я лично прослежу, чтоб её стоимость была вычтена из твоего жалования!» Болек яростно спорил с одной из служанок, насчёт того, должны ли мы платить за целый день, если даже не остаёмся на ночь. Помощница Брегги настаивала, что старик должен ей хотя-бы половину от оговоренной суммы. Сам же Болек не собирался платить ни Альдинга, потому как, мы де «спасли их задницы и вообще, сделали хорошую рекламу этому медвежьему углу, и за это скорее они должны нам приплачивать».

Отчасти старик был прав. После выступления Айлин в трактире по вечерам и впрямь стало гораздо больше посетителей. Надо бы ей всё-таки подарить собственную лютню, когда доберёмся до порта со странным названием «Дрейк». Попрошу там Роберта сходить со мной на рынок. Он в инструментах понимает, хоть подсказать сможет, что лучше взять. Хотя зная «любовь» бардов друг к другу, лучше будет вытащить саму Айлин.

— Что дорогуша, снова не терпится отправиться в путь? — Брегга выставила рядом со мной на стойку пузатую кружку с холодным квасом. На ней как и прежде красовался широкий засаленный передник, на который однако добавилось несколько свежих пятен.

— Да, — кивнул я, — Корабль покидает порт на закате, так что мы тут в лучшем случае до полудня.

— Жаль, — покачала головой трактирщица, — Вы ребята, мне понравились. Хоть по первости я и приняла вас за обычных головорезов с большой дороги, приходится признать, что более приличных клиентов у меня ещё не было. Да и прибыльных тоже. Слушай, а вы не думали тут остаться? Я бы нашла для вас тут работёнку, уж поверьте.

— К сожалению мы не можем, — грустно улыбнулся я,

— Не сидится на одном месте? — поинтересовалась Брегга, доставая из под стойки ещё одну кружку и наливая в неё пива, — Иль гонится за вами кто?

— Да видать на роду так написано, — уклонился от ответа я. Не потому, что не хотел рассказывать о том ворохе проблем, что катится за нами по пятам, а просто ради безопасности самой трактирщицы. Чем меньше она знает, тем меньше шанс, что наши преследователи начнут пытать её калёным железом, — Вечно в дороге и вечно без денег. Кстати, пока мы не уехали, позволь полюбопытствовать. Ведь не было никакой бригады лекарей, которая должна была по возвращению в город нас проверить? Писарь просто тебе подсобил клиентами?

— Схватываешь на лету, — нагло ухмыльнулась трактирщица, — Ещё парочка таких озарений, и мне впору будет взять тебя в подмастерья. А что, мне давно уже не хватает соображающего помощника, да и для тебя это был бы повод повесить меч на гвоздь.

— Ну, парочку не обещаю, но одно выдам с лёгкостью, — хмыкнул я, — Та скидка в полцены, что нам была обещана за помощь и защиту. Ты ведь с самого начала драла нас в два раза больше обычного? Потому и не цеплялась за старые расценки?

— Дорогуша, я бы на твоём месте серьёзно задумалась о том, чтобы сменить ремесло, — улыбка трактирщицы стала ещё более наглой, — Из тебя бы вышел неплохой корчмарь, а в будущем — и владелец постоялого двора.

— Как выйду на пенсию, обязательно поразмыслю над твоим предложением, — улыбнулся я, — Может и впрямь воспользуюсь.

Сказал, а про себя подумал: да кого я обманываю? У тех, кто однажды взял в руки оружие… Таких как я — один путь, по большому то счёту. Что по ту, что по эту сторону мироздания. «Странный букет, чёрный пакет — твоя дорога домой». Мда… Что-то под конец этого приключения на меня вдруг накатила меланхолия. Может, потому, что мне и впрямь не хочется покидать это место и снова скитаться по миру в поисках своего угла? Впрочем, а какой у нас есть выбор? Никакого, по сути. Остаётся лишь порадоваться, что в этот раз мы оставляем за собой решённую проблему, а не гору трупов и пепелище. И что в этот раз мы почти никого не потеряли.

— О чём это вы тут болтаете? — рядом с нами присела Айлин. Девушка выглядела выспавшейся, посвежевшей. В её голосе звучали радостные нотки. Похоже, ей, наоборот, не терпелось отправиться в путь.

— Да так, просто решили перебросится парой слов на дорожку, — хмыкнула Брегга, наполняя третью кружку, — Можно сказать, прощаемся.

— Не, так не пойдет, — поморщилась девушка, — Звучит так, будто вы нас в последний путь тут провожаете. Да и в конце-концов, кто знает, как судьба повернётся. Может быть мы ещё заедем в столицу.

— В таком случае предлагаю выпить за будущую встречу, — торжественно произнесла трактирщица.

— За будущую встречу, — мы с Айлин сказали почти синхронно. Затем послышался удар кружек и несколько секунд сосредоточенного сопения.

— Так, дорогуша, — Брегга грохнула опустевшей тарой о стойку и посмотрела на Айлин, — Пока вы не уехали, мои кузены просили тебе кое-что передать, — Трактирщица наклонилась и достала из под стойки увесистый прямоугольный свёрток, — Вот. Сказали, чтоб примерила, и если вдруг что, бежала сразу к ним. Они ещё успеют подогнать по фигуре, если вдруг что не так.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, сгребая свёрток со стойки, — А я уж боялась, что самой бежать за ним придётся.

— Ну, ты всё-таки не говори гоп… — хмыкнула трактирщица, убирая кружки обратно вниз, — Но честно признаюсь, комплектик ты себе заказала интересный. Я пожалуй своим девочкам потом несколько таких прикуплю. Авось ещё немного повышу популярность своего заведения, да и цены на услуги можно будет приподнять… Кстати, — она хитро прищурилась, поглядев сначала на меня, затем на девушку, — У меня вообще-то есть неплохая двухместная комната с роскошной кроватью. Вы вполне успеете его опробовать в деле. Хоть поймете, где жмёт, где натирает.

— Такие вещи не делаются на скорую руку, — улыбнулась девушка, — По крайней мере в первый раз. Кроме того я уже договорилась с людьми Барона о том, что у нас на корабле будет отдельная каюта. Плаванье будет долгим, заняться в море всё равно будет нечем, так что опробуем ещё. И думается мне — не раз.

О как. Выходит она уже давно всё распланировала. Впрочем, в море действительно будет нечем заняться, так что наверстать мы успеем немало. Ох, как немало. За все полгода, что ходили вокруг да около. А сейчас… Действительно не время и не место. Тем более, я ждал вестей от Дитриха. Два предыдущих дня от рыцаря не было ни слуху, ни духу. Сегодня истекал срок последний срок, когда он мог выполнить свою часть сделки, передав мне сведения, заинтересовавшие магов. И я всё-таки надеялся, что он сдержит своё слово, потому как…

Додумать мысль я не успел. В комнату влетел взмыленный мелкий и направился прямиком к стойке.

— Господин капитан, — крикнул он чуть ли не с середины залы, — Господин капитан!

— Товарищ капитан, — машинально поправил его я и тут же добавил, — Что стряслось?

— Пришёл человек от Дитриха. Говорит, у него есть для вас сведения и он желает встретиться с вами. Он будет ждать вас в кротовьем переулке. Если что, я знаю где это, могу вас отвести, — как на духу выпалил парень.

— Что-то это как-то дурно попахивает, — с сомнением произнесла Айлин, — Почему он сам не пришёл сюда? Неужели он не может просто сходить выпить со старыми приятелями, которые пару дней тому назад, ни много, ни мало — спасли ему жизнь? К чему такая секретность?

— Место неподобающее, — пожал плечами я, — Для рыцаря. К тому же, сведения могут быть важными, а у нас, как ты понимаешь всё ещё сидят… всё ещё не так спокойно, как может показаться на первый взгляд.

— Всё равно, — покачала головой девушка, — Не по себе мне как-то. Может я лучше с тобой схожу?

— Да не стоит, — отмахнулся я, — Дитрих, при всей его упёртости, всё-таки достаточно благородный человек. Да и в конце-концов мы друг-другу спасали жизни уже не раз, и не два. Он знает, что именно благодаря нам город не превращён в руины, населённые беснующейся нежитью. И кроме того, — выдержал паузу, — Он дал слово. Так что не переживай, — я невольно подмигнул девушке, — Сходи лучше займись нашим будущим «досугом». Плаванье и впрямь, обещает быть долгим.

Девушка сначала раздражённо фыркнула, но тут же посерьёзнела.

— Знаешь, может ты и прав, и я зря себя накручиваю, — с сомнением в голосе произнесла Айлин, — Но давай ты возьмёшь с собой хотя-бы охрану. Тогда мне будет спокойнее, и я с чистой совестью смогу пойти, заняться своими делами.

— Договорились, — кивнул я, поднимаясь со стула и поворачиваясь к ожидавшему решения Мелкому, — Подожди во дворе. Сейчас парней соберу и пойдем.

Яркое весеннее солнце выкарабкивалось из-за низеньких черепичных крыш, разливая свой тёплый оранжевый свет по двору, мокрому после ночного дождя. В голубой, безоблачной вышине кружили чайки. Их крики смешивались с далёким шумом морского прибоя и лёгким, прохладным бризом, гулявшим по улочкам просыпающегося города.

Посреди двора фыркала и переминалась с ноги на ногу кляча, запряженная в телегу. Ту уже нагрузили почти до самых краёв и теперь мешки с добром просто сваливали в кучу поверх, просто надеясь, что все наши богатства не рассыплются по дороге. Да уж, за время нашего путешествия, отряд успел обрасти приличным количеством нужного барахла. На козлах сидела Бьянка, нянча на руках Трухляша, словно ребёнка. Кот зажмурил глаза от удовольствия и громко «тарахтел», подставляя густую шерсть живота под почёсывания.

Насколько я знаю, тот учёный из университета так и не успел ей помочь. То ли ему не хватило времени, то ли он оказался обычным, продающим надежду шарлатаном. Впрочем, в нашем распоряжении теперь оказались два десятка магов. Уж они то наверняка справятся с её недугом. А, если не выйдет даже у них, то боюсь девушке уже ничего не поможет. Впрочем, как правильно заметила Айлин, на невозможности иметь детей жизнь не заканчивается. Правда местным всё равно трудновато пока принять эту мысль.

— Всё готово, — коротко бросил Бернард, подходя ко мне, — Разведчики доложили, что встреча состоялась. Сейчас мои ребята ведут их в порт. Знаешь, — капитан немного помолчал, формулируя собственную мысль, — А идея разбить их на четыре небольшие группы была не так уж плоха. Большая толпа привлечёт к себе внимание, а так никто даже не посмотрит в их сторону.

— Если только храмовникам ещё не стало известно, каким именно образом мы собираемся покинуть город, — покачал головой я.

— Не должно быть, — возразил Бернард, — Телеги с добром мы сначала вывозим в золотой квартал, к которому у святош нет доступа. А там ими занимаются уже люди барона, что должно сбить с толку даже тех шпиков, которые караулят мосты. В общем, сделали всё, что могли, дабы сбить этих засранцев со следа.

— Хорошо, — кивнул я, — Очень хочется надеяться, что хоть этот город нам дадут покинуть спокойно.

— Тут такое дело, — Бернард немного замялся, — В общем Исгрид выразила желание присоединится к отрядоу. Я бы дал ей такую возможность, если ты, конечно, не против.

— Вот как, — нахмурился я, — Она же вроде послушница в ордене, которую послали присматривать за нами? Или, хочешь сказать, она разочаровалась в вере?

— Как я понял, уже давно, — пожал плечами Бернард, — Только не в самой вере, а в том, во что превратилась её церковь. Она — что-то вроде нашего Болека, если так подумать.

— Или очень складно льёт тебе в уши, пользуясь тем, что кое-кто не может оторвать взгляда от её сисек, — ехидно подметил я.

И похоже перегнул палку. Сержант нахмурился. На его скулах тут же проступили желваки. Он открыл было рот, чтобы высказать мне в лицо всё, что об этом думает, но я всё-таки не зря на протяжении всего своего пути натаскивался в искусстве дипломатии.

— Ладно-ладно, — я примирительно выставил руки перед собой, не дав сержанту сказать ни слова, — Всё понимаю. И разрешаю, если ты считаешь, что вреда не будет. Нам, в конце-концов действительно не помешал бы свой представитель духовенства. Из Болека, при всём его скряжничестве и любви к заливанию за воротник, святоша такой же, как из меня проститутка. Так что она пришлась бы нам очень кстати и по сугубо деловым соображениями.

— Спасибо, — кивнул Бернард, и вернулся к парням, командовать погрузкой вещей. Над двором тут же разлетелись его крики и ругань.

— Ну что, командир? Выдвигаемся? — поинтересовался подошедший ко мне Освальд. За его спиной маячили лица Арвеля, Одрика и Алвура. Из-за спины последнего уже привычно высовывались рога тяжелого арбалета.

— Идём, — кивнул я и повернулся к мелкому, — Ну, веди давай, что-ли.

Мы вышли за ворота. Народу на улочке было ещё не слишком много. Торговцы и ремесленники только начинали открывать свои лавки, а их подмастерья ещё крепко спали. Лишь один раз нам навстречу попался какой-то пацан, тащивший увесистый кожаный короб, куда-то вглубь ремесленного квартала.

Настроение у парней было приподнятое. Они крутили головами по сторонам. Алвур что-то насвистывал себе под нос, то и дело крутя между пальцами небольшую бронзовую монетку. Только Эрих, получивший прозвище «Мелкий», был странно сосредоточен. Лучник поравнялся с ним, и легонько толкнул парня локтем в бок.

— Что, в первый раз покидаешь отчий дом? — нагло ухмыльнувшись, поинтересовался он.

— Угу, — как-то неуверенно протянул Мелкий, и немного подумав, добавил, — В первый.

— Да ты не ссы, — подбодрил его Арвель, — Не так уж это и страшно, когда привыкнешь. Я, поверь мне, за всю свою жизнь порядочно набродяжничался. И ничего, живой, как видишь. И при уважаемом деле к тому-же. А тебе повезло, ты сразу к нам попал. Если не будешь хлопать ушами — многому научиться сможешь.

— Если не помрёт в процессе, — хмыкнул лучник.

— Ну, с нашим то командиром вряд-ли, — покачал головой Одрик, — Нам с ним повезло. Фартовый попался, — немного подумал и добавил, — Ты Генри извини, что так вот о тебе в третьем лице говорю, но что правда, то правда. Мыж почитайте вшестером всего в те подземелья спустились. Пять сотен орденцев полегло, а на нас ни царапинки.

Ага. Фартовый. И везёт мне порой, как утопленнику.

— Скорее дело в другом, — возразил ему Освальд, — В том, что он сам в каждый бой с нами ходит. Другие то командиры всё больше по шатрам сидят. Контракты подписывают, стрелочки на картах рисуют, людей подсчитывают. Ну, сколько им, значится можно в расход на те или иные цели спустить. А тут… Ну ежели ты сам в пекло лезешь, то хошь-не хошь, а заранее подумаешь, как и самому из него выбраться и тех, кто за тобой следом попрёт — вытащить.

— Так что понял, Мелкий, — ухмыльнулся Алвур, — Не пропадёшь ты с нами. Считай удачу за хвост поймал.

— Угу, понял, — невнятно бросил тот. Мне на мгновение почудилось, что его голос как-то нервно дрогнул. Хотя, в целом, понять парня было можно. Он всю жизнь просидел в городе. А теперь ему придётся тащиться хрен знает на какой край света. Отрываться от родных. И ведь фиг знает, увидит ли он их снова. Меня бы тоже, наверное, потряхивало на его месте. Несмотря на любые попытки приободрить.

Некоторое время мы снова шли молча. Затем мелкий остановился у одного неприметного проулка, выходившего на нашу улочку. Заглянул за угол и облегчённо выдохнул.

— Пришли, — бросил он, поворачиваясь к нам, — Дитрих на месте. Ждёт нас.

Рыцарь и правда был на месте. Один. Стоял, рядом с каким-то подгнившими вскрытыми бочками, опираясь спиной на стену и кутаясь в грязно-серый плащ. Интересно, к чему такая секретность? Может, за ним тоже установили слежку, после того, как он оказался единственным выжившим в той экспедиции? В принципе… К нему должны были возникнуть вопросы. Да и к нам, впрочем, тоже. Так что удивляться не стоит.

— Привет, Дитрих, как оно? — поприветствовал рыцаря я, когда мы поравнялись. Тот как-то странно посмотрел на меня и натянуто улыбнулся.

— Лучше, чем могло бы быть, — хрипло ответил Дитрих, — Уже иду на поправку.

— Рад за тебя, — я улыбнулся, немного помолчал и добавил, — Что насчёт сведений.

— Да, я добыл всё, что нужно, — голос рыцаря показался мне холодным и безжизненным. Как и его ничего не выражающий взгляд. Я уже хотел было поинтерсоваться, не стряслось ли чего, но Дитрих сам меня опередил, дав ответ на этот вопрос.

— Прости друг, — бросил он, отходя на несколько шагов назад, — Так было нужно.

— Так это как? — моя рука невольно потянулась к мечу, — Что…

— Командир, сзади! — рявкнул Алвур, срывая со спины арбалет. Я повернулся. Вход в проулок уже перегораживала ощетинившаяся копьями стена щитов. С противоположной стороны донёсся топот десятков ног. Храмовники перегораживали улочку и там.

— Какого хера? — я посмотрел на Дитриха. Тот уже сбросил плащ и потянул меч из скрывавшихся под ним ножен, — Мы же тебя, суку с того света считай вытащили. И спасли этот проклятый город. И вы, уёбки так решили нам за добро отплатить.

— Я не хотел, чтобы до этого дошло, — покачал головой рыцарь, — Но, к сожалению, приказ есть приказ.

— И вам приказали схватить эмиссара архиепископа? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался я, — Неужто у кого-то из синода поднялась рука на Альрейна?

— Альрейн никогда не был архиепископом, — отрезал Дитрих, — А теперь и вовсе лишён всех санов и титулов и отстранён от церкви. За сговор с колдунами и тварями, порождёнными магией. Так же он обвинён в распространении еретического учения. Его протекция более не имеет силы. А теперь… Эрих, будь так добр, отойди в сторону. Иди доложись коменданту, он выдаст тебе награду.

— Эрих… — лучник чуть было не подавился словами от возмущения, — Так, ты, мелкий сучёныш всегда был за одно с ними?

Пацан ничего не ответил. Поник и побрёл назад. Туда где улицу перегораживал отряд храмовников. Пошёл свои тридцать серебрянников получать, иуда хуев.

— Нет, — равнодушно возразил Дитрих, — Ему нужны были деньги. И он просто вас продал.

— А тебе что было нужно? — не выдержал Освальд, — За что продал нас ты, кусок собачьего…

— Заткнулся, — скомандовал я, поняв к чему идёт дело, затем посмотрел на Дитриха и добавил, — Хорошо. Ты меня взял. Молодец. Герой. Можешь повесить себе медаль на шею. Я даже не буду усложнять вам жизнь и сдамся добровольно. Но мои люди тут ни при чём. Отпусти хотя-бы их.

— Приказ касался вас всех, — покачал головой рыцарь, отходя ещё на несколько шагов назад. Так, чтобы поравняться со стеной щитов, перекрывших переулок спереди, — И тебя, и тех, кто придёт с тобой, и тех, кто сейчас сидит в таверне, прикрывая ваш отъезд. И даже тех, кто ведёт магов в порт проулками серебряного квартала.

— Зря я тебя, сына подзаборной шлюхи на своём горбу из тех катакомб вытаскивал, — сплюнул Арвель, — Лучше бы ты там подох, превратившись в одну из…

Пока он говорил, я стоял и смотрел Дитриху в глаза, надеясь найти там хоть что-то. Хоть одну малейший крючок сомнений, за который можно было бы зацепиться. Переубедить его. Заставить передумать и отступить. И не находил. А ведь если подумать, он всегда был таким. Всегда ставил прямой приказ начальства выше собственных мыслей и убеждений. Да, он полез за нами в катакомбы, потому что ему никто не приказывал этого не делать. Но потом, получив прямое распоряжение, и зная к чему оно приведёт, он отправил на верную смерть пять сотен человек и отправился сам вместе с ними. И сейчас он тоже получил прямой и чёткий приказ, который намерен выполнить. Дружеские чувства, благодарность за спасение и его самого и всего его треклятого ордена в придачу, слово, которое он дал — всё это перестало иметь для рыцаря значение ровно в тот момент, когда комендант отдал ему распоряжение. Нет там крючков сомнений, за которые я мог бы зацепиться. Да и не было никогда. Нам оставалось только одно. Принять бой и умереть с достоинством, надеясь, что хоть у кого-то из парней получится прорваться на корабль.

— Поднять щиты, — рявкнул я, выхватывая из ножен меч и начав плести энергетическую сферу прямо под ногами у Дитриха. Даже если мы сейчас подохнем, то тебя, гниду поганую, мы заберём с собой!

Парни дёрнулись. Освальд, Арвель и Одрик потянули из-за спин длинные ростовые павезы. Алвур содрал с плеча арбалет. Схватил болт из колчана. Но больше сделать ничего не успел. Где-то над нашими головами раздался звон десятка спускаемых тетив. Свист стрел прорезал холодный утренний воздух. В следующий миг одна из них угодила лучнику в шею, пробив её насквозь. Он выронил арбалет. Схватился за горло. Захрипел. На его губах вспухли алые пузыри. Послышался грохот тела, упавшего на мостовую. Это был Освальд. Три арбалетных болта вонзились ему в грудь, насквозь пробив кольчугу. Он скорчился, ухватившись руками за них. Начал булькать и плеваться кровью на камни. Арвель уже не двигался. Стрела попала ему в глаз, убив на месте. Чуть поотдаль Одрин скрёб окровавленными пальцами по камням. Из его спины торчали четыре древка. Боец ещё пытался куда-то отползти ползти, не зная, что он уже мёртв. На ногах остался только я.

Разорвал нити. Послышался хлопок. Дитрих потерял равновесие. Попытался удержаться на ногах, выронив из рук меч и схватившись за остов старой бочки. Я прыгнул вперёд. Прыгнул, метя клинком ему в шею. Надеясь достать ублюдка и хотя-бы отомстить за ребят.

Не получилось. В следующий миг затылок прострелила жгучая, нестерпимая боль. Ноги подкосились. Тело перестало слушаться. Оно по инерции сделало ещё один шаг. А затем завалилось на влажные камни мостовой. Последнее, что я почувствовал, прежде чем провалиться в небытие — это ещё один тяжелый удар, пришедшийся в брюхо. И вкус крови на разбитых губах. Вкус предательства.

Глава 34

«Ветер в парусах»

Пробуждение было тяжелым. Поначалу было сложно понять, очнулся я, или по прежнему нахожусь в цепких лапах небытия. Лишь холодные, мокрые камни, упирающиеся в спину, да тупая, ноющая боль в районе затылка говорили о том, что сознание ко мне потихоньку возвращается.

Я замер и прислушался к звукам. Где-то во тьме послышался тихий писк и какое-то странное шуршание. Будто крыса разрывала солому. Чуть в стороне от этого слышался отчётливый стук капели. Вода стекала с потолка и разбивалась о камни на полу. Больше на слух ничего определить не получалось, так что я принялся ощупывать себя.

Попытался. На руках были тяжелые металлические браслеты от которых по коже распространялся странный, неестественный холод. Те тот, который оставляет после себя обычные, покрытые ржавчиной кандалы. Он имел явную магическую природу. Я прикрыл глаза. Попробовал сосредоточится на своём энергетическом контуре. Сплести самое простейшее заклинание. Крохотного светляка, который хоть на мгновение разогнал бы мрак каменного мешка, в который меня бросили. Прикрыл. И с ужасом осознал, что в моём энергетическом контуре недоставало рук. Их просто не было. «Тело», если это можно было так назвать, заканчивалось аккурат там, где я ощущал холод, распространяемый двумя кусками металла. Меня лишили возможности колдовать.

Я присел, опершись спиной о стену. И чуть было не согнулся пополам от острой боли, резанувшей живот. Во время последнего боя мне здорово зарядили по почкам и печени. Зараза. Лучше б там же и добили. Кто знает, может сейчас где-то на просторах мира уже бы очнулся новый «Генри безродный», который за пару минут до этого пережил процедуру оцифровки.

Вот только вместо этого меня ждёт куда более печальная участь. Моё «везение», похоже решило подкинуть мне самую дерьмовую карту из своей колоды. В орденских застенках никому не дают просто спокойно ум…

Мысль додумать я не успел. Послышался скрежет ржавых петель. Грохот тяжелой, окованной металлом двери. Нестерпимо яркий оранжевый свет резанул меня по глазам. Ослепил, заставив зажмурится. Послышались тяжелые шаги. Они прошли через всю комнату, остановившись аккурат напротив меня. В следующий миг живот вновь прострелила острая, нестерпимая боль, заставившая тело упасть набок и скорчится в позе эмбриона. Попытаться защититься. Хоть немного её унять.

Сделать этого мне не дали. Чьи-то руки вцепились в мои плечи и рванули меня вверх. Другие, нацепили на голову мешок из тяжелой, грубой ткани. Ещё раз дали под дых для остратки и куда-то поволокли.

Пути я не помнил. Сознание барахталось в накатывающих волнах боли, всеми силами стараясь не пойти ко дну. Рот жадно хватал воздух, но тот липкими комками застревал в глотке, не доходя до лёгких. Ткань прямо перед лицом быстро стала липкой от слюны и сукровицы.

Немного пришёл в себя я только тогда, когда с головы мешок содрали. Свет ослепил глаза. Руки и ноги начала холодить ещё пара браслетов. На это раз обычных, железных. Меня словно… растянули на них.

Я заморгал и завертел головой, пытаясь понять, где нахожусь. Будь у меня минута, может чуть больше, у меня бы это обязательно получилось. Глаза бы привыкли к яркому свету факелов, а лёгкие — наполнились живительным воздухом. Но такой роскоши мне не дали.

Что-то дёрнуло тело вниз. Послышался сухой треск разрываемой ткани. И сразу следом за ним удивлённый вздох.

— Ого, — хриплый от волнения голос раздался где-то позади меня, — Что это его так подрало? С медведицей что-ли пообниматься решил?

— Кто ж его знает, — ответил второй, — Может и с медведицей. А может и со своей сукой они такие игрища устраивали. Пожалуй, она нам сама расскажет, когда поймаем.

В голове промелькнула одна единственная мысль. Айлин всё-таки сбежала. Ей удалось вырваться из цепких лап храмовников. А может быть, даже вытащить кого-нибудь из наших. Хорошо. Очень хорошо. Надеюсь она уже далеко от столицы. Тогда… Мне почти не о чем будет волноваться.

— Не, на кой она нам нужна? Когда поймаем, просто забьём её, как бешенную собаку, — сказал первый, — А вот с этим будет нелегко. Такого надо колоть основательно. А как жешь это сделать, если его надобно обязательно в живых оставить.

— Да ты не дрейфь. И не таким язык развязывали, — хохотнул второй низким басом, — Они ж только по первой грозно выглядят. А как инструменты перед ними развернёшь да разложишь, вмиг скулить начинают. Да и кроме того, ты посмотри на него. Пальцы все в порядке, оба глаза на месте, уши тоже никто пока не отрезал. А если пошерудить в штанах, думаю удастся отыскать и куда более ценную часть тела. Как думаешь, он будет визжать или орать, когда мы к его стебельку поднесём раскалённое лезвие? Хотя, может, для начала просто яйца пришпарим?

— Заткнулись оба, пока я вам яйца не пришпарил! — третий голос раздался откуда-то спереди. Из-за мешанины ярко-оранжевых клякс, плясавших перед глазами, у меня так и не получилось рассмотреть, того, кому он принадлежал. Послышались шаги. Чьи-то цепкие пальцы схватили меня за подбородок. Дёрнули голову вверх. Лица рассмотреть не получилось. Лишь расплывчатый тёмный силуэт лысой головы, загораживающий от меня свет факела. Несколько секунд человек меня пристально рассматривал. Затем отошёл назад, снова спрятавшись за яркими оранжевыми кляксами света.

— Значит так, парень, — проговорил третий голос. В нём чувствовались уверенность, спокойствие и равнодушие, — У тебя есть ровно два варианта. Либо ты прямо сейчас выкладывашь нам, где прячутся твои дружки, и я дарую тебе быструю и лёгкую смерть. Или Ворт и Морт с тобой сейчас немного поиграют. Правда, боюсь, тебе это не очень понравится.

— Каким хером я могу знать где они? — слова давались мне тяжело. Запёшкаяся на губах корка лопалась и вновь начинала сочиться сукровицей, — Если валяюсь в ваших застенках.

— Неверный ответ, — покачал головой человек, — Ворт, один удар, будь так добр.

— Всего один? — разочарованный голос палача донёсся откуда то сзади, — Да мы так неделю с ним возится будем, прежде чем что-нибудь выбьем. Давайте я ему лучше пятки прижгу. Вот тогда запоёт соловьём.

— Заткнись и выполняй, — оборвал его третий, — В прошлый раз я послушал твоего совета и засранец помер от боли прямо на пыточном столе, так ничего и не рассказав. Теперь по моему будешь делать.

Послышался разочарованный вздох. Несколько мгновений тишины. Тяжелый гудящий свист, вспарывающий воздух. Обжигающая вспышка боли, растянувшаяся попереёк спины, заставившая меня вскрикнуть. Кожа от удара лопнула. Между лопаток потекло что-то липкое.

— Я повторяю вопрос. Где они? — голос говорившего понемногу тонул в волне боли, расползавшейся по всему телу. Остатки сознания забились в угол черепа. Закрылись чем только могли, в надежде от неё спрятаться. Не получилось. Боль жгла. По телу то и дело пробегала дрожь. Пальцы скребли ржавчину кандалов, пытались вырваться.

— Я не… — в этот раз договорить я уже не успел. Послышался тяжелый свист. По телу прокатилась новая волна боли, отдавшаяся острой резью в отбитых почках. В голове зашумело. Мир перед глазами начал плыть и темнеть. Спасительное небытие вновь приготовило для меня свои холодные спокойные объятья.

— Где? — в голосе послышались раздраженные нотки.

Я хотел ещё раз ответить. Но не смог. Тело вновь дёрнулось от судороги. По спине потёк новый ручеёк крови. Но я этого всего уже не чувствовал. Сознание провалилось в темноту.

Она же была вокруг меня, когда я немного пришёл в себя. Спину разрывало. Рёбра и живот болели. Их что-то сдавливало. Бинты… судя по запаху пропитанные кровоцветом. Эти суки решили меня подлечить. Чтобы не сдох раньше времени. До того, как они получат нужные им ответы.

Я попробовал сесть. Не получилось. Всё тело тут же парализовала новая вспышка боли, вынудившая меня скорчится в позе эмбриона. Загремели цепи на кандалах. За дверью послышались шаги. Скрипнули петли.

— Этот ублюдок очнулся? — раздалось где-то вверху.

— Ну так тащи его обратно! — ответили откуда-то из коридора.

Удар. Мешок на голове. Несколько минут удушья. Яркий, слепящий свет пыточной камеры.

У них снова был всего один вопрос. Вопрос, на который ответа я не знал, да и знать не мог. Снова были удары. Один, второй, третий. Кожа лопалась. По спине текла кровь. Тело корчилось в судорогах, пытаясь вырваться из кандалов и орало. Сознание тонуло в волнах накатывающей боли.

В третий раз вопросы задавать уже не стали. Бить тоже. Раскалили добела какой-то железный штырь и принялись прижигать рёбра. Боли почти что не было. Вернее, её было настолько много, что мой разум перестал её воспринимать почти сразу. В памяти лишь остался запах палёной кожи и плоти, забивающий нос и липким комом встающий в горле.

В четвёртый раз были раскалённые иглы. Их загоняли под ногти. Тело выло. Корчилось от боли. Пыталось разорвать кожаные ремни, которыми мне стянули запястья и лодыжки. Живот сводило судорогами. Раны на спине открылись и она вновь была липкой от крови. Последнее, что я запомнил — остриё иглы, которое мне подносили к левому глазу.

На пятый заход ногти мне просто вырвали с мясом. Занимался этим Морт, напевая при этом детскую считалочку. «Сорока ворона кашу варила, деток кормила. Этому дала» — руку что-то дёргает, «Этому дала» — на крайней фаланге следующего пальца начинают проступать тёмно-алые капли. «И этому дала» — продолжает считать палач, хватаясь клещами за следующий палец.

Боли не чувствую. Её ощущает лишь тело. Бьётся в судорожных конвульсиях. Орёт, обдирая то, что ещё осталось от глотки. Складывается пополам, пытаясь успокоить резь в повреждённых кишках. Сознание же далеко за стенами этой тюрьмы. Там, где над серо-стальной гладью моря в чистом голубом небе реют крохотные силуэты чаек. Там, где прохладный бриз колышет густую зелёную траву на медленно отдаляющемся холме. Там, где он же наполняет своей силой белые широкие паруса, несущие меня навстречу спасительной тьме.

Потом события путались. Пытки продолжались одна за другой. Кажется был и молоточек с небольшим острым зубилом. И зубные клещи. Что-то очень похожее на клеймо, какое ставят на скот. Какие-то странные зажимы, в которых пальцы забавно похрустывали. Правда потом опухали. Однако остатки моего сознания уже привыкли к этому. Научились не замечать. Каждый раз, когда начиналось новое мучение, оно улетало куда-нибудь далеко. На белый берег лазурного моря. На купающийся в тёплых лучах заката холм. За стойку корчмы, на которой стояла кружка с холодным квасом.

Каждая последующая пытка переносилась всё легче. Просто потому, что от сознания оставалось всё меньше. Тело по прежнему дёргалось, конвульсировало, скручивалось и вопило от боли. Но осознать, что оно есть, что боль существует было уже почти нечему.

Не знаю сколько это продолжалось. Может день, может два. А может неделю или месяц. Я не помню давали ли мне еду. Не помню, когда в последний раз пил. Да и эти чувства уже не имели никакого значения. Жажда и голод мучали существо, которое могло испытывать боль. Меня же уже давно лишили этой возможности.

Глаз мне всё же не выкололи. Об этом я узнал, когда яркий дневной свет больно резанул, заставив зажмурить их оба. А когда открыл, то сквозь толстые железные прутья решётки увидел, как мимо проплывают каменные стены домов и низенькие карнизы небольших резных балконов. Меня куда-то везли.

Клетку сопровождал большой отряд храмовников. Человек двадцать, если не больше. Неужели они думают, что я могу сбежать отсюда? Нет. Что-то иное. Я — приманка. Они думают, что мои люди всё ещё в городе и надеются выманить их из укрытия? А может меня просто волокут на костёр? Хорошо бы. Тогда больше не будет открывающейся двери. Стражника, бьющего меня ногой в живот. Пыток.

Мы вышли на заполненную народом площадь. На мгновение в моей голове промелькнула мысль. Почти безумная надежда, что вот оно моё спасение. Сейчас люди набросятся на храмовников и отобьют меня у них. Спасут. Освободят. Они же видели что я для них сделал. Хотя-бы там, во время бойни на площади. Должны знать, что мы спасли их от подземного…

Толпа думала иначе. Вокруг мелькали искаженные злобой и ненавистью лица. Открытые в криках рты. Людям было плевать, кто, что и когда для них сделал. Они видели перед собой лишь ещё одного магика, пойманного в клетку. И жаждали. Жаждали его крови. Жаждали отмщения за весь тот ужас, который пережил город за последние дни.

Полетели камни. Первые с грохотом ударились о толстые прутья клетки. Вторые начали колотить по деревянному полу в клетке. Моё тело скорчилось в центре, прикрыв голову руками. В голове крутилась одна единственная мысль: «Что я вам сделал, люди? В чём я перед вами виноват? Почему вы хотите меня убить?»

Внезапно мне показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо. Даже два знакомых лица. Одно небольшим шрамом на лбу и копной сутанных, каштаново-рыжих волос. Второе — обветренное, заросшее серой трёхнедельной щетиной с худыми, чётко-очерченными скулами. Безумная надежда разгорелась вновь. Может ребята всё-таки не забыли про меня? Может они сейчас попытаются меня отбить? Вытащить из этой клетки и скрыться от храмовников в узких проулках девяти башен?

Камень, угодивший мне прямо в висок выбил эту мысль из моей головы.

* * *

— Парень… Эй, парень, очнись… — чья-то рука потрясла меня да плечо. По телу тут же прокатилась волна тупой ноющей боли, заставив его глухо застонать.

— Да не трогай ты его, — бросил чей-то хриплый бас, — Видишь. На бедолаге живого места нет. Он уже на пути к праотцам. Не мучай лишний раз человека. Пусть лучше помрёт не приходя в себя.

— Интересно, кто таков будет, — задумчиво протянул первый, — Честно говоря, ещё ни разу не видел, чтобы храмовники так над кем-то измывались.

— Судя по кандалам он из вашей братии, — заметил бас, — Специально нацепили, чтоб наколдовать ничего не мог.

— С такими то руками?- с сомнением в голосе произнёс первый, — Не думаю, что у него бы получилось.

— Видать опасный тип, раз даже святоши себе рясы так обмочили, — хохотнул второй.

— Я от охранников слышал, что он вроде как из ваших, — в разговор встрял третий голос. Этот был чуть повыше, чем у второго и с какими-то фальшивыми нотками, — Точнее не так. Поначалу работал на них, а потом то ли предал и переметнулся, то ли хрен его знает что ещё. Так или иначе, он уже не жилец. Как, впрочем, и мы.

Я открыл глаза. Попробовал осмотреться. Вокруг снова царила тьма. Но уже не непроглядная. В самый центр комнаты падал тоненький лучик дневного света. Он разгонял густой, пахнущий влагой и плесенью мрак, позволяя осмотреть помещение. Мы находились внутри большого каменного мешка. У его стен расположились пять клеток с толстыми стальными прутьями. В трёх из них виднелись какие-то силуэты. В четвертой лежал я сам. Пятая же пустовала.

— Похоже, начинает приходить в себя, — заметил первый голос. Он доносился сзади и откуда-то сверху. Был совсем рядом. Похоже наши клетки оказались соседними, — Парень. Эй, парень ты живой там? — он снова потряс меня за плечо.

Я застонал и перевернулся на спину. Попробовал его рассмотреть. Не получилось. Мир перед глазами всё ещё плыл и двоился. Затылок и висок отдавали тупой, ноющей болью.

— Вот ведь живучий сукин сын! — прохрипел бас, — Ты посмотри! Из него сделали отбивную, а он всё равно за жизнь цепляется.

— Это ещё ничего, — заметил третий, — Я видел, как из какого-то бедолаги обрубок сделали. Ноги и руки отчекрыжили, уши отрезали. Так он потом ещё месяца три прожил в таком усечённом виде.

— Где… я… — слова с трудом продрались сквозь пересохшую глотку и осели кровоточащими трещинками на разбитых губах.

— В тюрьме, — голос донёсся откуда-то справа, — Точнее в орденских казематах. Только не тех, что в храмовом квартале, а на одном из мысов залива. В форте «Милость богов». Весьма ироничное, и в то же время говорящее название. Тем, кто попал сюда, только и остаётся на неё уповать.

— Это мы ещё посмотрим, — донёсся хриплый бас откуда-то издалека, — Значит так, парень. Коль скоро ты подыхать не собираешься, будь добр, посмотри, не оставили ли в твоей клетке чего-нибудь этакого, чем можно замок вскрыть. Сгодится всё. От гвоздя, до куска проволоки.

— Я бы оставил эту затею, — уныло бросил тот, что сидел рядом со мной, — Из святой милости ещё никому не удавалось сбежать.

— А я что-то не припомню ни одной клетки, которой удалось бы удержать скользкого Рава, — хохотнул бас, — Так что давай, парень. Ищи. Ищи нам путь на свободу.

С трудом преодолевая резь в животе и боль в опухших пальцах я сел, опершись спиной о каменную стену. Огляделся ещё раз. Рядом со мной сидел тощий человек, в каких-то старых лохмотьях. Он мне сразу же напомнил тех, кого я видел внизу. Обтянутый бледной кожей череп, запавшие глаза, костлявые длинные пальцы. Чуть поодаль за ним сидел какой-то невзрачный тип, кутающийся в остатки плаща. Лицо его заросло щетиной. Из под грязных чёрных волос, падающих на лоб, сверкали серые, колючие глаза. Третьим же оказался здоровенный лысый детина, на пару голов меня выше и раза в полтора шире в плечах. Судя по всему, бас принадлежал именно ему. Правда на того, кто специализируется на вскрытии замков он был совсем не похож. Такими здоровенными ручищами следовало скорее подковы гнуть, чем заниматься тонкой, ювелирной работой.

Здоровяк хотел было ещё что-то сказать, но в этот момент дверь открылась и в камеру вошли четыре человека. Два бойца ордена в броне при оружии, один служка в простой серой робе и один заключенный. Одет он был так же как мы — в лохмотья. Но кое-что от нас его всё-таки отличало. На нём не было кандалов. Выглядел он странно. Пустой, безжизненный взгляд. Дёрганные движения. Никаких эмоций на осунувшимся лице. Такое чувство, что перед нами был очень реалистично выполненный человеческий манекен, а не человек. Манекен, тело которого продолжало функционировать, вот только жизни в нем уже не было.

Бойцы завели узника в пятую клетку. Один из них отстегнул с пояса нож и сунул ему в руки. Тот взял оружие и безучастным взглядом окинул его клинок.

— Отрежь ухо, — скомандовал один из стражников.

Пленник безропотно повиновался. Поднёс лезвие к правому уху. Немного помедлил, как бы примериваясь. И одним точным резким движением отсёк раковину, не издав при этом ни звука и даже не поморщившись. Розовый кусочек плоти упал на каменный пол. По щеке и шее заключенного потекла струйка крови.

— Отдай кинжал обратно, — ровным голосом, стараясь выделять каждое слово, сказал стражник. Он словно бы отдавал команды бездушной машине. И та безропотно повиновалась. Не попыталась бросится вперёд. Пырнуть своего обидчика в глаз или шею. Она просто вернула ему кинжал, рукояткой вперёд.

— Отличный экземпляр, — бросил второй стражник, — С каждым разом они получаются всё лучше и лучше. Этот правда хиловат, но для черных работ сгодится. Может сразу его и отведём в барак?

— Не, он же нам кровью там весь пол засрёт, — возразил первый, — Пущай побудет пока здесь. Заберём чуть позже, когда поганить всё перестанет. Орин, — стражник повернулся к служке, — Собери у этих миски и принеси им пожрать. Особенно вон тому, здоровому навали побольше. Не хотелось бы потерять, столь ценный экземпляр. А вот обрубку пожалуй не надо. Всё равно скоро сдохнет.

Стражники удалились, оставив паренька один на один с нами. Он обвёл комнату испуганным взглядом, затем принялся собирать небольшие деревянные плошки, стоявшие перед клетками. На его поясе тихо позвякивала связка ключей.

— Паря, а паря, — прогудел здоровяк, когда служка остановился напротив его камеры, — Будь так добр, отопри клетку, — бандит улыбнулся и от этой улыбки даже у меня по спине побежали мурашки, — И тогда, я, быть может, даже не убью тебя.

Парень испуганно отпрянул от клетки. Затем сделал шаг вперёд, схватил миску и поспешил ретироваться из камеры.

— Это что… — я понемногу приходил в себя, но слова всё ещё давались с трудом, — За нахрен сейчас было.

— Это то, — грустно улыбнулся пленник из соседней камеры, указывая рукой на фигуру в клетке напротив нас, которую никто даже не потрудился запереть. Я обратил внимание, что на его руках были такие же кандалы. Должно быть, один из магов, — Это то, что нас всех ждёт, в скором времени.

— Не нагоняй тоску, — пробасил здоровяк, — Задрал уже. Если получится отсюда вырваться, то хер они нас получат.

— Это у них новая пытка такая, — пояснил третий, смахивавший на вора-карманника, — Железная дева, называется. Кладут тебя, значица, в этакий окованный металлом гроб, держуть там какое-то время, а когда открывают достают что-то навроде куклы. Токмо живой.

— Говорят какой-то караван совсем недавно привёз им эту штуку в столицу, — грустно улыбнулся колдун, — Вот эти уроды и развлекаются на всю катушку. Никак наиграться не могут.

— И что… Она и правда превращает людей в рабов?

— Почти, но не совсем, — покачал головой колдун, — Она забирает у людей частичку божественного дара. Искру. Можно сказать, ампутирует кусок души, без которого мы превращаемся вот в это, — Он ещё раз кивнул в сторону фигуры, неподвижно стоявшей посреди открытой клетки. Кровь уже успела пропитать лохмотья в которые был одет бедолага, но он не обращал на это никакого внимания.

Дерьмо. Ёбаное сраное дерьмо. И почему каждый раз, когда думаешь, что хуже уже быть не может и снизу обязательно стучат. Нет. Так не пойдет. Совсем не пойдет. Надо собрать то, что от меня ещё осталось и всё-таки попытаться отсюда выбраться. Хотя-бы попробовать.

— Тебя как зовут, парень? — прогудел здоровяк, придвинувшись к прутьям решётки.

— Генри. Генри отважный.

— Погоди, — в его голосе послышалось удивление, — Уж не тот ли самый ты Генри, что…

— Тот самый, — кивнул я, осматривая свои пальцы. Они распухли, и напоминали вываренные кровяные колбаски, но все фаланги были на месте. Не хватало только ногтей. Что ж… Всё не так плохо, как могло показаться сначала. Конечно, работать такими будет не очень удобно и чертовски больно, но кое-что сделать я сумею.

— Будем значит знакомы, — кивнул он, — Меня звать скользкий Рав, а это, — он кивнул на своего соседа-карманника, — Бринден-рыба. Мы из банды Чёрного Гаера.

— А тут то как очутились? — вопрос сам сорвался с языка. Что-то я не припомню, чтобы храмовники открыто враждовали с бандитами.

— Да попали под облаву, после того как твои ребята навели в городе шороху, — осклабился тот, — Знатная говорят, была заварушка. Чуть ли не полсотни белорясников положили. Парочку уработали так, что их потом от стен натурально отскребать пришлось. Сворм, хотел бы я на это сам взглянуть.

— Помнится мы с Гаером в свое время не особо поладили, — я облизнул губы и сплюнул кровь.

— В прошлом, — отмахнулся тот, — Враг белорясников, значит наш друг. Поверь, мы тоже это святое дерьмо терпеть не можем. Кстати, парни рассказывали, что ты тоже магичить умеешь. Это правда?

— Умею, — кивнул я, немного помолчал и поднял руки с кандалами, — Правда не с этими штуками.

— О, это отличные новости. Наши шансы на побег повышаются, — обрадовался здоровяк, — А насчёт кандалов ты не ссы. Ключики я тебе достану, ты главное потом не облажайся.

— А тебя как звать, — я повернулся к магу. Тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой.

— Это уже не имеет никакого значения, — бросил он, — Меня вот-вот заберут. Да и на вашем месте, я бы тоже не питал особых надежд. До заката мы все превратимся вот в таких, — он кивнул в сторону «живого манекена», — болванчиков.

И оказался прав. В следующий миг дверь камеры открылась вновь. На пороге появились двое охранников и тот самый служка. Солдаты подошли к клетке с магом, отперли её, схватили колдуна под руки, дав ему под дых для острастки и поволокли к выходу. Вновь грохнула дверь каменного мешка. Служка же остался с нами и начал расставлять миски с каким-то отвратительным варевом, перед клетками.

— Последний шанс, парень, — оскалился здоровяк, — Отопри эту клетку и не будешь всю оставшуюся жизнь лицезреть собственную задницу.

Тот ничего не ответил. Молча поставил миску перед клеткой бандита и спешно ретировался, решив лишний раз не искушать судьбу.

— Вот ведь дурак, — разочарованно бросил тот, — Такой шанс профукал. Ну да ладно, — здоровяк посмотрел на меня, — Давай парень, вся надежда на тебя. Гвоздь, проволока, длинная щепка. Что угодно тонкое, острое и достаточно прочное. Сумеешь?

— Попробую, — кивнул я, вставая на четвереньки. Все тело резала боль от недавно полученных ран. Пальцы вновь начали кровоточить. Но желание жить было намного сильнее, чем все эти мелкие бытовые неудобства.

Поиски заняли много времени. Я исползал всю камеру вдоль и поперёк, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Но очевидно кто-то тут тщательно прибрался. Специально, дабы узники не смогли соорудить даже элементарного подобия отмычки.

Солнечный лучик, пробивавшийся с потолка, уже успел окрасится в оранжевый свет, когда мне наконец улыбнулась удача. Под ворохом соломы в дальнем углу клетки обнаружился наполовину вывалившийся из гнезда ржавый гвоздь. Я ухватился за его шляпку. Потянул. Непослушные пальцы прорезала острая вспышка боли. Металл не поддался. Гвоздь был настолько старым, что уже буквально сросся с деревом в которое его забили.

— Упрись и раскачай, — посоветовал вор, так он лучше пойдет.

Советом я пренебрегать не стал. Лёг на пол, упершись спиной в стену. Упёрся в гвоздь ногой и начал давить. Поначалу ничего не происходило. Затем послышался тихий хруст дерева. Шляпка сдвинулась чуть в сторону. Я перевернулся. Ухватился за него. Преодолевая острую, режущую боль в пальцах и животе, потянул на себя. Гнездо чуть расширилось. По краям металлического стержня появились небольшие зазоры. Так, дело пошло.

Вытащить его удалось с третьего раза. Здоровяк, внимательно следивший за моей работой, чуть было не подпрыгнул в своей камере от восторга.

— Так, — скомандовал он, — А теперь брось гвоздь мне и сиди тихо. Притворись ветошью. Только когда будешь кидать — не проеби его. С центра комнаты хер мы эту железку достанем.

Сказать было проще чем сделать. Я подполз к прутьям клетки. Кое-как встал, опираясь на них искалеченной рукой. Просунул вторую, в которую был зажат гвоздь. Размахнулся и кинул его изо всех оставшихся сил. Послышался тихий звон металла о металл. Наш ключ к спасению врезался в один из прутьев клетки здоровяка, прокрутился и упал внутрь, на доски.

— Ай маладца, — обрадовался тот, — План такой, парни. Я сейчас вскрываю замок, но мы никуда не дёргаемся. Как этот мелкий говнюк придёт за мисками, тогда я сворачиваю ему шею и выпускаю вас. А там уж вместе как-нибудь выскользнем из этого дерьма. Всем всё ясно? Тогда ша. Давайте, забейтесь подальше и не отсвечивали.

Он осторожно загнул пальцами кончик гвоздя, просунул его в отверстие тяжелого навесного замка и принялся работать. Иногда он многозначительно цокал языком. Иногда тихо матерился себе под нос. А иногда его лицо приобретало такое выражение, будто он вот-вот плюнет на это дело, возьмёт обод замка и просто разорвёт его голыми руками.

Наконец послышался тихий щелчок. Замок сполз чуть-чуть вниз. На лице громилы просияла радостная улыбка.

— А я ведь говорил, нет сука такой клетки, что могла бы удержать скользкого Рафа. Ну всё, мужики. Теперь сидим, ждём.

За пустыми мисками до самой ночи так никто и не пришёл. В каменном мешке царила тяжелая, напряженная тишина. Лишь когда тёплый оранжевый свет, просачивавшийся сквозь дырку в потолке, стал бледным и холодным светом луны, с той стороны двери послышались голоса. Звуки.

Где-то над нами колокол бил отчаянный набат. По коридору застучали ботинки тяжеловооруженных стражников. Послышался лязг вынимаемых из ножен мечей. Отчаянные крики и ругань солдат. На тюрьму кто-то напал.

— Ого, — оживился здоровяк, — Похоже кое у кого неприятности, — он посмотрел на меня, — Как думаешь, за кем пришли. За тобой или за мной?

— А что, — равнодушно бросил я, — За тобой есть кому приходить?

— Ну, — осклабился тот, — У городского отребья, знаешь ли, тоже есть свой кодекс чести.

Он хотел ещё что-то добавить, но в этот миг двер распахнулась и в комнату втолкнули того самого паренька, который приносил нам еду.

— Стой здесь! Смотри чтобы чего не выкинули! — рявкнул солдат и захлопнул за собой дверь. Послушник испуганно огляделся, а затем пошёл к камерам, собирать все ещё полные миски. Жрать то дерьмо, что принесли нам храмовники никто не решился.

— Ну что парень, — оскалился здоровяк, когда служка подошёл к его клетке, — Твоим подельникам в рясах пришли резать глотки. Последний шанс. Выпусти нас, и мои друзья сохранят тебе жизнь.

Пацан, бледный как смерть отшатнулся назад. Затем все-таки переборол страх и сделал шаг обратно к клетке, чтобы забрать миску. В этот момент бандит со всей силы саданул ногой по прутьям двери. Та с грохотом распахнулась, отшвырнув в сторону замок приложив паренька металлом по морде. Он отлетел назад. Попытался подняться, но бандит такого шанса ему не дал.

Прыгнул вперёд, за долю секунды очутившись рядом с ним. Одна из его клешней сомкнулась на горле пацана. Вторая схватилась за голову. В следующее мгновение послышался отвратительный, влажный хруст и лицо бедолаги повернулось на все сто восемьдесят градусов. Тело дёрнулось и обмякло, повиснув на руках убийцы.

— Ну, я ему аж три шанса дал, — проворчал бандит, срывая с трупа связку ключей, — Не воспользовался — сам виноват. Ладно, посмотрим.

Он подошёл к клетке своего подельника. Оглядел замок. Затем связку ключей. Быстро нашёл нужный и вставил в скважину. Послышался тихий, но отчетливый щелчок. Затем грохот отброшенного в сторону замка. Второй бандит получил свободу.

Здоровяк направился к моей клетке, на ходу перебирая ключи. Вставил один, но затем подумал и вытащил. Воткнул в скважину другой. Повернул. Вновь тихий щелчок. Скрип старых, давно несмазываемых петель. Свободу получил и я.

— Давай сюда руки, — здоровяк схватил меня за запястья. Бросил короткий взгляд на кандалы. Затем нашёл в связке маленький ключик и сунул в скважину замка. Поворот. Скрежет металла о металл. И тяжелый грохот оков о старые доски пола. И странное, ощущение. В кисти словно впились тысячи маленьких иголочек. Будто кто-то стянул мне их ждугом, остановив кровоток, а теперь этот самый жгут срезали и к рукам начала возвращаться чувствительность.

— Идти сможешь? — здоровяк взял меня за плечи и легонько встряхнул, — Покоцали они тебя знатно, конечно. Может лучше понести?

— Смогу, — коротко кивнул я.

— Хорошо. Тогда постарайся не отставать, — он повернулся к «рыбе» и добавил, — Ну всё, Бринден, хватит сиськи тут мять. Свобода ждёт!

В коридоре оказалось удивительно пусто. Вся охрана куда-то делась. Правда, по отчаянным крикам, звону металла и звуком боя, доносившимся из-за двери, расположенной в его конце, не трудно было догадаться, куда именно.

Рав снял со крепления в стене факел и направился к ней. Оружие было не ахти какое, но другого под рукой просто не оказалось. Я прикрыл глаза и ещё раз проверил свои ощущения. Энергетический контур тела медленно останавливался. На нём вновь начали проступать бледно-голубые узлы рук и крохотные светящиеся точки на кончиках пальцев. Вряд-ли меня сейчас хватит на сильные заклинания, но пару лишних мгновений сокамерникам выиграть успею.

Уйти далеко у нас не получилось. Дверь в конце коридора с грохотом распахнулась и внутрь влетел стражник. Оружия и щита при нём не было. Лицо перекошено от ужаса. Рот открыт в немом крике.

Он сделал несколько шагов в нашу сторону. Развернулся. И как-то странно всхлипнул, схватившись за горло. Сквозь пальцы у него побежала кровь. Какая-то неизвестная сила подняла его над полом. Тонкой, полупрозрачной змеёй вцепилась в глотку и держала, пока пальцы судорожно скребли шею, а тело билось в предсмертных конвульсиях. В коридор шагнула небольшая человеческая фигура, покрытая кровью с ног до головы. Змея оканчивалась в её правой ладони. Или произрастала. Тут уж как посмотреть.

Вторая полупрозрачный щуп, появившийся из левой руки фигуры метнулся к стражнику, схватив того за загривок. Крики раненных и стоны умирающих, доносившихся из-за её спины, заглушил один единственный вопрос.

— Где он? — в голосе говорившего клокотала безумная ярость, граничащая с одержимостью.

Стражник захрипел. Задёргался. На его губах проступили кровавые пузыри.

— Где⁈ — фигура сорвалась на крик. Змея, ухватившаяся за глотку стражника дёрнулась назад, вырвав зубами кусок плоти.

— Где⁈ — тело солдата бесчувственно повисло в воздухе. Фигура несколько мгновений смотрела на труп, затем отбросила его в сторону, впечатав в стену. Посмотрела на нас.

В глазах существа не было ни зрачка ни радужки. Там плескалась непроглядная, первозданная тьма. Несколько секунд оно стояло, как бы в замешательстве, сверля нас своим ничего не выражающим взглядом. Затем где-то из-за моей спины послышался голос здоровяка.

— Боги милостивые, — прошептал он, рефлекторно пятясь назад, — Что это за тварь…

Оно глухо зарычало. Бросилось к нам выставив перед собой магические щупальца, оканчивающиеся длинными, узкими пастями, которые ощетинились тремя рядами острых зубов. Сделало несколько шагов и внезапно замерло на месте. Змеи начали медленно таять, растворяясь в воздухе. Тьма, плескавшаяся в глазах — рассеиваться. Послышался сдавленный всхлип.

— Генри… Ты?

Это была Айлин. Узнать девушку было почти невозможно. Почти всю её с ног до головы покрывала чужая кровь. Впрочем, не только чужая. Кто-то в пылу боя распорол ей левую щёку кинжалом. Из раны понемногу подтекала тёмно-алая жидкость.

Девушка сделала робкий неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. На третий её уже не хватило. Ноги подкосились и Айлин начала медленно оседать на пол. Я подскочил к ней. Игнорируя боль в пальцах, животе и спине подхватил под спину. Не дал упасть.

Девушка сфокусировала на мне блуждающий взгляд. На её губах появилась вымученная улыбка.

— Ты думал… — слова давались Айлин с большим трудом. Распоротая щека вновь начала набухать свежей кровью, — Ты думал я тебя им отдам… Дурачок… Не отдам… Никому не…

Договорить она уже не смогла. Свесила голову на грудь, потеряв сознание. За дверью послышался топот ног. В коридор ворвались новые солдаты. Вот только на их сюрко красовался не пылающий меч. Там были изображён зелёный шестилапый жук, посреди жёлтого поля. Бойцы барона.

— Они здесь! — крикнул один из них, тем, кто ещё оставался в коридоре.

— Ого, и мои ребята смотрю тоже тут, — в коридор шагнула фигура, облачённая в чёрную колчугу, — Скользкий, Рыба. Рад вас видеть!

— А уж мы то как рады, шеф, — оскалился здоровяк, — Я смотрю у вас тут цельное спасательное мероприятие.

— Планировалось, — покачал головой Гайер, — До тех пор, пока эта безумная баба окончательно не слетела с катушек и не начала рвать и метать. Причём, в буквальном смысле. Дальше нам оставалось только по её следам идти. Кстати где… Ох ёбушки-воробушки. Парень, что они с тобой сотворили?

— Жить буду, — отмахнулся я, беря Айлин за руку и пытаясь её растормошить.

Взял. И с ужасом осознал, что её сердце перестало биться. У девушки не прощупывался пульс.

— В сторону! В сторону, мать вашу! — в помещение, распихивая солдат влетел взмыленный Вернон. Подбежал ко мне и схватился за второе запястье Айлин. Несколько мгновений напряженно ждал, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Блядский вонючий хер, — вынес вердикт он, сплюнул на пол и повернулся к солдатам, — Ты — снимай с неё кольчугу. Ты — бери кинжал, будем срезать гамбезон. Генри, если не хочешь, чтобы она подохла прямо у тебя на руках то…

— Понял, — перебил его я. И тут же закрыл глаза. Дыхание перехватывало от страха и волнения. Израненную спину щипал обильно выступавший холодный пот. Я судорожно перебирал осколки памяти, пытаясь вспомнить формулу нужного заклинания. Такого, которое смогло бы вновь запустить её сердце. На ум приходило лишь одно. И мне оставалось только надеяться, что оно поможет.

— Генри, готов? — крикнул Вернон мне прямо в ухо, заставив вздрогнуть.

Я кивнул. Мысленно собрал энергию в опухших, израненных руках. А затем положил их на грудь девушки. Туда, где по мнению лекаря должно было находиться сердце.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем её тело начало мелко трясти. Я убрал руки и вопросительно посмотрел на лекаря. Тот выждал пару секунд, затем скомандовал.

— Ещё!

Второй удар дался тяжелее. Сил почти не оставалось, а разбитое на куски сознание никак не хотело сосредотачиваться. Тело девушки выгнулось дугой. Забилось в конвульсиях. Изо рта потекла кровь, вперемешку со слюной.

— Есть! Слабый есть! — крикнул Вернон. Он хотел ещё что-то сказать, но у меня в ушах снова зашумело. Впрочем, в его инструкциях я уже не нуждался. Интуиция сама подсказывала, что делать дальше.

Я осторожно приподнял лицо девушки. Наклонился. Шумно втянул носом воздух. Слился с ней в поцелуе. И вдохнул в неё жизнь. Раз. Другой. Третий. Айлин закашлялась. Начала плеваться слюной и кровью. Вернон тут же бесцеремонно отпихнул меня в сторону, схватил её за подбородок и влил девушке в глотку флакончик с каким-то тёмным содержимым. Она попыталась его сплюнуть, но лекарь с силой сжал ей челюсти, заставив проглотить всё до капли. Затем ещё немного подождал, пока её дыхание не стало вновь спокойным и ровным, повернулся к окружившим нас людям и скомандовал.

— Тур! Живо тащи её на корабль. И передай этим подземным пидорам, чтоб выкладывали все филактерии какие у них есть. Моё зелье стабилизировало её состояние, но без магической помощи она долго не протянет.

— Хорошо! — прогудел здоровяк, протискиваясь сквозь строй солдат. Он подошёл к нам, бережно поднял девушку с пола и тут же отправился обратно по коридору.

— Я бы на вашем месте тоже не рассиживался, — послышался голос Бернарда. Он слегка изменился. Стал хриплым и немного гнусавым. Будто кто-то сломал сержанту нос, — Разведчики донесли, что со стороны города к нам движется крупный отряд орденской конницы. Скоро они будут здесь.

— Должно быть услышали колокол, — кивнул ему Гайер, — Ладно ребята, сворачиваем лавочку! Давайте все наружу, пока нас не накрыли эти засранцы.

Бернард молча подошёл ко мне и помог встать. Подставил плечо, чтобы я мог опереться и идти. Мы двинулись в обратный путь. По коридорам залитым кровью.

Гайер не соврал. Девушка действительно рвала и метала. Пол казематов был щедро усыпан отгрызенными конечностями. Некоторые тела были разорваны пополам. Некоторые ещё шевелились и стонали, зажимая окровавленными пальцами вскрытые животы. Айлин не пощадила никого. Ни солдат, пытавшихся преградить ей дорогу, ни слуг, напротив, старавшихся с этой дороги убраться, ни даже пару монашек, измочаленные тела которых лежали рядом с трупом одного из заключенных. Сегодня орден не досчитается, как минимум сотни своих последователей.

Двор небольшой крепости был заполнен солдатами. Тут собрались все. Виднелись сиреневые котты моих ребят, чёрные кольчуги бандитов Гайера, и зелёно-желтая форма баронских солдат. Некоторые стаскивали тела убитых врагов в кучу. Другие швыряли кувшины с маслом. Третьи подпаливали соломенные крыши каких-то сараев.

— Тут наши дороги расходятся, — к нам подошёл Гайер, — Мы с ребятами сейчас уйдем в леса и какое-то время будем жить там. Вам же лучше поспешить на корабль, пока бойцы белорясников не добрались сюда.

— Не хочешь с нами? — хрипло поинтерсовался я, — Уверен, для твоих людей на корабле найдется местечко.

— Нет, — покачал головой бандит, — Море это не для нас. К тому же хуй я отдам наш город этим святым уродом. Они полезли на моих людей. Объявили мне войну. Значит войну они и получат. А вам и впрямь пора отправляться. Ты меня конечно извини, но из вас бойцы сейчас, как из собачьего дерьма — хлеб. Но… — он на мгновение замолчал, — Если уж судьба сведёт нас вновь, то я им всем поставлю по кружечке пива, за то представление, что они устроили в столице. Оно было достойно любых оваций.

Он повернулся к своим бойцам и начал командовать отход. Бароновы люди и мои ребята уже выходили через ворота крепости. Во дворе вскоре остались только я, Бернард и Вернон.

— Идём, — потянул меня сержант к выходу, — Пока облава не нагрянула.

— Один момент, — бросил я и прикрыл глаза, собирая все остатки сил в небольшой пылающий комок, аккурат над правой ладонью. Дал ему немного повисеть, напитаться энергией. А затем со всей силы швырнул прямо в одно из полуоткрытых окон первого этажа. Послышался взрыв и грохот осыпающихся камней. Наружу вырвался оранжевый язык пламени. Искры попали на разлитое по полу масло. Пожар начал стремительно расползаться, по первому этажу донжона, обгладывая тела убитых и заживо поджаривая тех, кто ещё шевелился.

— Вот теперь пойдем, — слабо улыбнулся я. Свесил голову на грудь. И потерял сознание.

Очухался, когда меня встаскивали по трапу. Огромный трёхмачтовый галеон спустил его на маленькую рыбацкую пристань.

На борту корабля царило оживление. Солдаты раскладывали носилки с раненными. Матросы ставили паруса, готовя судно к отплытию. На кормовом квартердеке (небольшая приподнятая палуба в задней части корабля) виднелась фигура барона. Он и несколько его подчиненных взводили тяжелую, палубную баллисту, готовя орудие к бою.

— Охренеть, ты живой, парень, — удивлённо бросил тот, когда мы с Бернардом, взобрались на их палубу. Немного помедлил, сверля меня оценивающим взглядом, затем вынес вердикт, — Правда выглядишь, как собачье дерьмо, которое сожрали и высрали снова. Ну да это дело поправимое.

— Точно, — слабо улыбнулся я, тяжело опираясь на плечо сержанта, — Как у нас дела? Готовы к отплытию.

— Почти, — кивнул Байран, — Сейчас матросы только бизань (скошенный парус, идущий последним на трёхмачтовых судах) поставят и отправимся в путь. Ого, — он прислонил к глазу окуляр подзорной трубы и добавил, — Ты посмотри кто к нам в гости пожаловал. Неужто твой дружок, который вас всех сдал!

По деревянным ступенькам, кое-как прилаженным к крутому каменному склону и впрямь спускались солдаты ордена. Десятки бойцов. Они спешили к пристани, надеясь задержать корабль. Взобраться на борт и перебить всех, кто здесь находился. Но успеть они уже не могли.

Со стороны фок-мачты донёсся чей-то грубый, хриплый окрик.

— Отдать швартовы!

На змеи канатов, связывавших корабль с пристанью тут же с гулким стуком опустились лезвия топоров. Ветер подул в широкие серые паруса, наполняя их своей силой. Огромная деревянная махина заскрипела и медленно, величественно двинулась навстречу океанским водам.

— Ты имеешь ввиду, Дитриха?

— Того самого святого кастрата, который упёк Генри в застенки, — кивнул барон, передавая мне трубу, — Ну дак как? Он? Или нет?

Первые солдаты уже спустились на пирс и принялись отвязывать лодки. Они всё ещё надеялись догнать нас и взять галеон штурмом. Слышались резкие окрики команд. Окрики, звучавшие до боли знакомым голосом.

— Он самый, — кивнул я, поймав в окуляр фигуру рыцаря.

— Хорошо! — радостно рявкнул барон, выхватывая трубу у меня из рук, — Просто, сука, отлично! Ну ка, Остин давай. У тебя глаз алмаз. Поведай нам, на сколько нам эту дуру опускать?

— Четыре градуса, — после некоторых раздумий бросил солдат.

— Слышали парни! — крикнул Байран, хватаясь за один из взводящих воротов, — Вниз на четыре.

Баллиста заскрипела. Остриё здоровенного метательного копья, лежавшее в её ложе свесилось за борт. Барон подошёл к бочке, взял с неё увесистую деревянную киянку и одним мощным ударом выбил из машины спусковой клин.

Воздух с шипением разрезала толстая тетива. Копьё сорвалось с ложа и исчезло за бортом корабля. Спустя секунду со стороны пристани послышался оглушительный грохот, тут же перемешавшийся с криками раненных солдат.

— Ну что, прибили скота? — поинтересовался барон у своего солдата. Тот в ответ, лишь разочарованно покачал головой, и после секундного молчания ответил.

— Снесли пирс, потопили несколько лодок и прибили пяток рядовых. Остальные попрыгали в воду. Хер его знает, выплывут или нет.

— Значит, не попали, — разочарованно протянул барон, — Говно у тебя вместо алмаза, — почесал густую бороду, смерил меня придирчивым взглядом и добавил, — Ладно. Дадут боги, ещё убьём этого сукина сына.

— Да, — на моих губах появилась невольная ухмылка, — А я то надеялся, что больше никогда с ним не встречусь.

— Они, — барон кивнул, на бойцов ордена. Те из них, что уцелели после обстрела, словно побитые промокшие шавки выбирались из воды на мелкую гальку берега, — Так, похоже, не думают.

Однако, мысли святош уже никого не волновали. Догнать нас они всё равно уже не могли. Пирс уничтожен, лодки побило и раскидало. А бросаться за нами вплавь, никто не спешил. Никто, кроме Дитриха, который судорожно метался по берегу, пытаясь привести остатки своих людей в некое подобие боевого порядка. Впрочем, и от этого толку было немного.

Новый порыв холодного солёного ветра раздул паруса. Плавучий гигант протяжно заскрипел и начал стремительно набирать ход. Берег начал постепенно отдаляться, и вскоре превратился в узкую, тёмную полозку, исчезающую за горизонтом. Вокруг расстилалась тёмная, бескрайняя гладь моря. Над головой отчаянно кричали чайки. Со стороны главной палубы слышалась отчаянная ругань матросов по поводу сухопутных крыс, путающихся у них под ногами.

Я опёрся на деревянный поручень, закрыл глаза и облегчённо выдохнул. Затем подставил лицо под порыв холодного солёного ветра и невольно улыбнулся. Несмотря ни на что, опасность всё-таки миновала. Столица, вместе с её грязными улочками, обозлёнными жителями, прижимистыми торгашами и храмовниками, зацикленными на том, как бы замордовать очередного магика, осталась позади. Мы снова были в дороге.

Дорогие друзья, не забывайте оставлять комментарии к книге. Автору очень важна обратная связь со своими читателями. Как минимум это мотивирует меня больше писать) Ну и помогает тормозить, если в каких-то аспектах повествование начинает заносить, так что не стесняемся и оставляем своё мнение о книге. Это важно!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Игра не для слабых: Меж двух огней

Content

Игра не для слабых: Меж двух огней

Глава 1 «Нечто во тьме»

Глава 2 «Лабиринт минотавра»

Глава 3 «Подгород»

Глава 4 «Жители подземного города»

Глава 5 «Неожиданные гости»

Глава 6 «Всего лишь сон…»

Глава 7 «Честь и совесть»

Глава 8 «Идем на свет»

Глава 9 «Мы еще не прощаемся»

Глава 10 «Отголоски будущего»

Глава 11 «Дела насущные»

Глава 12 «Агрессивные переговоры»

Глава 13 «Новая цель»

Глава 14 «Исключительный случай»

Глава 15 «Immortalem vitam»

Глава 16 «Уплата долга»

Глава 17 «Погоня»

Глава 18 «Мертвые стражи»

Глава 19 «Две стороны одной медали»

Глава 20 «Судьба солдата»

Глава 21 «Новые обстоятельства»

Глава 22 «Запах страха»

Глава 23 «Очищение огнем»

Глава 24 «Меж двух огней»

Глава 25 «Высший свет»

Глава 26 «Предложение, от которого нельзя отказаться»

Глава 27 «О времена, о нравы!»

Глава 28 «Шаг в неизвестность»

Глава 29 «Пропавшая экспедиция»

Глава 30 «Город мертвых»

Глава 31 «Вопрос человечности»

Глава 32 «Примирение сторон»

Глава 33 «Вкус предательства»

Глава 34 «Ветер в парусах»

Nota bene