Лан Ань Ни

Красная маска, синяя маска

© Лан Ань Ни, текст, 2024

© vividarth, иллюстрации на обложке и нахзаце, 2024

© Бачакова Н., иллюстрация на форзаце, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

«Ты появляешься

В алых лучах на востоке

И озаряешь

Ограду высокого дома

…

Ночь отступает,

Пронзенная ярким сияньем.

…

Духи, тебя окружая,

Твой свет заслоняют.

В тучи одет ты

И радугой опоясан.»

Цюй Юань «Владыке Востока»[1]

Пролог

Ученицы чаще всего просят поведать именно эту историю. Я их понимаю. Ведь история эта о путешествии в далекие земли, о приключениях, битвах и судьбоносных встречах. Но все же… Все же рассказывать ее непросто. Слишком много горьких воспоминаний!

К западу от Центральных равнин[2] простирается земля Байху. Чтобы попасть туда, нужно преодолеть заснеженные перевалы и пересечь огненную реку. Белый страж, вестник осени, целую вечность стережет врата, что высотой достигают небес. Но если путник преодолеет все трудности, то окажется в удивительном краю. Там, несмотря на холод, вне зависимости от сезона, цветут и плодоносят персиковые деревья. Если съесть персик, который вырос на землях Байху, можно излечиться от любого недуга и прожить сотни лет.

Некогда в золотых и нефритовых дворцах, выстроенных на горных склонах, жили спустившиеся с небес божества. Землю Байху называли обителью света, добра и покоя. Места те были столь прекрасны, что прелесть их невозможно описать словами.

Так было когда-то, но мир изменчив. И страна Байху изменилась до неузнаваемости, стала домом для темных тварей и неупокоенных душ. А все сокровища, что таила в себе эта земля, оказались во власти злых сил. Но даже они не смогли избавить смертных от желания любой ценой завладеть дарами Байху, ведь люди часто жаждут невозможного и недостижимого.

Эта история началась так же, как и многие другие. Вот только финал ее оказался совершенно неожиданным.

Глава 1

Проклятье Синей орхидеи

Хэ Ланфэн прикрыла глаза и подставила лицо лучам солнца. Потрепанная доули[3] была отброшена в сторону. Госпожа Хэ не боялась, что из-за прямых солнечных лучей кожа утратит белизну и покроется веснушками. Эта девушка никогда не считала себя красивой и не пыталась таковой стать. Если дочери знатных домов стремились подчеркнуть природную бледность кожи, гладкость волос, мягкость поступи и изящность движений, то Хэ Ланфэн некогда было об этом тревожиться. Воистину юная дева не оправдывала своего имени[4]! Кожа на ее руках огрубела, как у мужчины, и была покрыта мозолями. Лицо загорело до красноты, губы потрескались и шелушились, в волосах запутались травинки и сухие веточки.

С того дня, как пятилетняя Хэ Ланфэн взяла в руки тренировочный деревянный меч, стало ясно, что ей не суждено провести жизнь в спокойствии. Наставница Хэ, госпожа, прибывшая в Центральные равнины из далеких Земель бессмертных, избрала девочку не просто своей ученицей, а наследницей. На одинокой горе в Царстве Ци госпожа Хэ открыла школу, в которой обучала девочек и девушек боевым искусствам бессмертных.

Когда Ланфэн исполнилось пятнадцать, она, став совершеннолетней, впервые за десять лет спустилась с горы. И вскоре о ее мастерстве бессмертной мечницы заговорили по всей Поднебесной. Эта юная дева, внешне все еще напоминавшая нескладного ребенка, была способна повелевать десятками заговоренных железных мечей, была быстра, точно птица, и беспощадна, словно дикий зверь.

Но в те редкие дни, когда Хэ Ланфэн не приходилось вынимать меч из ножен, она превращалась в обычную девушку. Ей нравилось бродить по рынкам, выискивая среди товаров милые сердцу вещички: незатейливые шпильки для волос, зеркальца, колокольчики и фонарики, но чаще – сладости из клейкого риса. И книги! Забравшись на самое высокое дерево, что росло на горе, набрав пригоршню ягод из садов наставницы Хэ, Ланфэн погружалась в чтение. Ей нравились поучительные истории о жизни простонародья и смешные рассказы о корыстных и жадных чиновниках. Хэ Ланфэн обожала все истории, в которых не было боли, страданий и крови.

Девушке особенно полюбились дни, которые она проводила в уединении. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, только наблюдать за тем, как на равнине резвятся крестьянские дети, как женщины плетут корзины, как ранним утром, когда еще не рассеялся туман, торговцы грузят товары в телеги и везут в город.

Хэ Ланфэн была способна передвигаться абсолютно бесшумно. Отталкиваясь от земли, веток и выступов крыш, она быстро перемещалась с места на место. В ближайшем городке мечницу редко называли «бессмертной госпожой Хэ», чаще, завидев ее, говорили «дева-призрак», страшились и ее саму, и ее сестриц-соучениц. Но Ланфэн привыкла не обращать внимания на опасливые взгляды людей.

Удел бессмертных мечников – защищать, оберегать, скрываясь в тени. Только бессмертные стояли между людьми и злобными духами, призраками и чудовищами. Только бессмертные были способны защитить Поднебесную от демонов Запада – обитателей земли Байху. С тех пор, как Ланфэн спустилась с горы, она неустанно сражалась с темными тварями. Почти пять лет она не знала покоя, успела привыкнуть к боли и тяжелым ранам, к лишениям долгого пути. Но с каждым годом такая жизнь все больше тяготила девушку. Она смертельно устала. И усталость эта проявлялась в каждом ее движении, в каждом взгляде и вздохе. Губы ее все реже трогала улыбка, под глазами залегли глубокие тени – следы тревог и бессонных ночей. Раны заживали все дольше, а старые шрамы, исполосовавшие девичье тело, все чаще болели. Но куда больше шрамов было на ее сердце. Хэ Ланфэн не была урожденной бессмертной, потому жизнь мечницы стала для нее тяжелым испытанием. Видя страдания приемной дочери, наставница Хэ обещала дать девушке возможность пожить как обычный человек.

Было решено: прежде чем Ланфэн вернется на гору и возглавит школу, она сможет провести годы в путешествиях. Девушка, улыбаясь и греясь на солнышке, уже представляла, как отправится в путь. Как побывает в величественных городах и древних библиотеках, переплывет Восточное море и увидит скрытые за ним далекие земли. Мир без крови и смертей на поле брани представлялся ей поистине прекрасным. Чарующим. Свобода, столь желанная свобода была так близко… Хэ Ланфэн уже грезилось, как она спрячет служивший ей верой и правдой духовный меч и надолго забудет о битвах.

Девушка была в шаге от освобождения, но… как часто и бывает, у Небес на нее были свои планы.

* * *

– Сестрица Ланфэн! Сестрица Ланфэн! Просыпайся! – Капризный девичий голосок становился все требовательнее и требовательнее. – Проснись же! Как можно спать на солнцепеке в полуденный час?! Вставай же!

Нехотя Хэ Ланфэн открыла глаза и вздохнула. Ей снился такой дивный, спокойный сон! Сон, в котором она была далеко отсюда…

– Ли Мэй! Что ты делаешь на горе посреди бела дня?! Тебя же могут заметить мои соученицы!

– Не волнуйся! Я еще ни разу не попалась им на глаза! Ты же знаешь, сестрица Ланфэн, как мне нравится бродить по городам смертных! А после этого как же мне не навестить единственную подругу?! – Ли Мэй надула пухлые кроваво-красные губы. – У меня столько важных новостей! Мне просто не терпится поделиться с тобой…

– Какая же ты безрассудная! – вздохнула Ланфэн и нахлобучила на голову доули. – Если попадешься наставнице Хэ, она тебя убьет. Знаешь ведь, духам запрещено ступать на землю школы! И все равно рискуешь. Идем! Спустимся с горы, найдем местечко поукромнее, там обо всем и расскажешь.

Ли Мэй покорно последовала за подругой. Полы роскошного красного одеяния волочились за ней по траве. Ли Мэй – лисий дух – лишь на первый взгляд была похожа на смертную девушку. Такие существа, как она, жили сотни лет, а получив возможность принимать человеческий облик, обычно становились прекрасными девами. Красота Ли Мэй воистину потрясала! Каждое ее движение было исполнено изящества. Фигурой она напоминала нефритовую статуэтку. Трудно было встретить девушку с такими же пышными волосами и такими же красивыми глазами, как у Ли Мэй. Рядом с ней Хэ Ланфэн казалась дурнушкой. Мечница, однако, подруге не завидовала. Красота лисьих духов лишь помогала им охотиться. Эти коварные создания питались людской энергией, но и кровью человека не стали бы брезговать. Но Ли Мэй была практически безобидна и не причиняла вред смертным. В обличье девушки она прожила всего пять десятков лет (слишком короткий срок для духа), да так и осталась на редкость наивной. Даже ребенок мог облапошить эту девицу! Как-то раз Хэ Ланфэн спасла лисице жизнь и ничего не попросила взамен, а лисьи духи не любят ходить в должниках. С тех пор Ли Мэй повсюду следовала за мечницей и называла «подругой».

У Ланфэн никогда не было настоящих подруг. Сестры-соученицы завидовали ей, а тех из них, кто все же был лишен зависти, пугали ее злой язык и суровый нрав. Девушка и не мечтала, что появится кто-то, желающий дружить с ней. А еще не ожидала, что ей понравится проводить время с неугомонным и беспечным лисьим духом.

– Показывай-показывай, что раздобыла, – чуть смягчилась Хэ Ланфэн, когда они покинули земли школы и скрылись под сенью деревьев. – Здесь безопасно. Соученицы тут не появляются.

Ли Мэй страсть как обожала красивые безделушки! Шпильки и кольца, подвески и сережки, коробочки с румянами и помадой… Все яркое и блестящее неизменно привлекало ее внимание. Лисица могла обольстить кого угодно и получить даже самое дорогое украшение совершенно бесплатно. Ни один смертный мужчина не мог устоять перед очарованием и сладкими речами духа. Они не могли увидеть ни тени пушистых рыжих хвостов, ни желтых отблесков в глазах прелестницы.

Ли Мэй не была свойственна жадность, она охотно делилась «добычей» с подругой. Но Хэ Ланфэн ничего не брала, какими бы красивыми ни были подарки. Наставница учила ее скромности. Мечницам запрещалось носить одежды из шелковой ткани и драгоценности. «Негоже жить, как богачи, когда простой народ, те, кого мы поклялись защищать, голодает», – говорила наставница Хэ. Юная Ланфэн накрепко запомнила ее слова.

Куда больше девушку интересовали новости, которые приносила подруга. Лисица часто рассказывала о Запредельном крае или Нижнем царстве – обиталище духов и удивительных существ. А порой она передавала вести из разных царств Поднебесной.

– Все только и говорят о том, что сам Сун-ван[5] со свитой в скором времени прибудет в ближайшую крепость, – заявила Ли Мэй. – Не просто так он едет в эту глушь! Я слышала, что Его Величество почти не покидает дворец. Сестрица, скорее всего он хочет встретиться с твоей наставницей!

Едва ли можно было найти хоть одного правителя, который не слышал о бессмертной госпоже Хэ Янлинг. Они стремились переманить ее на свою сторону: сулили несметные богатства, предлагали стать государственным советником и даже главнокомандующей, – но госпожа наотрез отказывалась им помогать. Она покинула Острова бессмертных не для того, чтобы принимать участие в бесконечных распрях людей.

– Наша школа была создана для того, чтобы бороться с демонами и прочей нечистью. Наставница никогда не вмешивается в дела правителей. Они, сколько стоит свет, сражаются друг с другом за власть и новые земли. Но это не забота бессмертных мечников. Если же Сун-ван желает, чтобы мы помогли одолеть какую-нибудь темную тварь, наставница отказывать не станет. Вот только зачем в таком случае ему самолично подниматься на гору?

Ли Мэй с тревогой поглядела на подругу.

– Потому я и волнуюсь! Сестрица Ланфэн, что, если опять произошло большое несчастье, и наставница запретит тебе отправиться в путешествие? Вдруг тебе снова придется с кем-то сражаться?

Беспокойство духа тронуло сердце Хэ Ланфэн. Ли Мэй искренне переживала и очень хотела, чтобы мечта подруги исполнилась.

– Не волнуйся попусту, Мэй-Мэй! Еще ничего не известно. Я непременно расспрошу наставницу.

Лисица кивнула, но все же не удержалась от тяжелого вздоха.

– Меня не покидает плохое предчувствие! А лисье чутье меня еще ни разу не подвело! Сестрица Ланфэн, мне довелось услышать, что за Домом Синей орхидеи, за родом Сун, закрепилась дурная слава. Сун-вана часто поминают недобрым словом.

Хэ Ланфэн лишь плечами пожала. Ничего удивительного! Трудно не ругать правителей в столь суровое время! Царства Центральных равнин были истощены войнами, за которыми приходили и другие бедствия: голод и эпидемии.

– Его Величество и прежде приезжал к наставнице. Правда, много лет назад. Я была тогда слишком мала и этого не помню. Но старшие соученицы рассказывали, что Сун-ван и наставница – давние друзья. Иначе почему она пожелала основать школу именно в Царстве Ци? Ей ведь предлагали поселиться и при дворе правителя Чу, и во владениях Цин-вана – самых могущественных властителей в Поднебесной. Царство Ци утратило былое величие, удивительно, как Дому Синей орхидеи удается находиться у власти столько лет! Простой люд живет бедно, вот и сердится на Сун-вана. Сам-то он, небось, окружил себя роскошью.

– Никто точно не знает, как он живет. Я слышала, что дворец Сун-вана уже много лет закрыт для гостей, – поведала Ли Мэй. – А слуги, единожды переступившие порог, остаются в его стенах до самой смерти. Наследник престола, доблестный генерал, командует армией на западной границе. Но других членов Дома Синей орхидеи давно никто не видел. Возможно, все они уже умерли. Ты разве не слышала, говорят, семья Сун-вана проклята?! Как-то раз он оскорбил ведьму Си Ванму и она наслала темные чары на его род.

– Оскорбил саму Си Ванму – правительницу Байху? – не поверила ушам Ланфэн. – Мыслимо ли это?! Звучит, как шутка. Но если так, то удивительно, что Царство Ци уцелело! – Си Ванму – Владычицу Запада – люди прежде почитали как божество. По легендам, некогда страна Байху была местом благодати. Там строили величественные дворцы и разбивали персиковые сады небожители. Тот далекий горный край был полон диковинок. Но потом богиня Си Ванму обратилась демоном, захватила земли Байху и превратила их в обиталище темных сил. Свирепую Владычицу Запада боялись даже бессмертные. Но чем простой человек, пусть и правитель, мог оскорбить столь могущественную особу? – Быть может, потому, Мэй-Мэй, Сун-ван решил посетить наставницу и испросить совета? Но почему именно сейчас?

* * *

Наставница с недавнего времени позволяла Хэ Ланфэн присутствовать на встречах с гостями. Девушка должна была понять, как ей в дальнейшем вести дела школы. Вот и в день, когда на гору поднялся Сун-ван, Ланфэн сидела по правую руку от приемной матери. В отличие от обычных случаев, лицо наставницы Хэ не было скрыто полупрозрачной тканью. Бессмертная госпожа приветствовала Его Величество как старого друга.

Никто не знал, как долго живет на свете Хэ Янлинг. Согласно легендам, только на родных островах бессмертные могли прожить целую вечность и не постареть. В мире людей их лица рано или поздно покрывались морщинами, а волосы становились седыми. Хэ Янлинг выглядела не старше приемной дочери, если бы не ослепительно белые волосы и такие же светлые брови и ресницы. Лицо ее, однако, было нежным и гладким, как у юной девы, и очень красивым. Ланфэн казалось, что подобная красота может быть лишь у небожительниц. Прекрасное лицо наставницы совсем не сочеталось с ее холодным голосом и суровым нравом. В ней не было ни ласки, ни тепла. Госпожа Хэ была строга, немногословна и предпочитала уединение. Сестры-соученицы Ланфэн часто говорили, что, лишь обладая ледяным сердцем, не ведающим о страстях, можно прожить так же долго, как наставница.

Поприветствовав Сун-вана, госпожа Хэ пригласила его занять место напротив, за столом, и чинно сложила руки на коленях. Младшие ученицы уже разлили чай и, низко опустив головы, покинули комнату. Сун-ван стал первым гостем за много лет, которого наставница принимала не в Главном зале, а в комнате отдыха, примыкавшей к внутренним покоям. В этой маленькой комнатке, заставленной стеллажами со старинными рукописями, госпожа Хэ читала, составляла официальные письма и музицировала. Приняв гостя за закрытыми дверями, наставница дала понять, что встреча эта особой важности и секретности. Что же произошло? Хэ Ланфэн ломала голову над этим вопросом и сгорала от любопытства.

– Дочь твоя, госпожа бессмертная, стала совсем взрослой. В нашу последнюю встречу она еще сидела на твоих коленях и едва ли запомнила меня. Теперь же молва о ее подвигах разнеслась по семи великим царствам[6]! Ох, для простых смертных время летит слишком быстро!

Хэ Ланфэн поблагодарила Сун-вана поклоном. Девушка из немалого числа битв вышла победительницей, сломала десятки хороших клинков, не раз прогоняла от человеческих жилищ демонов и мертвецов, чьи души не желали вступать в круг перерождения. Но все же она не думала, что Его Величество интересовался ее делами. Однако, как выяснилось, у него были на Ланфэн свои планы.

– Знаю, что дочь твоя не раз достигала границы Байху, – добавил Сун-ван с грустной улыбкой. Ланфэн бросила быстрый взгляд на наставницу. Хэ Янлинг сдвинула брови и пронзила гостя острым, как клинок, сердитым взглядом. – Она сделала то, на что способен не каждый герой. И потому я намерен попросить юную госпожу Хэ об услуге. Я надеюсь, юная госпожа поможет моему сыну найти путь в Байху и добыть великое сокровище.

Хэ Ланфэн опешила. Смертным путь в Байху был заказан. Слишком много опасностей подстерегало их в западном краю! Ланфэн никогда не заходила далеко и не грезила о богатствах земли Байху. Была бы ее воля, девушка ни за что бы не проделала столь длинный путь.

В западном краю людей ждала лишь смерть! А Сун-ван желал, чтобы Хэ Ланфэн сопроводила принца в Байху, помогла преодолеть горные перевалы и огненную реку, обмануть Белого стража и заполучить сокровище. Безумец! Никакие сокровища не стоили того, чтобы умереть за них! Девушка понимала: не ей принимать решение. Если наставница пожелает помочь Сун-вану, отказаться от столь неприятного путешествия не получится.

После Сун-ван пожелал переговорить с Хэ Янлинг с глазу на глаз. И Ланфэн, как бы ни распирало ее любопытство, как бы она ни сердилась из-за того, что не имела права голоса, была вынуждена удалиться.

* * *

Наставница Хэ Янлинг была в ярости, и ее злость даже Ланфэн заставила сжаться. Приемная мать столь редко показывала чувства, что девушка оказалась к ним совершенно не готова.

– Наставница… – нерешительно начала Хэ Ланфэн, – если мы откажем Его Величеству, сможет ли он навредить школе?

Хэ Янлинг бросила на дочь холодный взгляд, Ланфэн тут же опустила глаза в пол. Наставница редко позволяла кому-то из учениц задавать вопросы без разрешения.

– Я знаю Сун-вана два десятилетия. Для людей это большой срок. Он многим мне обязан, и я всегда считала его другом. Его Величество помнит добро и не станет таить обиду. Для него важно, чтобы мечницы не покидали Царство Ци и защищали простой народ от нечисти.

– Значит, я могу отказаться? – вздохнула с облегчением Ланфэн. – Ведь правда? Наставница, вы говорили, что я могу на несколько лет покинуть школу и…

– Я знаю, о чем ты мечтаешь, – госпожа Хэ, наконец, смогла унять гнев. – И не забываю о данном слове. Вот только ты, дитя, единственная из учениц, кто хоть раз приближался к границе Байху. Только ты знаешь дорогу, и только тебе хватит умений защитить принца от опасностей, которые будут подстерегать на пути.

Сердце Ланфэн пропустило удар. Похоже, наставница уже все решила. Она намеревалась отправить наследницу во владения ведьмы Си Ванму. А для Хэ Ланфэн это означало лишь одно – смерть! Почему, почему именно ей выпала подобная «честь»? Чем она заслужила наказание? Наставница ведь обещала, что отпустит Ланфэн, позволит провести хотя бы несколько лет в спокойствии! Почему же, почему она не сдержала слово?

Действительно, из всех учениц только Ланфэн ходила так далеко на запад. Но неужели в школе не было других талантливых мечниц? Почему же именно ей раз за разом приходилось рисковать жизнью во имя чужих интересов? Девушка из последних сил сдерживала злость и огорчение. Она должна была уйти раньше, чем пожаловал Сун-ван! Какая же она глупая, зачем только задержалась?!

– Наставница, почему Его Величество хочет отправить сына в землю Байху? Не верю, что проклятые сокровища того стоят! Не верю, что они дороже жизни! А вдруг истории о них всего лишь легенды? Однажды я стояла на берегу огненной реки, – Хэ Ланфэн вздрогнула от нахлынувших страшных воспоминаний, – и не знала, как через нее переправиться. Кругом были лишь горы, населенные чудовищами. Это печальный край, в котором всякая тварь, большая и малая, жаждет людской крови! Если пойду одна, то сумею продержаться какое-то время. Но принц не сможет передвигаться так же быстро. И если он замерзнет в снегах, если я не смогу вернуть его назад…

Хэ Янлинг вздохнула и, призывая к спокойствию, положила холодную ладонь на плечо дочери.

– Чжэн`эр[7], – обратилась она к девушке. Только наставница порой называла Ланфэн детским именем[8]. – Ты ведь знаешь не все. Я объясню. Истории о несметных сокровищах Байху – правда. Принц, однако, ищет вовсе не их. Его цель – жетон повелителя Земель Беспомощности.

Неожиданно! Хэ Ланфэн открыла от удивления рот. Девушке уже приходилось слышать об этой волшебной вещице. Ведьма Си Ванму заставляла неупокоенные души служить себе и не позволяла отправиться в иной мир. В Землях Беспомощности страны Байху призраки умерших вели себя так же, как и при жизни. А их повелитель, верой и правдой служивший Си Ванму, был могущественным демоном. Поговаривали, что на поясе он носил деревянный жетон, и то был не просто символ власти. С его помощью повелитель Земель Беспомощности мог подчинять себе не только призраков, но и цзянши – восставших из могил мертвецов.

– Значит, наставница, принц желает с помощью жетона освободить Царство Ци от призраков? – ахнула Ланфэн. Теперь она понимала, почему госпожа Хэ так легко согласилась помочь Сун-вану. Еще бы она не согласилась! В голодные годы в Ци вымирали целые деревни, бедняки уносили в горы и оставляли на погибель детей и стариков. Каждую весну в городах, утопавших в грязи, бушевали смертельные болезни. А сколько людей ежегодно гибло на полях сражений?! И не счесть! Озлобленные души не желали покидать этот мир, они возвращались в родные города и селения, бродили по улицам и горько рыдали под окнами домов, до смерти пугая их обитателей. А самые несчастные обращались демонами, одержимыми жаждой убийства. Против них не помогали ни заговоры, ни талисманы, которыми испуганные люди обклеивали двери и стены жилищ. Жетон повелителя Земель Беспомощности мог избавить Поднебесную от злобных призраков и восставших из могил мертвецов. Но если бы все было так просто, какой-нибудь герой давно бы раздобыл его! Вряд ли демон так просто расстанется со своим сокровищем!

– Простите мою дерзость, наставница, но как принц может быть настолько самонадеянным и верить, что ему удастся отобрать жетон? Даже если он приведет к вратам Байху целую армию, едва ли сможет одолеть Белого стража. И если принц погибнет в западном краю, Царство Ци останется без наследника. Не будет ли это…

– Его Величество и не думает рисковать старшим принцем, – покачала головой наставница. В глазах ее снова вспыхнул гнев. – У него есть второй сын, и в Байху отправится именно он.

Вот это новость!

– Младший принц? Впервые о нем слышу!

– Неудивительно! Этот несчастный ребенок всю жизнь провел в заточении. Я единожды видела второго принца, когда он был совсем маленьким. Сун-ван много лет держал его в подземных покоях дворца.

Ланфэн начала нервно расхаживать из стороны в сторону. Наставница Хэ, напротив, заняла свое место за столом, сощурилась и потерла переносицу. Очевидно, у нее разболелась голова. Хэ Ланфэн решила отложить разговор до лучших времен и удалиться, но наставница взмахом руки приказала ей остаться.

– Я бы ни за что не рискнула тобой и не отправила в Байху, если бы не шанс раздобыть драгоценный жетон. С ним мы могли бы спасти живых и упокоить мертвых. Но как же безрассуден и жесток Сун-ван! Ему совсем не жаль свое дитя! Я не могу это принять! Младший принц… Он ведь даже не достиг совершеннолетия!

– Наставница, почему вы думаете, что младшему принцу удастся заполучить жетон? И почему Его Величество держал сына взаперти? – У Хэ Ланфэн появилось крайне скверное предчувствие. Она вспомнила о проклятье рода Сун, о котором недавно упоминала подруга.

– Простой смертный не сможет преодолеть все препятствия и добраться до Земель Беспомощности. Но младший принц – особенный. Когда мальчик появился на свет, на востоке взошла темная звезда. И стало ясно, что в его теле возродился могущественный демон – вэнь-шэнь.

– Демон несчастий и эпидемий! – ахнула Ланфэн.

Вот это да! Такого поворота событий девушка не ожидала.

– Все верно. Некогда на свет появились пять братьев – великих демонов, по силе равных богам. Они принесли с собой болезни, войны и горести. Они были жадны до крови и требовали жертв. Тогда небесные божества и мой народ встали на защиту трех миров, и вэнь-шэни, потерпев поражение, бесследно исчезли. Но спустя сотни лет четверо братьев-демонов вернулись и присягнули на верность Си Ванму. И только младший, пятый брат, всю жизнь провел в мире смертных. Пока он остается человеком. Я видела принца ребенком, и тогда в нем не было ни тени зла. Передо мной было ласковое дитя с глазами, подобными звездам, – в голосе госпожи Хэ появилась печаль. – Семья Сун-вана отказала ребенку в любви, однако Его Величество, скрепя сердце, все же оставил его в живых. Слишком уж он боялся гнева вэнь-шэня. Но с тех пор много воды утекло. Кто знает, каким вырос мальчик! По словам Сун-вана, принц сам желает отправиться в земли Байху и раздобыть жетон. Если он потерпит неудачу, никто не станет сожалеть о нем. А если преуспеет… Пойми, Его Величество вовсе не хочет, чтобы ты спасла его сына. Он надеется, что ты сможешь привести принца в Байху, а когда вэнь-шэнь добудет жетон, убить его. Он не должен вернуться назад и тем более воссоединиться с братьями-демонами.

Голова Хэ Ланфэн загудела от обилия новостей. Значит, на этот раз ей отведена роль вовсе не защитницы, а убийцы? Уничтожение злых духов – не это ли ее призвание? Да, она истребляла демонов и озверевших мертвецов. Но этот демон еще не совершил ни одного злодеяния, он смиренно провел столько лет в заточении. Едва ли замки и стражники смогли бы удержать вэнь-шэня! Скорее всего он сам не желал уходить. А теперь вознамерился рискнуть жизнью ради спасения людей. Или же это был лишь предлог? Быть может, он и правда собирался перейти на службу к Си Ванму? Если так, то от младшего принца требовалось избавиться.

Ох! Как же все-таки рискованно отправлять его в землю Байху! Даже если демон добудет жетон, неужели он так просто согласится отдать его Ланфэн и позволит перерезать себе горло? Вот уж нет! Любое существо, живущее под Небесами, жаждет жить. Принц непременно станет сопротивляться. И Хэ Ланфэн будет непросто расправиться с ним. Не только потому, что вэнь-шэнь силен, но и потому, что у него лицо и сердце человека.

– Долг мечницы защищать народ Поднебесной от демонов. И я его исполню. Я любой ценой принесу жетон наставнице и убью вэнь-шэня. Я не позволю ему вернуться, – склонившись в почтительном поклоне, проговорила Ланфэн.

– Дитя, – покачала головой госпожа Хэ. Она с тревогой смотрела на Ланфэн. – Истинное испытание – стать спутницей великого демона. Лишь раз заглянув в его глаза, я увидела свой конец. Люди боятся даже смотреть на него. Думают, если встретиться взглядом с вэнь-шэнем, обречешь себя на безвременную смерть. Как бы там ни было, этот юноша – живое воплощение неудачи. Он обречен сулить несчастья, но он ли несет их? Я не знаю ответа на этот вопрос. Ты пройдешь с принцем длинный путь и будешь защищать его до тех пор, пока он не получит жетон. А что делать после – решишь сама. Помни: как бы ужасны ни были слуги Си Ванму, нет демонов страшнее тех, что живут в сердцах человеческих.

Глава 2

Принц на воле

Его Высочество второй принц Сун Жулань никогда прежде не покидал дворец. Более того, он почти не выходил из подземных покоев, в которых его поселили еще ребенком. Лишь с дозволения Сун-вана принца изредка выпускали побродить по саду, поупражняться с мечом или в стрельбе из лука. Однако Сун Жуланю не дозволялось покидать покои в светлое время суток, и потому тренироваться приходилось в полумраке, на площадке, освещенной факелами. Слуги не осмеливались входить в его комнаты, когда он бодрствовал. Наставники всегда беседовали с ним, скрываясь за ширмой. Принц мог не встречаться с отцом и сестрой месяцами, и даже если тосковал в одиночестве, не смел докучать им. Во время тренировок ему запрещалось смотреть в лицо брату. И самое главное: ни при каких обстоятельствах Жулань не должен был снимать зачарованную синюю маску. Она была привезена бессмертной госпожой Хэ Янлинг из далеких земель. Эта маска была вырезана из древесины священного для бессмертных дерева и не позволяла темной силе, переполнявшей тело принца, вырываться наружу и буйствовать. Маска приросла к коже Сун Жуланя и стала неотъемлемой его частью. Но все же принцу запрещалось смотреть прямо в глаза собеседников и лишний раз дотрагиваться до них. А рядом с маленькими детьми, беременными женщинами и больными ему и вовсе не дозволялось находиться.

Он приносил несчастья. Не потому, что хотел этого, а потому, что таковой была сущность вэнь-шэня. Если принц заглянет в глаза человеку, то проклянет бедолагу и обречет на раннюю смерть. Если он посетит какое-нибудь официальное мероприятие, будь то праздник, собрание министров или смотр войск, другие гости окажутся в опасности. Если он будет проводить слишком много времени с родными, удача оставит их. Потому Сун Жулань старался не покидать подземные покои без надобности. Одиночество было главным его спутником.

О жизни за пределами дворца принц узнавал из многочисленных книг. Лишь в книгах он никогда не знал отказа. В подземелье всегда было холодно, но Сун Жулань к этому привык. Коротая дни в одиночестве, закутанный в одеяла, он читал сутками напролет и зарисовывал все, что представлялось интересным, все, что хотелось сохранить в памяти. Еще он музицировал, но без особой охоты. Наставники требовали, чтобы принц упражнялся как можно чаще, дабы успокоить злое сердце, однако у юноши не было склонности к музыке. Зато он с усердием занимался каллиграфией и стихосложением, а голова его была забита самыми разнообразными знаниями. Он мог наизусть пересказывать большие отрывки из старинных текстов и прослыл бы образцом учености, если кому-то было бы до этого дело. Вот только родные старались держать Жуланя как можно дальше от себя, а наставники так его боялись, что стремились поскорее унести ноги. У принца не было никаких перспектив. Он знал, что в будущем не сможет помогать старшему брату с государственными делами. Его удел (и то в лучшем случае) – вечное заточение в подземелье дворца.

Но Сун Жулань не был согласен с подобной судьбой. У него была мечта. Именно она не позволяла юноше пасть духом. Он хотел увидеть мир. Принц грезил о том, как однажды покинет дворец. Тогда он навеки простится с родственниками, которые будут только рады его уходу. Он будет странствовать по свету до смерти и рано или поздно найдет то укромное место, где совсем не будет людей. Там он поселится и больше никому не сможет навредить. И жизнь Сун Жуланя станет куда лучше, чем теперь. В ней больше не будет ни страха, ни осуждения, ни ненависти. Каждый день он будет дышать свежим воздухом, видеть, как восходит солнце, греться в его лучах. Мир в книгах, которыми окружил себя принц, был поистине прекрасен. Сун Жулань был уверен, что и на самом деле мир будет также великолепен. Мечта увидеть его во всей красе превратилась в навязчивую идею.

Вот только даже старший брат, наследный принц Сун Юйсэнь, единственный, кто был хоть чуточку добр к Жуланю, не отпустил бы его на волю. Злая сила вэнь-шэня была столь опасна и непредсказуема, что никто бы не позволил юноше так просто разгуливать по земле. Если только… Если только он решит сделать благое дело…

Днями и ночами Сун Жулань изучал предания о стране Байху, что расположилась на западе от Центральных равнин, в горах Куньлунь. Путь до этих земель был полон опасностей и трудностей, но он стоил того. Жулань не раз слышал от брата о том, как много людей умирают от голода и болезней, гибнут на полях сражений. А их души досаждают живым. С тех пор, как принц узнал, что в земле Байху можно найти решение этой проблемы, он не мог думать ни о чем другом.

Простому смертному не выжить среди демонов. Более того, даже не пройти через огромные врата, ведущие в страну Байху. Те немногие путешественники, которые сумели подойти к ним на близкое расстояние и вернуться в родные края не лишившимися рассудка, рассказывали, что лишь существо с демонической кровью способно преодолеть все препятствия и пройти за ворота. Жестокий Белый страж, стерегущий вход в запретные земли, никогда не пропустит в Байху обычного человека.

Существо с демонической кровью… Сун Жулань и был тем самым существом! А значит, у него был шанс попасть в Байху.

По легендам, эта страна была полна диковинок. Принц читал и о деревьях, на которых росли золотые листья, и о цветах, чей нектар был способен исцелить умирающего, о персиках, продлевающих жизнь на сотни лет. Он узнал и о древних книгах, в которых были описаны способы достижения бессмертия, о драгоценностях, которые делали своих хозяек прекраснейшими из женщин, об амулетах, даровавших удачу и процветание. Вот только принца не интересовали все эти занятные вещицы. Ни одна из них не была способна изменить судьбу, ни одна из диковинок Байху не сделала бы его обычным человеком.

Но демоны владели вещью, которая могла облегчить страдания живых и упокоить мертвых. У повелителя Земель Беспомощности, призывавшего под свои знамена призраков со всего света, был магический жетон. Если бы Сун Жулань смог забрать его и доставить в Царство Ци, неупокоенные души перестали бы терзать людей. А он, совершив благое дело, навсегда бы покинул родные места, стал бы свободным.

Принц узнавал о жизни лишь из книг и был невероятно наивен. В текущем году Сун Жулань должен был достигнуть совершеннолетия, но в глазах старшего брата он был всего лишь несмышленым ребенком. В глазах других – чудовищем. Чем старше он становился, тем тягостнее было жить среди людей, чьи сердца были полны ненависти к нему. Сун Жулань ощущал ее, даже находясь взаперти. И у него постоянно болело сердце. Ему было так грустно! Дворец не был его настоящим домом, значит, следовало его покинуть. Справится ли Жулань с людским осуждением, когда окажется на свободе? Он знал, что тоже будет печалиться. Но, возможно, ненависть чужих людей будет не так страшна, как ненависть родных?

В любом случае, это был единственный шанс выбраться из подземелья. Принц собирался отправиться в Байху, найти повелителя Земель Беспомощности и любой ценой раздобыть его жетон.

«Демоны тоже меня возненавидят», – думал Сун Жулань. Ведь он был одним из них, а собирался помочь смертным. Ради них он должен был предать своих истинных братьев.

Принц узнал, что вэнь-шэней всего пятеро. Самый старший – Ши Вэнь-е – демон в золотых одеждах. Все, к кому прикоснутся его ладони, умрут в мучениях. Второй брат – Чжун Шигуй – демон в черных одеждах, пришедший из северных земель. С собой он принес зимнюю стужу, а с ней неурожай и голод. Третий брат – Чжао Гун-мин – демон в белых одеждах, пришедший с запада, несущий с собой проливные дожди, чуму и лихорадку. Четвертый брат – Сян Юань-да – демон в алых одеждах и зловещей красной маске. Он пришел с юга и принес кровавые распри, ненависть и пламя пожаров. И, наконец, пятый брат – Чжан Юань-бо – демон в лазурных одеждах, пришедший с востока, пророчивший каждому, кто заглянет в его глаза, боль, горе и раннюю смерть. Пятый демон возродился в теле Сун Жуланя. Быть может, и другие вэнь-шэни также бродят среди людей, разрушая и уничтожая? У принца волосы на голове становились дыбом от одной только мысли о родстве с этими чудовищами. Доведется ли ему в путешествии познакомиться с ними? Жулань молил Небо, чтобы оно пожалело его и избавило от подобной встречи.

* * *

«Что же взять с собой?» – размышлял принц. Он понимал, что, возможно, никогда больше не переступит порог подземных покоев. Все его книги останутся здесь, все рисунки. Но что потребуется ему в пути? У Сун Жуланя было не так много любимых вещей. Гибкий меч и лук, подаренные старшим братом, несколько старинных рукописей на шелке[9] и набор кисточек. Оружие, несомненно, пригодится, но вот книги едва ли. Стоило захватить кисточки. Жулань планировал всю дорогу делать наброски, зарисовывать все, что покажется интересным. Принц надеялся навсегда сохранить в памяти события путешествия, которое ему предстояло совершить.

Первого и, увы, возможно, последнего путешествия.

* * *

Отец не пожелал с ним прощаться. Впрочем, Жулань и не рассчитывал на обратное. Не было никаких почетных проводов. Он уходил так тихо, будто никогда и не был членом дома Сун. Принц хотел проститься лишь со старшим братом, единственным, кто хоть изредка был к нему внимателен. Но наследник престола Сун Юйсэнь последние месяцы отсутствовал в столице. Он инспектировал войска, что стояли на западной границе. Как жаль! Жуланю хотелось увидеть брата в последний раз.

Старшая сестра, принцесса Сун Цзытэн, поджидала его у входа в подземные покои. Сколько Жулань себя помнил, она никогда не спускалась вниз, не навещала его. У них были разные матери и совсем разные судьбы. Отец благоволил Цзытэн, баловал ее, как единственную в семье девочку. Она носила роскошные одежды и прекрасные драгоценности, в ее распоряжении всегда было множество служанок. Определенно, принцесса жила куда лучше затворника Сун Жуланя. Но все же лицо ее всегда было мрачным. Она часто сердилась без повода, рыдала и капризничала. Сун Цзытэн уже исполнилось двадцать лет, а она никак не могла выйти замуж. Это удручало принцессу. Она радовалась уходу Жуланя, так как надеялась, что после этого к ней вернется удача.

– Возьми эту подвеску, второй принц. Можешь носить ее на поясе или прикрепить к рукоятке меча. Всегда носи ее с собой и не забывай, из какой ты семьи. Исполни свой долг и не подведи отца.

Безусловно! Принцесса Цзытэн, как преданная дочь, в первую очередь думала о благополучии и добром имени семьи. И Жулань должен был об этом думать. Он сжал подвеску в форме синей орхидеи. Это был символ дома Сун, о родстве с членами которого принц хотел бы забыть. Он не питал ложных надежд, ведь знал: отец и сестра на самом деле не желают его возвращения.

* * *

Столицу, прекрасный, древний город Линьцзы[10], Жулань покидал, точно знатная дама, в закрытом паланкине. Сун-ван не желал, чтобы кто-либо глазел на необычную маску младшего принца. Могут ведь и слухи поползти… В народе и так поговаривали, что правящая семья проклята демоницей Си Ванму.

Сун Жулань был огорчен и разочарован. Он впервые вышел на улицу при свете дня и хотел увидеть город во всей красе. Пока слуги уносили его прочь от дворца, принц прислушивался к многочисленным звукам. Его, привыкшего к тишине подземелья, они сперва оглушили. Грохот, с которым передвигались повозки, крики, ругань и возня, детский смех, громкие голоса торговцев, приглашавших заглянуть в их лавки. Все это… Все это было так необычно, удивительно! Сун Жулань прислушивался и представлял, что сейчас происходит на улице. Любопытство его с ума сводило! Не утерпев, он немного раздвинул створки зарешеченного окошечка. В паланкин тут же хлынул яркий солнечный свет и заставил принца сощуриться. Кусочек неба, который удалось разглядеть, был нежного светло-голубого цвета. Впервые Сун Жулань видел ясное небо и облака, впервые его глаза слепило жаркое солнце. Оно быстро согрело его озябшие белые, точно у покойника, руки.

Паланкин уже давно вынесли за пределы дворцовых стен, и теперь слуги шагали по главной дороге. Вскоре Жулань увидел реку Цзышуй, огибавшую столицу с запада, задержал взгляд на переброшенных через нее мостах и покачивавшихся на воде лодках. На них горожане раскладывали товары. Юноше стало так любопытно, что он буквально приник носом к окну. Ему хотелось увидеть больше и все запомнить. Но тут глава личной стражи Сун-вана заметил, что принц приоткрыл окно. С хмурым видом старый солдат задвинул створки.

– Прошу, Ваше Высочество, не забывайте, что пока вам запрещено показываться на глаза людям, – напомнил он. – Из-за этого на столицу могут обрушиться несчастья.

Сун Жулань и не забывал. Ему лишь хотелось хоть краем глаза взглянуть… Но его явно стали подозревать в злых намерениях, в желании навредить жителям Линьцзы. Что бы там ни думали стражники, у принца и в мыслях не было никого проклинать.

Тем не менее он не решался приоткрыть окно до того момента, как ворота столицы остались позади. Принц понял, что его унесли довольно далеко от дома, когда голоса десятков людей и прочий уличный шум стихли. Приоткрыв окно, Сун Жулань обнаружил, что уже стемнело. Дорога была неровной, каменистой, паланкин чуть потряхивало. Кругом были одни деревья, столь высокие, что казалось, будто они достигают небес. Звезд за их кронами было совсем не видно. Принц полностью раздвинул створки окна и высунул голову наружу. Ночной воздух был теплым и влажным. Жулань увидел двух юношей-слуг, идущих впереди и несущих бумажные фонари. Они освещали дорогу. Позади паланкина следовали стражники Сун-вана. Завидев принца, глава стражи вновь обратился к нему.

– Ваше Высочество, прошу простить за то, что вам пришлось столь долго терпеть неудобства. Скоро мы прибудем на место, и вы отдохнете.

Сун Жулань только этого и хотел. Он ужасно измучился, весь извелся в дороге. Юноша с нетерпением ждал минуты, когда удастся, наконец, выбраться из проклятого паланкина.

В пути принцу предстояло провести двое суток, и он не мог дождаться, когда доберется до священной горы. Тогда стража покинет его, и он пойдет своей дорогой. Пока же он большую часть дня изнывал в паланкине, а по ночам отдыхал вдали от человеческих жилищ. Зато Жулань мог глядеть на звезды, а по утрам слушать, как чирикают птицы. В подземелье подобного не увидишь и не услышишь.

* * *

Духам и тем более демонам было запрещено ступать на землю священной горы, потому принц под строгим надзором остался ждать главу стражи внизу. Ему нравилось находиться на свежем воздухе. В утренний час роса еще не успела высохнуть, и трава была влажной. Сун Жулань понимал, что его происхождение и статус запрещают вот так просто валяться на земле, но не смог побороть искушение. Он закрыл глаза и прислушался. Стрекотали кузнечики, пели птицы, шумели деревья. Казалось, юноша слышал, как обитательницы священной горы приступили к тренировкам с мечами.

Он почти задремал, когда к нему спустилась сама бессмертная госпожа Хэ Янлинг. Облик ее был величественен и прекрасен. Сун Жулань смог наконец поблагодарить госпожу Хэ за маску, которая столько лет сдерживала его злую силу. Но для нее это оказалось сущим пустяком. Бессмертная госпожа почти с ним не говорила и совсем его не боялась.

Принц знал, что одной из учениц Хэ Янлинг выпала горькая участь сопровождать его в землю Байху. Защищать и оберегать до тех пор, пока он не достигнет цели. Когда Сун Жулань увидел эту несчастную девушку в первый раз, она упражнялась с мечом в роще за пределами горы. Принц читал, что мечи бессмертных выкованы из невероятно прочного металла. А еще они обладают духом. И только истинный мечник способен воззвать к духу клинка. Жулань знал, что для существа с демонической кровью даже незначительное ранение, нанесенное таким мечом, сулит верную смерть. Ему определенно следовало быть очень осторожным в пути.

Он наблюдал за движениями девушки. Они были похожи на те, которым учил его старший брат, но при этом иными. Казалось, мечница не сражалась, а танцевала. Девушка то двигалась слишком быстро, так, что глаза принца не поспевали за ней, то плавно и изящно. Меч словно был продолжением ее руки. Сун Жулань понимал, чтобы достичь такого мастерства, нужно тренироваться много лет. Он, скорее всего, никогда не станет настолько сильным, ловким и быстрым. Принц так и глядел на девушку во все глаза. Ему даже показалось, что бессмертная дева вот-вот взлетит, так легко ее ноги отрывались от земли, так быстро она перескакивала с места на место, легко отталкиваясь от любой поверхности, будь то камень или ствол дерева.

И действительно, мечница взмыла в воздух. Вокруг нее вихрем закружилась листва, десятки тяжелых камней оторвались от земли и ринулись к девушке. Лицо ее, однако, было совершенно спокойным, а глаза – плотно закрытым. Молниеносное движение, точно вспышка, и камни обратились в пыль.

Бессмертная мечница слишком увлеклась и не замечала Сун Жуланя и госпожу Хэ. Той пришлось три раза хлопнуть в ладоши, чтобы девушка наконец прекратила тренировку. Убрав меч в ножны, бессмертная дева в несколько размашистых шагов преодолела расстояние, разделявшее ее и принца. Тут же госпожа Хэ и представила их друг другу.

Сун Жулань бросил на девушку еще один заинтересованный взгляд. Очевидно, она была его ровесницей, но выглядела старше. Возможно, из-за чересчур сурового выражения лица и слишком строгих глаз. Бессмертная мечница сдвинула брови и окинула его сердитым взглядом. Едва ли ей мог понравиться вэнь-шэнь, и едва ли она желала разделить с ним тяготы путешествия. Принц знал, что воительница, которой было поручено его сопровождать, была сильна и умна не по годам, а еще на редкость удачлива. Что же… Хваленая удача ей, несомненно, пригодится.

У девушки были очень длинные и блестящие черные волосы, красиво изогнутые брови и внимательные глаза цвета беззвездного неба. Бессмертная мечница глядела на Жуланя с неодобрением. Юноша был выше ее на целую голову, он был стройным и гибким, но не казался сильным. Действительно, принц не был воином и не мог сравниться с ней в искусстве владения мечом.

После того, как госпожа Хэ Янлинг представила их друг другу и они обменялись поклонами, девушка продолжала разглядывать Сун Жуланя. С любопытством она косилась на маску. Очевидно, ей было интересно, как юноша выглядит без нее. Возможно, мечница думала, что раз он демон, то непременно окажется уродливым.

* * *

Бессмертная госпожа Хэ Ланфэн недолго прощалась с сестрами-соученицами и наставницей. Тем же днем вместе с Сун Жуланем она отправилась в путь. И к огромному неудовольствию принца ему пришлось трястись в закрытой повозке. А ведь он очень хотел ехать верхом! Он бы не доставил Хэ Ланфэн неприятностей в дороге, но девушка и слушать его не стала.

– У меня есть четкий приказ наставницы, Ваше Высочество. Пока мы не достигнем границы, будет лучше, если вас увидит как можно меньше людей. Времена сейчас неспокойные, нам не стоит привлекать внимание.

Принц вздохнул и невольно коснулся кончиками пальцев поверхности маски. Он все понимал. К счастью, девушка не запрещала ему выглядывать из окна. И потому Сун Жулань только и делал, что глазел по сторонам. Казалось, не было такой вещи, которая не могла бы его заинтересовать. Он то мечтательно глядел в небеса и щурился от солнца, то следил за полетом птицы, то внимательно смотрел на дорогу. Правда, стоило только путнику выйти навстречу, юноша забирался вглубь повозки. Он не хотел невольно «украсть» удачу какого-нибудь незадачливого торговца, которому просто не посчастливилось встретиться с демоном. Но когда принца и мечницу окружал густой лес, Жулань выбирался из повозки и шел пешком. Юноша наслаждался свежим вечерним воздухом, наконец дышал полной грудью, прикасался к шершавым стволам деревьев и к нежным листьям. Улыбался сам себе, если начинался дождь, и теплые капли затекали ему за шиворот. Он даже не обращал внимания на Хэ Ланфэн, хотя понимал, что девушка, очевидно, считает его совершенно безумным. Безусловно! Ей ведь дорога не казалось такой занятной. Путешествие было для нее скорее неприятной обязанностью, чем удивительным приключением. Ей довелось обойти едва ли не всю Поднебесную! Так сколько же всего она знала, сколько повидала? Сун Жуланю было до смерти любопытно, однако он не решался задавать лишних вопросов. Он вообще старался не докучать мечнице. Девушка и без того была сердитой. Постоянно хмурилась и смотрела на него с плохо скрываемым неодобрением. Принц ей не нравился.

Хм… Еще бы он ей понравился! Хэ Ланфэн убивала демонов и его с радостью бы убила, если бы не приказ наставницы. Сун Жулань и мечница почти не разговаривали. Однако, она предупреждала многие его желания и стремилась облегчить тяготы путешествия. Юноше не приходилось беспокоиться о еде, воде и деньгах. Не думал он и о том, где и когда переменить лошадь, где остановиться на ужин, где заночевать. Возможно, поэтому путешествие казалось ему таким приятным. Жаль только, что они старались как можно реже заезжать в города и селения, по возможности избегали встреч с людьми. Жуланю ведь очень хотелось побольше узнать о жизни подданных Сун-вана.

Все, что казалось интересным, юноша старался зарисовывать. Как же приятно, однако, было рисовать, разместившись на траве и греясь на солнышке! Принц мечтал жить на воле, странствовать и узнавать новое. Сможет ли он выжить в землях Байху, добыть жетон и освободиться? Найти место, где такое же чистое небо, теплая земля, где растут такие же прекрасные цветы, где так же тихо и спокойно? И пусть там не будет людей, пусть не будет никого, кто примет его… Только бы не возвращаться в подземелье! Только бы самому решать, куда идти дальше!

Сун Жулань услышал за спиной смущенное покашливание, от неожиданности дернулся и испортил рисунок. К нему, как всегда бесшумно, подошла бессмертная мечница. Этим-то она его и пугала! Казалось, девушка ходила, не касаясь земли! Она была так быстра и сильна, что убить его было для нее не сложнее, чем прихлопнуть букашку.

– Скоро жара спадет. И снова отправимся в путь, Ваше Высочество. Мы успеем преодолеть немалое расстояние до темноты, если не станем мешкать. С такой скоростью достигнем границы через пару дней. Я принесла еды и воды, поешьте, – сухо проговорила девушка.

Сун Жулань кивнул, отложил кисть и взял из рук Хэ Ланфэн две лепешки и флягу с водой. Он действительно проголодался! Простая еда нисколько его не расстраивала. Не сказать, что и во дворце его хорошо кормили. На самом деле, о принце едва ли заботились, просто старались, чтобы он не умер. В противном случае разъяренный вэнь-шэнь мог превратить жизни людей в настоящий кошмар.

И все же Хэ Ланфэн всегда была настороже. Ей явно казалось, что принц вот-вот начнет жаловаться на тяготы дальнего пути. Ведь едва ли какому-нибудь принцу понравится многие часы трястись в повозке, есть простую пищу и частенько спать на голой земле. Вот только Сун Жулань за время путешествия не сказал ни одного резкого слова, не выразил неудовольствия, он был неизменно и безукоризненно вежлив, спокоен и благожелателен.

Он сбивал мечницу с толку. Конечно, она знала, что демоны лживые, что они притворщики. Вот только едва ли этот вэнь-шэнь притворялся. Казалось, он сущее дитя, едва-едва вырвавшееся из-под строгого родительского надзора и вступившее в самостоятельную жизнь. Принц с таким любопытством изучал привычные девушке вещи, что ее это забавляло. Не раз она ловила себя на мысли о том, что следит за ним заинтересованным взглядом, не желая упускать из виду высокую фигуру. Он казался таким открытым миру! И если Сун Жуланю что-то особенно нравилось, будь то цветок, зверек или птица, его блестящие глаза щурились. Будто… Будто под маской он ласково улыбался. Порой юноша был так увлечен созерцанием, что не замечал ее прямого взгляда. Но когда понимал, что за ним наблюдают, тут же отворачивался, и все его очарование вмиг разбивалось на осколки. Мечнице ни на мгновение не следовало забывать, что она путешествует на пару с вэнь-шэнем.

Хэ Ланфэн первого демона убила в двенадцатилетнем возрасте. И с тех пор убийств было так много, что девушка и не помнила при каких обстоятельствах она, будучи еще ученицей, повстречалась с тем чудовищем. Она не вела счет убитым тварям, не собирала ни их головы, ни клыки, ни когти. Просто шла дальше. Вся ее жизнь была потоком чужой крови. Ланфэн не знала раскаяния. Напротив, она гордилась собой, ведь спасала людей. Демоны приходили в этот мир не просто так. Кем бы они ни были в прошлых жизнях, они, несомненно, совершили злодеяние. Их не покидали обида и ненависть, потому они и перерождались чудовищами. Демонам нужно было лишь утолить злость. Но чего желал Сун Жулань на самом деле? И кем он был больше? Демоном или человеком? Хэ Ланфэн пугали подобные вопросы, она гнала их прочь, отмахивалась от них, как от назойливых насекомых. Вот только они неизменно возвращались.

Девушка устроилась на траве неподалеку от принца и тоже принялась за обед. Она старалась как можно реже смотреть на Сун Жуланя. Дело, разумеется, было не в стыдливости. Она была чужда бессмертным мечницам, посвящавшим себя борьбе с демонами. Хэ Ланфэн не желала, чтобы ее сглазил вэнь-шэнь. Принц никогда на нее не обижался. Не видел смысла. В конце концов, все так относились к нему.

– Бессмертная госпожа, – начал он чуть смущенно, – вам вовсе не обязательно обращаться ко мне, как к принцу. Здесь это лишнее. Вы моя защитница, будет лучше, если вы будете звать меня просто по имени.

Пара недоверчивых и строгих темных глаз уставилась на него, и Сун Жулань поспешил отвернуться. Ни в коем случае нельзя было похитить удачу своей спутницы!

– В таком случае, будет справедливо, если и меня вы станете звать по имени. Удивительно, но ведь наши имена очень похожи[11], – услышал он глубокий голос девушки. Несмотря на благожелательный ответ, холод в ее тоне заставлял ежиться и в самый теплый день.

* * *

Каждый вечер Хэ Ланфэн начинала особые приготовления, за которыми принц наблюдал с плохо скрываемым любопытством. Девушка создавала защитные талисманы, расклеивала их на дверях и воротах домов, в которых доводилось останавливаться. А если приходилось ночевать под открытым небом, крепила их к стволам деревьев. Талисманы были призваны защитить от нечисти. Если какая-то темная тварь подбиралась поближе, они вспыхивали огнем. Желтая, созданная бессмертными хрупкая бумага разом сморщивалась и чернела, но выведенные киноварью заклинания еще долго мерцали. И что за диво! Нечистая сила, будь то злой дух или призрак, уходила прочь.

Как-то раз Сун Жулань дотронулся до талисмана кончиками пальцев. Он понимал, что может пострадать, но все же не сумел побороть любопытство. Ничего, кроме легкого зуда он, однако, не почувствовал. Закатив глаза, Хэ Ланфэн притянула талисман поближе к себе. Снова она смотрела на юношу с раздражением, будто он надоедливое и несмышленое малое дитя.

– Талисманы такого уровня не смогут навредить вэнь-шэню. Зато они способны отогнать озлобленных призраков, которых влечет наше тепло. Я не могу покидать вас надолго, чтобы расправиться с ними, поэтому приходится обороняться.

– Госпожа Ланфэн, а что они чувствуют, если видят подобный талисман? Им больно? – спросил Сун Жулань заинтересованно. Он, правда, не ожидал, что девушка расскажет много. Она старалась избегать любых долгих разговоров. И сам он был немногословен. В прошлом едва ли кому-то хотелось вести с демоном продолжительные и непринужденные беседы. Обычно все наставники принца давали ему задания и спешили убраться восвояси.

– Им страшно. Призраки и цзянши более не способны испытывать физическую боль, но душевные страдания для них самые страшные. Заклинания пугают их, потому они и не пытаются напасть.

– Но все же они могут напасть на кого-то другого. На того, у кого не окажется под рукой защитных талисманов. Я читал о призраках и цзянши. Они полны ненависти к живым и готовы их мучить. Я знаю, вам совсем не нравится стеречь меня. Вы хотите помогать людям. Если нужно уйти, идите, когда вернетесь, найдете меня здесь. Я не собираюсь убегать. Я все понимаю.

Сун Жулань поймал удивленный взгляд девушки и тут же отвернулся. Разумеется, бессмертная мечница подозревала его в вероломстве. Отец сказал, что госпожа Хэ будет его защитницей. Но принц не питал иллюзий. Она была надзирательницей, которая не позволит ему свернуть с намеченного пути.

В одну из ночей они остановились в заброшенном домике охотника. Не желая стеснять госпожу Хэ, принц шагнул за порог и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. За кронами деревьев виднелась круглая, точно лепешка, луна. Она светила на удивление ярко. А как было тихо! Ни одного постороннего шороха не возникло в ночи. Сун Жулань подошел к границе деревьев, растущих у дома. К их стволам были прикреплены талисманы. И они… Они светились нежным желтым светом, возвещая о приближении кого-то страшного. К подвеске в форме орхидеи, которую принц носил на поясе, был прикреплен колокольчик. Он звякнул от внезапно поднявшегося ветра. Жулань не знал, как защитить себя от духов. Возможно, их может одолеть только оружие бессмертных мечников. Но и звать Хэ Ланфэн он не спешил. За границей деревьев он увидел призраков. Все они были женщинами. Две молодые, едва ли старше госпожи Хэ, и одна пожилая. Одеты они были бедно. И выглядели болезненно худыми. По спине принца пробежал холодок. Эти несчастные, очевидно, умерли от голода. Глаза их – темные провалы – особенно выделялись на серовато-белой коже.

Сун Жулань думал, что они, неспособные пройти сквозь защитный барьер, будут шипеть и глядеть на него с ненавистью. Он совсем не ожидал, что мертвые будут улыбаться. И улыбки их окажутся еще страшнее злобного оскала. Как одна, мертвые женщины опустились на колени и трижды поклонились принцу. Сун Жулань опешил. Хоть он и был знатного рода, никто не выражал ему почтения. На мгновение принц растерялся, а потом не придумал ничего лучше, как ответить мертвым поклоном. И снова юноша увидел на их лицах широкие улыбки.

С тех пор принц стал замечать, что где бы он ни оказался, как бы далеко ни отошел от человеческого жилья, призраки непременно приходили, чтобы поприветствовать его поклоном. Жулань не знал, что думала об этом Хэ Ланфэн. Она никогда не делилась с ним соображениями. И все же он не мог не заметить, что девушка тревожилась и тратила все больше и больше времени на создание защитных талисманов. Принц же не боялся мертвых. Очевидно, они не хотели ему вредить. Похоже, они были рады его видеть. Возможно, призраки чувствовали, что скоро Сун Жулань умрет и пополнит их ряды, потому и преследовали его.

* * *

Наконец, госпожа Хэ доставила принца к границе. Вот-вот им предстояло выйти за ворота Инчжи, самого западного из городов Царства Ци, и оказаться на чужой земле. Совсем недалеко наследный принц инспектировал войска, расположившиеся на границе. Жулань хотел бы в последний раз увидеть старшего брата и проститься с ним, как подобает, но не посмел отвлечь Сун Юйсэня от более важных дел.

Дорога к воротам вела через оживленные торговые кварталы, и впервые принц оказался в толпе. Впервые он видел так много людей, впервые умудрился затеряться среди них и почти не привлечь ничье внимание. Несмотря на жаркий день, он поплотнее закутался в плащ и спрятал маску за складками капюшона. Люди громко переговаривались, обсуждали покупки, ругались и радовались. Все в их поведении казалось Сун Жуланю занятным. Он останавливался, чтобы понаблюдать за уличными художниками, поднимал голову, чтобы полюбоваться украсившими улицу цветочными гирляндами, следил за сновавшими туда-сюда детьми. Город был полон жизни, бурной и пьянящей. Каждый был занят каким-то делом, каждый куда-то спешил. Принц старался ничего не упустить и все запомнить. Узнать, на какие товары существует спрос, как можно уговорить торговца сбавить цену, как выбрать лучшие ткани или посуду.

С восторгом он разглядывал самые разные товары: от аппетитно пахнущих лепешек до драгоценных нефритовых подвесок и тканей, расшитых золотыми и серебряными нитями. Его внимание привлекли и засахаренные фрукты, очевидно, сладкие-сладкие. Принц успел узнать, что Хэ Ланфэн обожает сладости, потому и поспешил к прилавку, чтобы купить для нее угощение. Юноша знал, как бессмертной мечнице претила его компания, потому хотел хоть немного поднять ей настроение.

У прилавка толпился народ, и в Сун Жуланя едва не врезался бедно одетый мальчуган, уставившийся на сладости горящим взглядом. Принц купил засахаренные фрукты на палочке и ему. Юноше стало неимоверно жаль мальчика, глядевшего на угощение с жаждой и тоской. Ребенок, завидев, как ему протягивают вожделенное угощение, открыл от удивления рот и поднял глаза на своего благодетеля. Маску Жуланя было тяжело разглядеть из-за складок капюшона. Принц старался не смотреть на детей и не касаться их, опасаясь лишить удачи, но в тот раз он взглянул ребенку прямо в лицо и в ужасе отшатнулся. Если бы мальчишка не успел взять сладости, они бы упали в грязь. Сун Жулань вздрогнул, ведь на него смотрел мертвец. Лицо у него было бледное-бледное, вместо глаз – огромные черные дыры. На исхудавшем теле одежда висела мешком. Но как же так? Мальчик ведь был жив! Еще мгновение назад мальчик был жив! И призраки… Призраки никогда не появлялись при свете дня…

– Господин? Господин, что с вами? – Призрак ребенка заговорил, и в его голосе была слышна тревога.

Люди стали оглядываться, останавливаться, и Сун Жулань ахнул. Все они были мертвы. Это принц видел отчетливо. И все они умерли по-разному. У кого-то одежда была пропитана кровью от многочисленных ран, кто-то умер от истощения. У торговца сладостями было перерезано горло. Лица женщин, выбиравших ткани, были покрыты гноящимися язвами.

Все мертвецы разом посмотрели на Жуланя, все протянули к нему руки.

– Господин! – воззвали они. – Господин! Помогите нам! Помогите!

Это было уже слишком! Сун Жулань по-настоящему испугался. Призраки наступали на него со всех сторон. Он заметался, не зная, куда бежать. Он был окружен.

– Ваше Высочество! Сун Жулань! Да что с вами?! – Кто-то больно ударил его по плечу. Принц моргнул, и наваждение исчезло. Мальчишка, державший сладости на палочке, был жив-живехонек, только напуган. Остальные прохожие были заняты своими делами. Никаких мертвецов. Никаких…

– Что с вами такое? – полным недовольства голосом спросила Хэ Ланфэн. – Вам дурно? Немудрено, такая жара…

– Они… Они все умерли! Я видел, что все эти люди… так страшно умерли!

Ланфэн выглядела так, будто была готова снова его ударить. И на этот раз по голове.

– Я не лгу! – запротестовал Сун Жулань, прежде чем девушка начала его отчитывать. – Они все умерли! И пришли ко мне!

– Чего ради они бы пришли к вам, мой принц? – фыркнула Хэ Ланфэн.

– Я не знаю… Они, возможно, пришли за помощью…

Девушка снова фыркнула.

– Сегодня слишком жарко, а вы долго находились на солнцепеке. Мы должны покинуть город до того, как закроются ворота. И до этого момента вам нужно прийти в себя. Время еще есть. Вам стоит отдохнуть и поесть. Идемте, – мечница потянула его за собой и нетерпеливо цокнула языком, когда юноша стал упираться.

– Я не лгу! И не выдумываю! Бессмертная госпожа, эти люди скоро умрут!

Разумеется, Хэ Ланфэн и слушать его не стала, еще и разгневалась, ведь он, демон несчастий, пророчил ни в чем неповинным людям безвременную смерть.

Мечница, конечно, не могла знать, что спустя три месяца богатый, процветающий Инчжи будет разграблен и сожжен. А те жители, которым удастся уцелеть, отправятся в долгое путешествие на восток, чтобы найти убежище в столице Царства Ци. И многие из них умрут в пути от голода и болезней.

* * *

Прекрасные девы танцевали в огромном зале, услаждая взор своего молодого господина. Роскошные красные одежды танцовщиц напоминали бушующие языки пламени. На запястьях и лодыжках девушек звенели золотые браслеты. Лица красавиц были белы, как снег в горах Куньлунь[12], а губы красны, как кровь. Вот только у них не было глаз, они не дышали и никогда не говорили. Все слуги-марионетки генерала Сян Юань-да, великого воина, самого жестокого и кровожадного демона в Байху, были такими. За его спиной стояли тысячи не знавших страха, боли и жалости солдат, жутких созданий без лиц. Все они были безоговорочно преданы своему господину.

Зловещего генерала Сян Юань-да, демона в алых одеждах и красной маске, страшились даже небожители. Поговаривали, что он прилетел в Байху на огромной птице, извергавшей огонь, и поклялся вечность служить Владычице Си Ванму. Если ее называли самой жестокой демоницей и боялись, то на ее генерала и сильнейшие злые духи не смели поднять глаза. Он славился свирепостью, а в гневе был совершенно неуправляем.

Тогда же, наблюдая за дивным танцем, генерал Сян Юань-да казался умиротворенным. Лицо его, не скрытое маской, было очень красивым, но отчужденным. Глаза его и пряди волос отливали багрянцем.

– Снова ты скучаешь, четвертый брат! – Шепот возле самого уха вывел демона в алых одеждах из оцепенения. Но генерал даже не вздрогнул, пусть гость и появился так внезапно.

– В кои-то веки ты решил навестить меня, третий брат, – рыкнул генерал. – И как раз в тот момент, когда я не расположен принимать гостей.

– Ты стал слишком жадным, Юань-Юань, раз в одиночестве пьешь вино и любуешься красавицами, – заявил гость с усмешкой. Он нисколько не огорчился неласковому приему, устроился рядом с генералом и нетерпеливо махнул рукой, подзывая слуг. – Так и быть, выпью с тобой и постараюсь развеять твою хандру.

Генерал хмыкнул, но прогонять гостя не стал. Тот, к слову, выглядел причудливо. Он носил траурные белые одежды, а длинные волосы его были белы, как у старца. Лицо при этом, словно выточенное из мрамора, принадлежало молодому мужчине. Но самым необычным в нем были глаза. Они были совершенно белыми, точно затянутыми поволокой, но при этом, несомненно, видели зорко.

– Что заставило тебя прийти сюда, третий брат? Я удивлен, ведь прежде ты не желал навещать меня и тем более трапезничать со мной.

– Верно. Мой удел – покой и уединение. За сотни лет я лишь несколько раз покидал свой чертог и ночи напролет наблюдал за звездами. Я не так свободен, как ты.

Генерал потемнел лицом, сжал в руках чашу с вином так сильно, что едва не переломил ее пополам.

– О какой свободе ты говоришь? – прорычал он.

– Не притворяйся, что заперт в Байху против воли, – усмехнулся гость. – Госпожа благосклонна к тебе. Пока ты остаешься ее любимцем, можешь о многом попросить.

– Так вот зачем ты здесь! Хочешь, чтобы я о чем-то попросил Владычицу?

– Знаешь ли ты, что на востоке зажглась звезда пятого брата? – ответил незваный гость вопросом на вопрос. – Теперь она сияет так ярко, что больно глазам. Скоро нашему пятому брату исполнится двадцать смертных лет, и сила вэнь-шэня пробудится.

Генерал фыркнул и одним глотком осушил очередную чашу крепкого вина.

– Что ты хочешь от меня? Даже по человеческим меркам он еще дитя. Какая от него польза?

– Без пятого брата мы никогда не станем так же сильны, как прежде. Никогда не сможем возвыситься. Сила вэнь-шэней – в единстве, но столетиями мы были разобщены. Не потому ли мы стали чужими слугами?

– Молчи, Гун-мин! Не испытывай судьбу! – Сверкнул глазами генерал. – Разве не из-за твоего длинного языка тебя отправили служить Белому стражу? Мы клялись Владычице в верности, и если ты посмеешь…

– Разве я к чему-то тебя подстрекаю, Юань-Юань? Я лишь говорю о том, что вижу. Мы зовемся братьями лишь на словах. Первый брат давно с нами не знается, предпочитая играть с людьми, как с куклами. Он презирает нас и прославляет Владычицу. Второй брат скрывается от нас на Севере, не желает возвращаться, но и от службы Владычице не отказывается, исполняет любой приказ. Я вынужден жить взаперти. Ты устроился лучше других, раз стал вхож в покои госпожи. Но я не вижу в тебе ни одержимости любовью, ни радости. Ты тоже связан по рукам и ногам своим генеральским долгом. И только над пятым братом никто не властен. Он абсолютно свободен.

– Это потому, что он живет в мире смертных. Он и сам еще смертен. Чем он отличается от людей? Такой же слабый и жалкий. Оставь его в покое! Пройдут сотни лет, прежде чем от него будет толк. Я не стану тратить время на мальчишку.

– Не вижу, чтобы в дни перемирия с Небесным царством ты был слишком занят, – хмыкнул демон в белых одеждах. – Ты ошибаешься, Юань-Юань! Не забывай, я тот, кто может читать судьбы по звездам. Однажды пятый брат вновь поведет за собой армию, которая по мощи превзойдет даже твою. Неиссякаемая армия. С этой армией мы станем непобедимы.

– Тогда чего ты хочешь? Жаждешь воссоединиться с пятым братом? Разве не понимаешь, что если он пересечет границу Байху, окажется в таком же зависимом положении, как мы?

– Знаю. Потому и хочу, чтобы ты задержал его в Тянься[13]. Пока пятый брат находится среди людей, он будет свободен. А когда он станет настолько сильным, что сможет повести за собой войска, приведи его к вратам Байху. До тех пор присматривай за ним. Не только я читаю по звездам, наши враги тоже будут искать его. Я знаю, Юань-Юань, ты найдешь способ на время выбраться отсюда. Попроси госпожу, она позволит покинуть Байху. Она тебе не откажет.

– Считаешь, из меня выйдет хорошая нянька? – хмыкнул генерал. – Боюсь, ты меня переоцениваешь. Если не убью мальчишку, будет уже хорошо. Я намереваюсь испытать его. И если его сила не будет ничего стоить, если от него не будет пользы… зачем тогда ему жить, а?

Глава 3

Не демон, а недоразумение

Долгий и трудный путь предстояло пройти Сун Жуланю и Хэ Ланфэн. Они должны были пересечь границы трех царств – Вэй, Хань и Цинь, покинуть Центральные равнины, добраться до пустынных западных земель и подняться в горы. Мечница была уверена: врат Байху они, если повезет, достигнут только к наступлению холодов.

* * *

Государство Вэй было соседом родного для Жуланя Царства Ци. И хотя вэйцы очень зависели от продовольствия, поставляемого жителями Ци, отношения между царствами давно не ладились. Из-за постоянной угрозы, исходившей от Вэй, Сун-ван не решался отвести войска от границы. Вэйский правитель жаждал захватить плодородные земли соседей, и солдаты Сун-вана получали передышку только тогда, когда Вэй воевала на западе с могущественным царством Цинь.

«Повсюду война», – так сказала Хэ Ланфэн. А уж она знала наверняка, ведь обошла всю Поднебесную. Пожар войны охватил все ее земли, от Цинь на западе до Чу на юге. Он поглощал все больше и больше жизней, но никак не мог насытиться. Он нес с собой смерть, горе и бесконечные страдания. Пока правители строили планы и отдавали приказы, простые люди были вынуждены выживать. Говоря об этом, бессмертная мечница в бессильной ярости сжимала кулаки. Глаза ее метали молнии. Сун Жулань и представить не мог, что ей довелось повидать в странствиях. Сам же он видел немного. Принц думал, что раз уж он демон, то должен радоваться человеческим страданиям. Вот только они совсем не радовали, а, напротив, потрясали и ужасали. Пока обитатели Дома Синей орхидеи жили в роскоши, по дорогам Царства Ци бродили толпы нищих и переселенцев, покинувших родные края в поисках мира и лучшей жизни. Пока принц преодолевал расстояния в повозке, укрывшись от палящего солнца, бедняки шли пешком, неся на себе все пожитки, держа на руках детей. Малыши ослабевали от голода и порой не могли даже стоять без поддержки.

Сун Жулань часто замечал свежие могилы на обочинах дорог. В темное время суток полные ненависти к живым цзянши выбирались на поверхность и отправлялись на поиски свежей плоти и крови. В такие ночи Хэ Ланфэн не возвращалась до рассвета. А когда приходила, то спешила очистить оружие и одежду от черной крови. В глазах девушки Жулань ни раз замечал не усталость и не ожесточение, а лишь пустоту. И это было куда страшнее.

Хэ Ланфэн сражалась по ночам и совсем не отдыхала днем, удивительно, как она еще держалась на ногах! Часто принц замечал, что она забывалась тревожным сном. И тогда он выбирался из повозки, переносил туда Ланфэн, а сам продолжал путь верхом. Девушка даже не просыпалась и была такой легкой, истаявшей, что у Жуланя болело за нее сердце. Он уже достаточно освоился в дороге и старался взять на себя как можно больше забот. Как раздобыть провизию, сменную одежду и лошадей, где найти ночлег – теперь это были его проблемы. Хэ Ланфэн не возражала. Возможно, у нее просто не хватало сил на споры.

Призраки, неизменно навещавшие принца по ночам, по-своему помогали. Предупреждали об опасностях, подстерегавших впереди. О разбойниках, поджидавших путников, о разбушевавшихся мертвецах.

– Не идите дальше, господин! – просили они. – Спрячьтесь! Схоронитесь! В далеких землях запада вы не найдете ничего, кроме смерти!

Но Сун Жулань не мог повернуть назад, ему было некуда возвращаться. Удивительно! Мир был столь велик, а принц мог выбрать лишь одну дорогу. Ему было негде укрыться от опасностей. Как и всем тем людям, которые были еще живы и которые уже умерли, но так и не обрели покой. В огромном мире никто не мог чувствовать себя в безопасности.

Но как прекрасен был этот мир! Сун Жулань, оказавшись на воле, был потрясен. Сколько величия и прелести было в живописных долинах, полноводных реках и горах, упиравшихся в небеса! Вот только дивный мир был отравлен людской жестокостью, а нежные лепестки цветов были обагрены кровью. И принц чувствовал себя совершенно беспомощным. Слабым, точно младенец, неспособным помочь даже себе, не то что кому-то еще. Но все, кого он встречал в пути, неизменно нуждались в помощи.

Когда Хэ Ланфэн и Сун Жулань покинули Инчжи и пересекли границу с Царством Вэй, стало только хуже. Некогда могущественное и процветавшее Вэй ныне пребывало в упадке. Многолетнее противостояние с Цинь обернулось бедствием и горем для тысяч простых людей. Густонаселенное Вэй остро нуждалась в земле и продовольствии, а его жители едва ли не каждую зиму оказывались на грани голода. Страдали самые слабые – дети, женщины и старики. Их отчаявшиеся, неупокоенные души стайками следовали за принцем, неустанно жаловались и оплакивали горькую судьбу. Сердце Жуланя было полно сострадания к ним, а вот Хэ Ланфэн гневалась и раз за разом пыталась расправиться с призраками. Принц не мог ей этого позволить. Он широко раскидывал руки и закрывал перепуганных духов своим телом. Юноша знал, что пока он не раздобудет жетон повелителя Земель Беспомощности, мечница не причинит ему вреда.

– Снова нечисть! – ругалась она. – Повсюду эта проклятая нечисть! Только ее недоставало! Присосалась, как…

– Позвольте им остаться, бессмертная госпожа! Пока призраки с нами, они не причиняют никакого вреда живым. Разве это не хорошо? Мне кажется… – Принц немного смутился под пристальным взглядом Ланфэн. – Мне кажется, я их немного успокаиваю.

– И все равно! Это злые духи! А удел бессмертных мечников – уничтожать духов и демонов. Щадя их, я пренебрегаю своими обязанностями.

– Вы и так ими пренебрегаете, госпожа, оставляя меня в живых. Я демон. Я куда страшнее этих несчастных, загубленных душ.

Щеки девушки порозовели, может, от злости и досады, а может, ей просто стало неловко.

– Я вовсе не имела в виду…

– Но это правда! Как думаете, что я совершил в прошлой жизни, чтобы стать таким? Сколько зла принес? Наверное, и не счесть… А эти люди? Они всего лишь умерли. Они до последнего надеялись остаться в живых. Не трогайте их! Я хочу их освободить, бессмертная госпожа! Хочу, чтобы они, промучившись при жизни, были свободны от страданий после смерти! Но без жетона я ничего не могу сделать, кроме как успокоить их.

Сун Жулань редко обличал перед спутницей чувства, потому девушку до глубины души поразил его выпад. А после Хэ Ланфэн стала чуть терпимее к призракам. Но все же… Все же она чувствовала: что-то не так. Мертвые служили повелителю Земель Беспомощности, исполняли только его приказы. Почему же они с готовностью следовали за Сун Жуланем и предупреждали его об опасностях? Подозрительно! Они следили за принцем по приказу своего господина? В таком случае повелитель Земель Беспомощности уже знает, что за его жетоном началась охота. Сочтет ли он Сун Жуланя угрозой, попытается ли от него избавиться? Эти вопросы не давали Хэ Ланфэн покоя. А еще она не могла не признать: пока призраки находились рядом с принцем, они не были одержимы ненавистью к живым. Они казались почти безобидными. Поразительно! Как легко вэнь-шэнь нашел с ними общий язык! Ох, неспроста это! Неспроста!

* * *

В первую ночь в Даляне[14] – столице Царства Вэй – принц наконец смог смыть с себя дорожную пыль и как следует отдохнуть. Хэ Ланфэн тоже решила провести ночь под крышей постоялого двора и выспаться.

Обычно Сун Жулань так уставал за день, что спал без сновидений, но в ту ночь ему приснился удивительный сон. Юноша брел по полю и грелся на солнце. На душе было так спокойно, так радостно… Он добрался до раскидистого, усыпанного цветами персика дерева и решил недолго отдохнуть в тени. К ветвям крепились две веревки, увитые зеленью. Веревки удерживали на весу простенькие качели. Сун Жулань толкнул их, и они со скрипом пришли в движение. Тут же юноша ахнул и отдернул руку, словно обжегшись. Прямо перед его глазами закружился золотой вихрь, и на качелях возникла юная девушка. Она выглядела на несколько лет моложе принца и походила на прекрасный цветок. Кожа ее чуть светилась, а глаза сияли, как драгоценные камни. Причудливое платье из дорогого бледно-розового шелка тоже словно бы источало свет. Ноги девушки были босыми и не касались земли.

Сун Жулань обомлел и не смог вымолвить ни слова. Тогда она заговорила первой.

– Почему ты замер, как истукан? Качай дальше! – потребовала она.

– Кто вы такая? – выдавил из себя растерянный принц. – Почему вы здесь?

– Юный демон, знай, я Ло Юймин. Богиня грез, странствующая по снам смертных и бессмертных, читающая их сердца. Чего же ты замер? Повелеваю: качай меня!

Сун Жуланю пришлось подчиниться. Качели взмыли в воздух, и на губах девушки заиграла улыбка. Ее длинные, перехваченные лентой волосы подхватил ветер. Зачарованный принц заметил, что и они слабо светились.

– Приветствую небожительницу! – Он сделал шаг назад и склонился в глубоком поклоне. Юноша еще никогда не встречал никого столь удивительного.

– Оставь эти церемонии, демон в лазурных одеждах, – покачала головой Ло Юймин. – Ты не обязан мне кланяться. Разогни спину и продолжай качать. Я редко показываюсь тем, в чьих снах гуляю. Нечасто выпадает возможность повеселиться.

– Но почему вы пришли именно в мой сон?

– Неужели ты глупый? Оглянись вокруг! Какой красивый сон! Сколько в нем покоя и жажды свободы! Я бы тоже хотела видеть подобные сны, если бы могла заснуть. Но это невозможно, – девушка чуть скривилась. – Ты и представить не можешь, как долго я брожу по чужим грезам! Я собираю чаяния и просьбы смертных и отношу их в Верхнее царство[15].

– И тогда небожители исполняют мечты людей? – с восторгом в голосе спросил Сун Жулань.

– Какой ты, однако, наивный! – вздохнула девушка. – Тем, кто живет в Верхнем царстве, нет дела до людей. Они не хотят слышать смертных. Даже Император Небес и тот о них позабыл. Мой труд совершенно бесполезен, но, кроме него, мне ничего недоступно. Я, юный демон, могу существовать лишь во снах.

– Мне очень жаль!

Девушка внезапно спрыгнула с качелей. Принц испугался, что Ло Юймин может упасть и пораниться, но она ловко приземлилась. Вернее, не совсем… Она зависла в воздухе и сделала несколько шагов к Жуланю, не касаясь ступнями земли.

– Вот именно! Тебе жаль! – Внезапно она ткнула его пальцем в грудь. – Ты кого угодно готов пожалеть, юный демон. Разве не удивительно, что в твоем сердце так много сострадания? Как это ты умудрился вырасти таким, а? Что-то есть в тебе подозрительное…

– Это совсем не так, – Сун Жулань сделал несколько быстрых шагов назад и уперся спиной в шершавый ствол дерева. Ло Юймин его смущение только позабавило. – Я же вэнь-шэнь! Демон в лазурных одеждах.

– И кому ты причинил зло, а, вэнь-шэнь? Кого обидел? Не у каждого человека найдутся столь чистые помыслы, как у тебя. А я на своем веку прочитала немало сердец. В своих мечтах ты хотел спасти тех, кто страдает. И я тебя услышала. Мне тоже жаль смертных. Я постараюсь помочь.

– Вы способны освободить мертвых? – удивился Сун Жулань.

– Увы, нет. Ты ведь и сам знаешь, что освободить их может лишь повелитель Земель Беспомощности, – меж бровей девушки пролегла тревожная складка. – Но не будем сейчас говорить о нем. Однажды ты переступишь порог Костяной пагоды – обители повелителя Земель Беспомощности – и встретишься со своей судьбой. А до тех пор я научу тебя, как облегчить страдания мертвых и тем самым защитить живых.

Принц не мог не принять помощь Ло Юймин и поклонился ей, как своей наставнице.

* * *

Далян – самый густонаселенный из городов Царства Вэй. Сун Жулань никогда прежде не видел так много людей. Днем под окном его комнаты на постоялом дворе не стихали крики и гомон. Юноша мог наблюдать за тем, как уличные торговцы зазывали покупателей, как бедно одетые детишки старались утащить с прилавков испеченные на пару булочки. Как горожане обсуждали дела, жаловались на рост цен, торговались, делились новостями и переживаниями. Все это было крайне любопытно! Наблюдая за ними, принц всегда улыбался и почти не думал о том, как он одинок. Он чувствовал себя причастным к человеческому миру.

А по ночам на опустевшие улицы выходили призраки. Желая досадить живым, они плакали и завывали, заставляли створки окон жалобно скрипеть, пугали младенцев и всех, чей сон был слишком чутким. Мертвые неизменно собирались под окном Сун Жуланя, чтобы поприветствовать его.

– Мы можем задержаться еще на несколько дней, – проговорила Хэ Ланфэн, когда принц спросил, как скоро они двинутся в путь. – Послезавтра в Даляне начнется ежегодная ярмарка. Это грандиозное событие, на которое стекаются торговцы, ремесленники, артисты и покупатели со всей Поднебесной, – заметив заинтересованный взгляд Жуланя, она невольно улыбнулась. – Мы не только запасемся всем необходимым, но и узнаем о том, что происходит в разных царствах. В последующем это поможет выбрать безопасную дорогу.

Памятуя о том, что произошло с принцем на рынке в Инчжи, Ланфэн не переставала тревожиться. Сун Жулань не привык к большим скоплениям людей, еще и вел себя как наивное дитя. Она опасалась, как бы с ним не случилось беды. На ярмарку, несомненно, должны были прибыть люди с самыми разными помыслами. Да и не только люди… Девушке, определенно, не следовало отпускать его от себя. Принц, однако, пообещал, что будет во всем ее слушаться, и принялся с нетерпением ждать открытия ярмарки.

Днем, когда уставшая после ночных вылазок Хэ Ланфэн отдыхала в своей комнате, юноша спускался в главный зал, где собирались многочисленные посетители постоялого двора. Все комнаты в преддверии ярмарки были заняты. Сун Жулань с любопытством разглядывал торговцев, прибывших из разных царств. Ханьцев, жителей Цинь, причудливо разодетых чусцев, которые прибыли с юга, и мрачных северных варваров. Принц мог часами сидеть в углу и прислушиваться к разговорам. Иногда он подключался к игре в вэйци[16] и встречал немало заинтересованных взглядов, когда выигрывал. Что же… В подземелье у него было немало времени, чтобы освоить эту игру. Тогда принц думал, что научившись играть в вэйци, он приблизится к пониманию мироустройства, но, увы, он до сих пор почти ничего не понимал.

Сун Жулань старался не привлекать лишнее внимание и пространно отвечал на вопросы других постояльцев. И все же он, немногословный, но, очевидно, благородный юноша, носивший причудливую маску и не испытывавший недостатка в деньгах, неизменно вызывал интерес. Жулань был очень осторожен. Отношения между Вэй и Ци были непростыми, и он не хотел, чтобы кто-то узнал о его родстве с Домом Синей орхидеи.

Особенно принцу нравилось слушать старцев-сказителей, сопровождавших истории игрой на цине[17]. Жулань не отходил от них часами и узнавал легенды о богах и героях, о грандиозных битвах и чудовищных бедствиях, когда-то обрушившихся на земли Поднебесной.

– Царство Цинь, несомненно, благословил кровожадный генерал Сян Юань-да, – вещал сказитель, извлекая из циня тревожные звуки. Сун Жулань огляделся по сторонам. К счастью, поблизости не было ни одного гостя из Цинь, а слушатели из других царств одобрительно кивали рассказчику. Принц тоже был заинтересован, ведь Сянь Юань-да – один из пяти ужасных бедствий – был его братом. – Куда бы ни пришли циньцы, везде разгорается пожар войны. Сам Сян Юань-да учит генералов Цинь и сопровождает их в битвах. Циньцы сговорились с демонами и желают править Поднебесной, они не знают жалости. Не забывайте, что сделали они с жителями Ханьданя, что в Царстве Чжао. Циньцы довели их до полного отчаяния, голод и горе настолько затуманили умы горожан, что они стали пожирать друг друга. Если бы не наш доблестный принц У-цзи, пожертвовавший положением и честью, чтобы спасти Ханьдань, не было бы уже Царства Чжао[18].

Сун Жулань уже слышал эту историю, но всякий раз его воображение принималось рисовать страшные картины. Он не желал верить, что люди способны на подобную жестокость и варварство.

– Бессмертная госпожа, – обратился он к Хэ Ланфэн за ужином. Девушка сразу заметила, что с принцем что-то не так. Он заказал немало закусок, сладкие пирожные из клейкого риса и другие вкусности, но не притронулся к еде, понуро глядел перед собой и теребил свой пояс: – Позвольте спросить. Если бы все демоны исчезли, люди стали бы добрыми? Они перестали бы истреблять друг друга?

Хэ Ланфэн удивленно моргнула и отложила палочки. Когда-то и она сама, будучи нескладной девчушкой, еще не способной держать в руке настоящий тяжелый меч, задала наставнице тот же вопрос.

– Три мира созданы, чтобы сосуществовать в гармонии и равновесии, – проговорила она. – Небесное царство, Запредельный край, Поднебесная – все они взаимосвязаны. И ни одно не сможет существовать без других. Но равновесие часто нарушается. Как это произошло и сейчас. Кто тому виной? Люди испокон веков во всем винят злые силы, не замечая, что эти силы сокрыты в них самих.

– Значит, люди сами виноваты в том, что происходит в их мире? – уточнил принц.

– Я не верю, что в этом есть еще чья-то вина. Раньше я, как и многие, думала иначе. Уповала на судьбу. Считала, что люди слишком слабые, чтобы сделать выбор. Но это не так. Нас ведут не демоны, не злые духи, а наши нечестивые помыслы. Жадность и нетерпимость, ненависть и жажда власти, коварство и себялюбие. Они есть в каждом из нас. А демоны лишь используют нас как орудие в противостоянии с Небесным царством. Им нет дела до нашего мира, до наших чаяний. Все жестокости мы творим по собственному почину.

Ланфэн повторила слова, сказанные когда-то наставницей. Но правда ли она верила в них? Мечница не могла ответить. Госпожа Хэ Янлинг прикоснулась к знанию, которое находилось за пределами человеческого разума. Но сама Ланфэн была еще слишком молода, за суровостью она скрывала сомнения и неуверенность в будущем. Как и многие люди, порой она ощущала себя лишь безвольным листом, который несет вперед бурный поток судьбы. И девушка ничего не могла с этим поделать.

Принц-демон опустил грустные глаза. Хэ Ланфэн осознала, что ей было бы легче видеть Сун Жуланя без маски, считывать его эмоции, понимать его. Но это было невозможно. Люди верили, что один взгляд на его открытое лицо означал вечное проклятье. Этот юноша был заложником судьбы. Он мог родиться обычным человеком, вырасти любимым родными и подданными, стать ученым или воином, прожить счастливую жизнь. Но вместо этого его кровь была отравлена злой силой, ему не было места среди людей. И в конце путешествия его ждала смерть. Кто был в этом виноват? Разве не судьба?

Какой выбор был у Сун Жуланя? Верно. Выбора у него не было.

* * *

Даже во сне принц чувствовал: что-то не так. Открыв глаза, он ахнул. Над ним склонился призрак молодой женщины. Она выглядела истощенной, измученной, а ее одежда была испачкана кровью. Белые руки с чуть синеватыми ногтями, дрожа, тянулись к маске Жуланя. Поймав его взгляд, призрачная женщина тут же отпрянула и упала на колени. Как бы добр ни был принц, мертвые его почему-то боялись.

– Господин… Мой господин, – шептала женщина, низко опустив голову. – Эта ничтожная прослышала о вашем великодушии и осмелилась прийти с просьбой…

Запоздало Сун Жулань осознал, что ни один мертвец не должен был войти ночью в его комнату, ведь на оконных рамах и дверях были закреплены талисманы Хэ Ланфэн. Хм… Возможно, он что-то сделал неправильно? Но нет, как и положено, талисманы светились желтым светом, возвещая об опасности. И все же призрак женщины не уходил. Ей, должно быть, было очень страшно, но она держалась. Что-то важное привело мертвую к Жуланю, что-то настолько важное, что она была готова вытерпеть страшную муку.

– Скажите, что я могу для вас сделать? – спросил Сун Жулань, не желая видеть, как она страдает.

Призрак женщины поднял на него пустые глаза и разразился горестным плачем, от которого кровь стыла в жилах.

– Моя маленькая Янь`эр… – запричитала мертвая. – Господин, спасите мою единственную дочку!

Спустя несколько минут полностью одетый принц постучал в дверь комнаты Хэ Ланфэн. Постучал один раз, другой. Тишина. Им овладело беспокойство. Неужели бессмертная мечница снова ушла охотиться на нечисть? Или просто крепко уснула? В ином случае он бы ни за что не посмел войти в комнату девушки ночью, но выбора не было[19]. Призрак за его спиной то и дело хватался за волосы и принимался горестно рыдать.

В комнате Хэ Ланфэн было тихо и мрачно, лишь лунный свет струился из окна. Мечница уснула прямо за столом, положив голову на руки. Пальцы продолжали сжимать талисман, иероглифы на котором она не успела вывести до конца. И все же он слабо-слабо светился, озаряя нежное, но осунувшееся лицо Хэ Ланфэн. Принц замер на мгновение, не смея к ней прикоснуться. И тут же девушка, будто почувствовав его, очнулась ото сна. Возможно, кого-то другого принц с его странной маской спросонья напугал бы до смерти, но мечница лишь фыркнула. А увидев за его плечом, метавшегося из стороны в сторону призрака, зашипела. Даже самые сильные талисманы были бесполезны, когда мертвые следовали за вэнь-шэнем.

– Чего надо? – спросила Ланфэн, одарив принца сердитым взглядом.

– Бессмертная госпожа, я вовсе не хотел потревожить ваш сон! Но, пожалуйста, мне нужна помощь!

Признаться, Сун Жулань не надеялся, что Хэ Ланфэн согласится без споров и лишних вопросов. И все же он должен был рискнуть. Жулань обучался боевым искусствам, но никогда не участвовал в настоящей битве. Он мог сделать только хуже… Мечница, однако, выслушала его и не задала ни одного вопроса. Пока принц говорил, она торопливо собиралась. Казалось, сон ее как рукой сняло.

– Бессмертная госпожа, я уже попросил подготовить наших лошадей…

– Слишком много времени уйдет, – отмахнулась девушка. – Не успеем. – С этими словами она настежь открыла створки окна. – Делайте только то, что говорю, мой принц, иначе брошу вас где-нибудь по дороге.

Хэ Ланфэн схватила Жуланя за шиворот, притянула к себе и крепко прижала к боку. Положение было, мягко говоря, неподобающее, но времени размышлять об этом не было. Уже через секунду все завертелось у принца перед глазами. Ланфэн выпрыгнула из окна, но вместо того, чтобы упасть на землю, она взмыла в воздух. Ноги Сун Жуланя больно ударились о выступ крыши. Пришлось их поджать. Он буквально повис на девушке, но, казалось, ей было совсем не тяжело. Ланфэн оттолкнулась носками сапог от основания крыши и преодолела ее в несколько лихих прыжков.

Жулань затаил дыхание. Разумеется, он читал о цингуне – особой практике бессмертных, с помощью которой последние могли приобретать необычные способности. Например, передвигаться со скоростью ветра. Но одно дело читать, а другое видеть своими глазами. У юноши от восторга перехватило дыхание. Казалось, Хэ Ланфэн летела. Легко отталкиваясь от любой поверхности, будь то выступы крыш или ветки деревьев, она вмиг преодолевала большие расстояния. Призрак женщины, показывавший дорогу, почти слился с темнотой ночи, лишь длинные волосы мертвой чуть светились и, подобно облаку, плыли по воздуху. Ланфэн перемещалась с места на место так быстро, что у Жуланя почти не было возможности осмотреться. Или испугаться высоты. Или продрогнуть. Юноша поднял голову, и темное небо показалось таким близким! Губы принца невольно растянулись в улыбке.

Но вскоре Хэ Ланфэн опустилась на землю, подняв в воздух ворох палых листьев. Она тут же отпустила юношу, и тот пошатнулся, испытав сильное головокружение. Мечница, однако, не стала ждать, когда он придет в себя.

– Глядите в оба! – бросила девушка строго, не церемонясь. У нее после столь стремительного полета даже дыхание не сбилось! – Здесь слишком сильная энергия инь[20]. Позаботьтесь о ребенке.

С этими словами она бросилась в темноту и скрылась за деревьями. Сун Жулань моргнул, еще раз и еще. В его ушах по-прежнему шумел ветер. Но сквозь него прорывался иной шум. Крики, лязг оружия. Шум битвы. И близко. Принц осмотрелся. Было темно. Единственным, за что мог зацепиться взгляд, было свечение, исходившее от волос призрака. Женщина склонилась над лежавшим на земле маленьким тельцем, пытаясь приподнять и обнять. Руки призрака, однако, прошли сквозь ребенка, и мертвая издала полный боли и отчаяния вопль.

– Тише-тише, успокойтесь! Не надо так убиваться! – Юноша осторожно перевернул девочку на бок и оглядел с ног до головы. – Она жива. Дышит.

Одежда ребенка была перепачкана в земле, а по круглому белому личику текли струйки крови. Малышка открыла глаза и сморщилась, приготовившись разрыдаться. Проклятье! Во время полета капюшон слетел с головы Сун Жуланя, и потому маленькая Янь`эр лицезрела его маску, которая в темноте, несомненно, выглядела еще ужаснее, чем обычно.

– Не бойся, не бойся, Янь`эр! Я тебя не обижу. Со мной ты будешь в безопасности. Я пришел спасти тебя! – поспешил заверить девочку принц.

Его ласковый голос возымел действие. Несколько слез скатились по щекам малышки, но она не расплакалась, только шмыгнула носом.

– А как же папа? – спросила Янь`эр, не сводя с Жуланя доверчивых глаз. – Где мой папа? Это он прислал тебя, братец?

Полными боли глазами смотрел на малышку призрак ее матери. Она не решалась показаться Янь`эр, не хотела напугать. Сун Жулань бросил тревожный взгляд в темноту, окутавшую деревья. Вдали виднелись всполохи огней, все еще были слышны звуки борьбы. Они пугали девочку, и та прижалась к принцу, забралась на его колени, свернулась клубком и зажала уши руками. На мгновение юноша напрягся. Ему ведь было запрещено прикасаться к детям. Но в такой момент было некогда об этом думать. Ребенок нуждался в утешении.

– Не бойся, Янь`эр! Твой папа скоро вернется. А пока я присмотрю за тобой, – он погладил растрепавшиеся волосы девочки, стряхнул с них землю и своим платком вытер ее личико. Девочка сморщилась.

– Ничего-ничего, скоро не будет больно, – проговорил принц ласково. – Скоро все заживет.

– Мой господин! – взвизгнул призрак, отвлекая внимание юноши. Мать Янь`эр указывала на что-то в темноте. Сун Жулань сощурился. Сквозь шум битвы, крики и возню он услышал кое-что еще. Несмелые, шаркающие шаги…

Принц подскочил, как ужаленный, подхватил ребенка на руки. Жулань нутром чувствовал угрозу и жалел, что не может так же лихо, как Хэ Ланфэн, забраться на дерево. Тело юноши напряглось, нервы натянулись, как струны. Девочка прижалась крепче, обхватила его шею испачканными в земле руками. От нее исходило тепло.

Тепло…

А отовсюду веяло холодом. Послышался хрип, а затем из темноты к Янь`эр потянулись костлявые руки. Тусклый свет луны, едва-едва пробившийся сквозь море листьев, осветил жуткие физиономии цзянши – восставших мертвецов. Рты их были открыты в немом крике, волосы, частично выпавшие, спутались в колтуны, а от одежды остались одни лохмотья. Узловатые пальцы заканчивались длинными когтями, а глаза горели точно угли. Жуть!

Не успела маленькая Янь`эр закричать, как Сун Жулань крепко прижал ее голову к своей груди, не дав разглядеть мертвецов. Юноша отпрыгнул в сторону. Призрак женщины бросился цзянши наперерез, но, разумеется, не смог остановить их движение.

Вот что имела в виду Хэ Ланфэн, когда говорила, что в этом месте слишком сильная энергия инь! Она исходила именно от цзянши. Эти люди умерли не своей смертью, потому были обижены на мир. Их ненависть привлекла злых духов, которые, в конце концов, овладели телами мертвецов. Почуяв тепло, живую кровь и светлую энергию ребенка, они выбрались из могил. Обычно цзянши не могли передвигаться слишком быстро, ведь их тела подвергались трупному окоченению. Принц запросто мог убежать в лес, да вот беда, он заметил их слишком поздно. А еще мертвецов оказалось очень много, они заходили и справа и слева, брали в кольцо.

Вокруг пояса Жуланя был обернут гибкий меч – подарок старшего брата. Управляться с таким оружием было непросто, но у юноши получалось неплохо. Вот только уничтожить цзянши мог только огонь.

Тогда оставались талисманы. Сун Жулань уговорил Хэ Ланфэн обучить его нескольким простым заклинаниям. Таким, например, как «Замедление» и «Воспламенение». Принц был уверен, что сможет их воспроизвести. Конечно, талисманов у него было мало, но, возможно, заклинания отпугнут цзянши. В несколько быстрых движений он прилепил талисманы на лбы мертвецов, шагавших в первых рядах. Каждый лист бумаги юноша не забыл пометить каплей своей крови. Вот только вместо нежно-желтого света, появления которого так ждал Сун Жулань, талисманы вспыхнули алым. Очевидно, в самом принце было слишком много темной энергии, потому заклинание и сработало неправильно.

Проклятье! Какой же он все-таки невезучий! Вместо того чтобы замереть на месте, цзянши разозлились пуще прежнего. Янь`эр закричала, когда костлявые пальцы вцепились в ее ножку и потянули из рук принца. Призрак ее матери огласил округу горестным воплем, но ничем не мог помочь. Рванув девочку на себя, вцепившись в нее изо всех сил, Жулань по наитию выбросил вперед свободную руку. Он будто бы желал оттолкнуть наступавших мертвецов. Он ждал удара, ждал, когда когти и зубы вопьются в тело, хотел зажмуриться, но не смел. Смрад, исходивший от гниющих останков цзянши, был готов сбить с ног. Пальцы Сун Жуланя уперлись одной из тварей прямо в лоб. И тут произошло неожиданное. Будто подхваченные сильным ветром, цзянши отлетели в сторону и попадали кто куда. Принц во все глаза глядел на то, как они неуклюже пытались подняться. Бежать! Скорее! Некогда думать! Нужно прорываться! Но не успел он сдвинуться с места, как твари замерли на коленях, прижав лбы к земле.

Цзянши ему кланялись! Кланялись! Юноша бросил удивленный взгляд на свою белую руку. Кончики пальцев чуть покалывало. Вот же странно! Янь`эр завозилась, приподняла голову, но принц снова крепко прижал ее к себе.

– Не нужно, не смотри! Все в порядке.

Яркая вспышка пламени озарила лес и опалила листья. Как молния, пылающий духовный меч Хэ Ланфэн, Цинпин, пронесся по округе, пронзая скрюченные тела цзянши. В миг твари обратились в прах, а меч вернулся в руку хозяйки. Его лезвие погасло. Ланфэн метнулась от границы деревьев, бросилась к принцу и, к полной неожиданности юноши, обхватила его лицо, заставила взглянуть на себя. Девушку ждали замешательство и разочарование. Глаза Сун Жуланя, которые еще мгновение назад светились, точно звезды, выглядели совершенно обычно, напоминали бездонные синие омуты. Принц отпрянул и потупил взор.

Беспокойство и одновременно удивление овладели Хэ Ланфэн. Сун Жулань не был обычным демоном. Вэнь-шэни – могущественные создания. Принц был средоточием темной энергии, но в то же время – человеком. Пока его смертное тело было живо, он не мог пробудить в себе всю силу демона. Еще совсем недавно Ланфэн была уверена, что избавится от Сун Жуланя раньше, чем он разовьет в себе хоть малую толику способностей. С помощью меча бессмертных она могла не только уничтожить смертную оболочку демона, но и ослабить его дух настолько, что тот не вернулся бы в мир людей еще сотни лет.

Она думала, что Сун Жулань слаб. Но юноша остановил толпу цзянши. Остановил мертвецов, лишь взмахнув рукой. Заставил подчиниться. Что если он действительно был способен потягаться с повелителем Земель Беспомощности за драгоценный жетон и усмирить мертвых?

Неужели их безумное путешествие и правда имело смысл?

– Все в порядке?

– Да, девочка цела, только немного ушибла голову. И испугалась, конечно, – ответил принц. Он поудобнее перехватил ребенка и усадил на сгиб локтя. Малышка крепко держалась за него и дышала в шею.

– Я спрашивала о вас, Сун Жулань. Не пострадали?

– О, – он чуть смутился. – Нет. Все хорошо.

Хэ Ланфэн больно ущипнула себя за бедро. Глупая! Испугалась за демона!

– А вы? Вы не ранены? – спросил юноша.

Она только отмахнулась. Глупости какие! Десяток разбойников, притаившихся на обочине дороги и напавших на группу торговцев (среди них был и отец Янь’эр), едва ли мог утомить мечницу. А вот обычных людей в темноте они застали врасплох, быстро расправились с охраной и чуть было всех не перебили. Ночью ведь, в таком безлюдном месте, едва ли кто-нибудь пришел бы на помощь. Но теперь разбойники были крепко связаны и, как мешки с рисом, вповалку лежали на земле, а торговцы оказывали помощь раненым товарищам, оценивали ущерб, поднимали перевернутые телеги, осматривали товары. Вот только разразившаяся драка потревожила наспех похороненных у дороги мертвецов, и те полезли наружу из неглубоких могил. Конечно, мечница расправилась с ними за раз. Но вот принц… Он ведь такой недотепа, он мог попасть в беду. Как оказалось, тревожилась Ланфэн напрасно.

– Янь`эр! Дочка! Ох, слава всем богам! – Отец девочки пронесся мимо Хэ Ланфэн и протянул к малышке руки. Услышав голос отца, Янь’эр наконец оторвалась от принца.

– Папа! – звонко закричала она. Сун Жулань поспешно передал девочку в руки отца, и тот крепко ее обнял. – Папа, ты вернулся! Добрый братец не обманул, он сказал: ты обязательно вернешься!

– Конечно! Конечно, как я мог не прийти за моей Янь`эр! – говорил мужчина, все еще прижимая девочку к себе. – Все позади! Все позади, моя девочка!

Торговец принялся лихорадочно осматривать дочь.

– Сильно ударилась? Болит?

– Немного… Но, папа, почему у тебя лицо мокрое? Разве ты плакал?

– Совсем чуть-чуть! Только потому, что тревожился за мою Янь-эр!

Сун Жулань, слабо улыбаясь, наблюдал за ними. Он почти не знал родительской любви. Отец его ненавидел, а мать умерла, когда он был маленьким. Принцу рассказывали, что его мать – первая красавица Царства Ци – была драгоценной второй супругой Сун-вана. Правитель был готов возложить к ногам любимой женщины все богатства своей земли, но не смог спасти от проклятья и ранней смерти. И, разумеется, во всем он винил Жуланя. Все говорили, что вторая супруга произвела на свет демона, не смогла с этим смириться и не пожелала жить дальше.

Тогда же, видя, как нежно торговец обнимает дочь, как аккуратно вытирает ее лицо, как девочка ласкает ладошками его щеки, принц испытывал одновременно и радость и грусть.

Призрак матери Янь`эр не отходил от своих любимых ни на шаг, но не смел им показаться. Однако лицо женщины больше не искажала гримаса страдания, напротив, оно разгладилось. И на губах проступила улыбка. Женщина коснулась волос дочери и прижалась щекой к плечу мужа. Она замерла в таком положении на несколько минут, потом низко поклонилась Сун Жуланю и растворилась в темноте.

Хэ Ланфэн не сводила с принца заинтересованного взгляда. Как демон, он должен был злиться на смертных и испытывать недовольство, наблюдая за их счастьем. Но, казалось, юноша, напротив, радовался. Девушка была уверена: под маской он прятал улыбку. А с какой решимостью он защищал маленькую девочку… Хотел принять на себя удар цзянши! Мечница неловко качнула головой и отвела от Сун Жуланя взгляд. Она запуталась, снова запуталась в своих мыслях и предположениях. Что у вэнь-шэня на уме?

Обратный путь до Даляна они преодолели на телеге торговцев. Те были бесконечно благодарны спасителям, но в то же время не сводили с принца опасливых взглядов.

– Мой младший соученик дал обет не снимать маску до тех пор, пока не завершит обучение, – заявила Хэ Ланфэн, и торговцы разом перестали испуганно глазеть на юношу.

Сун Жулань волновался, не хотел, чтобы новые знакомые задавали много вопросов. Ему никогда не приходилось проводить время в такой большой компании и разом знакомиться со столькими людьми. Торговцы оказались дружелюбными и словоохотливыми, на редкость любопытными. Оправившись от пережитого потрясения, они быстро повеселели. Им нередко приходилось проводить время в дороге и продавать товары в разных уголках Поднебесной, потому они привыкли к трудностям и никогда не теряли присутствия духа. Ланфэн легко нашла с ними общий язык, но почти не рассказывала о себе и принце.

– Мы лишь странники, ищущие путь среди рек и озер[21], – ответила она, вызвав у торговцев вздохи восхищения. Прежде они никогда не встречали бессмертных мечников и были потрясены силой Хэ Ланфэн. Сун Жулань чувствовал себя неуютно. Он молчал и гладил Янь`эр, которая не переставала ластиться к нему, по голове. Юноша с горечью осознал, что с мертвыми он находит общий язык куда быстрее, чем с живыми.

Разбойники, привязанные к телеге, с жалким видом брели по дороге. Им еще повезло! Их всего лишь отдадут под суд. А ведь их могли бросить в лесу на растерзание цзянши. Оказалось, в окрестностях было вырыто немало братских могил. По словам торговцев, год назад правитель Вэй созвал селян из окрестных деревень на обязательные работы. Бедняки строили новую дорогу в Далян. Работать приходилось в тяжелых условиях, не хватало еды и чистой воды, потому многие люди умерли от болезней. Их так и хоронили, вдоль построенной дороги.

Сун Жуланю было очень грустно. С тоской он наблюдал за роем светлячков, чьи огоньки мерцали у темных деревьев и в траве, растущей у дороги. То были не обычные насекомые, а так и не нашедшие успокоения души тех самых селян. Пока принц ничем не мог им помочь. И это сильно терзало его.

* * *

Приближался день открытия большой ярмарки, и Жулань чуть повеселел. Накануне он, словно ребенок, засыпал в нетерпении и с улыбкой.

Сон наступил быстро. И в нем шел снег. Снег! Принц видел его лишь несколько раз за жизнь. Снег был мокрым, белым, холодным и прекрасным. Но он таял, оказываясь в ладонях Сун Жуланя.

Не касаясь босыми ступнями промерзшей земли, к нему навстречу шла богиня Ло Юймин. Ее платье трепал холодный ветер, а в волосах запутались снежинки, но небожительница, похоже, совсем не мерзла.

– Наставница! – Обрадовался принц. – Приветствую вас!

– Здравствуй, юный демон, – кивнула она.

– Я очень ждал вашего прихода! Я практикуюсь каждый день, но у меня пока плохо получается забирать себе ненависть мертвых…

– Сегодня я пришла не для того, чтобы учить тебя, Сун Жулань, – решительно оборвала его Ло Юймин, и юноша понурился. – У нас еще будет время, если сейчас меня послушаешь. Ты не должен задерживаться в Даляне, иначе пострадаешь. А вместе с тобой пострадают и невинные люди.

– Но что должно произойти?! – воскликнул принц. Он никак не ожидал, что наставница заговорит о подобном.

– Что ты знаешь о вэнь-шэнях, мой ученик?

– Я знаю, что со мной их всего пятеро. И они самые могущественные демоны в земле Байху.

– Это правда, – кивнула Ло Юймин. – Вэнь-шэни обладают большой силой, и некогда они были особенно могущественны. Братья-демоны держали в страхе три мира. Но с тех пор минули сотни лет. Небожители и бессмертные, создав союз, одолели вэнь-шэней и развеяли их души по ветру. Сила демонов ушла, и им потребовалось много времени, чтобы возродиться. Теперь твои братья служат Владычице Запада – Си Ванму. Они уже не так величественны, как прежде, потому и вынуждены выполнять чужие приказы. Си Ванму некогда была великой богиней, но встала на путь зла. Она не позволит заполучить жетон и лишить ее армии мертвых. Си Ванму сделает все, чтобы уничтожить тебя. Она не может покинуть Байху, потому пошлет твоих братьев убить тебя, юный демон. Остерегайся! Они уже идут по твоему следу! Бойся пуще других генерала Сян Юань-да. Его облик прекрасен, как у божества, но сердце сделано из камня. Он ненавидит смертных и губит их ради развлечения. Если ты как можно скорее не покинешь Далян, этот город станет огромной братской могилой. Сян Юань-да превратит его в пепелище!

Сун Жулань проснулся, словно от толчка. Еще даже не рассвело. Юношу била нервная дрожь, а во рту чувствовался вкус пепла. Неужели ему и правда грозит страшная опасность? И не только ему… Принц никогда не был суеверным, но в тот момент ему стало не по себе. Зачем Ло Юймин его обманывать? Разве она не обещала ему помощь? Что же должно произойти?

* * *

Увы, покидать Далян было поздно. Ярмарка открывалась утром, и Хэ Ланфэн уже ушла на главную площадь. Принцу ничего не оставалось, как отправиться на ее поиски. Радостное настроение покинуло Сун Жуланя. Он был настороже, во всем видел подвох и думал лишь о том, что нужно поскорее покинуть город.

Вот только шло время, а ничего не происходило. Улицы столицы наводнили люди, торговцы, прибывшие со всех уголков Поднебесной, вовсю зазывали покупателей. Встретившись наконец с Ланфэн и новыми друзьями, принц окунулся в людское море. Юноша нес на руках малышку Янь`эр, девочка смеялась и то и дело указывала пальчиком на диковинки, которые видела на прилавках. Ее отец и дядюшки торговали тончайшим шелком, роскошными веерами ручной работы и складными зонтиками. У палатки толпился народ, неподалеку останавливались паланкины знатных дам.

Хэ Ланфэн уже закупила все необходимое для длительного путешествия. Она специально пришла на рынок ранним утром, когда было мало покупателей и продавцы безбожно не завышали цены. После она рассчитывала вернуться к Сун Жуланю, но тот нашел ее раньше. Теперь же Ланфэн прогуливалась по рынку исключительно ради удовольствия. Спустя час она планировала отправиться в путь. А пока девушка расхаживала вдоль палаточных рядов и заглядывалась на приятные мелочи: шпильки для волос, шелковые ленты, искусно расшитые платки и мешочки. Как и многим девушкам, Хэ Ланфэн нравились такие безделушки, но она не видела смысла тратить на них деньги. Она планировала зайти в книжную лавку. Удивительно, но ее и вэнь-шэня объединяла страсть к чтению. И Сун Жулань прочитал куда больше нее. А чему удивляться? Он ведь всю жизнь провел в подземелье, где было больше нечем заняться.

Хэ Ланфэн сочла, что несколько новых книг не создадут трудностей в пути и на мгновение зажмурилась от радостного предвкушения.

Краем глаза мечница наблюдала за принцем, не хотела, чтобы он нашел неприятностей на свою голову. Сун Жулань, однако, выглядел спокойным. Время шло, ничего не происходило, и юноша вздохнул с облегчением. Он с любопытством оглядывал торговые ряды, но куда с большим интересом рассматривал выступавших прямо на улице акробатов. Канатоходцы ловко отталкивались от туго натянутой веревки, кружились в воздухе и вновь возвращались на исходную позицию. Их трюки поистине завораживали и немного пугали, ведь земля под веревкой была утыкана ножами. Один неверный шажочек и…

А неподалеку выступали танцовщицы, хрупкие и нежные, точно цветочные бутоны. Их грациозные движения поражали красотой. Девушки подбрасывали в воздух лепестки, и ветер мигом разносил их по округе. Сун Жулань уставился на девиц завороженным взглядом, и Хэ Ланфэн почему-то ужасно захотелось стукнуть его по голове или оттащить прочь за волосы. Но тут малышка Янь`эр потянула принца к палатке с пирожными и засахаренными фруктами, и мечница сменила гнев на милость. К счастью, Жулань додумался купить лакомство и ей.

Юноша, погрузившись в водоворот впечатлений, сумел ненадолго забыть о пугающем сне. Небо было ясным и чистым, воздух наполнился аппетитными запахами, все в Даляне были охвачены радостным настроением. Ничто не предвещало беды. Даже когда в полуденный час на небе появились тучи и поднялся ветер, никто не предал этому значения. И лишь когда на ладони Жуланя приземлись серые снежинки…

Постойте! Снег? В погожий летний день? Кому угодно это покажется странным! Этот снег, однако, не таял.

– Это пепел, – проговорила Хэ Ланфэн и нахмурилась. Мечница принялась отряхивать серые хлопья, покрывшие ее волосы и плечи, а потом, замерев, высоко подняла голову. Принц последовал ее примеру. И ахнул. – Плохи дела!

В небе парила чудная птица. Сун Жулань в жизни не видел столь огромного создания. Она размером превосходила самого крупного тигра и запросто могла проглотить доверху груженную товарами повозку. Перья птицы были огненно-красными, подобными языкам пламени. Снижаясь, она почти коснулась гигантскими крыльями резных крыш и издала пронзительный крик. От него кровь, казалось, застыла в венах принца. Хэ Ланфэн, напротив, не выглядела испуганной. Она призвала меч Цинпин.

– Это Жуи – огненная птица генерала Сян Юань-да, а это значит… – Девушка осеклась, ведь по толпе прокатился крик ужаса. Дома охватило алое пламя, воздух словно накалился, и с неба с удвоенной силой повалил пепел. Стихла музыка, унялись танцы, по торговой площади прокатился судорожный вздох. На мгновение люди замерли как один, растерянно глядя перед собой, а потом ринулись прочь, побросав палатки с товарами и грозя затоптать друг друга. Улицы наполнили душераздирающие крики.

Сун Жулань мигом подхватил на руки замершую от страха Янь`эр, чтобы ее не задавили. Ланфэн схватила принца за воротник, затащила за угол и вжала в стену.

– Безопаснее дождаться, когда толпа схлынет, – заявила она. Крик парившей птицы смешался с воплями и плачем горожан. На сторожевых башнях зазвонили колокола, возвещавшие о пожаре. Над Даляном поднималось облако черного дыма.

– Братец! – Залилась слезами Янь`эр, прижавшись к Жуланю всем телом.

– Не бойся! Не бойся! Скоро мы найдем твоего отца. Вот увидишь, все образуется.

Однако сам он в это не верил.

Крики ужаса сменились стонами боли и предсмертными хрипами. Выглянув из-за стены, Сун Жулань увидел, как высокие воины в алых плащах, с лицами, скрытыми красными масками, срезали людей, словно травинки. Принц мигом закрыл глаза Янь`эр. Воины двигались стройными рядами, снося все, что попадалось на пути. Они опрокидывали прилавки, рушили палатки, переворачивали корзины с рисом, рассыпали по залитой кровью земле рулоны тканей и камни драгоценного нефрита.

Не щадили никого. Ни детей, ни женщин, ни стариков. И те, кто еще совсем недавно дышал, радовался и смеялся, с искаженными страданием лицами истекали кровью на земле. Картина была поистине жуткая. Она застыла в глазах принца, заставила его трястись от ужаса.

– Не показывайтесь им на глаза. Спрячьтесь понадежнее! – приказала Хэ Ланфэн. Мгновение спустя принц увидел девушку на площади, скрестившую меч с одним из ужасных воинов. Бессмертная мечница будто бы не билась насмерть, а танцевала. Ноги ее ловко отталкивались от земли, руки наносили жестокие удары. Меч ее точно ожил в руке и засверкал. Сун Жулань увидел, как Цинпин стал двоиться, троиться, множиться, и десятки сверкавших духовных клинков разом пронзили глотки жутких солдат. Но их было слишком много, они двигались подобно волне или сходящей с горы лавине. И Хэ Ланфэн в ее светлых одеждах потонула в кроваво-красном море. Оно поглотило и солдат городской стражи, и простых жителей Даляна, забившихся под прилавки и укрывшихся в ближайших проулках. Никому не было спасения!

Принцу хотелось позвать Ланфэн, но он понимал: мечница его не услышит. Юношу охватило отчаяние, такое же черное, как и клубы дыма над городом.

– Братец! – взвизгнула Янь`эр. Сун Жулань отвлкся и не заметил, как один из солдат в красной маске подкрался к нему. Каким-то чудом юноша успел увернуться от удара. Клинок лишь срезал кончик косы Янь`эр.

Принц обнажил меч. Но стоило ему скрестить оружие с противником, как от натиска у юноши дрогнула рука и свело зубы. Биться одной рукой, а другой держать кричащую и извивающуюся девочку оказалось очень и очень непросто. Меч противника резанул по плечу, по ноге, но в запале Сун Жулань даже не почувствовал боли. В удар он вложил всю имевшуюся силу, все отчаяние, и тот достиг цели. Принц разрубил пополам маску нападавшего и ахнул. У того не было лица. Не было ни губ, ни глаз, ни носа. Острие клинка не прошило кожу и не задело кости, оно вонзилось в дерево. Широко раскинув руки, демоническая марионетка рухнула на дорогу.

Вмиг позабыв о полученных ранах, Сун Жулань крепко прижал к себе девочку и бросился бежать.

* * *

Хэ Ланфэн уже доводилось биться с солдатами генерала Сян Юань-да. Но никогда прежде их не было так много. Наставница Хэ Янлинг рассказывала, что воины генерала – лишь куклы, вырезанные из стволов деревьев, растущих в Байху. Но в куклах этих заключена страшная сила Сян Юань-да. Он вдохнул жизнь в деревянные фигуры, создал огромную армию. И воины его не чувствовали боли, не боялись голода и холода, не испытывали сострадания, не знали сомнений. Их было крайне трудно одолеть. Против марионеток порой было бессильно и оружие бессмертных. И огонь не брал этих существ. От них можно было избавиться, расколов маску. Но и это помогало ненадолго.

Хэ Ланфэн слышала, что генерал Сян Юань-да появился на свет на далеком юге. По легенде он вышел прямиком из пламени костра и, отправившись странствовать по миру, нес с собой погибель всему живому. Вот только не следовало забывать, что, как и Сун Жулань, прежде генерал был человеком. Лишенные былой силы вэнь-шэни были вынуждены жить как смертные, но, умерев, они становились истинными чудовищами.

Пусть Ланфэн и доводилось сражаться с марионетками, их господина она на своем пути никогда не встречала. Ох, неспроста он избрал целью Далян! Похоже, Владычица Си Ванму уже прознала о Сун Жулане. Она не могла позволить ему завладеть жетоном. Вот и послала генерала убить юношу. И Ланфэн должна была любыми путями этому воспрепятствовать. Она должна была защитить принца и ни в чем не повинных жителей города.

Вся площадь была заполнена демоническими марионетками, некуда было и шагу ступить. И сколько бы Хэ Ланфэн ни билась, их не становилось меньше. Они напирали и напирали, окружали, и мечница осталась единственным светлым пятном в море красного. Она билась отчаянно. Сверкали и гудели духовные клинки, со свистом рассекая воздух, разрубая маски, отсекая деревянные конечности. Чем дальше, тем тяжелее было дышать. Пот и кровь струились по лицу девушки. Хэ Ланфэн начала уставать, а марионетки лишь прибывали. Оттолкнувшись от земли, она взбежала по отвесной стене на крышу. Марионетки сгрудились внизу, собираясь лезть за ней. Девушка направила в их сторону три десятка пылающих клинков, а сама огляделась. Раз уж от марионеток так просто не избавиться, лучше покинуть город и увести их за собой. Но для начала нужно было найти Сун Жуланя. Она надеялась, что смогла отвлечь внимание чудищ, и принц сумел спрятаться.

Напрасно. Все было напрасно.

От едкого дыма слезились глаза, и Ланфэн, скрипя зубами от досады, протерла их кулаками.

* * *

Сун Жулань, держа гибкий меч двумя руками, приготовился обороняться. За его спиной сгрудились люди. Янь`эр жалась к отцу. Женщины и мужчины, и бедно и богато одетые, вмиг позабыв о разделявшей их пропасти, стояли обнявшись. Земля вокруг была устлана телами стражников, точно ковром. Жителей города больше некому было защитить. Марионетки замерли, и лишь одна фигура продолжала движение, наступала на Сун Жуланя, заставляя его раз за разом отступать на пару шагов. До тех пор, пока отступать стало некуда. Длинный плащ его противника развевался на горячем ветру. На темно-красной одежде и поверхности резной маски не было видно следов крови. Рука в металлической перчатке потянулась к Сун Жуланю. Люди за его спиной сжались в один большой клубок. Обессиленные и отчаявшиеся, они даже не могли плакать и едва дышали.

– Брат мой, ты всерьез решил защищать смертных? После всего, что они с тобой сделали? Они отвергали тебя и годами держали взаперти. И ты готов отдать за них жизнь? Ты разочаровал меня даже сильнее, чем я ожидал, младший брат. Ты не демон, ты какое-то недоразумение!

Глава 4

Великое бедствие

Руки принца вспотели и скользили, оттого все труднее и труднее было сжимать рукоятку меча. Юноша до крови прокусил щеку. Да, ему было страшно. Очень страшно! Он никогда не был в настоящем бою. Его не выпускали на волю и избегали, но никогда не причиняли физического вреда. Он не знал, что это такое – оказаться на волоске от гибели. Позади принца были люди, чьи жизни зависели от него. Но как помочь им? Ему же не победить, ему даже не продержаться до прихода Хэ Ланфэн. Если она придет. Если она еще жива… Сун Жуланя охватило черное отчаяние. От запаха гари и крови кружилась голова, от боли было трудно держаться на ногах. Он чувствовал себя слабым, ничтожным и жалким.

– Ты так сильно меня боишься, Юань[22], – продолжал глумиться над ним генерал Сян Юань-да. – Боишься умереть. А ведь если умрешь, станешь сильнее. Пока ты заперт в человеческом теле, ты уязвим.

– Не приближайтесь! Вы ведь меня убить хотите! Это между нами! Не трогайте людей!

– И что же ты мне противопоставишь? Ну же! Покажи, на что способен! Мне так любопытно, братец. Ах да, ты ведь ни на что не годен! Напрасно глупые смертные ищут у тебя защиты!

Рука генерала сомкнулась на лезвии меча, и Сун Жулань стал свидетелем того, как подарок старшего брата рассыпался в прах.

– Оружие людей не нанесет мне и царапины, – заявил Сян Юань-да, и его рука потянулась к горлу принца. Юноша замер, загнанный в угол. Лицо врага было скрыто красной маской, но Жулань видел его глаза – черные провалы, в которых вспыхивали алые и золотые искры. Эти глаза походили на бушующее пламя костра. Они чуть сощурились, будто бы насмехались, потешались над беспомощностью юноши. Что же делать?!

Грохот на мгновение отвлек генерала, и он опустил руку. С крыши вовсю осыпалась черепица, марионетки гнались за Хэ Ланфэн. Девушка, подобно белому вихрю, неслась вперед, а ее спину прикрывал сверкавший Цинпин. Сделав головокружительный прыжок, она лишь коснулась носками сапог земли и снова поднялась в воздух. Меч уже был в ее руке. Другой рукой она со всей силы оттолкнула Сун Жуланя, и юноша повалился на землю. С губ горожан сорвался вздох облегчения. Бессмертная мечница пришла спасти их!

Они не замечали, как сильно устала Хэ Ланфэн. Силы стремительно покидали девушку, и она держалась на ногах лишь одним усилием воли. Ситуация была безвыходной. Марионетки пришли в движение, готовые атаковать, но тут же снова замерли. Сян Юань-да нетерпеливо махнул рукой, останавливая их. Из-за пояса он выхватил длинный кнут.

Щелчок, и по его змеевидному телу расползлось пламя. Кнут рассек воздух и всех опалил страшным жаром. Ланфэн почувствовала, как начала тлеть одежда. Огненные языки облизали землю. Меч предупреждающе загудел в руке девушки. У каждого клинка бессмертных была душа, Цинпин все понимал и просил хозяйку отступить. Против такого могущественного демона ей не выстоять.

Вот только отступать было поздно и некуда. Кнут вновь со свистом рассек воздух, Хэ Ланфэн ринулась в бой. Но не прошло и минуты, как она уже лежала поверженная на земле. Духовный клинок погас.

Волосы и брови Ланфэн опалил огонь, на ладонях вздулись волдыри. Стиснув зубы, из последних сил стараясь подняться на ноги, она потянулась обожженными пальцами к мечу. Но генерал наступил на руку девушки. Вспышка боли ослепила Ланфэн. Она ждала последнего, смертельного удара, и все мысли мигом выветрились из головы. Это был конец. Вот только последнего удара не последовало. Девушка услышала грозный рык генерала. Кровавая пелена будто спала с глаз.

* * *

Хэ Ланфэн осталась жива лишь потому, что Сун Жулань принял удар на себя. Неизвестно, откуда взялась в нем эта прыть, но юноша успел вклиниться между мечницей и Сян Юань-да. Клинок, который принц в отчаянии вырвал из окоченевших пальцев поверженного стражника, столкнулся с пылающим хлыстом генерала. Меч раскололся, и острые куски лезвия осыпали юношу, изрезали руки. Лицо не пострадало лишь благодаря маске. Генерал схватил принца за воротник и поднял в воздух. Ему не доставляло большого труда держать юношу одной рукой. Встряхнув Сун Жуланя, да так, что тот едва не откусил язык, Сян Юань-да сжал принцу горло.

– Брат мой, убить тебя так легко! Хочешь освобожу от оков человеческого тела? Уж тогда-то ты не станешь позорить братьев, защищая мечницу. Что-что? Что ты пытаешься сказать? Я тебе не брат? Как ты, однако, расхрабрился, мальчишка! А ведь у тебя нет никого, кроме старших братьев. Что, не хочешь нас знать? Так ведь ты ничем не отличаешься от нас. Ты тоже чудовище! И скоро ты в этом убедишься!

Носки сапог Жуланя скребли землю, он судорожно дергался в руке демона. Пальцы юноши цеплялись за перчатку генерала, но соскальзывали. Губы шевелились, но с них не сорвалось даже хрипа. Перед глазами плясали звезды. Сун Жулань задыхался, тело его стало слишком тяжелым, а голова совсем опустела. Он устал, так устал сопротивляться…

* * *

Хэ Ланфэн израненными пальцами сжала рукоятку Цинпина. Больно было так, что стало трудно дышать. По щекам лились слезы, но девушка готовилась атаковать. Она не могла позволить принцу умереть! Ланфэн и подумать не могла, что однажды демон рискнет жизнью, чтобы защитить ее.

Она не успела и шагу ступить, как ровный строй марионеток пришел в движение. С диким воем на них набросились горожане. Ох, нет, все они не были живыми! Разинув рты и скалясь, они нацелились на маски марионеток. Цзянши были готовы рвать противника на куски зубами и царапать острыми ногтями. Мертвые тела охватила безудержная ярость. Они были готовы уничтожить все на своем пути. В жизни Ланфэн не видела, чтобы цзянши сражались так отчаянно и сплоченно.

– Они пришли спасти тебя, братец, – усмехнулся Сян Юань-да. – Занятно! Ты еще не привык отдавать им приказы, но моими стараниями однажды ты встанешь во главе неиссякаемой армии. Остановимся пока на этом.

Генерал отшвырнул юношу от себя, и тот врезался в стену. Казалось, удар вышиб из принца весь дух. На мгновение Сун Жулань потерял сознание от боли. Когда открыл глаза, то первым, что он увидел, было покрытое копотью и кровью лицо Хэ Ланфэн. Девушка склонилась над ним, в глазах ее была тревога.

Принц заметался. Генерал! Где генерал Сян Юань-да?

– Все позади, он ушел, – шепнула Хэ Ланфэн, поняв его без слов. – Просто исчез. Но мы все равно в беде.

Она чуть отодвинулась в сторону, и принц увидел наступавшую на живых толпу мертвецов. Их лица были белыми, как мел, а глаза совершенно пустыми. Вся прежняя сила будто покинула цзянши, теперь они едва волочили ноги, но неумолимо приближались. Меч Цинпин чуть дрожал в руке Хэ Ланфэн, девушка потратила все силы и больше не могла его контролировать. Она даже не могла подняться с колен. А цзянши чувствовали тепло и светлую энергию ян. Живые от шока были не в силах убежать.

– Остановитесь! – Принц и сам не понимал, что делает. Не осознавал, что голос его стал непривычно властным. Цзянши замерли, когда он, шатаясь, принялся подниматься на ноги. Голова кружилась так, что в глазах двоилось и троилось. Волосы намокли от крови. И все же, поддавшись порыву, Сун Жулань шагнул навстречу мертвецам. В нем совсем не осталось страха. – Я сказал: довольно! Я приказываю вам остановиться!

Его голос предательски дрогнул. Пустые глаза цзянши разом уставились на него, скрюченные пальцы потянулись к его одежде.

– Сун Жулань! Берегись! – вскрикнула Хэ Ланфэн. Впервые в ее голосе появился неподдельный ужас. Принц легонько оттолкнул девушку от себя и даже не взглянул на нее. Он глядел только на цзянши и, казалось, видел, как их окутывает волна ярости. Все они умерли внезапной, ужасной смертью, и их души отказывались признавать это. Они злились на тех, кто выжил, злились на тех, кто их погубил.

«Мне жаль, мне так жаль, – хотелось сказать Жуланю, – если бы не я, вы сейчас были бы живы. Это я во всем виноват! Мне так хочется помочь, но я не знаю, как. Я не знаю, как освободить вас! Вы должны ненавидеть меня, а не этих людей. Разве вы их не узнаете? Это же ваши родные, друзья и соседи. Расквитайтесь со мной, не мстите им!»

Богиня Ло Юймин учила принца усмирять гнев призраков и цзянши. Он должен был дать мертвым то, о чем они мечтали. Должен был забрать себе переполнявшую их темную энергию. – Расквитайтесь со мной! Это я во всем виноват! – вскричал он. – Не вредите им! Остановитесь! Я прика… Нет, я прошу вас! Остановитесь!

Несколько мучительных минут ничего не происходило. Сун Жулань шагнул вперед, готовый принять на себя ярость цзянши. Но они его не тронули. Как один, все мертвецы склонились перед ним в почтительном поклоне. А потом принц увидел, как злость, исказившая их лица, исчезла. Как на губах появились робкие улыбки, а морщины чуть разгладились. Как исчезли заостренные ногти. Как рассеялась нахлынувшая на город темная энергия. У него получилось! Получилось! Не переставая улыбаться, мертвецы три раза поклонились юноше, и их тела распались, рассыпались на десятки мерцающих огоньков. А те унеслись прочь. Души погибших отправились бродить по свету.

Сун Жулань, скривившись от боли, упал на одно колено. Ему было так плохо, что каждый вздох причинял ужасные страдания. Точно бы покинувшие город души забрали с собой всю его силу.

– Демон! Это демон! Он отдавал приказы мертвецам! Это все он! – Словно сквозь толщу воды услышал принц полные ненависти голоса. – Он проклял, проклял наш город! Нужно убить демона!

Толпа едва-едва отошедших от шока людей надвигалась на него. Последним, что Жулань увидел, была Хэ Ланфэн, закрывшая его своим телом.

* * *

Очевидно, он умер. Не осталось сомнений, он умер. Как же легко оборвалась его жизнь! Но при одной только мысли о смерти Сун Жуланя обуял ужас, ведь это означало только одно: скоро он возродится как демон!

Даже после смерти его не покидала боль. Неужели озлобленные жители Даляна разорвали его на части? Каким же жутким станет он после возрождения?!

Болела голова, болели руки и ноги. Казалось, все тело было покрыто страшными ранами. А еще Сун Жулань испытывал нестерпимую жажду.

Но было очень тепло. И до ушей доносились птичьи трели. Где же он? Что случилось? Где Хэ Ланфэн? Неужели и ее убили? Вздрогнув от ужаса и тревоги, принц распахнул глаза и ахнул.

Над ним склонилась прекрасная дева. И она уже ухватилась за края маски, намереваясь ее снять. На мгновение растерянный взгляд Сун Жуланя встретился с ее заинтересованным взглядом. К своему удивлению, принц обнаружил, что глаза девушки чуть светились, а ее зрачки были окружены золотыми ободками. Она… она не была человеком!

– Нет! Не смейте! – вскричал Сун Жулань и поспешно прикрыл маску руками. Ее ни в коем случае нельзя было снимать! Тут же он скривился от боли. Все его тело горело, точно в огне, а голова грозила расколоться.

– Ой, что же ты так разволновался, мой повелитель? Без маски тебе будет гораздо лучше! Я только хотела обтереть твое лицо…

– Нельзя! Нельзя! – хрипел Сун Жулань, все еще не решаясь отнять руки от лица.

– Не упрямься! Только хуже себе делаешь! – Снова потянулась к нему девушка. Она была настолько красивой, что у принца перехватило дыхание, неестественно красивой. Ее глаза продолжали светиться, а за спиной покачивались четыре рыжих пушистых хвоста с белыми кончиками. Юноша вытаращил глаза от удивления.

– Я Ли Мэй – лисий дух, – представилась девушка и улыбнулась. На ее нежных щеках появились ямочки. – Будь со мной ласков, будущий повелитель демонов! Я спасла твою жизнь и хочу, чтобы ты щедро отплатил за добро.

– Чего… чего вы хотите? – прохрипел ошеломленный Сун Жулань. Его горло саднило, а тело совсем не слушалось хозяина. Облизнув ярко-красные губы, девица угрожающе нависла над ним.

– Разве ты не знаешь, будущий повелитель демонов, что лисьи духи питаются мужской энергией? Сейчас я вытяну из тебя всю силу и стану еще могущественнее и прекраснее, – девушка снова улыбнулась пугающе-обольстительной улыбкой и припала губами к шее принца. Тот так и замер, совершенно сбитый с толку.

– Зачем ты издеваешься над ним, Мэй-Мэй? Он же очень болен! Оставь беднягу в покое, он недавно чуть не умер, – услышал принц знакомый голос. В дверях стояла Хэ Ланфэн. Живая и вполне здоровая. Но очень бледная. И руки ее были забинтованы. Вот только, несмотря на это, она держала в них поднос. Сун Жулань учуял ароматный запах еды, но от него стало лишь хуже.

– Бессмертная госпожа… вы… она… – захрипел он. Лисица, лукаво улыбнулась, щелкнула юношу по маске и отпрянула.

– Ай, сестрица! Зачем ты его подняла? Тяжелый ведь, а твои руки и без того плохо заживают! – На глазах пораженного Жуланя она вскочила на ноги и бросилась отбирать у Хэ Ланфэн поднос. – Я вовсе не хотела пугать повелителя. И отбирать его силу тоже. Я только хотела пошутить. Не думала, что он будет в таком ужасе.

– Я знаю, Ли Мэй. Вот только он в жизни не видел таких бесстыдниц, как ты. Будь же благоразумной! Его маску нельзя снимать. Тем более по такой глупой причине, как праздное любопытство.

Хвосты лисицы виновато поджались. Она поставила поднос у постели Сун Жуланя и бросила на юношу тоскливый взгляд.

– Не волнуйтесь, мой принц, Ли Мэй не причинит вреда. Она моя подруга.

– Верно-верно, – закивала лисица. – Сестрица Ланфэн спасла мне жизнь.

– Трижды.

– Правда-правда! И я поклялась следовать за ней и помогать.

– Это Ли Мэй вытащила нас из Даляна, Ваше Высочество, и доставила в безопасное место. Вы живы благодаря ее стараниям.

– Да-да, это так! Сложно было обхитрить смертных и спасти вас! Толпа пыталась разорвать вас на части!

Сун Жулань вздрогнул от накативших воспоминаний. Он был на волоске от смерти и лишь чудом уцелел. От горя, от осознания своей вины юноше хотелось рвать на себе волосы. Но две пары девичьих глаз неотрывно глядели на него, и юноша старался держать себя в руках.

– Благодарю за спасение моей жизни, госпожа Ли. Я не забуду, как много вы сделали для меня, и найду способ отплатить за доброту.

– Ах! – Растаяла лисица. – Мне ведь и правда посчастливилось сделать будущего повелителя демонов своим должником. Ты такой милый и воспитанный молодой господин! Уверена, под маской ты прячешь очень красивое лицо! Мы с тобой можем…

– Ну все! Хватит! – В голосе Хэ Ланфэн появилось раздражение. – Не утомляй его понапрасну, Ли Мэй. – Лисица было надула губы, точно капризный ребенок, но потом, окинув подругу оценивающим взглядом, ухмыльнулась. – Вам нужно сменить повязки, Ваше Высочество. Но сначала выпейте кашу. Она уже достаточно остыла.

Когда девушки ушли, Сун Жулань смог перевести дух и осмотреться. Комната была богато обставлена. Даже во дворце Сун-вана было сложно найти столь изысканную мебель, прекрасные ширмы и постельное белье из нежнейшего шелка.

Принц чувствовал себя потерянным. У него совсем не было аппетита. Откинув одеяло, он поскорее утолил жажду, а после потянулся к миске с водой. Бросив напряженный взгляд на двери, юноша наконец снял зачарованную маску. Она неохотно отделилась от кожи, оставив на лбу и подбородке тонкие кровоточащие порезы. Окунув ткань в воду, он обтер лицо. Сун Жулань никогда не видел своего отражения. С детских лет ему внушали, что его лицо отмечено проклятьем вэнь-шэня и оттого уродливо. Потому принц не желал смотреть на свое отражение в зеркале и закрывал глаза, стоило только склониться над водой. Стерев пот и кровь, Жулань снова скрыл лицо маской.

Пока он был без сознания, с него сняли верхние одеяния, обработали и перевязали раны. Юноше постепенно становилось лучше. Но он был ужасно расстроен. Сколько Сун Жулань себя помнил, именно его всегда обвиняли в бедствиях, обрушившихся на Царство Ци. Будь то засуха или наводнение, голод или мор, семья, наставники и даже слуги винили во всем его одного. Все думали, что, сидя взаперти, второй принц бесконечно насылает проклятья на род людской. Вот только он даже не помышлял об этом! И от года к году в нем росло негодование. Он никому не хотел вредить! Его мысли и желания были самыми обычными. Жулань размышлял о прочитанном в книгах, думал о том, как же хочется поделиться с кем-то мечтами и планами, как хочется немного времени побыть на свежем воздухе и поупражняться. Не хотел он приносить несчастья! Никогда не хотел! В прошлом он даже считал себя невиновным.

Но теперь все переменилось. Это из-за него смерть пришла в Далян. Это из-за него город был охвачен огнем, а марионетки Сян Юань-да истребляли мирных жителей. И их безудержная ненависть к Жуланю была совершенно оправдана. Он был демоном. Таким же, как и чудовищный генерал. От рождения он был проклят! Из-за него пострадало столько людей! А ведь Богиня грез его предупреждала! Почему он не послушал? Почему вел себя так беспечно и не уговорил Хэ Ланфэн уйти? Почему? Почему? Глупец!

Что теперь будет с Янь`эр и ее отцом? Они выжили, но лишились всех своих товаров. На что им теперь жить? Ежегодная ярмарка была самым важным событием для жителей Царства Вэй. А Сян Юань-да уничтожил все в одно мгновение. Не задумываясь. Не сожалея. Ему было все равно.

Принц возненавидел генерала. Он и не думал, что кого-то можно так сильно ненавидеть. Вот только как ему бороться с Сян Юань-да? У Сун Жуланя не было таких сил. Он не знал, что противопоставить могущественному демону. Нужно было что-то придумать! Принц был уверен: Сян Юань-да будет следовать за ним по пятам и еще ни раз попытается убить. Нужно было что-то предпринять!

* * *

– Тебе следует больше отдыхать, сестрица! Так ты быстрее поправишься, – повторяла Ли Мэй. – Ни о чем не тревожься! Я присмотрю за повелителем демонов.

– Мне уже гораздо лучше, Мэй-Мэй! Благодарю тебя! Но будь осторожнее с ним. Сун Жулань запросто может похитить твою удачу.

Ли Мэй фыркнула.

– Здесь, в Запредельном краю, испокон веков живут демоны. Мы к ним давно привыкли. Не беда, что твой принц родился вэнь-шэнем, лисьим духам он ничего сделать не сможет.

Девушки шли по крытому переходу из одного павильона в другой. Кругом была вода. Лисья усадьба была построена на острове посреди озера. Ранним утром туман еще не успел рассеяться, и, казалось, цветущие лотосы парили в воздухе. Мимо девушек быстрым шагом, низко опустив головы, прошли служанки с тяжелыми подносами. За их спинами покачивались рыжие хвосты.

– Твои домочадцы меня боятся.

– Вовсе нет! Не говори глупостей! Они знают, сколько всего ты сделала для меня. Я ведь всегда попадаю в неприятности в мире смертных, а ты меня выручаешь, – возразила Ли Мэй. – По правде говоря, они беспокоятся из-за близости повелителя демонов. Все в доме уже знают, что генерал Сян Юань-да желает ему смерти.

Хэ Ланфэн замерла. Она остановилась и тревожным взглядом уставилась на воду.

– Мы уйдем как можно скорее. Я не хочу подвергать опасности твою семью.

Ли Мэй ласково погладила подругу по плечу.

– Вы уйдете только тогда, когда будете абсолютно здоровы. Прабабушка наказала всем домочадцам и слугам заботиться о вас с особым тщанием. За многие столетия существования семьи Ли в нашем доме никогда не гостил повелитель демонов. Моя прабабушка застала те времена, когда вэнь-шэни правили в Запредельном краю. Она жестоко накажет всю семью, если вам здесь не понравится. Правда-правда! Прабабушку лисы бояться даже больше генерала Сян Юань-да.

– Спасибо тебе на добром слове, Ли Мэй! – проговорила Хэ Ланфэн, она слабо улыбнулась, но печаль и тревога, застывшие в ее глазах, никуда не исчезли.

– Ты знаешь, на всех девяти небесах[23] много говорят о твоем принце. И особенно здесь – в Запредельном краю. Появление пятого вэнь-шэня многое изменило. Разные слухи ходят. Пока вы странствовали по землям Вэй, я поспрашивала духов и низших божеств. Все смертельно боятся ярости Сян Юань-да.

– Немудрено, – пробормотала Ланфэн. Она содрогнулась, вспомнив жестокого генерала.

– Это здесь, в землях семьи Ли, спокойно, но на самом деле Запредельный край долгие годы охвачен пожаром войны. Страну некому защитить, и небесные чиновники и демоны Байху одинаково жестоки к нам, безразличны к нашим судьбам, – Ли Мэй сжала кулаки в бессильной ярости. – Войска Сян Юань-да расположились на западной границе. За спиной генерала стоит Владычица Запада с ее могуществом и несметными богатствами. Сам Император Небес не может одолеть демонов Байху! Не тебе одной тягаться с Сян Юань-да, сестрица! Я едва успела тебя вытащить, истратила все лисьи огни. Я не хочу, чтобы ты снова попала в беду!

– Я знаю, Ли Мэй! Но не могу повернуть назад, – покачала головой мечница. – Если принц не раздобудет жетон повелителя Земель Беспомощности, нам не спасти живых и не упокоить мертвецов. Равновесие жизни и смерти нарушено. Поднебесная стоит на краю пропасти. Ради спасения людей стоит рискнуть жизнью. Я должна продолжить путь и защищать вэнь-шэня.

– Но как же быть с генералом Сян Юань-да? – округлила глаза Ли Мэй.

– Я пока не знаю, – вздохнула Хэ Ланфэн и печальными глазами уставилась на забинтованные руки. Она еще некоторое время не сможет держать меч, а Сян Юань-да может напасть в любой момент. – Но он не успокоится, пока не убьет Сун Жуланя. Уверена, он не позволит принцу добраться до Байху. Одной мне, конечно, не справиться. Нужны союзники. Но кто согласится бросить вызов Владычице Запада и ее генералу?

– Ты лучшая ученица своей школы и по силе не уступаешь урожденным бессмертным. Но бороться с Сян Юань-да… Это уже слишком! Я не хочу твоей смерти! В трех мирах не найдется того, кто способен одолеть генерала! Он всюду несет смерть и преданно служит Владычице Запада. Говорят, она всегда на его стороне, потому что безумно любит и собирается взять в мужья.

– А что еще говорят?

– О! – воодушевилась Ли Мэй. – Говорят, генерал прекрасен, точно небесное божество. Потому Владычица заставляет его носить маску. И потому у его марионеток нет лиц. Никто не должен любоваться красотой Сян Юань-да, кроме Владычицы.

– Да я не о том, Мэй-Мэй, – вздохнула Ланфэн. Она была разочарована. – Я думала, духи слышали о каких-нибудь его слабых местах.

– Нет у Сян Юань-да ни одного слабого места. Сестрица! Оставь эту затею! Не ходи дальше! Найди место, где можно понадежнее спрятаться и переждать эту бурю. Даже если ты спасешь принца от Сян Юань-да, сможешь ли ты однажды убить того, с кем прошла подобный путь?

Хэ Ланфэн сжала и разжала пальцы. Боль на мгновение отвлекла ее от переживаний.

– Я убила многих демонов. И этого убью. Я исполню свой долг. И рука моя не дрогнет.

– Но сестрица! – Ли Мэй была потрясена жестокостью подруги. – Он ведь такой… такой… безобидный!

– Довольно! – повысила голос Ланфэн, и лисица тут же поджала хвосты. – Тебе не следует сомневаться во мне.

Но сама мечница сомневалась. Разумеется, она сомневалась! Сердце ведь у нее не из камня! Впервые демон, которого мечница должна была убить, так сильно походил на человека. Впервые демон спас ей жизнь.

А еще он не раздумывая бросился защищать людей. Не каждый может поставить на кон свою жизнь, чтобы спасти других. Для этого потребуются небывалое мужество и чистое сердце.

И все же Хэ Ланфэн не должна была позволить эмоциям взять верх над разумом. Она не знала истинных мотивов Сун Жуланя и не должна была слепо доверять демону. Тело, душа и разум мечника сосуществовали в единстве. Сердце мечника должно было оставаться спокойным, как гладь озера, а воля – непоколебимой.

– Прости, Мэй-Мэй, мне не следовало грубить, – проговорила Ланфэн, видя, что подруга сильно расстроилась. – Я сама себя не понимаю. По правде говоря… По правде говоря, я не знаю, чего ждать от Сун Жуланя. Все демоны, которых мне довелось одолеть, были настоящими чудовищами. Они были одержимы ненавистью и погубили немало людей. В прошлом бессмертное тело демона в лазурных одеждах было уничтожено, и он переродился человеком. Возможно, было бы куда проще, если бы Сун Жулань поскорее стал настоящим демоном. Вот только, боюсь, тогда мне его не победить.

* * *

– Если хочешь быстрее поправиться, то должен больше времени проводить на свежем воздухе! Ты ведь уже можешь ходить! Идем, не упрямься! – Ли Мэй тянула принца прочь из комнаты. – Я составлю тебе компанию, будущий повелитель демонов!

– Пожалуйста, не называйте меня так, госпожа Ли. Я Сун Жулань!

– А сестрица Ланфэн зовет тебя «Ваше Высочество», говорит, что ты принц одного из государств смертных. Может и мне так к тебе обращаться?

– Это лишнее. Я просто Сун Жулань.

– Что же, молодой господин Сун, ты редкий и дорогой гость в лисьей усадьбе. Позволь показать здесь все. Но будь осторожен с моими тетушками и сестрицами, они не такие добрые и честные, как я. Они запросто могут наброситься на тебя все разом и забрать силу и жизнь. Еще и кровушку твою выпьют. Ха-ха! – Воспользовавшись замешательством юноши, Ли Мэй вытолкала его за дверь.

Сун Жулань не мог не заметить, что слуги, каждый день приносившие чистую одежду, еду и лекарства, его боялись. Лисицы прятали глаза, поджимали хвосты, неоднократно кланялись до земли и спешили уйти как можно скорее. А целитель, который осматривал раны и наносил целебную мазь, касался принца с плохо скрываемым трепетом. Потому он и не хотел покидать комнату, не желал доставлять еще большие неудобства. Вот только Ли Мэй и слушать его не стала.

– А госпожа Хэ? Как она? Я могу ее увидеть?

Бессмертная мечница совсем его не навещала, и Жулань беспокоился.

– Она хорошо себя чувствует, но ты не сможешь сейчас с ней встретиться, молодой господин Сун. Она должна совершенствовать тело и дух, чтобы залечить раны. Ты, возможно, не знаешь, но бессмертные мечники много времени проводят в уединении, чтобы никто и ничто не отвлекали от совершенствования небесной души. Сестрица Ланфэн не любит развлекаться.

Сун Жулань кивнул. Беспокоить госпожу Хэ понапрасну он не хотел.

Принц не ожидал, что лисья усадьба окажется поистине огромной. Она занимала целый остров на озере. Юноша с восторгом оглядывался по сторонам. Небо над головой было безоблачным, солнце клонилось к закату. Листья деревьев во внутреннем дворе шелестели на теплом ветерке. Переходы из одного жилого павильона в другой, казалось, парили над озером. Принц перегнулся через перила и уставился на воду. Он даже хотел дотянуться до лепестков белого лотоса, но отпрянул, заметив движение в воде. Нечто длинное и большое плыло прямо к усадьбе. Чешуя существа блестела, точно россыпь драгоценных камней.

– Не бойся! Этот змеиный дух прислуживает хозяину озера. Он не нападет, – заверила Ли Мэй.

– Хозяину озера? Неужели дракону?

– Да, господину луну[24]. Он живет на самом дне. Вряд ли ты его встретишь. Моя семья когда-то заключила с ним сделку. Потому хозяин озера позволил построить здесь усадьбу.

– Настоящий дракон! – воскликнул Сун Жулань и перегнулся через перила так сильно, что рисковал упасть в озеро. Он словно бы силился разглядеть драконий дом сквозь толщу воды. – Невероятно! Просто невероятно!

– Значит, ты никогда не был в Запредельном краю, молодой господин Сун? Ах да, смертные ведь тебя не выпускали… – Лисица нервно теребила смоляную прядь волос.

– Я немного читал о нем, но больше знаю о земле Байху.

– В Запредельном краю девять уездов с центрами в девяти вольных городах. С землями демонов граничат юго-западный и западный уезды Запредельного края. А владения семьи Ли – в восточном уезде. Моя прабабушка – наместница. Байху далеко отсюда, и мой род не присягал Владычице на верность. Но многие семьи Запредельного края вынуждены ей подчиняться. Потому будь осторожен. Некоторые духи могут оказаться шпионами Си Ванму.

– Госпожа Ли Мэй, как же мне вернуться обратно?

– Обратно?

– В Поднебесную. Как долго придется идти?

– Рвешься к людям после того, как они пытались разорвать тебя на части? – хмыкнула Ли Мэй. – Может, лучше останешься среди духов? Здесь найдется немало тех, кто пожелает служить вэнь-шэню. Некогда ты был нашим пятым повелителем. Быть может, те времена вернутся, а? Тогда ты станешь жить как настоящий принц. И маску свою сможешь больше не носить.

Принца очень удивили ее слова. Неужели и правда кто-то готов принять его?

– Нет, я не могу остаться! – ответил Сун Жулань, не раздумывая. – Я должен вернуться и продолжить путь в Байху. Я дал слово, что раздобуду жетон.

– Кому это ты дал слово, глупенький? – Кончик лисьего хвоста, дразня, несколько раз задел его плечо. – Ты же великий демон! В прошлой жизни ты правил с братьями в Запредельном крае и едва не покорил три мира. Людям ты уж точно ничем не обязан.

Сун Жулань тут же помрачнел.

– Я обещал Хэ Ланфэн и сдержу слово.

Ли Мэй бросила на него грустный взгляд.

– Упертый ты, однако, как и она! Тянься, мир смертных, прямо здесь, под боком. Запредельный край пересекает его, крепко сплетается с ним, прямо как водяные растения цепляются за дно. Оба мира делят одно небо. Простым смертным этого увидеть не дано, потому без помощи духов им не попасть в Запредельный край. А ты увидишь. Наши земли разделяет тонкая грань. Гляди! – Ли Мэй взяла принца за подбородок и повернула лицо к воде. – Смотри внимательно.

– Но я вижу только воду. Озеро такое большое!

Юноша и правда не мог разглядеть противоположенный берег, но упрямо смотрел вдаль, пока заходящее солнце не начало слепить глаза.

– Ты совсем в себя не веришь! Учись различать истинный и скрытый мир, – цокнула языком Ли Мэй. – Иначе рано или поздно тебя застигнут врасплох.

Принц продолжал смотреть, пока не смог разглядеть грань, похожую на зеркало и разделившую озеро пополам. Она возвышалась до небес. Сун Жулань ахнул. Берег оказался куда ближе, чем он думал. Юноша увидел растущие на мелководье камыши. Увидел, как женщины стирали одежду, а дети резвились у самой воды. Еще дальше виднелись соломенные крыши крестьянских домов, а за ними – поросшие лесом горы.

– Удивительно! – прошептал принц. Он был в восторге. – Удивительно!

– С этого дня, где бы ты ни находился, молодой господин Сун, ты должен различать Тянься и Запредельный край. Тогда тебя никто не поймает.

– Благодарю за наставление, госпожа Ли!

– Не нужно! Не нужно благодарить и кланяться! Идем, я покажу тебе сад!

Ли Мэй вела принца за собой, он еще хромал, но старался не отставать. Завидев Сун Жуланя, лисицы открывали рты и оглядывали его с ног до головы с плохо скрываемым любопытством. И хотя сад в усадьбе был прекрасен и полон ярких цветов, чьи лепестки светились в ранних сумерках, и редких трав, юноше хотелось как можно скорее вернуться в комнату.

Но тут к Ли Мэй подошла служанка, нижняя часть лица которой была скрыта прозрачной тканью.

– Наместница ждет нашего гостя, – доложила она. – Прошу, следуйте за мной.

– Прабабушка? – нахмурилась Ли Мэй. – Хочет поговорить? Идем, молодой господин Сун! Никому не позволено заставлять прабабушку ждать. – Лисица потянула принца за собой. – Прабабушка очень строгая и властная! Она самая старшая из нас, уже очень-очень давно правит семьей Ли, и все ей беспрекословно подчиняются.

Жулань был удивлен. Лисьи духи обычно сторонились его, так почему же старая госпожа Ли пожелала его видеть?

В павильоне госпожи все пропахло благовониями, оттого у принца даже голова закружилась. Старая госпожа сидела за низким столиком, уставленным блюдами. Сун Жулань увидел горы пирожных в форме лотосовых бутонов, сладкие рисовые шарики, засахаренные ягоды и лепешки с бобовой пастой. Служанка наливала старой госпоже Ли чай.

Завидев юношу, она низко поклонилась и поспешила удалиться. Принц заметил, что Ли Мэй тоже покинула павильон. В полумраке комнаты, озаренной лишь двумя золотыми огнями, которые кружили под потолком, Жулань увидел девять огромных хвостов, покачивавшихся за спиной старой лисицы.

– Я и не надеялась, что на своем веку снова смогу повстречать пятого повелителя. Я прожила тысячу лет, мне тяжело подниматься на ноги. Прошу меня простить!

Принц опешил. Он не ожидал услышать ничего подобного! Юноша не знал, как себя вести со старой госпожой и учтиво поклонился.

Госпожа Ли протянула руку и поманила Сун Жуланя к себе. Ее пальцы заканчивались длинными и острыми когтями.

– Прошу вас, юный повелитель, посидите немного со мной, порадуйте старуху.

Принц, немного робея, устроился напротив старой госпожи. Лисица придвинула к нему самые сладкие кушанья. Жулань нахмурился. Все это было очень и очень подозрительно! Лисьи духи ведь его боялись… так что же ей было нужно? Быть может, дело в том, что старая госпожа помнила времена, когда вэнь-шэни правили Запредельным краем? Но разве демоны не были жестокими чудовищами, развязавшими страшную войну и поставившими под угрозу существование трех миров? В таком случае лисица должна была его ненавидеть, а не угощать пирожными.

– Простите за дерзость, повелитель, но вы такое красивое дитя! Сложно не засмотреться на вас!

Сун Жулань от удивления вытаращил глаза. Никто в своем уме не назвал бы вэнь-шэня красивым. Да и как лисица смогла рассмотреть его лицо под маской? Но тут лисьи огни опустились чуть ниже и осветили лицо старой госпожи. Ее желтые глаза были тусклы и неподвижны. Старуха была слепа. Что же… Все встало на свои места!

– Неужели вам не нравится угощение, повелитель? – наморщила лоб лисица. Но постойте… разве она могла видеть, что он ничего не ест? Хм… Очевидно, ее слух был куда острее человеческого. Чтобы не показаться невежливым, юноша взял одно пирожное и отправил в рот. Сладкое тесто мигом растаяло на языке. Было очень вкусно! Быть может, старая госпожа будет столь добра и позволит взять немного сладостей для Хэ Ланфэн? Мечница ведь очень их любила. А Сун Жуланю хотелось ее порадовать.

Внезапно когтистая рука старухи завладела его рукой.

– Юный повелитель, вы еще не знаете, как сильно вашего возвращения ждали в Запредельном краю! – воскликнула она с придыханием. – Вы покинули нас так надолго!

– Едва ли это так, – покачал головой принц. – Вэнь-шэней все ненавидят. И люди и духи. Мы величайшие из бедствий.

– Но вы совершенно особенный, разве нет? – улыбнулась старая госпожа, чуть обнажив клыки. – Я прекрасно помню времена, когда вы и ваши братья правили в Запредельном краю. Даже боги, даже сам Император Небес не смели бросить вам вызов. И наши земли процветали. С нами считались! А вы, пятый повелитель, были удивительным и величественным! Я помню, как вы держали в руках фонарь, чей свет привлекал духов со всех уголков мира. И они следовали за вами, подобно бесчисленной армии. Перед вами склонялись гордые небесные чиновники, а небесные девы слагали о вас песни. Вы все забыли, господин, но еще найдутся те, кто помнит.

Юноша глядел на старую лисицу во все глаза и не верил ушам.

– Я… я правда не помню! – воскликнул принц, чувствуя себя ужасно глупо. – Но в этой жизни я хотел бы оставаться смертным – Сун Жуланем – столько, сколько будет возможно. У меня нет амбиций. И я не думаю, что вновь стану повелителем демонов.

Он ожидал, что старая госпожа разочаруется, но на ее губах снова расцвела улыбка.

– Вы все такой же, как и прежде, повелитель! Сколько бы вы ни перерождались, всегда останетесь собой, загадочная душа, – заявила она. Звучало это, признаться, очень обидно. Получается, лисица считала его таким же жестоким и кровожадным демоном, каким он был в прошлой жизни? Разве он такой? Да что она знала о нем?!

– Вам может показаться, повелитель, что Запредельный край устроен довольно просто. Что низшие божества и духи живут под гнетом демонов. Но это лишь одна сторона правды. Многое, как и в мире смертных, в наших жизнях определяют намерения и поступки. Только по ним стоит судить и себя, и других. Слова же очень часто ничего не значат. Вам предстоит многое вспомнить. Я знаю, в этом году вам исполнится двадцать смертных лет, а значит, дремлющие в вас силы вэнь-шэня проснутся. И однажды вы вспомните прошлое. Я верю: вы вспомните, что обещали своим подданным. Тогда, надеюсь, не забудете и о старой лисице Ли Чжиси, и о моей семье.

Сун Жулань покинул павильон госпожи в смешанных чувствах. Ли Мэй, поджидавшая его на пороге, тут же набросилась с вопросами. Но бросив взгляд на опечаленного юношу, вздохнула.

– Прабабушка живет дольше всех из лисьего рода. Она многое повидала. Но в последние годы она… порой ведет себя странно! Если прабабушка сказала что-то резкое, не сердитесь, молодой господин Сун.

– Старая госпожа меня вовсе не обидела. Напротив, угостила сладостями.

Он протянул Ли Мэй коробочку, до верху наполненную нежнейшими цветочными пирожными.

– Ах! Какие сласти! Даже меня прабабушка такими не угощает, а ведь я ее любимица! – надула губы Ли Мэй.

– Забирайте все. Только, пожалуйста, угостите госпожу Хэ. Она очень любит сладкое.

Лисица так обрадовалась угощению, что даже не стала провожать принца обратно в комнату. Сун Жулань был рад этому. Он хотел поразмышлять в одиночестве.

Над лисьей усадьбой взошла убывающая луна. Она отбрасывала свет на спокойные воды озера. Жулань взглянул на воду и увидел, что на дне, глубоко-глубоко, зажглись яркие огни. Очевидно, господин лун и не думал спать.

Ночные цветы в саду раскрыли бутоны, источавшие тонкий аромат. Лепестки переливались, точно драгоценные камни, сверкали в ночи. Вокруг Сун Жуланя кружились синие, зеленые, желтые и красные огни духов.

Запредельный край был прекрасен! Его красоты хотелось навсегда сохранить в памяти. Быть может, Ли Мэй была права? И принцу стоило остаться среди духов? Он бы более не боялся показать лицо демона и мог не скрывать свое происхождение. Мог, возможно, найти свое место и понять предназначение. А что ждало его в мире смертных? Разве не погибель? Но ведь Жулань знал, на что идет, когда согласился отправиться в Байху. Так к чему сокрушаться? Нужно лишь следовать по намеченному пути.

Но что же он обещал подданным в прошлой жизни?

Слова старой госпожи Ли никак не шли у Сун Жуланя из головы. Что он мог пообещать? Славы, сокровищ, новых земель, человеческих жертв? Он ведь командовал бесчисленным воинством! Но в этой жизни… В этой жизни ему не суждено вести в бой солдат. Вот его старший брат Сун Юйсэнь с юных лет участвовал в сражениях и славился редкими талантами и храбростью. А Сун Жулань… Все считали его лишь жалким затворником, отмеченным ужасным проклятьем. В Царстве Ци ему не доверили бы ни одного важного дела. А ведь сам он так не считал. Он думал, что сможет сделать много полезного для своей страны. Конечно, принц не грезил о славе Шан Яна[25], но на все имел свое мнение и хотел, чтобы его идеи стали основой для преобразований. Эх! Когда-то он мечтал проявить себя!

Впрочем, неважно… Единственная его задача – добыть жетон повелителя Земель Беспомощности. А до этого нужно было не дать Сян Юань-да одержать верх.

* * *

Спустя два дня принц и Хэ Ланфэн были вынуждены покинуть усадьбу. А все потому, что марионетки генерала находились всего в пяти ли[26] от границы лисьих владений и стремительно приближались.

– Как быстро, однако, нас вычислили! – вздохнул Сун Жулань. Принц не верил, что родственники Ли Мэй могли его выдать. Но ситуация все равно складывалась не в их пользу.

– Боюсь, дело в том, что вэнь-шэни связаны духовным родством. Сян Юань-да дает понять, что всегда сможет вас выследить, – заявила Хэ Ланфэн.

Глаза Сун Жуланя расширились от ужаса.

– Духовное родство?! А мои мысли он читать может?

– Кто знает! Но советую вам поменьше думать! – мрачно заключила мечница. Ли Мэй фыркнула. А Сун Жулань решил, что девушки не прочь над ним поиздеваться. – Более нельзя здесь оставаться. Нельзя подвергать семью Ли опасности. Совсем скоро марионетки подойдут к озеру, и уйти без боя будет сложно. Отправимся прямо сейчас и продолжим путь через земли смертных.

– Но сестрица… – заволновалась Ли Мэй. – Как же твои руки?

– Я в порядке, – Ланфэн сжала и разжала пальцы. Ее ладони более не были покрыты бинтами. – Меч держать смогу. Принц тоже восстановился. Благодаря силе вэнь-шэня любые раны быстро заживают.

– Но как же?.. Хорошо, хорошо! Я не стану спорить! – вздохнула лисица, заметив сердитый взгляд подруги. – Я уже приготовила для вас все необходимое в дорогу. И одежду, и деньги смертных, и припасы, и запас защитных талисманов. Этого хватит на первое время! А потом я вас догоню и принесу еще…

– Ли Мэй! Ты не должна… Это может быть опасно!

– Постой-постой! Раз сказала, что догоню вас, значит, догоню! – замахала руками Ли Мэй. – Не спорь! Я не оставлю вас! Приду, как только смогу!

– Спасибо тебе, Мэй-Мэй! – грустно улыбнулась Хэ Ланфэн, осознав, что подругу отговаривать совершенно бессмысленно.

– Благодарю вас, госпожа Ли! – поклонился девушке Жулань. – Я не забуду, что вы сделали для меня, и отплачу, как только смогу.

– О, – заулыбалась лисица, – молодой господин Сун, вы можете отплатить мне прямо сейчас, если поделитесь энергией. – Она сложила губы в трубочку и потянулась к юноше, готовясь прижаться к его груди. Но Хэ Ланфэн ухватила подругу за рукав и оттащила назад.

– Какое бесстыдство, Ли Мэй! Перестань, это неприлично!

– У лисьих духов свои порядки, сестрица! – рассмеялась Ли Мэй. – Мы совсем не ханжи!

– А я, значит, ханжа? Хочешь забрать энергию у повелителя демонов? Совсем с ума сошла?! – внезапно разозлилась Хэ Ланфэн. Она и сама не понимала, почему так рассвирепела. Обычно она относилась к озорству подруги равнодушно.

– Так ты обо мне беспокоишься? Или просто ревнуешь? – хихикнула лисица.

– Что?! – топнула ногой Хэ Ланфэн. – Я боюсь за твою жизнь!

– Извините, – тяжело вздохнул Сун Жулань, уставший наблюдать за перебранкой девушек. – Не нужно ругаться! Нам лучше не тратить время и поскорее уйти. Нельзя подвергать опасности членов семьи Ли. Они и так слишком много для нас сделали.

– Вот-вот! Молодой господин Сун как всегда рассудителен и учтив, в отличие от некоторых… Ай! – Ли Мэй не договорила, так как подруга наступила ей на ногу.

– Бессмертная госпожа, вы сказали, что Сян Юань-да легко может узнать, где я нахожусь. Если так, он может появиться в любой момент и убить меня. Но почему-то он не спешит. Он дал нам время залечить раны. Что если с помощью марионеток генерал хочет загнать нас в ловушку?

Лоб Ланфэн прорезали глубокие морщины. Ли Мэй переводила испуганный взгляд с мечницы на принца.

– Я тоже так думаю. Но идти все равно придется. Мы должны любой ценой достичь Байху. Постараемся как можно реже попадаться марионеткам на глаза. И еще я научу вас заклинанию отвода глаз и иллюзиям бессмертных. С силой демона, думаю, вы сможете их освоить. Понимаю, что обмануть Сян Юань-да будет очень трудно, но, возможно, получится хоть немного сбить его с толку. Мы пойдем по землям Царства Хань. Дорога через горы будет наполнена трудностями, но те места благословлены богами. Потому веками там совершенствовали свой дух бессмертные. Демоническим марионеткам там будет куда сложнее выследить нас, чем в Запредельном краю. Если повезет, собьем их со следа. Но пока не доберемся до места, не будем делать лишних остановок.

Сун Жулань кивнул и согласился делать все, что скажет мечница.

* * *

Памятуя о произошедшей в Даляне трагедии, Хэ Ланфэн и Сун Жулань не стали останавливаться в городах и лишь изредка заходили в небольшие селения. Хань – самое маленькое из великих царств укрылось за поросшими густым лесом горами. В Хань недоставало плодородной земли, потому жители посвятили себя ремеслам. Жулань прекрасно знал, что ханьцы – лучшие оружейники во всей Поднебесной.

На пути принцу и мечнице часто встречались бродячие артисты, торговцы, странствовавшие монахи и бедняки, кочевавшие из одной деревни в другую в поисках работы. Прошлый год в Царстве Хань выдался голодным. Тягостное положение простых жителей усугубляли войны с Цинь. Хань-ван постоянно пополнял армию новыми рекрутами, забирая из деревень молодых мужчин. Многие семьи оставались без сыновей и были вынуждены продавать младших детей в рабство, надеясь, что тогда они хотя бы не умрут голодной смертью.

За Сун Жуланем постоянно следовали души детей, умерших от недоедания и болезней, покинутых родителями и нашедших свой конец сиротами на улицах городов. По ночам они обращались огоньками и освещали принцу путь. Или кружили над его головой, резвились и щебетали, будто живые. Они всегда предупреждали об опасностях, поджидавших впереди. Вечерам призраки детей собирались вокруг принца у костра, и он рассказывал им истории, которые почерпнул из книг. Хэ Ланфэн была совсем не в восторге от подобных спутников, но ничего не говорила, не возражала.

Наблюдая за ними, она грустила. Эти дети были невинны. Они не могли хорошо жить, потому что все царства были отравлены ядом войны. Правители думали о власти, новых землях и возможностях, знать потакала им в этом. И никого не волновала жизнь простого человека. Никому не было дела до чужих страданий. Разве мир, в котором умирают от голода дети, можно считать справедливым? Правильно говорили люди: небесные боги оставили Поднебесную на произвол судьбы, позволили ей утонуть в крови. А впрочем, к чему винить богов? Разве не сами люди сотворили подобное со своим миром?

Души детей должны были покидать землю без сожалений и следовать к новой жизни. Но все же они отказывались уходить. Это был очень и очень тревожный знак! Если все мертвые останутся среди живых и станут злыми духами, этому миру придет конец.

– Бессмертная госпожа, – одним из вечеров обратился к ней Сун Жулань, – изучив все тексты о Байху, которые только смог найти, я так и не понял… Почему Си Ванму, небесная богиня, стала править землями демонов?

Хэ Ланфэн фыркнула. Она как раз жарила на огне две тушки кроликов, вся вспотела и не была расположена к разговорам. Мечница была голодна и очень устала. Ей даже во сне приходилось поддерживать защитный барьер. И в тот момент он окружал Ланфэн и Жуланя сияющей стеной. Никогда еще защитные заклинания не отнимали у девушки так много сил. Возможно, Сун Жулань уже похитил ее удачу.

– В текстах смертных нельзя найти ответ на ваш вопрос. Зато об этом упоминается в рукописях бессмертных, – вздохнув, ответила Хэ Ланфэн. – Задолго до возникновения первых царств Поднебесной в горах Куньлунь, на границе первых и вторых небес, жили боги. Байху или Земля белого тигра – такое те места получили название. Все потому, что Белый страж Бай-ди, бессмертный тигр, правил там от имени Небесного императора. В ту пору земли демонов и духов раздирали противоречия, многочисленные семьи боролись за власть, и кровь лилась рекой. Прямо как сейчас… Как сейчас в Поднебесной. Байху же стала форпостом между Верхним и Нижним царствами. Потом война в Запредельном краю прекратилась, власть захватили вэнь-шэни и создали могущественное государство. Но, увы, мирные времена долго не продлились. Началась великая война, небесные божества и бессмертные мечники объединились в борьбе с демонами. Когда тела вэнь-шэней были уничтожены, а их души вступили в круг перерождений, значительная часть Запредельного края оказалась во власти Небесного императора. Управлять новыми землями проще всего было именно из Байху. Тогда-то Си Ванму и стала наместницей, но вместо того, чтобы править от имени своего императора, она назвала себя Владычицей Запада и подняла восстание против Небесного царства.

– Но почему она так поступила?

– Истинной причины я не знаю, – покачала головой Ланфэн. – Быть может, она была ослеплена властью и могуществом. Быть может, она по какой-то причине возненавидела Небесное царство и его обитателей. Но Си Ванму впала в одержимость и стала демоном. Чтобы противостоять Небесному императору, она заключила союз с возродившимися вэнь-шэнями. А те привлекли на ее сторону самую разную нечисть. С тех пор Байху и Небесное царство воюют друг с другом, и этой войне нет конца.

– Госпожа, а повелитель Земель Беспомощности? Что вы знаете о нем? – Принц нервно постукивал пальцами по колену.

– К сожалению, многого я не знаю. Говорят, повелитель Земель Беспомощности почти не покидает Костяную пагоду. Живому не дано увидеть его. Он самый загадочный из демонов.

Принц понуро опустил голову. Призраки детей, встревожившись, закружились вокруг него.

– Я рассчитываю узнать больше. Мы не можем отправиться в Земли Беспомощности, не зная, кому придется противостоять. Это вторая причина, по которой я выбрала путь через Царство Хань. На горе Хуашань[27], вдали от мирской суеты, совершенствуются бессмертные. Среди них есть и те, кто помнит времена, когда вэнь-шэни правили Запредельным краем, а Си Ванму еще не стала демоном. Надеюсь, бессмертные мастера не откажут в помощи и ответят на наши вопросы.

Сун Жулань кивнул.

– Вас беспокоит что-то еще? – спросила Ланфэн, заметив, как принц сжал кулаки. – Ваше Высочество?

– Нет, просто… Просто меня преследует странное чувство. На первый взгляд, все просто. Я лишь должен живым добраться до Байху, попасть в Земли Беспомощности и найти способ забрать жетон. Но… мне кажется, есть что-то еще. Что-то в моем прошлом, связанное с Байху и жетоном, просто я не могу вспомнить.

Хэ Ланфэн удивленно вскинула брови. Мог ли Сун Жулань, вернее демон в лазурных одеждах Чжан Юань-бо, быть как-то связан с жетоном? Вполне возможно! Вэнь-шэни правили Запредельным краем сотни лет. Они захватили и некоторые территории Байху. Повелитель Земель Беспомощности мог служить им до того, как присягнул на верность Си Ванму. Но теперь едва ли он так просто согласится отдать жетон Сун Жуланю, ведь былое могущество демона в лазурных одеждах ушло.

– Не берите в голову, – проговорила Ланфэн. – Однажды вы все вспомните. Сейчас же нет смысла волноваться об этом. Ешьте и ложитесь спать. Мы отправимся в путь до рассвета.

Больше Сун Жулань не задавал вопросов. И все же Хэ Ланфэн чувствовала его тревогу и смятение. Призраки, похоже, тоже их ощущали и кружили вокруг принца, стараясь его отвлечь. Поразительно! Как быстро души умерших к нему привязывались. И вообще… Как трудно было ему не сопереживать! Казалось, у Сун Жуланя было очень доброе сердце. Он был тихим, рассудительным и надежным. Он любому мог стать прекрасным другом.

Нет! Хэ Ланфэн скрипнула зубами от раздражения и стукнула себя по лбу. «Не думай о нем! Не гляди на него! Не жалей его! Тебя обманывает его смертная оболочка! Помни, кем он является на самом деле!»

Сун Жуланя привлекла ее возня, и он поднял на мечницу глаза. В свете костра Хэ Ланфэн заметила, что они сверкают, как звезды. На мгновение у девушки перехватило дыхание. И тут же принц отвернулся. Перехватив взгляд спутницы, он удивился. Во взгляде Хэ Ланфэн не было ненависти, была лишь заинтересованность, которая смутила юношу.

* * *

Каждое утро Ланфэн начинала с обследования местности. Сун Жулань наблюдал за ней с нескрываемым любопытством. Девушка закрывала глаза и замирала, прижав пальцы ко лбу. Когда она отнимала руку, меж ее бровей появлялся светящийся серебряный круг – знак принадлежности к бессмертным. В тот миг глаза Хэ Ланфэн ничего не видели, но она могла узнать, что происходит за десятки ли отсюда, глядя на мир внутренним взором.

– Мы сумели оторваться, – заявила мечница, открыв глаза. Знак бессмертных исчез с ее лба. – Однако марионетки не следуют за нами напрямик, они разделились. Одна группа намерена подойти к нам с севера, а другая – с юго-запада. Сейчас лучше не выходить к человеческому жилью. Если нас настигнут и придется сражаться, лучше принять бой вдали от людей и избежать лишних жертв.

И они шли дальше, делая лишь короткие остановки, чтобы поесть и передохнуть. Такой путь выматывал, но Сун Жулань не сказал ни слова жалобы. Он шел столько часов, сколько говорила Ланфэн, усердно повторял за ней заклинания, помогал собирать хворост для костра. Мясо девушка добывала сама, с малых лет запертый в подземелье Сун Жулань не умел охотиться. Разумеется, без нее в условиях леса он давно бы умер от голода. Или заплутал настолько, что не смог бы выбраться к людям и попросить о помощи. То ли дело Ланфэн, с пятнадцати лет почти все время проводившая в пути. Она гордилась тем, что сможет выжить в любых условиях, найти дорогу, воду и пропитание, защитить себя. Если бы не темная аура вэнь-шэня, пожиравшая ее силы, и преследование генерала Сян Юань-да, она могла представить, что путешествует по свету, как давно мечтала.

А вот принцу было куда труднее. Он стер ноги в кровь, но продолжал упрямо хромать за мечницей до тех пор, пока она не разрешала остановиться на привал. Юноша ни разу не сказал, что ему больно, но по вечерам опускался на землю совершенно измотанный и тут же засыпал. Встревоженные призраки не отходили от него и жалобно завывали.

– Чего это вы расшумелись? – бурчала Хэ Ланфэн, подбрасывая ветки в прожорливое пламя костра. Ночи в горных лесах Хань были холодными. Деревья поднимались высоко-высоко и полностью застилали небо, от земли тянуло сыростью. В этом лесу мир смертных пересекался с Запредельным краем, потому повсюду ощущалась темная энергия. – Дайте ему отдохнуть! Не станет он сегодня рассказывать сказки!

– Нашему господину становится все хуже и хуже! – Призраки сгрудились вокруг Хэ Ланфэн, и лежавший на ее коленях Цинпин слабо засветился. – Это твоя вина, мечница! Ты погубишь его!

– А ну пошли прочь! Как смеете подходить близко? – зашипела Ланфэн. – Совсем страх потеряли?!

– Наш господин нас защитит!

– Пфф, с каких пор этот жалкий мальчишка стал вашим господином? Все вы служите повелителю Земель Беспомощности! Вот и убирайтесь к нему! Не пытайтесь подлизаться к вэнь-шэню! Силы у него никакой пока еще нет!

Призраки, которые с Сун Жуланем вели себя совершенно безобидно и благодушно, ощерились на Хэ Ланфэн. Черты их лиц заострились, глаза запали, рты оскалились. Вокруг них закружились вихри темной энергии инь. – Как ты ошибаешься, мечница! Наш господин вернулся спустя сотни лет изгнания! Скоро он вновь поведет за собой неиссякаемую армию!

Что? Неиссякаемая армия? Хэ Ланфэн на мгновение замерла в недоумении. Злобные призраки подбирались все ближе, но ей было все равно. Цинпин вырвался из рук и завис в воздухе, приготовившись атаковать. Какая еще неиссякаемая армия?

– Довольно спорить! – Внезапно раздавшийся возглас Сун Жуланя вывел Хэ Ланфэн из оцепенения и заставил призраков разом отступить. Принц уже был на ногах. В свете костра девушка увидела, как он сложил руки на груди, тем самым выражая недовольство. Тени плясали на поверхности маски, а глаза принца сверкали. – Не раздражайте попусту бессмертную госпожу! – Он, хромая, прошел мимо склонивших головы призраков и мимо Ланфэн. Удивленная девушка проследила за ним взглядом.

Сун Жулань… Он выглядел так странно! Да он сам на себя был не похож! Юноша расправил плечи, высоко держал голову и казался таким уверенным в себе. Если бы не стертые в кровь ноги, он, возможно, шагал бы по земле так же легко, как по полу дворца.

– Сун Жулань? – позвала Ланфэн. Он не отозвался.

– Сколько в этом месте скопилось людской злобы, – проговорил он. И мечница с трудом узнала голос спутника. В нем совсем не было тепла. Цинпин, почуяв исходившую от Сун Жуланя угрозу, засверкал и ринулся вперед, но хозяйка крепко-крепко ухватила его за рукоять. – Какая-то мерзость подобралась к барьеру, а вы и не заметили.

Принц прикоснулся к сияющей стене, а потом, к удивлению Ланфэн, с треском прорвал защитный покров. Юноша что-то поймал за пределами барьера и со всей силы потянул на себя. Раздался визг, столь жуткий, что даже видавшая виды мечница скривилась. Сун Жулань крепко держал длинный извивавшийся лишайник.

Сияние барьера померкло, и тогда Хэ Ланфэн увидела, что все деревья и все камни опутали побеги того самого лишайника. Они вились и ползли по земле, поднимались в ввысь и искали опору. А еще повсюду слышался свистящий шепот. Сперва едва слышный. Но потом звук начал нарастать. «Убить! Убить! Уничтожить!»

Ланфэн почувствовала тяжесть в груди, боль в сердце, столь сильную, что свело и плечо и левую руку. Воспользовавшись темнотой, к ним подобралась ужасающая сущность. Чудовище, жившее в чаще, питалось душами путников, всех, кто заплутал или был брошен в этих забытых богами местах. Впитывая их страх, горе, отчаяние и злость на мир, оно росло и достигло невероятных размеров. Оно опутало сетями лишайника весь лес и пропитало его темной энергией. Барьер, старательно созданный Хэ Ланфэн, смог задержать тварь лишь ненадолго.

Испуганные призраки обернулись яркими огоньками и были готовы в страхе унестись прочь. Бессмертная мечница призвала десяток сверкавших копий Цинпина и приготовилась атаковать. Однако Сун Жулань нетерпеливо махнул свободной рукой, останавливая ее.

– Зря потратите силы, бессмертная госпожа, и не сможете восстановить барьер. А в этом лесу столько нечисти, сколько звезд на небе. Всех не истребить. Не стоит вмешиваться.

Он сжал лишайник в кулаке так сильно, что тот распался на ошметки. Чудовище, лишившееся одной из своих «рук», заверещало в темноте, взметнулось ввысь и потянулось к принцу.

– Осторожно! Не стой… – вскрикнула Ланфэн и тут же потрясенно замерла. Сун Жулань поднял с земли потрепанную доули, которую одолжила ему мечница, и постучал по плетенной основе шляпы. Вспыхнул яркий сине-зеленый огонь, и на полях шляпы появились острые, как бритвы, лезвия. Принц запустил шляпу в воздух, и она, описав дугу, вихрем пронеслась меж деревьев, оставляя за собой светящийся след. Лезвия перерубали бесновавшийся лишайник. Лес огласил страшный вопль покалеченной твари. Побеги лишайника, извиваясь, падали на землю. Они бились, точно змеи, пока их пожирал огонь. И вскоре от них не осталось и пепла. Вопли стихли, и лес накрыла тишина, такая глубокая, словно Хэ Ланфэн находилась в колодце. Девушка даже не слышала своего прерывистого дыхания. Шляпа вернулась в руки Сун Жуланя. Он снова постучал по ее основанию, и лезвия исчезли без следа.

– Поразительно, – прошептал он. – Бессмертным нужны мечи, чтобы сражаться и защищать себя, а демоны что угодно могут превратить в оружие.

Принц развернулся к Хэ Ланфэн, и девушка наставила на него лезвие Цинпина. Меч разделял ее тревогу. А еще он ощущал беспомощность хозяйки. Хэ Ланфэн чувствовала себя точно так же, как и во время боя с Сян Юань-да. От Сун Жуланя исходила такая же мрачная и одновременно могучая сила, потому девушка чувствовала себя совершенно ничтожной. Что она, простая мечница, могла противопоставить демону, правившему Запредельным краем? И неважно, что он был заперт в человеческом теле. Сун Жулань лишь казался слабым. Он даже недоверчивую и подозрительную Хэ Ланфэн смог обмануть. Время шло, Чжан Юань-бо пробуждался.

– Я хотел, как лучше, бессмертная госпожа, – проговорил принц. – Не нужно на меня сердиться. Давайте восстановим барьер, отдохнем и продолжим путь. Лучше будет, если выйдем из этого леса как можно скорее. Здесь так тяжело долго находиться!

Меч Хэ Ланфэн так и не опустила.

– Ты не Сун Жулань! Ты… Ты Чжан Юань-бо!

– Все верно. А разве вы об этом не знали?

– Я имею в виду, что ты больше не Сун Жулань! Сейчас ты не Сун Жулань! – Ей и самой это казалось безумным. Но Хэ Ланфэн не могла толком объяснить, что чувствовала. Меч в ее руках задрожал, девушка со вздохом его опустила. Она же так с ума сойдет! И заснуть рядом с Сун Жуланем больше никогда не сможет!

Принц был на голову выше девушки, потому смотрел ей не в лицо, а в макушку. Он тяжело вздохнул.

– Сун Жулань – всего лишь смертное имя. И все же я хотел бы остаться Сун Жуланем для всех, кто меня знает. Столько, сколько смогу. Вы просто не можете смириться с тем, что демон защитил вас. Но вы тоже нуждаетесь в защите. Пока вы рядом, вы помогаете мне и оберегаете, но кто станет беречь вас?

Принц потянулся к волосам Хэ Ланфэн, и она отшатнулась.

– Не бойтесь. Всего лишь засохший цветок запутался, – пробормотал Жулань. Он склонил к девушке голову, но глаза его были закрыты.

Сун Жулань протянул ей пожухлый цветок, развернулся и вернулся к костру. Юноша улегся на плащ, положил голову на камень и, как ни в чем не бывало, приготовился ко сну.

А Ланфэн так и осталась стоять, держа в одной руке меч, а в другой – цветок. Он сверкал синими и зелеными огнями в ее пальцах. Лепестки его раскрылись, но более не были живыми. Это был цветок из чистейшего нефрита. Сердце Хэ Ланфэн еще никогда прежде не билось так сильно.

Девушке хотелось в сердцах закричать: «Да кто тебя боится?!», но она не смогла вымолвить ни слова.

* * *

Через пару дней мечница и принц наконец вышли из леса. И тревога, охватившая их, начала отступать. Взошло солнце, запели птицы. Темная энергия с гибелью лесной твари рассеялась, и эти места вновь стали наполняться жизнью.

Сун Жулань вел себя как обычно и ни слова не сказал о своем странном поведении. Как и прежде, он не жаловался и делал то, что говорила Ланфэн. Девушка же больше не упускала его из виду, изводя себя предположениями. Когда же Чжан Юань-бо вновь покажет себя, и что он предпримет?

И мечница и принц устали в дороге. Но если Хэ Ланфэн привыкла к лишениям и не показывала, насколько утомлена, то Сун Жуланю становилось все тяжелее и тяжелее поспевать за ней. Болели не только стертые ноги, но и все тело. Принц не привык спать на земле и проводить столько часов в дороге, страдая от холода, голода и жажды. Как же ему хотелось хоть одну ночь провести в теплой комнате, выспаться и наконец-то плотно поужинать! Он до смерти хотел съесть миску горячей лапши! Хотел хоть ненадолго снять маску и смыть пот с лица.

К счастью для юноши, Хэ Ланфэн решила пополнить запасы продовольствия и лекарств, а еще раздобыть для горемычного спутника пару удобной обуви. Очередной день уже близился к закату, когда они добрались до одного из селений. Темные тучи сгущались над устланными тростником и соломой крышами. Мужчины возвращались домой с полей, женщины завершали работу в огородах. В лачугах селян зажигались огни. Хэ Ланфэн и Сун Жулань остановились на окраине деревни, на переполненном постоялом дворе. Комнаты там были маленькими, бедно обставленными, а еда скудной. Однако принц был так голоден, что был готов съесть все, что угодно: и зачерствевшие лепешки и похлебку из редиса.

Постояльцев было действительно много. Селение находилось неподалеку от большой дороги, потому на постоялом дворе часто останавливались торговцы. Все они стремились добраться до Желтой реки[28] и сбыть товары в разросшихся на ее берегах городах. А еще на постоялом дворе обрели крышу над головой немало простых жителей Хань, крестьян и ремесленников, вынужденных покинуть насиженные места. Вид у них был довольно жалкий. Они выглядели смертельно уставшими и напуганными, то и дело сетовали на судьбу, предупреждали новых знакомцев об опасности.

– Не идите дальше! Возвращайтесь в родные места! Великое бедствие пришло на нашу землю! Не минуло и года с прошлого холодного лета, а в Хань снова пришла напасть. Чума!

Все голоса разом стихли, путники отодвинули от себя плошки с едой и начали тревожно переглядываться.

– Да-да, – продолжил один коренастый селянин. Лицо его осунулось за долгие дни в дороге, а под глазами залегли тени. – Говорят, мор начался в Наньяне[29], быстро перекинулся на окрестные города и деревни, а потом добрался и до наших земель. Знамо дело, для духов поветрий[30] нет преград! По слухам, в Наньяне в те дни было немало торговцев, они успели покинуть город до того, как было приказано закрыть ворота. И болезнь последовала за ними. Сейчас же все дороги перекрыты, повсюду солдаты. Те, кто остался в приграничных городах и селениях, даже если они еще не заболели, обречены.

– Правда-правда! – закивал другой селянин. – Я слышал, мертвых было так много, что тела оставляли без погребения, прямо на улицах. Некому было их хоронить. И даже сжигать их не успевали. Я не стал ждать, когда поветрие достигнет моей деревни, вот везу семью к родственникам. Остается только молиться, чтобы чума не добралась до окрестностей Синьчжэна[31]!

Постоялый двор загудел, точно потревоженный улей. Оказывается, немало людей, живших в южных и западных округах Хань, прознали про болезнь и поспешили уехать. Многим и идти-то было некуда. Но все же в страхе перед чумой они собирали пожитки, забирали жен и малых детей и бежали на восток. Кто-то рассчитывал добраться до крупных городов в надежде найти временную работу и крышу над головой, кто-то собирался искать убежище в храмах. Были и те, кто на свой страх и риск стремился укрыться в горах.

Теперь-то Сун Жулань понял, отчего на постоялом дворе собралось так много утомленных дорогой путников. Общая тревога передалась и ему. Кто знает, как далеко распространилась болезнь? Быть может, люди, остановившиеся на ночлег здесь, несут с собой смерть?

– Не хватало нам одной напасти, так с ней пришла другая! – заговорил тщедушный старик. – Я достаточно пожил на свете и ни за что бы не оставил дом, пусть даже чума пришла бы в мою деревню. Но вот я здесь, уже пятый день нахожусь в пути, с дочерями и внуками иду почти без отдыха. Вы разве не слышали, что все, кто умер от болезни, обернулись чудовищами, жаждущими человеческой плоти и крови? Вы разве не слышали?! Все они ожили в тот же день, и даже те, кто уже давно был похоронен, выбрались из могил! Если кого-то уберегут предки, и он не заболеет, чудища сожрут его.

На мгновение весь постоялый двор погрузился в абсолютную мрачную тишину. Только прохладный вечерний ветер колыхал пламя свечей. Где-то под окнами заплакал ребенок, и многие постояльцы повыскакивали с мест, словно потревоженные злыми духами. Люди были напуганы, и многие больше не притронулись к еде.

Хэ Ланфэн тоже отложила палочки и мрачно наблюдала за тем, как постояльцы спешат разойтись по комнатам.

– Это ведь правда? То, о чем говорил этот человек, правда? Бессмертная госпожа! – подался к ней Сун Жулань. Он так крепко сжал палочки, что они хрустнули. Юноша знал: ежедневно мечница заглядывает на десятки ли вперед, чтобы выбрать подходящую дорогу и укрыться от марионеток Сян Юань-да.

– Да, южные и западные округа Хань перекрыты, окружены солдатами вана. Те, кто не смог уехать, останутся там навсегда. Мертвецы восстают из могил. И не только на западе, но и юге. Люди покидают деревни и бегут на север и на восток. Цзянши уже в двух днях пути отсюда.

– И вы мне ничего не сказали? Почему? Почему мне никто не рассказал?! Обычно призраки меня предупреждали… Это вы их запугали?

«Возможно, призраки хотят уберечь тебя, бестолковый!»

– Что изменилось, если бы я рассказала? – спросила Хэ Ланфэн, бросив на принца холодный взгляд.

– Тогда мы бы смогли придумать, что делать! Как помочь людям!

Ланфэн фыркнула. Она уже привыкла к безрассудному, а порой откровенно глупому желанию Сун Жуланя всем помогать и всех защищать. Определенно, он не вел себя как положено демону, а изображал самого настоящего благодетеля. Мечница еще не решила: верит ли она в его искренность или считает притворщиком. Вот только зачем ему притворяться? Едва ли такое древнее и опасное существо, как Чжан Юань-бо, захочет играть с ней.

– И как вы смогли бы помочь жителям Хань? Представьте, вы в одиночку против многотысячной армии цзянши! Признаю, эти твари медлительны и умом не блещут. Это всего лишь мертвые тела. И ходить они способны лишь потому, что находятся во власти злых духов. Но когда цзянши много, очень много, они будут наступать, как воды моря наступают на берег. Не зная преград. Уничтожая все на своем пути. Их не берет оружие смертных. Только огонь способен их уничтожить. Но когда вы один против целой армии… Вы сожжете одного, десятерых, а дальше что? Что дальше станете делать?

Она рассчитывала припугнуть Жуланя, зная, что живое воображение юноши тут же нарисует ужасную картину битвы с разбушевавшимися мертвецами. Вот только принц остался совершенно спокойным.

– Понимаю, – сказал он мягко. – Но как же мы можем все так оставить? Неужели мы не поможем? В прошлый раз мне удалось отогнать цзянши. Я попробую еще раз…

– Тц! – рассердилась Ланфэн. В голосе Сун Жуланя она почуяла упрек. И адресован он был ей – бессмертной мечнице, которая была обязана защищать людей от зла. Да разве осталась она в стороне, если бы странствовала по землям Хань в одиночку? Да ни за что! Хэ Ланфэн уже бы давно истребляла цзянши. И сейчас ее душа рвалась как можно скорее вступить в битву. Как смеет демон упрекать ее в том, что она не хочет помогать смертным? Вот только… – Не кажется ли вам странным, Ваше Высочество, что стоило нам появиться в Хань, как на эти земли обрушилась такая ужасная напасть?

– Хотите сказать, мои братья все подстроили? Наслали духов поветрий и подняли мертвецов из могил?

Хэ Ланфэн кивнула.

– А марионетки генерала Сян Юань-да специально разделились и загоняли нас в ловушку. Ваши братья, явно знают, что мы стремимся добраться до горы Хуашань. Мы покинули Запредельный край и оказались в горах Хань, к югу от Синьчжэна. К сожалению, трудно предугадать, куда попадешь, если пересечешь границу с миром духов. Чтобы добраться до обители бессмертных, мы в любом случае должны идти на север, а далее по берегу Желтой реки к границе с Цинь. Марионетки не дают нам идти через горы, а заставляют двигаться к Синьчжэну.

Принц переломил палочки пополам.

– Госпожа, думаете, генерал хочет помешать нам добраться до горы? Задержать?

Хэ Ланфэн закатила глаза и едва удержалась, чтобы не щелкнуть юношу по поверхности маски. Что за наивность!

– Сян Юань-да не нужно поднимать армию мертвецов из могил, чтобы задержать нас или заставить выбрать другой путь. В его распоряжении отряды марионеток. Их будет достаточно, чтобы нас измотать. Но они не нападают. И я не верю, что их удерживает защитный барьер. Нет, они заставляют нас идти в нужном направлении и наблюдают.

– И ждут, когда мы столкнемся с цзянши… и…

– И вы снова попробуете остановить мертвецов. Да. Я думаю Сян Юань-да, скажем так, учит вас управлять силой вэнь-шэня. Но человеческое тело – слабое. Вас могут тяжело ранить, могут убить. И тогда вы возродитесь как демон. Или же вы можете не совладать с силой вэнь-шэня и впасть в одержимость. Тогда, боюсь, даже зачарованная маска не сможет сдержать вас. И в этом случае вы погибнете и возродитесь как демон. А демон в лазурных одеждах, вернувший былое могущество, едва ли захочет спасти мир смертных. Вам нельзя идти на поводу у генерала! Разве вы не говорили, что хотите оставаться Сун Жуланем как можно дольше?

Принц только головой покачал.

– Но как же все эти люди? Кто тогда поможет им справиться с цзянши и злыми духами? Мертвых ведь будет все больше и больше…

Очевидно, юноша был ошарашен жестокостью и вероломством вэнь-шэней. А вот Хэ Ланфэн это не казалось чем-то особенным. Демоны ждали возрождения пятого брата очень долго и хотели, чтобы он поскорее вернул свою силу. Самолично убивать Сун Жуланя и ждать, когда он обернется демоном в лазурных одеждах, вэнь-шэни, похоже, пока не собирались. И мечница не понимала, почему. Ломала голову над тем, что они задумали, и не находила ответов. Но и рисковать Ланфэн не желала. Ей нужно было добраться до горы Хуашань и расспросить бессмертных мастеров. Девушка думала провести Сун Жуланя по горным тропам, где можно было встретить разве что разбойников и только в редких случаях какую-нибудь нечисть, она могла бы сразиться с марионетками, чтобы прорубить более безопасную дорогу. Но…

– Но мы же не можем так просто уйти и оставить их! – завершил мысль мечницы Сун Жулань. Оформил ее в слова. Они не могли уйти, даже не попытавшись помочь. Один бессмертный мечник стоил десятка смертных солдат. Хэ Ланфэн тренировалась с ранних лет и была лучшей из лучших. Но даже ей в одиночку не остановить так много мертвецов. Земли Хань были опалены войнами, болезнями, стихийными бедствиями и голодом. Если все люди, в момент смерти страдавшие и затаившие обиду, станут вместилищами злых духов и восстанут, Хэ Ланфэн тысячу раз умрет, но их не остановит. Если только Сун Жулань… Но нет! Нельзя так рисковать и позволить пятерым братьям-демонам воссоединиться.

– Госпожа Ланфэн, быть может, бессмертные с горы Хуашань нам помогут? Неужели, когда страну постигло такое бедствие, они останутся в стороне?

– Да, останутся.

– Но как же так?!

– Вы ничего не знаете об урожденных бессмертных, Ваше Высочество, – вздохнула Хэ Ланфэн. – Прежде они правда защищали мир людей. Но с тех пор много воды утекло. И бессмертных становится все меньше и меньше. А те, кто остался в Поднебесной, уходят как можно дальше от человеческого жилья, в места, куда смертным не добраться. Там, в уединении и покое, бессмертные совершенствуют дух, укрепляют тело и разум.

– Но зачем это делать? Зачем нужна сила, если они ее не применяют, если бессмертные никому не помогают?

Действительно, зачем? Когда-то и Хэ Ланфэн недоумевала так же, как Сун Жулань.

– В отличие от моей наставницы, всю себя отдавшей борьбе со злом, другие бессмертные предпочитают отринуть все мирское, чтобы однажды вознестись, стать небесными чиновниками. Им не нужны радости этого мира. К чему они, если можно стать богами?

Принц сжимал и разжимал кулаки. Он был не согласен с позицией бессмертных. Да и сама Хэ Ланфэн была не согласна. А ее наставница и вовсе предпочла стать изгоем, лишь бы и дальше защищать мир смертных.

– Значит, никто нам не поможет одолеть цзянши…

– Нет никаких «нас», Сун Жулань, я не могу позволить Сян Юань-да добиться своего!

– И мы так просто спрячемся в горах?

– Я этого не говорила. Я уничтожу столько цзянши, сколько смогу. А вы станете меня во всем слушаться. Эта битва не будет иметь к вам никакого отношения.

– Но как же?..

– Не приставайте ко мне с лишними вопросами! Я дам вам несколько часов отдыха. Приведите себя в порядок, обработайте раны на ногах и поспите. Я всегда путешествовала одна и не умею заботиться о других. Если не отдохнете, станете мне обузой. Завтра, когда я встану на пути у цзянши, не мешайте мне. Найдите себе другое применение. Вы так сильно хотите помогать людям, так помогайте, заботьтесь о слабых!

– Но госпожа Ланфэн, – не унимался Сун Жулань и тем сильнее раздражал мечницу, – как я могу отпустить вас одну? Это совершенно исключено! Вы можете погибнуть!

– Вздор! – отмахнулась Хэ Ланфэн. – Я бессмертная мечница. Бороться с нечистью – мой долг. А вот от вас толку будет мало. Не вздумайте все испортить! Если станете демоном и присоединитесь к братьям, три мира будут уничтожены.

И Сун Жулань перестал спорить. Он довольно долго пробыл рядом с Ланфэн и понимал: такого упертого человека, как она, ни за что не переубедить. Он ушел спать, как было велено, и не стал более донимать спутницу вопросами.

Постоялый двор погрузился в беспокойный сон. Лишь ветер заставлял колокольчики за дверью напряженно звенеть. Лицо Хэ Ланфэн казалось особенно бледным в свете, исходившем от лезвия Цинпина, а мысли ее были далеко. Внутренним взором она оглядывала города и селения, находившиеся в нескольких днях пути отсюда, и видела взвившиеся в небеса столпы огромных погребальных костров. Вот только потревоженных мертвых было слишком много. Кладбища были разрушены, семейные усыпальницы знати опустели, полчища цзянши неустанно шли вперед. И все их жертвы спешили пополнить ряды армии мертвецов.

Хэ Ланфэн понимала: новый день принесет ей битву не на жизнь, а на смерть. И лишь чудо поможет справиться с таким количеством оживших трупов. А ей, как никогда, нужно было уцелеть.

* * *

– Люди используют самые разные способы борьбы с цзянши, – объясняла Хэ Ланфэн Сун Жуланю. Едва рассвело, и они собирались двинуться в путь. Принц внимательно слушал и кивал, но порой выглядел так, будто собирался вот-вот рухнуть на землю и уснуть. Он, как и Ланфэн, ночью так и не сомкнул глаз. – Они используют кровь животных, колокольчики, защитные талисманы, оружие из персикового дерева. Но все эти способы годятся лишь для того, чтобы на время задержать цзянши. Я уже говорила, что лишь огонь сможет их уничтожить. Не только бессмертные об этом знают. Я наблюдала за мертвецами всю ночь. Их влечет энергия ян и кровь смертных, и они идут туда, где много людей. Потому мы отправимся в Яньди – это крупнейший город-крепость к югу от реки, дальше – только столица. Все, кто не решается двинуться дальше на север, надеются укрыться за ее стенами. Я видела, как солдаты сооружают огромные костры на подступах к городу. Они хотят заманить мертвецов в ловушку.

– Эта затея кажется очень рискованной. Так ведь можно и город спалить! Со всеми запертыми в нем людьми.

– Но без огня с цзянши не справиться. Огонь – непредсказуемая стихия, удержать его будет трудно. Дабы город не пострадал, я создам над Яньди «Формацию огня». Это огромная огненная ловушка. Пока я буду контролировать пламя, оно будет уничтожать мертвецов, но не перекинется на город.

– Госпожа, – принц смерил Ланфэн взглядом, полным сомнений, – я вовсе не хочу вас обидеть и нисколечко в вас не сомневаюсь, но…

– Что? Что «но»? Думаешь, не справлюсь?! – мигом вышла из себя бессмертная мечница. Она и сама в себе сомневалась, но не хотела, чтобы кто-то другой, в особенности этот бесполезный демон, зудел над ухом и нагонял страху.

– Вовсе нет! Я бы не посмел ставить под сомнение ваши знания и умения…

– Вот и сейчас не смей! Просто собирайся побыстрее, Сун Жулань, пошевеливайся! – рявкнула Хэ Ланфэн.

– Да-да, конечно… Госпожа, я только хотел сказать, что беспокоюсь о вас. Знаю, вы будете против, но я хотел бы пойти с вами и помочь…

Опять он за свое! Да сколько можно?! До чего же глупый демон! Или же он только притворялся глупцом, а сам хотел поскорее вернуть свою силу? Хэ Ланфэн отмахнулась от этих мыслей, как от назойливых мух. Некогда было думать!

– Ваше Высочество, – заговорила девушка, сделав перед этим глубокий вдох и с трудом обуздав гнев, – сколько бы вы ни мнили себя героем, на этот раз вы ничем не сможете помочь. Не станете меня слушать, помешаете – пощады не ждите. Вы нужны мне живым, чтобы добыть жетон. Но никто не говорил, что вас нельзя калечить.

– И почему она такая свирепая?! – пробурчал Сун Жулань себе под нос. Юноша был оскорблен в самых светлых чувствах. – Никогда меня не слушает.

– Эти защитные талисманы я сделала для вас, – Хэ Ланфэн уже успокоилась и сменила гнев на милость. – С ними и сами будете в безопасности, и людей, которые окажутся рядом, убережете от беды. И меч я для вас новый раздобыла. Он должен прийтись по руке. Довольно сердиться, я всего лишь забочусь о вас.

– Хм… Она только что намеренно заставила меня чувствовать себя виноватым? Нечестно! – пробормотал принц.

* * *

Сун Жулань ломал голову над тем, как они окажутся в Яньди. До города было не менее дня пути, а они должны были добраться до города за несколько часов. Возможно, Хэ Ланфэн вновь собиралась использовать цингун. Однако она сама говорила, что это искусство отнимает немало сил, а ей еще «Формацию огня» создавать… Но все же бессмертная мечница вновь смогла его поразить. Меч Цинпин по ее велению многократно увеличился в размерах и завис в воздухе. Хэ Ланфэн стояла на его лезвии и нетерпеливо махала рукой, подзывая юношу.

– Поторопитесь, Ваше Высочество! – потребовала она.

Сун Жулань и представить себе не мог, что когда-нибудь ему предстоит летать на мече. Более того, юноша даже не думал, что сумеет на нем устоять. Но делать было нечего. Хэ Ланфэн крепко сжала руку Жуланя, и тут же меч пришел в движение. Цинпин стал подниматься все выше и выше. Принц опасно зашатался. Меч задрожал под ногами, Сун Жулань задержал дыхание, ведь Цинпин уже поднялся выше крыш крестьянских домов. Вздрогнув, он устремился вперед с невероятной скоростью. Крик застрял в горле принца, его ноги заскользили по лезвию, волосы разметал ветер, и они упали на маску. Вспотевшие пальцы едва не выскользнули из ладони мечницы. Однако Жулань так и не упал, он ударился спиной о прочную, невидимую стену. Барьер. Юноша от удивления открыл рот. Хэ Ланфэн обернулась и ухмыльнулась. Поведение юноши явно ее позабавило.

Только осознав, что упасть на землю и разбиться не удастся, принц успокоился, выпрямился и принялся с любопытством смотреть вниз. А там раскинулись горы и леса, города и селения, реки и озера. Сверху все казалось крошечным. Утренний туман успел рассеяться, пригревало солнце. И хоть глаза Сун Жуланя слезилось от ветра, на его губах застыла улыбка. Хэ Ланфэн наблюдала за спутником одним глазком, а он напрочь забыл о ней. Прекраснее земли, раскинувшейся внизу, не было… не было ничего! И правда можно было позабыть обо всем. Пусть Сун Жулань родился демоном, сердце его было полно восхищения красотами мира смертных. Огромного и светлого мира. Злые духи, такие, как сам Жулань, не должны были омрачать красоту и нарушать покой этой земли. Как не должны были омрачать их злоба, ненависть и жажда разрушения, завладевшие человеческими сердцами.

Как после выяснил принц, полеты на мече едва ли будут частыми. Они не только отнимали много сил Хэ Ланфэн, но и оставляли энергетический след, по которому Сян Юань-да мог легко их выследить. А жаль! Сун Жуланю очень понравилось летать!

* * *

Наконец они достигли Яньди. Ворота города были распахнуты, на стенах в полной боевой готовности застыли лучники. К городу двигалась вереница повозок и паланкинов. Богатые господа были вынуждены покинуть поместья и искать укрытия в крепости. За ними пешком следовали слуги и лишь в самом хвосте обитатели маленьких городков и селений. Люди прошли многие ли пешком и выглядели совершенно измотанными. Босые ноги бедняков были стерты в кровь, на лицах осталась печать невообразимого ужаса и горя. Многие потеряли родных в пути, столкнувшись с цзянши. Теперь же они были вынуждены под палящим солнцем часами ждать возможности получить приют за стенами Яньди.

– Если всех будут так тщательно досматривать, они не успеют попасть в город до темноты. Это плохо. Это привлечет еще больше цзянши, – вздохнула Хэ Ланфэн. Ее брови сурово сошлись на переносице.

– На западе и юге свирепствует болезнь, градоначальник Яньди сильно рискует, впуская столько людей за раз. Да и неизвестно, кто может воспользоваться ситуацией и войти в город. Но я согласен с вами, все могут и не успеть спрятаться до темноты.

Принца чуть пошатывало после приземления, он очень стеснялся своей слабости, потому старался ничем себя не выдать.

– Мне нужно подготовить «Формацию огня» до того, как солдаты Яньди разожгут костры вокруг города. Армия цзянши, что движется сюда, не поддается описанию. Огонь смертных их не остановит, но может нанести урон и городу и его защитникам. Мне пора идти, Ваше Высочество. А вы отправляйтесь в крепость, помогайте тем, кто особенно нуждается в помощи. Оставляю вам все защитные талисманы. Когда окажетесь в городе, постарайтесь создать барьер попрочнее и укрыть за ним побольше людей.

Больше мечнице нечего было сказать Жуланю, и она собралась уйти. Он разволновался.

– Бессмертная госпожа, будьте осторожны! Берегите себя! – попросил Сун Жулань, ухватив девушку за рукав. Он ожидал, что мечница начнет ворчать, но к полной неожиданности ее губы изогнулись в мимолетной улыбке.

– Ступайте и придерживайтесь плана. Все будет хорошо! Мы скоро встретимся, – пообещала Ланфэн.

Сун Жулань проводил тревожным взглядом ее хрупкую фигуру. Бессмертная мечница шагала так легко и свободно, словно бы в сердце ее не было ни крупицы страха, будто битвы не на жизнь, а на смерть были для нее обычным делом. Делом, ничего не стоящим. Впрочем, так ведь оно и было. И рядом с ней принц чувствовал себя ничтожеством. У него было недостаточно сил, чтобы сражаться бок о бок с Хэ Ланфэн и защищать других. Его и самого-то приходилось защищать. Убожество!

Вот только Сун Жулань не привык попусту сокрушаться и жалеть себя, из любой ситуации он сразу начинал искать выход.

* * *

– Давайте снова! Еще раз, еще раз! Если мы выйдем отсюда, какие наши мечты должны осуществиться?

– Я бы хотел, чтобы старший брат поскорее вернулся домой с войны. Матушка болеет и слабеет день ото дня в разлуке с ним.

– Я бы хотел стать чиновником, как дядя, и служить при дворе. Только учителя говорят, что я слишком глуп и ленив…

– Еще бы… Да у тебя голова на котелок похожа…

– Обидно, знаете ли! Если выйду отсюда, клянусь, буду вставать до рассвета и усердно учиться!

– Я бы хотел попробовать лотосовые пирожные, которые продают на ежегодном весеннем фестивале. Говорят, они такие нежные, что тают во рту.

– Вы только поглядите на него! У него нет никаких забот!

– И еще хочу попробовать запеченную с овощами утку…

– Нельзя же быть таким обжорой!

– Как же я голоден… Сейчас бы и самая твердая лепешка сгодилась бы…

– Замолчи! У кого-то нет даже этого! Я бы хотел, чтобы матери, сестрам и мне не приходилось голодать каждую зиму!

– А я бы хотел однажды стать таким же великим воином, как генерал Чжао из Царства Чу. Боги благословили его, и на поле боя ему не было равных!

– Верно-верно, до тех пор, пока свои же солдаты не воткнули меч ему в спину. Ты разве не слышал об этом? Все знают эту историю! Отец говорил, что жители Чу как были, так и остались варварами[32]. Они предали и убили своего великого генерала. С тех пор удача отвернулась от них.

– Лучше давайте поговорим о сладостях… Цветочные пирожные, засахаренные ягоды…

– Когда ты уже перестанешь грезить о еде?! Прекрати! Мы все голодны! И неизвестно, как скоро выйдем отсюда…

Сун Жулань наблюдал за пятью мальчишками, развалившимися на полу прямо в центре храмового зала. Именно там укрылась большая часть селян, с которыми в город вошел и сам принц. Туда он принес на спине старуху, которая, проделав долгий и нелегкий путь, уже едва дышала. Теперь старая женщина спала прямо на полу, крепко обнимая внука и внучку. Как и наказала бессмертная мечница, Сун Жулань прикрепил к дверям храма защитные талисманы, и сам устроился у входа, крепко сжимая рукоять меча.

Жулань знал: на Яньди опустилась глубокая ночь. Но о том, что происходило за пределами города, он мог только догадываться. Казалось, за воротами стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни криков, ни звона мечей, ни свиста стрел. Скорее всего, барьер, созданный при помощи талисманов, скрадывал все звуки. Принц слышал голоса сдружившихся мальчишек, делившихся самыми сокровенными мечтами и пытавшихся тем самым отвлечь себя и успокоить. Он слышал также мирное дыхание спящих женщин и детей. Люди так устали в пути, что уснули, не думая о происходящем снаружи.

Тускло горевшие лампады отбрасывали тени на стены и потолок. В зале было душно и пахло благовониями. У принца от них чудовищно болела голова. Может быть, ему, как демону, не было места в этом храме? Может быть, местные боги не желали его видеть? Сун Жулань вздохнул. Лучше бы боги не гневались на него, а спасли жителей Яньди от напасти. Принц очень хотел помочь людям. И неважно, что в прошлой жизни его называли одним из пяти великих бедствий, он не хотел, чтобы смертные страдали. Если братья желают его уничтожить, почему другим должно быть больно? Ну зачем, зачем кому-то вредить? Разве не лучше прожить жизнь в спокойствии, созерцая лазоревые рассветы и закаты, наблюдая за сменой сезонов и радуясь улыбкам тех, кто заставляет сердце биться чаще?

Хм… Братья, узнав о чаяниях Сун Жуланя, подняли бы его на смех. Хэ Ланфэн как-то сказала, что сердца вэнь-шэней ледяные, они не знают тепла. А души их есть средоточие огня, который способен сжигать дотла, но не согревать. Вот только у Жуланя пока было человеческое сердце. Оно тосковало, болело и страдало, было способно на жалость и сопереживание. Если бы только он смог сохранить человеческое сердце и при этом обрести силу вэнь-шэня! Тогда бы он смог противостоять братьям!

– Ты совсем в себя не веришь, юный демон, – сказала Ло Юймин, как-то встретившись с ним во сне. – И пусть пока ты слабее братьев, ты сможешь, и ты должен выдержать их натиск. В противном случае вэнь-шэни продолжат атаки, и невинные будут страдать.

«Поверить в себя, поверить», – повторял раз за разом Сун Жулань. Но одно дело верить, а другое – действительно обладать силой и мужеством дать отпор. Сколько бы ни было сказано красивых слов, против Сян Юань-да у него не было и шанса. Принц бросил последний взгляд на мальчишек. Они уже притихли и вовсю зевали. Чтобы мечты этих детей рано или поздно воплотились в реальность, Жулань должен был рискнуть жизнью. И он сделает это.

Юноша даже не понял, как оказался на улице. Словно неведомая сила повела его прочь из храма. Бросив взгляд на двери, принц обнаружил, что они все также заперты. Удивительно! Как же тогда ему удалось выйти? Впрочем, он рано начал удивляться. Ведь и дальше он, двигаясь быстро и бесшумно, словно тень, пронесся по улицам и улочкам Яньди. В ночном сине-сиреневом беззвездном небе Жулань наблюдал огненные всполохи. Выйдя за пределы барьера, созданного талисманами, он сразу же погрузился в пучину звуков и запахов. Звон оружия, крики и стоны, запах гари и запах крови. Все смешалось! Может быть, в прошлом принц не нашел бы в себе сил двигаться дальше, во всем бы слушался Хэ Ланфэн и остался в храме. Сидел бы и не высовывался, боялся по незнанию нарушить планы мечницы. Но то было раньше. Теперь же он не сомневался. А миновать запертые на семь замков ворота Яньди для демона не составило никакого труда.

Картина, возникшая перед глазами, потрясла Сун Жуланя до глубины души. Защитники города так и не развели костры, зато в небе зависло огромное огненное колесо, оно вращалось, исторгая пылающие шары. Те стремительно неслись вниз, падали и превращали наступающих неровным строем мертвецов в обугленные скелеты. Хэ Ланфэн находилась в воздухе, под ее ногами замер сверкавший Цинпин.

* * *

По лбу и вискам мечницы текли струи пота, глаза из-за едкого дыма наполнились слезами. Ланфэн до крови прокусила губу. «Формация огня» пожирала все ее силы. Девушка знала: времени у нее осталось немного.

«Формация огня» – мощнейшее оружие бессмертных, но контролировать его слишком трудно. Одна ошибка, одно неверное движение и пламя уже не удержать. Отступать было некуда, за спиной Хэ Ланфэн – Яньди и все его жители. Впереди армия мертвецов. Мечница за всю жизнь не встречала так много цзянши. Солдаты крепости осыпали мертвых градом стрел, но те упорно продолжали идти. И чем больше проходило времени, тем быстрее гасла уверенность Хэ Ланфэн в успехе. Если так продолжится, ей не выстоять. Цинпин предупреждающе загудел под ногами девушки. Она собрала волю в кулак и направила поток энергии в самое сердце «Формация огня». Пламя вспыхнуло с новой силой, колесо принялось вращаться быстрее. Внизу раскинулось настоящее огненное море. Горела трава, горели цзянши, сама земля пылала. В иссохших телах мертвецов корчились от нестерпимого жара злые духи.

Но тут Цинпин резко дернулся назад, и Хэ Ланфэн пошатнулась. Рядом с ее плечом пронесся, вспоров воздух, длинный посох с острым наконечником. Еще мгновение, и он мог бы пронзить девушку насквозь. Мечница увидела три фигуры в белых одеждах. Они возникли прямо из воздуха и двинулись к ней.

Страшные вопли раздались внизу. И лучники на стенах крепости, и солдаты, оборонявшие подступы к городу с копьями из персикового дерева и факелами, отпрянули назад.

– Духи поветрий! Духи поветрий! Спасайтесь! – кричали они. Люди в ужасе даже забыли, что на город наступает армия цзянши. Болезней смертные боялись пуще огня и когтей мертвецов. Кто-то завопил, что есть мочи, кто-то закрыл голову руками, кто-то, побросав оружие, бросился бежать. Обезумившие защитники Яньди, расталкивая друг друга и причитая, изо всех сил старались отворить ворота. На них напирали цзянши, хватали людей, испуганных и безоружных, и впивались зубами в глотки.

На мертвенно-белых лицах духов застыли нежные, довольные улыбки. Три девы окружили Хэ Ланфэн. Та же изо всех сил старалась не смотреть вниз. Страшные вопли и всеобщее безумие пошатнули ее решимость. Силы иссякали, она и сама была на волоске от гибели. Поставив на кон все, Ланфэн призвала духовные клинки. «Формация огня» разом потускнела и стала вращаться медленнее. На лбу мечницы от напряжения вздулись вены. Цинпин ринулся вперед, повинуясь отчаянному желанию хозяйки атаковать. Она вложила в удар последние силы, обрушив на злых духов вихрь мечей.

Горячий ветер разметал полы одежд Хэ Ланфэн, вокруг нее кружили духи поветрий. Черные локоны плыли по воздуху, белые глаза пугали своей неподвижностью, а алые губы не преставали улыбаться. Удары посохов были столь сильными, что у мечницы сводило зубы. Ее руки нестерпимо болели и с трудом поднимались. Позади меркла «Формация огня», внизу цзянши рвались к городу, бились в ворота и скребли острыми когтями камни.

Это проигрыш. Ланфэн стоило признать горькую правду. Ее сил было недостаточно. Она была слишком самонадеянной и глупой, раз думала, что в одиночку справится с подобной напастью. Очередной удар пробил ее защиту, Цинпин погас, не прошло и секунды, а Хэ Ланфэн уже стремительно неслась вниз. Но, даже падая, она все еще контролировала мечи, и они продолжали бой. А девушка могла вот-вот разбиться, ведь сил на собственное спасение не осталось.

Вдруг она резко застыла в воздухе, замерла. Потом и ее и Цинпин что-то подбросило вверх и перевернуло. Ланфэн поймала меч за рукоять и посмотрела вниз. Она парила над землей, окруженная коконом странной энергии. Внизу, прямо на пути у наступавших цзянши, стоял Сун Жулань. Он даже не вынул меч из ножен, но держал в одной руке синюю резную маску. По земле прокатился поток его невероятной, сокрушающей силы. Цзянши пошатнулись, замедлили неумолимое движение. Те, что сцепились с людьми в схватке, обмерли. Да и защитники замерли, потрясенные происходящим. Столп энергии ударил в небо, и все тело принца словно засветилось изнутри.

– Это пятый повелитель! Пятый повелитель действительно вернулся! Пятый повелитель возродился в Царстве смертных! – услышала Ланфэн возгласы духов поветрий. Вот только, казалось, они совсем не обрадовались. Напротив, их лица исказились от злости. Духи мигом позабыли о Хэ Ланфэн и ринулись к принцу, они неслись вниз с такой скоростью, что их тела, завернутые в белые одежды, слились в сплошное светлое пятно. Перед мечницей встал выбор: рискнуть и броситься им наперерез, прикрыть собой Сун Жуланя, потратить последние силы на его защиту или же остаться на исходной позиции и попытаться восстановить «Формацию огня». Спасти демона или жителей Яньди? Выбор был очевиден. Да и кто сказал, что Сун Жулань не сможет отбиться от духов поветрий? Его словно распирала, разрывала невероятная сила. Неужели этого было недостаточно, чтобы защититься? Вот только даже видя, что его собираются проткнуть насквозь, юноша не сдвинулся с места, не поспешил обнажить меч. Исходившая от него сила была направлена только на цзянши, рвавшихся в город. «Формация огня» почти погасла, и землю освещали лишь пламя сигнальных башен да сине-зеленый огонь, расползавшийся по опаленной траве. Взвиваясь ввысь, он пожирал тела мертвецов. Хэ Ланфэн видела, как море цзянши отхлынуло от стен, оставляя за собой истерзанные тела защитников крепости и покореженные когтями ворота. Сун Жулань защищал Яньди, но защитить себя, похоже, был не в состоянии.

Цинпин, полностью разделяя тревогу хозяйки, вырвался из ее руки и понесся вниз. Его лезвие со страшным скрежетом столкнулось с посохами духов. Удар был такой силы, что еще не успевшая опуститься на землю Ланфэн покачнулась. Духи поветрий, злобно шипя, отступили назад. Только принц так и остался стоять, выпрямившись и расправив плечи. Из-за окутавшей его тело энергии, Хэ Ланфэн смогла разглядеть лишь горящие глаза, такие же яркие, как самоцветы, и бездонные, точно море. Все тело девушки на миг накрыла волна боли, сила, исходившая от Жуланя, задела и ее. Вот только мечница переоценила демона. Каким бы уверенным в тот момент ни казался Сун Жулань, и как бы его ни переполняла энергия, он едва ли мог полностью контролировать свою силу. И действовал скорее по наитию, чем по какому-то четкому плану. Лучше бы он вообще не высовывался!

Хэ Ланфэн встала между принцем и духами поветрий. Она рассчитывала на новую атаку, но ошиблась. Те вовсе не собирались снова нападать, они хотели отвлечь ее внимание от воссоздания Формации огня и заставили спуститься на землю. И мечница попалась на их уловку, поспешила на помощь принцу. Воистину от него одни неприятности!

Духи, одарив напоследок и Ланфэн, и Жуланя улыбками, больше напоминавшими звериные оскалы, исчезли. Зато замершие было цзянши вновь пришли в движение. Даже те, кто успел угодить в «Формацию огня», но еще не превратился в пепел, хрипя и стеная, начали подниматься на ноги.

Мечница не удержалась от ругательства. Неужели все придется начинать сызнова?! Краем глаза она заметила, как принц, не удостоив ее и взглядом, направился навстречу мертвецам.

– Сун Жулань! Вернись немедленно! – воскликнула Хэ Ланфэн. Девушка не знала, что сводит с ума сильнее: тревога или ярость. Она же велела ему оставаться в крепости, она велела приглядывать за смертными, она запретила приходить. А он все испортил! Он доставил так много проблем! В какой момент принц перестал ее слушаться? Они были ровесниками, но Ланфэн привыкла командовать спутником. Она была куда опытнее, видела мир и знала людей, она была лучшей мечницей своей школы, а может, и своего поколения! Так почему Сун Жулань ее не слушался? Если цзянши разорвут его на куски, что тогда делать?

Ругаясь сквозь зубы, девушка ринулась за принцем. За ее спиной выжившие защитники Яньди, казалось, вздохнули, как один. Воспрянувшие духом цзянши продвигались вперед нестройными рядами. Среди них были и те, кто умер недавно, и те, чьи тела давно разложились, обнажив белые кости. Лица первых, шеи, руки были покрыты черными язвами, на лицах последних красными углями горели лишь глаза. Их было так много! Слишком много! Больше, чем Хэ Ланфэн видела в жизни, гораздо больше, чем ей удалось остановить сегодня, больше, чем она уничтожила за последние годы. Все нечеловеческие усилия, которые она приложила, чтобы сотворить и контролировать «Формацию огня», были напрасны. Мечница лишила себя почти всех сил, но мертвецов стало только больше. И они лишь пуще разгневались, возжаждали еще больше человеческой крови.

Рукоять меча точно раскалилась под пальцами Ланфэн, с его лезвия на землю капала черная кровь мертвецов. Горячий ветер всколыхнул полы одежд и ткань, которой девушка закрыла рот и нос. Тела цзянши источали такое зловоние, что оно, казалось, могло свалить с ног.

– Сун Жулань! Остановись! – Но море мертвецов в считанные мгновения поглотило его. Юноша просто-напросто исчез за спинами цзянши. Мертвые оскалились и потянулись к Ланфэн. Их почерневшие пальцы венчали острые когти, загнутые, как у диких зверей. – Сун Жулань! Вернись! Не отходи от меня! – Отчаянный вопль девушки превратился в хрип. Она задыхалась от зловония, по щекам ручьями лились слезы. Она обрушила Цинпин на первого попавшегося мертвеца и снесла тому голову. Битва продолжилась.

Мертвецы, неумолимо шагавшие вперед, окружили принца со всех сторон. В их глазах он не видел ничего, кроме всепоглощавшей жажды убийства. Их ненависть была подобна огромной волне, способной в мгновение ока уничтожить все ближайшие селения и города. Тепло живых влекло цзянши, и они не могли противиться этому зову. Но Сун Жуланя они не тронули и пальцем. Он делал шаг, и мертвецы расступались, давая дорогу. За спиной кричала и бесновалась Хэ Ланфэн.

* * *

Принц не был уверен, что поступает правильно, но волноваться об этом не собирался. Если сейчас не рискнет, будет жалеть об этом те немногие дни, которые, возможно, у него остались. В нем горело лишь одно желание – помочь. И тем, кто был охвачен безумием, и тем, кто мог пострадать ни за что.

Принц впервые остался без маски на людях. Неважно, мертвые они были или живые, впервые он открыл свое лицо демона. И больше нечему было его сдерживать. Маска была с ним с ранних лет, росла с ним, удерживала темную силу вэнь-шэня внутри человеческого тела. Когда-то Сун Жулань обещал, что так будет и впредь, что он никогда не станет применять силу демона. Но теперь некогда было об этом думать. Маска покоилась в складках одежды, а тело принца покалывало от доселе неизвестной ему силы. Поднявшийся ветер закружил обугленные листья у ног Жуланя.

Цзянши замерли подле него, как один, повернули головы, обратили на него горящие углями глаза. Рты их продолжали кривиться и сочиться черной слюной, скрюченные пальцы все еще готовились вцепиться в горло любому, кто подойдет чуть ближе. Но принца они по-прежнему не трогали и кончиками когтей. Они его рассматривали, оценивали, а он делал шаг за шагом. И все больше цзянши стало поворачиваться к живым спиной, чтобы получше разглядеть его.

Пугающая слабость одолела Сун Жуланя, он был придавлен исходящей от мертвецов ненавистью. Казалось, его ноги были закованы в тяжелые цепи, и каждый шаг давался с невероятным трудом. Казалось, на плечах он тащил неподъемный груз. В ушах шумела кровь, пот струился по лицу. Ощущение было такое, будто все цзянши разом повисли на нем и потянули к земле. Стиснув зубы так, что они затрещали, принц продолжал путь. Мертвые расступались перед ним, склоняли головы, не осмеливаясь встретиться взглядом с демоном, лишь украдкой стремились коснуться его одежд. И шли! Главное, они совсем забыли о живых и пошли за ним. Осознание этого окрылило Сун Жуланя. Он смог! У него получилось увести их! Только бы они и дальше продолжали следовать за ним, только бы уйти как можно дальше от человеческого жилья! А дальше он решит, что делать. Дальше он решит…

Из живых лишь Хэ Ланфэн следовала за цзянши. Она не оборачивалась, но слышала, как позади люди закричали от восторга и заплакали от радости. Мертвецы позабыли о Яньди, неуклюже развернулись и последовали за Сун Жуланем. Она видела, как цзянши отходили в сторону, чтобы дать юноше дорогу, а потом, выстроившись в ряды по бокам от него, смиренно шли вперед, опустив руки и головы. От земли в воздух поднимались синие и зеленые огни, они кружились над головами покойников и окутывали тело принца сиянием.

Но нет! Это больше был не он! Высокая фигура Сун Жуланя была залита светом, его простые темно-синие одежды стали лазурными, мерцающими. Словно морская вода, они переливалась в свете огней. Длинный плащ стелился по земле, в ткань точно были вплетены звезды, так ярко она сверкала. Как больно стало глазам! Волосы юноши, забранные в высокий хвост, венчала инкрустированная синими и зелеными камнями шпилька.

Хэ Ланфэн застыла, открыв рот от удивления. Она повидала немало удивительных существ. И знала, что внешность демонов может быть обманчивой. Среди них немало тех, кто легко принимает человеческий облик. Есть те, кто выглядит ужасающе, а есть и те, кто по красоте может сравниться с божествами. Но это… Но это…

Чжан Юань-бо, демон в лазурных одеждах, был… был… Ох, у девушки слов не хватило бы, чтобы описать это создание! Она до смерти хотела увидеть его лицо, но вэнь-шэнь не оборачивался. Взметнулся вверх искусно расшитый рукав, демон высоко поднял правую руку. В ней он держал фонарь, наполненный сине-зеленым огнем. И цзянши потянулись к нему. Будто дух, сопровождавший мертвых на тот свет, Чжан Юань-бо шел впереди, сжимая фонарь, а цзянши брели за ним. И вместе с ним скрылись за деревьями. Только тогда Хэ Ланфэн пришла в себя и бросилась за ними следом. Но тут же ее остановила стена огня.

– Сун Жулань! – взревела она и топнула ногой в бессильной ярости. Демон в лазурных одеждах не позволял ей следовать за собой. Пламя искрилось и задорно трещало. Оно было таким чудным! Даже не опаляло траву. Но стоило Хэ Ланфэн подойти ближе, как оно обдало нестерпимым холодом. То было ледяное пламя! Цинпин загудел, предостерегая хозяйку от необдуманных поступков.

– Проклятье! – бушевала Ланфэн. – Совсем меня не слушаешь! Возомнил себя великим демоном! Чтоб тебя! Чтоб тебя, Сун Жулань! Кто достанет жетон, если сегодня тебя разорвут на части?! Кто раздобудет жетон, если ты навеки останешься демоном в лазурных одеждах?!

Но принц был уже далеко и не слышал ее криков. Мертвые стекались к нему рекой, шли и шли, ведомые светом фонаря. В ночи он разгонял беспросветную тьму. Казалось, весь мир замер в предвкушении. Духи, демоны и даже небесные чиновники наблюдали за возвращением Чжан Юань-бо.

Сун Жулань вспомнил, как сотни лет назад он, дитя Великого Хаоса[33], по силе равный небожителям, появился на свет и вышел из вод Восточного моря. Тогда на землю опустилась точно такая же темная ночь. Волны разбивались о берег, выл пронизывающий до костей ветер. Лишь луна освещала путь пятому вэнь-шэню. И тысячи душ, погибших в море, оплакивали свою горькую судьбу. Привязанные болью, горечью и сожалением к миру живых они не могли двигаться дальше, не могли уйти, чтобы однажды переродиться. Чжан Юань-бо слышал их плач. Он был демоном, будущим повелителем Запредельного края, и возможности его были безграничны. По его желанию унялся шторм, вэнь-шэнь шел по воде так же легко, как по земной тверди. Одежда его переливалась сотнями драгоценных камней, а глаза сияли ярче звезд. Чжан Юань-бо чувствовал в себе огромную силу. Что за дело ему было до несчастных заблудших душ? И все же в сердце демона зародилась печаль такая же глубокая, как море, в котором он появился на свет. Мир, в который пришел Чжан Юань-бо, был столь прекрасен, что тронул его ледяное сердце. Этот мир мог стать еще прекраснее без слез. Потому, сотворив фонарь, в котором никогда не погаснет сине-зеленое пламя его бессмертной души, Чжан Юань-бо позвал за собой жаждавших освобождения призраков.

И теперь, возродившись в смертном теле, демон в лазурных одеждах снова оказался в окружении мертвецов. В то мгновение он позабыл, что в этой жизни он лишь Сун Жулань. О нет! Он пятый повелитель Чжан Юань-бо, командующий неиссякаемой армией. И снова неупокоенные души ищут у него защиты.

Демон в лазурных одеждах вместо цзянши видел простых людей, тех, кем эти несчастные были при жизни. Он видел их земные души[34], запертые в ловушках из гнилой плоти, терзаемые злыми духами. Каждая душа грезила о свободе и мечтала воссоединиться с любимыми у Желтых источников[35], чтобы рука об руку проследовать в следующую жизнь. И чем дольше души горевали, чем сильнее страдали, тем больше укреплялась над ними власть духов.

Демон в лазурных одеждах поставил фонарь на землю, и языки пламени, точно живые, поползли по траве. Как один, цзянши опускались перед Чжан Юань-бо на колени и опускали головы.

– Оставьте все сожаления этой жизни. И пусть их поглотит огонь очищения. А потом уходите, уходите из мира смертных! Этот миг страдания – последний. Отныне никто не посмеет вас пленить. Вы свободны!

Пламя охватило скрюченные, высохшие тела, и те вспыхнули, как факелы. Земля содрогнулась от воя разгневанных и отчаявшихся злых духов. Огонь отрезал им путь к отступлению, запер в ловушку и медленно пожирал. Им оставалось лишь выпустить несчастные души из когтей. Десятки перепуганных птиц с криками взмыли в небо. За стеной огня Хэ Ланфэн с трудом удержалась на ногах. Сине-зеленое пламя, казалось, достигло звезд. А вслед за ним ввысь отправились сотни светящихся шаров. Земные души наконец-то покидали мертвые тела.

Когда пламя утихло, демон в лазурных одеждах остался стоять в тишине и одиночестве. От тел цзянши не осталось и пепла. Чжан Юань-бо вытащил из складок роскошного верхнего одеяния резную синюю маску. В этом на вид жалком куске дерева была сокрыта великая сила бессмертных. Она была способна сдержать вэнь-шэня. Но лишь до поры до времени. Чжан Юань-бо уже был достаточно силен, чтобы испепелить маску. Даже в этом теле он мог обрести могущество, недоступное смертным. Но зачем ему это? Чего ради? В прежней его жизни было так мало радости. Старшие братья требовали от него послушания и уверяли, что судьба Чжан Юань-бо править вместе с ними Запредельным краем. А однажды и всеми тремя мирами. Они говорили, что его судьба – величие, власть и поклонение. А он так не думал. С самой своей первой ночи он мечтал каждую минуту быть в пути. Он жаждал увидеть красоты всех миров. Как смертные, одержимые злыми духами, демон в лазурных одеждах грезил лишь о покое и свободе. Вот только вэнь-шэни всю свою вечную жизнь проводят вместе. Потому старшие братья никогда бы не отпустили его на волю. Им были нужны его могучий огонь очищения и неиссякаемая армия. Как Чжан Юань-бо ни старался, он не мог вырваться.

Но теперь все иначе. В этой жизни он Сун Жулань – смертный юноша, странствующий по землям Поднебесной. И если впереди у него лишь боль и мрак смерти, они стоят этой свободы, стоят его права выбирать дорогу, ни на кого не оглядываясь. Он должен пройти весь путь до конца. И пройдет его вместе с мечницей Хэ Ланфэн. Пусть она вечно им командует, пусть ругается и ворчит. Пусть ей в тягость защищать его. Пусть она его ненавидит. Чжан Юань-бо желал и дальше следовать за ней по дорогам мира смертных. И оберегать Хэ Ланфэн, даже если ей этого совсем не хотелось. Прожив сотни лет и так долго пребывая в пустоте, демон в лазурных одеждах наконец-то почувствовал себя довольным.

* * *

Когда Хэ Ланфэн нашла Сун Жуланя, юноша лежал на спине, широко раскинув руки. Его лицо было скрыто маской, а глаза неотрывно смотрели в небеса. Он не шевелился и, казалось, почти не дышал.

– Сун Жулань! – Поначалу девушке захотелось от души пнуть принца, но обнаружив его в подобном состоянии, она тут же перестала злиться. Ланфэн испугалась и склонилась над ним. – Ваше Высочество? Что с вами? Ранены? Не можете встать?

Теплая рука потянулась к ней, сжала ладонь.

– Все хорошо, только немного устал.

– Вот как! Устал он! Вот я сейчас тебе задам! Как мог ты поступить так безрассудно?! Что я говорила? О чем просила? Ты забыл?! – снова разозлилась Ланфэн и от души пнула юношу в бок. Тот охнул, но тут же рассмеялся, чем разозлил мечницу еще сильнее. Да его в любой момент могли разорвать мертвецы! А ему все смешно! Все потеха!

Ланфэн, вне себя от возмущения, снова попыталась его пнуть, но принц на этот раз среагировал молниеносно и потянул девушку на себя. Не ожидавшая сопротивления Хэ Ланфэн потеряла равновесие и рухнула Жуланю на грудь. Она больно ударилась лбом о его маску и разозлилась пуще прежнего.

– Ах ты! – зашипела мечница и тут же осеклась. Она встретилась взглядом с демоном. Его глаза… изменились… В свете сотен огней они были яркими, сине-зелеными, а зрачки были обведены золотыми кругами. Таких глаз Хэ Ланфэн не видела ни у одного существа. Тело снова будто прошила молния, на мгновение боль ослепила Ланфэн. Когда девушке стало чуть лучше, глаза Сун Жуланя уже были закрыты. Со стоном мечница скатилась с принца и растянулась на траве. Сердце ее колотилось, а к щекам прилила кровь.

Опять засмотрелась на демона! Глупая! Глупая! Это может быть опасно! Чжан Юань-бо и без того постоянно забирал ее удачу. Не хватало еще увидеть свою смерть!

Прежде бессмертная мечница никогда не испытывала так много разных эмоций одновременно. Наставница Хэ не раз говорила, что бурные чувства мешают совершенствованию небесной души, и Ланфэн всегда старалась держать лицо, ко всему, что происходит, относиться спокойно и ни с кем по-настоящему не сближаться. Путь меча был труден, и обязанности бессмертной не оставляли места для чего-либо другого. Но путешествие с Сун Жуланем многое изменило. Хэ Ланфэн и злилась на него так, что хотела избить до крови, и одновременно тревожилась за него. И она пока не решила, какое из этих противоречивых чувств было худшим.

Теплые пальцы Жуланя робко коснулись ее ладони.

– Не сердитесь! Все уже закончилось! Мы справились. Знаю, я помешал вашим планам. Но не потому, что хотел навредить. Не бойтесь, я не превращусь в Чжан Юань-бо. Я ведь и есть он. Придется принять это. Я и есть он, но только я выбираю путь, по которому следует идти. Пока у меня есть сила, я не останусь в стороне, буду защищать тех, кто в этом нуждается.

Хэ Ланфэн глядела на юношу во все глаза. У нее просто не осталось слов! Да разве могла мечница поверить, что демон в лазурных одеждах посвятит себя защите слабых? Это даже звучало абсурдно! Но все же… Все же…

– Не злитесь же! Глядите, как красиво, бессмертная госпожа!

Ланфэн, кривясь, вслед за принцем устремила взгляд в небеса. Светившиеся шары взмывали все выше и выше, разгоняли ночную тьму. Стайками они поднимались от земли, кружились над мечницей и принцем, словно прощаясь, и уносились прочь. Губы Хэ Ланфэн сами собой растянулись в улыбке, а пальцы переплелись с пальцами Сун Жуланя. Сердце ее вмиг успокоилось и наполнилось теплом. На душе мечницы давно не было так радостно, как в тот миг.

Прошло немало мгновений, прежде чем принц бросил взгляд на девушку и обнаружил, что ее глаза закрыты. Дыхание ее выровнялось, морщинки на лбу разгладились, а губы замерли в улыбке. Она так устала, что уснула. Жулань укрыл Ланфэн лазурным плащом и вновь устремил взгляд в небеса.

Глава 5

Карп в сухой колее[36]

– Как посмели потревожить моего брата? Кто отдал приказ вредить ему? Отвечайте! – Чжао Гун-мин, демон в белых одеждах, был в ярости. Он взмахнул длинными широкими рукавами, и мраморный пол мигом обледенел. Створки дверей жалобно задребезжали. А птицы, ворковавшие в золоченой клетке, превратились в ледяные статуэтки и разлетелись на мелкие осколки.

В ногах демона лежали дрожавшие от страха духи поветрий, они цеплялись за полы его одежд, поливали белоснежные сапоги кровавыми слезами и молили о пощаде.

– Мы не знаем, повелитель! Мы не ведаем! Разве не вы отдали приказ?! Мы служим лишь вам! И следуем за жетоном вашей власти!

– Если мы ошиблись, просим, накажите нас!

– Мы ничего не знаем, повелитель! Мы только хотели вам угодить! Не убивайте нас!

– Какой отвратительный вздор! Я устал это слушать, – гнев демона в белых одеждах, казалось, поутих. – Ну-ну! Успокойтесь! Вы еще сможете мне услужить. – добавил Чжао Гун-мин почти ласково.

Духи поветрий подняли на хозяина полные слез глаза. Осознав, что он больше не гневается, девы на радостях распластались на полу, не смея вымолвить ни слова. Но миг спокойствия длился недолго. Чжао Гун-мин пошевелил пальцами и духи поднялись в воздух. Они замерли, словно связанные невидимыми путами, беспомощные, неспособные пошевелиться. Демон в белых одеждах не сводил с них внимательных, строгих глаз. Кончики его длинных ресниц были словно посеребрены инеем, а брови хмурились. Он пронзал своих прислужниц взглядом, и те, как зачарованные, не могли оторвать глаз от его лица.

– А вы не лгали. Действительно не знаете, кто за этим стоит, – протянул он разочарованно. – Раз так, то вы бесполезны. Вы поклялись вечность служить мне. И я принял вас. Но вы покрыли мое имя позором. Шанса искупить вину не будет.

Чжао Гун-мин отвернулся от пленниц и в тот же миг тела их вспыхнули. Их пожирал беспощадный черный огонь, а духи не могли ни пошевелиться, ни закричать. Всего через несколько мгновений от тел ни осталось и горстки пепла.

– Передайте слова благодарности четвертому брату и мое послание, – обратился демон к замершим у дверей молчаливым воинам в алых доспехах и масках. Чжао Гун-мин начертал в воздухе несколько символов, один из воинов взмахнул рукой, закованной в тяжелую перчатку, поймал плывущие по воздуху светящиеся знаки, прижал руку к груди и поклонился. – Ступайте. Хоть и не приходится ждать скорой встречи с четвертым братом, мысленно и делами я поддерживаю его.

Когда воины удалились, демон в белых одеждах выглянул в окно. Холодный ветер, гулявший средь заснеженных вершин Куньлунь, не доставлял ему беспокойства. Небо в горах было на удивление близко. Солнце неумолимо катилось за горизонт. Красные закатные всполохи напоминали кровь. Меж бровей демона в белых одеждах пролегла тревожная складка. Чжао Гун-мин захлопнул оконные ставни, потом бросил взгляд на опустевшую клетку, взмахнул рукой, и исчезнувшие было птицы вновь появились на жердочке. Вот только они больше не шевелились и не пели. Они более не были живыми, из плоти и крови, птицы те были сделаны из чистейшего серебра.

– Гибель невинных созданий – величайшая несправедливость во всех трех мирах, – проговорил демон, но в его голосе не было ни капли тепла, не было сожаления.

Остаток вечера он усердно работал, низко склонившись над звездными картами. Когда на земли Байху опустилась ночь, Чжао Гун-мин оторвался от карты поднял голову, и вместо деревянных балок, поддерживавших крышу, его глаза увидели звездное небо. Так близко, словно можно было дотянуться рукой.

– Бедствие в Тянься окажет влияние и на Байху и на Запредельный край, – сощурился демон в белых одеждах. – И без того хрупкое равновесие пошатнулось. Грядут тяжелые времена. Чего же ждать от будущего?

– Гун-мин, Гун-мин! Снова ты слишком увлекся! Позабыл, что следовало встретить меня!

Створки дверей разъехались в разные стороны, и в комнату шагнул высокий мужчина. Его тело окутывал белый меховой плащ, а на посеребренных сединой волосах не таяли снежинки. Лицо его было суровым, морщинистым, брови – кустистыми, а глаза – желтыми с вертикальными узкими зрачками, как у кота. То был Бай-ди – страж врат Байху и хозяин Ледяной Цитадели.

– Прости, я забыл о времени. Когда же наблюдать за звездами, как ни ночью, друг мой? – Пожал плечами демон в белых одеждах. – В движении небесных светил я ищу ответы на многочисленные вопросы. И глядя, как сияют звезды братьев, убеждаюсь, что они живы и здравствуют.

Бай-ди тяжелой поступью направился к Чжао Гун-мину и устроился за столом напротив него. Хранитель Запада взмахнул рукавом, карты исчезли, а на столе появились бутылек вина, две чаши и четыре глиняных миски с закусками: нарезанными ломтиками овощами, кусочками мяса и обжаренными лепешками.

– Оставь напрасные тревоги! Солдаты генерала вернулись в мир смертных. Это они должны день и ночь стеречь пятого господина. Нам же нужно сосредоточиться на другом. Кто-то использовал твоих слуг, чтобы творить беззаконие в Тянься!

Демон в белых одеждах тяжело вздохнул. А потом его брови гневно сошлись на переносице.

– Я слишком долго заперт в Ледяной Цитадели, так долго, что многие перестали со мной считаться. Я могу покидать ее лишь изредка. И всякий раз приходится красться и прятаться, будто я вор. Духов поветрий легко одурачить. Они пойдут за любым, у кого будет жетон моей власти. Но жетон всегда при мне. И не в моих правилах передавать его кому-то. Это значит, враг совсем близко, здесь, в Цитадели.

Бай-ди нервно постучал пальцами по столу.

– Ледяная Цитадель – врата Байху. Все, кому дозволено пересечь границу, останавливаются здесь. Среди гостей Цитадели есть и духи Запредельного края, и демоны, и небесные чиновники, ожидающие аудиенции у Владычицы. Виновником может оказаться кто угодно.

– Пока Владычица пребывает в уединении и не покидает дворец, у меня есть шанс во всем разобраться. Мне нужно получить больше сведений о тех, кто остановился в Цитадели. У вэнь-шэней всегда было много врагов. Нужно разобраться с ними как можно скорее. Ясно одно: пока мы разобщены, пятого брата и дальше будут преследовать. Все понимают, что он наша слабость.

– Пятый господин смертен, потому и уязвим. И пока мы ничего не можем с этим поделать. Но вот что удивляет меня, Гун-мин! Ты убедил генерала отправиться в Тянься и оберегать пятого господина. А он и пальцем о палец не ударил, чтобы его защитить и предотвратить бедствие! Неслыханное дело! Он позволил случиться такому несчастью!

– О, – усмехнулся демон в белых одеждах, – не подозревай Юань-Юаня понапрасну. Если он не вмешался, значит, посчитал, что в этом нет необходимости. Он хочет испытать младшего брата и пойдет на все, чтобы достичь цели. Юань-Юань презирает людей, ему нет дела до их жизней. Даже если Царство смертных падет, а с ним и остальные два мира, четвертый брат останется равнодушным.

– Какая беспечность! Как по мне, так он должен был вмешаться, а не просто наблюдать! – рассердился Бай-ди. Он хлопнул рукой по столу с такой силой, что посуда подскочила в воздух. Задребезжали оконные ставни, вздрогнул пол. Демон в белых одеждах покачал головой, пошевелил кончиками пальцев, и все вернулось на свои места. Ни капли вина ни пролилось. – Если уж не ради смертных, так ради нас всех он должен был вмешаться. Так много людей погибло, выжившие же лишились дома и потеряли близких! Ужас смертных, отчаяние, чувство безысходности и горе питают злых духов. Баланс светлой и темной энергий нарушен, равновесие покачнулось. Я видел кроваво-красное зарево над горами, а пламя огненной реки взметнулось ввысь. Мы еще услышим о бедствиях в Запредельном краю, и несчастье придет к границам Байху.

– Я понимаю твои тревоги! Ты страж Байху, и твой долг – защищать эту землю. Ты винишь меня в том, что я не смог приструнить своих слуг.

– Нет, я виню тебя в том, что ты отправил генерала в Тянься. Пусть ты доверяешь брату, но я никогда не буду слепо верить Сян Юань-да. Что бы ты ни говорил, он служит Владычице. Лишь ей одной он готов подчиняться. Узнав о пятом господине, она захочет его использовать. Ты не можешь полагаться на генерала! Если он не выдаст пятого господина, то непременно погубит его.

– В этом мире нет никого, кто сможет защитить пятого брата лучше, чем Сян Юань-да. И в этом мире, за исключением пятого брата, никто не сумеет привлечь Сян Юань-да на нашу сторону, – загадочно улыбнулся демон в белых одеждах. – Сейчас ты можешь мне не верить, но однажды поймешь, что я был прав. А пока выпей со мной.

– Гун-мин, – не успокаивался Бай-ди, – пятый господин истратил все силы, чтобы остановить великое бедствие. Пройдет немало времени, прежде чем он вновь сможет принять истинный облик. Сейчас так много глаз следит за ним! Это создаст немало трудностей. Найди того, кто использовал твое имя, чтобы повергнуть Тянься в хаос, а я придумаю, как защитить пятого господина.

– Возможно, пришло время отправить послания в девять вольных городов Запредельного края и созвать старейшин великих семей. Их помощь не будет лишней. У них в мире смертных повсюду глаза и уши.

– Не следует доверять им и делиться планами. Они до смерти боятся Владычицу и сдадут нас с потрохами, – покачал головой Бай-ди.

– Им необязательно знать много. Впрочем, им лучше не знать ничего, кроме того, что пришло время вернуть пятому брату долг крови.

* * *

– Значит, Белый страж меня подозревает? Кто бы мог подумать, что старик станет с таким рвением сопротивляться Владычице! Он возлагает слишком много надежд на мальчишку, – криво усмехнулся генерал Сян Юань-да, получив очередное донесение из Байху. Он пошевелил пальцами, и опустившиеся на одно колено солдаты-марионетки поднялись на ноги. – Но мы не станем таить обиду. Оставим дела Ледяной Цитадели третьему брату. Слушайте мой первый приказ. Продолжайте наблюдать. Отправьте больше шпионов в девять вольных городов. Не следует, как Бай-ди, полагаться на наместников. Едва ли они помнят о долге крови. Совершенная пятым братом в прошлом глупость вряд ли поможет одержать победу в настоящем. Слушайте мой второй приказ. Не вмешивайтесь пока в дела Тянься и позвольте мальчишке самому творить свою судьбу. Но помните: мне нужно, чтобы он принимал правильные решения и следовал туда, куда я укажу. Его возвращение наконец-то привлекло внимание тех, кто в будущем станет помехой нашим планам. Тех, кто дерзнет напасть, отныне уничтожайте на месте. Тех, кто будет лишь следить, не трогайте и не упускайте из виду. Свободны.

Безмолвные солдаты одновременно прижали кулаки к груди и откланялись. Генерал Сян Юань-да остался в роскошном шатре командующего совсем один. Его ставка расположилась в Запредельном краю, на границе спорной с Небесным царством территории. С тех пор, как Владычица Запада Си Ванму бросила вызов Небесному императору Хуан-ди, в этих местах то и дело вспыхивали костры войны. За сотню лет армия Сян Юань-да отодвинула линию соприкосновения вглубь Запредельного края на тысячи ли. Наместники девяти вольных городов были вынуждены ежегодно платить дань Байху. Однако в Запредельном краю то и дело поднимались мятежи, а небесное воинство не упускало ни единого шанса отвоевать хоть кусочек этой земли. Запредельный край, населенный младшими божествами, духами и демонами, славился природными богатствами, обширными землями и прекрасными городами. Это государство, не имевшее предела с севера и юга, расположившееся между Тянься и Небесным царством, занимало выгодные позиции, но из-за этого постоянно находилось под угрозой завоевания.

Сян Юань-да помнил времена мира в Запредельном краю. Тогда вся эта земля оказалась под властью вэнь-шэней, и никто не смел посягнуть на их владения. Тогда были возведены города-крепости, построены дороги, и народ ни в чем не знал нужды. Быть может, мир все же можно было сохранить на долгие столетия, если бы не высокомерие братьев-повелителей, если бы не их жажда власти над тремя мирами. Они совершили страшную ошибку. Прежде Сян Юань-да не желал об этом думать. Завоевания были его уделом, и старшие братья этим пользовались. А ныне он был вынужден подчиняться чужой воле, исполнять приказы Владычицы, для нее завоевывать Запредельный край и сокрушать Небесное царство.

Генерал сжал руку в кулак, брови его гневно сошлись на переносице, в глазах вспыхнули багряные искры. И также внезапно погасли. Прежде Сян Юань-да ненавидел подчиняться кому-либо, он не желал склонять голову и стремился избавиться от влияния братьев. Теперь же… Зачем ему свобода? Зачем нужна свобода, если демон в алых одеждах уже давно ничего не ждал и ничего не желал? Это у Чжао Гун-мина были далеко идущие планы. Вот только доверить будущее мальчишке, который и себя-то защитить неспособен… Это же безумие! Совершеннейшее безумие! Чудо будет, если пятый брат уцелеет. Не стоит ждать, что он бросит вызов Владычице Запада и приведет неиссякаемую армию к вратам Байху. Но пока за ним охотились обитатели трех миров, у генерала был шанс расправиться с врагами, как с внутренними, так и с внешними. Из бесполезного мальчишки получилась отличная приманка!

Генерал склонился над огромной причудливой картой. Низкий стол, на котором она была расстелена, занимал большую часть шатра. На карте все постоянно менялось и пребывало в движении. Текли реки, гром грохотал над горами, по дорогам мира смертных шли путники, города Тянься были наполнены жизнью. Там же, в мире людей, продолжали путь Сун Жулань и бессмертная мечница. Они покинули Яньди и направились к Желтой реке. Сощурившись, генерал наблюдал за ними и не упускал из виду никого, кто тайно следовал за путниками и таил в себе угрозу. Как ни пыталась мечница талисманами и заклинаниями спрятаться от взора Сян Юань-да, ее старания закончились ничем. Он знал о каждом ее шаге.

– Хранитель Цинлун, – усмехнулся генерал, – наконец-то, ты показал себя. Разумеется, не упустишь шанс отомстить пятому брату. Вот и узнаем, как скоро ты осмелишься нанести удар.

* * *

Во сне Хэ Ланфэн видела демона в лазурных одеждах. Он неподвижно лежал на траве, а над ним кружились яркие огоньки духов. Вэнь-шэнь не заметил девушку, не услышал, как она подобралась к нему, подняв обнаженный Цинпин. Демон крепко спал.

От света было больно глазам. Но Чжан Юань-бо хотелось разглядеть получше. Его руки с длинными тонкими пальцами были сложены на животе. Переливчатая ткань верхнего одеяния мерцала. Ланфэн заметила, что она была расшита сотнями драгоценных синих и зеленых камней. На прекрасном полотне неизвестные искусницы вышили облака, воды Восточного моря и круживших над ними журавлей. Длинные волосы Чжан Юань-бо, растеклись по земле, подобно блестящей шелковой ткани. Лицо было скрыто маской.

Бессмертная мечница, точно в бреду, склонилась над ним. Цинпин, к ее полной неожиданности, вернулся в ножны за спиной. Глупая! Глупая! Она должна была убить демона, избавить мир от вэнь-шэня как можно скорее, а не глядеть на него как на невиданное диво. Но как все-таки он выглядит? Хэ Ланфэн снедало любопытство. Не отдавая отчета своим действиям, мечница потянулась к маске и приподняла ее за края. Та отделилась от лица слишком уж легко. А за ней… За ней девушка увидела посиневшее и распухшее лицо мертвеца, покрытое черными язвами. Хэ Ланфэн отпрянула, отдернула руки и тут же столкнулась взглядом с Чжан Юань-бо. Он глядел на нее в упор, поразительными, нечеловеческими сине-зелеными глазами. В его взгляде были раздражение и укор. В легких внезапно закончился воздух. Мечница вздрогнула, проснулась и едва не упала на землю.

Сун Жулань, одной рукой сжимал поводья, другой придерживал девушку за плечо. Похоже, только благодаря ему Хэ Ланфэн не упала с лошади. И как она могла задремать? Мечница могла поклясться, что еще мгновение назад она бодрствовала. Возможно, ее разморило от жары. Солнце поднялось высоко, а дорога не была укрыта кронами деревьев. Ланфэн потянулась к висевшему на поясе бурдюку с водой и почувствовала головокружение. Земля на миг слилась с небом.

– Бессмертная госпожа, вам нездоровится? Мы уже ни один час в пути. Нужно остановиться и восстановить силы.

Хэ Ланфэн только головой покачала. Они покинули Яньди засветло, ехали без остановки, а за сутки до этого приняли участие в жаркой битве. Мечница устала и злилась от того, что возможности ее тела были ограничены. Она стремилась как можно скорее добраться до Желтой реки. Казалось бы, несколько часов отдыха этому не помешают, но девушка не хотела останавливаться. Будет лучше, если они встретят ночь поближе к человеческому жилью. С тех пор, как Ланфэн и Жулань покинули Яньди, на их пути не встретилась ни одна живая душа. Сначала они ехали по казенному тракту, не встретив ни одного путника, потом перед их взором раскинулись опустевшие поля и деревни без единого жителя. Люди так торопились покинуть дома и укрыться за городскими стенами, что даже не заперли ворота. Принц и мечница покинули Яньди первыми, остальные пока не решались и носа высунуть за пределы крепостных стен. Хэ Ланфэн понимала, что вряд ли встретит по пути разбойников или беглых преступников, ведь по этим землям прошла армия цзянши. Всякий, кто повстречался им на пути, был убит и пополнил ряды мертвых солдат. Но всех их освободил Чжан Юань-бо.

И все же местность таила в себе немало опасностей. Предлагая остановиться, наивный Сун Жулань едва ли это осознавал. Для него дорога – лишь дорога, а деревья, что росли по левую руку, – обычный лес. Хэ Ланфэн же чувствовала угрозу. В битве с цзянши и духами поветрий она потратила слишком много сил и не могла окинуть окрестности внутренним взором бессмертной, но чутье ее никогда не подводило. За ними следили. И уже довольно давно. Кто-то следовал за ними от самой крепости. Были ли то солдаты генерала Сян Юань-да или же кто-то другой, Ланфэн не знала, но чувствовала: этот кто-то обязательно нападет, если ей станет хуже. А если ей станет еще хуже, кто тогда защитит принца? Нет, нужно убираться отсюда!

Сун Жулань не стал спорить, но девушка чувствовала на себе его пристальный взгляд. На его плече сидела маленькая красноперая птичка. Она перескакивала с места на место, и принц отломил для нее кусочек пресной лепешки. Все остальное протянул девушке. Ланфэн отмахнулась. У нее кусок в горло не лез. Ее состояние не походило на истощение. Да, она и прежде тратила много сил, но еще никогда ей не было так плохо, никогда так сильно не кружилась голова… На лбу выступил пот, мечницу бросало то в жар, то в холод. Хэ Ланфэн сделала глубокий вдох. Нужно было успокоить разум и продержаться еще несколько часов… Только несколько часов, тогда проклятая полоса деревьев останется позади…

Девушка могла поклясться, что глаза закрыла лишь на мгновение, на одно мгновение, но очнулась она на руках у Сун Жуланя. Принц осторожно придерживал ее, а голову пристроил на своем плече. Ланфэн застыла в недоумении, ее руки и ноги так ослабли, что она не могла пошевелиться. Из горла мечницы вырвался один только хрип.

– Вы чуть с лошади не упали. Если бы не удержал, могли бы покалечиться! Зачем только согласились ехать, если заболели?! – заговорил принц с укоризной в голосе. Хэ Ланфэн была так потрясена своей слабостью и абсолютной беспомощностью, что позволила ему нести себя. Оказывается, это так удобно…

Сун Жулань усадил ее на траву, прислонив спиной к стволу дерева, потом поспешил увести лошадей с дороги и привязать. Он подложил дорожную суму под спину Ланфэн, чтобы той было удобнее, укрыл ее ноги плащом и поднес к сухим губам бурдюк с водой.

– Пейте, у нас воды вдоволь. Может быть, вам солнце голову напекло? – В его голосе была слышна неподдельная тревога. Подумать только, как демон, оказывается, переживал за нее! Разумеется, ведь Ланфэн его защищала. Без нее ему до Байху не добраться. Мысленно девушка тут же одернула себя. Какая она противная! Сун Жулань искренне за нее волновался и заботился о ней.

Пока мечница в мыслях укоряла себя за черствость, принц проверил ее пульс. Руки Жуланя казались слишком холодными по сравнению с ее горячими, вспотевшими ладонями.

– У вас жар, и сердце колотится, как бешеное. У нас же должны быть какие-то лекарства, но я совсем не разбираюсь, госпожа!

– Вещи, – прохрипела Хэ Ланфэн. Сун Жулань осторожно вытащил суму и положил девушке на колени. Обдумывая свое положение, мечница начала перебирать склянки с лекарственными настоями.

Тело Хэ Ланфэн было сильнее, чем у обычного человека. Оно не было подвержено большинству хворей. Лишь сильный яд мог нанести серьезный урон здоровью мечника. Недавно Ланфэн сразилась с полчищем цзянши, а тела их источали трупный яд. Он запросто мог убить человека, бессмертного же мог ослабить, но надолго. Жар, головокружение – только начало. Если не принять лекарство, дальше будет хуже. Тело будет страдать от недостатка воды, нестерпимой боли и лютого холода. Ланфэн будет рвать кровью, а руки и ноги ее станут биться в конвульсиях. У нее было заветное лекарство. Вернее, мечница так думала. Да, она поделилась запасами с отравленными защитниками Яньди. Но была уверена, что не отдала все, что у нее оставалось. Она была совершенно уверена! Недавно она изготовила еще больше целебного настоя, его должно было хватить… Но среди вещей Ланфэн не нашла ни лекарства, ни ингредиентов к нему. Это было ненормально! Мечница несколько раз легонько ударилась головой о ствол дерева, пытаясь привести себя в чувства. Да что же это?! Воистину то были проделки злых духов! Остальные-то вещи лежали на своих местах.

Хэ Ланфэн потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и объяснить все Сун Жуланю. Видя, как поникли плечи юноши, мечница только сильнее расстроилась. Она ухватила его за ладонь и слабо пожала. Жулань встрепенулся, но так и остался сидеть, опустив глаза в землю.

– Вашей вины тут нет, мой принц, никакое это не невезение. Кто-то намеренно нам мешает. Послушайте, что я скажу. Лекарство можно приготовить. Я раздобуду ингредиенты, когда доберемся до реки. А не получится – попрошу помощи у бессмертных. Мы в любом случае на верном пути. Мне лишь нужно немного времени, чтобы восстановиться. Как только мне станет лучше, продолжим путь. Глядите в оба! Используйте все имеющиеся талисманы, создайте защитный барьер и будьте начеку. Кто-то следит за нами и может в любой момент напасть. Вы должны позаботиться о себе.

– Я буду защищать нас обоих, госпожа, – ответил Сун Жулань. Он вновь положил суму девушке под спину и закутал Ланфэн в плащ. Он уже заметил, что мечница начала мелко дрожать.

Хэ Ланфэн хотела сказать, что такой мальчишка, как он, и курицу-то связать не сможет[37], но осеклась. Она видела, на что способен демон в лазурных одеждах. И пусть его силу подавляли чары маски, в случае необходимости принц всегда мог ее снять, принять истинный облик и сокрушить врага. Вот только как долго он захочет оставаться Сун Жуланем – это вопрос!

У Хэ Ланфэн не было сил размышлять об этом. Мечница лишь кивнула, закрыла глаза и провалилась в сон, столь глубокий, что даже сама смерть, решись она явиться за девушкой в тот час, не смогла бы заставить ее проснуться.

Жулань исполнил все, что наказала ему Ланфэн. Он использовал имевшиеся талисманы для создания барьера, а когда прямо посреди ясного, солнечного дня зловеще потемнело небо, и поднялся ветер, поплотнее закутал мечницу сразу в два плаща. Неожиданно близкие раскаты грома не потревожили покой девушки. Она спала, как убитая. Щеки ее стали совсем бледными, губы – совершенно бесцветными. Даже во сне ее тело дрожало. Сун Жулань придвинулся поближе, крепко сжал руку Ланфэн в своих ладонях. Рядом с ними закружились сине-зеленые огни, но они были слишком холодными. Принц дал себе обещание, что, если дождь закончится, а мечница до той поры не проснется, он более не станет ждать и повезет ее к Желтой реке. Найдет лекаря, неважно, смертного или бессмертного, только бы тот смог помочь. Градоначальник Яньди щедро одарил Ланфэн и Жуланя за спасение города. С собой они везли целое состояние, не только бронзовые монеты в форме лезвия мотыги[38], но и серебряные слитки. С таким богатством у Хэ Ланфэн не будет недостатка в лекарствах.

Черные грозовые тучи сгрудились на небе. Всполохи молний пронеслись над деревьями, тяжелые капли дождя обрушились на землю. Барьер, созданный талисманами, защищал от злых духов, но не мог укрыть от непогоды. К счастью, кроны деревьев были широкие и густые, они почти не пропускали воду. Продолжая согревать руки Хэ Ланфэн, принц наблюдал за тем, как льет дождь. Внезапно что-то больно укололо его в плечо. Будто острая игла прорвала одежду и поранила кожу. Сун Жулань увидел, как по чуть намокшему рукаву расползается кровавое пятно. На землю упала длинная острая игла, полупрозрачная, словно сделанная из воды. Юноша поднял голову и обомлел, защитный барьер пытались прорвать десятки подобных игл. Кто-то снова, в который уже раз, пытался его убить! То марионетки, то мертвецы, теперь это! Не зря принцу с детства говорили, что он проклят. Это действительно так. И шагу не успел сделать, как попал в неприятности.

– Госпожа! Госпожа, проснитесь! – Жулань нетерпеливо встряхнул Хэ Ланфэн. Он понимал, долго барьер не продержится, и тогда ни одна и ни две, а множество игл разом пронзят их тела. Нужно было что-то делать. Мечница, однако, так и осталась лежать неподвижно. Ее пульс едва прощупывался. Девушке становилось все хуже и хуже!

«Что же делать? Что делать? Нельзя паниковать!» Сун Жулань нерешительно коснулся маски. Если он снова ее снимет, сможет ли пробудить силу демона в лазурных одеждах и дать отпор неизвестному противнику? В прошлый раз получилось. Должно и теперь сработать!

Принц сорвал маску, в кровь расцарапав лицо, но ничего не произошло. Он не почувствовал ни прилива сил, ни воодушевления. Он остался прежним. Еще несколько игл прорвало барьер и ранило Сун Жуланя, они вонзились и в плащи, которыми была укрыта Хэ Ланфэн. Маска вновь приросла к лицу юноши. На этот раз все оказалось куда сложнее!

– Посмотрим, как ты будешь выкручиваться, братец! – усмехнулся генерал Сян Юань-да, с помощью магической карты наблюдавший за происходящим. Он уже отдал солдатам приказ оставаться в стороне. – Тебе не хватит сил принять истинный облик. А если не хочешь быть убитым, придется сражаться.

Защитный барьер треснул и погас, десятки, нет, уже сотни игл, издав пронзительный свист, ринулись вниз. Сун Жулань, не придумав ничего лучше, закрыл Хэ Ланфэн своим телом. Генерал сокрушенно покачал головой и прикрыл глаза рукой.

– Безнадежен, совершенно, безнадежен, – процедил он и крепко сжал жетон своей власти, дабы отдать приказ марионеткам, но в последний момент остановился. Генерал отнял руку от лица и увидел, что и Сун Жулань, и мечница остались невредимы. Их окутал кокон энергии демона в лазурных одеждах. От столкновения с ним все иглы рассыпались каплями дождевой воды и осели на траве и листьях.

– Что же… Молодец, но поглядим, надолго ли тебя хватит, Юань.

Сун Жулань чуть воспрянул духом. По крайней мере, ему удалось выиграть немного времени. Но вот что делать дальше? Иглы, подобно граду сыпались с неба, и каждый удар заставлял принца вздрагивать. Они не могли ранить его, но по коже все равно бегали мурашки. Он не знал, как долго сможет обороняться. И нападавших не видел. Лес накрыла стена дождя, было темно, будто вечером. Сун Жулань огляделся, прислушался. Никого. Ничего. Лишь шум дождя. И все же Хэ Ланфэн ранее его предупреждала. Кто-то следил за ними и выбрал как раз этот момент, чтобы атаковать. Неужели снова Сян Юань-да? Но в прошлый раз он напал воткрытую, почему теперь скрывался? Или это не он?

– Кто вы? Покажитесь! Почему хотите нас убить?! – воскликнул принц. Ему ответили лишь новой волной игл. И хоть те не смогли коснуться кожи Жуланя, он словно бы почувствовал, какие они острые. У него было слишком мало сил. И это злило! Это правда злило! Враг выбрал самый неподходящий момент! Когда принц ослаб, а Хэ Ланфэн и вовсе заболела. Как это было низко и подло! Как трусливо! Сун Жулань сжал ладони в кулаки.

– Правильно, братец! Пора бы тебе уже разозлиться. Хранитель Цинлун не покажется. Сначала испытает тебя. Он не станет так просто ссориться с великими демонами.

Будто бы желая остановить поток игл, Сун Жулань выставил вперед обе руки. По его телу до самых кончиков пальцев прошла молния приятного тепла. А потом волна энергии вэнь-шэня подняла в воздух ворох листьев, камни и ветки, разметала иглы в разные стороны, раскрошив их. Удар, обрушившийся на землю, заставил принца покачнуться и отступить назад. Он почувствовал, как напряглись мышцы рук. Его перестали атаковать. Но юноша не ощутил удовлетворения. Он в самом деле разгневался. Дождь чуть стих, и, приглядевшись, Сун Жулань заметил на деревьях движение. Что-то светлое мелькало среди листвы, так быстро, что глаза не поспевали.

– А ну стойте! Кто вы такие? – вскричал Жулань, поток энергии завертелся у его ног. Сине-зеленые огни поднялись от земли и закружились над его головой.

Молчание. Лишь всполохи светлого то тут, то там. Принц не успевал считать и не мог сказать точно, как много было нападавших. Они окружали его, мелькали, будто бы дразнили, зная, что ему за ними не уследить.

Взмах, и острый клинок пробил защиту принца. Тот лишь в последнее мгновение успел выставить вперед руку, и меч замер совсем-совсем рядом с его пальцами, а потом рухнул на землю и обернулся лужей дождевой воды. Но дальше – больше. К юноше устремились десятки клинков, они атаковали со всех сторон и даже сверху, бились о созданный им барьер. Ноги Сун Жуланя заскользили по раскисшей земле, и он натолкнулся на лежавшую без движения Хэ Ланфэн.

Нет, так дальше продолжаться не может! Его же специально изматывают! Когда устанет настолько, что не сможет отразить атаку, станет легкой мишенью. Некогда было разбираться, нужно было уносить ноги. Вот только лошади, до этого момента находившиеся в поле зрения Сун Жуланя, под защитным барьером, во мгновение ока бесследно исчезли. Принцу захотелось протереть кулаками глаза. Он им просто не верил. Как такое может быть?

– Да скольким же людям я задолжал в прошлой жизни?! – заскрипел зубами Жулань и вцепился мертвой хваткой в Хэ Ланфэн. Только бы она тоже не исчезла! Впрочем, какой смысл сокрушаться? И как теперь выбираться? Мечница придет в ярость, когда узнает, что он потерял лошадей[39]. Если, конечно, еще будет на кого злиться. Ему придется бежать и одновременно обороняться, но как это сделать, если нужно нести Хэ Ланфэн…

– Оставь ее, брат, и спасай свою жизнь! Она бы тебя оставила, бросила на погибель. Что смертные, что бессмертные, от них не жди преданности, – пробормотал Сян Юань-да, наблюдая за мучениями принца. Генерал заскрипел зубами от ярости, когда увидел, что Сун Жулань взвалил девушку на спину и, стиснув челюсти, сгибаясь под ее весом и под давлением атакующих мечей, кое-как привязал мечницу к себе.

– Дурень! – прошипел генерал. – Самый настоящий дурень! Посмотрим, каково тебе будет, когда она решится наконец тебя прикончить!

Маленькая красноперая птичка влетела в шатер и устроилась на плече Сян Юань-да. В клюве она держала кусочек лепешки. Подпрыгнув несколько раз, она уронила его на карту.

– Раз угостили, так ешь, а не безобразничай, Жуи, – погрозил пальцем генерал. Птица неотрывно смотрела на карту и перепрыгивала с места на место. – Волнуешься? Подожди, нам еще рано вмешиваться. Посмотрим, что пятый брат будет делать дальше.

Сун Жулань помнил, как лихо Хэ Ланфэн передвигалась, могла почти что лететь, отталкиваясь от любых поверхностей. Ей бы не составило труда убежать. Вот только сам он был демоном и не владел цингуном. Как же тогда удирать? Голова мечницы безвольно опустилась на плечо юноши, он почти не ощущал ее дыхания. Она не может умереть здесь, на его руках. Они оба не могут умереть в этом лесу!

Да ни за что! Будь оно все проклято! Поток энергии вэнь-шэня в очередной раз разметал атакующие со всех сторон иглы и клинки. Юноша бросился бежать, так быстро, как только мог. Ему было тяжело, сапоги вязли в грязи, нет-нет, а острые дождевые капли пробивали защиту и ранили его. Если бы не маска, все его лицо давно было бы в царапинах. Его руки были испещрены кровоточащими порезами. Но Сун Жулань продолжал бежать. Он не оглядывался, не смотрел по сторонам, лишь вперед, на дорогу. Остановиться, значило умереть. Нет, он не сдастся так просто!

– Знаешь, что всегда поражало меня в пятом брате, Жуи? – задумчиво протянул генерал. Птичка потерлась хохолком о его щеку и засвистела. – Его совершенно не поддающееся пониманию упрямство. Он был готов идти наперекор всем и вся, только бы поступить так, как считает правильным. Будучи еще четвертым повелителем Запредельного края, я умер быстро, так легко, что даже не успел осознать это. Но пятый брат… Пятый брат из-за своего упрямства погиб страшной смертью, умирал медленно, в агонии. И погляди, это его ничему не научило. Он готов страдать до последнего.

Как раз в этот момент защита Сун Жуланя была пробита, сокрушительная волна энергии подбросила юношу в воздух и несколько раз перевернула. Замелькали перед глазами зеленые листья, камни и комья грязи, дождевые капли и всполохи от лезвий клинков. Веревка, которой Жулань привязал к себе мечницу, была перерезана. Всего за несколько мгновений принц успел ощутить и боль от нанесенного удара и ужас. Одной рукой он успел поймать Хэ Ланфэн в воздухе и притянуть к себе. Еще никогда эта девушка не казалась ему такой тяжелой, как в тот миг. А потом они рухнули на землю. Удар вышиб из Сун Жуланя весь дух, его голова взорвалась болью, и перед глазами замелькали разноцветные огни. Хэ Ланфэн рухнула на него сверху и впечатала в грязь. Девушка ударилась лбом о маску, и принцу стало еще больнее. Кое-как он приподнялся. Вся его одежда была в грязи, мокрая и тяжелая, она тянула обратно к земле. Лоб Хэ Ланфэн был разбит в кровь.

Их окружили воины в серебристых, сверкающих доспехах. Каждый держал в руке клинок, острие лезвия которого было нацелено на Сун Жуланя. Их лица были размыты, будто бы принц глядел на них сквозь стену мутной воды.

– Вы… Вы кто? – прохрипел юноша. Ударившись о землю, он прикусил язык, и теперь его рот был полон крови.

Молчание.

– Солдаты Хранителя Цинлуна и говорить с тобой не станут, братец. Чувствую, ты разочаровал их командующего. Ты слаб, тебе никто не помогает, теперь Хранитель видит это и без боязни может от тебя избавиться. Нет, подожди, Жуи, рано вступать в игру. Мальчишка еще может меня удивить.

Новый удар зачарованных клинков буквально раскрошил меч, который для принца раздобыла Хэ Ланфэн. Оружие смертных было бесполезно в бою с этими… демонами, духами… С этими чудовищами, кем бы они ни были на самом деле. Они вдоволь наигрались с Сун Жуланем и теперь всерьез намеревались его убить. А он стоял перед ними безоружный, чуть придерживая одной рукой Хэ Ланфэн, которая так и не пришла в сознание.

«Прости, бессмертная госпожа, я подвел тебя! Я не смогу добыть жетон».

Но ведь он подвел не только ее, но и всех жителей Царства Ци, всех людей в Поднебесной. Всех-всех. Нет! Он дал слово и не может его нарушить! Демон в лазурных одеждах Чжан Юань-бо еще никогда не нарушал своего слова. Демон в лазурных одеждах…

– Не надейся, брат, ты не сможешь принять истинный облик. Что, даже пощады просить не станешь? – изогнул бровь Сян Юань-да.

Сун Жулань и не думал ни о чем просить. Он пришел в ярость и не отдавал себе отчет в том, что делает. Да как они посмели преследовать его, как посмели мешать?! Он пятый повелитель Запредельного края, прежде он любого убил бы на месте за подобную дерзость. И глазом бы не моргнул! Как они посмели причинить вред ему и его спутнице? Он их всех уничтожит, разорвет на части!

Вихрь сине-зеленого огня закружился у ног Сун Жуланя, в его руках возник меч. Длинный и изящный, он светился, ослепительно яркий, точно вода, искрящаяся на солнце. Рукоять меча была обжигающе ледяной. Стоило принцу провести кончиками пальцев по лезвию, как оно вспыхнуло огнем очищения. Пламя отразилось в нечеловеческих глазах Жуланя, и нападавшие неловко отступили назад.

– Цзинлин, барьер! – прошептал Сун Жулань. Меч вырвался из его рук, описал круг, и земля вспыхнула огнем. В кругу пламени осталась Хэ Ланфэн, а принц прошел сквозь огонь, поймал меч за рукоять и ринулся в бой.

– Ты погляди, Жуи! Сегодня мне следует похвалить пятого брата. Вот и Цзинлин[40], призрачный меч, появился. Некогда брат сам выковал его и закалил в пламени своей души. Теперь Хранителю Цинлуну придется поволноваться.

* * *

Когда Хэ Ланфэн пришла в себя, то сразу же поняла: они снова попали в беду. Тяжело вздыхая, девушка приподнялась на локте. Мечница промокла до нитки, глаза ее заливал дождь и что-то красное… Кровь. Она каким-то образом рассекла лоб. Хэ Ланфэн так ослабла и замерзла, что не сразу почувствовала боль и не сразу сориентировалась.

Ее окружала стена сине-зеленого огня, он лизал траву и землю, но не опалял их.

– Барьер?

Огонь не мешал девушке разглядеть то, что творилось за пределами стены. Сун Жулань сражался. В одиночку, против нескольких десятков солдат в серебристых доспехах! У принца не должно было остаться и шанса, но он держался. Он никого не убил, но почти всех успел ранить. Хэ Ланфэн сощурилась, осознав, что даже ее глаза бессмертной мечницы не поспевают за его движениями. Слишком быстро! Своим противникам Сун Жулань почти не уступал в скорости, его тело словно не имело костей. Движения при этом были четкими, выверенными, каждый удар достигал цели. Принц, казалось, родился с этим странным пылающим мечом в руках.

Нет, то был не Сун Жулань! Это демон в лазурных одеждах сражался за Хэ Ланфэн и защищал. Мечница уловила темную энергию, исходившую от Жуланя. Очевидно, сильные эмоции, ярость и злость, помогали ему, подпитывали, как и всякого прочего демона. Но долго он не протянет, может и вовсе утратить контроль над своим телом. Плохо! Плохо дело!

– Помоги принцу! – Ланфэн собрала в кулак всю силу, что у нее осталась, и призвала духовный меч. Десятки клинков тут же преодолели барьер и ринулись в бой. Тело мечницы напряглось, она была слишком больна и слаба, чтобы сражаться долго. Но и оставаться в стороне не хотела. Демон прикрывал ее все это время, защищал, не оставил. Ее долг перед ним становился все больше и больше.

Нападавшие отступили так же внезапно, как и появились. Сун Жулань замер, не веря своим глазам, призрачный меч чуть подрагивал в его руке, жаждал продолжить битву. Барьер исчез, Хэ Ланфэн с трудом поднялась на ноги и сделала несколько шагов к юноше.

– Ваше Высочество? Сун Жулань? – Он едва услышал голос мечницы, так сильно шумело в ушах. Попытался ей ответить и не смог, в горле точно ком застрял. Принц все еще был очень зол. Как они посмели? Как посмели напасть и ранить его? Он убьет их всех, убьет! Нет! Он никого не хочет убивать, нужно только прогнать их! Нет! Их следует убить, иначе атаки продолжатся, и рано или поздно отбиться не получится. Мысли смешались, спутались в клубок в голове принца, все завертелось, закружилось перед глазами. Он врезался спиной в дерево и с трудом устоял на ногах.

– Сун Жулань! Успокойтесь! Успокойтесь, слышите! Мы уцелели, все хорошо! – Хэ Ланфэн уже была рядом, обхватила его за плечи и привлекла к себе. Жулань и не думал, что она может так ласково говорить с ним. – Сделайте глубокий вдох, успокойте сердце, иначе потеряете контроль. Они ушли, мы в безопасности, я рядом с вами. Я позабочусь о вас!

– Я не хотел никого убивать, я правда никого не хотел убивать, бессмертная госпожа! – прошептал принц. Он никак не мог совладать со своими чувствами. Он злился, боялся самого себя, чувствовал вину и опустошение.

– Вы никого и не убили, – продолжала успокаивать его Хэ Ланфэн. Мечница уже отпустила юношу, надеясь, что тот сможет устоять на ногах без поддержки, двумя руками она пригладила его волосы. Так нежно к принцу еще никто не прикасался, но ему некогда было об этом думать. Сун Жулань нервно озирался по сторонам, опасаясь новой атаки. От перенапряжения его продолжало трясти.

Дождь закончился. От нападавших не осталось и следа. Словно их никогда и не было.

– Где вы раздобыли тот странный меч? – спросила Хэ Ланфэн. Только тогда принц осознал, что Цзинлин уже исчез, словно бы растворился в его руках.

– Он принадлежит мне, – ответил Жулань, не раздумывая.

Меж бровей Ланфэн пролегла тревожная складка.

– Хороший клинок! – все же выдала она. – Присядьте, давайте я помогу вам. Вот так! Сидите спокойно, дышите глубоко. Только поглядите на себя! Вас всего изранили!

– Это ничего, – проговорил Сун Жулань. Он всякий раз смущался, когда Хэ Ланфэн проявляла заботу о нем. – Быстро заживает. Совсем не больно. У вас вот кровь…

Мечница нетерпеливо протерла лоб рукавом. Она оглядела принца придирчивым взглядом. Кажется, он чуть-чуть успокоился, отвлекся. Но сможет ли он продолжить путь в таком состоянии? Задерживаться в лесу было слишком опасно. Неизвестно, когда на них снова нападут.

– Посидите еще немного, а я соберу вещи. Не думайте ни о чем, не тревожьтесь, дышите полной грудью. Я отойду от вас всего на несколько шагов.

Сун Жулань послушно кивнул. Его руки уже не дрожали, а дыхание выровнялось.

* * *

– Не будем и дальше испытывать судьбу. Солдаты Хранителя Цинлуна непременно вернутся, и скоро. Раз уж пятый брат нужен нам живым, ему следует отдохнуть от сражений, – генерал Сян Юань-да сжал свой жетон главнокомандующего. – Всех небесных убить. Никого не щадите. Пусть Хранитель Цинлун поймет, что от пятого брата так просто не избавиться. Посмотрим, решится ли он явиться самолично.

В тот же день демон в алых одеждах получил послание из Байху. Владычица Запада повелела открыть ворота своего золотого дворца, а Сян Юань-да призывала срочно вернуться и предстать перед ней. Отдавая марионеткам последние распоряжения, генерал хмурился. Каждые десять лет Владычица проводила три месяца в уединении и совершенствовала небесную душу. Срок уединения еще не вышел, а она решила вернуться к делам. Судя по всему, Си Ванму ощутила колебания темной и светлой энергий и поняла, что равновесие нарушено. Несомненно, она узнала о возрождении пятого вэнь-шэня и захотела использовать его. Заставив всех пятерых братьев служить себе и подчинив их армии, Владычица Запада будет готовиться к решающему удару. Ее цель – сокрушить Небесное царство. Сян Юань-да понимал: и дальше следовать плану третьего брата будет непросто.

* * *

Хэ Ланфэн уносила принца все дальше и дальше от места битвы. Перескакивая с ветки на ветку, она почти что летела. Ветви и листья мелькали у Сун Жуланя перед глазами, но ему было некогда восхищаться красотами леса. Он неотрывно наблюдал за Хэ Ланфэн. Девушка предупредила: далеко ей не уйти. Как только она почувствует, что вот-вот потеряет сознание от боли и усталости, она опустит его на землю. И дальше уже принцу придется нести ее.

Погони за ними не было. И это беспокоило.

– Как вы думаете, что это были за демоны? – спросил Сун Жулань.

– Это вовсе не демоны, – прохрипела Хэ Ланфэн. Принц в этот раз казался ей непомерно тяжелым, ей было так плохо, что по щекам ручьями текли горькие слезы, но делать было нечего. – Они полны энергии ян. Возможно, они служат кому-то из небесных чиновников.

– Значит это еще хуже. Небесные божества думают, что я направляюсь в Байху на встречу с братьями. Потому и хотят меня убить. Неужели они не видят, что все дело в жетоне? В спасении людей?

Ланфэн фыркнула. Когда уже Сун Жулань перестанет быть таким наивным?

* * *

Темное покрывало ночи опустилось на землю. Тучи скрыли звезды. Лишь души умерших, словно светлячки, озаряли путь для Сун Жуланя, показывали ему дорогу. Он неумолимо шел вперед и тащил на спине Хэ Ланфэн. Мечница не смогла унести их далеко. В конце концов, она не вынесла боли и потеряла сознание.

И с тех пор Сун Жулань заботился о ней. Принц ощущал слабое дыхание девушки на своей коже. Руки ее, обнявшие его за шею, были ледяными. Юноша напрасно пытался согреть их то в одной ладони, то в другой. Все его тело представлялось принцу как одна большая рана, он с трудом волочил ноги, то и дело спотыкался. Но все же у Жуланя не было выбора, он мог лишь идти вперед. И готов был идти всю ночь напролет. Поблизости не было ни одной живой души, за полосой деревьев принц не видел ни одного деревенского фонаря. Похоже, жители этих мест все еще прятались за стенами крепостей, опасаясь цзянши. В иной раз Сун Жулань рискнул бы провести ночь в лесу, но время Хэ Ланфэн неумолимо уходило. Ей нужно было лекарство. Жизненно необходимо! Возвращаться в Яньди не было смысла. Оставалось только следовать по пути в Синьчжэн. Принц еще не думал о том, что будет делать, если ворота города окажутся закрытыми. Впрочем… Он может попытаться подкупить стражу. Или пройти сквозь ворота, как в Яньди. Сун Жулань был полон решимости отыскать даже самого бога врачевания, лишь бы только бессмертная госпожа поправилась. Вот только боги были глухи к мольбам. Боги и вовсе желали ему смерти. Как он был самонадеян, думая, что сможет добраться до Байху! Как он был глуп, решив, что это так просто! Но никто не заставит его сдаться. Никто и никогда!

Огоньки кружились вокруг юноши, озаряя землю и темные кроны деревьев. Их свет отгонял диких зверей. Нежные голоса предупреждали принца о любой опасности, а в остальное время призраки детей переговаривались между собой, спорили.

– Какая беспросветная ночь! Ни одной звездочки.

– И ни дуновения прохладного ветерка!

– Такая ночь – лучшее время для чудовищ.

– Ты-то чего боишься, раз уже мертв?

– Говорят, таоте[41] столь ужасны, что и призраками не побрезгуют. Боишься? Боишься?

– Я ничего не боюсь, когда рядом наш господин.

Сун Жулань фыркнул. В подобном состоянии он и себя-то не сможет защитить. Принцу хотелось рыдать от отчаяния и рвать на себе волосы, вот только руки были заняты. Его тело, обе его души страдали. Сколько он еще сможет пройти? Как скоро доберется до столицы? Когда же уже закончится эта ночь?

Шаг за шагом он двигался вперед. Он не мог остановиться.

– Господин! Господин наш! Берегитесь! Впереди кто-то есть! И это не смертный! – вскричали призраки, заставив Сун Жуланя встрепенуться. Вот-вот снова кто-то попытается его убить!

– Цзинлин! – призвал юноша призрачный меч.

– Молодой господин Сун? Так ты меня встречаешь? – Посреди дороги возникла Ли Мэй. Ее рыжие хвосты чуть светились и покачивались из стороны в сторону. В руках она держала большой фонарь.

Призраки детей завизжали и мигом спрятались за спину принца. Его меч завис в воздухе, намереваясь атаковать.

– Сестрица Ланфэн! – Ли Мэй была в ужасе. – Что с ней? Что с ней?

Она было бросилась к подруге, но пылающий меч ринулся вперед и замер прямо у ее горла, ни цуня[42] свободного пространства не оставил. Лисица округлила глаза.

– Это же я! Ли Мэй! Что же ты делаешь, будущий повелитель демонов?! Смерти моей захотел?

– Оставайтесь на месте! Как я могу быть уверен, что вы правда госпожа Ли Мэй? Быть может, вы пришли, чтобы убить нас. Ответьте! Сколько раз бессмертная госпожа спасала Ли Мэй жизнь? И как я узнал об этом?

– Трижды. И мы с сестрицей Ланфэн сами тебе об этом поведали. А прежде я пыталась тебя съесть, но сестрица не позволила. Если бы я знала, что однажды ты будешь угрожать мне расправой, съела бы, не раздумывая. С потрохами! – обиженно надула губы лисица.

Призрачный меч растворился в воздухе.

– Простите меня, госпожа Ли! За последние несколько дней нас то и дело пытались убить. Я уж и не знаю, что думать…

– Забудь, забудь! – махнула рукой Ли Мэй. Она в мгновение ока преодолела расстояние, разделявшее ее и принца, и схватила мечницу за руку. – Что с сестрицей Ланфэн? Ее сердце едва бьется!

– Она отравлена трупным ядом, а лекарство исчезло. И еще госпоже пришлось сражаться, потому она совсем ослабела.

– Беда, беда! – вскричала Ли Мэй. – Ингредиенты для противоядия можно найти только в мире смертных.

– Потому я и несу госпожу в Синьчжэн. Поблизости нет людей, некого просить о помощи, – вздохнул Сун Жулань.

– До города еще далеко, сестрица умрет прежде, чем ты доберешься до места. Сестрица Ланфэн и правда может умереть! Она истощена, еле дышит. Но, к счастью, прабабушка одолжила мне лисий паланкин. Он донесет нас до столицы Хань в два раза быстрее.

Ли Мэй поставила фонарь на землю и взмахнула широким рукавом. Прямо из ниоткуда перед ней возник большой кроваво-красный паланкин. Его никто не держал. Он завис прямо в воздухе! С губ Сун Жуланя сорвался вздох восхищения. Внутри паланкина все было таким же красным, как и снаружи. Желтые лисьи огни отбрасывали свет на разложенные по углам подушки.

– Давай я помогу уложить сестрицу Ланфэн. Осторожнее…

– Но госпожа Ли… Как же мы полезем в паланкин вашей прабабушки? У меня вся одежда в грязи…

– Подумать только! Благовоспитанный будущий повелитель демонов! Бывает же такое! – Ли Мэй взмахнула другим рукавом, и наряд Сун Жуланя мигом преобразился. Грязные, изодранные одежды сменились чистыми, светло-синими, сшитыми из нежнейшего шелка. Одежда Хэ Ланфэн тоже изменилась, стала белоснежной.

– Вот это да! – Сун Жулань с восхищением разглядывал искусно расшитые рукава своего нового верхнего одеяния. На них были вышиты зеленые языки пламени. – Благодарю вас!

– А теперь помоги уложить сестрицу Ланфэн. Вот так, осторожно! Голову – на подушку. Укрой ее. И меч рядом положи. Прекрасно! Как тебе идут эти одежды, молодой господин Сун! Прабабушка сказала, что у повелителя должно быть все самое лучшее. Я сама выбирала ткань. Это шелк, который ткут на дне Восточного моря цзяожэни[43]. В мире смертных за него можно купить целый город.

Юноша был потрясен. Если эта одежда стоила целое состояние, мыслимо ли носить ее в путешествии? Лисиц, однако, это не заботило.

– Старая госпожа Ли очень добра! И вы тоже, госпожа Ли Мэй!

– То-то же! В следующий раз думай, прежде чем наставить на меня меч, – фыркнула лиса. – Полезай в паланкин.

Сун Жулань напоследок низко поклонился призракам.

– Благодарю вас за помощь!

– Мы и дальше будем следовать за господином, – ответили они. – Мы надеемся, что господин достигнет своей цели.

* * *

Внутри паланкина движение совсем не ощущалось. Сун Жулань даже подумал, что они так и не сдвинулись с места. Но выглянув наружу, принц обнаружил, что деревья слились в одно сплошное темное пятно. Паланкин на невероятной скорости летел вперед.

– Удивлен, будущий повелитель демонов? Нужно очень постараться, чтобы догнать лисий паланкин. Однако путешествовать в нем можно лишь ночью, потому до рассвета мы должны добраться до Синьчжэна.

Ли Мэй сжала запястье Хэ Ланфэн и принялась считать пульс. Лисица сощурилась. Она прикоснулась к своему лбу, и на нем, прямо меж бровей, возникло красное пятнышко, похожее на лепесток. Будто капля киновари упала на гладкую кожу девушки. Сун Жулань знал, что это знак принадлежности к роду духов. Все демоны тоже были отмечены похожими знаками. Когда Чжан Юань-бо вернет прежнюю силу, и на его лбу появится знак отличия.

Юноша с любопытством и не без тревоги наблюдал за действиями Ли Мэй. Она дотронулась до лба подруги, и тело Ланфэн засветилось.

– Я передаю сестрице энергию, тогда ее тело дольше сможет сопротивляться яду, – пояснила Ли Мэй. – Но много отдать не смогу, темная энергия способна навредить ее небесной душе. Мы с бессмертными разные.

– Мы обязательно найдем противоядие и спасем госпожу Ланфэн.

– Если бы сестрица не была отравлена, я бы забрала вас в лисью усадьбу. Там безопасно! На вас напали солдаты Хранителя Цинлуна. К счастью, вы сумели отбиться, но это не значит, что они не вернутся. Я удивлена, что за нами нет погони.

– Солдаты Хранителя Цинлуна? Зеленого дракона? – удивился Сун Жулань. В его родном Царстве Ци жители ежегодно отдавали дань уважения Зеленому дракону Востока, считая его посланником весны и благодати.

– Верно-верно, он командует четвертой небесной армией. Он один из сильнейших среди драконов Небес.

– Думаю, ему отдали приказ убить меня до того, как я встречусь с братьями. А ведь я… А я ведь больше всего на свете не хочу с ними встречаться, – горько усмехнулся принц.

– В любом случае тебе угрожает смертельная опасность, будущий повелитель демонов. Прабабушка очень волнуется, она хотела послать тебе на помощь наших воинов. Но, к сожалению, без одобрения всех наместников девяти вольных городов нельзя отправлять войска в Тянься. Прабабушка непременно встретится с другими наместниками и обсудит этот вопрос.

Сун Жулань был потрясен. Юноша понимал: госпожа Ли пыталась спасти его, чтобы в последующем он исполнил данное духам Запредельного края обещание. Помощь была нужна Жуланю, как никогда. Но все же… Все же старой лисице не следовало ради него подвергать свою семью опасности.

– Госпожа Ли Мэй! Ни к чему это! Ваша семья столько для меня сделала! Прошу, не нужно рисковать еще больше!

– Подумать только! Добросердечный повелитель демонов! Куда это годится? – вздохнула лиса. Она бережно укрыла Хэ Ланфэн еще одним одеялом, потом повернулась к Жуланю и бросила на него сердитый взгляд. – Сейчас ты в опасности! Как можешь отказываться от помощи? Что бы ты ни говорил, прабабушка не отступится. Она сказала, что семья Ли должна вернуть пятому повелителю долг крови. Ой-ой, не спрашивай! Она толком ничего не успела объяснить. Придется ждать удобного случая. Пока я буду помогать вам. В конце концов, никто в Запредельном краю не посмеет меня осудить. Сестрица Ланфэн – моя лучшая подруга.

– Благодарю вас, госпожа Ли Мэй! Я этого не забуду.

– Станешь настоящим повелителем демонов и отплатишь мне. Хотя нет, так не пойдет. Можешь отплатить прямо сейчас. Я потратила немало сил, и ты можешь их восполнить, – нежно улыбнувшись, лисица придвинулась к юноше на неприлично близкое расстояние. Пушистые рыжие хвосты обвили его плечи. Сун Жулань увидел свое отражение в блестящих глазах духа. Одной рукой Ли Мэй сжала воротник принца, чтобы при необходимости притянуть еще ближе, другой ухватилась за пояс его верхнего одеяния. – Не волнуйся ты так! Я не заберу все твои силы. Тебе будет совсем не больно, наоборот, приятно.

– Вряд ли я смогу вам помочь, – Сун Жулань сделал глубокий вдох и из последних сил постарался сохранить спокойствие. – Разве лисьи духи не питаются светлой энергией?

– Ты мне зубы не заговаривай, повелитель! Ты пока еще смертный, а у людей и темной, и светлой энергии вдоволь. Какие, однако, у тебя мягкие волосы. Любая девушка позавидует! Сперва сними маску, хочу увидеть твое лицо, – Ли Мэй прижалась к Жуланю, ее щеки чуть порозовели, а кроваво-красные губы несколько раз коснулись его открытой шеи. Это было ужасно неприлично! Сун Жуланя совсем иначе воспитывали![44] Ли Мэй – незамужняя девушка, пусть и дух. Не может она так жаться к чужому мужчине! Принц попробовал мягко отстранить лисицу от себя, но ничего не вышло, она обхватила его за шею и притянула еще ближе. Они соприкоснулись носами. – Какие у тебя удивительные глаза! Будто воды Восточного моря, переливающиеся на солнце. Ну же! Покажи лицо!

Сун Жулань, едва дыша, все же сумел оторвать Ли Мэй от себя. У него горело лицо и чуть кружилась голова.

– Не боитесь проклятья вэнь-шэня? – прохрипел он.

– Никакого вреда мне не будет. Я дух. Ты не сможешь украсть мою удачу. Не ожидал, да? – она засмеялась. – Запомни: смертные и бессмертные могут увидеть в твоих глазах свой конец, я же увижу только свое отражение. Так что не показывай лицо сестрице и не смотри ей в глаза, а мне – сколько угодно! У тебя прекрасные глаза! Покажи лицо, мне так любопытно!

Девушка капризно надула губы. Но Сун Жулань не собирался ей поддаваться.

– Кто бы мог подумать? Застенчивый повелитель демонов! И что с тобой делать? Твой брат-генерал, говорят, самый красивый мужчина во всех трех мирах. Мне вот любопытно, похож ли ты на него.

Принц фыркнул.

– Он носит маску, так что, возможно, рассказы о его красоте – просто слухи. По мне, так он настоящее чудище, – Сун Жулань вспомнил горящие, как угли, глаза Сян Юань-да, и его передернуло. – Я совсем на него не похож. Госпожа Ли, лисьи духи охотятся на смертных мужчин. Но речь идет о женщинах вашей семьи, а что же мужчины? Они охотятся на красавиц?

– Разумеется! Но в Тянься так много запретов! Смертные девушки постоянно находятся под присмотром, соблазнить их очень трудно. То ли дело мужчины… – Ли Мэй снова потянулась к Жуланю, и он предупреждающе выставил вперед руку. – Так ты опять мне зубы заговариваешь? Вот я тебя съем! И не будет больше пятого повелителя!

– Боюсь, вы сможете съесть меня только тогда, когда я заберу жетон повелителя Земель Беспомощности, – возразил ей Сун Жулань.

– Всю охоту мне отбил! – обиженно проговорила Ли Мэй. – Разве я не красива? Почему не поддаешься? – Она сильно ткнула его в плечо, и юноша зашипел от боли. – Ой, прости-прости! Ты ведь устал куда сильнее меня. Еще и ранен! Будешь думать, что у меня нет сердца? Что я злой дух?

– Я ничего такого не имел в виду, госпожа Ли! – Сун Жулань почувствовал себя совершенно беспомощным. Эти девушки… все время пытались выставить его виноватым!

– Такова моя лисья природа. Мы не можем не охотиться. Это суть духов Запредельного края. Все мы жаждем получить светлую энергию смертных, чтобы стать сильнее. Я все равно увижу твое лицо, и если ты окажешься красивым, пусть сестрица Ланфэн меня простит, ты будешь моим.

– Причем здесь бессмертная госпожа?

– Не будь глупцом! Очень даже причем! А теперь спи! Отдыхай, а я буду вас охранять. Не бойся! Я тебя не съем! – Ли Мэй толкнула его на подушки. – Обещаю. Неизвестно, что может случиться завтра. По правде говоря, силы тебе нужнее, чем мне.

* * *

Сун Жуланю показалось, что он закрыл глаза лишь мгновение назад, но вот Ли Мэй уже вовсю пыталась его растолкать. Застонав, он с трудом оторвал голову от подушки. Все тело болело, а голова – и того хуже: отказывалась думать. Принц по-прежнему нуждался в отдыхе, но времени на него не было.

– Вставай, повелитель, вставай! Давно рассвело, уже наступил час Дракона[45], мы больше не можем оставаться в паланкине.

– Мы прибывали в Синьчжэн? – потирая голову, спросил Жулань. Как долго он, оказывается, спал! И все равно чувствовал себя уставшим и больным.

– Да, паланкин перенес нас за ворота. Я уже нашла место, где можно остановиться, и разыскала лекаря для сестрицы Ланфэн. Он скоро придет! Помоги мне перенести сестрицу!

Сун Жулань поспешил выбраться из паланкина и вытащить Хэ Ланфэн, Ли Мэй выбралась следом, держа в руках их вещи.

– Хорошо, однако, что у вас так много денег смертных. Я торопилась, не успела захватить…

Прямо на глазах принца паланкин растворился в воздухе, будто и не было его вовсе. Юноша поднял Хэ Ланфэн на руки.

– Я с трудом нашла свободные комнаты на постоялом дворе, вон там, через дорогу. В городе так много людей! Все ворота закрыты, никого не впускают и не выпускают. Смертные все еще боятся полчищ цзянши, – пояснила Ли Мэй.

Несмотря на ранний час, на площади и правда было очень оживленно. По правую сторону дороги располагались торговые лавки, по левую продавались пышные паровые булочки и засахаренные ягоды. Сразу несколько повозок проехало мимо, заставив людей расступиться. И тут Сун Жулань увидел то, что заставило его вздрогнуть. Прямо в его сторону, расталкивая прохожих, направлялись демонические марионетки Сян Юань-да. Их длинные красные плащи трепал ветер, а маски выглядели особенно устрашающе. Только не это! Только не сейчас!

– Госпожа Ли Мэй! Глядите! – Лисица проследила за взглядом Жуланя, и ее глаза расширились от ужаса. – Они меня преследуют, но не вас. Забирайте бессмертную госпожу и уходите, позаботьтесь о ней. Я уведу марионеток как можно дальше и вернусь к вам, как только смогу. – Не успела Ли Мэй возразить, как принц поставил Хэ Ланфэн на ноги. Лисе ничего не оставалось, как обнять подругу за плечи, чтобы та не упала на землю. Ли Мэй отвлеклась всего на мгновение, а Сун Жуланя и след простыл. Марионетки, до этого неумолимо приближавшиеся, резко изменили направление движения, поспешили за принцем.

– Безумец! – процедила лисица, закидывая руку подруги себе на плечо. – Ишь чего удумал! А если тебя убьют? Да генерал Сян Юань-да не так страшен, как прабабушка в гневе! Если хоть один волос упадет с головы повелителя, прабабушка живого места на мне не оставит, а потом выгонит с позором. Продержись немного, Сун Жулань! Я позабочусь о сестрице Ланфэн и тотчас же тебя разыщу! – так Ли Мэй и бурчала себе под нос, пока тащила подругу к постоялому двору. – Повезло тебе, сестрица! Повелитель демонов готов рисковать жизнью, лишь бы ты была в безопасности. Будет ли кто-то однажды так же заботиться обо мне?

Сун Жулань тем временем бежал так быстро, как только могло позволить его измученное тело. Раз за разом оглядываясь, принц видел следовавших за ним марионеток. Юноша молил богов о том, чтобы все солдаты Сян Юань-да гнались за ним, а не пытались навредить Хэ Ланфэн и Ли Мэй. У Жуланя не было никакого плана действий, он просто бежал вперед, петляя по улицам, улочкам и проулкам. Он совсем не знал город, но заблудиться не боялся. Потом будет думать, как найти обратную дорогу! Сейчас главное – увести марионеток. Принц понимал, что, в конце концов, придется сражаться, потому хотел бы найти безлюдное место. Памятуя о трагедии, случившейся в Даляне, он не мог рисковать жизнями простых горожан. Но, как назло, ему повсюду встречались толпы людей. На улицах Синьчжэна нельзя было развернуться из-за повозок и паланкинов, из-за торговцев, разложивших товары прямо под открытым небом, из-за уличных танцоров и музыкантов, из-за солдат городской стражи. Все смешалось в водовороте красок, запахов и голосов. Расталкивая прохожих, принц продвигался вперед, марионетки не отставали, снося все на своем пути, под возгласы и ругательства, они продолжали преследовать его. Перед глазами Жуланя стоял кровавый туман, боль стучала в висках, воздух изо рта вырывался со свистом. Юноша устал, Небеса, как же он устал! И все же принц заставлял себя двигаться дальше.

Но вот он уперся в стену, повсюду его окружили дома. Бежать можно было только назад, но этот путь был закрыт. Распихивая людей, марионетки неумолимо приближались к Сун Жуланю. Он заметался. Куда бежать? Что делать? Пришлось остановиться. Значит, ничего не осталось, кроме как сражаться. Юноша уже был готов призвать Цзинлин, но тут его голова взорвалась болью. Будто кто-то подкрался сзади и опустил на его затылок мешок риса. Как же было больно! Сун Жулань пошатнулся, все поплыло перед глазами. Он потерял равновесие и врезался в кого-то.

– Эй! Смотри, куда… – окрикнул его сердитый мужской голос. – Эй! Господин! Господин? – Сильные руки поймали принца и не дали рухнуть на землю. – Только не помирай! Только этого мне не хватало!

Сун Жулань моргнул, еще раз и еще раз. Зрение, наконец, вернулось к нему. Человек, мгновение назад поймавший принца, грубо встряхнул его. Он был молод, едва ли намного старше Сун Жуланя, и был одет, как простолюдин. У него были черные, как ночь, выразительные глаза с опущенными вниз уголками, растрепанные волосы и привлекательное, но не особо примечательное лицо.

– Прошу прощения…

Плохо дело! Марионетки подошли почти вплотную и начали окружать принца. Они, словно дикие звери, загоняли юношу, а теперь медленно крались к нему. Торговец, у которого молодой человек покупал рыбу, глядел на демонов во все глаза. Сун Жулань собрал волю в кулак. Он должен сражаться! Как бы ни было плохо, нельзя терять сознание! Он должен защитить и себя и простых смертных. Принц сосредоточился, стараясь призвать меч. Сердце бешено колотилось в груди, в легких почти закончился воздух.

– Не шевелись, если хочешь жить, – проговорил молодой человек. Его голос был на удивление спокойным, холодным. Смертный отпустил Жуланя, к полной неожиданности последнего вытащил из складок одежды длинную иглу и вонзил ее в свой палец. Не веря глазам, принц наблюдал, как юноша кровью прямо в воздухе рисует странные символы. Все произошло быстро, слишком быстро! Кровавые знаки засияли. Раздался женский крик и мигом затих, одна из марионеток перевернула прилавок, но лежавшие на нем деревянные и костяные гребни не упали на землю, а застыли в воздухе. Люди, демоны – всезамерли на своих местах.

– И половины палочки для благовоний не успеет сгореть[46], как они очнутся. Бежим! Бежать-то ты сможешь? – Смертный схватил Жуланя за локоть и буквально поволок за собой.

– Вы! Вы остановили время! – прохрипел Сун Жулань, он задыхался, но старался не отставать от своего спасителя. Тот тащил принца за собой, петляя между застывших людей и марионеток.

– Да, против безликих демонов этот трюк – самое то, – ответил молодой человек. – Не отставай!

– Кто вы такой? – Сун Жулань боялся довериться незнакомцу.

– Потом познакомимся. Пока я для тебя глупец, который не смог пройти мимо. Поторопись!

Так они и неслись вперед, Сун Жулань совсем не разбирал дороги и старался не споткнуться. У бедолаги уже было темно в глазах, когда смертный распахнул какую-то, совсем не примечательную дверь и втолкнул его в теплое помещение.

– А-Ни! А-Ни, негодник, сколько можно тебя ждать? Ты должен был принести рыбу еще… – услышал Сун Жулань недовольный женский голос. Принц оказался прямо на кухне одного из домов. Женщина средних лет нарезала овощи. Увидев, что дверь открылась, она уперла руки в бока.

– Передай! – юноша сунул в руки Жуланя две рыбины. Сам он запер дверь на засов и заметался по комнате, открывая один за другим ящички, стоявшие у дальней стены. Сун Жулань протянул рыбу женщине и поклонился.

– Здравствуйте! Прошу прощения за вторжение!

– Здравствуйте… – Женщина оглядела его с ног до головы и ахнула. Неизвестно, что произвело на нее большее впечатление, причудливая маска или роскошная одежда незваного гостя, но она, явно, была потрясена. – Приветствую вас, молодой господин! Как же вы очутились в нашем скромном доме?

Сун Жулань не успел ответить, как юноша принялся браниться.

– Тетя Лю, куда ты опять задевала мои талисманы? Время не терпит! В городе повсюду безликие демоны!

– Ай-я! А-Ни, да разве я знала?! – Женщина, тетя Лю, пришла в ужас, с ее круглого, добродушного лица сошла вся краска. – Я положила их среди твоей чистой одежды… чтобы ты не забыл забрать их, когда двинемся в путь.

– Прошу, больше их не трогай! Это может быть опасно! – Разворошив аккуратную стопку одежды, молодой человек вытащил оттуда пять деревянных пластин. Каждую он окропил своей кровью, а потом прицепил к входной двери.

– Все! Теперь можно вздохнуть свободно! Талисманы отведут безликих демонов. Тетя Лю, я с рассвета на ногах, очень голоден. Есть чего пожевать? – спросил юноша и запустил пальцы в волосы. Часть из них была собрана в растрепанный хвост, а целая копна топорщилась в разные стороны.

– Невоспитанный! Ходишь в таком виде! Позор тебе, А-Ни, ты огорчаешь духов предков![47] И почему не представишь нашего гостя?

– А я не знаю, как его зовут.

– Это мое упущение, простите! Мое имя – Сун Жулань.

Тетя Лю вновь оглядела принца с ног до головы, а потом заохала.

– Такие красивые имена дают лишь детям знатных родов. Я Лю Сы, все зовут меня тетя Лю, а этот негодник…

– Чжао Вэйнин.

– Да, Чжао Вэйнин. Вэй как «охранять» и Нин как «покой», – пояснила тетя Лю. – Но покой из-за него нам только снится.

– Я очень рад знакомству! Прошу прощения за вторжение, я не хотел беспокоить вас!

– Что вы, что вы, молодой господин, прошу, присаживайтесь! Вот здесь, здесь будет удобнее всего! Здесь чисто!

– Ишь, какой воспитанный! Говоришь так, будто вырос во дворце. Правда вырос во дворце? Ого! А я думал, что ты бессмертный мечник, – заметил Чжао Вэйнин скучающим тоном.

– Я только учусь, господин Чжао.

– Какой я тебе господин? – рассмеялся Чжао Вэйнин. – Зови меня просто по имени!

– Где твои манеры, А-Ни? Ты ведь из хорошей семьи! Не сердитесь на него, молодой господин, А-Ни – достойный юноша, но ведет себя не по годам беспечно. Мы бедные люди, но нас нельзя упрекнуть в неуважении. Мы тоже странствуем среди рек и озер. Мы артисты. Сегодня здесь, а завтра – там. Не сидим на месте.

– Понимаю, – кивнул Сун Жулань. – Я так благодарен вам за помощь! Господин Чжао спас мне жизнь!

– Да какой я тебе…

– Не перебивай нашего гостя, А-Ни!

– Ничего, ничего страшного! Я бы хотел отплатить вам за спасение, чем смогу. Но не уверен, что у меня есть с собой… – Жулань запустил руку во внутренний карман верхнего одеяния. Он уж думал, что денег у него с собой нет, но, оказалось, что Ли Мэй, прежде чем разбудить его, предусмотрительно положила в карман мешочек с монетами. – Нет, есть. Прошу, не поймите меня неправильно и примите эти деньги! Я не хочу оскорбить вас! Мне тоже много времени приходится проводить в дороге, и я понимаю, как важно иметь при себе достаточно средств. Если я еще что-то смогу сделать для вас, пожалуйста, скажите!

Тетя Лю снова заохала, внутри мешочка было столько денег, сколько хватило бы на ближайший месяц. Но женщиной она была честной, привыкла зарабатывать на жизнь своим трудом и не была уверена, что стоит принимать их.

– А я думал, ты подаришь какие-нибудь интересные вещички бессмертных! – вздохнул Чжао Вэйнин. Он выглядел разочарованным. – Говорят, бессмертные используют для начертания заклинаний очень тонкую бумагу, такую, что прямо светится!

– Да, это правда, – Сун Жулань протянул ему несколько талисманов, сделанных Хэ Ланфэн.

– Ого! Значит, люди не врали! И правда словно светится изнутри! – Губы Чжао Вэйнина растянулись в довольной, мальчишеской улыбке. – А ручной журавль у тебя есть? Или хотя бы собственное облако?[48]

– Нет-нет, я всего лишь… Я только учусь. Я даже марионеток одолеть не могу. Мне уже доводилось сражаться с ними, и я чудом уцелел. Моя соученица больна, и потому сегодня я пытался отвлечь их. Не поймите меня неправильно.

– Ты говоришь ровно так же, как и все в моем детстве! – скривился Чжао Вэйнин. – Это меня с ума сводит!

«Судя по всему, он из знатной семьи, – подумал Сун Жулань. – Но что тогда делает среди артистов?»

Тетя Лю не сводила восторженного взгляда с денежного мешочка, но все же притянуть его к себе не решалась.

– Мы люди бедные, молодой господин, привыкли тяжело трудиться. Деньги нам правда очень нужны. Времена настали трудные. Хоть знатные семьи охотно устраивают празднества, многим людям все же не до развлечений. Вот уже который день мы не можем покинуть Синьчжэн. Городские ворота закрыты, ходят самые разные слухи. То о смертельной болезни, то о полчищах чудовищ. А теперь в город пришли безликие демоны! Неужто и сам Владыка Юга явится?

– Владыка Юга?

– Тот, кому безликие демоны служат, – вздрогнув от ужаса, продолжила тетя Лю. Лицо ее стало совсем бледным. – Демон в алых одеждах Сян Юань-да! Там, откуда мы родом, до сих пор помнят его прежний титул – Владыка Юга.

Сун Жулань горько усмехнулся, представив, как испугалась бы тетя Лю, узнав, что прямо рядом с ней сидит такой же ужасный демон, как Сян Юань-да. Вестник несчастий – демон в лазурных одеждах.

– Владыка Юга? Я о таком титуле не слышал.

– И чему только бессмертные своих наследников учат? – хохотнул Чжао Вэйнин. – В Царстве Чу любой ребенок знает, что давным-давно пятеро великих демонов правили в Запредельном краю. И построили они в те времена богатую столицу, которую невозможно сравнить ни с одним городом смертных – город Дэнфэн[49]. Было в нем пять дворцов – по одному для каждого великого демона. В южном дворце жил самый свирепый и жестокий среди братьев – Сян Юань-да. Потому-то его и зовут Владыкой Юга. А дальше знаешь, что случилось?

– Вэнь-шэни проиграли войну и были уничтожены.

– Верно-верно! Хоть это ты знаешь! А Дэнфэн отныне закрыт для всех. Ни смертный, ни бессмертный, ни демон, ни дух и даже небесный бог не сможет туда войти. Полчища нечисти охраняют его и пожирают любого, кто подойдет близко. Говорят, это озлобленные души тех, кто защищал город демонов от Небесной армии.

– А-Ни! – рассердилась тетя Лю. – Что за ужасы ты рассказываешь?! Перестань сейчас же! Не то у меня сердце из груди выскочит. Не говори о таком! Накликаешь беду! Вдруг за нами явятся безликие демоны?

– О, ты напомнила мне кое о чем, тетя Лю, – хлопнул себя по лбу Чжао Вэйнин. Он снова поранил руку, начертал в воздухе несколько символов, и прямо перед ним, словно в большом зеркале, появились очертания городских улиц. Они становились все четче и четче, пока сам Чжао Вэйнин, Сун Жулань и тетя Лю не увидели, что происходит за воротами дома. Марионетки гонялись по улицам за… за Чжао Вэйнином и Сун Жуланем. Вернее, за множеством Чжао Вэйнинов и Сун Жуланей.

– Думаю, они уже понимают, что никогда не найдут настоящих нас, потому что нас там просто нет, – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Но поглядите, они никак не успокоятся! Сильно, видать, ты их разозлил, господин бессмертный!

– Это… Это иллюзия? Как у вас получилось? – хлопая глазами от удивления, спросил Сун Жулань.

– Наш А-Ни – такой умник! – восхитилась тетя Лю, прижав ладони к груди.

– Это называется Кровавый узор. Это искусство моего народа. Едва ли в Чжунго[50] кто-то слышал о нем. Но оно, признаться, полезное. Особенно в таких случаях, – пояснил Чжао Вэйнин без тени самодовольства. – Остается только ждать, когда безликие демоны угомонятся. Тогда и сможешь выйти на улицу. Но если они начнут нападать на смертных, придется сражаться.

Сун Жулань кивнул.

– Пока вы здесь, прошу, поешьте, молодой господин, – снова начала суетиться тетя Лю. – Еда у нас простая, но все свежее. И овощи и тофу. Еще я испекла…

Она начала выставлять на стол всю нехитрую снедь, которая имелась в доме. Чжао Вэйнин тут же потянулся к еще горячим лепешкам, но получил по рукам.

– Потом будешь набивать желудок. Это все – для нашего гостя!

– Прошу, не нужно беспокоиться! – смутился Сун Жулань и пододвинул к Чжао Вэйнину посудину с лепешками. По правде говоря, принц до этого момента и не вспоминал о голоде. Он не ел почти сутки, но почему-то от вида еды стало лишь хуже. Снова начала кружиться голова. Жулань прикрыл глаза руками и сделал глубокий вдох. Лучше не стало. Да что с ним такое?

– Молодой господин? Вам нехорошо? – забеспокоилась тетя Лю.

– Нет-нет, ничего…

– Может, выпьете воды?

– Вода тут не поможет, – заметил Чжао Вэйнин. – Ну же! Вылезай из-за стола! Я не стану тебя нести! Где мои серебряные иглы? А, вот они! Славно! – Не успел Сун Жулань возразить, как Чжао Вэйнин схватил его за воротник и заставил подняться на ноги. Голова принца была готова расколоться от нестерпимой боли.

– А-Ни! Что же… Что же с ним такое?

– Потом расскажу, сейчас ты испугаешься. И он тоже испугается, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Идем, господин бессмертный! Тебе нужно прилечь! И я поставлю тебе иглы. Только прошу, не дергайся. Попаду не туда – останешься калекой.

* * *

– Сестрицы, вы только поглядите, какое у него лицо! В жизни подобного не видела…

– Отойди, Цин-Цин, я тоже хочу посмотреть! Он такой… Такой…

– Я тоже не могу подобрать слова!

– Не трогай его, гляди, просыпается, просыпается!

Сун Жулань распахнул глаза и ахнул. Над ним склонились три девушки. Еще несколько мгновений назад они гладили его волосы и дотрагивались до лица. Дотрагивались до лица… О нет! Куда делась маска? Принц подскочил на постели и заметался. Девушки разом отпрянули и засмеялись. Их волосы были убраны в высокие прически, а рукава их одежд были такими длинными, что волочились по полу.

– Кыш отсюда! – потребовал Чжао Вэйнин. – Не видите, он проснулся?! И прекратите смеяться!

Но девушки продолжали хихикать. У Сун Жуланя от стыда уже начало гореть лицо, и он закрыл его руками. Какой позор! Конечно же, они просто издевались над ним.

– Брат Вэйнин, не прогоняй нас, мы принесли господину воду для умывания и теплые полотенца.

– Я сказал: кыш! Он справится без вас! Готовьтесь к выступлению! Идите-идите… – Чжао Вэйнин принялся выталкивать девушек из комнаты. Они всеми силами сопротивлялись.

– А господин придет посмотреть наше выступление?

– А господин будет обедать с нами?

– Идите уже отсюда! Сколько можно?! Уфф, наконец-то! Такие шумные! – Чжао Вэйнин захлопнул створки дверей прямо перед носами девушек. Но они продолжали хихикать и за ней. – Да, не повезло тебе с таким-то лицом. Сочувствую! Искренне сочувствую!

Сун Жулань уже начал сердиться. Да, у него лицо демона. Но что с того? Почему обязательно нужно над ним потешаться?

– Моя маска! Где моя маска? – Принц начал судорожно шарить руками по постели, поднимать подушку и трясти одеяло. – Ее нельзя снимать!

– Будь у меня такое лицо, как у тебя, я бы тоже ходил в маске. От греха подальше! – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Ладно-ладно, успокойся! Нельзя тебе нервничать. Я только убрал иглы. Вот она, твоя маска, у меня.

– Прошу, отдайте! – Если бы только Чжао Вэйнин знал, что нельзя смотреть прямо в лицо вэнь-шэню, он бы не был таким беспечным.

– Как много от тебя хлопот! – вздохнул Чжао Вэйнин. Держа маску, он устроился, скрестив ноги, прямо на полу рядом с постелью. – Сегодня мне не нужно выступать, и я собирался бездельничать весь день, но ты занял мою постель. Сперва я подумал, что ты человек, который обрел бессмертие, а может даже ты родился бессмертным и вырос на острове Пэнлай[51]. Но теперь…

«Теперь он думает иначе, – понял Сун Жулань. – Он знает, что я демон. Но почему тогда не убил?»

– У тебя тело человека, – сощурившись, проговорил Чжао Вэйнин. – Но ты сильнее любого смертного. Ты настолько сильный, что твое тело не может этого вынести. Это маска бессмертных? Нужна для того, чтобы тебя сдерживать?

– Я должен носить ее до тех пор, пока не завершу обучение.

– Это ты зря! Ее сила вступает в конфликт с твоей, потому тебе так плохо. Приступы будут повторяться. Однажды твоя кровь потечет вспять, а меридианы[52] разрушатся. И ты умрешь мучительной смертью. Что? И дальше станешь ее носить?

Глава 6

Не достигнув Хуанхэ, сердце не умирает[53]

Сун Жулань, не говоря ни слова, забрал маску из рук Чжао Вэйнина. Нечего тут обсуждать! Носить ее все равно придется.

– Глупец! – начал было возмущаться Чжао Вэйнин, но тут же махнул рукой и успокоился. – Впрочем, мне ли тебя учить? Поступай как знаешь. Но я тебя предупредил. Не говори потом, что не предупреждал! Если уже можешь встать – вставай! Ты просто обязан отведать стряпни тети Лю. Иначе она тебя не отпустит. Уж не знаю, к какой еде ты привык, но тетя Лю кормит вкусно, поверь мне на слово!

– Господин Чжао, прошу прощения, но который сейчас час?

– Уже час Обезьяны[54]. Ты проспал немало, должен был восстановиться. И безликим демонам за это время наскучило бегать туда-сюда по улицам.

– Столько времени прошло! – Сун Жулань вскочил на ноги. Голова, к счастью, уже не кружилась. Принц не ожидал, что проспит так долго. Боги! Он спал, как убитый! А в это время Ли Мэй, скорее всего, повсюду искала его. Возможно, даже решила, что марионетки его убили. И госпожа Ланфэн… Как себя чувствует госпожа Ланфэн? – Я должен как можно скорее вернуться к друзьям!

– Сперва ты должен хоть что-нибудь съесть, иначе до друзей не доберешься. Рухнешь без сил где-нибудь по дороге, – мрачно заключил Чжао Вэйнин.

* * *

– Ну нет! Нет! – Чжао Вэйнин возмущенно шипел на ухо тете Лю. – Почему я? Отдохну я сегодня или нет? Сколько я буду с ним возиться?! Пусть А-Чэн его проводит!

– Вздорный мальчишка! Бездельничаешь целый день, а еще смеешь жаловаться! Все твои братья и сестры заняты подготовкой к выступлению. А ты должен проводить молодого господина! И смотри у меня…

– Госпожа Лю, прошу прощения! – обратился к женщине Сун Жулань. Он не хотел и дальше докучать Чжао Вэйнину. – Я доставил вам немало хлопот, но вы все равно были очень добры. И господин Чжао спас меня. Я не смею более вас беспокоить. Мне уже пора идти.

– Нет-нет, молодой господин! Вы нездоровы. Как можно отпустить вас одного?! Этот негодник А-Ни вас проводит, – ласково улыбаясь Жуланю, женщина несколько раз больно ткнула Чжао Вэйнина в спину. И тот сдался.

Принц поспешил откланяться. Тетя Лю наконец смогла вздохнуть свободно. Она до последнего боялась, что молодой господин передумает и захочет забрать мешочек с деньгами. В конце концов, он оставил так много! Доброй женщине было очень стыдно за свои мысли, но она ничего не могла с собой поделать. Деньги были крайне нужны… Сун Жулань же о них и не вспомнил. Когда принц уходил, девушки-танцовщицы, прикрыв лица веерами, выглянули за ворота. Они выглядели расстроенными.

– И почему тетя Лю отправила А-Ни? – возмущались они. – Мы бы и сами могли проводить молодого господина! Мы бы смогли его развлечь!

– Может быть, он еще вернется?

– Было бы прекрасно станцевать для него!

– Интересно, у молодого господина уже есть наложницы?

– Вы что такое говорите? – рассердилась тетя Лю. – Бесстыжие! Совсем страх потеряли!

– Лучше не оглядывайся! – ухмыляясь, посоветовал принцу Чжао Вэйнин. – Не то мои сестрицы кинутся и разорвут тебя на части. Нет, сожрут тебя!

– Они простые смертные, – пожал плечами Сун Жулань. – Зачем им меня есть?

– Вот ведь дурачина! Или притворяешься? Нет? Ты ведешь себя настолько бесхитростно, словно всю жизнь провел взаперти.

Сун Жулань слабо улыбнулся. Чжао Вэйнин ведь не ошибся.

– Значит, не помнишь, откуда пришел? И так быстро удирал от демонов, что название постоялого двора не успел разглядеть? – уточнил Чжао Вэйнин. – Сплошное горе с тобой! Ладно. Решение мы найдем, я уверен. Давай сперва вернемся на то место, где мы встретились. Быть может, что-нибудь вспомнишь.

* * *

Они бродили по городу больше часа, но Сун Жулань так и не смог найти нужную дорогу. Чжао Вэйнин ходил за ним с совершенно беспечным видом, заложив руки за спину, но было заметно, что он устал. Принц и сам устал и уже успел отчаяться. Синьчжэн оказался таким большим! А его улицы были совершенно одинаковыми! Как же быть?

Он и до темноты не смог бы вернуться на постоялый двор, если бы не натолкнулся на Ли Мэй. Возможно, это произошло по чистой случайности, а может, лисица сумела отыскать его след. В глазах Ли Мэй принц увидел небывалое облегчение.

– Повелитель д… – вскричала девушка и тут же осеклась. – Ваше Высочество! Я ищу вас уже несколько часов! Где вы пропадали? – У лисы был такой рассерженный и одновременно испуганный вид, что Сун Жуланю стало неловко и совестно.

Чжао Вэйнин ахнул.

– Высочество?! Вот ведь дела! Как чувствовал, что ты важная птица! – воскликнул он. Но стоило молодому человеку взглянуть на Ли Мэй, как все мысли разом выветрились из головы. Чжао Вэйнин никогда прежде не видел такую ослепительную красавицу. Лисица бросила на него взгляд и замерла, ее глаза расширились.

– А это еще кто? Небесные боги! Похож… Как же похож!

Чжао Вэйнин моргнул раз и еще раз. За спиной красавицы покачивались…

– Четыре хвоста! – в ужасе вскричал он, схватил Сун Жуланя за руку и потащил прочь.

– Стойте! Стойте! Все в порядке! Госпожа Ли – мой друг! – Принц, как мог, пытался остановить Чжао Вэйнина.

Ли Мэй принюхалась совсем… совсем по-звериному.

– Как смеешь, человечишка, глядеть на мои хвосты? Как ты вообще можешь их видеть? Ты кто такой?

– Их трудно не заметить, хвостатая госпожа! – заявил Чжао Вэйнин, все еще пытаясь оттащить принца в сторону. – Пусть я просто человек, но ты злой дух! Не приближайся!

– Вот именно! – рассвирепела Ли Мэй. – Злой дух сейчас сожрет тебя, наглый смертный!

– Думаешь, я так просто тебе сдамся? Только попробуй подойти, лисица, сразу же пожалеешь!

– Может быть, вы прекратите и дадите мне все объяснить? – устало попросил Сун Жулань. Он встал между лисой и Чжао Вэйнином. – Госпожа Ли, позвольте вам представить моего нового друга. Господин Чжао Вэйнин спас мне жизнь. Я очень ему обязан, пожалуйста, не нужно ему угрожать. Господин Чжао, не называйте госпожу Ли Мэй – злым духом. Это совсем не так! Госпожа Ли, я задержался ненамеренно, простите меня! Помогите найти дорогу назад!

– Вечно находишь неприятности на свою голову! – ворчала Ли Мэй, когда ситуация прояснилась. Ей ничего не оставалось, как показывать дорогу. Странный смертный – Чжао Вэйнин – увязался за принцем и не отходил от него ни на шаг. Боялся, видимо, что злой лисий дух закусит им по дороге. Ли Мэй было очень обидно. – Если бы я тебя не нашла, прабабушка сурово бы меня наказала. Но никому до этого нет дела!

– Простите меня! – раз за разом повторял Сун Жулань, видя, что девушка расстроена.

– Прекрасная госпожа! Я был неоправданно груб с вами! Я надеюсь, вы будете великодушны и не съедите меня… полностью. Хоть немного оставите. У меня большая семья! Кто станет кормить моих братьев и сестер, если умру? Будьте великодушны! Не сердитесь и пощадите меня! – принялся болтать без умолку Чжао Вэйнин. Он так глупо улыбался, глядя на девушку, что та сердилась еще больше.

– Не приставай ко мне, смертный! – отмахнулась Ли Мэй. – Хоть ты и напоминаешь мне одного… одного человека, но, в отличие от него, ты мне совсем не нравишься. Слишком уж ты подозрительный!

– Чтобы вам угодить, прекрасная госпожа, я готов быть похожим на кого угодно, – с улыбкой отвечал на ее злые слова Чжао Вэйнин.

* * *

Наконец, Сун Жулань добрался до постоялого двора и убедился, что Хэ Ланфэн пришла в себя и ей уже гораздо лучше.

– Хорошо, что вы живы и здоровы, Ваше Высочество! – проговорила бессмертная мечница, когда он завершил рассказ о своих злоключениях в Синьчжэне. Она выглядела уже не такой бледной и слабой, как раньше, и довольной. От ее вида на сердце принца потеплело. – Вы нужны мне живым, чтобы раздобыть жетон.

Да, верно. Жетон. Только из-за него Хэ Ланфэн вызвалась сопровождать Сун Жуланя в Байху. Если бы не жетон, мечница не стала бы церемониться с демоном. Принц с самого начала знал об этом. Но чем больше времени он проводил с Ланфэн, тем сильнее его огорчали подобные мысли.

– Я вам очень обязана, – проговорила девушка. – Если бы не вы, я могла и не выжить. Ли Мэй рассказала, что вы собирались всю ночь нести меня в Синьчжэн. Я могу только представить, как вам было трудно! Я не забуду, что вы сделали для меня. Но впредь будьте осторожны! Не рискуйте собой даже ради того, чтобы меня защитить. Хорошо?

– Боюсь, бессмертная госпожа, этого я пообещать не смогу, – покачал головой принц.

– Вот ведь упрямец! Снова навлечешь на себя неприятности! – воскликнула она с досадой и сильно толкнула юношу в плечо. Но тут же мечница пожалела об этом. Почему же у нее никак не получалось вести себя с Сун Жуланем чуть ласковее?

Когда принц покинул комнату Хэ Ланфэн и спустился вниз, чтобы раздобыть для девушки еды, он с удивлением обнаружил Чжао Вэйнина и Ли Мэй, которые беседовали и распивали вино. А ведь еще совсем недавно они, не переставая, препирались друг с другом! Как быстро, однако, они поладили!

* * *

На следующее утро в Синьчжэн прибыл посланец из Яньди и сообщил, что страшная угроза, нависшая над Царством Хань, миновала. Полчища цзянши, опустошавшие эту землю, рассеялись, как дым.

– Уверен, все это заслуга бессмертных мечников! – заявил Чжао Вэйнин, косясь на Сун Жуланя и Хэ Ланфэн. Те же предпочли промолчать.

Радостная новость быстро облетела Синьчжэн, и в тот же день ван повелел отворить городские ворота. А по случаю избавления от великой напасти в столице решили провести самое настоящее празднество. Знать ночь напролет веселилась в своих поместьях, а простой люд мог посмотреть на выступления музыкантов и танцоров на главной городской площади. По этому же случаю в разных уголках Синьчжэна беднякам раздавали плошки с бесплатной жидкой кашей, а детям из бедных семей и сиротам – пирожки со сладкой бобовой пастой.

Тетя Лю, с которой Сун Жулань познакомил Хэ Ланфэн и Ли Мэй, попросила их прийти на выступление ее труппы. По словам доброй женщины, Чжао Вэйнин был бы рад увидеть новых друзей. Хэ Ланфэн планировала покинуть Синьчжэн следующим днем, потому не стала отвечать на приглашение отказом.

В тот вечер главная площадь была украшена гирляндами из цветов. Жители столицы и беженцы всех возрастов высыпали на улицу, вторили песням, кричали и смеялись. Все выглядели по-настоящему счастливыми. На высоком помосте сестрицы Чжао Вэйнина исполняли танец водяных рукавов[55], движения девушек были изящными и плавными. Длинные рукава то волочились по земле, то взметались ввысь и колыхались в воздухе. Когда девушки все разом бросали взгляд на Сун Жуланя, которого уговорили встать как можно ближе к помосту, они застенчиво прикрывали рукавами нижнюю часть лиц и опускали глаза. Будто бы грустили от скорого расставания с ним. Но потом, сделав резкий поворот и взмахнув рукавами, они кланялись толпе. Ли Мэй, стоявшая рядом с принцем, недовольно пыхтела.

– Их движения так изящны и легки, что кажется, словно не люди, а речные духи танцуют перед нами! И рукава их – не отрезы ткани, а воды Желтой реки, – восхищались зрители.

После выступал Чжао Вэйнин, и как только он ступил на натянутый канат, все замерли в предвкушении. Внизу все было утыкало острыми ножами, посему каждый шажочек мог стоить юноше жизни. Но Чжао Вэйнин шел так легко, будто делал это каждый день, словно бы в этом не было ничего сложного, будто это не канат, а обычная дорога. Он сделал резкий прыжок, и зрители, открыв рты от удивления, высоко задрали головы. Чжао Вэйнин несколько раз перевернулся в воздухе и ловко приземлился обратно на канат. На его симпатичном лице застыла счастливая улыбка. Кровью начертав в воздухе несколько знаков, он создал два огненных шара и под громкие возгласы толпы принялся ими жонглировать, при этом продолжая движение и глядя только вперед. Зрители пришли в неописуемый восторг.

После выступления Чжао Вэйнин пригласил новых друзей поужинать и выпить вместе. Артисты смогли хорошенько заработать и были рады отпраздновать это событие. Танцовщицы обступили Сун Жуланя и более не желали оставлять его ни на минуту, по очереди наливали ему чай, предлагали сладости и развлекали разговорами. Правда, принц, не привыкший к шумным компаниям, по большей части слушал и кивал. Потом, чтобы хоть немного развлечь девушек, он достал из внутреннего кармана походную книгу с листами бумаги столь высокого качества, что она могла поразить даже бессмертных. Бумагу, которая никогда не заканчивалась, кисть и тушь подарила ему старая госпожа Ли, чтобы юноша мог запечатлеть самые яркие мгновения путешествия и навсегда сохранить их в памяти. Сун Жулань пообещал нарисовать портреты танцовщиц и для каждой в дар оставить маленькое послание.

– Просто невероятно! У молодого господина такой красивый почерк! – восхитилась Лу Шао – девушка в платье с синими рукавами.

– Прошу, прочитайте, что здесь написано, молодой господин! Я читаю с большим трудом и могу написать лишь свое имя, – попросила Линь Цин – девушка в платье с красными рукавами.

– Люди в Чжунго пишут так быстро! – заметила Жэнь Ми – девушка в платье с зелеными рукавами. – Мой старший брат и двух слов связать не может, хотя семья готова пойти на все, чтобы обучить его.

– Когда ты вспоминаешь о своей семье, Ми-Ми, мне становится очень грустно! Мы странствуем так долго и уже очень давно не видели родных. Остается только надеяться, что родители, братья и сестры живы и здоровы, – пригорюнилась Линь Цин.

– Таков удел всех, кто решил покинуть дом и странствовать среди рек и озер, – глубокомысленно проговорила Лу Шао. – Вы тоже скучаете по дому, молодой господин?

Сун Жулань не знал, что ответить. Был ли у него дом? Настоящий дом, а не подземелье, в котором его держали всю жизнь. Если дом – это место, где будут ждать и где примут любым, тогда у него не было дома. Принц склонился над бумагой и принялся писать.

– «Покинув родимый город, с родимым расставшись домом. Душа моя содрогнулась, перед путем безвестным. Вместе подымем весла, пусть уплывает лодка. Грустно, что государя больше нам не увидеть»[56], – прочитал он под восхищенные возгласы девушек.

Пока все развлекались, Хэ Ланфэн с наслаждением поглощала пирожные и обдумывала дальнейшие действия. Мысли ее, невзирая на обстановку, были тревожные, невеселые. Мечница считала, что добраться до горы Хуашань и испросить совета у бессмертных мастеров нужно в любом случае. Ведь даже ее наставница не знала, как проникнуть в Земли Беспомощности, как незамеченным добраться до Костяной пагоды и забрать жетон у могущественного демона. Живым путь в Земли Беспомощности был заказан, но отступать нельзя. Сун Жулань пробовал расспрашивать призраков о хозяине жетона, но те сразу же приходили в ужас и отвечали, что, хоть и были вынуждены выполнять приказы повелителя, никогда его не видели. Они слышали лишь голос и были уверены, что повелитель никогда не покидает Костяную пагоду. Он отправлял мертвецов разгуливать по земле и сеять хаос, но они должны были по любому его зову незамедлительно возвращаться в Земли Беспомощности. Призраки говорили, что земли эти настолько большие, что до границы добраться очень трудно. Там не растет ни травинки, ни деревца. Лишь ступишь за ворота, попадешь в Земли Беспомощности и не сможешь выбраться, пока повелитель не отпустит. Если все же пройдешь через мертвые земли и доберешься до границы, дальше ходу нет. Никто не может переправиться через воды Жошуй, которые отделили Земли Беспомощности от Желтых источников. Любой, кто войдет в эту реку, утонет, навеки исчезнет, не оставив следа ни в одном из трех миров.

Услышанное не могло не удручать. Как же попасть в Земли Беспомощности и как оттуда выбраться? Хэ Ланфэн должна была расспросить бессмертных мастеров! Многие из них прожили на столетия дольше наставницы и посвятили себя изучению законов Неба и Земли. Они собирали и бережно хранили знания о прошлом, настоящем и будущем. Наставница Хэ дала Ланфэн свою нефритовую подвеску и сказала, что, увидев ее, любой бессмертный не откажет в помощи. Посему мечница собиралась покинуть Синьчжэн и по воде добраться до горы Хуашань. Но безопасно ли брать с собой демона? Прежде она думала, что лучше будет снабдить Сун Жуланя всем необходимым, создать мощный защитный барьер и оставить принца у подножия горы, дабы не прогневить бессмертных (рискованно, но ничего не поделаешь). Теперь же Ланфэн не могла покинуть его. За принцем охотился не только Сян Юань-да, но и Хранитель Цинлун. Если в следующий раз он нападет не с малым отрядом, для принца это будет означать лишь одно – погибель! А тут еще и марионетки демона в алых одеждах объявились в Синьчжэне, воспользовались слабостью Ланфэн и выследили Сун Жуланя.

Что же теперь делать? Быть может, попросить Ли Мэй спрятать принца в лисьей усадьбе? Но тогда семья Ли снова окажется в смертельной опасности! За Сун Жуланем в любой момент могут явиться как демоны, так и небесные чиновники. Как же поступить?

– Сестрица Ланфэн! Почему ты сидишь здесь совсем одна и не развлекаешься? – Рядом с мечницей устроилась раскрасневшаяся Ли Мэй.

– Я развлекаюсь, Мэй-Мэй. На вот, попробуй.

– Неплохо, – лисица надкусила рисовое пирожное. – Очень даже неплохо! Неужели ты собиралась одна слопать столько сладостей?

– Именно так! Я очень люблю эти пирожные, ничего не могу с собой поделать, но наставница запрещает есть много сладкого. Сейчас же я нахожусь вне школы и могу есть столько, сколько захочу.

– Раз так, кушай больше! Кушай! Сестрица, только погляди, что для меня повелитель демонов нарисовал! Красиво же, правда?

Хэ Ланфэн взглянула на рисунок и увидела тонкую сливовую ветвь, с крохотными только-только распустившимися цветами. «Мэйхуа»[57], – прочитала она.

– Красиво! Только тсс, Ли Мэй! Не зови Сун Жуланя повелителем, – зашептала мечница. – Люди могут услышать!

Но донельзя довольная лисица пропустила слова подруги мимо ушей.

– Повелитель демонов сказал, что пять лепестков сливы есть олицетворение пяти добродетелей: радости, счастья, долголетия, удачи и мира[58]. Правда это очень красиво? – не переставая, восторгалась Ли Мэй. – Прежде мое имя казалось мне слишком уж простым. Но не теперь. Видела бы ты, как быстро пишет Сун Жулань! И при этом его каллиграфия безупречна!

– Неудивительно! Он учился всю жизнь, сидя взаперти. А еще он сын Сун-вана. Хоть Сун Жулань и не был престолонаследником, его обучали лучшие умы Цзися[59].

– Потому, сестрица Ланфэн, иди и спаси повелителя демонов! Он слишком замечательный, чтобы кому-то его отдать! – вскричала Ли Мэй.

– Ты это о чем, Мэй-Мэй? И тише, говорю тебе, тише! Не зови его так!

– Только взгляни! Как смертные девицы вьются вокруг него! Они хотят забрать нашего повелителя демонов! Так и хочется их выпотрошить!

– Какая ты кровожадная лиса, Ли Мэй! – покачала головой Хэ Ланфэн. – Ты, кажется, выпила лишнего. Он просто показывает этим девушкам, как правильно держать кисть.

– Нет! Иди и разберись с ними! Это наш повелитель демонов! Прикасаться к нему можем только мы! – не унималась Ли Мэй.

– Да, ты правда выпила слишком много. Эх! Посиди со мной, съешь еще пирожное. Успокойся, не кричи так! Сун Жулань соблюдает все приличия. Он прекрасно воспитан. Хм… А еще он очень спокойный и терпеливый. Из него мог выйти прекрасный наставник, если бы… Если бы не ужасная судьба.

А так ему приходится каждый день рисковать жизнью и двигаться навстречу собственной гибели. В конце пути, даже если принц добьется успеха, та, кому он доверяет, будет обязана убить его. Хэ Ланфэн еще больше приуныла, она все смотрела и смотрела на нарисованные цветы сливы, ни один кусок пирожного больше не лез в горло.

Бессмертный мечник не должен испытывать чувство вины перед демоном. Не должен испытывать ни сомнений, ни сожалений. Чтобы рука была тверда, чтобы хватило сил контролировать духовный меч, сердце бессмертного не должно было одержать верх над разумом.

– Отчего ты такая грустная, сестрица? Праздник тебе не нравится?

– Нравится. Просто устала от шума, – Ланфэн потерла лоб, надеясь унять головную боль. – Мечники не привыкли к такому бурному веселью, мы должны быть свободны от мирского.

– Потому я никогда и не понимала бессмертных. Как можно защищать мир, если его не любишь и ничего не желаешь? – вопрошала Ли Мэй, при этом уплетая пирожные за обе щеки.

– Путь мечника есть самопожертвование. И идти по этому пути непросто. Чувства и желания отвлекают от цели и смущают разум. Наша жизнь – ежедневная борьба со злом. Мы живем и сражаемся для того, чтобы люди могли вести себя так же беззаботно, как сегодня. Не каждый готов избрать путь мечника. И не каждый сможет пройти его до конца.

– Все равно не понимаю! – заявила Ли Мэй. – Разве Небо не создало всех нас для счастья? Мы должны к нему стремиться, а не жертвовать всем. Я думаю, нужно уметь радоваться так же, как этот подозрительный смертный!

– Тебе и не нужно понимать. Постой… Какой подозрительный смертный?

Ли Мэй указала на Чжао Вэйнина.

– Вот он! Он! Чем он вообще занят?

– А, Чжао Вэйнин… Разгадывает загадки. Погляди, они делают ставки, а потом тот, кто сумеет разгадать больше всех, получит выигрыш, – пояснила Хэ Ланфэн.

– Странные эти смертные! – скривилась лиса. – Готовы тратить деньги на подобные глупости! Но Чжао Вэйнин особенно странный! И это меня беспокоит, сестрица! Он не только смог увидеть мой истинный облик, но и обманул марионеток генерала Сян Юань-да! А когда Сун Жулань был с ним, я никак не могла его найти. Чуть ли не весь город обыскала, но не смогла обнаружить и следа. Сун Жулань просто исчез, а потом так же внезапно появился! Тебе не кажется это подозрительным?

Мечница сощурилась.

– Да, все это странно. Кажется, будто Чжао Вэйнин появился в самый подходящий момент. Но возможно, в этом нет ничего необычного. Возможно, в случае с марионетками ему просто повезло. А после он использовал сильные талисманы, чтобы спрятать Сун Жуланя. Чжао Вэйнин – человек, я не чувствую в нем ничего демонического. Его умение – кровавый узор – очень редкое, почти исчезнувшее. Я слышала, что некогда знатные семьи У и Юэ[60] обучали ему своих наследников. Тогда кровавый узор считался искусством ведения войны. Уверена, Чжао Вэйнин не из простой семьи. Он использует кровь для создания иллюзий, но, думается мне, он способен на большее.

– Если он такой высокородный, почему ведет подобный образ жизни? – наморщила лоб Ли Мэй.

– А мне почем знать? Любопытная лисица! Иди к нему и спроси!

– Не пойду! Он мне не нравится!

– Мэй-Мэй, у каждого человека есть свои причины и своя история. Мы ничего не знаем о Чжао Вэйнине, но нам и не нужно знать. Завтра мы покинем Синьчжэн и навсегда расстанемся с ним. Можно долгие годы странствовать среди рек и озер и больше никогда его не встретить. Тебе не нужно волноваться о нем. Но ты почему-то волнуешься. Что на самом деле тебя беспокоит?

Ли Мэй помолчала несколько минут. Глубоко задумавшись, она водила пальцем по столу. Казалось, девушка в мгновение ока протрезвела.

– Это может прозвучать странно, но, когда я увидела Чжао Вэйнина в первый раз, поняла, что он напоминает одного человека, – призналась Ли Мэй. – Вот уже две сотни лет его нет в живых. Для лис – это небольшой срок, но не для людей. И когда я увидела Чжао Вэйнина, поначалу очень обрадовалась. Я подумала, что… быть может… тот человек переродился. И у меня появился шанс увидеть его снова. Но… Но…

– Но что?

– Но Чжао Вэйнин похож на него лишь лицом, характер-то совсем другой! Я разочарована, ужасно разочарована! – Веселость Ли Мэй как рукой сняло, она выглядела так, будто была готова расплакаться.

– Ну-ну, Мэй-Мэй! Не расстраивайся! – Хэ Ланфэн обняла подругу за плечи. – Я и не думала, что у тебя был друг-человек, о котором ты так грустишь.

– Он не был моим другом, он даже никогда не видел меня в человеческом облике. И все же он был моим спасителем. Если бы не тот смертный, меня бы уже не было на свете. Не верь, если говорят, что духи Запредельного края отвечают злом на добро. Это неправда! Я хотела отплатить тому смертному, но, когда смогла вернуться в Тянься, его уже не было в живых!

– Так вот о чем ты сожалеешь! Увы, человеческая жизнь коротка и не идет в сравнение с жизнью лисьего духа. Вы живете тысячи лет. Ты ни в чем не виновата.

– Все равно! Я думала, если вдруг он однажды переродится, и Небо позволит нам встретиться, я верну долг, – не унималась Ли Мэй. – И всякий, кто посмеет тронуть этого человека, познает мою ненависть! – Услышав подобные слова, Хэ Ланфэн нахмурилась, она впервые видела подругу такой решительной и сердитой. – Смертные по большей части слабы, а вот у меня достаточно сил, чтобы защитить моего человека!

Хэ Ланфэн забеспокоилась еще больше. Она всегда с настороженностью относилась к духам Запредельного края. Наставница говорила, что духи полны темной энергии инь, они подпитываются сильными эмоциями, страстями и обретают могущество. Но, как и демоны, легко могут впасть в одержимость. Если сердце бессмертного напоминает спокойное озеро, то сердце духа – бушующий, горячий поток. И все же Ланфэн никогда не считала Ли Мэй опасной. Лисица была доброй, отзывчивой, ни разу не отказала в помощи, не сделала ничего дурного. Но сколько в Ли Мэй появилось злости, когда она подумала, что кто-то может навредить близкому ей человеку! Она стала совершенно непредсказуемой. И это Чжао Вэйнин смутил ее разум. Вот уж правда, что он появился не к добру!

Хэ Ланфэн, не зная, какие слова поддержки выбрать, неловко похлопала Ли Мэй по руке. А та прожигала взглядом спину Чжао Вэйнина, смотрела настолько свирепо, что юноша почувствовал на себе тяжесть того взгляда и обернулся. Он лукаво улыбнулся и приложил палец к губам. Похоже, не хотел, чтобы девушки рассказали тете Лю о том, что он так неразумно тратит деньги.

* * *

Следующим утром Хэ Ланфэн, Сун Жулань и Ли Мэй уже были в пути. В тот день не одно судно отправилось по водам Желтой реки на запад – в Саньян[61]. Из-за того, что ворота Синьчжэна внезапно были закрыты, в городе скопилось множество товаров и грузов, которые ждали отправления, и немало людей, желавших, но не имевших возможности вернуться в родные края. Как только ворота были отворены, многие поспешили в Ванчэн и в другие города, расположившиеся к западу от столицы. И именно по воде до них можно было добраться быстрее всего.

– Нам по пути, – заявил Чжао Вэйнин. – Мы поплывем в Саньян и будем выступать там до следующей луны. А в Ванчэне[62] сойдем лишь на обратном пути. Надеюсь, потом мы двинемся дальше на восток – к морю. Ты когда-нибудь видел море?

– Нет, – покачал головой Сун Жулань. Пусть он и родился в приморском царстве, у него не было такой возможности.

– Жаль-жаль! Нет ничего прекраснее спокойного моря на рассвете, когда кажется, будто солнечный диск появляется прямо из воды и озаряет все вокруг! Но какие твои годы, Высочество! Еще увидишь! – широко улыбнулся Чжао Вэйнин.

Сун Жулань лишь тяжело вздохнул. Он-то знал, что у него едва ли появится шанс вернуться в Царство Ци и увидеть Восточное море.

Наконец-то были развернуты паруса из циновок, и суда двинулись в путь. В тот погожий день Сун Жуланю хотелось лишь радоваться. Он впервые путешествовал по воде и пребывал в совершеннейшем восторге. Ветер наполнил паруса, берег с многочисленными постройками и раскидистыми деревьями становился все дальше и дальше. Принц, застыв у края борта, неотрывно глядел на воду. Мутные воды реки не были спокойны, мелкие волны разбивались о деревянный корпус корабля и омывали берега. Постепенно Сун Жулань понял, что плыть по реке – не так уж и приятно. Судно шатало из стороны в сторону, потому принц испытывал головокружение. Еще и солнце нещадно палило.

– Ваше Высочество, вы здоровы? – Хэ Ланфэн, как и обычно, подобралась к нему совершенно бесшумно. Она увидела, что юноша вцепился в края борта так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Не стойте на солнцепеке! Вы до сих пор не восстановились полностью. Если закружится голова, можете рухнуть в воду.

Да разве он настолько беспомощный?! Неужели бессмертная госпожа опять будет говорить, что он должен живым добраться до Байху и раздобыть жетон, а потому и то нельзя, и это опасно, и вот здесь не следует стоять? Жуланя подобное отношение раздражало. Он демон в лазурных одеждах и будет поступать, как вздумается! Никакая бессмертная не смеет ему указывать! Кто она вообще такая?

«Хватит! – одернул сам себя принц. – Не следует так думать!»

– Все хорошо. Мне еще не доводилось путешествовать по воде. Немного… Немного шатает, – ответил юноша. Он даже пожалел, что утром не отказался от еды. Теперь завтрак просился назад.

– Уверена, что под маской лицо у вас совершенно зеленое, – фыркнула мечница. Она встала на носочки и положила ладонь принцу на макушку. – Еще и голова горячая. Идемте в тень!

Сун Жулань дернулся, когда девушка слишком близко подошла к нему, и больно ударился о борт. Так много любопытных глаз наблюдало за ними! Но бессмертные мечники не следовали правилам приличия, установленным людьми. Хэ Ланфэн не думала, что ее будут осуждать. Ли Мэй пару раз хлопнула в ладоши. А девушки-танцовщицы, которых тетя Лю обучала игре на гучжэне[63], зло взглянули на Ланфэн. Заметив, что девушки отвлеклись, тетя Лю рассердилась и несколько раз легонько ударила их ивовым прутом по раскрытым ладоням.

– Музыка требует полного сосредоточения! Кто позволил вам прохлаждаться?

– В отличие от гуциня, который чаще всего используют для исполнения церемониальной музыки, гучжэн нужен для того, чтобы исполнять музыку танцевальную. Но это не значит, что его просто освоить. Гучжэн – тяжелый инструмент, а им приходится держать его на коленях. Кроме того, двадцать пять его струн сделаны из шелковых нитей. Потому пальцы должны быть очень чувствительными, чтобы исполнение было хотя бы удовлетворительным, – устроившись в тени, объяснил Сун Жулань Ли Мэй и Хэ Ланфэн. Девушки были очень удивлены, увидев, как обычно такая ласковая тетя Лю бранит своих подопечных.

– Ты разбираешься в этом, повелитель демонов? – спросила лисица.

– Немного. Наставники уверяли, что музыка способна успокоить сердце и сдержать внутреннего демона. Потому мне надлежало ежедневно музицировать не менее четырех часов. Но мне это совсем не нравилось.

– Вот ведь беда! Ежедневно! Даже моя прабабушка не так сурова, как твои наставники! Что еще они заставляли тебя делать?

– Остальное время мне следовало выполнять другие задания. Читать, заниматься каллиграфией, рисовать и упражняться с мечом.

– И так целыми днями? – изумилась Ли Мэй. – А разве смертные дети не должны хоть иногда играть и веселиться?

– Думаю, должны, – пожал плечами Сун Жулань. – Но мне это было не дозволено. И мне запрещалось покидать подземные покои без разрешения отца, потому я не мог делать, что вздумается, и проводить время с другими детьми.

– Только послушай, сестрица! – возмутилась Ли Мэй и толкнула подругу в плечо. – Разве так можно? Разве смертный не лишится рассудка, если его все время держать под замком и запрещать общаться с другими людьми? Да что уж тут говорить?! Я бы сошла с ума от одиночества! Столько лет быть одной и учить древние тексты! Ужасно! Я бы сожгла весь дворец лисьим огнем и выбралась на свободу. Неужели ты не пытался сбежать? Хорошо, когда ты был совсем маленьким демоном, вдали от людей ты мог и не выжить. Но когда подрос, почему не ушел?

Сун Жулань помолчал несколько минут. Хэ Ланфэн грустными глазами смотрела на деревья, растущие на дальнем берегу. Она знала, каким будет ответ. Демон в лазурных одеждах оставался в подземелье по доброй воле, чтобы обезопасить жителей Царства Ци.

– Не забывайте, госпожа Ли, смертным я приношу несчастья. Куда ни пойду, происходит что-нибудь ужасное. Разве не лучше, если меня почти никто не видит? Тем больше людей не пострадает. Теперь же за мной повсюду следуют беды и неприятности.

– Потому тебе лучше жить в Запредельном краю! Если не хочешь вредить смертным, поселись среди духов. Станешь нашим господином, будешь защищать Запредельный край от небесных чиновников и других демонов! Прабабушка говорит, что наместники девяти вольных городов будут верны только тебе – пятому повелителю.

Глаза Сун Жуланя расширились от удивления. Когда это он успел заслужить подобное доверие?

– Не вздумай уговаривать его, Мэй-Мэй! Сперва он должен заполучить жетон и спасти Поднебесную! – возмутилась Хэ Ланфэн.

– На его месте я бы возненавидела смертных и не стала им помогать, – насупилась лисица. Хэ Ланфэн бросила на принца заинтересованный взгляд. Ей было интересно, что он скажет.

– Зачем мне их ненавидеть? Разве не все боятся демонов? Люди вынуждены жить в страхе. Я же живое воплощение неудачи. Любой стал бы бояться, – ответил на это Сун Жулань. Были ли его слова искренними, Ланфэн оставалось только гадать. – Каждый хочет жить. Каждый хочет жить счастливо. А рядом со мной это невозможно. Когда я был маленьким, матушка ежедневно навещала меня, играла со мной и рассказывала сказки. Это она научила меня говорить, читать и рисовать. Но она умерла молодой. Если бы… Если бы матушка проводила со мной меньше времени, то смогла бы прожить долгую жизнь. Но ей было жаль меня, потому она и пострадала. Это правильно, что отец не позволял мне надолго оставаться в обществе старшего брата. Наследный принц не может лишиться удачи, это принесет горе стране.

«Мать, очевидно, любила его, а не жалела, – подумала Хэ Ланфэн. – Любила, несмотря ни на что. Разве он не понимает, что такое любовь? У Сун Жуланя человеческое сердце, он способен на сопереживание, он тонко ощущает чужие эмоции и восхищается красотой природы. Но он ни на секунду не допускает, что кто-то может его полюбить».

Сама Ланфэн не была обласкана родительской любовью. Наставница Хэ всегда была очень строга с ней. До встречи с Ли Мэй у нее не было друзей. Вот только Хэ Ланфэн могла жить со спокойным сердцем, а не терзаться чувством вины за свое существование, как Сун Жулань. И все же он вел себя совершенно спокойно и не жаловался. Он ведь… просто не знал другой жизни! Ощущая себя отверженным, демон в лазурных одеждах должен был взрастить гнев в своем сердце и жаждать возмездия за нанесенные обиды. Но Ланфэн он не казался озлобленным. Возможно, он не только скрывал лицо под маской, но и не показывал истинные чувства, намеренно прятал их, оставаясь чересчур доброжелательным.

– Да, мне не дозволялось играть с другими детьми, но если я выполнял все задания раньше срока, то был предоставлен самому себе, – продолжил рассказ Сун Жулань. – Я мог рисовать, что хочется. Помню, когда мне было десять-одиннадцать лет, я придумал историю о приключениях доблестного воина Чжоу Синьчжэ и красавицы Чжу`эр. Эти двое в моем воображении, забыв о мирской суете, богатстве и славе, странствовали по свету. Я ежедневно читал о далеких землях, о горных перевалах Запада, о загадочных землях Юга, об островах в Восточном море и царствах Поднебесной, а потом представлял, что Чжоу Синьчжэ и Чжу`эр увидели их воочию. Я покрыл рисунками всю дальнюю стену подземных покоев, и наставники были очень недовольны. Краски, правда, поблекли со временем.

– Повелитель демонов, почему ты выбрал такие имена? – наморщив лоб, спросила Ли Мэй. Она будто бы пыталась вспомнить что-то важное, но никак не могла.

– Не знаю. Выбрал и все. Почему-то я думал, что друзей, которых я выдумал, моих свободных друзей, могут звать только Чжоу Синьчжэ и Чжу`эр. Никак иначе.

– Хм… – Лисица так и не придумала, что ответить, потому просто успокаивающе погладила принца по плечу.

– Вам не нужно жалеть меня, госпожа Ли! Я жил не так уж и плохо. Мне не пришлось голодать и страдать от болезней. Я не был вынужден зарабатывать на жизнь тяжелым трудом, скитаться в поисках лучшей доли и проливать чужую кровь, пытаясь защитить себя. Если кого-то и следует жалеть, то точно не меня, – это же совершенно очевидно!

Сун Жулань умолк на некоторое время, слушая песню, которую исполняли сестрицы Чжао Вэйнина. Разыгравшийся ветер подхватывал звуки музыки и уносил прочь, все дальше и дальше.

– Бурные воды реки – связка ж ветвей поплыла, невредима. Кто так сердцами близки – я лишь и ты, мой любимый! Слову людскому не верь, люди обманут, любимый…[64]

– Бессмертная госпожа, – наконец, обратился принц к Хэ Ланфэн. Девушка сидела совершенно неподвижно, глядела в потемневшие небеса и хмурилась, – как вы считаете, мастера не откажут в помощи, увидев меня?

Он озвучил вопрос, который давно беспокоил Ланфэн.

– Ни демоны, ни духи не могут подняться на гору бессмертных. Не сумеют преодолеть защитный барьер. Если только я не смогу убедить мастеров пропустить вас.

– Они могут рассердиться, узнав, что вы просите за демона, – возразил Сун Жулань. – А нам нужна информация. Может, мне стоит ждать вас у подножия горы?

– В другие дни мы бы так и поступили, Ваше Высочество, – вздохнула Хэ Ланфэн. – Но теперь я не могу вас оставить. В любой момент за вами может явиться Хранитель Цинлун.

– Повелитель демонов, я бы, не задумываясь, отвела вас в лисью усадьбу. Но сейчас во владениях моей семьи для вас еще опаснее, чем в Тянься. Прабабушка передала, что Владычица Запада вышла из уединения и отказалась продлить перемирие. Сейчас через лисьи земли перебрасывают войска небесные генералы. Если они ощутят вашу энергию, тут же донесут Хранителю Цинлуну, – грустно проговорила Ли Мэй. – Простите меня!

– Вам не за что извиняться, госпожа Ли! Думаю, будет правильно, если я останусь у подножия горы. Тогда бессмертные мастера точно не откажут в помощи.

– Нет уж! Я не стану так рисковать! Вас невозможно надолго оставить одного! Обязательно попадете в беду! – заявила бессмертная мечница.

– Не нужно спорить, госпожа! Я смогу позаботиться о себе.

– Тц! – Хэ Ланфэн уже начала сердиться. Ей не нравилось, когда кто-то принимал решения за нее. Однако она не успела приструнить Сун Жуланя. Что-то с силой ударилось о правый борт судна. Раздался треск, за ним послышался слабый гул. Несколько почти прозрачных капель упали на рукав Ланфэн.

– Что такое? Что это было?! – раздались испуганные возгласы.

– Дождь. Плохо дело! – пробормотал Сун Жулань, высунувшись из-под навеса. Дождь, на первый взгляд, был самым обычным, капли вовсе не походили на иглы. Но все же он точно не сулил ничего хорошего. Что-то снова ударилось о борт, теперь уже с левой стороны. Напуганные люди вскочили с мест, одна из девушек-танцовщиц чуть было не уронила драгоценный гучжэн.

Хэ Ланфэн зажмурилась и окинула окрестности внутренним взором. Открыв глаза, она тотчас же призвала Цинпин.

– Под водой повсюду змеиные духи, – проговорила она. И хоть мечница произнесла эти слова тихо, их все равно услышали. Новость мигом разнеслась по судну. Многие испугались еще больше. Самые отчаянные перегнулись через край борта, надеясь увидеть духов воочию.

В то же мгновение одного из молодых мужчин чуть не смыло внезапно поднявшейся волной. Чжао Вэйнин едва-едва успел его оттащить.

– Отойдите от края борта! Все отойдите от края борта! – вскричал Чжао Вэйнин. Волны только усиливались, судно стало раскачиваться из стороны в сторону.

– Держитесь! – воскликнула Хэ Ланфэн. Ли Мэй не успела сориентироваться, и ее ноги заскользили по палубе, но Сун Жулань успел удержать девушку.

– Осторожно!

– Что так всполошило змеиных духов? – удивилась лиса. – Обычно они не трогают смертных.

– Змеиные духи служат драконам. Возможно… – прошептала Хэ Ланфэн и побледнела. Беда! Беда!

Вновь раздался гул, и на этот раз гораздо ближе. Хмурое небо прорезали золотые всполохи, и, разгоняя длинным хвостом тучи, над головами смертных пронесся господин лун. Его тело было длинным, гибким и тонким, как у змеи, а грудь ярко-красной. Люди, явно, его не видели, а вот Сун Жуланя его облик поразил до глубины души. Он впервые наблюдал за полетом настоящего дракона.

– В укрытие! – Хэ Ланфэн затолкала принца под навес. – Прячьтесь! Это Цзяо-Лун!

– Злой дракон?! – ахнула Ли Мэй. Она прижала Сун Жуланя к стене. – Повелитель демонов, нельзя, чтобы он вас увидел!

– Цзяо-Лун?

– Водяной дракон со скверным характером. Он не прочь полакомиться человечиной, – пояснила Ли Мэй. – Ему служат змеиные духи, а сам он…

– Явно выслеживает Ваше Высочество по приказу Хранителя Цинлуна, – закончила за подругу Хэ Ланфэн. Духи, даже такие злобные и опасные, как Цзяо-Лун, просто так не появлялись в мире смертных. Хранитель Цинлун был самым уважаемым среди драконов небес, многие собратья беспрекословно ему подчинялись.

Сун Жулань сжал кулаки в бессильной ярости. Снова он навлек беду на ни в чем не повинных людей!

– Не используйте силу демона в лазурных одеждах, ничем не выдайте себя, – попросила мечница, не сводя глаз с плывущего по небу дракона. Дождь внезапно перестал моросить, но небо не прояснилось. Цзяо-Лун, издав громоподобный рык, начал снижаться. У него были четыре массивные лапы, каждый палец на которых венчали когти размером вполовину человеческого роста. Он одним ударом сломал бамбуковые реи и снес паруса судна, следовавшего позади. Сквозь нараставшие раскаты грома (или это снова рычал дракон?) пробились жуткие крики застигнутых врасплох людей. Они не видели Цзяо-Луна и не понимали, что происходит. Судно потеряло управление, но то была лишь половина беды. В одночасье его корпус со всех сторон пробили головы змеиных духов. Огромных, извивавшихся, чешуйчатых тварей было так много, что они превратили гибнувшее судно в змеиный клубок. С треском ломались доски. Твари, пустив в ход длинные, как мечи, зубы корежили все, что попадалось на пути, пожирали людей. А смертные оказались совершенно беззащитными перед этой невесть откуда взявшейся угрозой. Спутники, друзья и родные гибли страшной смертью на их глазах, нечто невидимое подбрасывало их в воздух и превращало живые тела в кровавые ошметки.

Все произошло слишком быстро! Хэ Ланфэн, призвав десятки мечей, ринулась в бой, но было уже поздно. Разваливаясь на части, судно стремительно шло ко дну. Поднялась огромная волна.

– Все назад, назад! – кричал Чжао Вэйнин, оттаскивая людей от края борта и сбивая их в кучу. Женщины страшно закричали, увидев, как в их сторону движется стена воды с деревянными обломками. Чжао Вэйнин спешно нарисовал в воздухе кровавые узоры. Он смог сдержать волну прямо на подходе, и лишь несколько капель упали на устланную циновками палубу. На лбу молодого человека, несмотря на поднявшийся холодный ветер, выступила испарина. Его руки дрожали.

– Надолго мне время не остановить! Дракон мешает! – вскричал Чжао Вэйнин в полном отчаянии.

– Дракон?

– Дракон! – заверещали люди. Паника охватила смертных. Все засуетились и забегали, еще больше раскачивая судно.

– Нет, остановитесь! – воскликнул Чжао Вэйнин. Он осознал, что совершил страшную ошибку. Его чары пали, и каскад воды уже был готов обрушиться на палубу. Юноша вновь вскинул окровавленную руку, но не успел ничего сделать.

Волна разбилась на великое множество капель, но так и не затопила палубу. Ее остановил барьер, созданный Сун Жуланем. Огонь очищения был по цвету подобен воде. Он полностью накрыл судно сверкавшим куполом.

Огромная голова Цзяо-Луна, увенчанная двумя рогами, врезалась в барьер. Сила удара была столь невероятна, что Сун Жуланя подбросило в воздух и приложило о палубу.

– Ваше Высочество! – Ли Мэй тут же принялась поднимать принца на ноги. Он каким-то чудом почти не пострадал, падая, лишь разбил колени и оцарапал ладони. Но удар дракона отозвался во всем теле пульсирующей болью. За барьером бесновался Цзяо-Лун, он раздувал ноздри и рычал, обнажая зубы. Вокруг судна кружили, рассекая волны, змеиные духи.

– Зачем только показались?! – воскликнула лиса, крепко сжав ладонь Сун Жуланя. – Теперь дракон точно знает, где вы!

– Не покажись я, мы бы оказались на дне реки! Но долго я не продержусь! – прохрипел принц, с ужасом наблюдая, как Цзяо-Лун бьется головой о барьер и пытается прорвать его когтями. Желтые глаза чудовища смотрели прямо на Сун Жуланя. – Нужно выбираться!

Ли Мэй решительно задвинула принца за спину. На ее пальцах выросли длинные, светящиеся когти.

– Так вы не только хвостатая, но и когтистая госпожа! – проговорил Чжао Вэйнин, глупо улыбнувшись. Вид у него был ошарашенный. Молодой человек был бледен, как полотно, и шатался. Немудрено! – А мягкие лисьи ушки у вас есть? Пушистые такие!

– Ты совсем с ума сошел, смертный? – зарычала на него Ли Мэй.

– Нельзя здесь оставаться, – сказал Чжао Вэйнин принцу, уже серьезно, пока лиса грозила в его сторону кулаком. – Нужно найти способ перенести людей на берег!

– Способ есть, – на палубу опустилась Хэ Ланфэн. С Цинпином наперевес она легко преодолела барьер. Ее волосы растрепались, а одежда и лезвие меча были покрыты черной кровью змеиных духов. Она призвала больше десятка духовных клинков, и те вмиг увеличились в размерах. – Один меч удержит не более четырех человек. Упасть невозможно.

– Все сюда! Забирайтесь быстрее! – Чжао Вэйнин не стал мешкать и принялся созывать людей. Испуганные женщины и дети жались друг к другу и отказывались забираться на мечи. Мужчины принялись ругаться и спорить, они не понимали, что случилось, не видели, откуда исходит угроза. – Давайте же! – Чжао Вэйнин уже кричал. Он-то видел, что под воздействием когтей и зубов Цзяо-Луна, созданный принцем барьер покрылся трещинами. Огонь очищения искрился и полыхал, но его сияние чуть померкло.

– Проклятье! – взревел Чжао Вэйнин. – Забирайтесь, если хотите жить! – С потемневшим от ярости лицом молодой человек принялся буквально силой поднимать своих сестриц на один из мечей. Девушки сжимали в руках тяжелые музыкальные инструменты и тряслись так, что духовный меч ходил ходуном. – Оставьте это! Бросьте!

– Да как же мы можем, А-Ни? Знаешь же, эти старинные гучжэни бесценны!

– Только жизнь – бесценна! Ну же, тетя Лю, скорее забирайтесь! Ничего не бойтесь! Братья, помогите мне! Поднимайте детей и женщин! Быстрее!

– А-Ни! Ай-я, мальчик, а как же ты? – зашлась слезами тетя Лю.

– Ничего не бойтесь, я последую за вами! Ну же! Не мешкайте!

Первый меч поднялся в воздух и покинул судно. Увидев, что никто не рухнул ни на палубу, ни в воду, люди чуть успокоились. Мужчины принялись поднимать на мечи детей и женщин. Тех, кто, расталкивая других, стремился пролезть без очереди, отпихивали Чжао Вэйнин и его братья. Судно раскачивалась из стороны в сторону, палубу заливала вода. Смертные падали и поднимались, кричали, ругались и плакали, пытались втащить на мечи все самое ценное.

– Люди – в первую очередь! Вы, что же, умереть хотите?

– Да если бросим товары, на что жить станем? Не лучше ли тогда умереть?

– Хотите умереть – пожалуйста! Ваше дело! Не губите других!

– Скорее! Скорее! Нет, не толкайтесь! Осторожно!

Время утекало сквозь пальцы, как песок. Для людей прошло всего несколько минут, для принца – точно минула целая вечность. Барьер был готов вот-вот исчезнуть. В легких Сун Жуланя почти закончился воздух. Из-под маски струился пот. Каждый удар когтей бесновавшегося Цзяо-Луна принц ощущал на себе. Его голова уже была готова расколоться от страшной боли. Чтобы хоть как-то поддержать барьер, Сун Жулань воткнул меж досок палубы лезвие Цзинлина. Меч не опалил дерево, но пламя, бегущее по его лезвию, взвилось ввысь и укрепило разрушавшийся барьер.

Ли Мэй, взобравшись на край борта и опасно балансируя над водой, держала в руках лук. Она накладывала на тетиву сразу три стрелы.

– Мерзкие отродья! Как посмели тут появиться? – рычала лисица, стараясь подстрелить как можно больше змеиных духов.

На лбу Хэ Ланфэн от напряжения вздулись вены. Ей приходилось одновременно контролировать более пятидесяти духовных мечей. Мечница старалась и перенести людей в безопасное место, и защитить тех, кто еще оставался на судне, и атаковать дракона. От перенапряжения у нее кружилась голова, из носа и ушей потекла кровь.

Несмотря на все усилия Сун Жуланя, Хэ Ланфэн и Ли Мэй, Цзяо-Лун пробил барьер. Когтями передних лап он вонзился в палубу, ломая дерево и опасно наклоняя судно. За борт хлынула вода, сметая все и всех на своем пути. Змеиные духи приняли человеческий облик и вихрем пронеслись по палубе, они вырезали всех, кто не успел взобраться на мечи, без разбора, без жалости. Огромной лапой злой дракон замахнулся на Сун Жуланя. Когти скрестились с лезвием призрачного меча, в разные стороны посыпались искры. Вода поднялась выше щиколоток, Цзинлин защищал хозяина, не давал дракону проглотить его целиком. В свете клинка принц видел совсем-совсем близко большие, как плошки, желтые глаза чудовища, его рога и зубы, каждый из которых мог запросто вспороть тело юноши от горла и до пупка. Сун Жулань прокусил губу до крови, его руки уже с трудом поднимались, но пальцы словно примерзли к рукояти клинка. Как и Хэ Ланфэн, принц стоял насмерть.

Издав громоподобный рык, взбесившийся Цзяо-Лун ринулся к Сун Жуланю, его нос буквально врезался в принца, пробивая защиту. Юноша выпустил из рук призрачный меч. Удар был такой силы, что принц взлетел в воздух. Казалось, на миг его тело стало весить меньше перышка. Сун Жулань ударился о бамбуковую рею. Этот удар вышиб из принца весь дух, падая, он не мог сделать ни единого вздоха. Маска слетела с лица, разодрав в кровь лоб и подбородок. Цзяо-Лун снес то, что осталось от парусов и, открыв пасть, вновь ринулся к Сун Жуланю. Он уже был готов проглотить юношу целиком. Принц приподнялся на локтях, прижал к груди маску. Он с трудом контролировал тело.

– Не зевай! Сожрет же! – Чжао Вэйнин схватил Жуланя за руку и рывком поставил на ноги. Все тело принца отозвалось острой болью, оно протестовало, не желало двигаться. – Бежим! Бежим! – Ладони Чжао Вэйнина были мокрыми от крови. Одной рукой молодой человек держал Сун Жуланя и волочил его за собой, другую он выставил перед собой, задерживая движение дракона. Цзяо-Лун замер на мгновение, Чжао Вэйнин и Сун Жулань пронеслись под его брюхом.

– Почему ты остался? У тебя даже нет оружия! – хрипел принц. Его язык заплетался.

– Ошибаешься! Мое оружие при мне! Высочество, тебе нужно на берег!

– А люди? Нет, нельзя! Дракон последует за мной!

– Тогда на другой берег! Осторожно! Ах вы! – Их со всех сторон окружали змеиные духи, отрезая молодым людям путь к Хэ Ланфэн и Ли Мэй. В человеческом обличье духи носили темные одежды, их лица были практически полностью закрыты, лишь глаза, напоминавшие синие драгоценные камни, горели в прорезях черной ткани. – Отвратительные отродья! – Сун Жулань, вновь призвавший призрачный меч, уже был готов скрестить его с одним из нападавших, как Чжао Вэйнин, крепче сжав его руку, продолжил тащить принца за собой. Стоило его ладони коснуться одного из клинков, как и сам меч и его владельца отбросило в сторону. Чжао Вэйнин прорывался вперед, используя силу, заключенную в его крови. Принц выпустил Цзинлин из рук, чтобы тот прикрыл их сзади. Но все же змеиных духов было слишком много, да и Цзяо-Лун, проломив палубу массивными лапами, догнал Сун Жуланя в один шаг. Принц и Чжао Вэйнин оказались прижатыми к краю борта, за головами духов они не видели ни Хэ Ланфэн, ни Ли Мэй. Нос тонущего судна поднялся высоко над водой, Чжао Вэйнин выставил вперед руку, задерживая движения обломков бамбуковых рей, тюков с просом, рулонов тканей и всего-всего, что люди не смогли забрать на берег. Теперь эти вещи либо падали в дыры, созданные когтями дракона, либо летели в сторону несчастных молодых людей, грозя нанести им увечья. Бурлящая поверхность воды неумолимо приближалась. Река была полна обломков и мертвых тел, которые всасывала в себя пучина.

Если Сун Жулань прыгнет в воду, последуют ли за ним духи и дракон? Появится ли тогда у Чжао Вэйнина шанс уцелеть? Заметит ли его Хэ Ланфэн? Если не принять решение сиюминутно, они утонут вместе. Поднявшиеся волны уже были готовы забрать их с собой, но Чжао Вэйнин, несмотря на израненные руки, держал Жуланя слишком крепко. Человек, которого принц повстречал совсем недавно, дважды спас его и оставался подле него до последнего. Такому доброму человеку незачем умирать из-за демона в лазурных одеждах.

– Тц! Высочество! Аа! Ты чего? – по изодранному рукаву Чжао Вэйнина поползли языки огня очищения. Они не могли обжечь, напротив были пугающе холодными. От неожиданности молодой человек ослабил хватку, Сун Жулань, выдернул руку из пальцев Чжао Вэйнина и бросился в воду. – Высочество! Сун Жулань!

Змеиные духи ринулись за принцем, а дракон с чувством выполненного долга взвился в воздух. Нос судна чуть опустился, Чжао Вэйнина тряхнуло, и он упал на колени. Правую ногу прострелила боль, молодой человек только тогда заметил, что кто-то из змеиных духов успел его ранить. Хватаясь за край борта, Чжао Вэйнин с трудом приподнялся.

– Сун Жулань! Сун Жулань! Сумасшедший! – взревел Чжао Вэйнин, стуча кулаками по мокрому дереву. Желтые воды реки стали черно-красными, они бурлили и пенились, а принца было нигде не видать. – И выдумал же такое!

Сун Жулань не умел плавать, а если бы и умел, его бы это не спасло. Его точно всасывало в огромную воронку, кругом была чернота, глаза заливала вода, грудь сдавило, ни вдохнуть, ни двинуться. Тело принца оплетали змеиные духи, они сжимали его ребра, ломали кости, тащили за собой на самое дно.

Можно сколько угодно рассуждать о смерти, думать о ней и страшиться ее прихода, но она непременно застигнет врасплох. В прошлой жизни демон в лазурных одеждах вышел из вод Восточного моря и отправился покорять три мира, в этой жизни он умрет на дне Желтой реки. Когда-то давным-давно под водой он чувствовал себя так же свободно, как и на суше. Когда-то он сражался с морскими чудовищами, существовавшими еще с тех пор, как мир был одной лишь водой, а теперь не может противостоять каким-то слабым духам. Воистину он, Чжан Юань-бо, бесполезен с этим хрупким человеческим телом! Жизненная сила так быстро утекала из него, растворялась в холодных водах.

Но разве когда-либо демон в лазурных одеждах боялся поражения? Разве его тревожило, что думают о нем другие, разве он когда-то сам в себе сомневался? Чжан Юань-бо – единственный из пяти вэнь-шэней, кому не было дела до репутации демона, до правил, которые создали небесные чиновники, до тех законов, которые он сам считал несправедливыми. Он не боялся ошибаться и признавать поражение, но только тогда, когда иного пути уже не было. А сейчас? А сейчас он никак не может сдаться! Чжан Юань-бо еще не завершил начатое.

Сун Жулань с трудом пошевелил пальцами, и чернота пучины озарилась сине-зеленым огнем. Без помех он горел прямо под водой, прогоняя змеиных духов прочь.

* * *

– Сун Жулань! Где Сун Жулань?! – Хэ Ланфэн подняла в воздух последний духовный меч. Хвосты Ли Мэй обвили ее талию. Промокшая насквозь лиса дрожала всем телом за спиной подруги. Воды реки, точно огромное чудовище, поглощали все и всех, огромная воронка закручивала корабли, перемалывая доски, ломая, корежа и уничтожая. В небе кружил ликующий Цзяо-Лун, на берегу жались беспомощные люди. Сердце Хэ Ланфэн зашлось в бешеном ритме. Ненадолго потеряв принца из виду, она поняла, что боится, очень боится за него. И теперь он исчез! Что, если утонул, что, если его съел дракон? И это Хэ Ланфэн была во всем виновата! Недоглядела.

– Я вижу Чжао Вэйнина! Там Чжао Вэйнин! – вскричала Ли Мэй. – Вон там! Держится за обломок реи! Скорее, он же вот-вот утонет!

Принца рядом с Чжао Вэйнином не было. Горло Ланфэн сдавил приступ паники. В последний раз она видела молодых людей вместе. Что же случилось? Куда подевался Сун Жулань? Мечнице следовало осмотреть окрестности внутренним взором. Но если отвлечься на это, Чжао Вэйнин утонет. А если сначала спасти Чжао Вэйнина, драгоценное время будет потеряно…

– Сейчас мы его вытащим! – Цинпин принялся снижаться, но вдруг налетел порыв ветра, и меч развернуло в воздухе несколько раз. Ли Мэй закричала, сердце Ланфэн замерло на мгновение, ей показалось, что контроль над клинком был утрачен. Она приложила все усилия, чтобы выровнять Цинпин, и принялась искать глазами Чжао Вэйнина. Но голова молодого человека уже исчезла под водой.

– Гляди, сестрица! Гляди!

Столп сине-зеленого огня ударил в небеса и прорезал тучи, свет больно ударил по глазам. Из воды появился демон в лазурных одеждах. Носки его сапог на мгновение задержались на волнах, и воды Желтой реки перестали бурлить. Чжан Юань-бо поднимался ввысь, делал шаг за шагом по воздуху, как по лестнице. Хэ Ланфэн и Ли Мэй потеряли дар речи. Он широко раскинул руки и поднял их ладонями вверх, ветер разметал рукава роскошных одежд, сшитых из лучшего шелка. Узоры, напоминавшие языки пламени, казалось, были настоящими. Из воды поднималось все, что река успела забрать у смертных. Она выталкивала и едва живых людей, которые каким-то чудом умудрились остаться на плаву. Вместе с обломками досок, за которые они держались, несчастные плавно опустились на землю. Вслед за ними на берегу оказались и рулоны драгоценной ткани, и тюки да сундуки с товарами, все-все, что так боялись потерять люди. Демон заставил реку вернуть ценности в их первоначальном виде. Чжао Вэйнин тоже оказался на берегу, он зашелся в тяжелом кашле и запустил пальцы во влажную землю, а потом высоко поднял голову и широко открыл рот от удивления.

– Если бы прабабушка могла это увидеть! – зашептала Ли Мэй на ухо подруге. – Она пришла бы в восторг! Гляди! Наш пятый повелитель возвращает себе прежнюю силу!

Этого-то Ланфэн и боялась. Но тогда и она оказалась под впечатлением. Ей потребовалось столько сил… Нет, все ее силы были растрачены, чтобы хоть кого-то спасти, а демону в лазурных одеждах стоило лишь пожелать, и река успокоилась. Лучи выглянувшего солнца окутали фигуру Чжан Юань-бо, потому его лица не было видно. Но Хэ Ланфэн глядела во все глаза на то, как он, величественный и в то же время изящный, ступает по воздуху, словно по земле. Описав в небе дугу, Цзяо-Лун, рыча, метнулся к вэнь-шэню. Хэ Ланфэн и Ли Мэй одновременно ахнули, увидев на лбу дракона, прямо меж рогов, человеческую фигуру. Полы зеленых одежд развевал ветер, над головой замерли в ожидании приказа духовные клинки.

– Это Хранитель Цинлун! Явился самолично! – воскликнула Ли Мэй. – Беда!

Дракон стремительно приближался, но демон оставался неподвижным.

– Вот мы и встретились снова, Чжан Юань-бо – Владыка Востока! Я и не смел надеяться, что однажды ты вернешься и мне выпадет шанс убить тебя собственными руками, – прищурив глаза, воскликнул Хранитель Цинлун. Его прорезанное морщинами лицо исказилось от ярости, клинки над его головой загудели от напряжения.

– Хранитель Цинлун, ты оказываешь мне слишком большую честь. Помнится, когда ты в прошлый раз бросил мне вызов у ворот Дэнфэна, мне пришлось сжечь всю четвертую небесную армию, дабы тебя утихомирить. Но ты так и не сразился со мной. Теперь, значит, не боишься встретиться со мной один на один? – Голос Чжан Юань-бо одновременно походил на голос Сун Жуланя и отличался от него. Мягкий, бархатный и вкрадчивый, он все же пробирал до костей.

– Мне нечего бояться. Ты смертен. Долго не сможешь сопротивляться, – ухмыльнулся Хранитель Цинлун. Духовные клинки начали движение, но разлетелись на осколки, столкнувшись с барьером из огня очищения. – Ты умрешь здесь, Владыка Востока, твое человеческое тело будет уничтожено, а душу я развею по ветру. Быть может, ты никогда и не вернешься. Моя семья и я сам – мы будем отомщены!

– Я не вредил твоей семье. Не забывай, это я защищал народ, который был оставлен на твое попечение. Ты бросил своих подданных на произвол судьбы, желая взлететь на девятые небеса и стать командующим. Значит, ты забыл? У небесных чиновников такая короткая память!

– Я никого не бросал! Это ты обманул их, обманул ее, заставил нарушить соглашения и служить тебе! Ты забрал все, что у меня было! – взревел Хранитель Цинлун.

– А ты привел армию к вратам моего города и губил мой народ! – повысил голос Чжан Юань-бо. – Мы всегда были по разные стороны. Если тебе хочется, Хранитель Цинлун, можешь считать меня кровным врагом. Но это между нами. Давай сразимся! Причем здесь смертные? Кто позволил тебе явиться в Тянься и убивать людей? Зачем позоришь себя и все Небесное царство, нарушая законы, установленные твоим же императором?

– Потому что для тебя закон не писан! И ты слабее братьев потому, что за твоей спиной всегда кто-то стоит. Вот сейчас ты решил спасти смертных. Эта прихоть дорого тебе обойдется. Это решение станет для тебя роковым! Либо тебе придется смотреть, как они умирают, либо ты истощишь силы и умрешь от моего меча. В прошлый раз ты предпочел мучительную смерть уничтожению демонических отродий, но разве столетия, проведенные в пустоте, ничему тебя не научили? О, так и думал, что нет.

– Мерзавец! – зашипела Ли Мэй. – Какой же он мерзавец! А еще считает себя праведным и добрым божеством! Называет нас демоническими отродьями! Что он знает? Духи Запредельного края лишь хотели жить в мире и спокойствии, а небесные чиновники жаждали богатств нашей земли. Как ты смеешь оскорблять мой народ? – окончательно выйдя из себя, вскричала лиса.

– О нет, Ли Мэй! – Хэ Ланфэн заставила подругу опустить руки. На пальцах лисицы вновь выросли длинные когти. Оскалившись, она уже была готова наброситься на Хранителя Цинлуна. – Не тебе с ним тягаться!

Хранитель Цинлун хмыкнул. Его взгляд, брошенный на Ли Мэй, был полон отвращения. Небесный командующий лениво взмахнул рукавом, и духовные клинки ринулись в сторону лисицы. Ланфэн выставила вперед Цинпин и собрала в кулак оставшиеся силы, чтобы отразить атаку. Удар был столь силен, что Цинпин жалостливо зазвенел, и Хэ Ланфэн едва-едва смогла удержать его в руках. Духовный меч, на котором стояли девушки, завертелся в воздухе. Ланфэн никак не могла его остановить, все ее силы уходили на то, чтобы отражать атаки клинков. Удары сыпались со всех сторон, снизу и сверху. Лезвия несколько раз достигли цели. Несмотря на все попытки Ланфэн защититься, они ранили ее, пусть и незначительно.

– Ли Мэй! – Духовный клинок вновь сделал резкий разворот, и лиса соскользнула с его лезвия. Защитного барьера больше не было, Ланфэн пыталась ухватить подругу за руку, но поймала лишь воздух. – Ли Мэй! – Нужно было срочно снижаться, но духовный меч трясло и бросало из стороны в сторону. От ужаса Ланфэн и вовсе потеряла контроль. И тут мимо мечницы проплыла Ли Мэй, тело которой было заключено в сферу из огня очищения. Глаза лисы были плотно закрыты, и она вся тряслась от страха. – Мэй-Мэй! – Стоило только сфере приблизиться к Ланфэн, как она поглотила и девушку, и ее меч. Клинки Хранителя Цинлуна охватил огонь, и они рухнули вниз. Ланфэн прижала подругу к себе одной рукой и Ли Мэй вцепилась в нее мертвой хваткой. Лиса открыла глаза, от пережитого потрясения она не могла вымолвить ни слова, по ее щекам ручьями текли слезы.

Совсем-совсем рядом Чжан Юань-бо бился с Хранителем Цинлуном. Искры от их клинков разлетались в разные стороны. Высоко в поднебесье, ожидая приказа, кружил Цзяо-Лун.

– Всех, кто со мной, трогать не следует, – проговорил демон в лазурных одеждах. Несмотря на все атаки Хранителя Цинлуна, он оставался спокойным. Небесный командующий задыхался от ярости.

– В тебе не может быть столько сил! – зарычал Хранитель Цинлун. Теперь уж Чжан Юань-бо пошел в атаку. Ступая по воздуху, он широко раскинул руки, десятки копий призрачного меча, вращаясь и отбрасывая сине-зеленые искры, понеслись вперед. – Неужели не боишься потерять контроль над человеческим телом?

– О нет! Проклятье! – залюбовавшись точными, выверенными движениями демона, Хэ Ланфэн совсем забыла, что долго в истинном облике Сун Жулань не продержится. Он либо потратит все силы и просто рухнет на землю, либо его энергия выйдет из-под контроля и уничтожит его разум. Принц станет неуправляемым чудовищем, по сравнению с которым свирепый Цзяо-Лун покажется ручной зверюшкой. – Нужно остановить его! Придется отступить, если еще не поздно!

– Повелитель демонов! – Лиса не стала медлить и постаралась привлечь внимание Чжан Юань-бо. – Повелитель! Нельзя и дальше здесь оставаться!

Демон в лазурных одеждах лишь слегка повернул голову, лица не было видно, его скрывала развевавшаяся копна волос. Бросив на Хэ Ланфэн и Ли Мэй короткий взгляд, он отвернулся.

– Спускайтесь и не мешайте мне, – приказал он. Ли Мэй открыла было рот, но слова не шли. Сун Жулань всегда был так вежлив и приветлив, никогда с ней не спорил, а тут отмахнулся, как от назойливого насекомого.

Бой, тем временем, продолжился. Чжан Юань-бо наступал, Хранитель Цинлун оборонялся, он, очевидно, не боялся проиграть. Напротив, чем дальше шло время, тем ехидне и довольнее выглядел небесный командующий. Он вновь призвал Цзяо-Луна. Дракон стал стремительно снижаться, пролетел над рекой, касаясь воды брюхом и хвостом, а потом понесся к берегу, раскрыв пасть. Он сносил все на своем пути, пожирал людей. Из воды принялись выбираться вооруженные до зубов змеиные духи. Даже приняв человеческий облик, они были слишком опасны. Берег окрасился кровью, вопли ужаса и мольбы о помощи достигли небес.

Ли Мэй стала метать лисьи огни один за другим, но поразить духов и не задеть при этом смертных было слишком сложно. Лиса зарычала от досады.

– Он сделал это специально! – прошептала Хэ Ланфэн. – Он истощал силы Сун Жуланя. Теперь, если принц попытается спасти людей, может лишиться рассудка! Оставайся здесь, Мэй-Мэй! Пока могу, я буду сражаться рядом с ним! Нужно как-то вытащить Сун Жуланя!

Ланфэн призвала еще один духовный клинок и, перебравшись на него, направилась к демону в лазурных одеждах. Ли Мэй не успела ничего возразить. Мечница понимала, что ей ни за что не пробить защиту небесного командующего. Вот бы его как-нибудь отвлечь… Хоть на минуту… А потом… Что делать потом…

– Мертвые защищают живых, – отдал новый приказ Чжан Юань-бо. Тут же из воды полезли утопленники. Все, кто погиб сегодня, все, кто стал жертвами прошлогоднего паводка, все, кто по доброй воле и по принуждению расстался с жизнью в водах Желтой реки, выбрались на берег. На их руках выросли когти. Они были готовы рвать тела духов и зубами. Мертвые волной наступали на землю, отрезая змеиных духов от реки.

Использовав жалкие остатки энергии, Ланфэн создала очередные духовные клинки и атаковала Хранителя Цинлуна. Пусть он посмотрит в ее сторону, быть может, мгновения хватит, чтобы Чжан Юань-бо нашел уязвимость в его защите… Но небесный командующий сломал все клинки одним ударом, а его глаза встретились с глазами Ланфэн. И тут она застыла, сначала тело показалось ей слишком тяжелым, а потом невесомым. Руки и ноги отказались слушаться, взгляд не мог оторваться от желто-зеленых глаз Хранителя Цинлуна.

– Бессмертная, которая сражается на стороне демона, – услышала она голос командующего так близко, будто он говорил ей в ухо. – Позор! Наставники плохо тебя обучили.

А дальше произошло нечто совершенно странное. Жемчужина, которую Ланфэн с малых лет носила под одеждой, ее амулет, приносивший удачу, нагрелся так сильно, что обжег кожу, и засиял. Шнур, на котором он висел, выправился из-под ворота. Жемчужина потянула хозяйку вверх, шнур грозил при этом задушить девушку. Однако летевшие навстречу клинки Хранителя Цинлуна Ланфэн не задели. Она ничего не понимала, даже не чувствовала боли, не видела ничего, кроме колдовских глаз небесного командующего.

– Быть не может! – вскричал тот, увидев нечто, доступное лишь его глазам. – Минчжу? Минчжу! Бессмертное дитя, эта вещь принадлежит не тебе! Отдай! – Хранитель Цинлун кинулся к Ланфэн. Его движения были столь стремительными, что, не успела девушка моргнуть, как он коснулся жемчужины. Лишь в последний момент Чжан Юань-бо, поймав Ланфэн в воздухе, оттащил ее в сторону. Одной рукой держа мечницу, другой он прикрывал ее глаза. Мигом все чувства вернулись к Хэ Ланфэн. Она ощутила холод, исходивший от рук демона в лазурных одеждах, вновь почувствовала усталость и боль.

– Нельзя смотреть в глаза Хранителю Цинлуну. Иначе сдашься ему без боя, – услышала Ланфэн голос вэнь-шэня и вся вспыхнула. Его голос не казался сердитым, напротив, он был мягким, успокаивающим, обволакивающим, и потому пугал еще сильнее. Рука демона опустилась, и Ланфэн смогла открыть глаза. Свет, исходивший от жемчужины, больно ударил по глазам. Мечница сжала амулет в руке. Ее спина плотно прижималась к груди Чжан Юань-бо, и она ощущала, как колотится его сердце, как тяжело он дышит. Они кружились в воздухе, развевались широкие рукава демона, волосы рвал ветер.

– Отдай! Отдай! – слышала Ланфэн крик Хранителя Цинлуна, но не видела его. Ее кружило слишком быстро. Внизу развернулась битва, в воздухе небесный командующий неустанно атаковал Чжан Юань-бо духовными клинками, но ни один из них так и не ранил демона. Глаза Ланфэн слезились от ветра. Ничего не оставалось, кроме как закрыть их. Ненадолго. Лишь бы слезы унялись. Но когда мечница снова открыла глаза, то поняла, что демон больше не обороняется. Хранитель Цинлун исчез так же внезапно, как и появился. Просто испарился! Хэ Ланфэн обнимали руки Сун Жуланя, его голова опустилась на ее плечо, по ее рукаву текла его кровь.

– Бессмертная госпожа, – услышала она слабый голос принца. – Боюсь, я не смогу спуститься без вашей помощи.

О нет! Нет! Не падай!

К счастью, Ланфэн смогла призвать Цинпин. На его лезвии стояла Ли Мэй, она тут же протянула к подруге руки.

– Сперва помоги принцу!

Девушки втащили Сун Жуланя на меч. Хэ Ланфэн крепко прижала принца к себе, боясь, что он не сможет устоять на ногах. Тело юноши было окутано длинным темно-зеленым плащом, капюшон полностью скрывал его лицо. Как предусмотрительно! Сун Жулань придерживал ткань, чтобы капюшон не сорвал ветер.

Цинпин опустил их на землю и исчез, ведь Хэ Ланфэн больше не могла им управлять, и дальше пришлось взбираться на высокий берег своими силами. Ноги вязли в раскисшей земле, девушки пытались тащить Сун Жуланя, а он думал только о том, как не потерять сознание. Кровь оглушительно шумела в ушах, перед глазами все плыло. Ему было очень больно, он чувствовал себя даже хуже, чем после встречи с демоническими марионетками в Синьчжэне.

– Руку! – Чжао Вэйнин схватил принца за рукав, вторую руку он протянул Хэ Ланфэн. – Поднимайтесь! Вот так! Уфф! Я рад, что вы целы! Я уже устал считать, сколько раз сегодня мы чуть было не померли!

Сам Чжао Вэйнин был покрыт грязью и кровью, его одежда была изорвана. Делая осторожный шаг вперед, он приволакивал правую ногу.

– Высочество! Ты только не падай! Обопрись на меня! Ого! Твоя одежда! Совершенно не пострадала, ни единой дыры нет! – ахнул он.

– Еще бы! Это зачарованный шелк! Его век не сносить! – заявила Ли Мэй, она отчаянно пыталась пригладить всклоченные волосы.

– Я столько не проживу, – прохрипел Сун Жулань. Тут же он согнулся в приступе страшного кашля. Хэ Ланфэн, глядя на юношу с тревогой, неловко похлопала его по спине. Дрожащими руками Жулань достал из внутреннего кармана синюю маску.

– Погоди! – Чжао Вэйнин сжал его запястье. – Оставайся без нее! Сначала приди в себя, иначе тебя разорвет на части. Аа! Что же… – Молодой человек краем глаза заметил, как к ним подбираются мертвецы. Чжао Вэйнин отпрыгнул, поврежденная нога подвернулась, и он чуть не упал. Сун Жулань и Хэ Ланфэн поддержали его. Ли Мэй выпустила когти, мечница тяжело вздохнула, у нее не было сил сражаться. Цзянши, однако, не нападали. Они неотрывно глядели на принца, ждали его дальнейших указаний.

– Простите меня! – проговорил Сун Жулань. – Сейчас я не в силах вам помочь! Прошу вас, подождите еще немного!

Несколько мучительных минут ничего не происходило. Больше всего на свете Ланфэн боялась, что цзянши, не получив желанного освобождения, начнут убивать жавшихся друг к другу людей. Однако, поклонившись Сун Жуланю, они, с трудом волоча ноги, направились к воде. Мечница вздохнула с облегчением. Жулань опустился на колени, ему было слишком плохо, так плохо, что он с трудом оставался в сознании. Чжао Вэйнин похлопал руками по одежде.

– Похоже… я потерял иглы. Высочество, постарайся успокоиться! – В его голосе был испуг. – Закрой глаза, сделай глубокий вдох, потом выдох. Все закончилось! Слышишь? Тебе только нужно успокоиться!

На некоторое время Сун Жулань выпал из реальности. Его глаза были закрыты, он старался дышать и слышал только голос Чжао Вэйнина. Когда принцу стало чуть лучше, он понял, что многое изменилось. Оказалось, что Хэ Ланфэн отправилась в ближайшую деревню, надеясь привести помощь. Выяснилось, что и Хранитель Цинлун, и злой дракон, и змеиные духи внезапно исчезли. Никто не мог объяснить, что случилось. Ли Мэй оказывала посильную помощь людям. Многие были ранены, многие были настолько потрясены и напуганы, что не могли подняться на ноги.

– Господин Чжао, ваши близкие не пострадали? – спросил Сун Жулань.

– К счастью нет, правда они очень испугались. Но главное, что они живы и здоровы!

– А вы…

– За меня не волнуйся, – отмахнулся Чжао Вэйнин. – Я остановил кровь, не умру. – Но Сун Жулань видел, что молодой человек был слишком бледен, а его глаза лихорадочно блестели.

– Это просто… просто невероятно! – Чжао Вэйнин пытался унять нервную дрожь в руках. Еще бы! Пережить подобный кошмар доведется не каждому! Однако Сун Жулань запоздало понял, что друг может бояться именно его. – Ничего не говори! Ты… Так ты Владыка Востока! Демон в лазурных одеждах! Ни за что бы не поверил, если бы не увидел своими глазами! – В голосе Чжао Вэйнина, однако, не было ужаса, лишь удивление и… восторг. – Невероятно! Сам Владыка Востока!

– Нечему тут радоваться, – вздохнул принц.

– Владыка Востока! Наложницы отца, когда я не слушался, говорили, что за мной явится сам Владыка Востока с призрачным мечом в одной руке и с фонарем очищения – в другой, заберет мою душу и заставит вечность служить себе! – проговорил Чжао Вэйнин, глядя на Жуланя во все глаза. – И вот я вижу тебя воочию! Вот это да!

– Разве можно говорить такое ребенку? – скривился принц.

– О, Владыка, ты просто не знаешь этих злых женщин! Они терпеть меня не могли, ведь я бы единственным законным ребенком. Но я не думал, что демон в лазурных одеждах однажды и правда придет за мной!

– Господин Чжао! Я не стану вам вредить. Наша встреча случайна, но правда в том, что из-за меня вы попали в беду. Я сожалею, очень сожалею! Я демон, приносящий несчастья. И все же я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Господин Чжао, я прошу вас сохранить мою личность в тайне! Не хочу, чтобы люди испугались еще больше.

– Я еще не сошел с ума, чтобы о подобном рассказывать! Я бы не хотел нажить врага в лице Владыки Востока. Тем более… и я, и все остальные обязаны тебе спасением. До сих пор не могу поверить! Да с такой силищей, как у тебя, горы можно свернуть и сотрясти небеса!

– Глупости какие! – вздохнул Сун Жулань. – Мне это не нужно!

– Эй, Высочество! – Чжао Вэйнин потрепал принца по плечу. – Ты только не грусти! Не грусти! А знаешь что, придется мне развеять надежды сестриц. Едва ли сам Владыка Востока взглянет на простых смертных. О, а у тебя глаза горят! Ай-ай, не толкайся! Я же был ранен! Я вовсе над тобой не потешаюсь! Нет-нет!

* * *

Вечер Сун Жулань, Хэ Ланфэн, Ли Мэй и все остальные несчастные встретили в расположившейся неподалеку деревушке. Добрые селяне, привыкшие к буйствам Желтой реки, приютили пострадавших.

* * *

– Больно? Тебе правда не больно? – Ли Мэй обрабатывала и перевязывала раны подруги. Хэ Ланфэн задумчиво смотрела в одну точку. Под ее глазами залегли глубокие тени. Мечница выглядела очень уставшей и обеспокоенной.

– Нет, не больно. Не волнуйся, это всего лишь царапины. Серьезно я не пострадала.

– Но крови натекло много! Немудрено, что ты выглядишь такой бледной! Сестрица Ланфэн! У тебя… У тебя так много шрамов… по всему телу…

– Когда постоянно сражаешься, этого не избежать. Ужасно выглядят, да? Что поделаешь!

– Я не хотела тебя обидеть, сестрица! Ты все равно красивая! Правда-правда! – Хэ Ланфэн лишь горько усмехнулась, услышав слова подруги. Бессмертным мечницам полагалось быть смертоносными, а не красивыми. Ланфэн предстояло сражаться с демонами всю жизнь, так какая разница, как она выглядит? Вот Ли Мэй была красивой, слишком красивой, но мечница ей не завидовала. – Не торопись, потревожишь раны! Давай помогу одеться!

Лисица все косилась и косилась на жемчужину, которая висела у подруги на шее. Ее глаза пылали любопытством. В конце концов Ланфэн вложила жемчужину в ладонь Ли Мэй.

– Посмотри поближе, если так хочешь.

Ли Мэй устроилась на постели рядом с мечницей и поднесла жемчужину близко-близко к глазам.

– Ты… Ты никогда мне ее не показывала! – возмутилась лиса. – Я и не думала, что под одеждой ты носишь такое… такое сокровище!

Хэ Ланфэн нахмурилась.

– Значит, она и правда имеет ценность? Я сразу об этом подумала, стоило только Хранителю Цинлуну потянуться за ней, позабыв обо всем.

– Так ты ничего не знаешь? Ничегошеньки? Как же ее можно носить, ничего не зная?! – воскликнула Ли Мэй, округлив глаза.

– Мэй-Мэй, – проговорила Ланфэн устало. – Успокойся! Эту жемчужину дала мне наставница, когда приняла в ученицы. Она никогда не говорила, что эта вещь очень ценная.

– А что она сказала? – спросила лиса взволнованно.

Хэ Ланфэн наморщила лоб, припоминая.

– Это было давно, я была ребенком… Помнишь, ты когда-то спрашивала о моей настоящей семье? Я родилась человеком, обычной смертной. И как младшая из детей, самая слабая, я не могла принести семье пользу в годы трудностей и испытаний. Поэтому родители оставили меня. Если бы наставница не взяла меня в ученицы, я бы давно умерла. Когда я вошла в школу и стала обучаться боевым искусствам бессмертных, у меня не было с собой ни одного оберега, который защитил бы от злых духов. От родителей мне ничего не досталось. Тогда наставница и дала мне жемчужину. Сказала, чтобы я носила ее, не снимая. На удачу.

– Вот оно как! Твоя наставница живет так долго и столько всего повидала. Не верю, что она могла не знать… Эта вещь удачу не приносит. Это полночная жемчужина. Большая редкость во всех трех мирах! В Запредельном краю к твоим ногам возложили бы несметные богатства, согласись ты отдать ее.

Хэ Ланфэн была потрясена. На несколько минут она даже лишилась дара речи.

– Ты не шутишь?

– Стала бы я смеяться, сестрица! – покачала головой Ли Мэй. – Опасно носить такую вещь на себе! На нее найдется немало охотников! Просто чудо, что долгое время о ней никто не знал!

– Ты расскажешь, что в ней такого особенного, или нет? – Ланфэн уже начала терять терпение.

– Сестрица, что ты знаешь о цзяожэнях? – ответила лиса вопросом на вопрос.

– Не так уж и много. Это народ Восточного моря. Цзяожэни стараются держаться как можно дальше от распрей в Запредельном краю.

– О да! Они живут на дне морском, в Беззвездном городе, ткут ценнейший шелк и делают прочнейшие доспехи из панцирей морских чудовищ. У них дивные голоса и прекрасные лица, а их слезы превращаются в жемчужины.

– Так вот оно что! Значит, это слеза цзяожэня? Всего лишь слеза?

– Не просто слеза! Видишь же, она совершенно черная. Это полночная жемчужина – последняя слеза умирающего!

– Звучит так, будто бы я носила на себе чье-то проклятье! – скривилась Ланфэн. – Зачем только наставница дала ее мне?

– С помощью полночной жемчужины нельзя никого проклясть. Сестрица, только очень могущественный цзяожэнь способен перед смертью создать ее! Он может оставить в ней самые сокровенные знания, самые дорогие воспоминания, может запечатать в ней свою силу или даже частицу души. Цзяожэни живут очень долго, даже дольше нас – лис. Они хранят немалые знания о трех мирах, но чужим к ним не прикоснуться. Потому многие жаждут заполучить хотя бы одну полночную жемчужину.

Ланфэн забрала жемчужину у подруги, положила на раскрытую ладонь и принялась разглядывать.

Ничего особенного! Жемчужина выглядела ровно так же, как и обычно. Блики света играли на ее гладких черных боках.

– Хорошо, если в ней, действительно, заключены какие-то тайные знания. А если нет? Если там осколок чьей-то души? К чему он тогда?

– Души цзяожэней следуют по пути перерождения. Получив такую жемчужину, можно найти ее создателя, узнать, кем он стал в новой жизни. Сестрица Ланфэн… – ахнула Ли Мэй. – Знаешь, возможно, поэтому Хранитель Цинлун пытался отобрать ее у тебя! Точно! Я хвост себе откушу, если ошибусь!

– Что это значит? Объясни!

– Прабабушка как-то рассказала одну историю. Она произошла очень давно! Еще до моего рождения. У Хранителя Цинлуна и хозяйки Беззвездного города, правившей цзяожэнями, была дочь – Цин Минчжу[65]. Ее называли «Жемчужиной Восточного моря». Она была так красива, что говорили, будто бы сам Небесный император намеревался сделать ее своей наложницей.

– В твоих историях все красивые, – фыркнула Ланфэн.

– Ты просто никогда не видела цзяожэней! – покачала головой лисица. – В отличие от других духов Запредельного края, для совершенствования им не нужна энергия смертных, потому они не охотятся, используя прекрасную внешность как приманку. Само Небо создало их такими красивыми. А Цин Минчжу еще и была дочерью божества. Цзяожэни – миролюбивый народ, живущий на краю нашего мира. Но издавна им приходится сражаться с морскими чудовищами, порожденными Великим Хаосом еще до того, как появились небо и земля. Когда хозяйка Беззвездного города погибла в бою, Цин Минчжу стала ее преемницей. Она правила цзяожэнями долгие годы, пока не началась война с великими демонами. Морской народ всегда поддерживал Небесное царство, но не в тот раз. Цин Минчжу поклялась в верности вэнь-шэням и сражалась на их стороне. До самого конца.

– Но почему она так поступила? Вэнь-шэни заставили ее? Кто по доброй воле согласится им служить?!

– Ты не понимаешь, сестрица! Да, великие демоны огнем и мечом захватили Запредельный край, но столетия их правления стали временем мира и процветания. Многие семьи были готовы служить им. Другое дело – цзяожэни, жившие на окраине, очень далеко, и никогда не вмешивавшиеся в дела Запредельного края. Сам Хранитель Цинлун покровительствовал им и защищал. И все же Цин Минчжу перешла на сторону вэнь-шэней. Когда они потерпели поражение, Небесный император повелел жестоко наказать морской народ за предательство. Всех генералов должны были казнить, наследников знатных семей хотели лишить силы и превратить в рабов, а всех остальных цзяожэней – обложить непомерными податями. Тогда Цин Минчжу отреклась от титула хозяйки Беззвездного города и взяла всю вину на себя. Она сказала, что цзяожэни лишь повиновались ее приказам, и если кого-то и нужно наказывать, то только ее. Говорят, никто не вступился за нее, даже Хранитель Цинлун. Он отказался от дочери, которая покрыла его имя позором. Небесный император решил, что Цин Минчжу примет наказание за всех своих подданных. Сотни небесных молний разом пронзили ее тело, и оно сгорело дотла.

– Так ты думаешь, Мэй-Мэй, что это жемчужина Цин Минчжу? Поэтому Хранитель Цинлун хотел забрать ее?

Лиса закивала.

– Если в ней действительно заключена частичка души Цин Минчжу, Хранитель Цинлун сможет узнать переродилась ли его дочь.

– Кажется, теперь многое встало на свои места! Я думала, что Хранитель Цинлун лишь исполняет приказ. Но, возможно, он так отчаянно хотел убить Сун Жуланя из мести! Недаром тогда он сказал принцу все те странные слова! Хранитель Цинлун ненавидит вэнь-шэней за то, что дочь предала его и погибла. Он решил напасть на самого уязвимого из демонов и отомстить. И еще жемчужина… Хранитель Цинлун хотел ее получить. Если бы Чжан Юань-бо тогда не встал у него на пути, он бы ее забрал. Если бы я только узнала раньше! Я бы отдала жемчужину Хранителю Цинлуну, и он бы нашел свою дочь.

– Сестрица! Только не говори, что ты это серьезно! Вот так просто отдать сокровище!

– Я ношу ее на шее больше десяти лет. И ничего. Для меня это просто украшение, – возразила Хэ Ланфэн. – Но для Хранителя Цинлуна – это правда сокровище! Разве плохо, что он отыщет свою дочь? Быть может… Быть может… он сожалеет, что не заступился за нее.

– Он собирался убить тебя, уже забыла? И убил бы! Нет ему дела ни до смертных, ни до бессмертных! – возмутилась Ли Мэй. – А ты такая добрая, жемчужину ему отдать хочешь! Не понимаю! И не хочу понимать!

– Знаю. Это прозвучит странно. История, которую ты поведала, случилась очень давно, но мне от мыслей о ней все равно грустно и горько. И еще… Еще меня не покидает мысль о том, что все происходящее с нами неслучайно. Неспроста наставница отправила меня в Байху. Неспроста именно я должна защищать Сун Жуланя. И неспроста полночная жемчужина попала в мои руки! Быть может, если отдам ее Хранителю Цинлуну, он сосредоточится на поисках дочери, а не на мести? Но где искать его?

Ли Мэй только плечами пожала. Ланфэн спрятала жемчужину под одеждой. Есть ли шанс, что, получив сокровище, Хранитель Цинлун оставит их в покое? Она должна обеспечить безопасность Сун Жуланя и помочь ему попасть в Байху. Если они раз за разом будут оказываться на пороге гибели, до Земель Беспомощности они могут и не добраться. Если Сун Жулань и дальше будет использовать силу демона в лазурных одеждах, чтобы защитить и себя и других, рано или поздно он потеряет контроль и впадет в одержимость. И что тогда с ним делать? Убить, как любого другого демона? Но разве он повинен в том, что все желают ему смерти, и раз за разом приходится защищаться?

Чжан Юань-бо пока не сделал ничего дурного. Он спас немало людей. Он снова защитил Хэ Ланфэн. Демон ни на минуту не сомневался в том, что следует делать. Он раздавал приказы с такой легкостью, будто давно привык руководить другими. Даже в минуту смертельной опасности он оставался совершенно спокойным. Ланфэн привыкла командовать Сун Жуланем, ведь он был таким послушным! Но она чувствовала себя совершенно беспомощной перед Чжан Юань-бо, робела перед ним, не могла вымолвить ни слова, вся вспыхивала, когда он прикасался к ней. Мечница понимала, что не сможет управлять демоном в лазурных одеждах. Она думала, что знает о намерениях Сун Жуланя, но о планах Чжан Юань-бо не имела ни малейшего понятия.

– Бессмертная госпожа! Госпожа Ли! Простите, что беспокою так поздно! Но у меня очень плохие новости! – За дверью раздался взволнованный голос принца. Опять что-то случилось! Час от часу не легче!

Глава 7

Удар молнии – удар судьбы

На девятых небесах, в обители божеств, все было наполнено светом и теплом. Прямо в воздухе парили потрясающие своим великолепием дворцы. Небесные чиновники, служившие при дворе императора Хуан-ди, жили в никому более недоступной роскоши. Лишь у одного из дворцов не было золотой крыши и высокой пагоды, хоть и построен он был из драгоценного белого нефрита. Тот дворец был пугающе пустым, его хозяин не желал иметь множество слуг, отказался он и от усиленной охраны. Но, несмотря на внешнюю незащищенность, никто не смел войти во дворец без приглашения. Небесные чиновники боялись и уважали его хозяина – принца Ло Юншэна – Повелителя судеб. Те немногие, кому удалось побывать в святая святых Дворца Судьбы, никому не смели рассказывать о том, что увидели. И все же об огромной библиотеке Ло Юншэна ходило множество слухов. Поговаривали, что там находились страницы судеб всех живых существ, а небесный принц, хранивший их, знал, какие испытания, радости и печали были уготованы всем и каждому.

У самого входа во дворец, опустившись на колени и смиренно склонив голову, долгие часы ждал Хранитель Цинлун. Но принц Ло Юншэн отказывался принимать его. Хранитель Цинлун сжимал кулаки в бессильной ярости, но уходить не собирался. Его зеленое верхнее одеяние и плащ были опалены огнем очищения и безнадежно испорчены. Думая о том, что у него был шанс уничтожить Чжан Юань-бо, вспоминая о том, что ему помешали и вынудили вернуться на девятые небеса, Хранитель злился еще больше. Да, он нарушил небесные законы, без приказа явился в Тянься и причинил вред людям, но он сделал это ради истребления демона в лазурных одеждах! Разве безопасность всего Небесного царства стоила жизней горстки жалких смертных? Будь у Хранителя Цинлуна чуть больше времени, он бы непременно избавился от демона! Чжан Юань-бо сопротивлялся, оказался сильнее, чем командующий рассчитывал, но все же демон не смог бы победить. Хранитель знал, что император Хуан-ди в связи с начавшимся наступлением армии демонов в Запредельном краю был слишком занят, чтобы обратить свой взор на Тянься. О нет! Это его наследник, Ло Юншэн, вынудил Хранителя вернуться и рассказал обо всем отцу. Теперь Цинлун был временно лишен жетона командующего и должен был коротать время в своем дворце, под строгим надзором. Под страхом смерти ему запрещалось покидать девятые небеса. Хранитель мог только надеяться, что, исчерпав все силы, демон в лазурных одеждах станет наконец монстром, одержимым жаждой крови. Тогда с ним обязательно расправятся!

– Лао[66] Цин, что вы здесь делаете? – Над Хранителем склонилась девушка в красном одеянии, поверх которого был надет металлический доспех. На ее длинном темно-красном плаще, волочившемся по золотому помосту, был вышит рвущийся к небесам феникс. То была Чжу Цзюэ – командующая третьей небесной армией. – Мне следует сопроводить вас домой. Вам запрещено покидать резиденцию. Если Его Небесное Высочество заметит вас здесь, только пуще разгневается. Прошу, следуйте за мной! Лао Цин, вы меня слушаете?

Хранитель Цинлун заскрипел зубами от злости. Эта неугомонная, говорливая девчонка ему никогда не нравилась. Солдаты третьей армии беспрекословно ей подчинялись, но Хранитель считал, что, несмотря на талант, знания и упорство, у Чжу Цзюэ недоставало опыта. А еще, когда он смотрел на нее, то чувствовал горечь. Его дочери в год смерти было столько же лет, сколько теперь исполнилось Чжу Цзюэ. Перед этой девушкой открылись невероятные перспективы, но его дочь могла бы добиться большего, если бы не проклятый демон!

– Ступайте, Хранительница Чжу. Я же не уйду до тех пор, пока не узнаю судьбу дочери.

– Лао Цин, но ведь Его Небесное Высочество уже давно отказывает вам в аудиенции. И сейчас… Разве сейчас лучшее время, чтобы сердить его?

– Когда, если не сейчас? Жемчужина моей дочери появилась в мире смертных! – вскричал Хранитель Цинлун. – Но мне помешали добыть ее. Если жемчужина уцелела, значит, и душа Минчжу жива. Я должен отыскать ее!

Чжу Цзюэ выглядела потрясенной.

– Так вот в чем дело, лао Цин! Вы отправились в Тянься, надеясь разыскать госпожу Минчжу?

– Я нашел жемчужину случайно. Я намеревался уничтожить демона в лазурных одеждах и был так близок к цели!

– Но, лао Цин, – девушка вцепилась в руку Хранителя и не оставляла попыток поднять его с колен, – вмешиваться в дела Тянься запрещено законом! Погибли люди! Это вновь нарушит равновесие!

– Любое колебание энергии способно нарушить это хрупкое равновесие! Возвращение Чжан Юань-бо – вот что на самом деле страшно! Он восстановит былую силу, и что же он сделает после? Правильно, сяо[67] Цзю! Он воссоединится с братьями и станет служить Владычице Запада! Иного пути нет! И тогда Владычица получит в свое распоряжение неиссякаемую армию. В прошлом ее солдаты доставили нам немало хлопот. Это сейчас наши силы и силы демонов равны, но с неиссякаемой армией у Си Ванму появится преимущество, а с ним и шанс одержать победу!

Во взгляде Чжу Цзюэ мелькнул ужас.

– Но, лао Цин, как мы можем знать наверняка, чего желает демон в лазурных одеждах? Мы наблюдаем за ним, и пока он не спешит воссоединяться с братьями. Он даже сражался с Сян Юань-да и защищал смертных. Я столько слышала о Чжан Юань-бо – самом юном и самом загадочном из вэнь-шэней! – Девушка принялась застенчиво теребить кончик длинной, тяжелой косы. – Говорят, он всегда поступал, как ему заблагорассудится, и заботился о духах Запредельного края. Даже в Тянься о нем до сих пор поют песни и рассказывают сказки. Говорят, среди великих демонов он самый-самый…

– Замолчи, глупое дитя! – взревел Хранитель Цинлун. И эта девчонка командует небесной армией! Какой позор! Ее отец, прежний командующий, отдал жизнь, сражаясь с вэнь-шэнями в Запредельном краю, а она вся разрумянилась, мечтая об одном из них. Несчастная дочь Цинлуна совершила такую же ошибку! – Все это слухи! И их распускают демоны!

– Среди них есть и доля правды, – проговорила Чжу Цзюэ. – Духи Запредельного края, как и прежде, хотят служить демону в лазурных одеждах. Это ваша армия осаждала Дэнфэн в годы прошлой войны. Вы, лао Цин, должны помнить, что Чжан Юань-бо ценой своей жизни спас девять великих семей и всех тех, кто искал защиты за стенами столицы демонов.

О! Как Хранитель Цинлун мог забыть о самом сокрушительном своем поражении?! А ведь захват вражеской столицы должен был стать его триумфом! Вэнь-шэни проигрывали войну, но крепость Дэнфэна считалась неприступной. Туда стекались жители земель Запредельного края, захваченных небесными войсками. Взяв столь важный город, пленив наследников девяти великих семей, можно было не только сломить боевой дух противника, но и диктовать ему условия. А еще небесные чиновники, и Хранитель Цинлун не был исключением, жаждали несметных богатств Дэнфэна.

Неиссякаемая армия была грозным воинством, но война длилась так долго, силы вэнь-шэней были истощены. Говорили, что демон в лазурных одеждах серьезно ранен и потому скрывается за стенами крепости. Силы небесных солдат тоже были на исходе, но отступать было нельзя. Вот бы взять Дэнфэн и окончательно подавить сопротивление демонов!

Тогда Хранитель Цинлун недооценил противника. Он не мог и представить, что Чжан Юань-бо не только не станет жертвовать всей неиссякаемой армией ради защиты столицы, но и прикажет сдать город. Вот только когда войска Цинлуна, разбив отряды противника, вошли в Дэнфэн, город уже успел опустеть. Солдаты Чжан Юань-бо стояли насмерть и обороняли его до тех пор, пока все духи не покинули столицу по подземному ходу, о существовании которого небесные чиновники не имели ни малейшего понятия. Жители Дэнфэна, многочисленные беженцы ушли, с ними оставила город и неиссякаемая армия. Они уходили все дальше и дальше на север, и чтобы небесные войска не последовали за ними, Чжан Юань-бо, оставшийся в городе, пожертвовал своей жизнью. Воспользовавшись гордостью и глупостью небесных командующих, желавших во что бы то ни стало захватить столицу, он в одиночку сражался десять дней и десять ночей, заперев небесные войска в городе и отрезав их от северных уездов Запредельного края. Демон в лазурных одеждах истратил все силы, пожертвовал своей бессмертной душой. Он превратил Дэнфэн в огромный костер, вместе с городом сжег и армию Хранителя Цинлуна и все резервы, направленные ему в помощь. Воистину, поход на Дэнфэн был страшной ошибкой! Небесные командующие потеряли столько солдат и столько времени впустую! И пусть демоны проиграли войну, полностью покорить Запредельный край так и не удалось. Наместники и столетия спустя продолжали сопротивляться, нет-нет да называли Чжан Юань-бо своим единственным повелителем.

– Духи сколько угодно могут считать это чудовище героем! Я лишь помню, что он унес с собой в могилу всех моих солдат и мою единственную дочь! Нет ничего хорошего в том, что духи хотят служить ему. Рано или поздно Чжан Юань-бо присоединится к братьям. И когда этот день наступит, Си Ванму сможет без боя подчинить весь Запредельный край! Если наместники выберут сторону Чжан Юань-бо, наши войска окажутся в ловушке. Нет! Нельзя этого допустить! Нужно избавиться от демона в лазурных одеждах! Не понимаю… Не понимаю, как он смог возродиться! Тела его братьев были уничтожены, но души уцелели. Вот только Чжан Юань-бо сжег свою душу. Как он смог вернуться?

– Никому не позволено шуметь под окнами Дворца Судьбы! Что происходит? – раздался сердитый голос.

– Приветствуем, Ваше Небесное Высочество! Простите, что помешали вам!

Сам Повелитель судеб спускался по нефритовым ступеням. Он окинул Чжу Цзюэ, склонившуюся в глубоком поклоне, и Хранителя Цинлуна, прижавшего лоб к холодной поверхности самой низшей из ступеней, долгим, строгим взглядом. Брови Ло Юншэна гневно сошлись на переносице. Принц носил простые белые одежды без вышивки и украшений, его длинные волосы были перехвачены белой шелковой лентой. Его лицо было прекрасным, но отстраненным. Казалось, Повелитель судеб не умеет улыбаться и не способен испытывать сильные эмоции.

– Поднимитесь, – проговорил он. – Хранитель Цинлун, я не звал вас. Вам надлежит оставаться в своем дворце и ждать дальнейших приказов Его Величества. Хранительница Чжу Цзюэ, проводите его.

– Нет, Ваше Небесное Высочество! Прошу, позвольте задать один вопрос! Только один! – вскричал командующий и в отчаянии ухватил принца за край верхнего одеяния. – Моя дочь! Где теперь моя дочь?

– Неслыханная дерзость! – уперла руки в бока Чжу Цзюэ.

Лицо Ло Юншэна осталось бесстрастным.

– Хранитель Цинлун, ваша дочь давно умерла. – В голосе принца не было сочувствия.

– Но ведь… Но ведь ее жемчужина уцелела! Душа Чжу`эр жива! Она переродилась, правда? Умоляю, Ваше Небесное Высочество! Скажите, где искать мою дочь!

Вздохнув, Ло Юншэн отцепил пальцы Хранителя Цинлуна от своей одежды и заставил подняться на ноги.

– Идемте со мной! Раз вы меня не слушаете, нам предстоит серьезный разговор. Но если вы и дальше будете так кричать, то привлечете ненужное внимание, – принц, однако, не пригласил командующих в свой дворец. Он повел их в небольшой сад, разбитый на заднем дворе. То место было удивительным, не похожим ни на один сад ни в Тянься, ни в Запредельном краю. Мощные стволы деревьев были гладкими, как нефрит или яшма, а их листья были золотыми и серебряными. Обращенные к солнцу бутоны цветов мерцали и переливались, их лепестки были твердыми, холодными и полупрозрачными. Ло Юншэн замер на мостике, перекинутом через облачную реку. Ее молочного цвета воды клубились, словно туман. Хранитель Цинлун и Чжу Цзюэ не говорили ни слова, ждали, когда Повелитель судеб все объяснит.

– Душа вашей дочери вступила в круг перерождений. Цин Минчжу проживет множество жизней, но больше не вернется к вам.

– Нет! Я не верю, не верю! Если я найду Чжу`эр, то помогу ей вознестись! Она вечно будет подле меня – в Небесном царстве!

– Неслыханное дело! – всплеснула руками Чжу Цзюэ.

– Хранитель Цинлун, все сочувствуют вашей утрате. Но, как бы ни было больно, вам придется смириться, – услышав эти слова, командующий побледнел. Он был в ярости, но не имел права спорить с наследником Небесного императора. Как Ло Юншэн, этот юнец, знавший так много о чувствах, но не способный их испытывать, может утешать его?! Как он может решать, когда следует смириться и отступить? – Вашей дочери не суждено вознестись. Если своим вмешательством вы перепишете страницу ее судьбы, быть беде. Я знаю, что вы замыслили. Если я откажу в помощи, вы готовы вновь нарушить небесный закон. Вы надеетесь в скором времени вернуться в Тянься, забрать полночную жемчужину у бессмертной девы и искать дочь своими силами. Запомните, это решение станет роковым и для нее и для вас. Полночная жемчужина выбрала хозяйку, забрав ее, вы не найдете ответов.

– Но Чжу`эр…

– Навеки останется в Тянься.

– Ваше Небесное Высочество, моя дочь проживет счастливую жизнь? Она будет в безопасности? Она ведь не встретит демона в лазурных одеждах? Он не погубит ее снова? А бессмертная дева… Почему полночная жемчужина признала ее? Значит ли это…

Ло Юншэн вздохнул, он устало прикрыл глаза, и тени от длинных ресниц легли на белые щеки.

– Лао Цин, не испытывайте судьбу! – Чжу Цзюэ схватила командующего за рукав. Она опасалась, что принц выйдет из себя. – Довольно вопросов!

– Будущее вашей дочери в ее руках, – проговорил Ло Юншэн. – Но некоторые символы на странице судьбы невозможно стереть, некоторые встречи состоятся вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. Таков замысел Небес. – В его словах не было прямого ответа, и Хранитель Цинлун скрипнул зубами от злости. – В каждой полночной жемчужине остается частица сознания ее создателя. Ваша дочь сама выбрала бессмертную деву и будет помогать ей в пути. Вам придется смириться с тем, что и после смерти Цин Минчжу хочет оставаться подле демона в лазурных одеждах.

Глаза Хранителя Цинлуна налились кровью.

– Закон запрещает нам вмешиваться в дела Тянься. Мы можем помогать смертным и направлять их, но мы не должны решать за них. Отпустите свою дочь и дайте ей спокойно жить в мире смертных.

– Но та бессмертная дева… Она же не?.. – не унимался командующий.

– Довольно, возвращайтесь домой, Хранитель Цинлун! Пусть на время вы и были лишены жетона командующего, отец-император по-прежнему возлагает на вас большие надежды. Пребывая в Небесном царстве, вы будете работать над картами земель и вод Запредельного края. – Повелитель судеб не пожелал ответить на его вопрос. – Не отвлекайтесь ни на что другое. И помните, если вы снова решитесь нарушить закон и навредите смертным, так легко вы уже не отделаетесь. Потерять доверие отца-императора легко, а вернуть его невозможно.

На лице Хранителя Цинлуна проступила восковая бледность. Принц угрожал ему! Угрожал! Будучи командующим, Цинлун сотни лет жизни посвятил служению Небесному царству. Ради вознесения на девятые небеса он оставил семью и навсегда покинул Беззвездный город, он проливал кровь в великой войне с демонами. А теперь ему говорят, что он может лишиться всего из-за каких-то смертных! Немыслимо! Хранитель Цинлун не осмелился возражать, но от Повелителя судеб не укрылась ярость, мелькнувшая в его взгляде.

– Вижу, вы не согласны со мной, – вздохнул Ло Юншэн. На первый взгляд, он оставался совершенно спокойным, но Чжу Цзюэ почувствовала, что терпение небесного принца на исходе.

– Он согласен, согласен! Никто и никогда не поставил бы под сомнение…

– Ваше Небесное Высочество, я не смею оспаривать закон, но, выбирая между благополучием нашего царства и безопасностью смертных, я бы выбрал первое. Как я мог позволить демону в лазурных одеждах разгуливать по земле? Если он уцелеет, то воссоединится с братьями! Нужно убить его как можно скорее! Прошу вас, Ваше Небесное Высочество, прислушайтесь к моим словам! – Хранитель Цинлун склонился в поклоне. – Прошу, прислушайтесь к моим словам! Время не терпит! Если мы не поспешим и не убьем его, все вэнь-шэни вновь будут вместе! Они вернут прежнее могущество! А все солдаты неиссякаемой армии будут сражаться под знаменами Си Ванму!

– Опять вы за свое, лао Цин!

– Я разделяю ваши опасения, – проговорил Ло Юншэн. – Но если мы станем нарушать собственные законы, разве посмеем мы требовать их соблюдения от других? Чжан Юань-бо теперь смертный, а мы не можем рушить хрупкий мир, установленный между царствами. Кроме того, страница судьбы Чжан Юань-бо отмечена знаком небесного испытания, потому я и велел вам, Хранитель Цинлун, вернуться. Даже отец-император не может препятствовать воле Неба и мешать его избраннику.

Хранители были потрясены.

– Демон проходит небесное испытание! Мыслимо ли это?!

– Смертный юноша Сун Жулань может совершить то, что недоступно демону в лазурных одеждах Чжан Юань-бо. Лишь человек может пройти небесное испытание. Так было заведено еще на заре времен. Пока испытание не завершится, никто из небесных чиновников не посмеет причинить вред Сун Жуланю.

– Так значит, само Небо вернуло Чжан Юань-бо к жизни, чтобы он прошел испытание! Вот и ответ на ваш вопрос, лао Цин!

– Все верно, лишь Небо может спасти того, кому уже не суждено переродиться, – кивнул Ло Юншэн. – Вот только исход небесного испытания никому не известен.

– Но если Чжан Юань-бо не справится, даже самая страшная смерть покажется ему счастливым избавлением по сравнению с тем, какое наказание уготовит ему Небо! – Хранитель Цинлун выглядел донельзя довольным. – Моя семья, мои солдаты и я сам… Все мы будем отомщены! На моем веку еще никому из смертных не удавалось пройти испытание, их всех ждал плохой конец. У мальчишки нет шансов уцелеть!

– Хранительница Чжу, приглядывайте за ним, – наказал Ло Юншэн, когда удовлетворенный Хранитель Цинлун откланялся и отправился наконец в свой дворец. – Его переполняет ненависть, а гордыня не позволит смириться с поражением. Боюсь, Хранитель Цинлун найдет способ вернуться в Тянься и станет мешать Сун Жуланю. Едва ли он поймет, что от благоприятного исхода небесного испытания будет зависеть и будущее Небесного царства. И едва ли он поверит в то, что испытание придется пройти и всем нам.

– Как прикажете, Ваше Небесное Высочество!

– Вы тоже желаете задать вопрос, Хранительница Чжу, ведь так?

– Я более не смею докучать Вашему Небесному Высочеству! – скромно проговорила девушка, опустив глаза.

– О чем вы хотите спросить? Дозволяю.

– Ваше Небесное Высочество, чтобы пройти небесное испытание, Чжан Юань-бо должен оставаться смертным. Но что если он умрет и возродится как демон? Это ведь будет означать провал? – Повелитель судеб согласно кивнул, и Чжу Цзюэ взволнованно продолжила. – В таком случае гнев Неба обрушится на него, а мы не достигнем своих целей. Что если вэнь-шэни убьют своего пятого брата, чтобы он как можно скорее обрел силу и присоединился к ним? Мы не смеем вмешиваться в ход испытания, но демонам никто не указ. Как же помешать им?

– Хранительница Чжу, не нужно беспокоиться. Возможно, вы удивитесь, но вэнь-шэням Чжан Юань-бо так же, как и нам, нужен живым и смертным, – ласково, но загадочно улыбнувшись, ответил Ло Юншэн.

* * *

С того самого момента, как Повелитель судеб впервые увидел знак небесного испытания, его всевидящий взор был направлен на мир смертных. Лишь в годы великих потрясений Небо объявляло избранника, а вместе с ним испытание следовало пройти и всем причастным. Еще до появления Ло Юншэна на свет жили те, кто смог преодолеть все трудности и получить от Неба высшую награду – возможность исправить неисправимое. Возможно, и демону в лазурных одеждах удастся закончить то, что он не успел сделать перед смертью. Возможно. Ведь даже Повелитель судеб не мог знать наверняка, как завершится небесное испытание. Но Ло Юншэн понимал: если Чжан Юань-бо потерпит неудачу, план, который небесный принц вынашивал так долго, будет разрушен.

* * *

Стояла ужасная жара. Каждый вздох давался Хэ Ланфэн с большим трудом, а ее одежда мигом прилипла к коже. До рассвета оставалась пара часов, но в деревушке, расположенной неподалеку от реки, было светло, точно днем. В каждом окне был виден свет, повсюду пылали факелы. А еще было очень шумно. Шум все нарастал и нарастал. И жители деревни и те, кого они приютили, отказывались спать. Вооружившись всем, что только попалось под руку, мужчины дежурили у ограды.

– Что происходит? Кого все ждут? – удивилась Ли Мэй.

– Люди боятся, что цзянши выберутся из воды и нападут в темноте, – пояснил Сун Жулань. Несмотря на жаркую погоду, он так и не снял плащ. Хоть его лицо уже давно было скрыто маской, юноша все равно набросил на голову капюшон. Тем не менее, Хэ Ланфэн успела заметить, что его глаза светятся в темноте. – Но этого не случится. Я попросил, и они не придут. Уверен: они сдержат слово.

– Я использовала немало талисманов, чтобы защитить деревню. Ни один из них не горит, значит, мертвецов и призраков поблизости не наблюдается, – проговорила мечница. – Можно спать спокойно. Людям нужен отдых! Будет лучше, если они успокоятся и разойдутся.

– Я уже говорил об этом со старостой, но они и его слушать не хотят, – вздохнул Сун Жулань.

– Боюсь, смертных волнуют не только цзянши, – подметила Ли Мэй, навострив уши и прислушавшись к разговорам.

– Я сам видел, видел собственными глазами, как воды реки разошлись в стороны. И все, кто был затянут в пучину, были выброшены на берег!

– Верно-верно, лао Шан не лжет! Река отдала все, что забрала! Я вез на продажу пять рулонов шелковой ткани, и они вернулись ко мне в целости и сохранности!

– А я уж думал, что вот-вот утону, как неведомая сила подняла меня в воздух. Я летел! Воистину летел! Это было удивительно, страшно и так быстро!

– Не иначе, как само божество Желтой реки явило себя людям, чтобы защитить от злых духов!

– Тьфу на это божество! – зарычала Ли Мэй. – Трусливо отсиживалось на дне, пока творилось подобное безобразие! Или, что еще хуже, поддержало Хранителя Цинлуна! И заметьте, смертные славят божеств, а винят во всем духов Запредельного края! Даже и помыслить не могут о том, что небесным чиновникам нет дела до их жизней!

– Это точно было великое божество! Хоть солнце и нещадно слепило глаза, и мне было страшно до ужаса, я осмелился посмотреть в небо. Я видел, как божество ступает по воздуху, и одежды его сияют в солнечном свете мириадами драгоценных камней! Я прожил пятьдесят лет, но никогда прежде не видел подобной красоты!

– Правда-правда! Даже могучая бессмертная мечница не смогла устоять перед напастью, но доброе божество спасло и ее. Я видела, как небожитель не давал ей упасть на землю и при этом продолжал сражаться! Быть может, наша земля и правда благословлена, а боги будут и дальше защищать Царство Хань?

Хэ Ланфэн фыркнула. За маской раздражения она скрывала смущение. Девушка вновь вспомнила, как держал ее Чжан Юань-бо. И пусть принцу уже доводилось носить ее на спине и даже поднимать на руки, так, как демон в лазурных одеждах, к ней еще никто не прикасался. Когда мечница вспомнила, как он шептал ей на ухо, по ее спине побежали мурашки.

«Хватит! Хватит! Что за глупости? Выбрось это из головы!» – Хэ Ланфэн для острастки несколько раз ударила себя по лбу.

Сун Жулань, услышав слова спасенных, со вздохом опустил капюшон еще ниже на глаза, тут же споткнулся и чуть не упал.

– Осторожнее, великое небесное божество! – сердитая Хэ Ланфэн сжала его локоть. – Иначе упадете и разобьете голову!

– Какая горькая ирония! – заметила Ли Мэй. – Люди уповают на богов, а спас их демон. Скажешь кому, ни за что ведь не поверят!

* * *

Чтобы добраться до нужного места, Сун Жуланю, Хэ Ланфэн и Ли Мэй нужно было пройти через всю деревню. Кругом горели огни, повсюду слышался горестный плач. Потерявшие своих близких даже не могли похоронить их по всем правилам. Многих несчастных злой дракон и змеиные духи разорвали на кусочки, остальные погибшие, обратившись цзянши, нашли последнее пристанище на дне Желтой реки. Несколько женщин еще вечером хотели отправиться в ближайший храм, чтобы до рассвета просить богов смилостивиться над усопшими и даровать им освобождение. Но староста деревни счел, что идти через лес слишком опасно, и убедил их остаться. До заката умельцы успели вырезать с десяток поминальных табличек с именами усопших. Родственники погибших, повязав на руки куски белой ткани[68], оплакивали родных ночь напролет.

Глядя на них, Сун Жулань особенно страдал. Если бы Хранитель Цинлун не пожелал убить его, невинные люди остались бы живы. Принц видел чужие слезы, сознавал, какое принес горе, но ничего не мог исправить. Демон в лазурных одеждах не успел спасти всех. И пусть он не был всемогущим, не обладал нужной подготовкой, часто ошибался, мог получить ранение и легко уставал, все равно злился на себя. Все равно корил себя. Эти люди не должны были умереть! Почему, почему их жизни в глазах других ничего не стоили? Почему с ними расправились так легко и так безжалостно? Что может быть дороже жизни, особенно такой короткой и наполненной событиями жизни, как у смертного? Сун Жулань родился человеком, но в нем пробуждались воспоминания прошлой жизни. Он вспомнил глубокое одиночество Чжан Юань-бо, сотни бесцельных лет, проведенных точно во сне. Вспомнил, как долгие годы демон в лазурных одеждах с сердцем, наполненным печалью, бродил по трем мирам, желая понять, что он хочет делать дальше, как ему жить и к чему стремиться. Его старшие братья всегда знали, что хотят властвовать над мирами, и боролись за это право. А Чжан Юань-бо не желал этого и помогал им лишь потому, что по праву старшинства братья могли приказывать ему, а он не мог ослушаться.

Он понял, чему хочет посвятить жизнь, когда однажды увидел тысячи бумажных фонариков, рвущихся в небо. Темную ночь в Запредельном краю их свет превратил в ясный день. То духи отдавали дань уважения предкам и памяти родных и близких. Но умершего не вернуть и потерю не восполнить. А можно ли избежать этой потери? Сколько бы сил ни было у демона в лазурных одеждах, все он бросил на защиту других. Жизнь – эта величайшая драгоценность – не должна служить разменной монетой, она не может внезапно оборваться. Жизнь – великий дар Небес, ее нужно оберегать! И Чжан Юань-бо делал для этого все, что было в его силах. Он до последнего вздоха защищал свой народ. Теперь же он стал смертным. Но он должен был защищать других и впредь, ведь никак не мог понять, почему такая важная вещь, как жизнь, ничего не стоила. Разве все эти несчастные хотели умирать, разве они думали о смерти? О нет! Они надеялись вернуться домой.

Если бы у Сун Жуланя было чуть больше сил… трагедии удалось бы избежать.

* * *

– Молодой господин! Бессмертные госпожи! Умоляю, спасите А-Ни! – Тетя Лю, растрепанная и измученная, только завидев их, залилась слезами. Деревенский целитель как раз покинул лачугу, в которой разметили пострадавшего Чжао Вэйнина. Вид у целителя был усталый и растерянный. Проходя мимо, он лишь обреченно покачал головой. Хозяин лачуги тяжело вздохнул. Весь его дом пропах горьким запахом трав. А еще прямо на его с супругой постели пришлось разместись умирающего. Бедолага кусал локти и трясся от страха, опасаясь, что навлек проклятье на свою семью. Не хватало еще, чтобы неуспокоенный дух этого юноши бродил под окнами!

Братья Чжао Вэйнина с мрачными лицами расхаживали из стороны в сторону. Его сестрицы пытались утешить тетю Лю, но та продолжала горько плакать.

Чжао Вэйнин впал в забытье. Верхние одежды юноши были сняты, нижние – распахнуты, но по его телу все равно текли ручьи пота. К лицу прилила кровь. Ли Мэй, ни секунды не думая о приличиях, осмотрела и ощупала Чжао Вэйнина с ног до головы. Рана на его ноге уже не кровоточила, ее обработали и аккуратно перевязали. Лиса сощурилась, разглядывая почерневшие вены юноши.

– Это яд змеиных духов, – проговорила она печально. – От него нет противоядия. Но вот что удивительно! Этот смертный еще жив! Все, кого укусили змеиные духи, умерли в течение получаса.

– Все дело в кровавом узоре. Чжао Вэйнин, пока мог, подавлял яд внутренней силой. Но он истощен и больше не может сопротивляться, – пояснила Хэ Ланфэн. Она смочила в воде кусок ткани и протерла лицо и шею больного. – Его так сильно лихорадит! Что если отнять ногу…

– Что? Что вы сказали, бессмертная госпожа? Отнять ногу?! Да как же это?! Небесные боги! – запричитала тетя Лю. Она рвалась из рук своих подопечных.

– Боюсь, поздно, – шепнула Ли Мэй подруге. – Яд уже в его крови и стремительно распространяется, – она закатала рукава Чжао Вэйнина и указала на черные линии, исполосовавшие его кожу. – Я вижу, как яд течет по его венам. Как только он достигнет сердца, Чжао Вэйнин умрет.

Хэ Ланфэн от напряжения в кровь искусала губы. Мечнице было жаль Чжао Вэйнина, жаль тетю Лю, его братьев и сестер, но она ничем не могла помочь. У нее не было лекарства.

– Ты лучше разбираешься в этом, Мэй-Мэй, скажи, сколько у него осталось времени?

– Если ничего не предпринять, не больше часа. Скажи смертным, чтобы готовились, – вздохнула лиса. – Если хотят попрощаться… Нет, постой! Сестрица, никто из людей не сможет вылечить его, но что если попросить бессмертных о помощи?

Хэ Ланфэн и сама подумала об этом.

– Я никогда не была на горе Хуашань, знаю только, что бессмертные мастера, живущие там, стараются держаться подальше от мирской суеты и не вмешиваются в дела людей. Я не знаю согласятся ли они лечить человека. Но если оставить все как есть, Чжао Вэйнин умрет. Стоит попробовать. Вот только, Мэй-Мэй, как бы я ни старалась, доставить его на гору Хуашань за час не получится.

Ах, если бы Чжао Вэйнин хоть словом обмолвился о своем состоянии, если бы он сказал, что его не просто ранил, а укусил змеиный дух! Но он молчал, и в итоге столько драгоценного времени было потеряно!

– И то верно, даже если использовать лисий паланкин, потребуется не менее двух часов пути… – заломила руки лиса.

– Допустим, я передам ему часть энергии.

– Змеиный яд тут же пожрет ее. Только напрасно потратишь силы. Нет, сестрица Ланфэн, нужно вывести хотя бы часть яда.

– Молодой господин, о чем говорят бессмертные госпожи? Я не понимаю! Они ведь помогут А-Ни?

– Повелитель… То есть, Ваше Высочество, попросите тетю Лю подождать за дверью.

– Тетя Лю, прошу вас, давайте подождем снаружи.

– Нет-нет, а как же А-Ни? А-Ни! Я не могу его оставить!

– Идемте со мной! Сейчас вам не стоит здесь находиться. Госпожа Ли позовет вас, как только это будет возможно. Идемте-идемте! – Сун Жулань вывел сопротивлявшуюся тетю Лю и плотно закрыл двери.

– Уф, наконец-то ушла! Еще не хватало, чтобы смертная увидела мои хвосты! А в такой ситуации она их точно увидит…

– Что ты задумала, Мэй-Мэй? – спросила Хэ Ланфэн, нахмурившись.

– Никогда не наблюдала у тебя такого пугающего выражения лица! Честное слово! Не тревожься понапрасну. Я заберу себе часть яда. Только не возражай! У нас нет на это времени! Меня змеиный яд не убьет. По крайней мере… не сразу. Мое тело сильнее человеческого. Я продержусь до тех пор, пока не доберусь до лисьей усадьбы. Прабабушка обязательно найдет решение. Если потребуется, пожертвую несколькими десятилетиями совершенствования, чтобы исцелиться. Но весь яд я забрать не смогу, в противном случае точно умру. Итак, я заберу часть яда, а потом нужно будет восполнить чистую энергию ян в теле Чжао Вэйнина. Это позволит замедлить распространение остатков яда. У тебя появится больше времени, и ты успеешь доставить Чжао Вэйнина к бессмертным.

Хэ Ланфэн была потрясена. Ли Мэй была готова пожертвовать самым дорогим, что было у духа, годами совершенствования, лишь бы только спасти Чжао Вэйнина. Что ей до этого смертного? Неужели все потому, что он напоминал ей погибшего друга? В любом случае… это было храбро, отчаянно и безрассудно. И могло погубить Ли Мэй.

– Мэй-Мэй, ты уверена, что…

Ли Мэй не стала отвечать. Она не желала тратить время на споры. Ее глаза вспыхнули оранжевым светом и стали больше походить на глаза животного, чем человеческой девушки. За ее спиной покачивались четыре хвоста, на пальцах выросли длинные когти. Не успела Хэ Ланфэн и ахнуть, как лиса вонзила когти в грудь Чжао Вэйнина. Они проникли под кожу с удивительной легкостью, не нанеся никаких повреждений.

Меж бровей Ли Мэй пролегла тревожная складка.

– Отвратительное зрелище… Если этот смертный уцелеет, лучше ему не знать, что я делала, – пробормотала она. – Держи его, чтобы не дернулся в самый неподходящий момент.

Хэ Ланфэн прижала Чжао Вэйнина к циновке. Ли Мэй прищурилась, ее брови сошлись на переносице. По ее когтям и пальцам, а вслед за ними по ладони, поползли черные линии. Глаза Чжао Вэйнина приоткрылись и тут же закатились, изо рта вырвался хрип. Хэ Ланфэн вцепилась в больного мертвой хваткой, не позволяя ему шевелиться.

– Потерпи, смертный! Конечно же… не самое приятное ощущение! – прошептала Ли Мэй. – Потерпи еще немного!

Уже совсем скоро она извлекла когти из груди молодого человека. Его тело тут же расслабилось. Когти и пальцы лисицы почернели, и чтобы замедлить распространение яда, она сжала несколько акупунктурных точек[69].

– Уфф! – Ли Мэй уселась прямо на земляной пол и положила голову на постель Чжао Вэйнина. – Теперь у нас есть время. – Завидев, что Хэ Ланфэн, бледная и встревоженная, тянется к ней, лиса отмахнулась. – Пока я в порядке! Честно-честно! Зови повелителя демонов! Пусть поделится с Чжао Вэйнином энергией ян.

– Уж лучше я…

– Тебе еще нужно добраться до горы Хуашань, сестрица! Потеряешь много сил, не удержишь меч в воздухе. Мне ли тебя учить?! Зови повелителя демонов! Пока у него энергии ян вдоволь. Про меня ничего не говори. – Ли Мэй спрятала почерневшую руку в складках одежды. – Не хочу оскорблять его взор подобным уродством.

Хэ Ланфэн только головой покачала.

«Вот ведь глупая! Нашла время переживать о подобном!» – подумала мечница.

Сун Жулань не стал ни о чем расспрашивать, спорить тоже не пытался, только попросил Хэ Ланфэн научить его, как передать энергию другому человеку. В тот момент он о себе не думал. Нужно было спасти Чжао Вэйнина! Пока Хэ Ланфэн и Ли Мэй оставались в доме подле больного, принц изо всех сил пытался утешить тетю Лю и ее подопечных. Они боялись потерять Чжао Вэйнина, мысленно готовились к худшему и уже принялись оплакивать его.

– Что же я скажу госпоже Юэ, моей бедной госпоже, когда встречусь с ней у Желтых источников? Как же я скажу, что не смогла уберечь ее сына? – причитала тетя Лю. – Моя госпожа желала, чтобы А-Ни прожил долгую, свободную и беззаботную жизнь, вдали от страданий и борьбы, которые сулило ему происхождение! Я так хотела, чтобы он был в безопасности! Что я буду делать, если мой молодой господин умрет?!

Сун Жулань сознавал свою вину перед Чжао Вэйнином. Пусть тот поначалу вел себя так, словно ему нет ни до чего дела, он ни разу не бросил принца в беде. Если этот человек так помогал чужим людям, как же тогда он заботился о близких? Артисты, ставшие для него семьей, выглядели потерянными, совершенно убитыми горем. А все потому, что Чжао Вэйнин на свою беду остался на тонущем корабле и пытался вырвать Сун Жуланя из лап змеиных духов. Нет! Нельзя было позволить этому человеку умереть!

– Будем надеяться, что с вашими силами он продержится до полудня. К тому времени мы доберемся до горы. Надеюсь, мне хватит красноречия, чтобы убедить бессмертных мастеров. Ведь если они откажутся лечить Чжао Вэйнина, все наши усилия будут напрасны. Но нужно рискнуть. Ваше Высочество, помогите одеть его. Отправляемся в путь сейчас же! Ли Мэй, ты же возвращайся в лисью усадьбу! Ваше Высочество, вам придется ждать меня у подножия священной горы. Я помогу создать мощный защитный барьер и отправлюсь в обитель бессмертных мастеров.

– Я понимаю. Сделаю, как скажете. Сейчас самое главное – спасти человеческую жизнь, – проговорил Сун Жулань, натягивая верхнее одеяние на Чжао Вэйнина, который так и не пришел в сознание.

За окном послышался странный шум. Кто-то явно спорил. За возгласами и гневными окриками последовали звуки ударов.

– Разойдитесь! Уходите отсюда! Мой брат болен, а вы кричите под окнами!

– Оставьте нас в покое! Не смейте тревожить нашего брата!

– Никто и не хочет беспокоить вашего брата! Пусть бессмертная мечница выйдет и объяснит нам!

– Да-да, пусть бессмертная мечница выйдет!

– Бессмертная госпожа лечит нашего брата! Это вопрос жизни и смерти! Приходите утром!

– Нет! Она должна все объяснить сейчас же! Пусть человек, странствующий вместе с ней, покажет лицо!

– Что там происходит? – сощурилась Хэ Ланфэн. Ли Мэй прислушалась.

– Ничего хорошего! Какие-то безумцы собрались под окнами и хотят посмотреть на моего повелителя.

– Видимо, люди больше не считают меня добрым божеством. Теперь они меня подозревают. Но придется их разочаровать. Им нельзя видеть мое лицо.

Как же, однако, быстро поменялось настроение толпы!

– А вот мне – еще как можно! Но вы его не показываете! – капризно надула губы Ли Мэй.

– Пусть тот человек выйдет и покажет лицо! Разве это не подозрительно – скрывать его?

– Верно-верно! Человек с чистой совестью не стал бы скрывать свою внешность!

– Да что вы говорите?! Может, бедняга от рождения уродлив?

– Да-да… Увидите меня и умрете от ужаса, – фыркнул принц.

– Пусть выйдет и объяснится! Подозрительно все это! Кто только не странствует среди рек и озер! Неспроста на нас напали злые духи! Великое бедствие обрушилось на нашу землю! Сначала разбушевалась болезнь, потом полчища цзянши прошлись по стране, а теперь духи Желтой реки обозлились на людей! Не иначе как вэнь-шэни прокляли нас!

– Вэнь-шэни! О ужас!

Сун Жулань шумно вздохнул. Начинается! Как легко страх может затуманить разум!

– Любой ребенок знает, что самый свирепый из великих демонов – Сян Юань-да – носит маску! И он ненавидит смертных!

– Верно-верно! Для него лучшее развлечение – убивать людей! Наши страдания – услада для его глаз! Быть может, это он вынудил духов Желтой реки напасть на нас?!

– Верно-верно! Пусть бессмертная мечница объяснит, что произошло, а тот человек – покажет лицо! Если под маской он скрывает знак демона, нужно его убить! Пусть умрет!

– Умрет! Умрет!

Сун Жулань только головой покачал. Он не знал: смеяться ли ему или грустить. Подумать только, его спутали с генералом Сян Юань-да! Вот умора-то! Пусть у принца не было знака демона, любой, увидев его лицо, сразу бы понял, что перед ним не просто человек.

– Наивные! – фыркнула Ли Мэй. – Только самые безумные демоны, более не способные совладать с одержимостью, покажут свой знак людям. Остальных же так просто не вычислить! Если бы смертные знали, сколько демонов на самом деле бродит по Тянься…

– Братья, да о чем вы толкуете? Бессмертная госпожа спасла нас всех! Стала бы она это делать, если бы была заодно с демонами? Как можем мы оскорблять бессмертных мечников?

– Настали такие времена, что никому нельзя верить! Даже бессмертным! Повсюду бродят слуги ведьмы Си Ванму, а уж они-то, знамо дело, умеют притворяться! Мы требуем объяснений!

– Нет у нас времени ни на какие объяснения, – пробурчала Хэ Ланфэн. – Да и как можно убедить толпу напуганных людей? В Даляне нас и слушать не стали. Нужно убираться отсюда! – Мечница призвала Цинпин.

Ли Мэй согласно закивала и, чуть шатаясь, поднялась на ноги. Сун Жулань взвалил Чжао Вэйнина на спину.

В тот момент створки дверей разъехались в стороны, и в дом вошла смертельно бледная тетя Лю. Братья Чжао Вэйнина поспешно закрыли двери и встали на страже, чтобы не дать взволнованным людям ворваться в дом. Сун Жулань успел только заметить перекошенные лица мужчин в свете факелов. Напуганные и озлобленные смертные потрясали палками, вилами и ножами, на чем свет бранили братьев Чжао Вэйнина.

– Молодой господин, бессмертные госпожи! Что же это творится?! В людей будто злые духи вселились! Ругаются и рассказывают одну историю страшнее другой! Что же это? А вы… Куда же вы… А как же А-Ни? Куда вы забираете А-Ни?

– Тетя Лю, – обратился к женщине Сун Жулань. – Пожалуйста, послушайте меня! Господин Чжао очень болен, и наших умений недостаточно, чтобы спасти его, – увидев, что губы тети Лю задрожали, принц заговорил еще ласковее. – Мы отвезем его к бессмертным мастерам, которые живут на горе Хуашань. Мы попросим их исцелить господина Чжао.

– Они спасут А-Ни?

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы убедить их. А после мы вернем вам господина Чжао. Прошу, дождитесь нас здесь! Но сейчас время не терпит. Нам нужно уходить.

– Понимаю… Понимаю, – зашептала тетя Лю. – Но те люди… Они окружили дом и требуют объяснений. Говорят, что раз с нами всеми случилось такое несчастье, среди нас находится демон! Они хотят, чтобы бессмертная госпожа вычислила его и одолела! И еще подозревают вас, молодой господин!

Крики, ругань и возня не прекращались. Разгневанные, потерявшие терпение люди заглядывали в окна, потрясали кулаками, требовали от Сун Жуланя снять маску и доказать, что он человек.

– Да что же это за наказание?! – в сердцах бросила Хэ Ланфэн. Она не могла задержаться и всех успокоить. Она не могла и дальше терять время. Но и вредить людям, пережившим страшное потрясение и потерявшим близких, мечница тоже не могла. Как же избежать кровопролития? За дверями рыдал в голос хозяин дома, он боялся, что его лачугу просто-напросто сожгут.

– Сестрица Ланфэн, Ваше Высочество, не мешкайте и везите Чжао Вэйнина на гору Хуашань. Я позабочусь о смертных. Оставьте все на меня! Как только я скажу «пора», открывайте двери и уходите. Никто вас не остановит.

Оставалось только послушаться лису.

– Береги себя, Ли Мэй, после сразу же отправляйся в лисью усадьбу!

– Будьте осторожны, госпожа Ли! Скоро мы встретимся вновь.

Тетя Лю смотрела на Ли Мэй во все глаза.

– Лисья усадьба? – побелевшими губами прошептала она и попятилась было к двери, но лисица вцепилась в ее руку почерневшими пальцами и притянула к себе. Глаза испуганной женщины встретились с яркими глазами духа. И более тетя Лю не могла отвести взгляд.

– Не бойтесь и оставайтесь подле меня. Скоро вы забудете о случившемся, все забудете, – проговорила Ли Мэй, а потом решительно задвинула остолбеневшую женщину за спину.

– Госпожа Ли, что с вашей рукой?

– О, не волнуйтесь обо мне, мой повелитель! Когда мы встретимся вновь, я опять буду прекраснейшей из женщин и непременно понравлюсь вам, – заявила Ли Мэй, подмигнула принцу и поспешно спрятала покалеченную руку за спину. Хэ Ланфэн раздраженно фыркнула. Вот ведь лисица! Нашла время заигрывать!

Ли Мэй положила здоровую ладонь на земляной пол и прищурилась, сосредотачиваясь. Хвосты ее раскачивались из стороны в сторону. Сун Жулань с удивлением обнаружил, что прекрасный рыжий мех чуть светится в полумраке комнаты.

Повеяло холодом. На деревню опустилась мгла, молочно-белая, промозглая и непроглядная.

– Это лисий морок, – пояснила Хэ Ланфэн принцу. Держа наготове Цинпин, она поманила Сун Жуланя к дверям. Тот последовал за девушкой, неся на спине Чжао Вэйнина. – Когда через несколько часов люди придут в себя, они напрочь забудут о нас.

За дверями еще несколько мгновений были слышны удивленные возгласы и звон оружия, а потом все стихло.

– Пора, – проговорила Ли Мэй. – Поспешите! И до скорой встречи!

Хэ Ланфэн раздвинула створки дверей и сделала шаг за порог. Свет, исходивший от лезвия Цинпина, озарял путь. Если бы не он, едва ли можно было что-то разглядеть в белой мгле.

Холодный туман заставил Сун Жуланя поежиться. Принца окружали люди. Все они замерли на своих местах, их глаза были распахнуты, но ничего не видели, рты полуоткрыты, но они не издали ни звука.

– Отправляемся в путь, Ваше Высочество! – скомандовала Хэ Ланфэн, и вскоре Цинпин поднялся в воздух.

* * *

Занялся рассвет. Взошедшее над горами солнце окрасило облака в нежно-розовый цвет.

Духовный меч Хэ Ланфэн летел все дальше и дальше на запад – в область Иньцзинь, земли которой принадлежали Царству Цинь. Крутые горные пики поросли хвойным лесом. Теплый ветер трепал волосы и развевал одежды. Сун Жулань оставил плащ в деревне и не пожалел об этом, ведь день обещал быть жарким. Он не беспокоил Хэ Ланфэн, понимал, что ей приходится нелегко. После недавней битвы у девушки почти не было времени на отдых. Она выглядела утомленной, раны на ее теле открылись, и кровь окрасила белое одеяние. Хэ Ланфэн и не думала об этом. Нужно было торопиться! И пусть она старалась сосредоточиться только на полете, нет-нет, да переживала за Ли Мэй и тревожилась о будущем.

Чжао Вэйнин наконец пришел в себя. Едва-едва открыв глаза и взглянув вниз, он вскрикнул. Сун Жулань крепче прижал его к себе.

– Не бойтесь! С этого меча невозможно упасть.

– Неужели я умер, и вы сопровождаете мою душу к Желтым источникам? – прошептал Чжао Вэйнин побелевшими губами. – Если так, почему мне так больно? Разве после смерти есть боль? Досадно!

– Кажется, вам стало лучше, уже принялись вовсю болтать, – проворчала Хэ Ланфэн. – Вы не умерли. И мы везем вас на лечение к бессмертным мастерам.

Чжао Вэйнин моргнул несколько раз, его глаза чуть слезились от ветра, а мысли были затуманены болью. Правую ногу он почти не чувствовал, левая стояла на лезвии меча и то и дело подгибалась. Проклиная себя за слабость, молодой человек, что было сил, вцепился в Сун Жуланя. Тот поморщился от боли, но жаловаться не стал.

– Выходит, я доставил вам неприятности… – вздохнул Чжао Вэйнин. – Я сожалею… Правда! Я не хотел…

– О чем вы толкуете? – удивился принц. – Ни в чем вы не виноваты! Успокойтесь и не волнуйтесь ни о чем!

– А тетя Лю, мои братья и сестры?..

– Они в безопасности, ждут вашего возвращения в деревне, – успокоил молодого человека Сун Жулань. Чжао Вэйнин шумно вздохнул, его взгляд чуть затуманился.

– Бедная тетя Лю! Из-за меня у нее появилось немало седых волос… Я и в следующей жизни не смогу ей отплатить. И вам тоже… Благодарю за то, что спасли мою семью и за то, что пытаетесь спасти меня! Меня… Меня прежде никто не спасал.

– Полно вам! – продолжал успокаивать больного Сун Жулань, а вот Хэ Ланфэн не была настолько терпеливой.

– Господин Чжао, почему не сказали, что вас укусил змеиных дух?

– Змеиный дух? – ахнул молодой человек. – Я и не понял этого! Сперва я хорошо себя чувствовал, потом у меня не было времени разбираться в случившемся… А дальше уже не помню.

Хэ Ланфэн вздохнула. В конце концов, в случившемся не было вины Чжао Вэйнина. Время невозможно повернуть вспять, нужно идти дальше.

– Какая же земля красивая! – проговорил Чжао Вэйнин. Несмотря на боль, несмотря на близость смерти, на его осунувшемся лице появилась улыбка. – Никогда прежде я не взлетал так высоко! Кажется, будто вот-вот поднимемся еще выше и окажемся за границей облаков! Солнце так близко, до горных вершин рукой подать, а деревья очень маленькие, совсем-совсем малюсенькие! Какое счастье, наверное, быть бессмертным и по своему желанию парить в поднебесье, быть свободным!

Сун Жулань разделял мнение нового друга. Когда он оглядывал окрестности, губы сами собой расплывались в улыбке, а грустные мысли выветривались из головы. Если бы можно было забыть обо всем и облететь весь свет, пронестись над водами Восточного моря, над самыми высокими горными пиками, над кронами деревьев, нестись вперед, не зная сомнений, оставить позади горькие воспоминания, сожаления и эгоистичные стремления! Как было бы хорошо!

Вот чего на самом деле желал демон в лазурных одеждах!

Хэ Ланфэн же не разделяла восторгов Сун Жуланя и Чжао Вэйнина. Полеты на мечах забирали слишком много сил. А еще Цинпин оставлял позади себя энергетический след, по которому мечника можно было легко выследить. Потому девушка даже не удивилась, когда в поле зрения появились преследователи. Удивилась она другому. Прежде Хэ Ланфэн не видела марионеток Сян Юань-да передвигающимися по воздуху. Но все же они двигались так свободно, будто бежали по земле. Марионетки неумолимо приближались, самые резвые из них быстро поравнялись с Цинпином. Хэ Ланфэн заскрипела зубами от злости. Воистину их преследовали одни неприятности да неудачи! У нее не было времени на сражение, хуже того, у нее не было сил на сопротивление.

– Безликие демоны! – воскликнул Чжао Вэйнин, дернулся и зашипел от боли. – Небесные боги! Да за что же?! – Сун Жулань по-прежнему крепко держал его одной рукой, второй он сжимал рукоять призрачного меча. Сян Юань-да, этот мерзавец, знал, когда напасть! Видимо, не хотел, чтобы Сун Жулань добрался до горы и испросил совета у бессмертных мастеров.

– Увы, мой друг, в путешествии со мной никогда не бывает безопасно! Проще встретить того, кто желает мне смерти, чем наоборот.

– На твоем месте, Высочество, я бы уже с ума сошел! – Чжао Вэйнин потянулся к лезвию призрачного меча.

– Не вздумайте пораниться! – осадила его Хэ Ланфэн. – Вам нельзя тратить силы на кровавый узор.

Рука Чжао Вэйнина тут же опустилась. К счастью, он не растерял остатки благоразумия.

– Защищай! – приказал Сун Жулань призрачному мечу и отпустил рукоять. Цзинлин на мгновение завис в воздухе, потом поднялся выше, описал дугу и, разделившись на десяток частей, ринулся в атаку. Хэ Ланфэн воспользовалась промедлением демонов и заставила духовный меч ускориться.

– Не бойтесь, не упадете! Но дышать станет труднее! – прокричала она. Цинпин несся вперед на такой скорости, что казалось, Сун Жуланя и Чжао Вэйнина вот-вот сдует. Чжао Вэйнин и вовсе вцепился в принца мертвой хваткой.

– Я готов поставить все свои сбережения на то, что нас догонят! Их слишком много! Прощайте, мои денежки…

– А я думал, что вы привыкли верить в лучшее, господин Чжао! – вздохнул Сун Жулань. Он, как мог, уворачивался от волос друга, которые развевал ветер.

– Нужно что-то предпринять! Жаль, что я не могу остановить время! – сокрушался Чжао Вэйнин.

Сам принц еще храбрился, хотя понимал: ему не хватит сил принять истинный облик. А значит, он не сможет биться в полную силу. Чжао Вэйнину нельзя использовать ци, иначе он умрет, не добравшись до горы. Хэ Ланфэн с трудом контролировала духовный меч и не могла противостоять полчищу марионеток. Сознавая это, Ланфэн направила меч вверх, желая укрыться в облаках. Она бросила все силы на усиление защитного барьера вокруг Цинпина. Им бы только оторваться, только бы дотянуть до священной горы! Но стоит ли надеяться на то, что бессмертные мастера помогут одолеть марионеток? Демоны не могут подняться на гору Хуашань. Оказавшись в обители бессмертных, Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнин будут в безопасности.

А как же Сун Жулань?! Ему ведь придется остаться у подножия. Разве сможет он в одиночку справиться с марионетками? Он и без того потратил много сил на борьбу с Хранителем Цинлуном. Но если Ланфэн останется с ним, Чжао Вэйнин может умереть. Как долго продлится битва с марионетками? Взойти на гору Хуашань можно только пешком, Хэ Ланфэн придется подниматься не менее пяти-шести часов по Небесной лестнице, соединившей пять горных пиков, неся на себе Чжао Вэйнина. Если битва затянется, даже в случае победы мечнице может не хватить времени на восхождение. А если не взойти на гору до полудня и не встретиться с бессмертными мастерами, силы, поддерживающие жизнь в теле Чжао Вэйнина, иссякнут.

Нужно было принять решение.

– Бессмертная госпожа, забирайте Чжао Вэйнина и отправляйтесь на гору! Марионетки не будут вас преследовать, если я останусь, – заявил Сун Жулань. Он в очередной раз был готов рискнуть собой, чтобы спасти чужие жизни. Воистину Небо было несправедливо к нему и вместо благосклонности осыпало новыми несчастьями!

– Высочество, подумай хорошенько, я не такой уж и ценный, чтобы умирать за меня! Нужно придумать что-то другое, нужно отвлечь безликих демонов и улизнуть!

– Они в любом случае последуют за нами по энергетическому следу Цинпина, – возразила Хэ Ланфэн. Она стояла перед непростым выбором: либо ей придется рискнуть жизнью Чжао Вэйнина и вступить в бой, либо оставить Сун Жуланя. Ну нет… Должен быть иной выход!

Полоса облаков закончилась, и стало ясно, что марионетки смогли догнать Цинпин и принялись окружать. Чтобы избежать этого, Ланфэн снова направила меч вверх, но демоны ринулись наперерез. Вот только набросились они не на Сун Жуланя, а на мечницу. Хэ Ланфэн призвала духовные клинки и отразила первую атаку. Принц направил призрачный меч на помощь. Ланфэн то и дело разворачивала Цинпин, ища брешь в строю демонов. Нужно было прорваться! Но как ни старались Хэ Ланфэн и Сун Жулань, выйти из окружения никак не удавалось. Солнце поднималось все выше и выше, чем дальше шло время, тем сильнее бледнело лицо Чжао Вэйнина. Сун Жулань передал другу немного энергии ян, но лучше ему не стало.

«Плохи наши дела», – с грустью подумала Хэ Ланфэн. Ей становилось все труднее и труднее и сражаться и удерживать в воздухе духовный меч. Она понимала: марионетки изо всех сил стараются сбить ее с лезвия Цинпина. Если Ланфэн упадет, Сун Жулань и Чжао Вэйнин не смогут удержаться в воздухе. Из окружения не вырваться, время утекает…

– Вряд ли вам это понравится, Ваше Высочество, но прошу: без споров сделайте, как скажу. Мы не сможем добраться до горы, если останемся вместе. На этот раз марионетки метят в меня. Даже если вы останетесь, а я отправлюсь на священную гору, боюсь, они все равно последуют за мной. Генерал Сян Юань-да не желает, чтобы я встретилась с бессмертными мастерами. Но мы должны спасти господина Чжао! Везите его на гору и встретьтесь с мастерами от моего имени. Проклятье! Только не спорьте! Даже рот не вздумайте открывать! А вы, Чжао Вэйнин, чего смеетесь? Думаете, можно смеяться в такой момент?!

– Ха-ха! – Чжао Вэйнин сперва затрясся от смеха, а потом зашипел от боли. – Просто вы так здорово командуете Владыкой Востока, бессмертная госпожа! Кажется даже, будто вы женаты уже лет десять! Когда муж тети Лю был жив, она вот так же его наставляла.

Сун Жулань, услышав подобное заявление, поперхнулся.

– Чего-чего? – разозлилась Хэ Ланфэн. – Сдается мне, змеиный яд уже отравил ваш мозг! Нет у нас времени на глупости! Цинпин отнесет вас к южному пику Хуашань. Ваше Высочество, вот письмо, которое дала мне наставница, вот ее нефритовая подвеска. Их передадите мастерам. Надеюсь, увидев это, они смилостивятся, заберут Чжао Вэйнина в обитель бессмертных и исцелят его. А вы ждите меня у подножия горы. Я постараюсь поскорее управиться и найти вас.

Мечница ожидала, что Сун Жулань станет возражать и убеждать ее изменить план, но он не произнес ни слова. Молча забрал у нее письмо и подвеску, спрятал их во внутреннем кармане верхнего одеяния.

– Я сделаю, как скажете, бессмертная госпожа, – наконец проговорил он. Ланфэн вздохнула с облегчением. – Но как только я доставлю господина Чжао к бессмертным мастерам, сразу же выдвинусь вам на помощь. Прошу, продержитесь до моего возвращения!

Хэ Ланфэн было нечего возразить, и она кивнула. Она призвала еще один духовный меч, перебралась на него и создала «Сеть мечей», которую наставница Хэ называла самой сложной из формаций бессмертных. Ланфэн знала, что в ее теперешнем состоянии долго использовать «Сеть мечей» не получится. Однако эта формация была способна полностью отвлечь внимание марионеток, и тогда Сун Жулань и Чжао Вэйнин смогут выбраться из окружения. Десятки, сотни клинков появлялись в воздухе прямо на глазах. Глаза Хэ Ланфэн были закрыты, замерев на лезвии духовного клинка, она смотрела на мир внутренним взором и подмечала каждую деталь. Она должна была знать, что Цинпин не собьется с пути и доставит молодых людей к подножию священной горы. Духовные клинки сгрудились вокруг девушки, а потом они накрыли огромной сетью и Хэ Ланфэн, и марионеток. Некоторые демоны, завидев, что Сун Жулань пытается улизнуть, последовали было за ним, но «Сеть мечей» и их накрыла с головами. Никак не выбраться! Марионетки все разом набросились на запертую вместе с ними Ланфэн, она же осталась совершенно спокойной. Всеми своими мечами девушка управляла силой мысли. Внутри «Сети» завязался жаркий бой.

– Мне вовсе не нужна жертва госпожи Хэ! – вскричал Чжао Вэйнин. – Не нужно мне это! Да знаю я, знаю, что вот-вот могу умереть! Но я не хочу жить, зная, что кто-то пожертвовал собой ради меня! Давайте вернемся! Высочество, пока еще не поздно!

– Я бы очень хотел вернуться, господин Чжао, но я не могу управлять духовным мечом бессмертной госпожи! Мне его никак не развернуть! Госпожа хочет, чтобы я передал вас на попечение бессмертных, и я сделаю это! Если попытаемся разрушить ее план, будет только хуже! Уж я-то ее знаю!

Принц и сам не хотел улетать, с тоской он смотрел, как облака скрывают от него сверкавшую на солнце «Сеть мечей», Хэ Ланфэн и марионеток. Как долго еще лететь? Когда он сможет вернуться и помочь госпоже? Она ведь продержится до его возвращения, продержится?

* * *

Лояньфэн – самый высокий из пиков горы Хуашань[70]. Как и остальные пики священной горы, он был защищен невидимыми стенами. Когда Цинпин приблизился к горе, послышался странный гул, будто бы зарычало огромное животное. Сама гора не желала подпускать к себе духовный меч. Цинпин начал снижаться, опустив Сун Жуланя и Чжао Вэйнина на траву у подножия горы, меч снова взвился в воздух и направился к хозяйке. Мысль о том, что с духовным клинком все в порядке, чуть-чуть успокаивала принца. Это означало, что Хэ Ланфэн еще жива.

Сун Жулань усадил Чжао Вэйнина поудобнее и высоко поднял голову. Казалось, пик Лояньфэн упирался в Небеса. Что делать дальше принц не знал. Чжао Вэйнин тоже пожал плечами. Стояла пугающая тишина. Сун Жулань сделал несколько решительных шагов вперед, и тут же словно чья-то невидимая рука оттолкнула его, да так сильно, что юноша упал на землю.

– Высочество! Ты как? Ох, гляди, гляди!

Нечто, подозрительно напоминавшее призрак, вышло прямо из горы! Просочилось сквозь камни и зависло в воздухе перед молодыми людьми. Чжао Вэйнин глядел на создание во все глаза. Сун Жулань же быстро понял, что перед ними все же не призрак, а нечто иное, возможно, просто иллюзия. Она постепенно становилась четче и наконец приняла облик седовласого мужчины в длинном белом одеянии.

– Перед вами страж священной горы Хуашань! – проговорила иллюзия. – Покиньте это место, если хотите жить. Бессмертные мастера отринули все мирское, они не навредят тем, кто по доброй воле откажется от восхождения на гору.

Сун Жулань и Чжао Вэйнин переглянулись. Приветствие не сулило им ничего хорошего.

– Прошу простить нас за вторжение, уважаемый страж священной горы! Мы вовсе не хотели тревожить покой бессмертных мастеров, но у нас не осталось иного выбора. Мой друг смертельно болен. Если не помочь ему, он умрет через несколько часов. Умоляю, передайте бессмертным мастерам мои слова, а еще это письмо и эту подвеску, – встав с колен, Сун Жулань склонился в глубоком поклоне, а потом, не поднимая головы, протянул стражу вещи, оставленные Хэ Ланфэн.

– Бессмертной мечницы, которой принадлежат письмо и подвеска, нет с вами, – заявил страж. – А если бы она сама передала письмо наставницы, ей все равно пришлось бы подняться по Небесной лестнице на вершину горы и просить бессмертных мастеров о встрече. Это непреложное правило. Пусть бессмертная мечница предстанет передо мной, тогда я позволю ей ступить на Небесную лестницу.

Сун Жулань не знал, как скоро госпожа Хэ сможет добраться до горы. Что, если она так и не появится? Что, если она прилетит слишком поздно? Да и сколько времени потребуется, чтобы подняться по Небесной лестнице на самую вершину? Лицо Чжао Вэйнина смертельно побледнело, огонек надежды, прежде горевший в глазах, начал тускнеть. Сун Жуланю было больно глядеть на него.

– Уважаемый страж, я не могу знать, как скоро бессмертная госпожа сможет предстать перед вами. Она отправила меня сюда, чтобы я просил мастеров о милости. Умоляю, помогите спасти моего друга! В мире смертных от его недуга нет лекарства, его время на исходе. Скажите, что же делать?

Страж горы остался глух к мольбам Сун Жуланя, ему не было дела до чужого горя.

– Правила горы Хуашань – непреложные. Только бессмертный может попасть в обитель уважаемых мастеров. Я могу сделать исключение для человека, но ему придется шесть часов подниматься по Небесной лестнице. Выдержит ли ваш друг такое испытание?

Нет. Не выдержит. Сун Жулань прекрасно это понимал.

– Высочество, гиблое это дело! Оставь! Мы не сможем попасть на эту гору, – голос Чжао Вэйнина дрогнул. – Давай лучше найдем способ помочь госпоже Хэ. А потом верните меня в деревню, я хочу попрощаться с семьей. Не будем тратить время, его не так уж и много осталось!

Сердце принца сжалось от боли. Чжао Вэйнин был готов сдаться, но разве это было правильно? Нет! Нет! Вглядываясь в бесстрастное лицо стража горы, Сун Жулань подумал, что тот дал ему подсказку.

– Я тоже смертный! Уважаемый страж, прошу, сделайте для меня исключение! Я поднимусь по Небесной лестнице и отнесу друга на спине в обитель бессмертных. Прошу, сделайте для меня исключение!

– Да ты с ума сошел, Высочество! – взревел Чжао Вэйнин. – Не вздумай!

– Вы смертный, но лишь отчасти. Вы Владыка Востока, демон в лазурных одеждах. Вам не отказаться ни от своего происхождения, ни от своей крови, ни от своей проклятой судьбы. Еще ни один демон не смог попасть на священную гору. Ни одному демону не суждено преодолеть невидимые стены. Даже если как смертный ступите на Небесную лестницу, каждые двадцать шагов ваше тело будет пронзать молния. Не успеете преодолеть и ста ступеней, как ваше человеческое тело будет испепелено.

– Высочество, прошу тебя, давай уйдем! Нужно добраться до госпожи Хэ и вернуться в деревню! Довольно, прошу тебя, давай просто уйдем! Я нутром чую, что сейчас ты совершишь непоправимую ошибку! Ты слышишь меня?!

Принц пропустил мольбы друга мимо ушей, он даже не обратил внимания на то, как больной подтянулся к нему на руках и вцепился в край верхнего одеяния. Из последних сил Чжао Вэйнин тянул Жуланя за собой. Принц же снова склонился перед стражем горы в глубоком поклоне.

– Уважаемый страж! Прошу, сделайте для меня исключение! Позвольте подняться по Небесной лестнице!

Страж кивнул, и прямо на глазах принца рельеф горы принялся меняться, возникли каменные ступени.

– Ступив на Небесную лестницу, вы не сможете ни повернуть назад, ни упасть вниз. Вам придется идти только вперед. Человека, которого вы хотите спасти, молнии не затронут. Но если ваше тело сгорит в их огне, ваш друг умрет, так как не сумеет добраться до вершины.

Сун Жулань прекрасно это понимал. Он вновь оказался на пороге гибели. Но и Чжао Вэйнин находился при смерти! А ведь его ждали тетя Лю, братья и сестры. Они надеялись, что Чжао Вэйнин исцелится и вернется к ним. Бессмертные мастера были его последней надеждой! Если они не смогут вылечить его, то никто не сможет. Но и риск был слишком велик. Хэ Ланфэн, явно, воспротивилась бы решению Сун Жуланя, но Хэ Ланфэн здесь не было. Мечница более ничем не могла помочь Чжао Вэйнину. Принцу оставалось только надеяться, что она уцелеет.

– Высочество, ты не сделаешь это, не сделаешь! – тянул его за одеяние Чжао Вэйнин. – Ты не можешь быть настолько глупым! Что если это ловушка? Быть может, бессмертные хотят тебя убить?! Подумай, зачем в противном случае им делать для нас исключение? Они хотят сжечь тебя! Не вздумай поддаваться! Давай выбираться отсюда! Не нужно мне никакое спасение! Не хочу я умирать на этой проклятой горе! И тебе нельзя умирать! Да почему же ты не слушаешь?!

– Успокойтесь, господин Чжао, – принц отцепил пальцы друга от своей одежды. – Мы здесь, чтобы спасти вас. И вы будете спасены.

– Значит то, что рассказывают о Владыке Востока, совершеннейшая правда! Ты уже раз пожертвовал жизнью ради других! Хочешь сделать это снова? Так просто дашь себя убить? Безумец! Давай выбираться отсюда! Не нужна мне твоя жертва!

Но Сун Жулань его не слушал.

* * *

Сун Жулань поставил ногу на первую ступеньку лестницы, которая, как ему казалось, упиралась в небеса. Солнце слепило глаза. Страшная жара причиняла еще большие страдания, чем все остальное. Спина принца согнулась под тяжестью Чжао Вэйнина. Сун Жулань привязал друга к себе так крепко, как только смог. Руки Чжао Вэйнина безвольно повисли вдоль тела, у него уже не было сил обхватить принца за шею.

– Слушай… Слушай меня внимательно, Высочество… Быть может, у тебя хватит сил продержаться, хватит… – зашептал он на ухо Жуланю. – Если ты заставишь энергию циркулировать по всему телу, это поможет создать мощный барьер. Просто делай, как говорю. Не отвлекайся ни на минуту… – Чжао Вэйнин сделал паузу, его дыхание сбилось. Ему было так больно, что из глаз текли горькие слезы, они лились на одежду принца.

– Я понял, более не говорите ничего. Берегите силы! Вы должны продержаться до тех пор, пока мы не поднимемся.

– Если и умру, тебе все равно придется продолжить путь. С этой дороги не свернуть. Слушай внимательно, Высочество! Ци должна быть распределена равномерно. Будь спокоен и собран, не тревожься ни о чем… Понимаю, это трудно… но только так ты сможешь дышать правильно, только в этом случае собственная сила не восстанет против тебя, и ты не сожжешь свои меридианы. Запомнил? Высочество?

Казалось, Сун Жулань его не слушал. Ох, Чжао Вэйнин! Даже на краю могилы переживал за него и пытался помочь! Принца восхитило его мужество. Такой благородный и сильный духом человек не должен умереть! Не вина Чжао Вэйнина в том, что ему не посчастливилось повстречать на своем пути демона в лазурных одеждах.

– Прошу вас, господин Чжао, хоть изредка подавайте знак. Я должен знать… – Голос принца дрогнул. – Должен знать, что вы еще живы.

Разумеется, Сун Жулань боялся. Не мог не бояться! Каждый шаг давался с трудом. Принц сжал кулаки, заставил себя дышать ровно, призвал энергию циркулировать по телу. И все же его била нервная дрожь, такая сильная, что зубы стучали.

Небеса потемнели. Сгустились темно-фиолетовые тучи, поднялся ветер. Он рвал волосы и хлестал по лицу, но не сбивал с ног. Шаг за шагом, таща на себе Чжао Вэйнина, принц поднимался в гору.

И вот небо осветили яркие всполохи, а гром сотряс землю. Небеса гневались, ведь нога демона ступила на священную гору. Раскаты грома ударили по ушам. Когда горы разом содрогнулась, Сун Жулань оступился на неровных ступенях. И в тот же миг в него ударила первая молния. С губ Чжао Вэйнина сорвался протяжный крик, который тут же потонул в очередных раскатах грома. Принц же не издал ни звука, он стиснул зубы и не позволил себе отступить ни на шаг. Барьер спас его от гибели, но волна чудовищного жара все равно опалила тело.

«Дыши. Дыши ровно! Дыши!» – повторял про себя Сун Жулань. Его глаза налились кровью, пот струился под маской. Он ощущал на разгоряченной коже слабое дыхание Чжао Вэйнина. Принц не считал ступени, лишь делал шаг за шагом. Один, второй, сотый. Через каждые двадцать ступеней юношу поражала очередная молния. Сперва Сун Жуланю казалось, будто это не так и больно, лишь жар, охвативший тело, становится все сильнее и сильнее. Но потом, чем меньше у принца оставалось сил, тем ощутимее был новый удар. Всякий раз его тело вздрагивало, ноги подгибались сами собой. Он в кровь разбил колени, раз за разом падая на каменные ступени, изрезал пальцы об их неровные края. Его руки были обожжены, и кожа, казалось, плавилась, а волосы – тлели. Не пострадало лишь верхнее одеяние из зачарованного шелка, но защитить юношу оно не могло.

Гром продолжал грохотать, но на землю не пролилось ни капли дождя. Единственный раз Сун Жулань позволил себе обернуться и посмотреть вниз. Лишь ступив на каменную лестницу, он более не мог свернуть с намеченного пути, не мог спуститься вниз, не мог упасть в пропасть. Оказывается, принц успел подняться так высоко! Все, оставшееся внизу, выглядело крошечным! Но вершина по-прежнему оставалась недосягаемой, а лестница казалась бесконечной.

– Высочество, – услышал Жулань хрип Чжао Вэйнина, – если я не смогу попрощаться с тетей Лю, с братьями и сестрами, простись с ними за меня… Если бы я только мог знать… Я должен был сказать…

Принц хотел было ответить, но стоило ему открыть рот, как оттуда полилась кровь. Вытерев ее рукавом, юноша сделал очередной шаг. А потом еще один, и еще.

– Вам не придется с ними прощаться.

– И все же… никогда не знаешь, когда умрешь. Я был ребенком, когда покинул дом отца. Не думал, что не смогу вернуться… Высочество, тебе стоит идти медленнее и беречь силы. Тебе обязательно нужно уцелеть… Меня не жалей, я много где бывал и много чего повидал. Моя жизнь была яркой, как искра… А твоя жизнь… Трудно не заметить, что ты и не жил совсем…

– Это вам не нужно меня жалеть. Вы из-за меня попали в такую беду. Столько людей уже погибло из-за демона в лазурных одеждах, а сколько еще погибнет… – Сун Жулань сжал кулаки. Его переполняли боль и горечь.

– Глупый ты, Высочество, глупый! Не верю я в демона, приносящего несчастья! Ты же Владыка Востока, повелитель Запредельного края, могущественный и справедливый… Там, откуда родом моя матушка, верят, что добро и зло нераздельны в каждом из нас, дополняют друг друга, Высочество, существуют в равновесии… Я не верил до последнего, а потом повстречал тебя… Ты не виноват в том, что тебя хотят убить. Просто послушай! Я трачу последние силы, чтобы предостеречь тебя! У тебя доброе сердце, но ты можешь его лишиться. Потому ты должен смотреть только вперед и верить в себя, нельзя, чтобы тебя поглотило чувство вины… Иначе как ты преодолеешь все трудности? Я старше, я многое повидал, слушай меня…

– Я слушаю. Слушаю, господин Чжао, – прошептал принц, делая шаг за шагом. Он устал, так сильно устал! И целой жизни не хватит, чтобы отдохнуть… Сгибаясь под тяжестью Чжао Вэйнина, юноша уже едва дышал.

Шаг и еще один. Сун Жулань неотрывно смотрел вверх. Еще несколько ступеней, и он переведет дух. Еще несколько ступеней… Очередной удар молнии, и тело юноши содрогнулось от боли. Его сил было недостаточно, он не мог обезопасить себя. Казалось, его жарили живьем. Сун Жулань в кровь искусал губы, вонзил ногти в кожу, но никакая боль не могла затмить ту, что он уже испытал. Он понял, что вот-вот потеряет сознание, и испугался.

– Слушай меня… – Из оцепенения его вывел голос Чжао Вэйнина. – Пока я говорю с тобой, ты не упадешь. Слушай меня! Высочество, трое моих старших братьев… Да что о них… Моей семьей стали чужие люди. Знаешь… Если вдруг уцелею, клянусь перед Небесами, что назову тебя братом, сяо Ланем, и последую за тобой. Куда бы ты ни отправился. У меня никогда не было младшего братишки… Клянусь перед Небесами, что буду помогать тебе в пути. У тебя появится старший брат, который будет тебя защищать.

Сун Жулань был тронут до глубины души. Еще никто и никогда не хотел признать его частью своей семьи. Отец и сестра желали ему смерти, старший брат не имел права проявлять к нему снисхождение. От великих демонов не следовало ждать добра. Никто бы в своем уме не обещал назвать вэнь-шэня братом. Может, и Чжао Вэйнин пожалеет о своих словах? Что же… Если и пожалеет, Сун Жулань не станет огорчаться. Главное, чтобы Чжао Вэйнин остался в живых!

– Но может… Владыка Востока – птица слишком высокого полета, чтобы считать братом простого смертного…

– Если бы я мог выбирать, то хотел бы называться чьим-то братом сяо Ланем, а не Владыкой Востока, – прошептал принц. В его глазах стояли слезы.

– Высочество, забудь о прошлой жизни и о несчастливой судьбе! Ты не можешь впасть в отчаяние и опустить руки…

А потом Чжао Вэйнин замолк, у него не хватило сил закончить мысль. Лишь хриплое дыхание говорило о том, что он еще жив. Сун Жулань старался идти быстрее, быстрее и быстрее, но все равно ему не хватало времени. В очередной раз упав, он почувствовал, что не может подняться, ноги более не слушаются. Принц скреб ногтями каменные ступени, размазывал по ним кровь. Слезы горя и боли текли по щекам, из-за них он почти ничего не видел. Хоть на одежде не было подпалин, все тело юноши было покрыто ожогами. Горячий ветер не давал вздохнуть.

– Господин Чжао… Господин Чжао? Вы слышите? Скажите еще что-нибудь, хоть что-нибудь! – Просьба Сун Жуланя походила на стон и потонула в новом раскате грома. – Господин Чжао… подождите еще немного…

Вместе со страхом в сердце принца зародился протест. Какой смысл был в его силе, если он и одного человека не мог спасти? Зачем он только родился демоном в лазурных одеждах, если не был способен защитить себя? Кто-то мог сказать, что демонам и не нужно никого защищать, что демоны несут в себе разрушительную мощь Великого Хаоса и обязаны творить зло. Но Сун Жулань этого не желал. Он хотел быть свободным в своем выборе.

Принц поднял глаза в темные Небеса. Где-то там жили боги, равнодушные к чужим страданиям. Где-то на вершине горы ждали бессмертные, которым было чуждо сострадание. Где-то внизу люди были жестоки друг к другу. Но что заставляло их вести себя так? Почему они поступали подобным образом? Сун Жулань не понимал их, но в нем прочно укоренилась злость. Он не мог принять эту несправедливость, несовершенство трех миров. Но мог ли он хоть что-то исправить? Ох, принц не был способен взобраться на гору, как смел он мечтать об изменении трех миров?! А Чжан Юань-бо смог бы все изменить? Ему бы хватило сил?

Сун Жулань продолжил путь по бесконечной лестнице. В его сердце не осталось страха, молнии выжгли его дотла. В юноше не осталось боли, он больше ничего не чувствовал. Даже Чжао Вэйнин более не казался ему тяжелым. В ладонях принц держал призрачный меч, молнии отскакивали от его лезвия и врезались в невидимые стены. Искры летели в разные стороны, огонь очищения лизал каменные ступени. Небеса наконец разразились проливным дождем.

Когда Сун Жулань преодолел последнюю ступеньку и взошел на гору, бессмертные мастера, все разом, призвали духовные клинки. Те замерли прямо перед принцем, ожидая дальнейших указаний. Сун Жулань окинул бессмертных равнодушным взглядом. Их одежды и волосы были белы, как снег. И как снег, были холодны их сердца. На юношу они взирали с отвращением и не без страха. Бессмертные были уверены, что ему не хватит сил взойти на гору. Бессмертные были уверены, что демон в лазурных одеждах, еще не вернувший прежнюю силу, погибнет. И душа его сгорит в пламени молний. Это решило бы многие проблемы. В будущем это, возможно, спасло бы три мира, а бессмертные были бы вознаграждены. Но вот демон стоял перед ними. Его резная маска покрылась трещинами, а сине-зеленые глаза сияли. Призрачный меч исчез, Сун Жулань проделал весь этот путь не ради сражения. Юноша опустился на колени, отвязал от себя Чжао Вэйнина и уложил на землю. Одежда молодого человека промокла насквозь, а по его белым щекам, подобно слезам, текла дождевая вода. Сун Жулань стер ее, оставив на лице друга кровавые следы. Чжао Вэйнин уже не дышал. Сердце принца на мгновение замерло. Неужели он опоздал? Неужели уже ничего нельзя исправить? Принц с трудом поднялся на ноги.

– Сун Жулань, странствующий среди озер и рек, приветствует бессмертных мастеров, – не обращая внимания на острия клинков, почти коснувшиеся кожи, он склонил голову, – я пришел сюда не как демон в лазурных одеждах. Я пришел как смертный и прошу уважаемых мастеров спасти человеческую жизнь.

Бессмертные не верили своим глазам. Вэнь-шэнь, действительно, пришел, чтобы просить о снисхождении. Небеса были свидетелем его страданий, и мастера не могли не спасти умирающего человека. Но вот самого демона они не могли оставить в живых. Клинки волной отступили от Сун Жуланя, взмыли в небо, а потом разом нанесли удар. Гора содрогнулась почти до основания, камни, на которых стоял принц, раскололись, и под ногами юноши разверзлась пропасть. Он даже не удивился чужому вероломству, лишь пожалел о том, что не умеет летать. Еще совсем недавно он ходил по воздуху, точно по земле, а теперь у него не было сил. Принц даже не мог пошевелиться. Неужели вот-вот наступит конец его страданиям? Сун Жулань стрелой летел вниз, его глаза заливал дождь, и принц устало прикрыл их. Мимо него проносились камни. Вновь грохотал гром. Сами Небеса содрогнулись от негодования. Все мысли покинули голову Сун Жуланя. В нем не осталось ни злости, ни печали, ни сожаления, ни воспоминаний, лишь усталость. Душа демона в лазурных одеждах сотни лет пребывала в забвении, и, быть может, скоро она снова уснет.

Но Сун Жуланю не суждено было отдохнуть. Чьи-то руки остановили его стремительное падание. И уже мгновение спустя кто-то крепко прижал юношу к себе, а его ноги обрели твердую опору.

– Пока я рядом, ты никогда не упадешь! – Услышал принц голос Хэ Ланфэн и распахнул глаза. Он склонил голову, прижимаясь щекой к мокрым волосам девушки. Меч Цинпин задрожал под их ногами. Хэ Ланфэн вцепилась в Сун Жуланя мертвой хваткой, боялась отпустить. Ее сердце сжалось от нестерпимой боли, стоило только подумать, что она могла опоздать. Она почти опоздала! – Так и думала, что без меня ты снова попадешь в неприятности! Ходячее проклятье! – Мечница оставила всякие церемонии и ругалась сквозь зубы. Если демон и дальше будет так ее пугать, ее сердце просто-напросто не выдержит!

– Я только немного поджарился, – проговорил Сун Жулань, край его маски зацепился за волосы девушки. Принц никак не мог освободиться, потому так и остался стоять со склоненной головой. – Ничего страшного! Но Чжао Вэйнин! Нужно узнать, как там Чжао Вэйнин…

Хэ Ланфэн вздохнула. Вот ведь упрямый безумец! Еще и храбрится! Бессмертные мастера, очевидно, желали убить его, а он хочет вновь подняться на гору. Но что поделаешь? Снова вздохнув, мечница направила Цинпин вверх.

Дождь прекратился, и вдали, над горами, зависла радуга. Ветер гнал тучи прочь, на восток. Священная гора перестала содрогаться, невидимые стены пали. Гора Хуашань, вопреки мнению ее обитателей, желала, чтобы демон поднялся на ее вершину и был принят в обители бессмертных.

Глава 8

Четыре ключа

Сун Жулань сделал несколько шагов вперед. Он шел прямо по воде, но его сапоги не промокали, а длинный темно-зеленый плащ стелился по водной глади, словно по земле. Море было спокойным, и в лунном свете вода напоминала темное зеркало. С удивлением принц обнаружил, что в глубине горят огни. Значит, это и есть Беззвездный город, где жили его друзья? Значит, это Восточное море – место, в котором он появился на свет? Неужели это его дом? Или его дом был совсем в другом месте – в прекрасном городе, скрытом за высокими стенами? Он сжег этот город однажды, сжег и всех, кто пытался посягнуть на его дом. И даже руины никому не достались. Получается, ему и правда некуда вернуться…

Голова Сун Жуланя нестерпимо болела. Так он все же умер? Что же он видел в последний момент? Хэ Ланфэн. Принц сказал Хэ Ланфэн, что нужно вернуться на гору Хуашань и найти Чжао Вэйнина. Неужели бессмертные его убили? Где теперь Хэ Ланфэн? Жив ли Чжао Вэйнин?

– Не тревожься, юный демон. Это все сон. Ты спишь, и ни тебе, ни твоим спутникам пока ничего не угрожает, – услышал Сун Жулань знакомый голос и обернулся. Богиня грез Ло Юймин спешила ему навстречу. Ее босые ноги не касались поверхности воды. Она летела, и длинные волосы черным облаком плыли позади нее.

– Приветствую наставницу! – поклонился ей Сун Жулань.

– Мне долгое время не удавалось встретиться с тобой. Ты уже много раз побывал на волоске от смерти, но так и не научился быть осторожным, – проговорила Ло Юймин с укоризной. – Я тревожилась! Позволь разглядеть тебя получше. Посмотри на меня!

– Что вы?..

Ло Юймин подошла к нему вплотную, дотронулась до щеки, потом, сжав его подбородок, заставила повернуть голову вправо, а затем – влево. Принц почувствовал леденящий душу холод, исходивший от пальцев Богини грез, и отшатнулся. Маска! Куда опять подевалась его маска? Сун Жулань, позабыв обо всем остальном, бросил отчаянный взгляд на воду, но вместо своего отражения увидел лишь золотые огни Беззвездного города. Принц поспешно закрыл лицо руками.

– Что же… Я ее немного понимаю, – проговорила Ло Юймин. – Трудно было устоять. А ты все еще боишься принять себя таким, какой ты есть? Юный демон, ты не сможешь вечно скрывать лицо под маской. Рано или поздно придется научиться жить без нее.

– Я понимаю, – вздохнул принц. Он не нуждался в напоминаниях. Однажды, при жизни или после смерти, к нему вернется вся сила демона в лазурных одеждах. Он станет Чжан Юань-бо, Владыкой Востока, которого будут бояться и ненавидеть пуще прежнего. Переживай, не переживай – исход один. Но его время еще не пришло. Сун Жулань с трудом представлял жизнь без зачарованной маски. В ней он чувствовал себя увереннее. – Но я не хочу украсть вашу удачу, наставница.

Ло Юймин отняла его руки от лица и усмехнулась.

– Удача ушла вместе с моей жизнью. Ты не сможешь мне навредить. Не волнуйся, я больше не буду так пристально тебя разглядывать и смущать. Что? Удивлен? Не ожидал, что и боги могут умереть?

Сун Жулань кивнул. Ло Юймин снова усмехнулась, взяла его за руку и потянула за собой.

– Давай прогуляемся и поговорим. Мне очень нравится бродить в твоих снах! Ты возвращаешься в места, которыми дорожил в прошлой жизни, а я могу насладиться прекрасными пейзажами. Юный демон, запомни, боги живут и умирают. Пусть убить нас очень трудно, гораздо труднее, чем смертных, это все же возможно. Нам дано познать, что есть жизнь, что есть чувства и что такое смерть. Но лишь раз. Если мы умираем, наши души рассеиваются, а сила переходит к преемникам. Мы обретаем свободу и вечный покой. Только мне не было позволено уйти. Что так смотришь? Не знаешь жалеть меня или радоваться за меня? Поздравлять или сочувствовать?

Сун Жулань снова кивнул. Глядя на печальное лицо Ло Юймин, он понимал, ее тяготит существование в чужих снах. Но принц не знал, какие слова выбрать, чтобы ее не оскорбить и не расстроить.

– Вэнь-шэням дано право на перерождение. Вы можете познать радость и печаль короткой человеческой жизни, но, в конце концов, вы снова станете великими демонами. Какой прок тогда от сердца, полного любви и сострадания? Может быть, с вами, как и со мной, Небо обошлось слишком жестоко? Гуляя по снам, я могу побывать где угодно, повидать мир, но я не смею часто навещать брата, который огорчается, когда видит меня такой. И я не могу поговорить с матерью, потому что боюсь увидеть, какой она стала, боюсь не узнать ее. И сколько бы просьб, молитв и жалоб я не передала небесным чиновникам, никому нет до них дела.

Ло Юймин остановилась, вздохнула и устремила взгляд в темное небо.

– Вы можете рассказывать о них мне, наставница. Я не сумею исполнить людские просьбы, но, по крайней мере, смогу разделить ваше бремя и вашу печаль. Мне кажется, для того и нужны друзья.

Губы Богини грез тронула ласковая улыбка.

– Я слышала, что в Восточном дворце Дэнфэна был особый колокол. Любой мог позвонить в него и днем и ночью, если хотел поведать о горе или несправедливости. Владыка Востока был готов выслушать любого несчастного, независимо от происхождения. Когда мы с братом были юными и только и думали о том, чтобы целыми днями играть в нефритовом саду отца-императора, ты уже повелевал чужими судьбами. А теперь я до скончания времен должна заботиться о других, а ты не взваливай на плечи чужую ношу. Когда снова станешь повелителем Запредельного края, у тебя не останется теперешней свободы. Подданные будут зависеть от тебя и опираться на тебя. Но пока тебе нужно думать о другом.

Принц сощурился, слушая Ло Юймин. У него было так много вопросов! Так какой же следовало задать первым?

– Наставница, я всегда думал, что вэнь-шэни принесли в Запредельный край смерть, войну и нескончаемое горе. Потому я был удивлен, когда узнал, что духи ждали моего возвращения. Может быть… не все духи, но все же… Почему же так вышло?

– Если бы все было так просто, как думают смертные! – вздохнула Богиня грез. – Они считают богов добрыми и праведными, а демонов – злыми и жестокими. Они правы, но отчасти. Ты должен знать, что на заре времен, еще до возникновения Неба и Земли, родились первые боги и великие демоны. Вместе с ними появились свет и тьма, добро и зло, жизнь и смерть. Инь и ян – две составляющие всего сущего. Цель нашего существования – поддержание равновесия, баланса светлого и темного. Добро и зло есть в каждом из нас. Существуют боги, забывшие о своем предназначении и уподобившиеся демонам, и есть демоны, способные вынести бремя богов. Когда-то ты защищал свой народ. Вэнь-шэни спасли Запредельный край от уничтожения и превратили в могущественную державу, но они же ее и погубили. Они едва не повергли три мира в хаос. И все же… Все же вина лежит и на небесных чиновниках. Уф, я только тебя запутала! Вот если бы здесь был мой брат, он объяснил бы лучше!

– Так ваш брат?..

– Мой брат – самый лучший на свете! – В голосе Ло Юймин появилась нежность. – Но, к несчастью, ему суждено однажды стать Небесным императором. Его ноша, как и твоя, будет слишком тяжела. Тот, кто имеет слишком много власти и слишком много обязанностей, никогда не бывает счастлив. Юный демон, быть может, когда мой брат станет императором, а ты вновь будешь Владыкой Востока, повелителем Запредельного края, три мира изменятся, и закончится война? Быть может, я увижу это в чьих-то снах…

Сун Жулань смутился еще больше. Выходит, Богиня грез Ло Юймин – небесная принцесса? Дочь самого императора Хуан-ди. Но как же тогда ее отец, столь могущественное божество, допустил ее смерть?

Ло Юймин бросила на принца грустный взгляд. Похоже, она знала, что у юноши на уме.

– Наставница, значит, поэтому вы мне помогаете? Ради будущего мира?

– Разве я не говорила раньше, что, прежде всего, помогаю тебе потому, что ты хочешь облегчить страдания смертных? Мне невыносимо смотреть на их горе! На Небесах все знают, что, если мертвые не смогут отправиться к Желтым источникам, если смерть победит жизнь, равновесие нарушится. А после три мира падут, вернутся в состояние Великого Хаоса. Все знают об этом, но слишком заняты, чтобы попытаться хоть что-то изменить. Знай, юный демон, что мост через реку Жошуй разрушен, а значит, ни один мертвый более не последует по пути перерождения. Умершие останутся в Тянься, их небесные души не будут знать покоя и обернутся призраками, а земные души никогда не покинут мертвые тела и окажутся во власти злых духов. Мир смертных наводнят армии цзянши. Этот мир, и без того погрязший в войнах, утонет в крови. Когда Тянься падет, вслед за ней погибнут и остальные два мира. Но боги и демоны столетиями не могут поделить земли и власть в Запредельном краю, они сражаются, забыв, для чего появились на свет. Когда они опомнятся, будет слишком поздно! Я помогаю тебе потому, что ты готов рискнуть собой и спасти Тянься. Когда ты вернешь прежнюю силу, сможешь сразиться с повелителем Земель Беспомощности и забрать его жетон. Если жетон власти над мертвыми будет у нас, я верю, мы сможем переправить души через реку Жошуй. Я верю, что Владыка Востока поможет мне восстановить равновесие.

Вот это да! Восстановить равновесие! Неужели он сможет? Неужели он на такое способен? Принц решился на это путешествие только потому, что хотел покинуть подземелье. Он грезил о свободе. Но снова оказался в западне, он вышел на дорогу, с которой невозможно свернуть. Сун Жулань просто плыл по течению, не мог предугадать, что будет с ним дальше, ведь каждый новый день приносил с собой очередные опасности и невзгоды. Но юноша продолжал идти вперед, он лишь хотел, чтобы мертвые, которых он повстречал на пути, обрели долгожданный покой. Чтобы в Поднебесной больше не было ни призраков, ни цзянши. Оказывается, это и означает – восстановить равновесие! А если он не справится? Что будет, если он не справится?

Сун Жулань впервые за многие дни пути осознал, как наивен, глуп и беспечен он был. Он почему-то решил, что демонической крови будет достаточно, чтобы попасть в Байху. Почему-то решил, что найдет способ перехитрить повелителя Земель Беспомощности и украсть жетон. О чем принц только думал? Надеялся, что Хэ Ланфэн разработает идеальный план и будет до самого конца прикрывать его спину? Думал, что можно ни о чем не беспокоиться? Глупец! Одна его ошибка может привести к катастрофе! На кону больше, чем спасение заблудших душ! На кону будущее трех миров! Ему не справиться! Что он может? Как ему одолеть повелителя Земель Беспомощности?!

– Надо же! Я смогла тебя напугать. А ведь до этого ты не боялся. Теперь же страшишься провала. Ты совсем в себя не веришь, юный демон!

– Неужели нет иного способа забрать жетон, кроме как одолеть его хозяина в бою? – прошептал Сун Жулань, но в его голосе не было надежды.

– Ты же Владыка Востока! Как можешь проиграть какому-то демону? Впрочем, сейчас ведь ты ничего не знаешь о своем противнике. Как можешь быть в чем-то уверен? Тебе нужно вернуть прежнюю силу, с ней обретешь и воспоминания прошлой жизни. Земли Беспомощности возникли тогда, когда великие демоны стали править в Запредельном краю. Мертвые солдаты сражались под знаменами вэнь-шэней в прошлой войне. Значит, и повелитель Земель Беспомощности был на вашей стороне. Он и поныне служит твоим братьям и Владычице Запада. Если обретешь утраченные воспоминания, поймешь, как его подчинить. Но знай, самое важное для тебя – оставаться смертным! Нельзя тебе умереть и возродиться как демон!

Сун Жулань прекрасно это понимал. Если он станет демоном, едва ли захочет спасти три мира. Нет, он присоединится к братьям и…

– Значит, старшие братья, действительно, могут контролировать меня?

– Увы, это так! Демон в золотых одеждах – самый старший из вэнь-шэней – может любого из них подчинить своей воле. Сопротивляться бесполезно. Потому не вздумай умереть! Смертная жизнь – самое дорогое, что у тебя есть! Пока остаешься человеком, вэнь-шэни над тобой не властны. Даже Владычица Запада не сможет повелевать тобой!

А сможет ли Сун Жулань вернуть силу, оставаясь при этом смертным? Его человеческое тело было слишком слабым, и чем быстрее к нему возвращались прежние способности, тем хуже он себя чувствовал. Принц понимал: наступит день, когда чары маски не смогут его сдерживать, и он либо умрет в агонии, либо лишится рассудка. В последнем случае Хэ Ланфэн ничего не останется, кроме как убить его. В конце концов, его ждет смерть. Как же тогда ему остаться человеком?

Ло Юймин с грустным видом покачала головой. Она не знала, что делать.

– Снова снег пошел, – проговорила богиня грез и подняла руки. Хлопья снега быстро покрыли ее голову и плечи белым покрывалом. – Надо же! Тебе так нравится снег?

– Да, нравится. Когда смотрю на него, успокаиваюсь, – это было мимолетное воспоминание, почти неуловимое. Когда-то Сун Жулань, нет, то был еще демон в лазурных одеждах, жил в доме с большими окнами. Летом в них светило жаркое солнце, зимой к ставням липли снежинки. Ему нравились холодные дни, нравились ранняя ночь, опускавшаяся на землю, и тишина, приходившая с морозами. За окном валил снег, в комнате горел огонь, и Владыка Востока до рассвета просматривал сотни прошений и донесений, изучал отчеты чиновников. Его сердце было таким же спокойным и холодным, как белая снежная гладь, покрывшая Запредельный край. Он не знал сомнений. Теперь же его сердце пребывало в вечном смятении.

Сун Жулань снял плащ и набросил на плечи Ло Юймин. Хоть она и умерла, а посему не могла замерзнуть, он не мог смотреть, как снег покрывает наставницу с ног до головы.

– Спасибо, – проговорила она с улыбкой. – Если бы я только могла сделать для тебя чуть больше! Но мертвые не видят снов, и потому мне не попасть в Земли Беспомощности и не увидеть их хозяина. Этот демон никогда не спит. Увы, мне не добраться до него! Но мне удалось выяснить, что живому не войти в Земли Беспомощности без особых ключей.

– Ключей? – навострил уши Сун Жулань.

– Знай, юный демон, Земли Беспомощности от внешнего мира отделены тремя стенами. Для мертвых ворота всегда открыты, но живому просто так не пройти. Мне удалось разузнать, что существуют три ключа, которыми живой может отпереть ворота. А еще есть четвертый ключ, с помощью которого можно отворить врата Костяной пагоды. Если хочешь встретиться с повелителем Земель Беспомощности, тебе понадобятся все четыре ключа.

– Но что они собой представляют, и где же искать их?

– Увы, я не знаю, – пригорюнилась Ло Юймин. – Все это время я бродила по снам небесных чиновников и бессмертных, надеясь хоть что-то выяснить. Библиотека отца-императора – самая большая в трех мирах, но мне не добраться до хранящихся там древних книг. На служащих небесной библиотеки наложены особые чары, они не могут выдать написанное в секретных рукописях ни словом, ни мыслью, ни воспоминанием. Эти знания можно получить только самому. Чтобы передать их, потребуется разрешение отца-императора. Боги ревностно оберегают свои самые сокровенные тайны. Демоны поступают точно так же. У меня уйдет слишком много времени, чтобы что-то выяснить. Я узнала только, что за многие столетия существования Земель Беспомощности, лишь мертвые проходили за ворота. Это значит, что четыре ключа еще никому не удавалось собрать вместе.

– Как же тогда узнать, где искать эти ключи?! Наставница, вы говорили, что бессмертные могут что-то знать…

– Думаю, они знают больше моего, – кивнула Ло Юймин. – Многие бессмертные стремятся раскрыть тайны мироздания.

– Бессмертная госпожа Хэ тоже думает, что они смогут помочь. И я надеялся, что, прибыв на гору Хуашань, она получит ответы. Но все пошло не так. Бессмертные мастера пытались убить меня. Они настроены враждебно, и, боюсь, они откажут госпоже в помощи.

– Бессмертные с горы Хуашань, совершенствующиеся многие годы, славятся своими знаниями. Но будь осторожен с ними! Многие бессмертные посвящают себя защите трех миров, но есть и те, кто совершенствует дух и тело не ради спасения других, а ради вознесения на девятые небеса. Возможно, бессмертные мастера решили, что, если убьют тебя, окажут услугу Хранителю Цинлуну. А он замолвит за них словечко перед отцом-императором. Боюсь, даже зная, чего ты желаешь, они не примут твою сторону, ведь имеют корыстные цели.

– Но как же тогда быть?

Где же тогда получить нужные сведения, как же найти ключи? Если бессмертные не помогут, кто тогда согласится помочь?

«Думай! Думай!» – требовал от себя принц. Он не мог так просто сдаться! Нужно было любой ценой отыскать четыре заветных ключа.

– Юный демон, бессмертная дева, сопровождающая тебя, права: мастера способны дать ответы хотя бы на некоторые ваши вопросы. Но бессмертные с горы Хуашань могут не оправдать ее ожиданий. Я считаю, вам нужно как можно скорее покинуть гору, встретиться со Всевидящим и расспросить его.

– Всевидящий?

– Среди бессмертных школа Всевидящего славится тем, что ее ученики способны видеть прошлое и будущее. Эти мастера далеки от мирской суеты, от битв и лишь в особых случаях вынимают духовные мечи из ножен. Они не думают о вознесении в ранг небесных чиновников и часто странствуют по свету. Их познания о трех мирах находятся за пределами человеческого разума. Вот только Всевидящего трудно найти, далеко не все бессмертные знают, как связаться с ним самим или с его учениками.

Час от часу не легче! Что же теперь разыскивать этого Всевидящего всю жизнь? Нет уж! У Сун Жуланя не было столько времени в запасе.

Увидев, что принц совсем поник, Ло Юймин ласково погладила его по плечу.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться. Пусть ты и не сможешь отыскать Всевидящего, он с легкостью может найти тебя. Мне не дано видеть будущее, но я чувствую: скоро вы встретитесь.

* * *

– Входи, дитя, входи, – услышала Хэ Ланфэн. Мастер Жун Цин, бессмертный целитель, звал ее, дозволял наконец увидеть Чжао Вэйнина. Ланфэн ждала уже несколько часов, но ей ничего не говорили о состоянии друзей, и она вся извелась, измучилась от беспокойства.

Бессмертные мастера жили внутри горы Хуашань. Оказавшись в их каменной обители, вдали от солнца и ясного неба, Хэ Ланфэн чувствовала себя запертой в клетке. Ее повсюду окружал прохладный, чуть влажный камень, ей было холодно и тяжело дышать. Но куда сильнее ее терзала неизвестность. Еще никогда прежде сердце мечницы так сильно не болело. Стоило Ланфэн вспомнить обожженные руки Сун Жуланя, его залитую кровью одежду, как ей становилось еще хуже. Даже его зачарованная маска пострадала от ударов молний, что можно сказать о нем самом?

Мастер Жун Цин взял Хэ Ланфэн за руку и принялся считать пульс. Его пальцы были шершавыми и теплыми. Бессмертный целитель выглядел полностью ушедшим в себя, глядя на девушку, он хмурил темные брови. Как и другие мастера горы Хуашань, Жун Цин носил простые белые одежды из грубой ткани и без всякой вышивки. Как и у других мастеров, его волосы были седыми, но лицо не выглядело старым. Сложно было сказать, сколько ему было лет. Быть может, сотня, а может, тысяча. Глаза бессмертного целителя были ясными и добрыми, и все в его облике внушало доверие.

– Твой пульс нестабилен, дитя. Тебе нужно успокоиться! Все самое страшное уже позади. Здесь ты сможешь восстановить силы. Твои повязки пропитаны особой мазью из десяти целебных трав, которая поможет ранам быстрее затянуться. Оставь тревоги! Можешь поглядеть на своего друга и убедиться, что он жив и здоров. Но, к сожалению, ты не сможешь поговорить с ним, под действием лекарств он проспит еще несколько часов.

Ланфэн склонилась над постелью Чжао Вэйнина, положила ладонь на его лоб. Жар спал, и молодой человек выглядел гораздо лучше. Черные линии исчезли с его тела, а на щеках появился здоровый румянец. Во сне Чжао Вэйнин чуть хмурил брови, но все же ничто в облике молодого человека не говорило о том, что еще совсем недавно он был смертельно болен. Мастера совершили чудо! Чжао Вэйнин успел шагнуть в могилу, а они вернули его в мир живых. Хэ Ланфэн воочию увидела действие редкого сокровища – «живой воды»[71], которую использовали бессмертные целители. Острова Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу славились источниками «живой воды». Благодаря ее уникальным свойствам, бессмертные жили очень долго, а многие из них в короткие сроки достигали высокого уровня совершенствования. Ланфэн знала, что «живая вода», которой обладали мастера горы Хуашань, могла излечить от любого недуга, потому так стремилась привезти сюда Чжао Вэйнина.

– У твоего друга невероятная воля к жизни. Любой другой человек не смог бы продержаться так долго, – проговорил бессмертный целитель. – Змеиный яд имеет уникальные свойства, и его состав никогда не повторяется. Потому для смертных создать противоядие практически невозможно. Ради спасения этого юноши ты и твой спутник рисковали жизнями. Демон в лазурных одеждах поразил моих братьев до глубины души! Они до последнего были уверены, что он отступится.

– Узнав Сун Жуланя чуть лучше, я поняла, что он непременно пойдет до конца. Осуществит задуманное, даже если на кону будет его жизнь, – грустно проговорила Хэ Ланфэн. – Он либо слишком храбрый, либо слишком глупый и упрямый.

– Возможно, и то и другое. На самом деле, дитя, с Небесной лестницы все же можно сойти. Страж горы горазд запугивать, говоря об обратном. Его цель – заставить незваного гостя отказаться от восхождения. Гора Хуашань имеет сознание и чувствует, когда гость желает повернуть назад. Еще никого силой не заставляли продолжать путь по Небесной лестнице. Вот только демон в лазурных одеждах ни секунды не сомневался и не жалел о сделанном выборе. Ему пришлось подниматься в гору шесть часов, под ударами молний. Мои братья не ожидали, что демон проявит такое мужество, желая спасти человеческую жизнь.

Сердце Хэ Ланфэн, которая в тот момент поправляла одеяло Чжао Вэйнина, вновь прострелила боль. Такая сильная, что девушка пошатнулась. Бессмертный целитель вновь сжал ее запястье.

– Дитя, посиди спокойно! Не суетись. Ни о чем не думай. Все уже закончилось! Увы, от сердечных мук у меня нет лекарства. Только ты сама можешь утешить себя.

У Хэ Ланфэн не было сил. Она привыкла защищать других, она уже много лет постоянно рисковала своей жизнью ради безопасности людей. Но в этот раз бессмертная мечница ничего не смогла сделать. Две жизни висели на волоске. Ей не хватило ни сил, ни умения, чтобы оградить друзей от опасности.

– Я бы хотела увидеть Сун Жуланя, убедиться, что с ним все в порядке, и рассказать, что Чжао Вэйнин жив и здоров. Мастер Жун, с ним можно увидеться?

– Я отведу тебя. Но придется подождать, когда демон в лазурных одеждах придет в себя. Не советую сейчас будить его.

– Понимаю, я не стану беспокоить его. Просто… тревожусь… Небесные молнии способны сжечь дотла… Я боюсь, что последствия…

– Сейчас демон в лазурных одеждах в безопасности. Как только он восстановит силы, ожоги быстро заживут, и следов не останется. Не бойся, дитя, он не умрет! Судьба твоего спутника отмечена знаком небесного испытания. Отныне и до его завершения божественным оружием Владыку Востока не убить. Если бы мои братья сразу поняли это, ему бы не пришлось так страдать.

* * *

– Нет, не верю! – прошептала Хэ Ланфэн. Девушка так сильно сжала кулаки, что у нее заболели пальцы. – Не верю, что они не знали, что они не поняли! Они думали только о том, как бы сильнее помучить его, прежде чем убить. Какая чудовищная жестокость!

И еще это небесное испытание… Ланфэн была уверена: оно не сулит ничего хорошего. Но куда уж хуже?

В комнате принца все пропахло благовониями. Из-за них в мыслях мечницы царил хаос. Она еще никогда так туго не соображала. Но ничего не поделаешь! Благовония были призваны притупить боль, которую причиняли Сун Жуланю многочисленные ожоги.

Хэ Ланфэн склонилась над постелью. В тот момент ей было не до приличий. Молнии повредили маску принца, и девушка увидела кусочек обожженной кожи. Поразительно, но волосы Сун Жуланя совершенно не пострадали! Девушка распустила их, чтобы шпилька не давила больному на голову. Ли Мэй с завистью твердила, что у Сун Жуланя очень красивые волосы, густые и мягкие, точно мех какого-нибудь мифического зверя. Чудо, что они не сгорели! Зато руки и большая часть тела юноши была покрыта повязками. Ланфэн чувствовала исходивший от них резкий запах трав.

Ей было жаль, очень жаль Сун Жуланя! В тот момент мечница жалела ни демона в лазурных одеждах, а человека, с которым обошлись несправедливо. Сколько бы она ни странствовала по свету, в скольких битвах ни побывала, бессмертные мастера часто приходили на помощь. Ее народ был бескорыстным и существовал, чтобы заботиться о слабых. Конечно, Ланфэн знала, что многие бессмертные мечтают о вознесении в ранг небесных чиновников, потому и совершенствуют дух и тело вдали от остального мира. Но она не думала, не могла и не хотела думать, что бессмертные способны на такую подлость. Они не желали спасать Чжао Вэйнина, они использовали его, чтобы убить Сун Жуланя. Но ведь он не сделал ничего плохого!

– Теперь будешь думать, что я намеренно отправила тебя на смерть, – грустно проговорила Хэ Ланфэн. У нее снова болело сердце. Ее прежде спокойное сердце мечника больше не выдерживало. Слишком много переживаний! Слишком много тревог и печалей! – Будешь винить меня в случившемся. Это я должна была подняться по Небесной лестнице. Если бы это сделала я, ничего бы не случилось. Я слишком уж понадеялась на бессмертных мастеров. Думала, что они внемлют просьбам наставницы и помогут мне, спасут Чжао Вэйнина. Но им не было до этих просьб никакого дела! Я ошиблась в своих суждениях. Конечно ты будешь винить меня!

Что-то обожгло ее щеки. Девушка дотронулась до лица. Слезы. Как странно! Хэ Ланфэн не помнила, когда плакала в последний раз. Возможно, еще в детстве, когда она была всего лишь бедной девочкой, оставленной умирать на улице. Малютка Чжэн могла позволить себе слабость, мечница Хэ Ланфэн – уже нет. Отчего же теперь она проливает слезы над демоном, которого должна использовать, а потом устранить? Отчего же ей так совестно и так грустно?

– Я бы до такого не додумался, бессмертная госпожа, – услышала Хэ Ланфэн голос принца. Пока она терла глаза и лицо, стараясь успокоиться, Сун Жулань успел проснуться и приподняться на локте. Сделав слишком резкое движение, он зашипел от боли. Повязки, опутавшие тело, мешали. Кожа на руках, ногах и шее горела и чесалась. Казалось, ранее ее пытались содрать, а после раны присыпали солью. Не самое приятное ощущение!

– Как давно вы не спите? Я разбудила вас? – смутилась Хэ Ланфэн и принялась с еще большим тщанием тереть лицо. Какой позор, что он увидел ее в минуту подобной слабости!

Сун Жулань покачал головой. Он пытался сесть, но только путался в одеяле и собственных волосах.

– Давайте помогу, Ваше Высочество, – девушка взяла себя в руки. – Осторожно! Не рано ли вам еще садиться?

– Ничего, ничего… Я цел, просто немного поджарился. Думаю, быстро заживет. Уже чувствую, как заживает, – поморщился Сун Жулань. – Вы видели Чжао Вэйнина? Как Чжао Вэйнин?

Хэ Ланфэн тяжело вздохнула. По-прежнему сперва о других думает! Даже небесные молнии не заставили его хоть чуточку поумнеть.

– Бессмертные мастера исцелили его. Сейчас он в порядке, мирно спит. Когда проснется, придет навестить вас.

Сун Жулань вздохнул с облегчением.

– Значит, нам все удалось! Надеюсь, Чжао Вэйнин в скором времени восстановит силы и вернется к тете Лю и остальным!

– Он-то быстро пойдет на поправку, а вот у вас снова получилось довести себя чуть ли не до смерти! И я этому поспособствовала! Не следовало вас отпускать! Я отправила вас на погибель!

– Это не так! У нас все равно не было другого выбора. Вы напрасно вините себя. Я знаю, что вы не причините мне вреда до тех пор, пока я не добуду жетон.

Хэ Ланфэн и сама постоянно твердила об этом, но услышав подобные слова из уст Сун Жуланя, расстроилась пуще прежнего. Вот, значит, что он о ней думает! Ждет от нее удара в спину, уверен, что она в конце этого пути попытается его убить. Но разве это не правда? Разве не так все будет? В тот миг Хэ Ланфэн почувствовала себя особенно уставшей и несчастной, еще больше запутавшейся в своих мыслях. Мечники не причиняют вред невиновным. Мечники убивают демонов. А что если демон будет невиновен? Что тогда делать? Что если демон невиновен, а она чувствует себя жестоким чудовищем? Как ей верить в себя и в свой народ, если бессмертные с горы Хуашань готовы были пренебречь человеческой жизнью, чтобы получить награду? Как страшно это звучало! Получить награду, погубив невиновного! Подобные мысли сводили девушку с ума, и она запоздало поняла, что снова плачет. Ее мир, тот самый мир, в котором она была всегда правой, а ее народ – всегда справедливым, тот самый мир, в котором не было полутонов, с момента встречи с Сун Жуланем потихоньку разрушался. И вот наконец он разбился вдребезги. Ланфэн было горько, так горько… Времена, когда она не знала сомнений, остались позади. С этим было трудно смириться!

– Опять что-то не то ляпнул, – пробормотал Сун Жулань. Он засуетился в поисках платка, но его верхнее одеяние сняли, а с ним забрали и все личные вещи. Юноше было тяжело смотреть на то, как Хэ Ланфэн до красноты трет глаза пальцами. На раскрытой ладони Сун Жуланя загорелся маленький огонек очищения, юноша подул на него, и тут же вместо язычка пламени, возник свернутый в несколько раз платок. Его он протянул Ланфэн.

– Едва ли вы хорошо относитесь к вещам Чжан Юань-бо. Но другого у меня сейчас нет.

Платок был сшит из такой красивой, переливчатой ткани, что Хэ Ланфэн не решалась дотронуться до него и смять. На зеленом фоне были вышиты темно-синие хребты волн, а их гребни были выполнены серебряными нитями. Судя по всему, демон в лазурных одеждах окружал себя изысканными вещами, раз даже его платок был произведением искусства. Сун Жулань вложил его в ладонь девушки. Ланфэн заметила на его повязках следы крови.

– Спасибо, – проговорила она, удивившись тому, каким ласковым стал ее голос. – Поменьше шевелитесь. Не делайте себе хуже!

– Мне не больно, просто… неудобно.

– Так вам и надо! – проворчала Хэ Ланфэн. – Будете знать, как лезть на гору к враждебно настроенным бессмертным!

Сун Жулань вдруг рассмеялся, потом, почувствовав боль, схватился за грудь, потом снова начал смеяться. Ну вот! Неужели одна из молний попала ему в голову, и теперь он совсем-совсем?.. Юноша заправил волосы за уши, чтобы не мешали, и поглядел на Ланфэн. Его сильно позабавило ее серьезное лицо, хмурые брови, которые плохо сочетались с красными щеками и слезами, застывшими в уголках глаз.

Их взгляды встретились, и с губ Хэ Ланфэн сорвался тихий вздох. Демон в лазурных одеждах был ранен и слаб, она могла не бояться его проклятья. Глядя в его глаза, мечница не испытывала страха и тревоги. Он заворожил ее. Каким бы ни было его скрытое маской лицо, уродливым, как все считали, красивым или самым обыкновенным, это было неважно. Его лучистые глаза были прекрасны. Никакие драгоценные камни не могли сравниться с ними! Ланфэн уже была готова поверить в рассказы сестриц-соучениц, которыми они пугали своих младших темными вечерами. О том, что очарованию некоторых демонов невозможно противиться, что даже бессмертные девы сходили с ума от любви и становились одержимыми. Когда-то Хэ Ланфэн не верила в подобные истории. А теперь поверила. Видимо, Владыка Востока мог зачаровать любого. Неужели у демона могут быть такие красивые и такие добрые глаза? Это же уму непостижимо!

– Госпожа Хэ? Что вы делаете? – Услышала она голос Сун Жуланя и поняла, что, не отдавая отчета в своих действиях, тянулась к нему, желая прикоснуться.

Ланфэн отпрянула, поспешила отвернуться. Вот ведь глупая! Как же стыдно!

Сун Жулань даже и не знал, что сказать. Хэ Ланфэн вела себя очень и очень странно, непривычно для него. Юноша понимал одно: она страдает. И его это не устраивало.

– Нам стоит оставить случившееся позади. И двигаться дальше, – проговорил он. – Главное, что вы в порядке, а Чжао Вэйнин поправляется. Значит, все было не зря. Я волновался за вас, бессмертная госпожа! В конце концов, я не выполнил обещание и не помог справиться с марионетками. Вы остались с ними один на один.

Хэ Ланфэн повернулась к нему с таким страшным, покрытым красными пятнами лицом, что Сун Жулань мысленно одернул себя. Да что же она никак не успокоится? Что он снова сделал не так? Но внезапно Хэ Ланфэн, вместо того, чтобы обрушить на принца свой гнев, погладила его по плечу. Похоже, это был самый ласковый жест, на который она только была способна.

– Не думаю, что на этот раз генерал Сян Юань-да хотел убить меня. Нет, его марионетки старались задержать меня. Еще бы чуть-чуть, и я бы опоздала, не успела поймать вас. Но к счастью, мне помогли сбежать ученики Всевидящего.

Вот оно как!

– Значит, Всевидящий?

– Всевидящим называют Ван Цзыляна – бессмертного прорицателя. Говорят, что, когда Всевидящий появился на свет, сам Повелитель судеб забрал его зрение в обмен на способность видеть прошлое и будущее. Он многое знает наперед и учит избранных бессмертных толковать знаки судьбы. Прежде ученики Всевидящего никогда не встречались на моем пути. Они редко сражаются, они больше ученые, нежели воины. Я очень удивилась, когда они помогли мне. Но это неспроста! Ваше Высочество, Всевидящий хочет встретиться с нами. Он желает видеть нас в своей обители – на горе Суншань.

Богиня Ло Юймин не ошиблась!

– Разве это не хорошо? Раз уж Всевидящий обладает такими невероятными умениями, он сможет нам помочь. Нужно принять его приглашение!

– Прежде я бы с вами согласилась, но теперь сомневаюсь, – покачала головой Хэ Ланфэн. – Бессмертные мастера уже пытались убить вас. Я не уверена, что Всевидящий действительно хочет нам помочь. Бессмертные прорицатели почитают Повелителя судеб, а небесные чиновники настроены к вам враждебно. Боюсь, попав на гору Суншань, мы окажемся в ловушке.

Сун Жулань понимал ее опасения. Подумать только! Ему нигде не было покоя! Небесные чиновники и бессмертные жаждали его крови. Сян Юань-да направил марионеток задержать Хэ Ланфэн, чтобы она не успела спасти его. Но все же узнать тайну четырех ключей было просто необходимо.

– А есть ли надежда на то, что бессмертные мастера с горы Хуашань ответят на ваши вопросы? Если бы они смогли нам помочь, мы бы не стали рисковать и обошли бы обитель Всевидящего стороной.

– Бессмертные мастера согласились ответить на мои вопросы. Остается только ждать, когда они призовут меня. Но теперь я не решаюсь слепо доверять им. Нужно быть начеку! Как только вы, Ваше Высочество, и Чжао Вэйнин восстановите силы, мы тотчас же покинем эту гору и решим, что делать дальше.

– Будьте осторожны с бессмертными мастерами! Быть может, они пытались убить меня потому, что хотели снискать благосклонность Хранителя Цинлуна. Однажды он уже пытался причинить вам вред. Было бы лучше, если бы я пошел на встречу с бессмертными мастерами вместе с вами. Если Хранитель Цинлун снова заявится и нападет на вас…

– Надеюсь, этого не произойдет. Вам не следует идти со мной. Бессмертный целитель, мастер Жун Цин, настаивал на том, чтобы вы оставались в постели до тех пор, пока полностью не восстановите силы. Чем скорее вы поправитесь, тем быстрее мы покинем гору. Не будете спорить?

– Не буду, – ответил Сун Жулань чуть устало. – Но давайте придумаем, как вы подадите мне знак, если что-то пойдет не так.

– Я подумаю. А вы пока примите лекарство. Мастер Жун Цин оставил. Я попробовала, это безопасно, оно укрепит тело и снимет жар, – Сун Жулань запоздало заметил за спиной Хэ Ланфэн низкий столик, на котором стояли две пиалы. Он также увидел, что их бока лизали языки пламени, которые, однако, не опалили древесину. – Это «небесный огонь», – пояснила мечница, проследив за взглядом принца, – в отличие от молний, он не опасен и не способен вызвать пожар. Но может согреть и никогда не погаснет. Сперва примите лекарство, а потом выпейте суп. Есть нужно обязательно, даже если сейчас не хотите. Вы сильно ослабли. Осторожно! Не трогайте! Пусть и не горячее, лучше, если я сама буду держать. Я помогу.

Юношу поразила забота Хэ Ланфэн. Прежде никто, кроме матери, не ухаживал за ним во время болезни. Сун Жуланю было одновременно и приятно и неловко принимать помощь мечницы. После еды принц не ощутил прилив сил, напротив, устал еще больше. Возможно, так действовало лекарство, но, сколько бы он не заставлял глаза оставаться открытыми, они закрывались сами собой. В конце концов, Сун Жулань уснул до того, как его голова коснулась подушки.

– Что же… Поспите. Быстрее восстановитесь. А я пока побуду здесь, присмотрю за вами, – проговорила Хэ Ланфэн. Для нее было очень важно знать, что лекарства действуют, как надо, и принцу становится лучше. Если ему было больно, она не могла найти себе места. Девушка осторожно положила голову Сун Жуланя на свое плечо и устроилась на постели так, чтобы не потревожить юношу. Его дыхание было глубоким и ровным. Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением. Щекой она касалась волос Сун Жуланя, от него исходило приятное тепло, и глаза девушки закрывались сами собой. Ничего же не случится, если она останется здесь ненадолго… Хэ Ланфэн едва-едва успела задремать, как почувствовала, что кожу что-то обожгло. Полночная жемчужина чуть светилась. Ланфэн опрометчиво сжала ее в ладони и тут же выпустила, зашипев от боли. Жемчужина раскалилась добела. Мечница успела почувствовать, как внутри оберега словно стучит маленькое сердце. Быстро-быстро стучит, гораздо быстрее, чем сердце Хэ Ланфэн или Сун Жуланя. Как странно!

* * *

Когда принц проснулся, то сразу же осознал: ему гораздо лучше. Невероятно, но он чувствовал себя здоровым! Приподнявшись и оглядев себя, Сун Жулань увидел, что многочисленные повязки были сняты с его тела. Боль ушла, он мог свободно двигаться. Поразительно! Жулань смог так быстро исцелиться! Быстро… Сколько вообще прошло времени? Как долго он спал?

Хэ Ланфэн в комнате не было. Под высоким, сводчатым потолком кружились огни, но они давали мало света и отбрасывали тени на стены. Содержимое нескольких глиняных пиал подогревалось на «небесном огне». Все как и прежде. Но что-то изменилось. Принц более не чувствовал запаха благовоний. В голове прояснилось. Легко и свободно Сун Жулань поднялся с постели и завертелся в поисках своих вещей. Его верхнее одеяние было аккуратно сложено и оставлено на низком столике у изножья кровати. Рядом стояла чаша для умывания, и вода в ней была теплой. Похоже, бессмертные мастера знали, что он вот-вот проснется. Сун Жулань умылся, быстро оделся и привел в порядок волосы. Давно он так хорошо себя не чувствовал! Самое время отыскать Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнина и покинуть гору Хуашань.

Вот только дверь его комнаты была заперта снаружи. Сун Жулань несколько раз толкнул ее, вложив все силы, но она не поддалась. Ощущение было такое, словно вход в комнату завалили камнями. Бессмертные мастера хотели, чтобы он оставался на месте, но юноша был с этим не согласен. Ну нет! Что-то здесь было не так! Он не мог даже себе объяснить, почему так волнуется. Казалось бы, все шло хорошо. Но сердце принца сжималось от тревоги. Нужно было выбраться и отыскать друзей! Сун Жулань призвал призрачный меч и разрубил дверь на несколько частей. Разумеется, это было совсем невежливо, но в тот момент юноше было все равно. Никто не смеет запирать демона в лазурных одеждах! Никаких камней у входа принц не обнаружил. Дверь снаружи была запечатана при помощи талисманов, но удары призрачного меча сломали печать. Светящиеся знаки гасли под ногами Сун Жуланя. Юноша выглянул в коридор и не увидел… ничего. Стояла кромешная тьма. И было так тихо, словно принца заперли в гробнице. Нет, он нутром чувствовал: случилось что-то скверное! Сун Жулань обернул меч вокруг пояса (Цзинлин послушно принял нужную форму), зажег на ладони огонь очищения и сделал шаг во тьму.

Как странно! Принц не слышал собственных шагов. Было не только подозрительно тихо, но и темно, ведь сине-зеленый огонь очищения давал мало света. Сун Жулань шел, опираясь на каменную стену. Почувствовав, как пальцы коснулись чего-то влажного, юноша поднес их близко-близко к глазам. Пальцы окрасились в красный. Кровь? Поднеся огонек к стене, Сун Жулань увидел кроваво-красную полосу, уходившую в темноту. Плохо дело! Принц перешел на бег, одну руку он вытянул вперед, стараясь хоть чуть-чуть осветить путь, вторую не отнимал от стены. Он точно успел преодолеть не менее пяти поворотов, пока не врезался в кого-то и не был вынужден остановиться.

– Ааа! Кто?.. Небесные боги! Это ты, Высочество! Сяо Лань, ты напугал меня до смерти!

– Господин Чжао! Уфф! Так это вы! – вздохнул с облегчением Сун Жулань.

– Опять ты за свое! Какой я тебе господин? Разве я не говорил, что если уцелею, то назову тебя младшим братом – сяо Ланем? Как видишь, я жив-живехонек, а значит, отныне обращайся ко мне «старший брат Вэйнин». Договорились? Договорились! Выглядишь хорошо, никаких ожогов не вижу, значит, бессмертные все же тебя подлатали.

– Да, это так, – кивнул Сун Жулань. Он был рад видеть Чжао Вэйнина здоровым и полным сил. В левой руке тот держал сгусток оранжевого пламени, и принц заметил, что огонь лизал глубокий порез на ладони молодого человека. Кровь, падая вниз, превращалась в длинную, извивавшуюся ленту. Проследив за взглядом Сун Жуланя, Чжао Вэйнин усмехнулся.

– Кровавый огонь в любом случае дает больше света, чем твой огонь очищения.

– Значит, на стене была твоя кровь, – понял принц.

– Да, это называется Кровавая нить, она оставляет след и не дает заблудиться. Но несмотря на это, я плутаю здесь уже битый час! – вздохнул Чжао Вэйнин. – Я пять раз сворачивал не туда и проходил по одному и тому же коридору. Бессмертные создали внутри горы самый настоящий лабиринт! И как странно, я не слышал твоих шагов и не знал, что кто-то приближается, пока мы не столкнулись.

– И я не слышал ни твоих, ни своих шагов. Скорее всего, барьер, защищающий гору Хуашань, восстановился. Вполне возможно, и внутри горы имеются свои барьеры, – заметил Сун Жулань. Чжао Вэйнин вытянул вперед руку, в которой держал огонь, и сделал несколько шагов вперед. Принц последовал за ним. Кровавая лента потянулась за молодыми людьми, оставляя алый след на камнях.

– Согласен! Никогда не думал, что мастера живут в таком мрачном месте.

– Бессмертная госпожа рассказывала, что мастера построили просторные павильоны и беседки на вершине каждого из пяти пиков горы Хуашань. Там они ежедневно встречают рассвет. Но едва ли нам суждено побывать там.

– Еще бы! Мы нежеланные гости. Нас они заперли внутри горы. Повезло еще, что оставили в живых. Сяо Лань, мне казалось, сквозь сон я слышал голос госпожи Хэ. Но когда проснулся, никого рядом не было. Я решил: она отправилась к тебе. Но теперь понимаю, что ошибся. Она же мне не приснилась?

– Не приснилась. Бессмертной госпоже удалось добраться до горы, она спасла меня и после приглядывала со мной, но потом ушла. Видимо, мастера призвали ее в один из своих высокогорных павильонов, чтобы дать ответы на наши вопросы. Но почему же она не вернулась? – Сун Жулань тревожился. Хэ Ланфэн так и не решила, каким способом подаст ему знак, если попадает в беду. Она просто исчезла! – Господин Чжао… Брат Вэйнин, тебе не кажется, что мы находимся здесь уже немало дней? Едва ли бы полученные мною ожоги зажили бы в короткий срок.

– Хочешь сказать, мы долгое время спали беспробудным сном? Мастера усыпили нас, чтобы мы не путались под ногами? Похоже на правду… Учитывая, что бессмертные пытались тебя убить, будет лучше, сяо Лань, если мы как можно скорее отыщем выход из этого лабиринта, найдем госпожу Хэ и придумаем, как удрать от мастеров. Но я брожу здесь уже целую вечность и не представляю, как отсюда выбраться. Гляди, кровавая нить уже оставила здесь след! Мы ходим кругами! Проклятье! Что за напасть?

Сун Жуланя же беспокоило не только это.

– Брат Вэйнин, ты слышишь? Какой-то гул…

Чжао Вэйнин замер и прислушался. В свете кровавого пламени его глаза отливали багрянцем. Молодой человек не успел ответить, как Сун Жулань оттолкнул его к стене. В тот миг по каменному коридору пронеслась волна горячего воздуха. Она всколыхнула пламя на ладони Чжао Вэйнина, тот поморщился от боли и зашипел.

– Что происходит?

Пол и стены разом вздрогнули, сверху на головы друзьям посыпались пыль и мелкие камешки.

– Жуть какая-то происходит, – ответил сам себе Чжао Вэйнин. Пол заходил ходуном, и молодые люди, хватаясь друг за друга, едва-едва смогли устоять на ногах. – Это же священная гора! Разве здесь бывают землетрясения?

Сун Жулань покачал головой. Он создал барьер, чтобы защитить себя и Чжао Вэйнина от падавших камней.

– Невидимые стены должны защищать гору. Нет… Произошло что-то другое. Прислушайся! Тебе не кажется, будто сверху кто-то стучит?

– Сверху? Ай! – Как раз в тот момент в проход рухнул большой камень. По стенам и полу поползли трещины. – Нужно убираться отсюда! Вот только куда бежать? – Чжао Вэйнин, сжав рукав Сун Жуланя, потянул друга за собой. Казалось, стены и пол раскачивались, а еще сквозь грохот падавших камней явственно слышался стук.

Да что происходит?!

Дышать становилось все труднее и труднее. Чжао Вэйнин тяжело вздыхал, и его рука чуть подрагивала.

– Терпеть не могу закрытые помещения… – шептал он. Пот градом катился по его лицу и шее. – Просто не выношу! Сяо Лань, если нас завалит здесь, если мы…

– Шшш! Успокойся! Барьер прочный, мы продержимся. Продолжай двигаться вперед! – Принц постарался подбодрить друга, но, признаться, ему и самому было страшно. Если они тотчас же не найдут выход из лабиринта, то погибнут под завалами. Что делать? Что же делать?!

– Стой! – Чжао Вэйнин резко остановился, Сун Жулань этого не ожидал и чуть было не врезался лбом в макушку друга. – Гляди!

Принц выглянул из-за плеча Чжао Вэйнина и ахнул. Впереди он увидел яркий белый свет. Но это было не самое необычное! Свет оставался неизменным и неподвижным, а потолок, пол и стены, коридоры, менялись, искажались и двигались!

– Так это…

– Это иллюзия! – закончил за Сун Жуланя Чжао Вэйнин. – Лабиринт внутри горы – иллюзия! За мной! Не отставай! Нужно двигаться на свет.

Чжао Вэйнин воспрянул духом, продолжая держать принца за рукав, он ринулся вперед. Камни валились с потолка, но, встречаясь с прочными стенами барьера, отскакивали в разные стороны и разваливались на куски. Пол… Чуть-чуть повернув голову, Сун Жулань увидел, как пол позади расходится, расползается в разные стороны, а под камнями ширится черная бездна. Каменные стены сползали вниз, рушились… Сердце юноши зашлось в бешеном ритме.

– Брат Вэйнин…

– Не оборачивайся! Смотри только вперед! Иллюзия разрушается.

Но выглядело все это очень и очень правдоподобно. Друзья опережали смерть всего-то на один шаг. Впереди коридоры сменяли друг друга и двигались так быстро, что рябило в глазах. Кровавая нить, вырвавшись из ладони Чжао Вэйнина, понеслась вперед, и ее конец растворился в окне белого света. Нить натянулась, и благодаря ей юноши двигались в правильном направлении, только вперед, не боясь заплутать в многочисленных коридорах. Вот только бездна за их спинами неумолимо приближалась, грозилась поглотить, утянуть вниз, в пустоту…

Друзья влетели в узкий проем между камнями, и стена тут же сомкнулась за их спинами. Оказавшись на узкой площадке над пропастью, Чжао Вэйнин не успел остановиться и едва не рухнул вниз. Сун Жулань вцепился в него мертвой хваткой и потянул на себя. Сапоги Чжао Вэйнина заскребли землю, и несколько камней сорвалось в пропасть.

– Уфф! Спасибо, сяо Лань! Спасибо! – Чжао Вэйнин глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Сун Жулань оперся о стену и согнулся пополам, стараясь отдышаться. Казалось, они бежали целую вечность.

– Все-все! Успокойся, все в порядке! Не останавливайся, лучше двигайся. Иначе твое человеческое сердце остановится. Ты еще не восстановился полностью, – проговорил Чжао Вэйнин, поглядев на друга с тревогой. Он видел, что Сун Жулань уже начал сползать по стене. – Убери барьер, не трать лишние силы. Пока мы в безопасности.

Сам Чжао Вэйнин погасил огонь и стряхнул капли крови с пальцев. Порез на его ладони принялся затягиваться прямо на глазах.

– Ты только погляди! – прохрипел за его спиной Сун Жулань, который никак не мог отдышаться. – Какое удивительное место!

Над их головами парили шары небесного огня, оттого светло было настолько, что болели глаза. Каменные стены уходили далеко-далеко вверх, и им не было видно конца. По кругу их опоясывали узкие площадки, зависшие над пропастью. Чтобы подняться на следующий ярус, нужно было взобраться по одной из крутых лестниц без перил.

Все стены… были покрыты рисунками. И краски были столь яркими, словно их нанесли только вчера, а цвета – столь насыщенными, что изображение казалось настоящим. Юноши увидели волны безбрежного океана, черно-синий водоворот воды, огромных рыб с панцирями вместо чешуи, безобразных птиц, паривших над волнами, и чудовищ, жутких и могучих, настолько больших, что даже горы не могли сравниться с ними. И они…

– Двигаются! – округлил глаза Чжао Вэйнин. – Ты только погляди, сяо Лань! Эти твари…

– К счастью, ненастоящие. Это изображения чудовищ, порожденных Великим Хаосом, – проговорил Сун Жулань. – Эти создания древнее Неба и Земли, древнее богов и демонов, они не знают ни добра, ни зла. Суть их – разрушение, для которого нет причин. Они сама сила Хаоса. Вот, погляди, это огромная рыба Линьюй[72], а вот птица Суаньюй[73] – предвестница восстаний и мятежей.

– Говорят, эти твари исчезли, когда были созданы Небо и Земля. Но если так, тогда как мастера смогли запечатлеть их облик? – нахмурился Чжао Вэйнин. – А если это были не они, то кто же?..

– Чудовища появились на свет, когда вместо трех миров существовала бесконечная водная пучина. Но после того как первый человек создал Небо и Землю[74], боги и великие демоны, каждый по-своему, стремились обуздать и подчинить силы Великого Хаоса. С возникновением трех миров чудовища не исчезли. Лишь затаились, уснули. И когда равновесие нарушается, они пробуждаются и выбираются из самых темных уголков, чтобы нести разрушение, чтобы рано или поздно низвергнуть три мира обратно в пучину Великого Хаоса. Когда-то я сражался с этими созданиями, защищая Беззвездный город. Чудовища были более чем живыми.

Сун Жуланя переполняли воспоминания демона в лазурных одеждах. Чжао Вэйнин глядел на него во все глаза.

– Ты правда сражался с этими огромными монстрами на дне Восточного моря?

– Да. Восточное море – ворота Запредельного края. Нельзя было допустить, чтобы порождения Великого Хаоса попали туда. Цзяожэни тысячи лет обороняют границы Беззвездного города. Когда-то Хранитель Цинлун – властелин Восточного моря – поклялся сражаться с чудовищами до конца времен и защищать морской народ. Он прослыл героем и смог вознестись, стал командовать четвертой небесной армией. Хранитель Цинлун исполнил свою заветную мечту, стал небесным чиновником. И более не желал возвращаться в Восточное море. Цзяожэни… как ни старались, не могли победить в одиночку. Рано или поздно они бы все погибли. Потому я и пришел на помощь.

– Неудивительно, что в Запредельном краю Владыку Востока почитают как защитника. Не удивляйся! Об этом даже в Тянься знают. Только представь, как сильно гневаются на тебя небесные чиновники! Как они ни стараются подчинить Запредельный край, духи только и делают, что твердят о возвращении своего пятого повелителя. Не завидую тебе! Не дадут тебе, братишка, спокойной жизни. Вот, гляди! Вон там! Это ведь ты, Владыка Востока! Одежды цвета цин[75] и огонь очищения в ладонях. А вон там твои братья! В полном боевом облачении. Огненный хлыст Сян Юань-да, золотая колесница Ши Вэнь-е… Вот это да!

– У первого брата, действительно, была колесница, способная самостоятельно перемещаться по воздуху. Она так сверкала, что на нее было невозможно смотреть без слез. Никакие, даже самые яркие краски, не смогут это передать. Вэнь-шэни… Так странно видеть их всех здесь…

– Скучаешь по старшим братьям-демонам? – усмехнулся Чжао Вэйнин, но тут же поник. – Едва ли. Они такие чудища! Особенно демон в алых одеждах. Только и думает, как тебя убить. Стал бы ты по нему скучать!

– Я знаю лишь то, что теперь они мои враги. Больше ничего не могу сказать, – пожал плечами Сун Жулань. – Посмотри туда! Видишь девять небесных сфер? Каждая окрашена в свой цвет. Они поразительно прекрасны!

– Теперь мы знаем, чем занимаются бессмертные мастера, сотни лет живущие на горе Хуашань. Создают летопись трех миров в рисунках. Но знаешь, что интересует меня еще больше, сяо Лань? Можно ли отсюда выбраться!

Чжао Вэйнин был прав. Они сделали несколько кругов, осмотрели и ощупали стены, но не нашли ничего, хотя бы отдаленного напоминавшего двери.

– Стены ровные и гладкие, – вздохнул принц. – Но все равно где-то должен быть рычаг. Иначе как бы бессмертные мастера смогли попасть сюда?

– Если только… Если только дверь они открывали исключительно с другой стороны. Ай-я! Не гляди на меня так! Это просто предположение! Я стараюсь думать о хорошем, честно-честно!

– Давай еще поищем, – вздохнул Сун Жулань. – Возможно, мы что-то упустили.

Чжао Вэйнин кивнул, но не успели они и шагу ступить, как на верхних площадках разом отворились десятки дверей. Из зиявших, словно темные дыры, проходов между камнями появились бессмертные мастера. И они все гнались за… за Хэ Ланфэн.

* * *

Собственное тело казалось Хэ Ланфэн невесомым. Она не чувствовала ни рук, ни ног, лишь поразительную легкость да покой в сердце. Девушка сидела, скрестив ноги, в центре огромной формации, созданной бессмертными мастерами. Сводчатый потолок пещеры был расписан синими и золотыми красками. Нарисованные звезды сверкали, будто настоящие, луна, чуть скрытая тучами, застыла в искусственно созданном небе. Вот только Хэ Ланфэн не видела всей этой совершенной красоты. Ее глаза были плотно закрыты, а душа, следовавшая за голосами мастеров, покинула тело и была далеко от горы Хуашань. Окутав мечницу удивительной силой, бессмертные, все как один, передавали ей знания о трех мирах. Ее душа следовала за ними по землям Тянься, уносясь все дальше и дальше на запад, она миновала реки и горные перевалы, поднималась на вершины далеких гор Куньлунь.

– Самый безопасный путь в Земли Беспомощности пролегает через царства мира смертных. Ступая по этому пути, демон в лазурных одеждах будет недосягаем для глаз Владычицы Запада. Небесные божества не причинят ему вред, пока не завершится испытание. И лишь вэнь-шэни да горести дальней дороги будут преследовать его, – слышала Хэ Ланфэн голоса бессмертных мастеров. – Минуя три пика гор Куньлунь и перейдя три перевала, он окажется у моста через огненную реку. Не торопись, дитя, не спеши задавать вопросы! Ты некогда почти достигла Байху, но так и не нашла тот мост. Ни смертным, ни бессмертным не дано увидеть его и миновать реку. Не всякому небесному чиновнику может представиться возможность попасть в Байху. Только если Владычица Запада дозволит, а Белый страж отдаст приказ слугам сопроводить гостя. Но демону в лазурных одеждах дозволение не нужно. Он переправится через огненную реку и минует врата Ледяной Цитадели. Никто не сможет остановить его. Но, чтобы попасть в Земли Беспомощности, ему понадобятся четыре ключа. Этими ключами не открыть никакие врата, их невозможно удержать в руках и нельзя никому передать. Это ключи от сердца, с помощью которых он обретет прежнюю силу и вернет свои воспоминания. В тот миг вернется Владыка Востока – демон в лазурных одеждах, он примет истинный облик и более не будет смертным юношей. Знай, несчастное дитя, твой путь в Байху и все твои страдания, все лишения, с которыми ты уже столкнулась и которые тебе еще предстоит перенести, все приведет лишь к одному – к возвращению демона в лазурных одеждах! То, чего бессмертные боялись сотни лет наконец произойдет. Вэнь-шэни объединятся и вернут былое могущество. Быть может, даже чары, которые наложила на братьев-демонов Владычица Запада, не смогут их удержать. Вэнь-шэни вновь попытаются захватить три мира, и огонь войны пожрет тысячи жизней. Не веришь нам, дитя?

Нет! Хэ Ланфэн отказывалась верить. Ее душа билась в оковах, неспособная противостоять силе мастеров. Девушке казалось, что ее коснулось горячее дыхание огненной реки и опалила нутро. Не может быть так, просто не может! Ей нужно добыть жетон повелителя Земель Беспомощности и спасти Тянься. Без Сун Жуланя ей не попасть в Байху. Неужели, неужели без ключей им не достичь Костяной пагоды? Неужели Сун Жулань не сможет… не сможет остаться собой?

– Нет, – жестокие слова мастеров поразили девушку в самое сердце, – Земли Беспомощности принадлежат мертвым. Попасть туда, одновременно сохранив жизнь, можно лишь заполучив ключи от сердца. Не думай, дитя, что сможешь забрать их вместо демона и тем самым изменить его судьбу. Четыре ключа созданы тем, кому Владыка Востока больше всех доверял в прошлой жизни. Его верный слуга и последователь Чжоу Синьчжэ сделал все для того, чтобы демон в лазурных одеждах однажды вернулся. Судьба твоего спутника – обрести былую силу и присоединиться к братьям. Ты ничего не может с этим поделать! Ты будешь защищать его, пока он смертен и уязвим, а он однажды откажется от тебя и оставит ни с чем. Даже если, став демоном, он не сумеет пройти испытание, и Небеса покарают его, станет ли тебе легче?

Нет! Хэ Ланфэн все еще не верила! Не верила, что это путешествие не имело смысла. Не верила, что все закончится вот так! Она надеялась, что Сун Жулань сможет добыть жетон. Она надеялась… Глупая, она уже давно начала мечтать о том, что он предпочтет жизнь смертного, что ей не придется его убивать. Если Сун Жулань откажется от будущего Владыки Востока, если он вместе с ней покинет Байху… Зачем тогда его убивать?

Но теперь бессмертные мастера пытались лишить мечницу даже этой призрачной надежды.

Что-то не сходилось. В грозных словах бессмертных мастеров Хэ Ланфэн чувствовала подвох.

– Демону в лазурных одеждах не уйти от своей судьбы. Как и тебе не избежать ее, дитя. Ты думаешь, тебе суждено пройти путь с вэнь-шэнем и оберегать его. Но этот путь скорби не для тебя. Ты следовала по нему лишь потому, что должна была попасть на гору Хуашань. Твоя судьба остаться здесь, отказаться от всего мирского и совершенствовать свой дух. Однажды, когда придет твой час, тот, кто давно ждет тебя в небесных чертогах, явится и заберет тебя. Ты сможешь вознестись, и мы все получим награду.

Слова бессмертных мастеров ошеломили Хэ Ланфэн. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Попасть в Небесное царство? Ей? Глупость какая! Неужели мастера потешаются над ней? Попасть в Небесное царство? Мыслимо ли это? Нет, ее путь определен! Она должна раздобыть жетон!

– Как можешь ты и дальше упрямиться, глупое дитя? Ты просто ничего не понимаешь! Слишком юна и неопытна, чтобы понять! Твой путь с самого начала вел тебя на гору Хуашань, а путь демона в лазурных одеждах лежит дальше. Ему с этого пути не свернуть. Он отправится на поиски ключей от сердца и однажды доберется до Байху. А ты останешься здесь и станешь усердно совершенствоваться. Не противься и забудь обо всем остальном. Если так любишь мир смертных, только став небесной чиновницей, сможешь помочь людям. Разве не хочешь, чтобы после тебя почитали, как божество?

Да Хэ Ланфэн никогда и не думала об этом! Она обычная мечница, она не смела грезить о подобном будущем. Лишь великие мудрецы и герои могли рассчитывать на благосклонность императора Хуан-ди. Вполне возможно, бессмертные испытывали Хэ Ланфэн, стремились узнать ее намерения. Она же хотела только одного: узнать, где хранятся ключи от сердца, как их раздобыть и как после этого не позволить демону в лазурных одеждах воссоединиться с братьями.

– Мы уже дали тебе ответ, дитя. Не нужно спорить! Твое будущее определено. Ты останешься на горе Хуашань и станешь почитать нас как наставников. Ты не сможешь нам перечить. Что касается демона в лазурных одеждах… Мы поможем ему отыскать ключи, укажем правильный путь, если, конечно, он сможет найти выход из лабиринта священной горы. Если же нет, он будет бродить в ее недрах до тех пор, пока его человеческое тело не погибнет. Мы не препятствуем ему проходить небесное испытание и более никогда не направим на него духовные клинки. Нас не в чем упрекнуть. Его жизнь – в его собственных руках. Если сможет отыскать выход, отправится на поиски ключей, если нет, умрет, примет истинный облик и не сможет пройти испытание.

Голова Хэ Ланфэн грозилась взорваться от боли. В сердце клокотал гнев. Хитрые и вероломные старые лисы! Опять заманили Сун Жуланя в ловушку и намерены замучить до смерти. Мастера не могли просто убить его, они решили подождать, когда он умрет сам! Какое коварство! Сун Жулань был нужен ей. Живым и здоровым. Он был нужен ей. Но Хэ Ланфэн не знала, как его спасти, не знала, как сбежать. За несколько мгновений она успела прийти в совершеннейшее отчаяние.

Внезапно сильная боль заставила душу мечницы вернуться в тело. Полночная жемчужина вновь раскалилась добела и оставила ожог на коже девушки. Зашипев от боли, Хэ Ланфэн открыла глаза. Формация бессмертных мастеров все еще была в действии. Коварные мудрецы, вознамерившиеся пленить Ланфэн и Сун Жуланя, так и сидели, окружив девушку и плотно закрыв глаза. Думать было некогда, следовало бежать!

Но тело, скованное силой мастеров, отказывалось слушаться. Ланфэн заскрипела зубами от досады. Она не чувствовала ни рук, ни ног, только боль, которую причинял ожог. Жемчужина оторвалась от ее кожи, шнурок, на котором она висела, выправился из-под ворота Хэ Ланфэн. Полночная жемчужина зависла в воздухе, она источала белый свет, столь яркий, что мечница утратила способность видеть. Ланфэн зажмурилась, потом несмело приоткрыла глаза. Свет исчез, исчезли и бессмертные мастера и комната со сводчатым потолком. Девушка сидела не на каменном полу, а на странной поверхности, напоминавшей зеркало. Хэ Ланфэн открыла рот от удивления. Неужели ослепленные ранее глаза ее обманывали? Кругом было темно. Темно. И кроме темноты гладкой поверхности, на которой сидела девушка, и самой Хэ Ланфэн больше ничего не было. Жемчужина вновь стала холодной, она более не светилась и спряталась под одеждой Ланфэн. Девушка наклонила голову и увидела свое отражение. Странная поверхность источала слабый свет. Ланфэн коснулась ее кончиками пальцев, и это движение вызвало рябь. Словно на воде. Что это такое? Большое зеркало? Нет. Озеро? Не похоже на воду.

Что это за место? Ответ возник сам собой. Это не просто какое-то место, существующее в трех мирах, это сознание Хэ Ланфэн. Это место, где живут в согласии ее небесная и земная души. Странная поверхность – зеркало ее душ. Мечница вспомнила, как однажды наставница рассказывала об этом месте. Во сне все живые существа бродят по границе зеркала душ. Но достичь его можно лишь в состоянии глубокой медитации, когда тело, разум и сердце пребывают в полном спокойствии. Тот, кто заглянет в зеркало своих душ, увидит самое сокровенное. Мечты и желания, в которых сам себе не может признаться, страсти, которых страшится. Тот, кто заглянет в зеркало своих душ, полностью познает себя. Сможет даже поймать образы из прошлых жизней… Но как Хэ Ланфэн тут очутилась? Прежде чем попасть сюда, она бодрствовала. Тогда как же?..

Уже уставшая удивляться девушка положила обе ладони на поверхность зеркала душ, и оно зарябило. В следующее мгновение Ланфэн уже стояла на ногах, все еще прижав ладони к поверхности зеркала, но стоило ряби уняться, как вместо своего отражения мечница увидела… другого человека.

Юная дева по ту сторону зеркала душ тоже прижимала ладони к его поверхности и не отняла их, когда удивленная мечница отпрянула от зеркала. Дева не повторяла ее движения. Хэ Ланфэн оглядела ее с ног до головы. Дева была выше Ланфэн ростом и лучше сложена, лицо у нее было белое и гладкое, а глаза синие-синие, как морская вода. Волосы были собраны в высокую прическу, но их концы все равно спускались ниже пояса. О, под ногами этой девы распускались цветы[76]! Переливчатая ткань ее одеяния напомнила Хэ Ланфэн шелк цзяожэней, из которого была сшита одежда Сун Жуланя. Поверх этого одеяния дева носила доспех, сверкавший, точно рыбья чешуя на солнце.

– Я знаю, кто вы, – проговорила мечница. – Вы хозяйка полночной жемчужины – Цин Минчжу.

Дева кивнула. Хэ Ланфэн глядела на нее во все глаза.

«Ли Мэй была права! – подумала мечница. – Большая редкость увидеть такую ослепительную красавицу!»

– Верю: ты во всем будешь лучше меня, – услышала Ланфэн голос девы и вздрогнула. Цин Минчжу читала ее мысли.

– Вы Цин Минчжу… Как же вы?.. Как же я?..

– Я часть сознания, оставленная в полночной жемчужине. Во мне нет жизни. Куда больше я похожа на воспоминание.

– Значит, это вы помогли мне выбраться из формации бессмертных мастеров и призвали сюда…

– Да. Сила, запечатанная мною в день смерти в полночной жемчужине, поможет ненадолго сдержать бессмертных. Если повезет, тебе хватит времени на побег.

Итак, у Хэ Ланфэн появился неожиданный союзник. Слишком уж неожиданный!

– Я благодарю вас, госпожа Цин Минчжу! Я этого никогда не забуду!

– Я лишь поступаю, как должно. Отец чинит тебе препятствия и старается задержать. Он никак не успокоится.

– Так значит, это Хранитель Цинлун посулил бессмертным мастерам награду, если они оставят меня на горе Хуашань?! – хлопнула себя по лбу Хэ Ланфэн. Конечно же, кто еще из небесных чиновников мог интересоваться ею! – Ему нужна ваша полночная жемчужина. Если… Если вы позволите, я отдам ему жемчужину. Тогда же он отпустит меня, правда?

– Если бы все было так просто! – Покачала головой Цин Минчжу. Ее брови гневно сошлись на переносице. – Отец никогда тебя не отпустит. Ему нужна не только жемчужина, но и ее новый владелец. Пусть не сегодня, но ты непременно узнаешь правду. А пока не отдавай жемчужину ни в коем случае! Ни одна вещь, принадлежавшая мне, не должна достаться Хранителю Цинлуну! Запомни, твой оберег всегда должен быть при тебе! Если встретишься с Хранителем Цинлуном, не слушай его и не верь ему. Беги! Без оглядки. И неважно, какие обещания он будет давать. Просто беги.

– Но почему? – Ланфэн была обескуражена. – Вы ненавидите своего отца?

– Я непочтительная дочь. Мне много раз ставили это в вину. Я не испытываю ненависти к Хранителю Цинлуну, но с той поры, когда он отказался от своего народа и тем самым обрек его на погибель, я разорвала все связи с отцом. Во всех последующих жизнях мы друг другу чужие. Рано или поздно он отступится, но пока этого не произошло, не поддавайся ему и не дай себя одурачить. Какими бы сладкими ни были речи отца, что бы он тебе ни пообещал, Хэ Ланфэн, помни: любит он только себя. Все считали меня жемчужиной на его ладони[77]. Но Хранитель Цинлун по-настоящему заботился только о себе самом. Не дай ему расстроить твои планы!

У Ланфэн было множество вопросов, так много, что голова грозилась взорваться. Она не знала, какой задать первым, она еще не успела осмыслить услышанное. Усвоила только одно: за ней и дальше будет охотиться Хранитель Цинлун. И это связано с непримиримой враждой между ним и его дочерью. Даже после смерти Цин Минчжу не простила его.

Но почему… Почему она не пожелала помириться с отцом? Неужели из-за обиды на него она разорвала договор с Небесным царством и приняла сторону вэнь-шэней в прошлой великой войне?

– Я сделала это не из-за отца, – дева снова прочитала мысли Хэ Ланфэн. – Я выбрала сторону того, кто действительно думал о будущем Запредельного края и защищал мой народ. Я не жалею о своем выборе и без жалоб понесла за него ответственность. И еще… Еще… Я сделала подобный выбор из-за своих личных желаний. Я принесла своему господину клятву вечной верности. То было великое счастье! Теперь же тебе суждено следовать за моим господином. Потому мне не о чем сожалеть.

Запомни, Хэ Ланфэн, сотни лет все мои силы были запечатаны в полночной жемчужине. Три раза они смогут спасти тебя и моего господина. Они помогут вам, когда будет казаться, что помочь уже некому. После жемчужина навеки исчезнет, и остатки моего сознания рассеются. Ты получишь мою алебарду – цинлун цзи, с помощью которой можно повернуть вспять морские воды. Когда-нибудь ты будешь сражаться за господина, как это прежде делала я. Оберегай его и не беспокойся о том, что полночная жемчужина тянется к нему. Это я хочу взглянуть на моего господина. Хэ Ланфэн, мне хватит сил, чтобы разрушить горный лабиринт. Но он быстро восстановится. Используй время с умом. Торопись и отыщи господина! А после покиньте гору Хуашань!

Не успела Хэ Ланфэн более ничего сказать, не успела она даже подумать, как Цин Минчжу ударила древком алебарды по поверхности зеркала душ. Голова мечницы взорвалась мучительной болью, перед глазами все померкло. Но когда зрение восстановилось, девушка увидела, что снова сидит на полу комнаты со сводчатым потолком. Полночная жемчужина чуть светилась, но, к счастью, более не обжигала.

Раздался стук, разом вздрогнули и пол и стены. На голову Хэ Ланфэн посыпались камешки и куски высохшей краски. Стук повторился, и формация, в ловушку которой была поймана мечница, померкла. Какая же невероятная силища таилась в полночной жемчужине! Какой могущественной была Цин Минчжу, раз она смогла развеять чары бессмертных мастеров! И она добровольно отказалась от своей силы и позволила убить себя…

Некогда было думать об этом! Пол и стены продолжали трястись и пошли трещинами, бессмертные мастера, еще не пришедшие в сознание, повалились на землю. Ланфэн понимала, вот-вот они очнутся. Нужно было уносить ноги. Гаснувшая формация почти ее не сдерживала, девушка поднялась и на трясущихся ногах направилась к выходу. Каменная дверь крошилась и трескалась. Ланфэн шатало из стороны в сторону, из-за чар мастеров она слишком ослабла и с трудом держалась на ногах. Мечнице казалось, что пол уходит вверх, а она сама вот-вот упадет. Мастера очнулись и пытались сесть. О нет! Но вот дверь развалилась на части, и Хэ Ланфэн наконец смогла выбраться в коридор.

* * *

Увидев Сун Жуланя и Чжао Вэйнина, целых и невредимых, на одной из нижних площадок, Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением. Девушке некогда было любоваться на прекрасные рисунки, она стремглав неслась вниз, перепрыгивая через несколько ступеней и опасно балансируя над пропастью. Бессмертные мастера дышали в спину, кричали и требовали остановиться.

– Бессмертная госпожа…

– Госпожа Хэ…

Сун Жулань и Чжао Вэйнин заговорили одновременно, но Хэ Ланфэн, налетев на них, обоих развернула лицом к каменной стене, в которой открылась одна из дверей.

– Все потом! Уносим ноги!

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носами друзей и исчезла в стене. Будто бы ее и не было вовсе! По воле бессмертных мастеров двери закрывались одна за другой. Ловушка захлопнулась.

– Они хотят запереть нас. Берегитесь! Внутри горы я не смогу призвать духовный меч, – прошептала Хэ Ланфэн. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Сун Жулань решительно задвинул девушку за спину.

– Уважаемые мастера, – обратился к ним принц, – мы благодарим вас за помощь. Вашими стараниями все мы исцелены. Настало время покинуть гору Хуашань, более мы вас не потревожим. Я не знаю, чем прогневила вас бессмертная госпожа Хэ, но я уверен, у нее не было злого умысла. Прошу, не наказывайте ее, позволите нам уйти!

– Речи твои, Владыка Востока, все так же сладки, как и сотни лет назад. Мы отпустим тебя и смертного юношу, но Хэ Ланфэн останется на горе Хуашань и назовет нас своими наставниками.

– Чего?! – вскричал потрясенный Чжао Вэйнин. Ланфэн ткнула его локтем в бок.

– Они не шутят. Они на стороне Хранителя Цинлуна, – шепнула девушка.

– Напрасно я думал, что все не так уж и плохо. Все стало просто ужасно! – запричитал Чжао Вэйнин. Хэ Ланфэн краем глаза видела, как он рассек ладонь о камень. Его кровь алым хлыстом забилась у ног. Молодой человек готовился к битве. Вот только у него против бессмертных мастеров не было ни единого шанса. – Нам срочно нужно в Ванчэн, купить амулеты. Говорят, амулеты от местных умельцев гарантируют удачу и процветание. Хотя… Какая уж тут удача, если рядом с нами демон несчастий!

– Мы не хотим сражаться. Прошу, позвольте нам уйти! Всем вместе. Если бы бессмертная госпожа желала остаться на горе Хуашань, она не бежала бы от вас, как от огня.

– Хэ Ланфэн, глупое дитя, неужели ты намерена отказаться от своего будущего? Уму непостижимо! Мы верим, что ты не поступишь так безрассудно. Твое место – на горе Хуашань!

– Простите меня! – попросила Хэ Ланфэн, смиренно опустив голову. – Я не могу остаться, я недостойна такой чести. – Девушка прижала ладони к стене, надеясь нащупать рычаг. Должен же быть выход! Должен!

Сун Жулань продолжал закрывать ее своим телом. Принц все так же говорил с мастерами спокойным, почтительным тоном, но на кончиках его пальцев полыхал огонь очищения. Вот только, как ни старайся, эту битву ему не выиграть.

– Владыка Востока, если не отступишься, никогда не сможешь покинуть гору Хуашань, будешь заперт в ее лабиринте навечно!

Чжао Вэйнин присвистнул.

– Судя по всему, стариканы именно этого и добиваются! Берегись, сяо Лань! – Взмахнув кровавым хлыстом, он встал плечом к плечу друга.

– Как смеете удерживать нас здесь против воли? Оказывается, бессмертные мастера не имеют ни совести, ни чести! А еще мечтаете стать небесными чиновниками! – В голосе Сун Жуланя появились гневные нотки. Таким тоном он прежде говорил с Хранителем Цинлуном.

– Плохо дело! – Хэ Ланфэн едва сдерживала себя, она уже была готова биться о каменную стену, словно загнанный зверь. Над головами друзей горела и ширилась огромная формация. Они уже были в ловушке. Бежать некуда. Совсем скоро они даже пошевелиться не смогут.

Что же делать?

В тот миг священная гора содрогнулась от основания до вершины самого высокого из пиков. Камни под ногами принялись ломаться, крошиться и осыпаться. Формация бессмертных начала меркнуть. Мастеров тряхнуло так сильно, что многие лишь чудом устояли на ногах и не рухнули в пропасть.

Сун Жулань, Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнин мертвой хваткой вцепились друг в друга.

– Что происходит?.. – Чжао Вэйнин тут же умолк, трясло так сильно, что он мог запросто откусить язык.

Полночная жемчужина пребывала в покое, значит, Цин Минчжу не имела к происходившему никакого отношения.

Не успели друзья придумать, что делать дальше, как каменная площадка под их ногами развалилась, и они разом рухнули в пропасть. Так и упали, держась друг за друга. Кровавый хлыст Чжао Вэйнина взвился ввысь в поисках опоры и оплел несколько больших камней, а также уцелевшую лестницу на верхнем ярусе.

Трясло нещадно. Болтаясь над пропастью, Хэ Ланфэн каким-то чудом не разбила голову о камни. Обеими руками она вцепилась в Сун Жуланя, но пальцы предательски скользили по ткани широкого рукава. Сун Жулань одной рукой держался за Чжао Вэйнина, другой пытался поудобнее ухватить Ланфэн. Казалось, его сейчас разорвет пополам. Он не сводил глаз с темной, глубокой пропасти, в которой исчезали летевшие вниз камни. Неизвестно, сколько придется падать. Неизвестно, что там, на дне. Юноше было страшно. Действительно страшно!

– Я все думал, когда же наступит предел моего терпения. А вот и он! Не заставил себя долго ждать! – захрипел Чжао Вэйнин. Можно было только представить, каких усилий ему стоило удерживать друзей на весу. – Для человека, который вот-вот рухнет в пропасть, вы подозрительно много болтаете, – хмыкнула Хэ Ланфэн. Ей приходилось уворачиваться от камней, посему она раскачивалась из стороны в сторону, грозясь вот-вот сорваться.

– Я просто нервничаю! Когда я нервничаю, всегда много говорю! Эй, вы там как?

– Да как сказать… – Сун Жулань прикрыл и друзей, и себя барьером из огня очищения. Но камней было слишком много, они бились о поверхность барьера, и с каждым ударом принцу было все труднее и труднее удерживать контроль.

– Разбей! – повелел он призрачному мечу, и тот нацелился на самые крупные камни. – Бессмертная госпожа, постарайтесь подтянуться!

Хэ Ланфэн не нужно было повторять дважды, но гора продолжала дрожать, тряска не прекращалась ни на секунду. Руки Хэ Ланфэн слабели. Сун Жулань заметил, как в глазах девушки промелькнуло отчаяние.

– Только не отпускайте руки! Не вздумайте, госпожа!

Кровавый хлыст разделился на множество лент, часть из них ринулась вниз, оплетая Сун Жуланя и Хэ Ланфэн, вторая часть поднялась высоко вверх, ища, за что зацепиться.

– Не сорветесь! Поймаю. Живо лезьте наверх! – скомандовал Чжао Вэйнин. – Поторопитесь! Аа, что? Кто?!

Как раз в тот момент в стене открылась дверь, чьи-то руки вцепились в край кровавой ленты и потянули ее на себя. Не успели друзья оглянуться, как очутились в каменном коридоре. Кто-то невероятно сильный втащил их наверх. Всех разом.

– Мастер Жун Цин?

– Дитя, не бойся, у меня нет намерения пленить тебя или твоих спутников! – воскликнул бессмертный целитель. – Не задавай лишних вопросов! Время не терпит! За мной, скорее! Я помогу вам покинуть гору Хуашань, – все еще держа в руках край кровавой ленты, он потянул друзей за собой. Стены дрожали и покрывались трещинами, шар небесного огня, зависший над головой мастера Жун Цина, то гас, то вновь загорался. Из-за пыли было почти невозможно дышать.

Некогда было думать. Пришлось покориться судьбе.

– Что происходит? – спросила Хэ Ланфэн.

– Вторжение.

– Что… пха-ха, – задыхаясь, проговорил Чжао Вэйнин. Кровавые ленты, опутавшие друзей, исчезли, и юноша зажал рану на ладони, опасаясь, что мастера отыщут их по следам крови. – Это у кого же смелости хватило-то?

– Кто бы это ни был, ему не пробить невидимые стены. Но он отвлек внимание моих братьев и выиграл для вас время. Многим братьям придется выйти наружу, а значит, они не смогут быстро запустить формацию и поймать вас. Но все равно нужно торопиться. Они будут искать вас. – Мастер Жун Цин втолкнул друзей в одну из комнат, захлопнул каменную дверь и запечатал ее при помощи талисмана.

Не успели они испугаться, как бессмертный целитель снова заговорил.

– Так вас не сразу обнаружат. Я не успел собрать для вас лекарства. Ну же, помогайте! Путь предстоит долгий, неизвестно, что вам понадобится. Не мешкайте!

Мастер Жун Цин метался по полутемной комнате, смахивал с полок холщовые мешочки, хватал бутыльки. Стены продолжали ходить ходуном, с потолка сыпались мелкие камешки. На пол летела посуда, книги из редчайшей и драгоценной бумаги бессмертных. Колокольчики, висевшие на шнурке, которым целитель подвязал волосы, жалобно звенели. Его некогда белоснежная одежда от пыли стала серо-коричневой.

Друзья не стали стоять в стороне, принялись помогать, хватали плошки и бутылки, не давали упасть всему, что попадалось под руки.

– Так, это от лихорадки, набор противоядий, примочки, заживляющая мазь, благовония, успокаивающие разум, «живая вода»… Все здесь… Записи, где записи? Без них можете ошибиться, принять не то… А, вот, спасибо!

– Мастер Жун Цин, вас ведь накажут за помощь нам! – проговорила Хэ Ланфэн. Она была обеспокоена.

– Ничего со мной не случится! Сегодня же покину священную гору. Заодно прослежу, чтобы вас не поймали. Почему так грустно смотришь, дитя? Не вини себя! Я ухожу не из-за вас. Вернее, не только из-за вас. Так… Где же мои иглы? Вот! Кто-нибудь из вас знаком с акупунктурой?

– Я. Немного.

– В таком случае, молодой господин Чжао, отдаю их вам.

– Ого, спасибо! Но вы же так все свои запасы нам отдадите.

– Это неважно. Вещи – дело наживное. Вам же предстоит долгая дорога. Если будете ранены или заболеете, кто вам поможет? А здесь лекарства почти на все случаи жизни. Разве что только нет средства от проклятья демона в белых одеждах. В мире людей от него нет лекарства. Даже «живая вода» не поможет. Но вы не должны встретиться с Чжао Гун-мином в Тянься, он не покидает Ледяную Цитадель, – мастер Жун Цин говорил таким тоном, будто сам себя успокаивал.

– Мастер Жун Цин, неужели вас так просто отпустят? – не унималась Хэ Ланфэн.

– Покидать гору Хуашань не запрещено. Любой совершенствующийся может прийти сюда, подняться по небесной лестнице, получить наставления уважаемых мастеров и также свободно уйти. Никто меня не остановит. И тебя они не смеют задерживать. Я взошел на гору не потому, что желаю однажды стать небесным чиновником, я пришел, чтобы учиться. Нет врачевателей искуснее, чем на горе Хуашань! Но я не могу принять выбор моих братьев и разделить их корыстные цели. Лучше уйти сейчас. Так, все собрано. Забирайте, забирайте же! И будем выбираться отсюда! Не нужно поклонов и благодарностей, мы еще можем попасться.

* * *

Каким-то чудом им удалось подняться наверх незамеченными. Мастер Жун Цин вел друзей по узким проходам и крутым каменным лестницам, и наконец они оказались в одном из высокогорных павильонов. Дневной свет на мгновение ослепил друзей, а от резкого притока воздуха у каждого из них голова пошла кругом.

– Нужно торопиться! – подгонял их мастер Жун Цин. – Мои братья скоро будут здесь!

В павильоне мебель и все вещи, в том числе музыкальные инструменты, вырезанные из редких пород дерева, были перевернуты вверх дном.

– Осторожно, бессмертная госпожа, не пораньтесь! – попросил принц Хэ Ланфэн, наткнувшись на осколки глиняной посуды.

Мастер Жун Цин раздвинул створки дверей павильона. И картина, представшая перед взором друзей, поразила воображение. Небо было так близко, что, казалось, до него можно дотянуться кончиками пальцев. Кругом были поросшие лесом вершины гор, и… растительность на них была охвачена огнем. В небо поднимались столпы черного дыма, было так жарко, что даже камни плавились. Обжигающе горячий ветер трепал одежду.

– Это… это… Какая громадина! – вскричал Чжао Вэйнин. Он открыл рот, да так и забыл его закрыть. – Огромная!

– Это Жуи – птица Сян Юань-да, – Сун Жулань не мог не узнать питомицу генерала. Крылатое чудовище было еще больше, чем принц запомнил ее в Даляне. Она походила на огненно-красную, движущуюся гору. Птица издавала жуткий, громоподобный крик, а затем извергала пламя. Она не могла пробить невидимые стены, но друзья чувствовали, как от них исходит нестерпимый жар. Когти Жуи сносили вершины гор, ее мощные лапы сотрясли горную гряду до основания. Большинство бессмертных мастеров вышли за пределы невидимых стен. Стоя на лезвиях духовных клинков, они парили в воздухе и пытались поймать птицу в ловушку. Над их головами сгущались тучи, закручивались воздушные массы, образуя темно-фиолетовый водоворот. Но формацию никак не удавалось завершить, то Жуи в очередной раз извергала огонь, то марионетки Сян Юань-да шли в атаку.

– Что же… Сегодня я видел все! – заявил Чжао Вэйнин. – Если вскоре умру, даже испугаться не смогу. Уже нет сил бояться.

– Не говори таких глупостей, брат Вэйнин!

– На этой раз демон в алых одеждах оказал нам неоценимую услугу, – заметила Хэ Ланфэн. – Нелегко это признавать, но сегодня он встал на нашу сторону.

«Возможно, потому генерал и мешал нам добраться до горы, подозревал, что бессмертные захотят пленить его брата», – подумала мечница. Мысль о том, что Сян Юань-да выступил в качестве их союзника, девушке не понравилась. Быть может, мастера были правы, и вэнь-шэни только и ждут возвращения пятого брата.

– Поспешим! Дитя, только находясь на вершине, можно призвать духовный меч и преодолеть невидимые стены. Летим скорее!

* * *

Но, увы, все было не так просто, как казалось на первый взгляд! Далеко не все бессмертные мастера были поглощены сражением с огненной птицей, нашлись и те, кто бросился вдогонку за беглецами.

– Не отстают! – вздохнул Чжао Вэйнин. – Вот ведь неугомонные!

Хэ Ланфэн призвала духовные клинки, хотя ей совсем-совсем не хотелось вступать в бой с уважаемыми бессмертными мастерами. Тем более что этот бой был заведомо проигрышным. Сун Жулань создал барьер из огня очищения, чтобы защитить друзей и мастера Жун Цина, который летел с ними. Гора Хуашань и развернувшееся рядом с ней побоище остались далеко позади, но до ушей по-прежнему доносились жуткие крики Жуи.

Помощь вновь пришла, откуда не ждали. Друзей окружила группа бессмертных мечников. В отличие от мастеров с горы Хуашань, они носили темно-синие одежды и выглядели совсем юными. Взяв друзей в кольцо, они держали наготове духовные клинки, но не спешили обнажать их.

– Уважаемые мастера, – обратились они к бессмертным с горы Хуашань, – просим вас отступиться! Наш наставник – Ван Цзылян – желает видеть Сун Жуланя, Хэ Ланфэн, Чжао Вэйнина и мастера Жун Цина в своей обители на горе Суншань. От приглашения Всевидящего невозможно отказаться.

– Что? – поперхнулся Чжао Вэйнин. – И меня пригласили? – Подумав немного, он запричитал. – О нет! Снова священная гора! Снова бессмертные! Ни за что на свете! Хватит с нас!

Глава 9

Не хватает лишь восточного ветра[78]

Холодный ветер гулял меж горных вершин, засыпая Юду[79] – столицу Байху – хлопьями снега и лепестками цветков персика.

В полночный час величественный дворец Вечного Спокойствия, в котором жила Владычица Запада, совершенно опустел. В большинстве залов и комнат погасли огни, лишь ветер бродил по коридорам и протяжно завывал, словно оплакивал чью-то горькую судьбу.

– Наш генерал может войти!

Никому не дозволялось входить в личные покои Владычицы Си Ванму, кроме Ван-му Шичжэ, трех ее верных служанок, и генерала Сян Юань-да. Только к ней он являлся без боевого облачения: генеральской брони, огненного кнута и мечей.

Слухи оказались правдивыми, лишь Владычица Си Ванму могла видеть прекрасное лицо демона в алых одеждах, лишь она могла гладить его густые волосы цвета безлунной ночи и целовать неулыбчивые губы. Стоило ему войти в покои, как Ван-му Шичжэ удалялись, и Владычица сама снимала с Сян Юань-да красную маску. В простых одеждах цвета крови он выглядел моложе и казался не таким свирепым, как обычно. Его совершенное лицо застыло, не выражая никаких эмоций, а взгляд выразительных глаз с опущенными уголками всегда оставался спокойным и холодным.

Без слов демон в алых одеждах усаживал Владычицу перед круглым бронзовым зеркалом, снимал тяжелый золотой венец правительницы и вынимал из волос многочисленные шпильки. По утрам Си Ванму облачали верные служанки, глубокой ночью возлюбленный помогал переодеться и расчесать волосы. Сян Юань-да никогда не говорил, что это оскорбляет его, а Владычица Запада никогда его не принуждала.

Ее высокая прическа была очень сложной, потому требовалось немало времени, чтобы расплести волосы.

Си Ванму неотрывно вглядывалась вгладь зеркала. Она видела лицо Сян Юань-да, его чуть сдвинутые брови, алый знак демона на лбу, напоминавший росчерк киновари, и глаза, в которых точно бы вспыхивали и молниеносно гасли угольки костра. Собственные темные глаза Владычицы Запада были печальны. А на ее лице молодой женщины, красота которой – красота небесного божества, не была подвластна времени, застыло выражение глубочайшей скорби. Сняв золотой парадный наряд, на котором были вышиты драконы[80], она облачалась в простые белые одежды, а ее волосы Сян Юань-да перевязывал белой лентой.

– Нам[81] стало известно, что ты был ранен на перевале Туманной гряды, – проговорила Си Ванму, наблюдая за отражением демона в зеркале. Ее голос, тихий и нежный, создавал обманчивое впечатление. Эта женщина казалась ласковой, но ее подданные знали – на самом деле она не знает жалости. – Ты ни строчки не написал об этом, Юань-Юань! Неподходящее время, чтобы отпускать от себя Жуи. Туманную гряду не просто пересечь. Небесные слишком долго держали под контролем этот регион. И у них было достаточно времени, чтобы подготовиться к нашему приходу. Враг снова попытается ослабить тебя и остановить наше наступление. Не рискуй понапрасну!

– Я готов нести ответственность за каждое решение. Бессмертные хотели убить моего младшего брата, а пока он нужен нам живым. Жуи помогла выиграть для него немного времени, – бесстрастно ответил демон в алых одеждах.

– Впредь не забывай и о своей безопасности! Запомни наши слова и держи Жуи поближе к себе. – Владычица Запада умолкла на некоторое время, она обдумывала дальнейшие слова. – Юань-Юань, – наконец продолжила она, – когда твоя армия минует последний перевал Туманной гряды, в нашей власти окажутся все южные уезды Запредельного края. А на севере войска Чжун Шигуя скоро отрежут первой небесной армии Сюань У последний путь к отступлению. Небесные уже понимают, что мы перехватили инициативу. Но война идет слишком долго, а мы никак не можем истощить противника. Мы не желаем ждать целую вечность, пока расклад сил наконец изменится. Хуан-ди нет дела до того, сколько жизней своих подданных он положит на алтарь этой бесконечной войны, – Си Ванму сжала одну из золотых шпилек, и ее острый конец воткнулся в ладонь. Глаза Владычицы Запада метали молнии, она, казалось, не чувствовала боли. Сян Юань-да, сохраняя совершенное спокойствие, без слов забрал шпильку и стер кровь с ладони Си Ванму. – Нужен ход, который переломит ситуацию.

– Что ты велишь мне, Владычица?

– Достигнув успеха сейчас, однажды мы вновь можем утратить преимущество. Нам же нужна безоговорочная победа. Чтобы, наконец, получить желаемое, мы должны иметь в полном распоряжении две силы. Во-первых, неиссякаемую армию. Во-вторых, все земли и ресурсы Запредельного края. Ныне неиссякаемая армия являет собой жалкое зрелище. Воинство, прежде известное своей мощью, становится для нас обузой. Чжоу Синьчжэ все труднее и труднее контролировать своих солдат. Как только он потратит последние силы, неиссякаемая армия станет совершенно неуправляемой и принесет Байху больше вреда, чем пользы.

– Третий брат делает все, что в его силах, чтобы помочь командующему Чжоу и сдержать неиссякаемую армию. Но время командующего Чжоу действительно на исходе, а пятый брат не может принять командование. Для этого он слишком слаб. Я приложу все силы, чтобы взять неиссякаемую армию под контроль.

– Нам нужно, чтобы неиссякаемая армия послужила целям Байху. Тщательно подготовь своего младшего брата, обучи его всему, что знаешь сам. Как только его смертная жизнь подойдет к концу, пусть сразу же примет командование.

– Как прикажешь, Владычица, – сухо ответил демон в алых одеждах.

– И еще, несмотря на все наши усилия, наместники девяти вольных городов не спешат выбрать сторону. Пользуясь необъятными границами Запредельного края и его неиссякаемыми ресурсами, они стремятся принимать самостоятельные решения и поддерживать обе стороны. Им не одолеть ни небесных, ни наши войска на поле боя, нам же трудно подчинить весь Запредельный край одной лишь силой оружия. Наместники ждут, когда и мы и небесные ослабнем настолько, что будем вынуждены вывести войска. Но если мы хотим одержать победу, нам потребуется полная поддержка духов. Мы хотим воспользоваться их самым главным желанием – возродить былое величие Запредельного края. Мы дадим им то, чего они желают. И заставим окончательно встать на нашу сторону.

– Ты хочешь подчинить их, используя моего пятого брата? – Изогнул бровь генерал. Выглядел он так, словно сомневался в успехе замысла Си Ванму.

– Юань-Юань, каков он, твой младший брат? Стоит ли он наших усилий? Прежде нам не доводилось иметь дело с Чжан Юань-бо, мы никогда не встречали его, слышали только пересуды о нем в небесных чертогах. Небожительницы да девы-сяннюй[82] пели песни о вечно юном Владыке Востока – самом младшем из великих демонов. Но они воспевали его элегантность и прекрасные манеры. Нас же это не волнует. До великой войны для небесных он был лишь младшим повелителем Запредельного края, который не так могущественен, как его старшие братья. После войны для духов он стал героем, а для небесных – заклятым врагом, подвергнувшим их позору. Так каков твой младший брат на самом деле?

– Я никогда не был близок с пятым братом и не проводил с ним много времени. Чжао Гун-мин расскажет о нем больше, ведь они вместе строили планы по превращению Запредельного края в великую державу. Мое же место было исключительно на поле боя.

– Чжао Гун-мин изворачивается, как попавший в костер уж, когда ему задают вопросы, – нахмурилась Си Ванму. – На его слова трудно опираться. Нам важно знать, что ты думаешь.

Неспроста Владычица настаивала! Сян Юань-да, однако, вел себя, как ни в чем не бывало.

– Я знаю, что младший брат слишком упрям. Потому прежде он часто выводил первого брата из терпения. Возможно, Чжан Юань-бо был не так амбициозен и властолюбив, как первый брат, не так свиреп и силен, как второй брат, не так хитроумен и искусен в интригах, как третий брат. И он никогда бы не сравнился со мной в умении вести войну. Зато у него имелось качество, которого все мы были лишены. Он умело находил талантливых сторонников. Все, кто служил в Восточном дворце, были на своем месте. Пятый брат руководил, используя их таланты и воздавая по заслугам. Он был способен добиться абсолютной преданности. Все, кто присягнул Чжан Юань-бо, были готовы отдать жизнь во имя его интересов. Это было его главной силой, но и слабостью тоже. За верность он платил не меньшей верностью.

Глаза Владычицы Запада чуть сощурились.

– Твой пятый брат не мог не знать, что, если сожжет свою душу, не сможет переродиться. И все же он выбрал смерть, желая защитить поданных. Неудивительно, что духи, не желающие никому подчиняться, готовы преклонить перед ним колени.

– Мне никогда не было дела до Запредельного края. И если подумать, моим братьям тоже. Первый брат желал властвовать над всеми тремя мирами, второй брат жаждал крови. Бесконечная война была и моим уделом. Только третий и пятый братья заботились о будущем Запредельного края. Но если Гун-мин прежде всего думал о себе и своих интересах, Юань никогда не был так умен и осторожен. Он был готов пойти на жертвы, чтобы защитить наших подданных. Этого глупца всегда окружала толпа восторженных почитателей и просителей, и он был готов возиться с каждым! Но, Владычица, я не верю, что наместники, эти хитрецы, живущие целую вечность, сделают на него ставку. Пятый брат стал героем их легенд и песен, но ныне он слишком неопытен и слаб, чтобы помочь им. Зачем им следовать за таким повелителем?

– Затем, что у них нет иного выбора, – губы Си Ванму изогнулись в грустной улыбке. – Ты всегда был не искушен в таких делах, мой Юань-Юань! Лишенный чувств, не имеющий надежд, ты не подозреваешь, что они есть у других. Народ Запредельного края не устает роптать, он изнывает от войны, в которую его втянули. Духи обвиняют во всем наместников, а тем все труднее и труднее договариваться одновременно и с нами и с небесными. Хуан-ди тоже жаждет их покорности. Надежда – вот что может сплотить духов вокруг наместников. Чжан Юань-бо – ожившая легенда, повелитель, любимый народом, и заступник. Даже если большинство историй о нем – просто сказки, те, кто пребывает в отчаянии, будет в них верить. Чжан Юань-бо должен предстать перед наместниками девяти вольных городов во всем своем прежнем великолепии. Пусть он станет символом возрождения Запредельного края. И пусть он будет нам верен. Используя его, как марионетку, мы покорим Запредельный край, не пролив более ни капли демонической крови. Ты понял нас, Юань-Юань?

– Да. Как прикажешь, Владычица, – ответил демон в алых одеждах все также спокойно. И только когда он отвернулся от зеркала, когда нежные руки Си Ванму обвили его тело, а горячие губы коснулись шеи, в его глазах впервые за долгие годы полыхнул настоящий гнев. Сян Юань-да не был согласен с решениями Владычицы. Прежде ему было все равно, его не заботили ни судьба трех миров, ни победа в войне, ни свое, ни чужое будущее. Он не имел других стремлений и желаний, кроме жажды разрушения, его душа пребывала в пустоте, а сердце не только не билось, как и у всякого другого демона, оно окаменело. Прежде походивший на потухшую свечу, демон в алых одеждах был лишь разящим клинком Владычицы Запада, теперь же он более не мог безропотно принимать свою несвободу.

* * *

– Зачем звал меня?

– Юань-Юань, добро пожаловать! Проходи скорее, не стой в дверях! Будет славно, если разыграешь со мной партию в вэйци! – с широкой улыбкой поприветствовал генерала Сян Юань-да демон в белых одеждах.

– Только и всего? Пустая трата моего времени! В прошлый раз мы разыгрывали одну партию десять лет.

– Это потому, что ты редко приходил, – вздохнул демон в белых одеждах.

– Играй и дальше сам с собой, – генерал развернулся и уже был готов покинуть комнату брата, как Чжао Гун-мин пошевелил пальцами, и двери захлопнулись прямо у Сян Юань-да перед носом.

– Сколько бы раз ты ни бывал во дворце Вечного Спокойствия, меня ни разу по своему желанию не навестил, хотя до Ледяной Цитадели рукой подать. Никогда не приходишь, если не позову. Мне, как твоему старшему брату, очень обидно, – принялся сетовать демон в белых одеждах. Он сокрушенно качал головой, и блики холодного зимнего света играли на кончике серебряной заколки, скрепившей копну белоснежных волос.

За окном снег укрывал одеялом горные вершины, и даже воды огненной реки, от которых исходил нестерпимый жар, не могли растопить вечную мерзлоту. В Ледяной Цитадели тоже было холодно, но демон в белых одеждах совсем не мерз.

– Тебе, я гляжу, заняться нечем. А как же расследование? Неужели нашел того, кто выкрал жетон твоей власти и учинил беспредел в Тянься?

– Еще нет, – Чжао Гун-мин, склонившись над игральной доской, в задумчивости постучал по подбородку. Он обдумывал очередной ход.

– И ты прохлаждаешься? Наслаждаешься свободой и возможностью, когда вздумается, покидать Ледяную Цитадель, а сам ничего не делаешь? Гнева Владычицы не страшишься?

– Она сама меня выпустила. Пока я делаю то, что ей выгодно, она не станет вмешиваться в мои дела.

Сдвинув брови, Сян Юань-да навис над столом и, прищурившись, оглядел брата.

– Сдается мне, ты сам же беспредел и учинил, чтобы потом использовать его как повод для расследования и расправы над неугодными.

– Да, ты прав, – губы демона в белых одеждах растянулись в хищной улыбке. – Чему тут удивляться? Я же… отвратительный злодей! Юань-Юань, присядь же! В кои-то веки сможем побеседовать.

– И от многих в Ледяной Цитадели удалось избавиться? – Демон в алых одеждах, сдавшись, наконец устроился напротив брата и скрестил руки на груди.

– Ото всех, кто был помехой, – ответил Чжао Гун-мин. – Здесь было слишком много тех, кто пытался плести паутины интриг. Да и как не подставить хоть кого-нибудь из небесных посланников? Это я вызвал переполох в Ледяной Цитадели, а у Владычицы появился повод прекратить перемирие. Потому она и поддержала меня. А я ради достижения ее и своих целей охотно пожертвовал бесполезными слугами. Не гляди на меня столь сердито, Юань-Юань! Ты слишком прямолинейный, привык идти напролом да мечом махать. Но этот путь – не единственный.

– А то, что произошло в Тянься, тебя не волнует? Все только и кричат о том, что равновесие было нарушено. Ты же сам сокрушался по этому поводу!

– Признаю, это я отправил своих слуг в Тянься, но к мертвецам, восставшим из могил, не имею никакого отношения. Не возводи на меня напраслину! Я отвечаю только за болезни и работу свою выполняю исправно. Баланс жизни и смерти давно нарушен, потому и неупокоенных душ становится все больше и больше.

– Гун-мин, это ведь ты упросил меня отправиться в Тянься и обучать пятого брата. Почему сам решил вмешаться? – В голосе Сян Юань-да явственно слышалось недовольство.

– У тебя свои методы обучения, а у меня свои. И заметь, они очень действенные!

– Не лезь в это дело, Гун-мин, слышишь? – Демон в алых одеждах ударил кулаком по столу, и по нему тут же пошли трещины. Чжао Гун-мин успел приподнять игральную доску, и потому она не пострадала. – Я сам буду обучать пятого брата. А ты занимайся делами Ледяной Цитадели и продолжай играть в свою грязную игру, раз уж Владычица ее одобряет. Не вмешивайся в дела Тянься!

– Запрещаешь мне? С каких пор ты, мой младший, командуешь мной, а, Юань-Юань? – Чжао Гун-мин провел рукой по столу, и трещины в мгновение ока исчезли с его поверхности. – Когда ты стал таким непочтительным? Старшие братья никогда не заботились обо мне, а вот я пекусь о младших. Я не меньше твоего хочу, как должно, подготовить и обучить пятого брата. В прошлом мы с ним были добрыми друзьями, я знаю его куда лучше тебя и понимаю куда лучше тебя.

– Не говори ерунды! Если ты о ком-то и волнуешься, то только о себе! Если бы ты, действительно, заботился о пятом брате, то не позволил бы ему так глупо умереть! Ты был единственным, к чьему мнению он прислушивался, но ты позволил ему пожертвовать собой, чтобы спасти собственную шкуру!

– Юань-Юань, не горячись так, иначе растопишь Ледяную Цитадель! Вот, выпей лучше, – демон в белых одеждах взмахнул рукавом, и на столе появился чайник и две пиалы. – Незадолго до твоего прихода я, как раз кстати, заварил успокоительный отвар. Из пяти редчайших трав Байху. Очень полезный! Попробуй, не отказывайся! Признаю, перспектива умереть, переродиться человеком и прожить жизнь, полную сожалений, меня никогда не прельщала. Но и пятому брату я никогда не желал погибели. Тогда я пытался отговорить его, но он меня не послушал.

– Вздор и ерунда! Тьфу! Этот напиток отвратителен! Он даже хуже, чем яд! – Одним только взглядом демон в алых одеждах испепелил и пиалу, которую держал в руке, и чайник. Чжао Гун-мин закатил глаза, но сердиться не стал.

– Юань-Юань, тебе следовало просто заесть его сладеньким! Ох, это были такие ценные травы! Ужасное расточительство! Брат, к чему теперь ворошить прошлое? Мы проиграли ту войну…

– Мы бы не проиграли, если бы Небесный император не использовал грязные приемы! – прорычал Сян Юань-да.

– Только ты честно воюешь с небесными. Выдумал правила и следуешь им. Достиг ты результата, а? Нет. Все никак не можешь одержать победу. Как бы то ни было, мы проиграли ту войну. Пятый брат винил себя за то, что не смог защитить столицу. Он предпочел уничтожить город, но спасти его жителей. Город, в конце концов, можно отстроить заново. Пятый брат выиграл для нас столько времени, сколько смог. Не хочу даже думать о том, какие муки он вынес в последние десять дней и ночей своей жизни! Не обесценивай этот его поступок! Разве не потому ему удалось вернуться? Он принес себя в жертву, и Небеса выбрали его для прохождения испытания.

– Это была неравноценная сделка: одна жизнь и одна душа за тысячи других. Совершить подобную ошибку мог только наш младший брат. А ты, глупец, чему радуешься? В небесном испытании нет ничего хорошего. Это нам невыгодно!

– Отнюдь. Очень даже выгодно! Если пятый брат достигнет успеха, он сможет исправить неисправимое. Так что бы он мог исправить? Если бы можно было вернуть все назад, возвратиться к тому, что было…

Сян Юань-да бросил на брата испепеляющий взгляд. Безусловно, единственное, чего желал демон в белых одеждах – это вновь стать Владыкой Запада, третьим повелителем Запредельного края. Все его интриги были исключительно ради этого.

– Перестань, Гун-мин! Пятый брат еще не достиг успеха, а ты уже на что-то надеешься. Если он провалит испытание, то тысячекратно пожалеет о том, что смог переродиться.

– Какой ты, однако, нервный, Юань-Юань! – покачал головой демон в белых одеждах. – И все же мое сердце радуется, когда я наблюдаю тебя таким! В твоих глазах я вижу заинтересованность, а ведь прежде в них была пустота. Минуло не так много времени, а умение пятого брата завоевывать сердца уже превзошло все мои ожидания!

– Завоевывать сердца? Не притворяйся, что разбираешься в этом! Мне нет дела…

– Тц! Не обманывай своего старшего! Как будто я не вижу, что ты все сильнее и сильнее оберегаешь пятого брата. Сколько небесных, преследовавших его до объявления испытания, были убиты по твоему приказу? Я сбился со счета. Ты даже едва не сжег человеческий город со всеми его жителями, обнаружив, что среди них полно небесных шпионов и подозрительных духов. До сих пор ты приглядываешься ко всем, кто следит за сяоди[83]. А сколько раз из-за тебя пятому брату приходилось идти самым длинным путем из возможных? Знаешь же, что эти твои поступки разгневают Владычицу, но все равно не отступаешь. Ты хочешь выиграть для пятого брата больше времени в смертном мире?

– Это будет справедливо. Как и старшие братья, он должен прожить человеческую жизнь, познать все ее радости и горести. Это поможет ему стать сильнее, – сухо ответил Сян Юань-да.

– Владычица не позволит пятому брату слишком долго разгуливать на свободе, – покачал головой Чжао Гун-мин. – Признавайся, ты такой сердитый потому, что она тебе что-то поручила? Признавайся, Юань-Юань, мне любопытно до ужаса!

Скрывать не было смысла. В скором времени Чжао Гун-мин, у которого были шпионы во всех трех мирах, узнает правду и непременно захочет вмешаться. Сян Юань-да поведал старшему брату о приказе Си Ванму.

– Прекрасно! – Хлопнул в ладоши демон в белых одеждах. – Если уж Владычица хочет через пятого брата править Запредельным краем, то почему бы и нам не попробовать? Вот только он еще слишком юн и неопытен. Потребуется немало времени и усилий, чтобы он смог завоевать доверие наместников. Но никто не хочет ждать. Значит, нужно сделать что-то запоминающееся, грандиозное! Поступок, который заставит наместников поверить в то, что Владыка Востока вернулся и спасет Запредельный край. Нужно сделать так, чтобы они захотели присягнуть возрожденному Восточному дворцу… – Он умолк на несколько минут, призадумался. – Нужно… Нужно снять печать с ворот Дэнфэна и восстановить город. Пусть Владыка Востока вернется домой – в старую столицу. Это напомнит наместникам о временах славы и процветания и одновременно ознаменует начало новой эпохи. Да, пятый брат должен снять печать с ворот Дэнфэна!

– С его теперешними силами у него ничего не выйдет. Он лишь может отнимать удачу у смертных да вести борьбу со слабым врагом.

– А мы ему на что? Пока я могу свободно покидать Ледяную Цитадель, я не останусь в стороне. И ты не можешь меня не поддержать. Если хочешь защитить пятого брата, Юань-Юань, нужно обеспечить ему полную поддержку наместников. Смирись с этим. Иного пути нет! – Чжао Гун-мин передвинул белый камень, и его молниеносный ход решил судьбу этой партии. Сян Юань-да знал, все, что происходит в трех мирах, для демона в белых одеждах лишь часть большой и увлекательной игры. Игры с чужими судьбами.

* * *

Перевалы Туманной гряды продувались ветрами, вечная сырость и дикий холод особенно в вечерние и ночные часы пробирали до костей. Но огонь задорно трещал в жаровне, потому в шатре главнокомандующего было тепло, как в летний погожий день. Киноварная краска, которую всегда использовал демон в алых одеждах, напоминала кровь. Стоило ему только вывести иероглифы на бумаге, как они начинали источать свет, а потом исчезали, растворялись. Бумага будто бы поглощала их. Секретные распоряжения и донесения мог прочитать лишь тот, кому они были адресованы.

Вдруг кисть в руке генерала замерла, и капли краски продолжили падать на бумагу. Странное, давно забытое чувство охватило Сян Юань-да. То была тревога. Его обеспокоили замыслы Чжао Гун-мина и Владычицы. Младший брат… Он ведь такой недотепа! Как он справится со всем этим? Как сможет им противостоять? Если бы можно было задержать пятого брата в Тянься хотя бы на столетие! Что такое сто лет для обитателей Байху? Лишь миг. Но в Тянься это многим больше, чем обычная человеческая жизнь. Если бы пятый брат прожил долгую смертную жизнь, в конце пути он бы уже не был слабым. Перенесенные страдания, горечь и сомнения, страстные желания заставили бы его избавиться от наивности. Чжан Юань-бо пока, как дитя, смотрит на мир полными восхищения глазами, он еще не потерял надежду, а его человеческое сердце – добро и сострадание.

Демон в алых одеждах тяжело вздохнул. У него больше не было сил гневаться на младшего брата. Впервые за века Сян Юань-да испытал истинную злость и истинную тревогу. И эти непрошеные чувства заставили его вспомнить то, чего он вспоминать не хотел. Свою человеческую жизнь. Когда-то и он был таким же глупым и жалким смертным, когда-то и он был полон надежд, умел дружить и заботиться. Так же, как и пятый брат, был готов раз за разом преодолевать страх, боль и даже бороться со смертью, чтобы спасти других. Даже тех, кто этого не стоил.

Сян Юань-да наблюдал за братом, а видел себя. Будучи смертным, сколько бы он ни старался, все равно не смог найти свое место среди людей. Его судьба была проклята, его ждала ужасная гибель. Преданный самыми близкими, умирая, он страдал не столько от мучительной физической боли, сколько от горечи поражения. Он доверился смертным и бессмертным, и то была ошибка. Тянься и его обитатели стали ненавистны Сян Юань-да. Он был готов жестоко мстить людям. Он сжигал их города и стирал с лица земли целые государства. Но со временем месть утратила привлекательность, а демон в алых одеждах отказался от всяких чувств. Он стал лишь тенью себя прежнего. Его было удобно использовать как оружие. Он стал великим генералом Байху, главнокомандующим, не знающим сомнений. В трех мирах его боялись. А он существовал, лишь существовал. Так долго, нестерпимо долго! Без цели.

Его первый и второй братья тоже некогда переродились смертными и до сих пор сохранили желания, свойственными человеческим сердцам. А сердце Сян Юань-да умерло. То была лишь его вина. Он позволил себе страдать из-за предательства смертных. Его младший брат может совершить ту же ошибку. Нет, мальчишка не посмеет пойти по этому пути! Он должен стать решительнее и сильнее! Пусть его смертная жизнь закончится иначе! Пусть ему не придется жертвовать собой ради других.

Впервые за долгое время у генерала появилась настоящая цель – не дать младшему брату закончить так же, как и он сам. Вот только чем дольше его брат пребывает в Тянься, тем сильнее человеческие чувства связывают его с этим миром. Чжан Юань-бо, как и все люди, обречен на горести и потери. Но он должен жить! В противном случае он окажется в руках Владычицы и потеряет то единственное, что у него есть – свободу.

Сян Юань-да стоял на распутье. Как поступить с пятым братом? Какой путь для него проложить? Любой исход не сулил ничего хорошего.

Красноперая птичка сердито топтала карту Тянься. Время от времени она угрожающе расправляла крылья и выпускала из клюва кольца дыма.

– Скучаешь, Жуи? – Поглядел в ее сторону генерал. – Потерпи, скоро отпущу полетать над Туманной грядой. – Птица осталась недовольна и снова выпустила колечко дыма. – Хочешь вернуться в Тянься и приглядывать за пятым братом? – вновь обратился к питомице Сян Юань-да. – Прожорливое ты создание! Нравился бы он тебе так сильно, если бы не подкармливал тебя? И стал бы он кормить, явись ты в истинном обличье? Забыла уже, как он удирал? – Жуи нахохлилась, вновь выказывая недовольство. – Все равно хочешь вернуться в Тянься?

Птица перелетела на плечо генерала, прихватила прядь его волос и потянула.

– Вот ведь негодное создание!

Птица зачирикала на ухо Сян Юань-да.

– Рвешься приглядывать за ним потому, что он похож на меня… Цыц! Знаю и без тебя! Не хочу слушать!

Воистину, со своей огненной птицей Сян Юань-да разговаривал чаще, чем с братьями. Не зря демон в белых одеждах постоянно сетовал на это.

Одна из марионеток заглянула в генеральский шатер и, склонив голову, прижала ладонь к груди.

Сян Юань-да наконец отложил кисть.

– Пусть заходит, – проговорил он.

Демон, вошедший в шатер вслед за марионеткой, склонился в глубоком поклоне.

– Главнокомандующий, Чжоу Синьчжэ по вашему приказу прибыл.

Верхнее одеяние демона было иссиня-черным, а поверх него был наброшен плащ с меховым капюшоном. Гость не носил броню и не имел никаких знаков отличия. Темные волосы демона были собраны в узел на затылке и закреплены деревянной шпилькой. На фоне всей этой черноты разительно выделялись болезненно-бледное лицо и зеленые, словно подсвеченные изнутри огнем очищения, глаза.

Сян Юань-да оглядел гостя с головы до ног.

«Он становится все слабее и слабее, уже едва способен покидать Костяную пагоду. И то лишь на короткий срок. Времени у него осталось немного», – вынес вердикт генерал.

– Командующий Чжоу, я вызвал тебя потому, что с каждым новым днем некогда грозная неиссякаемая армия все больше напоминает толпу разбушевавшейся нечисти. Причины мне понятны, не станем обсуждать их. Куда важнее последствия. Если ты не обуздаешь своих солдат, они превратятся в угрозу безопасности Байху.

– Понимаю, – склонил голову Чжоу Синьчжэ. Несмотря на непростую ситуацию, в которой он оказался, этот демон выглядел совершенно спокойным. – Главнокомандующий, я готов нести ответственность и приму любое наказание. В любом случае я не выполнил приказ своего господина. Когда господин вернется, он заберет мою жизнь.

Демон в белых одеждах как-то поведал генералу о том, что незадолго до гибели пятый брат передал первому министру Восточного дворца, Чжоу Синьчжэ, не только жетон командующего, но и последний приказ. По завершении великой войны распустить неиссякаемую армию, а всех ее солдат переправить через реку Жошуй. Вот только не успела война подойти к концу, как Си Ванму подчинила себе Байху и взяла под контроль Земли Беспомощности. Разумеется, она не пожелала отказываться от такой могучей силы, как неиссякаемая армия. Чжоу Синьчжэ ничего не смог поделать. Куда ему было тягаться с новоиспеченной Владычицей Запада?

– Едва ли мой младший брат лишит тебя жизни. Она ему еще пригодится. Я тоже не желаю наказывать тебя, командующий Чжоу. Сдерживая своих солдат, ты потратил почти все силы. Но проблема не решена. Если хочешь дождаться своего господина и в будущем служить ему, на время передай мне жетон командующего. Мой третий брат больше не может тебе помочь. Владычица отдала мне приказ: взять неиссякаемую армию под контроль. Те солдаты, которые пока не утратили боеспособность, станут частью моего воинства. Если они впадут в одержимость, я смогу остановить их. Те солдаты, которых ты отпустил в Тянься, пусть там и остаются. Мост через реку Жошуй разрушен, ты не сможешь переправить на другой берег ни одну мертвую душу, а Земли Беспомощности переполнены. Потому многим придется задержаться в Тянься. Ты же возвращайся в Костяную пагоду. За всех, кто поселился в Землях Беспомощности, остаешься в ответе. Тебе нужно продержаться до той поры, пока я не верну жетон. Как думаешь, сможешь?

– Иного выхода у меня нет, – вздохнул Чжоу Синьжэ. – Сделаю, как прикажете. Но главнокомандующий, неужели я не могу надеяться на то, что вы и ваши братья восстановите мост через реку? Ведь без моста, что бы мы ни делали, что бы ни предпринимали, все бесполезно. В конце концов, контроль над неиссякаемой армией будет утрачен, и три мира наводнят голодные призраки[84].

– Чтобы восстановить мост мы должны собраться все вместе. И от каждого потребуется согласие. В нынешней ситуации добиться его весьма затруднительно.

Сян Юань-да понимал, что первый и второй братья едва ли захотят тратить силы на восстановление моста через реку Жошуй. Их не волнует будущее, напротив они станут только сильнее, если три мира затянет в пучину Великого Хаоса. Его первый брат жаждал абсолютной власти, второй брат во всем поддерживал первого. Даже если сам Сян Юань-да, его третий и пятый братья пойдут против воли старших и попытаются восстановить равновесие, это будет стоить им всех сил. Придется пожертвовать самым ценным, что есть у демона – душой. Если их души погибнут, они уже не смогут переродиться. Кто захочет так рисковать?

Стоило ли сохранять неиссякаемую армию до этого момента? Разумеется, нет. В кои-то веки пятый брат был прав, когда хотел распустить ее. Но делать нечего. Время было упущено.

– Впредь, до возвращения твоего господина, моя личная стража будет охранять все входы и выходы из Земель Беспомощности.

– Благодарю за оказанную милость, главнокомандующий, – снова склонился в низком поклоне Чжоу Синьчжэ.

– Не спеши уходить, командующий Чжоу! Хочу спросить тебя, – лицо Чжоу Синьчжэ стало еще бледнее. Генерал Сян Юань-да никогда не задавал вопросов, он лишь приказывал. Его нынешняя заинтересованность не сулила ничего хорошего, – со смертью моего младшего брата твоя клятва верности перестала иметь силу. Ты стал свободен от службы в Восточном дворце и мог отправиться куда угодно. Три мира были открыты перед тобой. Ответь, почему ты решил запереть себя в Землях Беспомощности и взвалить на плечи столь тяжелый груз?

Грустные глаза Чжоу Синьчжэ сверкнули.

– Я дал клятву своему господину, и она не может исчезнуть с падением Восточного дворца. Эта клятва в моем сердце. Я служил господину по желанию, а не по принуждению. И буду служить и впредь.

Сян Юань-да лишь головой покачал. Он не верил в безоговорочную преданность.

– И все же почему? Откуда такая верность?

Чжоу Синьчжэ улыбнулся.

– Главнокомандующий, как и многие чиновники Восточного дворца, в прошлой жизни я был человеком. У меня была родина, была служба, которой я посвятил много лет, была семья. Но все, что я имел, исчезло в одночасье. Потому я был лишен покоя и после смерти. И только став чиновником Восточного дворца, я смог жить почти, как прежде, делать то, что умел лучше всего. Казалось, я вовсе и не умирал! Господин был очень требовательным, но всегда давал второй шанс. Он всегда прислушивался ко мне. В то время я не был таким бесполезным, как теперь. У меня была надежда. Большего и не нужно.

Что же… Чжоу Синьчжэ, как и демон в белых одеждах, грезил о возвращении былых времен.

– Желая вернуть своего господина, ты пошел на огромный риск. И я не думаю, что ты, командующий Чжоу, сам догадался о том, как можно быстро восстановить его силу. Нет, – сощурился генерал. Чжоу Синьчжэ почувствовал в его голосе угрозу, но все так же старался сохранять спокойствие, – кто-то тебя надоумил. Ты начал подготовку еще до того, как мой брат возродился в мире смертных. Кто-то, кто знал обо всем наперед, подсказал тебе, что делать. – Сян Юань-да не спрашивал, он утверждал. Чжоу Синьчжэ кивнул. – И ты не задумывался о том, что этот кто-то имеет дурные намерения?

– Главнокомандующий… я, – меняясь в лице, начал было демон. Сян Юань-да поднял вверх руку, заставив его замолчать.

– Теперь уже ничего не поделаешь. Ты более не можешь ни на что повлиять, остается только ждать. Возвращайся в Костяную пагоду, командующий Чжоу, и ожидай дальнейших указаний.

На лице Чжоу Синьчжэ застыла маска неподдельного ужаса. Демон рухнул на колени.

– Главнокомандующий, – он сложил руки в просительном жесте, – я заслуживаю самого сурового наказания. Но я… Я никогда не хотел навредить господину, я бы не посмел… Я только хотел…

– Ты хотел, чтобы он как можно скорее вернулся, восстановил утраченные воспоминания и былую силу. Ты хотел, чтобы он избавил тебя от груза ответственности за неиссякаемую армию.

В голосе Сян Юань-да не было злости, но прежде такой спокойный и собранный Чжоу Синьчжэ затрясся от страха.

– Главнокомандующий, я бы не… Я вовсе не… Разве плохо, что господин вернется к нам? Когда я узнал, что это возможно, счастью моему не было предела. Все, кто служил в Восточном дворце, не могли надеяться на возрождение господина. Но Небеса смилостивились над нами! Разве плохо, что господин вернется к нам?

Слушая Чжоу Синьчжэ, генерал испытывал разве что раздражение. Этот демон прожил две жизни, долгие годы служил в Восточном дворце, потом повелевал Землями Беспомощности. Ему хватило силы, ума и решительности столько времени удерживать неиссякаемую армию от распада. Даже Владычица Запада прислушивалась к его мнению, а чиновники в Юду не осмеливались строить ему козни. Но Чжоу Синьчжэ вел себя, как наивное дитя, когда речь заходила о его господине. Во имя Владыки Востока и своей безумной преданности он был готов довериться первому встречному, был готов совершать ошибку за ошибкой. Стоило только подарить Чжоу Синьчжэ крупицу надежды, как он смело шагнул прямо в ловушку. И пусть. Вот только он и господина своего пытался туда затолкать.

Для Сян Юань-да было правильным решением отказаться от слуг. И в прошлом Южный дворец был наводнен марионетками, созданными демоном в алых одеждах. Они никогда не ошибались, не имели собственных целей и желаний. А вот слуги и чиновники Восточного дворца… Чжан Юань-бо собрал вокруг себя совершенно отчаявшихся демонов и помог им справиться с одержимостью. Они поклялись вечность служить ему, а он умело использовал их таланты и направлял стремления на благо Запредельного края. Его слуги поклонялись ему, как божеству, и с трудом смогли выжить без него. Они желали вернуть его, совершенно не думая о последствиях. Любой ценой. Воистину от них одни неприятности!

– Добыв четыре ключа от сердца, мой брат вернет прежнюю силу. Но сможет ли его человеческое тело ее вынести? Если он утратит разум, то превратится в чудовище. В таком случае он не станет заботиться ни о тебе, ни о других чиновниках Восточного дворца. А если брат все же сможет уцелеть, думаешь, он сохранит свободу? О нет, командующий Чжоу, он станет пешкой в руках Владычицы, в руках наших старших братьев… наместников… даже Повелителя судеб, который и в дела великих демонов осмелился сунуть нос! Да кого угодно! Любой и каждый попытается контролировать его. Такой судьбы ты желаешь своему благодетелю? Скажи, что ты на самом деле для него выбрал: одержимость или оковы?

Бледный, как смерть, Чжоу Синьчжэ уткнулся лбом в землю.

– Главнокомандующий, я заслуживаю смерти…

– Да что ты заладил? Кому поможет твоя смерть? Нет от тебя никакого толка, – махнул рукой Сян Юань-да.

– Главнокомандующий, умоляю, спасите моего господина! Я отдам все, что имею, только спасите моего господина! – Чжоу Синьчжэ вцепился в край кроваво-красного плаща генерала, но тот вырвал его.

– Поднимайся, хватит валяться в ногах! И такое жалкое создание, как ты, осмеливается называть себя повелителем Земель Беспомощности. Какой позор! Поднимайся! С этого момента не вздумай делать что-то за моей спиной, докладывай о каждом шаге. В конце концов, твой господин вернется, но ты должен дать ему время. Он вернется только тогда, когда действительно сумеет повести за собой войска. Единственное, что ты сможешь для него сделать, сохранить неиссякаемую армию. Что касается ключей от сердца, сделанного не воротишь. Мой брат пойдет по проторенному тобой пути. Тебе остается только верить в его успех.

* * *

Сян Юань-да постучал кончиками пальцев по краю деревянного жетона. Отполированная поверхность дерева была окрашена в насыщенный зеленый цвет. Искусно вырезанный символ «Восток» был покрыт синей краской.

– В Тянься такой переполох из-за этой маленькой вещицы, – пробормотал Сян Юань-да. – Сколько надежды сяо Лань возлагает на этот жетон, сколько усилий прилагает, чтобы его отыскать! Жуи, – демон в алых одеждах обратился к огненной птице, по-прежнему сидевшей у него на плече, – в кои-то веки я смогу позабавиться. Мой братишка совсем не понимает, что без силы, которую хозяин вливает в жетон власти, он превратится в обычную деревяшку. И Тянься с ее помощью не спасти. Что ты говоришь? Рассказать ему? Так будет неинтересно, Жуи! Если он узнает, то утратит желание двигаться дальше. Пусть лучше у него будет цель. Говоришь, Ван Цзылян может ему рассказать? Ван Цзылян, – Сян Юань-да сжал кулаки, а его глаза гневно сверкнули, – этот хитрый мерзавец! Я думал, что жизнь для него будет мучительнее смерти. А он и из этого смог извлечь выгоду! Нет, уверен, он будет молчать. Ему нужно, чтобы сяо Лань не отказался от выбранной цели. Ему нужно это позарез, иначе бы он не поступился принципами бессмертного, не нарушил бы все существующие правила и не помог бы Чжоу Синьчжэ создать для моего брата ключи от сердца.

* * *

– Чуть было не померли! В который уже раз мы чуть было не померли! – снова и снова повторял Чжао Вэйнин, он был настолько потрясен случившемся, что даже не обращал внимание на потрясающе прекрасные низкие облака сине-фиолетового цвета, еще не успевшие слиться с темнеющим небом, на лазоревые сполохи заката и на горные вершины внизу. Он смотрел прямо перед собой и время от времени вздрагивал. Сун Жулань создал плащи и для Хэ Ланфэн и для Чжао Вэйнина, чтобы они не мерзли на вечернем ветру. И друзья ни слова не сказали против вещей демона в лазурных одеждах.

– Все в порядке, мы смогли выбраться! – успокаивал принц Чжао Вэйнина. Но тот все равно никак не мог прийти в себя.

– Может, может все-таки откажемся от приглашения Всевидящего, а? Не нужно снова рисковать! Второй раз точно не сбежим, – зашептал Чжао Вэйнин, сердито косясь на сопровождавших их учеников бессмертного прорицателя.

– Мы не можем отказаться, – покачал головой Сун Жулань. – Мы так ничего и не узнали. Всевидящий – наш последний шанс. Я понимаю твои опасения, брат Вэйнин, и разделяю их…

– Если разделяешь, давай попытаемся улизнуть, – продолжал нашептывать Чжао Вэйнин. – На этот раз нам помочь некому. Если и эти бессмертные захотят пленить госпожу Хэ, убить тебя, убить меня, запереть всех нас на очередной горе навечно, то нас никто не спасет.

Плечи Сун Жуланя понуро опустились. Он понимал: друг ждет его решения. Даже Хэ Ланфэн, до сего момента полностью погруженная в свои мысли, бросила на него косой взгляд. Он хотел узнать, как попасть в Земли Беспомощности, но понимал, что тем самым подвергает друзей новой опасности. Решение нужно было принять быстро.

– Вы с бессмертной госпожой можете подождать меня за пределами владений Всевидящего. Но я все равно должен встретиться с ним.

– Я знал! Я знал! – Чжао Вэйнин закатил глаза. – Знал, что скажешь подобную глупость!

– Если вас схватят, Ваше Высочество, и будут удерживать на горе Суншань, наше дальнейшее путешествие не будет иметь никакого смысла, – проговорила Хэ Ланфэн. – Если уж мы снова попадем в беду, то попадем в нее вместе.

– Я знал! Знал, что она поддержит тебя в этой глупости!

– Брат Вэйнин, нам остается только рискнуть. Но тебе вовсе не обязательно…

– Тц!

– Ты же сам не хотел…

– Тц! Сяо Лань, перестань! Зря я вообще заговорил об этом. Куда мне деваться-то? Я могу пойти только с вами! Будешь спорить, я тебя толкну, а если я тебя толкну…

– Если ты меня толкнешь, мы упадем вместе, ведь я тебя держу.

– Я все равно…

– Если вы не замолчите, – рассердилась Хэ Ланфэн, – я столкну с меча вас обоих. Тише! Дайте подумать!

Сун Жулань и Чжао Вэйнин обменялись тревожными взглядами.

– Ваше Высочество, – проведя некоторое время в тишине, вновь заговорила Хэ Ланфэн. – Вы помните Чжоу Синьчжэ? Недавно вы сказали, что, будучи ребенком, придумали историю в рисунках про Чжоу Синьчжэ и Чжу`эр. Вы ведь не просто так выбрали эти имена.

«Если Чжу`эр – это Цин Минчжу, то кто тогда Чжоу Синьчжэ?» – размышляла мечница.

– Я не могу сейчас ответить, – вздохнул Сун Жулань. – Не могу вспомнить. Понимаю, раз вы спрашиваете, значит, это важно, но я не могу вспомнить.

– Бессмертные мастера сказали, что Чжоу Синьчжэ – ваш верный последователь. И он создал четыре ключа от сердца, с помощью которых вы восстановите силу и воспоминания.

– Четыре ключа? – удивился Сун Жулань. – Но мне удалось узнать, что с помощью четырех ключей можно попасть в Земли Беспомощности и отпереть врата Костяной пагоды.

– Нет, бессмертные сказали, что четыре ключа созданы не для этого. Что с их помощью вы обретете былое могущество… – Голос Хэ Ланфэн надорвался. Она была огорчена, встревожена и даже не задумалась о том, что Сун Жулань откуда-то успел узнать про ключи. – И тогда… И тогда не захотите спасать Тянься!

– Бессмертная госпожа! – Сун Жулань был ошарашен. – Я слышал совсем другое! Но я… Я бы ни за что не отказался от своего обещания. Мастера хотели удержать вас на горе, быть может, они сказали неправду?

И Ланфэн хотелось бы так думать. Очень хотелось.

– А если солгали вовсе не бессмертные мастера? Откуда вы узнали о четырех ключах?

Принц покачал головой.

– Это секрет, который я не могу раскрыть. Друг попросил меня. Не смотрите на меня так, госпожа! Я не думаю, что меня обманули. Возможно, я что-то не так понял.

– Или бессмертные наврали, – вставил свое слово Чжао Вэйнин. – Или мы чего-то не понимаем. Правы все, но мы сомневаемся в этом, так как знаем не все. Это загадка и нам пока не хватает знаний, чтобы ее разгадать.

Его слова звучали разумно, они немного успокоили и Хэ Ланфэн и Сун Жуланя. Но в любом случае, чтобы узнать правду, им предстояло в очередной раз пойти на риск и довериться бессмертным.

В тот момент сопровождавшие их ученики Всевидящего подали знак: снижайтесь. Следуя за ними, Цинпин совершил крутой вираж и опустился на одну из горных вершин.

Почувствовав твердую почву под ногами, Чжао Вэйнин наконец отпустил Сун Жуланя. Друг так крепко в него вцепился, что на запястье принца остались багровые пятна.

– Прости, сяо Лань! – повинился Чжао Вэйнин. Чувствуя себя неловко, он все время лохматил и без того растрепанные волосы. – Чем больше летаю, тем меньше мне это нравится. Особенно, когда меч госпожи Хэ делает поворот. Меня после этого просто наизнанку выворачивает!

– Не нравится летать на моем мече, идите пешком! – фыркнула Хэ Ланфэн, убирая Цинпин в ножны. – Вовек не доберетесь! – Меч издал неприятный звон, ему тоже не понравились слова Чжао Вэйнина.

– Уж и слова нельзя сказать! Все такие обидчивые!

– Друзья мои, – обратился к ним Сун Жулань, единственный, кто до последнего сохранял миролюбивый настрой, – мы столько пережили за последние дни и очень устали. Давайте не будем ссориться по мелочам! Это такой пустяк, что…

– Летать так, будто хочешь угробить всех, кого везешь с собой, это вовсе не пустяк, это…

– Болтать все время и путаться под ногами – вот это, определенно, не пустяк!

Сун Жулань закатил глаза. Безусловно, все они были взволнованы и раздражены, но это вовсе не значило, что следует ругаться. На кончике указательного пальца принца загорелся огонек очищения. Сун Жулань изловчился и дотронулся сначала до лба Хэ Ланфэн, а потом до лба Чжао Вэйнина. Почувствовав обжигающий холод, друзья сперва замерли, полуоткрыв рты, а потом их раздражение как рукой сняло. Все тревожные мысли мигом улетучились.

– Что вы сделали? – Хэ Ланфэн терла лоб снова и снова, все еще ощущая холодное прикосновение огня очищения. – Почему?..

– Ваши тревоги забрал себе, – как ни в чем не бывало, проговорил принц. – Вам же стало лучше?

Хэ Ланфэн застыла с непередаваемым выражением лица, а потом на ее щеках проступил румянец. Сун Жулань выглядел беззаботным, он заложил руки за спину и устремил взгляд в потемневшие небеса. Близилась ночь, и в горах ее тьму могли рассеять лишь свет звезд да огни, зажженные бессмертными мечниками. Хэ Ланфэн была поражена удивительным спокойствием принца. Пережив так много потрясений за короткий срок, она часто теряла самообладание. А он, сколько бы ни волновался, не был подвержен всплеску эмоций.

– Спасибо, сяо Лань! Сразу в голове прояснилось, – Чжао Вэйнин тоже потер лоб.

– Это пустяки! Мы все устали, потому легко выходим из себя, – Сун Жуланю, которому прежде удалось усмирить толпу цзянши, было совсем несложно успокоить друзей.

– Огонь очищения позволяет избавиться от переизбытка энергии инь, – проговорил мастер Жун Цин, все это время с доброй улыбкой наблюдавший за ними. – Но будьте осторожны, молодой господин Сун! Темную энергию вы пропускаете через себя. Вам необходимо постоянно совершенствовать тело, дух и разум, чтобы тьма не завладела вами.

Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнин одновременно бросили на принца тревожные взгляды.

– Я понимаю! Я смогу справиться с этим! – тут же постарался успокоить их Сун Жулань.

Оказалось, остановка была сделана потому, что мастер Жун Цин собирался проститься с ними.

– Уважаемый мастер, почему вы не полетите с нами на гору Суншань? – удивилась Хэ Ланфэн. – Разве Всевидящий вас не пригласил?

– На самом деле – нет. И я рад этому. Ученики Всевидящего сказали так лишь потому, что хотели избавить меня от гнева братьев. Теперь мы уже далеко от горы Хуашань, никто не станет преследовать ни вас, ни меня. Настало время каждому следовать по своему пути. В скором времени вы достигните полосы непроглядного тумана. Отсюда вы не увидите ее, ведь уже почти стемнело. За ней и раскинулись владения Всевидящего. Я надеюсь, уважаемый мастер Ван Цзылян ответит на ваши вопросы.

– Но куда же вы отправитесь, мастер Жун Цин?

– Я размышляю над этим, молодой господин Сун. Теперь многие дороги открыты передо мной, – улыбнулся бессмертный. – Целитель везде нужен. Сидеть без дела не придется.

– Вы сказали, что не хотели бы стать гостем Всевидящего, – заметил Чжао Вэйнин. – Почему? Разве не все хотят узнать свою судьбу?

– Много лет назад я задал своему наставнику подобный вопрос. В ту пору он был удостоен чести стать гостем Всевидящего. Он вернулся ужасно расстроенным, и меня это одновременно удивило и обеспокоило. Наставник сказал тогда, что самое печальное искусство бессмертных – это искусство прорицания, а наши собратья, появившиеся на свет с этим даром, самые несчастные на свете. Будущее переменчиво и зависит от наших поступков, но есть вещи, которые изменить нельзя. Как ни старайся, все выбранные дороги приведут к одной цели. Потому я и не желаю знать свое будущее. Если конечный результат не изменить, зачем жить в постоянном страхе?

– И зачем я только спросил?! – принялся сокрушаться Чжао Вэйнин. – Теперь и мне ничего не хочется знать!

– К сожалению, вы не сможете сделать такой же выбор. У вас впереди длинная дорога, нужно подготовиться ко всему.

Друзьям оставалось лишь поблагодарить мастера Жун Цина и попрощаться с ним.

– Берегите себя! Я буду верить в вас! Поддерживая друг друга, вы пройдете этот трудный путь до конца и достигнете цели. Дитя, – бессмертный целитель обратился к Хэ Ланфэн, – я надеюсь, после случившегося на горе Хуашань ты не разочаруешься в своем народе. Я не хочу говорить плохо о моих братьях, но они поступили эгоистично и недостойно, пытаясь использовать вас. Однако не все бессмертные ведут себя так же. Многие мечники посвящают жизнь спасению людей, отказываются от всего ради защиты слабых и борьбы за мир. Не забывай, чему учила тебя наставница!

– Я буду помнить ее и ваши наставления, мастер Жун Цин! – пообещала Хэ Ланфэн.

* * *

Рассвет друзья встретили уже на горе Суншань. Всю ночь они летели сквозь клубы непроглядного тумана, ведомые светом огней, которые держали в руках ученики Всевидящего. Хэ Ланфэн объяснила Сун Жуланю и Чжао Вэйнину, что горы Суншань нет ни на одной карте. Далеко не все бессмертные знают, где на самом деле живет Всевидящий. Поговаривают, что гора Суншань находится вне пространства и времени, а добраться до нее могут лишь те, кого прорицатель принял в ученики, или те, кого он пригласил. Всевидящий сам решает, кому следует узнать свое будущее.

По ту сторону непроглядного тумана рос густой лес, а над ним возвышалась величественная гора Суншань, утопавшая в зелени.

– Наставник примет вас сегодня. Побеседует со всеми вместе и с каждым по отдельности, но придется подождать, – проговорил Ван Ю – первый ученик Всевидящего, молодой человек не старше Чжао Вэйнина с на редкость серьезным выражением лица и умными темными глазами. Он, в отличие от остальных прорицателей, облаченных в белые и светло-голубые одежды, носил темно-синее верхнее одеяние, на вороте и поясе которого были вышиты полумесяцы. – До той поры я буду с вами и покажу гору. А-Яо, – обратился он к младшей сестре – девушке лет шестнадцати с круглым личиком и чуть вздернутым носом. – Проверь, были ли подготовлены комнаты для гостей. Наставник примет их через несколько часов, до этого момента они успеют отдохнуть. И распорядись насчет завтрака.

– Как скажешь, брат, – чуть приподняв духовный клинок, девушка поклонилась сначала старшему брату, а потом гостям. Те ответили ей вежливым поклоном.

– Господин Ван, не стоит беспокоиться, – обратился к молодому человеку Сун Жулань. – Мы не хотим доставлять неудобства ни вашему наставнику, ни вам. Мы просто подождем, когда он примет нас.

– Владыка Востока, – церемонно обратился к нему Ван Ю, – вы важный гость для моего наставника. Вы не знаете его, но он следил за вашей судьбой с самого вашего рождения. Он приказал относиться к вам с особым уважением и подготовить все к вашему приходу с особым тщанием.

Услышав такие слова, друзья переглянулись. Сун Жулань был потрясен тем, что бессмертный ждал встречи с ним, с демоном.

– Не нравится мне это все! – зашептал Чжао Вэйнин, когда Ван Ю отвернулся. – Что-то они слишком дружелюбные. Подозрительно!

Хэ Ланфэн была согласна с этим. Когда они следовали за Ван Ю, девушка прятала руки под плащом, и одну из них держала на рукоятке клинка. Пока они шли, бессмертные оборачивались им вслед. Некоторые из них, отрабатывая боевые приемы на открытых площадках, прерывали тренировку. Многие, читая под сенью деревьев, откладывали книги в сторону. Младшие ученики, совсем юные, высовывались из окон павильонов, чтобы взглянуть на гостей. Их повсюду преследовали не только любопытные взгляды, но и шепот. Чувствуя себя в высшей степени неловко, не привыкший к вниманию Сун Жулань как можно ниже натянул капюшон плаща. Чжао Вэйнин успокаивающе похлопал друга по плечу.

– Все в порядке! Просто они выглядят так, будто демона никогда не видели.

– Уж демонов-то мы за жизнь видели не счесть сколько. Как, впрочем, и другой нечисти, – услышав шепот Чжао Вэйнина, обратился к ним Ван Ю. – Но вот вэнь-шэня – никогда. Простите моим братьям и сестрам их излишнее внимание! Наставник велел им ни при каких обстоятельствах вам не докучать. И все же любопытство оказалось сильнее.

– Ничего страшного, я понимаю.

– Взгляните туда. Это Пагода Познания. Там хранятся десятки тысяч свитков с предсказаниями и великое множество книг. Поколения прорицателей собирали и хранили их. Тот, кому посчастливится войти в Пагоду Познания, сможет найти ответы на все вопросы. На верхнем этаже, ближе всего к Небесам, живет наставник. Когда наступит благоприятное время, он позовет вас.

Пагода Познания возвышалась над всеми павильонами, опоясавшими гору Суншань. Черепицы на ее резной крыше, казалось, отражали солнечный свет, а все двери и окна, кроме окон на последнем этаже, были наглухо закрыты. У ее входа росло дерево, очень высокое, но и вполовину не достигшее высоты Пагоды. К его ветвям были привязаны исписанные иероглифами ленты, на конце каждой из которых висело по колокольчику. Ленты колыхались на ветру, и колокольчики задорно звенели.

– Это Дерево желаний, – пояснил Ван Ю, – здесь мы оставляем послания для богов. И ветер уносит их на девятые небеса. Если вслушаться в звон колокольчиков, можно услышать, как боги отвечают нам. Перед тем, как покинете гору Суншань, обязательно оставьте на Дереве желаний и свои послания.

– Не верю я в такое! – фыркнул Чжао Вэйнин и получил удар под ребра от Хэ Ланфэн. Мечница опасалась, что резкие слова разозлят прорицателя. – Если бы боги отвечали на молитвы каждого, в этом мире не было бы столько искалеченных судеб. – Все равно закончил свою мысль Чжао Вэйнин.

– Быть может, другие боги и не слышат нас, – невозмутимо ответил Ван Ю, – но наш покровитель, несомненно, слышит. И отвечает нам. Как и Всевидящие, которые теперь служат во Дворце Судьбы. Они отвечают нам и предостерегают. Бессмертные прорицатели далеко не все могут изменить. Но мы живем, чтобы бережно хранить память о прошлом и искать способы уберечь три мира от бед в будущем.

– Бессмертные прорицатели благородны и великодушны, – заметил Сун Жулань. – Мы непременно последуем вашему совету.

«Хоть я и не могу надеяться на ответ Повелителя судеб или других небесных чиновников», – подумал принц, вспомнив горькие слова Богини грез, которая приносила в Небесное царство никому не нужные желания смертных.

– На горе Суншань находятся десять библиотек. Если желаете, я покажу самые редкие и древние рукописи бессмертных. Их не увидишь даже в хранилищах острова Пэнлай. Наставник сказал, что вы, его гости, очень любите книги. Прошу, следуйте за мной!

* * *

В полуденный час Всевидящий призвал друзей, и они вошли в Пагоду Познания.

Оказалось, что в ней было всего два этажа: на верхнем жил хозяин горы Суншань, а на нижнем была устроена большая библиотека. Стеллажи, заставленные рукописями бессмертных, были такими высокими, что добраться до последней полки можно было лишь на духовном клинке. Десятки бессмертных прорицателей старательно переписывали книги и аккуратно их раскладывали. В Пагоде Познания вовсю кипела работа.

– Прошу за мной, – напомнил о своем присутствии Ван Ю. Он усмехнулся, ведь гости, увидев масштабы библиотеки, так и застыли с открытыми ртами. – Наставник ждет вас.

Молодой человек провел их вглубь Пагоды к крутой лестнице, уходившей далеко вверх.

– И за час не взберемся, – пробурчал Чжао Вэйнин. Но когда они ступили на первую из деревянных ступеней, лестница пришла в движение.

– Ого! – вскричал Чжао Вэйнин, придя в совершеннейший восторг. – Просто невероятно! Глазам не верю!

– Лучше держитесь крепче! – попросила Хэ Ланфэн, заметив, как Чжао Вэйнин перегнулся через перила, чтобы получше разглядеть книжные полки. Сун Жулань вел себя куда благоразумнее, но его дивные глаза тоже сияли от почти детского восторга.

Покои Всевидящего были большими, чистыми и светлыми. Бессмертный прорицатель жил в окружении самых редких книг и многие часы проводил за работой. Когда друзья вошли в покои, он как раз склонился над очередной рукописью. Это выглядело так странно, ведь все знали, что Всевидящий был незрячим.

Двери с глухим стуком закрылись за их спинами, и в тот миг прорицатель поднял голову. С губ Хэ Ланфэн слетел вздох, а Сун Жулань и Чжао Вэйнин обменялись удивленными взглядами. Всевидящий выглядел очень молодо, едва ли старше их самих. У него было приятное лицо с правильными чертами и темные волосы. Хэ Ланфэн слышала, что Ван Цзылян прожил почти три сотни лет. Это было довольно много, даже для бессмертного. Он жил вдали от Островов бессмертных, но его волосы не побелели. Судя по всему, он обладал огромными запасами внутренней силы!

Глаза Ван Цзыляна уставились прямо на гостей. Его зрачки были неподвижны, как у всякого слепца. Поразительные глаза были молочно-белого цвета и словно бы поглощали свет. Он, несомненно, видел, видел, возможно, лучше всякого зрячего. От этого пронзительного взгляда, стремившегося разглядеть чужую душу, друзьям стало не по себе.

– Прошу, не стойте в дверях! Не стесняйтесь и скорее присаживайтесь, – обратился к ним Ван Цзылян. Они поклонились в знак приветствия, и он ответил кивком, вставать не стал. – Прошу простить мою неучтивость. Я уже стар, и в последнее время подниматься стало труднее.

Беда была в том, что он совсем не выглядел старым! Но все же некая скованность в его движениях, тень заботы и сильной усталости, отразившаяся на лице, отороченная мехом накидка, которую он носил в столь теплую погоду, говорили о том, что бессмертный прорицатель, скорее всего, серьезно болен.

– Присаживайтесь, – вновь обратился к друзьям Ван Цзылян. – Мои ученики заварили для вас лучший цин ча[85]и приготовили сладости.

Из-за столь теплого приема друзья почувствовали себя еще более странно. Пользуясь случаем, они поспешили от всего сердца поблагодарить Всевидящего за избавление от алчных мастеров с горы Хуашань.

– Давайте оставим эти церемонии, – попросил бессмертный прорицатель. – Мои ученики сделали не так уж и много. На самом деле вы знаете, что вам уже давно помогает кое-кто другой.

Друзья, устроившись рядом за низким столиком, обменялись понимающими взглядами. Они все еще не решались задавать Всевидящему вопросы и чувствовали ужасную неловкость. От пронзительного взгляда белых глаз Ван Цзыляна волосы шевелились у них на головах. Даже Хэ Ланфэн он казался самым странным из всех бессмертных, каких она знала.

– Пока вас трое, но вскоре к вам присоединится четвертый. Нити судьбы накрепко привязали вас друг к другу. Вместе вы пройдете долгий путь и побываете в самых прекрасных, самых ужасающих и самых удивительных уголках Тянься и Запредельного края.

– Четверо… Он ведь говорит о Ли Мэй? – одними губами прошептала Хэ Ланфэн. Она надеялась на это, ведь беспокоилась о подруге. Сун Жулань согласно кивнул, он тоже волновался.

– Владыка Востока, вы пришли ко мне с вопросами, поспешите озвучить их. Знаю, после всего случившегося вы не доверяете ни одному бессмертному, кроме вашей спутницы. Но раз уж я пригласил вас, значит, хочу поведать о прошлом и будущем. Спрашивайте. Сейчас я, дабы не смутить ваше сердце, расскажу лишь то, о чем хотите узнать.

Сун Жулань до боли вцепился в свое запястье. Он был очень взволнован. Неужели, неужели он, как никогда, близок к разгадке тайны Земель Беспомощности? Неужели сегодня он обо всем узнает и поймет, что делать дальше?

– Уважаемый мастер, у меня лишь одна цель. Я хочу попасть в Земли Беспомощности, найти способ забрать жетон хозяина этих земель и с его помощью успокоить призраков. Но живому человеку не войти в Земли Беспомощности, и потому я оказался в затруднительном положении.

Губы Ван Цзыляна растянулись в довольной улыбке.

– За годы до вашего появления на свет я увидел, что однажды в небе вновь появится темная звезда демона в лазурных одеждах. Вопреки всему, ваша душа уцелела и вошла в круг перерождений. Тогда я уже знал, что в конце концов вы станете моим гостем в Пагоде Познания. Я отправился в земли, в которых запрещено появляться бессмертным. Я встретился с теми, кто более всех жаждал вашего возвращения, чтобы указать им верный путь. Но помогая вам тогда и помогая сейчас, я не заслуживаю благодарности. Помогая вам, я взваливаю на ваши плечи неподъемный груз.

Владыка Востока, когда вы войдете в Земли Беспомощности, последний путь к отступлению будет отрезан. Для вас это путешествие – шанс обрести свободу. Но огромная ответственность, ответственность за многие жизни – это тяжелые оковы. Готовы ли вы добровольно заковать себя в цепи?

Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнин разом бросили на принца тревожные взгляды.

– Мне не следует обманывать ни вас, ни себя. Хотя, возможно, вас невозможно обмануть. Мне одолевают сомнения, но из-за них остановиться на полпути я не могу. Я хочу узнать, как попасть в Земли Беспомощности.

– Что же… Иного ответа я и не ожидал услышать, – усмехнулся Ван Цзылян. – Вы все поймете, когда услышите историю о появлении Земель Беспомощности. Все знают, что три мира существуют благодаря балансу темной и светлой энергий. Только пребывая в равновесии инь и ян не дают мирам сгинуть в пучине Великого Хаоса. И прежде равновесие нарушалось, Тянься заливали реки крови, Запредельный край и Небесное царство страдали от ужасающих стихийных бедствий. Обитатели трех миров жили в постоянном страхе перед будущим и испытывали бесконечные муки. Смерть в который раз побеждала жизнь, тысячи неприкаянных душ не могли обрести покой и переродиться. Став голодными призраками, они охотились на живых.

Глаза Чжао Вэйнина расширились от ужаса, и он вцепился в локоть Сун Жуланя. Принц успокаивающе похлопал друга по плечу.

– Однажды река Жошуй, – продолжал рассказ Ван Цзылян, – которую прежде можно было перейти вброд, стала полноводной. Ее воды бурлили и напоминали водоворот. Ни одна душа более не могла последовать по пути перерождения. Озлобленные призраки губили живых, и армия одержимых злой силой мертвецов становилась все больше и больше. Будущее трех миров оказалось на краю пропасти. В ту пору Небесный император повел воинство на битву с чудовищами, порожденными Великим Хаосом. Немало небесных солдат отдало тогда жизни во имя восстановления равновесия, но чудовища были вынуждены вновь скрыться во тьме.

– Какой ужас! Правда, сяо Лань? Я же после такого рассказа спать не буду! – зашептал побледневший Чжао Вэйнин, все еще не отпуская принца, и Хэ Ланфэн зашикала на него. – Восстановление равновесия, – Ван Цзылян не обращал на них ровным счетом никакого внимания. Его пугающие глаза смотрели вдаль. Казалось, он видел воочию то, о чем рассказывал. – То была и обязанность великих демонов. Они собрались все вместе, чтобы построить мост через реку Жошуй и переправить мертвых к Желтым источникам. Каждый из братьев-демонов пожертвовал частицу души во имя благой цели. То был акт всепоглощающего милосердия, ведь и в холодных сердцах вэнь-шэней соседствуют противоречивые чувства, сосуществуют добро и зло. После, странствуя по трем мирам, демон в лазурных одеждах увидел, что далеко не все мертвые души были готовы пересечь реку Жошуй. Многие отказывались уходить, были слишком привязаны к прошлому. Они оставались во власти страстей и желаний, свойственных живым, и, не находя сил двигаться дальше, становились голодными призраками. Тогда демон в лазурных одеждах заключил огонь своей души в фонарь и позвал призраков за собой. Свет сине-зеленого пламени, прозванного огнем очищения, привлекал мертвые души, успокаивал их и избавлял от одержимости. Старшие братья помогали демону в лазурных одеждах призвать как можно больше призраков, а он уводил их все дальше и дальше на запад, к реке Жошуй. Но далеко не все мертвые были готовы оставить прошлое в прошлом, отпустить обиды и отказаться от привязанностей. Многие по-прежнему не желали покидать мир живых. Тогда великие демоны создали Земли Беспомощности – закрытый уголок на границе Тянься и Запредельного края, у моста через реку Жошуй. Те, кто не был готов двигаться дальше, оставались в Землях Беспомощности. Свободные от посмертных страданий и власти злых духов они, в конце концов, соглашались переправиться через реку. Но сейчас Земли Беспомощности переполнены, а мост разрушен, и чтобы восстановить его, нужно сперва восстановить равновесие.

Владыка Востока, – на этот раз Ван Цзылян обратил свой взор прямиком на принца. Глаза бессмертного встретились с глазами демона, и Сун Жулань не посмел отвести взгляд: – Чтобы добиться цели, попасть в Земли Беспомощности и усмирить голодных призраков, вам нужно вернуть былое могущество. Вот только даже умерев и возродившись в истинном облике вэнь-шэня, вы долгие годы не будете обладать всей полнотой своей силы. Но три мира не могут ждать, ведь на этот раз спасти их некому. Небесные божества воюют с демонами Байху, и хаос, который несет с собой эта война, лишь усугубляет наше и без того незавидное положение. Когда небесные чиновники, демоны и духи спохватятся, будет слишком поздно. Мост нужно восстановить уже сейчас, а посему вам нужно вернуть силу как можно скорее. Для того и были созданы четыре ключа от сердца. Эти ключи есть четыре добродетели: человеколюбие, мудрость, верность долгу и верность слову. Прежде, взрастив в своем сердце четыре добродетели, демон в лазурных одеждах смог вместе с братьями упокоить мертвых и спасти живых. С тех пор они стали ключами от вашей силы.

Вам придется отправиться в места абсолютной инь, в самые страшные и темные уголки Тянься и Запредельного края, в которых зло одолело добро, а смерть победила жизнь. Если вам хватит силы воли, милосердия и мудрости развеять темную энергию в местах абсолютной инь, все способности, все воспоминания вернутся к вам. И тогда, оказавшись на пике могущества, вы сможете попасть в Земли Беспомощности и отворить врата Костяной пагоды. Вы вернетесь как один из создателей и хранителей тех мест, и никто не сможет помешать вам. И я верю, что тогда вы найдете способ призвать всех мертвых в Земли Беспомощности и переправите их через реку Жошуй. Увы, никто, даже мой покровитель – Повелитель судеб, – не может увидеть ваше будущее. Но я верю, Владыка Востока, вы непременно достигнете успеха.

– Што-то больно слошно! Ой, ижвините, когда я очень нервничаю, всегда ем! – с полным ртом сладостей заговорил Чжао Вэйнин. Слушая бессмертного прорицателя, он поглощал пирожные в форме цветов лотоса одно за другим.

– Чжао Вэйнин! – возмутилась Хэ Ланфэн. – Что ты творишь? Где твое уважение?

– Ничего-ничего, – проговорил Ван Цзылян с легкой улыбкой. – Старания моих учеников не должны быть напрасными. Кушайте больше! Это правда непросто. И вам понадобится время, чтобы осмыслить услышанное.

– Уважаемый мастер, благодарю за то, что наставляете меня! – заговорил Сун Жулань, и друзья сразу же заметили изменения в его голосе. Хэ Ланфэн вздрогнула, ведь принц вновь говорил тем самым мягким тоном, который отличал Чжан Юань-бо. – Я правда должен нести ответственность за все случившееся.

Чжао Вэйнин аж выронил очередное пирожное.

– Ты что такое говоришь, сяо Лань?

– Правда, Ваше Высочество, зачем вы так?..

Сун Жулань поднял ладонь вверх, призывая друзей к молчанию. Когда юноша снова заговорил, его голос был полон печали.

– Если прежде Земли Беспомощности служили благой цели, то теперь все изменилось. Это место, где души умерших держат в вечном плену и заставляют сражаться в бесконечной войне. Разве не потому была создана неиссякаемая армия? Я привел души в Земли Беспомощности, у меня они искали помощи и защиты, а я позволил этому случиться. Неужели не потому мне даже умереть спокойно не позволили? Почему я могу обрести покой после смерти, а те, кто жаждал его больше всего, были его лишены?

Ван Цзылян молчал и внимательно слушал. Друзья не знали, что и ответить. Воспоминания прошлой жизни хаотично возвращались к Сун Жуланю. Рассказ бессмертного прорицателя заставил его вспомнить, заставил почувствовать себя виноватым.

Неиссякаемая армия. Теперь Ланфэн все поняла. Неиссякаемая армия, которой прежде командовал Чжан Юань-бо – это армия мертвых! Вот почему призраки помогали Сун Жуланю, вот почему они охотно следовали за ним. Мечнице казалось, что они искренне хотели служить принцу, но сам Сун Жулань об этом не задумывался. Все, что у него осталось, это всепоглощающее чувство вины.

– Чую, вскоре придется опробовать новые серебряные иглы! – расстроился Чжао Вэйнин. Удрученное состояние Сун Жуланя передалось и ему. Хэ Ланфэн чувствовала, что нужно найти подходящие слова и утешить принца, но, как назло, не знала, что сказать, и не смела к нему прикоснуться.

– Прежде мне не хватило ни мудрости, ни смелости, чтобы остановить братьев и избежать войны. Я не смог защитить своих подданных, не успел распустить неиссякаемую армию. Какой прок от жалости ко мне, если я совершил столько ошибок? Даже если это путешествие в один конец – это справедливо. То, что я не сделал в прошлом, я завершу в этой жизни.

– Неужели это и есть небесное испытание? – спросила встревоженная Хэ Ланфэн у бессмертного прорицателя.

– На этот вопрос не может ответить даже Повелитель судеб. Суть небесного испытания неизвестна. Быть может, путь, который надлежит пройти, и есть часть испытания, а может, оно настигнет после. Но все же… думается мне, возвращение Владыки Востока, связанное с испытанием… Оно как раз для того, чтобы завершить неоконченное дело.

* * *

– Эту карту я лично подготовил для вас, Владыка Востока. Я оставил указания, следуя которым, вы доберетесь до мест абсолютной инь. Сверяйтесь с картой и сможете, в конце концов, попасть в Земли Беспомощности, – Ван Цзылян, изъявивший желание побеседовать с принцем наедине, протянул Сун Жуланю свиток драгоценной бумаги бессмертных.

– Благодарю вас, уважаемый мастер! – склонился в глубоком поклоне юноша. Сун Жулань уже успокоился. Его уверенность в правильности сделанного выбора стала только сильнее. Вся его жизнь служила лишь одной цели. В тот момент он не желал иного и был уверен, что это правильно. – Вы мне очень помогли! Не знаю, смогу ли отплатить вам.

– Владыка Востока, я вовсе не благородный и не добрый, – покачал головой бессмертный прорицатель. – Думаете, что я помогаю вам, но на самом деле помогаю себе. Благодарить меня не нужно. Я лишь хочу, чтобы вы достигли цели.

– Уважаемый мастер, я понимаю важность моей задачи. И сделаю все от меня зависящее, чтобы…

– Наивное дитя! – Вновь покачал головой Всевидящий. – Я помогаю вам не ради спасения трех миров! Вернее, не только ради этого. Все, что я делал с того момента, как увидел ваше возрождение, я делал ради спасения двух самых дорогих для меня друзей. Пройдя свой путь до конца, я знаю, вы спасете их. Большего мне и не нужно. Ваши последователи, бывшие чиновники Восточного дворца, мечтали вернуть вас как можно скорее, и я помог им создать ключи от сердца. Вы обретете силу и спасете моих друзей. Вы благодарите меня, но, на самом деле, я не заслуживаю благодарностей. Ведь я использую вас.

– Это ничего… – Сун Жулань никак не ожидал от Всевидящего подобных слов. – Разве есть что-то постыдное в желании спасти друзей? Конечно, нет! Но кого именно я должен спасти? Как мне их найти? И что с ними случилось?

– Ваше человеческое сердце, действительно, полно сострадания! Мои бедные друзья! – С губ Ван Цзыляна сорвался тяжелый вздох. – Она горячо любила и столь сильно ненавидела, была так опечалена и разочарована, что впала в одержимость. Более двухсот лет она не может обрести покой. А он… То, что с ним случилось, хуже одержимости. По крайней мере, пусть ты и одержим, твое сердце живо. Если же сердце умирает, душа остается запертой в теле, точно в клетке. Это пустое существование! Ты ни жив, но и не мертв, ничего не хочешь, ни к чему не стремишься. Это не свобода от страстей и не прозрение, это абсолютный мрак. Вот что случилось с моим несчастным другом.

– Уважаемый мастер, – ахнул Сун Жулань, – я могу избавить от одержимости. Но не думаю, что огонь очищения способен спасти того, кто… оказался в подобном положении.

– Нет, вы сумеете! – воскликнул Ван Цзылян. – Мой друг сможет спастись, если захочет. Но некому убедить его. Я верю, вы сможете это сделать. Только вы!

– Но кто он, ваш друг? Где мне искать его? Вы увидели, что я встречусь с ним на своем пути, так ведь? Но как я узнаю его?

– Сразу узнаете. Владыка Востока, я прошу вас о помощи не просто так. Между вами крепкая духовная связь! Быть может, только вас он и послушает.

– Все равно не понимаю! Скажите прямо, кого мне искать и что надо делать. Как же я помогу, если не знаю, что нужно делать?!

– Поймете уже очень скоро, – загадочно улыбнулся Всевидящий.

«Да что же это за наказание такое?! Что он с таким упорством скрывает?» – подумал Сун Жулань. Он остался в полном недоумении.

* * *

– Наставник, А-Яо сопроводит наших гостей за пределы школы и позаботится о них в пути.

Ван Цзылян кивнул. Его первый ученик, Ван Ю, уже несколько минут с совершенно унылым выражением лица топтался в дверях.

– Наставник, – наконец вновь заговорил молодой человек. – Братья и сестры пожелали бодрствовать всю ночь, чтобы проводить вас.

– Не нужно! Последние дни выдались хлопотными, всем нужно как следует отдохнуть. Я уйду, когда луна поднимется высоко-высоко над горой Суншань, и ее белый свет озарит мой павильон. К тому моменту я успею попрощаться с каждым учеником и каждой ученицей. И я надеюсь, что успею попрощаться с последним гостем.

– Наставник, у нас будут еще гости? Кого-то нужно сопроводить?

– Нет, А-Ю, он в этом не нуждается.

Ван Ю в недоумении уставился на наставника. Он все смотрел и смотрел на Всевидящего, который так и не оторвался от рукописей. Непрошеные слезы покатились по щекам юноши, и он принялся утирать их рукавом. Ван Цзылян наконец отложил кисть.

– Подойди, А-Ю, сядь рядом со мной. Я чувствую твое горе. Наставник даже на один день – отец на всю жизнь. А я растил тебя с малых лет и лучше других тебя знаю. Тебе не следует оплакивать меня.

– Но как же, наставник…

– Жалей тех, кому суждено умереть безвременной смертью. Для меня же уход станет освобождением. Я прожил очень долгую жизнь. Когда я, наконец, обрету свободу, мне ни о чем не придется сожалеть. Потому, А-Ю, просто порадуйся за своего наставника.

– Это слишком трудно! – воскликнул юноша.

– Боюсь, ты прав, – вздохнул Ван Цзылян. – Но надеюсь, ты поймешь меня и сумеешь вместе с братьями и сестрами принять мой выбор. Даже бессмертные не могут жить вечно. Проживая сотни лет, мы, в конце концов, вступаем в круг перерождений. Я научил тебя всему, что должен знать глава школы. Уверен, ты хорошо позаботишься о братьях и сестрах! В будущем ты сможешь наставить нового Всевидящего и передать ему все знания, собранные поколениями прорицателей. Повелитель судеб подаст знак, и в скором времени ты отыщешь нового Всевидящего.

– Я так боюсь, что не справлюсь, наставник! Мне очень стыдно!

– Тебе нечего стыдиться. Ты тот, на кого возложена огромная ответственность. Ничего удивительного в том, что ты сомневаешься, нет. Но ты должен верить в себя. Знай: братья и сестры во всем поддержат тебя.

Все, что я могу сказать о будущем, я записал для вас. Более мои глаза ничего не видят. Ныне три мира как никогда близки к краху, грядет множество битв. Я вижу отчетливо: императорская звезда уже зажглась. Тот, кому суждено объединить под своей властью земли Тянься, появился на свет. Злая сила стоит за его спиной. Времена его правления будут тяжелыми, но, если три мира уцелеют, наступят светлые дни. Страдания, как и радости, не могут быть бесконечными.

Многое, что ждет вас впереди, увы, не изменить, но я пояснил, как сделать будущее наименее болезненным и защитить тех, кто в этом особенно нуждается.

– Благодарю за наставления! Я исполню каждое ваше поручение, – с готовностью объявил Ван Ю.

– Но не забывай и о себе. Ты только начинаешь жить. В это непростое время не расставайся с близкими.

В уголках глаз Ван Ю вновь собрались горючие слезы.

– Наставник, простите мою дерзость! Позвольте спросить, вы отказались от вознесения и так торопитесь уйти потому, что ваши погибшие любимые зовут вас? Вы тоскуете по ним, потому и угасли на наших глазах… Вы хотите вместе с ними отправиться к Желтым источникам?

– Я недостоин вознесения, А-Ю, а мои друзья никогда бы не позвали меня за собой. Я им больше не нужен, хоть они и нужны мне. А-Ю, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я только-только вставал на путь совершенствования. Тогда казалось, все дороги открыты передо мной, и с даром прорицания я смогу изменить мир к лучшему. Я собирался путешествовать с лучшим другом и завоевать сердце удивительной девушки. Я тоже искал простых земных радостей. Но все, что я имел, было разрушено, уничтожено моими же руками. Все дорогие моему сердцу люди погибли из-за меня. Многие годы я потратил на то, чтобы исправить совершенные ошибки. Но желая спасти одного, я боюсь погубить другого. Того, кто не заслуживает подобной несчастливой судьбы. Быть может, я так спешу уйти потому, что боюсь увидеть результат своих стараний. Боюсь, что снова поступил неправильно.

– Не говорите так, наставник! Разве вы можете совершить ошибку?

Ван Цзылян лишь грустно улыбнулся.

* * *

Стоило только Ван Цзыляну поднять кисть, как погасли огни. Теперь лишь лунный свет, льющийся в окно, мало-мальски освещал комнату. Свет окутал, точно покрывалом, застывшую у самого окна высокую фигуру. С южной стороны Пагода Познания не имела дверей, а главные ворота на ночь наглухо закрывались. Чтобы попасть в Пагоду и тем более проникнуть в покои Всевидящего, нужно было либо подняться по отвесной каменной стене, либо спуститься с неба.

– А-Фэн, я надеялся, что ты придешь. Хотя бы сегодня, – губы Ван Цзыляна тронула улыбка. – Потому я и пригласил того смертного юношу из семьи Чжао. Не посети он меня, ты бы не пришел, верно?

– И зачем я тебе понадобился? – Услышал бессмертный прорицатель холодный голос гостя. – С нашей последней встречи минуло немало сезонов. Прошлое давно осталось в прошлом.

– Верно. Так много времени прошло! Ни одна человеческая жизнь… А-Фэн, этот чай я лично заварил для тебя. Тот самый чай, который так нравился тебе при жизни, – бессмертный прорицатель протянул гостю глиняную пиалу, но тот лишь отмахнулся[86]. Лицо Ван Цзыляна исказило страдание.

– А-Фэн, знаешь, поначалу я безумно боялся, что ты придешь за мной. Пытался защититься всеми возможными способами, скрыть гору Суншань… Но, когда слава о тебе гремела во всех трех мирах, я понял, что никакие талисманы и защитные заклинания не спасут, если захочешь убить меня. Много лет я считал, что ты запугиваешь меня, заставляешь жить в постоянном ожидании возмездия. И только спустя время я понял: это моя бесконечно долгая и бесцельная жизнь стала твоим наказанием.

– Разве умирать не легко? – покачал головой гость. – Жить гораздо сложнее. Вижу, больше меня не боишься. Зачем искал встречи со мной?

– Мне уже пора уходить, А-Фэн, хочу проститься с тобой. И я сожалею…

– Пустое! Никому не нужны твои сожаления. Я все забыл. Только ты никак не успокоишься. Вновь вмешиваешься в мои дела. Как и прежде, используешь других и искренне веришь, что имеешь право влиять на чужую судьбу. Из-за собственной одержимости ты готов отказаться от всего, что имеешь. Но ты напрасно считаешь, что делаешь благое дело. Возможно, сохранив твою жизнь, я совершил ошибку.

– Я знаю, что за содеянное буду расплачиваться и в последующих жизнях. Я сожалею, Чжао Фэнлун, но хочу помочь тебе… Поверь же! – взмолился Ван Цзылян. В лунном свете его бледное лицо напоминало маску. Он с трудом держался на ногах, сгорбился и выглядел таким старым и больным, измученным долгой жизнью и глубокими переживаниями, что любой, даже самый черствый человек, пожалел бы его. Но сердце гостя не знало жалости.

– Не зови меня человеческим именем, которое ты смешал с грязью! Со своей жизнью можешь делать все, что угодно, никому до этого нет дела. Признаю, ты обставил все так, что мне тебя не остановить. Но не думай, что достигнешь успеха и усложнишь жизнь моему брату. Кто ты такой, чтобы решать судьбу великого демона?

– А-Фэн, я не хочу вредить твоему младшему брату. Хотел бы я сказать, что и тебе никогда по-настоящему не желал зла. Но это, увы, неправда! Даже зная, какая судьба тебя ждет, я все равно тебе завидовал. Если бы у меня был шанс вернуться в прошлое…

– Если бы у нас был шанс вернуться в прошлое, мы бы никогда не встретились. Но нет смысла желать невозможного.

Ван Цзылян подался вперед и смог ухватить край кроваво-красного плаща. Печальная и ласковая улыбка озарила лицо прорицателя.

– Я даже рад стать призраком и бродить по землям Тянься до тех пор, пока Владыка Востока не освободит меня. Я снова смогу увидеть деву Лю Ин. Хоть ты, возможно, ее уже не помнишь, она никогда о тебе не забывала. Она будет очень счастлива и сможет наконец обрести покой, если узнает, что ты очнулся от этого бесконечно долгого и страшного сна. И я буду этому рад. Кем бы ты ни был сейчас и какое бы ни занимал положение в Байху, ты навсегда остаешься Чжао Фэнлуном, которого я знал. Мне уже пора уходить… А-Фэн, благодарю за то, что позволил в последний раз ощутить твое присутствие и за то, что выслушал.

Я спешу, ведь так много еще нужно сказать! Знаешь, на месте твоей гибели почти сотню лет ничего не росло. Огонь твоей ярости выжег все дотла на многие ли. Кругом был лишь пепел. Потребовалось немало усилий, чтобы вернуть тем местам прежний вид. Теперь в теплые сезоны там кругом сплошная зелень, целое море травы и самых разных цветов! Как и у моего друга, генерала Чжао Фэнлуна, у меня не будет могилы, но пусть это место станет моим последним пристанищем. Увижу деву Лю Ин и отправлюсь туда, буду бродить по южным землям и доберусь до места, где мы, будучи детьми, впервые встретились, где спустя годы Лю Ин собирала цветы. Ты помнишь? Не помнишь… Тогда я решил, что дева-сяннюй спустилась с Небес. Я сказал тебе об этом, а ты только усмехнулся. Твои мысли были заняты совсем другим. Ты был таким юным, но уже мечтал о подвигах и хотел спасать чужие жизни.

Наконец, я отправлюсь туда, где ты стал жертвой моего предательства. Если ты вновь будешь ненавидеть меня, я буду этому даже рад. Ведь значит, что твое сердце ожило. И потому ты не останешься один в пустоте. Когда-то ты звал меня братом, но я, будучи старшим, не смог позаботиться о тебе. Теперь твой настоящий брат будет поддерживать тебя. Возвращайся поскорее, А-Фэн! Возвращайся и живи хорошо.

Слеза скатилась по щеке Ван Цзыляна, а потом его тело засияло и вмиг распалось на множество светящихся огоньков. Они все разом закружились вокруг долгожданного гостя, словно бы это сам бессмертный прорицатель тянулся к старому знакомому. Но тот лишь отмахнулся, и огоньки унеслись прочь, а их сияние слилось с лунным светом.

– Предпочел служению во Дворце Судьбы призраком бродить по землям Тянься, – проговорил гость, – не пожалей о сделанном выборе, А-Цзы!

Оставшись в одиночестве, он склонился над последней рукописью бессмертного прорицателя. Все огни разом загорелись и осветили прекрасное, но застывшее, как маска, лицо гостя.

«Ветер[87] кружит мертвые листья над мутной водой. – Прочитал он. Так начиналось последнее стихотворение Всевидящего. Но далее бессмертный прорицатель написал, судя по всему, совсем не то, что хотел в начале.

Прошлая жизнь твоя канула в бездну[88], ее не вернуть.

И в миг последний прощения не смею просить,

мой единственный друг».

Не снимая тяжелой перчатки, гость коснулся аккуратных строк. В его пустых глазах загорались и гасли огненные искры. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, и было невозможно понять, о чем он думает.

Поднявшийся ветер взметнул ленты, привязанные к ветвям Дерева желаний, и унес послания, которые были адресованы Повелителю судеб, на девятые небеса.

Глава 10

Покинутый город Дэнфэн

– Какая странная карта! – отметил Чжао Вэйнин, выглянув из-за плеча Сун Жуланя. – Что это за места такие? Поглядите, Пустошь Дэнфэна! Дэнфэн? Город, построенный вэнь-шэнями? А вот… Лес голодных призраков. Звучит пугающе! И Долина забвения… Такое ощущение, что…

– На этой карте пересекаются земли Поднебесной и Запредельного края, – пояснила Хэ Ланфэн. – Царства Хань, Чу и Цинь, северный и северо-западный уезды Запредельного края. Сделано очень хитро! Прежде чем отправиться в Земли Беспомощности, Его Высочеству следует побывать в местах абсолютной инь и добыть три ключа от сердца. А пройдя Земли Беспомощности и добравшись до Костяной пагоды, он сможет обрести четвертый ключ. Хм… Пустошь Дэнфэна… Запредельный край… На самом деле очень непросто выбрать правильный маршрут. Два мира связаны, но, отправляясь в земли духов, никогда не знаешь, где окажешься.

– Если следовать пояснениям Всевидящего, сперва мне необходимо отправиться в северо-западный уезд Запредельного края. Путь неблизкий! – вздохнул Сун Жулань.

– Ваше Высочество, из всех диковинных мест Запредельного края, Дэнфэн, старая столица, считается самым странным и опасным. Говорят, врата города запечатаны, и никому не открыть их. Потому Дэнфэн не был восстановлен, а столицу перенесли в город Инь в центральном уезде. Его также называют Озерным.

– Еще говорят, что теперь сам Дэнфэн и окрестности населяют чудовища. Попадешь туда, никогда не выберешься! – пробурчал Чжао Вэйнин.

– Ван Ю передал мне копию хроники Запредельного края. Пока вы по очереди говорили с Всевидящим, я успела узнать чуть больше о Дэнфэне, – пустилась в объяснения Хэ Ланфэн. – Этот город считался неприступной крепостью и был главной сокровищницей Запредельного края. Многие искали там защиты, когда стало понятно, что вэнь-шэни проигрывают войну, и небесные армии вот-вот вторгнутся в их земли. Император Небес отдал приказ захватить Дэнфэн, пленить наследников девяти великих семей и захватить все сокровища. Предполагалось, что, когда столица падет, уцелевшие вэнь-шэни согласятся на переговоры и подпишут мирный договор на условиях Небесного царства.

Вот только все пошло не по плану. Город так и не удалось захватить, а четвертая небесная армия, которая считалась едва ли не сильнейшей, была полностью уничтожена. Демон в лазурных одеждах сжег в собственном пламени тело и душу, потому на короткий срок обрел небывалую мощь. Он стер город с лица земли, а вместе с ним и небесную армию. Дэнфэн превратился в огромную могилу. Неудивительно, что это место стало средоточием темной энергии!

– Жег, жег тело и душу, да не сжег до конца, – проворчал Сун Жулань. Пусть Хэ Ланфэн не видела лица юноши, она ощущала его глубокую печаль. Спустя время мечница научилась определять по голосу спутника, что у того на сердце. И чем спокойнее говорил принц, тем сильнее он волновался, чем чаще он словно бы в шутку критиковал себя, тем больше он сожалел. – Выходит, место абсолютной инь создал я сам. Теперь же я должен его уничтожить. Справедливо! Нужно развеять темную энергию над городом. Знать бы еще, как это сделать…

– А можно мне тоже изучить хронику Запредельного края? Мне ужасно любопытно! – попросил Чжао Вэйнин. – Разве после уничтожения Дэнфэна война не продолжилась?

– Продолжилась, – кивнула Хэ Ланфэн. – Но после потери четвертой армии Небесному царству было трудно быстро оправиться. Чжао Гун-ми, демон в белых одеждах, и главы девяти великих семей сумели добраться до окраины северного уезда, они ушли в земли, в которые небесным солдатам было не так-то просто попасть. Чжао Гун-мин создал союз с наместницей Байху, Си Ванму, и та подняла восстание против Небесного царства. В конце концов, Император Небес был вынужден заключить перемирие с Чжао Гун-мином.

– Любопытно! Любопытно! Хм… Разве демон в белых одеждах теперь не служит Владычице Запада? Почему, интересно, он не остался править в Запредельном краю? – никак не мог унять любопытство Чжао Вэйнин.

– Хороший вопрос! Думаю, в хронике можно найти на него ответ. Но меня больше интересует пустошь Дэнфэна. Прежде чем отправиться туда, нужно внимательно все изучить и составить четкий план.

– Так и поступим, бессмертная госпожа, – согласился Сун Жулань. Он качнул головой, надеясь избавиться от навязчивых мыслей. Великая война и уничтожение Дэнфэна, его братья, Небесный император и Си Ванму… Принц пытался вспомнить. Вспомнить хоть что-нибудь. Казалось, вот оно, озарение, он начинает припоминать, но потом воспоминание ускользало, словно птица вырывалась из его рук. Он так ничего существенного и не вспомнил. – Но сперва поможем брату Вэйнину вернуться к тете Лю и остальным. Они его уже заждались!

– Нет-нет, не нужно! – Вдруг отчаянно замахал руками Чжао Вэйнин. – Я отправил тете Лю сообщение, написанное кровью. Она, думаю, уже успела его получить. Моя приемная семья поедет дальше, в Царство Цинь, и будет выступать в Саньяне до наступления холодов. Я же последую за тобой, сяо Лань.

Хэ Ланфэн тяжело вздохнула. Разумеется, она подозревала, что Чжао Вэйнин попытается увязаться за ними. И не ошиблась. Но брать его с собой – слишком опасно! Вполне возможно, он уже не сможет вернуться к своим близким. Чжао Вэйнин совсем недавно лишь чудом избежал гибели. Он не может быть настолько отчаянным, чтобы последовать за ними в места абсолютной инь!

– Брат Вэйнин! Ни к чему это! Зачем тебе так рисковать? – Сун Жулань разделял мнение Хэ Ланфэн. – Ты едва не погиб! Ты ведь понимаешь, я отправляюсь туда, откуда трудно вернуться! Тебе нельзя следовать за мной!

– Нет, можно! – Чжао Вэйнин в знак протеста сложил руки на груди. Он уперся и не собирался отступать. – Кто мне запретит? Ты? Госпожа Хэ?

– Я бы запретила.

– Нет мне дела ни до чьих запретов!

«Еще бы! – подумала Ланфэн, заскрипев зубами от злости. – Мне с лихвой хватало упрямого демона! А теперь еще и упрямый смертный привязался!»

– Брат Вэйнин, а как же тетя Лю? Она переживает за тебя. А твои сестры и братья? Неужели ты оставишь их?

Лицо Чжао Вэйнина помрачнело.

– Я непочтительный сын и брат. Я ребенком покинул дом и не желаю возвращаться. Тетя Лю служила моей матери, а после ее смерти растила меня. Это из-за меня ее волосы так рано начали седеть. И все же… Я уверен, тетя Лю, братья и сестры примут мой выбор. Я буду очень часто отправлять им кровавые послания. Скучать без новостей от меня им не придется. Но, сяо Лань, я обещал, что, если уцелею, назову тебя братом и последую за тобой. Тебе я нужнее. Я буду верен своему слову и помогу тебе добиться цели. Мое обещание – не пустой звук!

– Брат Вэйнин, если ты так хочешь отплатить мне, то забудь об этом. Я буду рад, если ты вернешься к своей семье и проживешь долгую жизнь. Мне больше ничего не нужно!

– Дело не только в этом! – Лицо Чжао Вэйнина посуровело. Он начал сердиться. – Разве Всевидящий не сказал, что мы связаны судьбой и должны странствовать вместе?

– Даже если и так… Зачем тебе рисковать жизнью?

– Ты собираешься восстановить равновесие и спасти три мира, это звучит ужасно занятно! Нет, ты не думай, что я не понимаю! Понимаю я, что могу найти смерть в далеких землях. Но, сяо Лань, я и так могу умереть в любой момент! Я человек и не знаю, как долго проживу. И не хочу об этом думать. Я уверен лишь в одном: нужно идти с тобой. Я на самом деле очень полезный! Правда-правда! Я ведь владею кровавым узором, могу и иллюзии создавать, и время, если нужно остановлю, и сражаться могу, – принялся загибать пальцы Чжао Вэйнин. – А еще я готовить умею и в травах немного разбираюсь, про акупунктуру вообще молчу. Меня хорошо обучили. Я вам пригожусь! И не буду обузой, обещаю.

Сун Жулань не знал, что сказать. На самом деле ему было тяжело и грустно расставаться с Чжао Вэйнином, но и подвергать друга смертельной опасности он не хотел.

– Не передумаешь?

– Вот еще! Разумеется, не передумаю!

– А вы что скажете, бессмертная госпожа?

– А что я? – Хэ Ланфэн, все это время нервно расхаживавшая из стороны в сторону и не отрывавшая взгляд от причудливой карты, решила не вмешиваться. – Разве господин Чжао станет меня слушать? Не думаю. По всей видимости, он никого не слушает. И жизнь ему совсем не дорога. Но он должен понимать, что в пути будет непросто. Я не могу обещать, что сумею защитить вас обоих.

– О нет, о нет, только не начинайте нравоучения сызнова! Я, вообще-то, старше вас и странствовал большую часть жизни. Я готов рискнуть и верю, что мое решение – единственно правильное. Наша задача – защищать друг друга. На том и порешили! – воскликнул Чжао Вэйнин. – Вперед! Спасем три мира! Определенно, мне будет, чем похвастаться перед тетей Лю, братьями и сестрами, когда встречусь с ними снова! – добавил он с улыбкой.

* * *

Покинув полосу непроглядного тумана, друзья продолжали путь до тех пор, пока совсем не стемнело.

Ночь они собирались встретить в лесу на границе царств Хань и Цинь.

– Рыбка почти готова! Наконец-то поедим! Я могу поймать рыбу и приготовить ее чуть ли не с закрытыми глазами! – заявил Чжао Вэйнин, подбросив в костер немного хвороста.

– Вот ведь хвастунишка! – переглянулись две призрачные старые женщины, возникшие за его спиной. От неожиданности молодой человек едва не уронил рыбину в огонь.

– Аа! Мертвяки! Талисманы, срочно нужны еще талисманы! – вскричал Чжао Вэйнин. Призраки, правда, не выглядели свирепыми, скорее грустными и встревоженными.

– Бесполезно! – вздохнула Хэ Ланфэн. – Я создала защитный барьер, местная нечисть и близко не сможет подойти. Но к призракам это не относится. Они следуют за вэнь-шэнем.

– Ладно, я привыкну, – Чжао Вэйнин продолжал с опаской коситься на мертвых женщин, – я же привыкну, верно?

– Что привело вас ко мне? – обратился Сун Жулань к незваным гостьям. – На многие ли кругом нет человеческого жилья. Как вы оказались здесь?

– Господин наш, – призрачные женщины поклонились принцу, – мы умерли в другом месте. Далеко отсюда. Мы узнали, что вы хотите отправиться в Земли Беспомощности и переправить души умерших через реку Жошуй. Мы пришли поприветствовать вас!

– Он бы и без этого обошелся! – зашептал Чжао Вэйнин мечнице. – Вот, попробуйте рыбу. Это вкусно. – Добавил он громче. – Сяо Лань, нужно поесть!

– Спасибо, брат Вэйнин! – Сун Жулань, однако, приступил к трапезе не сразу. – Благодарю вас! – Он продолжал беседовать с призраками так же спокойно, как и с живыми. – И все же вам нельзя здесь долго оставаться. Скоро мы доберемся до места, в котором Поднебесная пересекается с Запредельным краем. Вы можете оказаться во власти злых духов и впасть в одержимость.

– Господин наш, в конце концов, все души, которые не смогут покинуть мир живых, станут одержимыми. Этого не избежать.

– В таком случае не задерживайтесь в Тянься, – попросил Сун Жулань, – как бы ни было трудно забыть о прошлом и простить обиды, это непременно нужно сделать. Вам следует отправиться в Земли Беспомощности!

– Господин, боюсь, теперь это невозможно! – проговорила одна из призрачных женщин. – Мертвых в Землях Беспомощности уже так много, что для других там не нашлось места. Повелитель желает, чтобы впредь души умерших оставались в Тянься.

– Скверно! – проговорила Хэ Ланфэн. – Это очень плохо! Если мертвых в мире людей станет больше, чем живых… наступит конец всему! Кому под силу справиться со столь огромной армией голодных призраков? Даже повелитель Земель Беспомощности от них отказался.

Сун Жулань передал призрачным женщинам язычки сине-зеленого пламени. К удивлению Чжао Вэйнина, мертвые смогли удержать их в ладонях.

– Увы, сейчас мне вас не освободить. Я лишь прошу подождать еще немного. Знайте, пока с вами огонь очищения, вы сможете избежать одержимости.

– Он же не раздаст себя всего по кусочкам, а? – В голосе Чжао Вэйнина была тревога. Хэ Ланфэн, хмурясь, не сводила глаз с Сун Жуланя. Она разделяла беспокойство Чжао Вэйнина.

Если впредь все призраки будут оставаться в Поднебесной, куда же тогда податься живым, как защититься? Сколько у Сун Жуланя осталось времени? Успеет ли он собрать ключи от сердца до того, как три мира, один за другим, вернутся в состояние Великого Хаоса?

* * *

– Наконец-то я нашла вас! Столько дней бродила по горам и никак не могла напасть на ваш след, извелась вся! Так и знала, что бессмертные станут вас удерживать!

На следующий день друзья встретились с Ли Мэй. Лисица вздохнула с облегчением и накинулась на Хэ Ланфэн с объятьями.

– Сестрица, как я же рада, что с тобой все в порядке! Я ужасно волновалась!

– Мэй-Мэй, как ты себя чувствуешь? – Хэ Ланфэн мягко отстранила подругу от себя и взяла ее за руки. Пальцы Ли Мэй вернули обычный цвет, а на ее щеках проступил здоровый румянец.

– Полностью восстановилась! Прабабушка вылечила меня. О, мой повелитель! – Как только Ланфэн отпустила подругу, та бросилась к Сун Жуланю. – Какое счастье снова видеть вас!

– Хорошо, что она меня не замечает, – бормотал Чжао Вэйнин, оставаясь в стороне, пока Ли Мэй знакомила Хэ Ланфэн и Сун Жуланя со стражами прабабушки – семихвостыми лисами Ли Минем и Ли Чэном, посланными защищать ее в пути. – Не замечает – не сожрет.

– Я тебя прекрасно вижу и слышу, смертный! – воскликнула Ли Мэй, и Чжао Вэйнин в притворном ужасе закрыл лицо руками. Лисица в несколько шагов преодолела расстояние между ними. – Надо же! Какой живучий! Выглядишь даже лучше, чем раньше. И силы восстановил полностью. Идеально подходишь для полуденного перекуса!

Ли Мэй, однако, выглядела совсем не грозной. Пусть лисьи хвосты оплели Чжао Вэйнина и притянули к девушке на очень близкое расстояние, лицо ее приняло на редкость мягкое и ласковое выражение. Слишком уж уязвимое. Было заметно, что за Чжао Вэйнина она переживала не меньше, чем за друзей.

– Прекрасная госпожа, – обратился к ней Чжао Вэйнин, – ваши хвосты, несомненно, великолепны! И они такие пушистые! Вы же не собираетесь меня ими задушить, правда? Вы не можете испортить столь чудесный мех!

Ли Мэй, протянувшая было руку к лицу молодого человека, отпрянула.

– Опять смеешься надо мной, наглый смертный? Ишь ты, какой смелый выискался! Да твои духовные силы мне на один зуб! А тебя самого проглочу и не замечу!

– Сначала попробуйте поймать! – Воспользовавшись замешательством Ли Мэй, Чжао Вэйнин высвободился из плена лисьих хвостов и бросился бежать. – Ни за что не догоните!

– А ну стой, смертный! Кто сказал, что не догоню?!

– Ааа, сяо Лань, спасай! За мной гонится злой дух! Очень кровожадный!

– Ага, уже испугался! Ты еще не знаешь, какая я кровожадная!

– Да уж догадываюсь!

Ли Мэй так и гонялась за Чжао Вэйнином некоторое время, они бегали туда-сюда и перебрасывались колкими фразами. Молчаливые стражи Ли Мин и Ли Чэн обменялись вопросительными взглядами, а потом одновременно пожали плечами.

– Зачем они это делают? – изогнула бровь Хэ Ланфэн. – Если бы Ли Мэй хотела поймать его, сразу бы поймала.

– Они дразнят друг друга. Только и всего, – пояснил Сун Жулань.

– Как будто заняться больше нечем!

– Мне кажется, так они показывают, что нравятся друг другу.

«Нравятся, не нравятся! – закатила глаза Ланфэн. – Какие глупости! Есть дела поважнее! А тебе, затворнику, с чего бы разбираться в подобном?»

* * *

– Значит, нам нужно добраться до северо-западного уезда, – проговорила Ли Мэй, когда друзья рассказали ей о четырех ключах от сердца и местах абсолютной инь. – Это очень и очень далеко! Хм… – Она в задумчивости погладила подбородок. – Раньше было немало желающих попасть в старую столицу и своими глазами увидеть средоточие темной энергии. Отсюда и столько слухов о Дэнфэне, столько страшных историй. Поговаривали, что все сокровища вывезти не успели, поэтому их спрятали в подземных ходах. Многие охотники пытались попасть в город, но никто не преуспел. И вернулись живыми лишь те, кто не осмелился подойти близко. Я слышала, что старую столицу окутывает непроглядная черная пелена. Что там, внутри печати, точно не знает никто. Но неподалеку от Дэнфэна были построены стена и дозорные башни. Там несут службу воины девяти великих семей. Город, разумеется, в защите не нуждается. Стража требуется для того, чтобы наблюдать за странными явлениями и сдерживать местную нечисть (ее там великое множество!), а еще для того, чтобы не дать каким-нибудь глупцам попасть на пустошь и распрощаться с жизнями.

– Глупцам, вроде нас, – пробормотал Чжао Вэйнин.

– Именно так! Наместников беспокоит обстановка на пустоши. В любом случае… так просто туда не попасть. Чтобы миновать дозорные башни, потребуется разрешение. Ли Мин, Ли Чэн, возвращайтесь в лисью усадьбу и в точности передайте прабабушке все, что здесь услышали. Наши планы я не осмелюсь доверить бумаге. Также передайте прабабушке, что я прошу ее жетон наместницы. Только с ним мы сможем попасть на пустошь. Как получите ответ, сразу же возвращайтесь!

– Как прикажете, молодая госпожа!

– А теперь нужно подумать, как доберемся до северо-западного уезда, не потратив на путешествие долгие месяцы, – продолжила Ли Мэй.

– Духовный меч оставляет магический след, долго лететь на нем опасно. Нас по-прежнему выслеживают марионетки генерала Сян Юань-да. И неизвестно, чье еще внимание может привлечь след Цинпина.

– Не будь за нами «хвоста», вы бы не смогли везти всех нас на мече бесконечно долго, бессмертная госпожа. На это требуется слишком много сил!

– Но я другого пути не вижу! Не можем же мы добираться до Дэнфэна целую вечность!

– Часть пути сможем преодолеть в лисьем паланкине, – прервала спор Ли Мэй. – Но путешествовать в нем сможем только по ночам. В паланкине доберемся до западного уезда, а дальше поплывем по реке Цзиньшуй на север. Если сумеем попасть в Плавучий павильон, преодолеем тысячи ли за один день.

– Плавучий павильон? – удивился Сун Жулань.

– Верно-верно, молодой господин Сун! Я путешествовала в нем с родителями, когда была маленькой. Невероятно роскошный и поразительно быстроходный корабль! Но найти там место непросто… Плата высокая… Хорошо, что прабабушка дала мне два мешочка самоцветов. Ничего другого хозяйка Плавучего павильона не примет!

– Как дорого! – поразился Сун Жулань. – Боюсь, мы не можем себе такое позволить. Старая госпожа Ли и без того слишком добра! Мы не можем потратить целое состояние, чтобы добраться до Дэнфэна.

Хэ Ланфэн и Чжао Вэйнин энергично закивали.

– Пустое! Прабабушка просто так не дала бы мне столько драгоценных камней. Возможно, она предчувствовала, что они нам понадобятся. И они действительно пригодились! Молодой господин Сун, прабабушка сказала, что желает вернуть вам долг крови. Теперь я точно знаю, что это значит. Некогда вы спасли девять великих семей. Неизвестно, что сделали бы с главами и наследниками небесные генералы, которые так жаждали захватить их в плен. Вы спасли и мою прабабушку, и мою бабушку, и моего отца, который тогда вот-вот должен был появиться на свет. Если бы не вы, они, скорее всего, погибли бы в Дэнфэне или закончили жизнь рабами. А я бы даже не родилась. Наш долг – отплатить вам за спасение. Не знаю, как главы других великих семей, но моя прабабушка никогда о нем не забудет. Все, что бы вам ни понадобилось в пути, вы, непременно, получите, мой повелитель!

– О, – Сун Жулань был смущен и одновременно растроган, – я должен лично поблагодарить вашу прабабушку.

– Верю, что случай еще представится. Но сейчас нам нужно попасть в западный уезд и не пропустить Плавучий павильон. Давайте поскорее пересечем границу с Запредельным краем!

* * *

Роскошь Плавучего павильона, принадлежавшего одной из девяти великих семей, семье Ху, и следовавшего по реке Цзиньшуй с остановками во всех портах, поистине потрясала. Корабль походил на огромный дворец с десятками просторных залов, множеством комнат и внутренним садом. Палуба в лучах заходящего солнца сверкала так ярко, будто была покрыта жидким золотом, стены были облицованы мрамором. На борт могли подняться только самые богатые жители Запредельного края. Разодетые в шелка, носившие множество украшений, они расплачивались за проезд мешочками самоцветов.

Павильон плыл невероятно быстро, но во внутренних покоях и залах движение совсем не ощущалось. Воды реки Цзиньшуй, оправдывая ее название[89], походили на расплавленное золото. Увидев реку впервые, Чжао Вэйнин, придя в совершеннейший восторг, был готов окунуть в воду руки, но получил подзатыльник от Ли Мэй.

– Не вздумайте! Это все равно, что сунуть руки в огонь. Вода очень и очень горячая!

– Вот это да! – воскликнул Чжао Вэйнин. – Я уже столько дней в Запредельном краю, а никак не перестану удивляться! Здесь все такое чудное!

Сун Жулань был с ним совершенно согласен. Он не мог не восторгаться красотами Запредельного края. А вот Хэ Ланфэн выглядела встревоженной. Ее окружали духи, которые не были рады обществу бессмертной мечницы. Повсюду она встречала сердитые и подозрительные взгляды. Но еще больше ее раздражало, что девы Запредельного края, стоило им только заприметить Сун Жуланя, больше не упускали его из виду. Богатые наследницы звали его присоединиться к трапезе и всячески стремились познакомиться. А он был таким вежливым и всем отвечал столь приветливо, что Хэ Ланфэн хотелось посильнее наступить ему на ногу. Что они к нему прицепились? Хотят съесть, не иначе!

Чжао Вэйнин забавлялся, угадывая, к какой семье принадлежат гости павильона.

– Вон у того господина лицо, на самом деле, зеленое! Его истинная форма – какое-то растение?

– Бамбук, – подсказала Ли Мэй.

– А у той госпожи имеются кошачьи ушки! Госпожа Ли, почему же я не вижу ваших лисьих ушей? Уверен, они не менее пушистые…

– Замолчи, смертный! Будешь насмехаться, нос тебе откушу!

Чжао Вэйнин тут же посерьезнел.

– Я вовсе не считаю, что истинный облик духов Запредельного края – это что-то ужасное. Напротив… он дает немалые преимущества! Это же и маскировка, и…

– Прекрати уже изворачиваться, смертный!

– С вашей способностью видеть скрытый мир вы могли бы стать учеником бессмертного, господин Чжао, – заметила Хэ Ланфэн.

– Я? Да в бессмертные мечники? – рассмеялся Чжао Вэйнин. – Нет уж! Это вряд ли!

– Почему же, брат Вэйнин? – поинтересовался Сун Жулань. – Говорят, урожденных бессмертных осталось не так уж и много. И среди них есть те, кто готов передать свои знания людям.

– Это верно, – кивнула Хэ Ланфэн. – Моя наставница – не единственная, кто принимает смертных в ученики и обучает боевым искусствам своего народа.

– Мне это не подойдет, – отмахнулся Чжао Вэйнин. – Суть моих способностей – кровавый узор. Если бы не он, я бы ничем не отличался от обычного человека. Матушка обучала меня с раннего детства. А когда ее не стало, и я покинул дом с тетей Лю, учиться приходилось самому. В пути много чего может произойти, я должен был защищать новую семью.

Лицо Чжао Вэйнина приняло суровое выражение. И так было всегда, когда речь заходила о его детстве.

– Смертный, а почему ты ушел из?.. – В Ли Мэй проснулось любопытство, но Сун Жулань и Хэ Ланфэн, одновременно положив ладони ей на плечи, заставили воздержаться от расспросов. Очевидно, что Чжао Вэйнин не просто так скрывал прошлое. Не следовало торопить его.

* * *

Ланфэн хотела бы на протяжении всего плаванья не выходить из покоев и даже ужинать собиралась в одиночестве, но друзьям уж больно хотелось поглядеть на главный зал Плавучего павильона. Там выступали лучшие артисты, оттуда лилась потрясающе прекрасная музыка. Никто, кроме мечницы, не желал пропускать представление.

Ли Мэй взяла на себя труд одеть друзей, как подобает. Она выбрала для Хэ Ланфэн белоснежные одежды, а для себя – темно-лиловые.

– Сливовый – цвет семьи Ли. Всякий, кто меня увидит, сразу поймет, что я наследница наместницы. И вас не тронет, ведь вы под защитой моей семьи. Особенно это касается Чжао Вэйнина. Держись ко мне поближе, смертный! Иначе тебя съедят!

– Понял я, понял! Хм… самое главное, что на моей одежде крови не видно. Как практично!

– Красный цвет, смертный, тебе особенно к лицу! – безо всякого стеснения заявила Ли Мэй. Дольше всего она подбирала верхнее одеяние для Сун Жуланя. Все, что девушка взяла с собой, ей не нравилось. Принц уже успел устать от приготовлений.

– Госпожа Ли, не нужно меня наряжать! Это всего лишь ужин. Давайте не будем задерживаться.

– Ну нет! Мой повелитель, одежда должна соответствовать вашему высокому статусу. Вот, что вам подойдет. Наконец-то нашла! Это лучший шелк цзяожэней!

– Но я еще прежнюю одежду не сносил. Она выглядит очень хорошо.

– Тц! – шикнула Ли Мэй. – Это одеяние подойдет больше всего. Синее, точно вода, и очень мягкое. А эти вышитые журавли точно парят над морем. Вы будете смотреться очень элегантно!

– Мэй-Мэй, не боишься, что местные женщины и его попытаются соблазнить, а потом съесть? Будет лучше, если не станем привлекать лишнее внимание, – заметила Хэ Ланфэн. Однако она не могла не подметить, что новая одежда очень подходила Сун Жуланю. Впрочем, он в любой одежде умудрялся держаться с достоинством. Хэ Ланфэн тут же рассердилась на себя за то, что не упустила возможности поглядеть на принца чуть дольше, чем это было необходимо.

* * *

– О! Они же играют во «Много или мало»[90]. Может, и мне попробовать? – Чжао Вэйнин, наблюдая за пятью духами, расположившимися за столом у дальней стены, принялся шарить по внутренним карманам в поисках денег. – Прежде удача меня никогда не оставляла.

– А теперь ты путешествуешь с демоном несчастий! – зашептала ему на ухо Ли Мэй. – О какой удаче может быть речь?

– Все равно… обычно в таких играх мне везет.

– Ты не сможешь сыграть, смертный. А все потому, что они играют вовсе не на деньги.

– А на что же тогда? Не вижу на столах ни золота, ни драгоценностей… Каковы же ставки? – заинтересовался Чжао Вэйнин.

– Года совершенствования. Вот потому и не сможешь сыграть. Потеряешь все духовные силы за раз. Человеческая жизнь коротка, сразу же с ней и расстанешься.

– Жаль…

– Эй, юноша, – обратился к Чжао Вэйнину невысокого роста старик с маленькими глазками, напоминавшими черные бусины. Он взмахнул расписным веером и прикрыл нижнюю часть лица, – кто сказал, что вы не можете сыграть? Даже если поставите десять, нет пятьдесят, даже сто лет совершенствования, платить придется не вам.

– Что это значит? – воодушевился Чжао Вэйнин. – Здесь можно играть в долг?

– Вам и в долг играть не нужно, молодой господин! Тому, у кого двойная судьба, несомненно, есть, чем расплатиться.

– Двойная судьба? Это как?

– А вы отдайте хоть пять лет совершенствования, так сразу и расскажу!

– Мышиный клан совсем обнаглел! А ну прочь! – рассвирепела Ли Мэй. Одной рукой она ухватила Чжао Вэйнина на воротник и оттолкнула в сторону, другую выставила вперед. На ее пальцах выросли длинные, светящиеся когти. – Шарлатан! Увижу, что и дальше обманываешь, глотку разорву!

– Не смею, не смею больше докучать молодой госпоже, не смею! – Старик несколько раз спешно поклонился и поспешил скрыться в толпе.

– Да уж! Плавучий павильон так изменился… – проговорила Ли Мэй, нахмурившись. – Раньше здесь были запрещены азартные игры. А ты, – она провела кончиком когтя по шее Чжао Вэйнина. – Только попробуй во что-нибудь ввязаться!

– Да понял я, понял, моя свирепая госпожа, – молодой человек взлохматил свои волосы. – Деньги не трачу, года не трачу, не пью и на других красавиц не смотрю. Впредь веду праведный образ жизни. Скукота! Хм… двойная судьба? И выдумают же такое!

Сун Жулань, тем временем, играл в вэйци с почтенным господином, одетым столь богато, что от обилия драгоценных камней, украсивших верхнее одеяние, рябило в глазах. Его нечеловеческие глаза были ярко-зелеными. Очевидно, он принадлежал к духам растений.

– Молодой господин, ваши знания, бесспорно, восхищают. Давно мне не встречался такой соперник! И все же, думается мне, с этим ходом вы поторопились.

Сун Жулань оставался совершенно спокойным.

– Ошибаются те, кто торопится с выводами, – невозмутимо ответил принц. – Прошу, ваш ход.

– Дайте-ка подумать… да… непростую вы мне задали задачку…

– Цветы! Цветы! Время срывать цветы! – Послышался звонкий голос. В одночасье большинство находившихся в главном зале мужчин поднялось на ноги. Гости оставили еду, вино и забыли о сделанных ставках.

– Простите, молодой господин, не сочтите за оскорбление, но будет лучше, если прервем нашу партию.

– А что случилось?

– Разве вы не слышали? «Время срывать цветы»! Неужели можно такое пропустить? – На чуть зеленоватой коже мужчины проступил румянец.

– Не понимаю. Что все это значит?

– Ай-я, молодой господин! – всплеснул руками почтенный дух. – Да сколько же вам лет? Достигли уже совершеннолетия? Неужели никогда не были с женщиной? Если нет, вот возможность и представилась. Идемте со мной! Поспешим, иначе не успеем занять места!

Мужчины столпились у высокого помоста, установленного в центре зала. Совсем недавно на нем танцевали девушки, одетые в ярко-красные одежды. На их запястьях и лодыжках звенели браслеты, в их высокие прически были вплетены длинные золотые нити. И прежде Сун Жулань удивлялся, как это девушки, танцуя, не цепляются украшениями друг за друга.

Теперь же музыка стихла, а юные девы выстроились в ряд. Они стояли на краю помоста, глядя в пол, а высокий, внушительного вида господин, подходя то к одной, то к другой танцовщице, срывал вуали, закрывавшие их лица до самых глаз.

– Вы только взгляните, кожа гладкая и нежная, как самая дорогая ткань. А глаза как сверкают! Ослепительная! Всего-то тринадцать лет совершенствования!

– Готов заплатить двадцать, если останется со мной на две ночи! – выкрикнул кто-то из толпы, и мужчины возмущенно загалдели.

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь! Торги только-только начались! Вы поглядите на эту! Как изящна! Стан гибкий, будто ивовое дерево. Всего-то пятнадцать лет совершенствования! Выбирайте, господа!

– Тан-лаоши, а есть ли морские девы?

– Да-да! Покажите дочерей морского народа! – закричали мужчины и одобрительно захлопали в ладоши.

– Это, несомненно, можно. Взгляните на деву Си Хуа, глаза у нее синие-синие, как морская вода, а голос подобен звону десятков колокольчиков. Тридцать лет совершенствования.

– На самом деле, молодой господин, это еще дешево, – шепнул на ухо Сун Жуланю его соперник по игре в вэйци. – Слышал: цена морской девы может доходить до пятидесяти лет совершенствования! Далеко не все могут позволить себе общество такой красавицы.

– Но зачем все это? Как можно продавать девушек, как… как скот на рынке? Поглядите, что они делают, как же можно?! – возмутился Сун Жулань.

– Молодой господин, вы откуда такой взялись? Да если эти девы не продадут себя подороже, как же они отплатят своему хозяину? Он потратил немало средств, купив их. Он их кормит, одевает и обучает. Для чего, как вы думаете, они их содержит? Чтобы услаждали взор других мужчин и приносили ему доход…

Тем временем Хэ Ланфэн склонилась над золотой водой и с восторгом наблюдала за тем, как маленькие красные рыбки взмывали в воздух, махали плавниками, будто крылышками, и снова уходили на дно. Ланфэн не любила шумные сборища и радовалась, что за пределами главного зала тихо и никого нет.

– Сестрица! Сестрица! – На палубу выскочила Ли Мэй и бросилась к подруге. Ее лицо было перекошено от ужаса. – Сестрица Ланфэн! Наконец-то… нашла!

– Мэй-Мэй, ты чего? Ты бежала? Что стряслось?

– Там… Там… – Ли Мэй никак не могла отдышаться.

– Что? Чжао Вэйнин опять во что-то впутался?

– Нет… Нет! Быстрее, идем со мной! Останови повелителя демонов! Он там сейчас всех поубивает!

– Что? – Хэ Ланфэн не могла поверить своим ушам. – Его Высочество?

– Скорее! – Ли Мэй потащила подругу за собой. – Он никого не слушает!

Картина, представшая перед глазами Ланфэн, ее очень и очень удивила. Сун Жулань стоял в центре зала, возвышаясь над всеми остальными гостями. Духи повскакивали со своих мест и жались по углам, многие закрывали руками головы, стонали и плакали. Девушки-танцовщицы в ярко-красных одеждах рыдали от страха и закрывали лица полупрозрачными покрывалами. Мужчины катались по полу, хватаясь за горло, и не могли встать. Охранники, окружившие было принца, заходились в страшном кашле и никак не могли подняться с колен. Их оружие было сломано и валялось на полу.

Сун Жулань, окруженный потоками темной энергии, прижал лезвие призрачного меча к горлу крупного мужчины, стоявшего перед ним на коленях и в ужасе скребущего длинными когтями пол.

– Господин! Господин, прошу вас, успокойтесь! К чему все это насилие? Не нужно, не нужно платить! Вы можете взять любую из них, любую, клянусь!

– Как смеешь поднимать глаза! – зарычал Сун Жулань, и Хэ Ланфэн едва узнала его голос. Она впервые видела принца по-настоящему разъяренным. Мечница ощутила давление могучей силы, исходившей от него, и поняла, почему многие гости Плавучего павильона не смогли устоять на ногах.

– Ох, беда! Ох, беда! – запричитал Чжао Вэйнин. – Я с самой горы Суншань ждал, когда он полыхнет. И вот это случилось! Как не вовремя-то! На сяо Ланя столько всего свалилось за последнее время. Он ведь может и в одержимость впасть!

– Молодой господин Сун! – вскричала Ли Мэй. – Прошу, остановитесь! Давайте просто уйдем!

Хэ Ланфэн не стала ждать, хотела подойти к Сун Жуланю и вывести его из зала, но только мечница сделала шаг, как поток энергии демона в лазурных одеждах отбросил ее на исходную позицию. Она ощутила чудовищное давление, будто бы пыталась бороться с порывами ураганного ветра. И шагу ступить было нельзя!

– Сун Жулань! Ты что творишь?! Остановись! – вскричала Хэ Ланфэн, не оставляя попыток приблизиться. Девушка выставила вперед Цинпин, но его ножны под давлением задребезжали. Сун Жулань был сильнее, куда сильнее ее! Когда он успел стать таким сильным?

– Сун Жулань! Прекрати немедленно! Остановись! Сун Жулань!

Но тщетно. Юноша даже не посмотрел в ее сторону.

– Даже тебя не слушает! И не подпускает! Как же быть? В Плавучем павильоне нельзя проливать кровь, если что-то случится, не уйдем же… Что делать, сестрица?!

Хэ Ланфэн обнажила Цинпин, намереваясь любым способом прорваться к Сун Жуланю.

Тем временем лезвие призрачного меча прижалась к шее мужчины еще сильнее, на белый воротник его одеяния потекла кровь.

– Господин! Господин! Что же вы делаете?! Поглядите, гости, убивают! Я занимаюсь честным трудом! А он… А он…

– Честным трудом? Продаешь других? И это, по-твоему, честно? – спросил Сун Жулань. Казалось, он был готов порубить духа на мелкие кусочки.

– В западном уезде работорговля не запрещена, – на самом верхнем этаже появилась женщина в черном одеянии, расшитом серебряными нитями. Нижняя половина ее лица была закрыта вуалью. – Кто посмел учинить беспорядок в Плавучем павильоне и помешать гостям? – рявкнула она.

– О, вот мы и нажили себе проблем! Это хозяйка! Она сестра наместника западного уезда. С ней будет трудно договориться! Я тотчас же передам послание прабабушке. Если нас схватят, только ей нас и выручать.

Хэ Ланфэн снова попыталась прорваться к Сун Жуланю и снова была отброшена. На этот раз она лишь чудом удержалась на ногах и заскрипела зубами от злости. Давление было слишком сильным! Ланфэн уже начала задыхаться.

Несмотря на головокружительную высоту, хозяйка Плавучего павильона в несколько прыжков спустилась в главный зал. Исходившая от Сун Жуланя темная энергия никак ей не помешала. Очевидно, хозяйка была очень сильна! Ее желтые кошачьи глаза сощурились, ее пальцы венчали черные, загнутые когти. На верхних этажах замерли стражники, все как один, на изготовке. Наконечники десятков стрел были направлены на Сун Жуланя. Женщина обнажила короткий клинок. Дело, действительно, приняло нехороший оборот.

Но бой так и не начался. Луки вспыхнули сине-зеленым огнем и обратились в прах. Их владельцы от неожиданности повалились на пол, прижимая к груди обмороженные, побелевшие руки. Огонь окружил Сун Жуланя, лизал его сапоги, обвивался вокруг его одежды. Пламя побежало по лезвию призрачного меча. Мужчина-работорговец заверещал, при этом он был так напуган, что даже не пытался хоть немного сдвинуться с места. Воцарившуюся было тишину разорвали крики.

– Это же огонь очищения!

– Да какой огонь очищения? Не выдумывай!

– А что это еще, по-твоему? Конечно огонь очищения!

– Глаза протрите! Это огонь очищения!

– Да ты хоть раз его видел, чтобы утверждать?..

Хозяйка Плавучего павильона замерла, она стояла ни жива ни мертва. Ее руки чуть дрожали. Сине-зеленое пламя пожрало ее вуаль, и, неожиданно тоненько вскрикнув, женщина выронила клинок и принялась ощупывать свое идеальное белое лицо. Ее алые губы задрожали.

– Владыка… о, Владыка…

– Ху Сивэй, какая встреча! – проговорил Сун Жулань. Он пинком отбросил от себя работорговца, и тот свернулся калачиком на полу, трясясь от ужаса. – Когда виделись в последний раз, в Дэнфэне, ты, будучи совсем ребенком, сидела на плечах старшего брата. Теперь он глава семьи и наместник, верно? А ты открыла такое чудесное заведение…

– Владыка… – Ху Сивэй сделала робкий шаг к Сун Жуланю. – Я… Позвольте объяснить… Прочь, прочь, – обратилась она к охранникам. – Вставайте и уходите!

– Никто никуда не уходит! – воскликнул Сун Жулань, и очередная волна энергии вновь придавила бедолаг к полу. – Ху Сивэй! На колени!

Хозяйка Плавучего павильона тут же повиновалась.

– На колени! На колени! – вскричала она. – Это Владыка Востока! Поприветствуйте Владыку Востока!

Зал загудел, точно потревоженный улей.

– Владыка Востока!

– Сам Владыка Востока!

– Значит, это вовсе не слухи? Наш единственный повелитель вернулся!

– Единственный повелитель!

– Владыка Востока вернулся!

– Господин мой, – Ху Сивэй на коленях подползла к Сун Жуланю. Она протянула руки, но тут же отпрянула, так как к ней приблизились ледяные языки огня очищения, – Если бы я только знала, что вы почтите своим присутствием Плавучий павильон…

– Ху Сивэй, тебе повезло, знаешь ли, – проговорил Сун Жулань, с презрением глядя на нее сверху вниз. – Не будь мы на середине реки, я бы сжег это мерзкое место. Разве рабство не было запрещено в Запредельном краю? Как посмели нарушить неприкосновенный закон и покуситься на чужую свободу? Всякий, кто пленит другого и заставит служить себе, всякий, кто продает другого, поплатится за это жизнью. Вижу, вам всем жить надоело.

– Владыка, прошу, Владыка, пощадите! Не надо никого убивать! В западном уезде… В западном уезде…

– Меж наместниками нет согласия, каждый делает, что вздумается, и обогащается за счет тех, кто не может за себя постоять. Позор и беззаконие! – Гнев, охвативший Сун Жуланя, было трудно описать словами.

– Господин мой! Западный уезд сильно пострадал от войны… Народ бедствует и не знает, на кого уповать… Но вот вы вернулись… – залепетала Ху Сивэй.

– Вздор! Здесь достаточно тех, кто носит одежду из золотой парчи и тратит десятилетия совершенствования, играя в кости и покупая женщин для утех! Из всех присутствующих никто не бедствует! И никто не помогает обездоленным! Скажи, девушка, – Сун Жулань обернул призрачный меч вокруг тела, как пояс, и обратился к одной из танцовщиц. Та, испугавшись до полусмерти, прижала лоб к полу и раз за разом повторяла: «Владыка, Владыка, пощадите!». – Подними голову и посмотри на меня! – Принц опустился на одно колено рядом с ней. – Ответь, как ты попала к этому мерзавцу – твоему хозяину?

– Владыка, Владыка, я не смею оскорблять ваш взор, показывая лицо, и не могу говорить о таком.

– Вздор! Отвечай!

– Родители продали меня за ненадобностью, – призналась девушка. Из ее красивых черных глаз полились слезы. – Им нечем было кормить меня. Война идет так долго, и многие семьи…

– Говорите все! – Сун Жулань поднялся на ноги и сжал кулаки. – Неужели вас всех продали сюда семьи?

– Вовсе нет, Владыка, вовсе нет! Раньше я была свободной, я не была рабыней с детства, меня похитили, когда я отправилась в западный уезд по делам семьи. У моего отца не хватило ни драгоценностей, ни лет совершенствования, чтобы выкупить меня, – одна из девушек сжала край верхнего одеяния Сун Жуланя. – Владыка, умоляю, взываю к вашему милосердию! Я только хочу снова обрести свободу!

– А меня продала семья жениха. Это был долг их семьи, но меня все равно продали! – залилась слезами еще одна девушка. – Где же справедливость?

– А меня наняли работать служанкой в Плавучем павильоне, но заставили…

– Достаточно! – Поднял руку Сун Жулань, и голоса девушек тут же стихли. – Какой позор! И вы еще презираете смертных, которые готовы пойти на любые преступления ради наживы. Да вы ничем не лучше! Вашими общими усилиями эта страна должна была восстать из пепла, а вместо этого вы опустили ее на самое дно…

– Владыка, о, Владыка Востока, не гневайтесь! Мой брат пересмотрит законы уезда, клянусь, мы…

– Что толку, если меж вами нет согласия и порядка? Как много усилий потребуется, чтобы заставить вас чтить законы предков! Девушки, я могу убить этого мерзавца. Если это утолит ваш гнев, он будет гореть в огне очищения столько лет, сколько он удерживал вас всех вместе взятых в плену. Но сделает ли его смерть вас свободными? Вы можете попасть в руки такого же негодяя. Этот нефрит и эти камни дорогого стоят. Теперь они принадлежат вам. Кто попытается забрать их без вашего согласия, тотчас же умрет. Используйте их с умом и обеспечьте себе хорошую жизнь.

Рядом с каждой из девушек возникла горка драгоценностей. Танцовщицы открыли рты от удивления и потрясенно взирали на все это великолепье.

– Вы только поглядите! Какое богатство! Невероятно! – вскричали гости.

– Ты разве не знал, что великие демоны могут создавать сокровища из ничего?

– Нет, честное слово!

– А ты, ничтожество, больше не сможешь покупать и продавать других, – Сун Жулань рывком поставил работорговца на ноги и сжал его горло. – Если у тебя есть долги, приготовься продать имущество, чтобы покрыть их. И отныне занимайся действительно честным трудом. Если дерзнешь вернуться к старому ремеслу, твои кости расплавятся, а душа сгорит в огне очищения.

На лбу заливавшегося горючими слезами работорговца проступил синий знак, круглый и похожий на клеймо. Сун Жулань с отвращением отшвырнул от себя мужчину, и тот покатился по полу.

– Глядите, глядите! Это проклятье вэнь-шэня! Страсти-то какие!

– Владыка, вы, как всегда, мудры и справедливы! Вы рассудили всех по совести! Я прикажу живо убрать здесь. Для вас подготовят все самое лучшее, лучшие комнаты, лучшее… Если вы почтите присутствием усадьбу моей семьи, это будет великое счастье!

– Ху Сивэй, прочь от меня! – рявкнул Сун Жулань. – Передай брату, что ему следует вспомнить свою клятву. Получив титул наместника, встав во главе народа, он должен был защищать подданных, как отец защищает и оберегает детей. Чтобы подданные желали усердно трудиться, государь должен быть добр к ним[91]. Если твой брат не может навести порядок на собственной земле, если он потакает преступлениям против чужой свободы, настанет день, когда он дорого заплатит за это.

– Вы слышали? Владыка Востока вернулся, чтобы восстановить справедливость и заставить всех, от наместников до самого младшего чиновника чтить законы! – вновь загудел зал.

– Владыка Востока путешествует по нашей стране и, видя несправедливость, вершит правосудие! Никому и ничему не укрыться от его взора!

– Слава Владыке Востока!

– Слава нашему единственному повелителю!

Внезапно Сун Жулань схватился за сердце и закрыл глаза. Его тело прошила страшная боль. Огонь очищения тут же погас. Темная энергия, окружавшая принца, рассеялась. Все еще прижимая ладонь к груди, он бросился прочь из зала, желая как можно скорее выйти на воздух. Ху Сивэй поспешила за ним. Остальные духи стремились коснуться его одежды, десятки рук тянулись к нему, множество голосов звали его.

– Владыка! Владыка! Куда же вы?!

– Ни шагу дальше! – Хэ Ланфэн, застыв в дверях, призвала духовные клинки. Ли Мэй встала рядом с ней, длинные когти на ее пальцах засветились. – Оставьте его в покое!

– Молодая госпожа Ли, приветствую вас! – Все еще смертельно бледная Ху Сивэй поклонилась Ли Мэй. – Так вы сопровождаете Владыку Востока! Значит ли это, что наместница Ли удостоилась чести принимать Владыку в…

– Госпожа Ху, – оборвала ее Ли Мэй. – Ничего не могу вам сказать. Никто не смеет вмешиваться в дела повелителя. Знаю только, что столь вопиющее нарушение закона может стать предметом обсуждения в Совете наместников.

– Молодая госпожа Ли, прошу вас, между нашими семьями никогда не была разногласий! Если вы замолвите словечко перед Владыкой Востока…

Тем временем на палубе Сун Жулань жадно вдыхал прохладный ночной воздух. Он перегнулся было через край борта, но Чжао Вэйнин со стоном втащил его назад.

– Сяо Лань, ты только не свались в воду! Держись лучше за меня! Так, сделай глубокий вдох! Вот, хорошо. Теперь выдох. Сними скорее маску!

Сун Жулань отмахнулся.

– Нет-нет, не стоит…

– Твое тело не было готово к столь неожиданному всплеску энергии. Держись за меня и постарайся прийти в себя! Дыши глубже, успокой сердце, иначе на части разорвет!

– Я стараюсь… Но они… Мерзавцы…

– Знаю, все-все, забудь о них, слышишь?

– Нужно убираться отсюда! – заявила Ли Мэй. Хэ Ланфэн, не опуская Цинпин, следовала за ней по палубе. Гости Плавучего павильона, расталкивая друг друга, кричали и рвались из главного зала, желая еще раз взглянуть на демона в лазурных одеждах. Ху Сивэй и ее охрана, вставшие в дверях, пытались их утихомирить. – Дальше полетим в лисьем паланкине. Утром решим, что будем делать дальше. Как только доберемся до дозорных башен, я свяжусь с прабабушкой.

* * *

В лисьем паланкине Хэ Ланфэн заставила Сун Жуланя вытянуться во весь рост, положила ему под голову пару подушек, а под ноги – свернутый плащ. Юноша все еще тяжело дышал.

– Простите! Из-за меня приходится терпеть такие неудобства…

– Что уж говорить! Ходим зачем-то пешком и спим на холодной земле, когда с нами тот, кто может создавать куски нефрита и драгоценные камни размером с голубиное яйцо, – посетовал Чжао Вэйнин. – Это было целое состояние!

Ли Мэй сильно ткнула его в бок.

– Да знаю я, знаю! Это были крайние меры.

– Надо же было так опозориться… – прошептал Сун Жулань и прикрыл глаза рукой.

– Не говорите так! Когда вы сказали этой высокомерной Ху Сивэй «На колени!», это было ужасно…

– Вот именно. Ужасно.

– Ужасно горячо! – услышав такое, Хэ Ланфэн закатила глаза, а Чжао Вэйнин затрясся от беззвучного смеха. – Честное слово! Впечатляюще! Мне и самой захотелось пасть перед повелителем на колени. Вот так и должен вести себя истинный властитель, тот, кто возвышается над всеми. Этот высокомерный тигриный клан[92]! Делают, что хотят! Уж теперь-то поприжмут хвосты!

– Вам не нужно расстраиваться, – проговорила Хэ Ланфэн и легонько провела по волосам принца. – Вы правильно поступили. Не думайте ни о чем, лучше отдохните.

– Верно-верно, – Чжао Вэйнин считал пульс друга, – твое сердце никак не успокоится. Сильный поток крови может навредить меридианам. Лежи тихо, я поставлю иглы. Быстро уснешь.

Сун Жулань и правда вскоре уснул. Но даже во сне его грудь тяжело вздымалась, а руки были сжаты в кулаки. Хэ Ланфэн, не переставая, очень ласково гладила его по голове.

– Он и правда вел себя, как повелитель! – пробормотала она. – Обычно такой спокойный, а тут рвал и метал…

– Ого, я думал: ниже летим, – Чжао Вэйнин высунулся из паланкина. – Мы уже не над рекой!

– Смертный, только не вывались! – пробурчала Ли Мэй. – Слухи быстро разлетятся. Уже скоро начнут говорить, что возродившийся Владыка Востока, скрывая лицо под маской, странствует по Запредельному краю и восстанавливает справедливость.

– Только этого нам недоставало! Мы здесь не за этим! – скрипнула зубами Хэ Ланфэн.

– Сестрица, ты представить себе не можешь, сколько сложено песен о пятом повелителе, сколько придумано историй! И во всех он спаситель Запредельного края и защитник народа.

– Куда хуже, если начнут говорить, что его человеческое тело слишком слабое и не может удержать растущую мощь демона в лазурных одеждах. Непременно найдутся те, кто захочет воспользоваться случаем и навредить, – гневно сверкнула глазами Хэ Ланфэн. Одной рукой она убрала волосы юноши, упавшие на маску, другой сжала рукоять Цинпина. Если кто-то придет по душу Сун Жуланя, мечница непременно расправится с ним, забыв о жалости. Пока она жива и способна сражаться, никто не тронет Сун Жуланя! Полночная жемчужина чуть нагрелась, словно бы поддерживая хозяйку.

– Вот и я этого боюсь, – вздохнула Ли Мэй. – И прабабушка тревожится. Слишком много самых разных слухов появилось в последнее время. Кто-то намеренно распускает их, чтобы привлечь внимание к Владыке Востока.

– Как думаете, госпожа, зачем это делается? – обратился к Ли Мэй Чжао Вэйнин. – Чтобы отвлечь от других проблем?

– Вполне возможно. Прабабушка предполагает, что слухи могут распускать по приказу наместников. Вы же видели, как повела себя Ху Сивэй, когда узнала Владыку Востока. Сразу же испугалась. А ведь знала, что он еще человек, и могла с ним потягаться. Она, знаете ли, живет уже очень долго и по уровню совершенствования не уступает брату-наместнику. Думаю, прабабушка, как всегда, не ошибается. Наместникам важно привлечь повелителя демонов на свою сторону. Стоит им только внушить всем остальным, что Владыка Востока вернулся, чтобы возродить былое величие Запредельного края, как…

– Да кто в такое поверит? – фыркнула Хэ Ланфэн. – Кто может спасти целую страну в одиночку? Прежде вэнь-шэни покорили Запредельный край, только лишь объединив силы. Разве не правили они, используя влияние девяти великих семей? Даже Небесный император имеет в своем распоряжении пять ведомств и четыре армии.

– И то верно! Но если они привлекут Владыку Востока на свою сторону и назовут единственным повелителем Запредельного края, они же все равно будут стоять за его спиной и править в уездах. Ничего не изменится, кроме того, что они вернут утраченное: поддержку народа. Вы просто всего не знаете… Вы ведь из мира смертных. Наша страна оказалась между тигром и драконом[93]! Семья Ли правит восточным уездом, к счастью, наши земли далеки от войны. Но боюсь… это только пока. На западе и юге за первенство борются небесные боги и демоны Байху. Земли уездов переходят из рук в руки. И Императору Небес и Владычице Запада от Запредельного края нужны только ресурсы. Им необходимы наши богатства, чтобы и дальше биться друг с другом. А силы их пока равны, вот война никак и не закончится.

Наместники ничего не могут сделать. Собираясь на Совете, они только спорят, никак не договорятся между собой. Доверие к ним утрачено. Народ устал от войны, устал от неопределенности и растущих поборов. В уездах то и дело вспыхивают мятежи. Наместники пойдут на все, чтобы сохранить власть. Они, несомненно, попытаются использовать имя Владыки Востока в своих целях.

– Ловко! – криво улыбнулся Чжао Вэйнин. – Хотят сделать его своей пешкой. Назовут сяо Ланя лидером, а сами начнут плести интриги за его спиной. Будут и дальше жить, как хотят, прикрываясь его именем. Сейчас он пользуется любовью народа, но государь может быть только лодкой в бурном потоке. Если народ Запредельного края разочаруется в нем, лодка пойдет ко дну[94].

– Не нужно нам этого! – хмуря брови, заявила Хэ Ланфэн. – Разве мы здесь не для того, чтобы Сун Жулань добыл первый ключ от сердца? Добьемся успеха и продолжим путь через царства смертных. Пусть наместники сами выкручиваются.

– Если бы все было так просто! – вздохнула Ли Мэй. – В любом случае принимать решение будем не мы, а он. Вы ведь его видели! Сколько бы я ни слышала историй о Владыке Востока, он в них вел себя точно так же, как сегодня. Он посвятил невероятно долгую жизнь демона объединению и возвышению Запредельного края и умер, защищая свой народ. Что плохого в том, что однажды он снова станет повелителем Запредельного края? Когда он вернет свои силы и наберется опыта…

– Мэй-Мэй, ты тоже надеешься, что придет кто-то, будь то Сун Жулань или кто-то другой, и спасет Запредельный край? Разве это не наивно? – сердито спросила Хэ Ланфэн.

– Да, наивно! Но мой народ достаточно настрадался и уповает лишь на чудо. Я не верю, что Запредельный край можно спасти вот так запросто… Но если бы нашелся кто-то, кто смог бы объединить нас и повести за собой… Быть может, мы вновь поверили бы в себя и нашли силы для борьбы.

– И что мы имеем? Равновесие нужно восстановить, небесное испытание, о котором никто ничего не знает, пройти, – Чжао Вэйнин принялся загибать пальцы, – Запредельный край требуется спасти. Ничего не забыл? Не слишком ли много для моего братишки сяо Ланя?

Хэ Ланфэн так и сидела, хмуря брови. Нет уж! Не быть Сун Жуланю Владыкой Востока! Слишком велик риск, что он снова попадет под влияние старших братьев, а те попытаются захватить три мира. Нет, он должен восстановить равновесие, вернуться с Ланфэн в Поднебесную и жить там свободной жизнью смертного! С такой силой его жизнь будет долгой. Они могли бы странствовать вместе много лет! И пусть это эгоистично, пусть он нужен другим! Ей он тоже нужен! С ней ему будет лучше! Вдали от всех интриг и распрей он сможет быть лишь Сун Жуланем, которому не придется жертвовать всем ради трех миров. Он сможет жить для себя! Это Хэ Ланфэн, бессмертной мечнице, следует всю себя отдать спасению других, а ему просто нужно жить и быть счастливым. Она так хотела, чтобы Сун Жулань был здоров, свободен и счастлив!

«Нет, – ругала себя Ланфэн, – я ничем не отличаюсь от наместников. Тоже хочу выбирать за него. Ли Мэй права. Только ему решать. Но если Сун Жулань меня не выберет, что же тогда делать?»

* * *

Друзья не смогли последовать за Сун Жуланем в место абсолютной инь. Как они ни старались, и шагу вперед не могли ступить. И он был рад этому. Он хотел, чтобы Хэ Ланфэн, Ли Мэй и Чжао Вэйнин вместе со стражами старой госпожи Ли ждали его в одной из дозорных башен, но они слишком волновались и последовали за ним на пустошь. Теперь же им предстояло вернуться, а он должен был пересечь полосу темной энергии. Сделав шаг вперед, юноша снял маску и обнажил призрачный меч. Сун Жулань и представить себе не мог, что ждет его внутри печати.

Там было темно, очень-очень темно. И даже засветившееся лезвие призрачного меча не могло рассеять непроглядную тьму. Сун Жулань ощущал, как в его сердце нарастает боль. Поток темной энергии был невероятно сильным, каждый вдох давался с трудом. Все внешние звуки, будь то вой ветра или голоса друзей, разом стихли. Поначалу юноша думал, что в этом месте звуков вообще нет, ведь он не слышал ни своего хриплого дыхания, ни шагов.

Но нет, он ошибся. Сделав глубокий вдох, принц закрыл глаза и прислушался.

Шепот. Вот что он услышал. Шепот окружал его со всех сторон. Шепот был повсюду! Сун Жулань высоко поднял призрачный меч, и по его лезвию побежало пламя. Стало чуть светлее, и перед глазами юноши предстала ужасающая картина. Внутри печати не было ничего, кроме серой земли и далеких обугленных городских стен, а еще странных существ, казавшихся бесплотными. Они были огромными и двигались с невероятной скоростью. И они… Они, не переставая, бились друг с другом! Юноша не слышал ни звона клинков, ни свиста стрел, оружие странных существ не издавало ни звука. Твари пытались рвать друг друга когтями и зубами, но их тела не были живыми и напоминали сгустки тумана. Рассеиваясь, они возникали вновь и продолжали бесконечную борьбу.

Их глаза… Их глаза были белыми и пустыми. Эти создания давно утратили чувства, они не видели, не слышали, не ощущали прикосновений. Единственное, что им было доступно, это всепоглощающая ярость. Они жаждали убивать, они ненавидели и пытались уничтожить всех, кто стоял на пути. Внутри печати они существовали только ради этого.

«Это солдаты четвертой небесной армии, – понял Сун Жулань. – Их искалеченные огнем души были заперты здесь все это время. Они одержимы, потому обернулись чудовищами».

Поначалу пугающие создания не ощущали присутствие юноши, но потом их начало привлекать его тепло. Человеческое тело Сун Жуланя было полно энергии ян, почуяв ее, чудовища разом уставились на него. Их слепые глаза были неподвижны, а лица… То были лица демонов из страшных легенд. Серые, мертвые, искаженные ненавистью и одновременно страданием. Они источали столь мощную энергию инь, что Сун Жуланю стало совсем плохо. Их когти почти коснулись его лица. Он казался таким маленьким и хрупким по сравнению с огромными тварями.

Принц не знал, что ему делать дальше. Вот он добрался до места абсолютной инь. Теперь ему надлежало снять печать и освободить искалеченные души небесных солдат. Но как это сделать?! Голова опустела, а сердце колотилось так сильно, словно готовилось вырваться из тела Сун Жуланя и упорхнуть, как птица. Твари кружили вокруг него и шептали, шептали, шептали. Они ненавидели его, ненавидели все и всех, они атаковали друг друга и бросались на юношу. Он уворачивался, как мог, но слишком уж быстро устал. Это место пожирало его силы! Он был пойман в ловушку из ненависти, боли, скорби и жажды убийства. Он отбивался, а потом просто размахивал призрачным мечом, но лезвие проходило сквозь тела тварей, не причиняя им никакого вреда.

Сун Жулань больше не мог слышать их вездесущий шепот, был не в силах и дальше ощущать ледяные прикосновения. Он должен был освободить их? Но как? Как это сделать? Он устал, так устал!

* * *

Сун Жулань не верил глазам. Повсюду распускались огненные цветы. Их красно-оранжевые, словно окропленные кровью, лепестки сияли так ярко, что захотелось зажмуриться. Чудовища с воем ринулись прочь, они более не тянули к юноше ледяные пальцы, они и близко не смели подойти.

Горячий ветер всколыхнул полы красного плаща, сам генерал Сян Юань-да склонился над Сун Жуланем. Его глаза напоминали тлеющие угли, и пусть в его руках не было ни меча, ни огненного хлыста, суровый взгляд не сулил ничего хорошего.

Сун Жулань, упавший было на колени, попытался приподняться, но тело слушалось с большим трудом, стало слишком тяжелым и неповоротливым. Силы почти покинули юношу. Призрачный меч, зависший над его головой, едва ли способный на настоящую атаку, дрожал и жалобно звенел. Сян Юань-да лениво отвел лезвие в сторону. Цзинлин тут же растворился в воздухе, лишив хозяина всякой защиты.

– Наконец вы пришли убить меня, – проговорил Сун Жулань. Он устал настолько, что даже бояться уже был не в состоянии. В голосе принца не было безысходности, он спокойно принял свою судьбу.

Сян Юань-да сощурился.

– Такое упрямое создание, как ты, сяоди, могло бы продержаться чуть дольше. Сегодня я пришел не убивать. Как и на горе Хуашань, хочу поглядеть на то, как ты будешь выкручиваться. Пока ты не преуспел! Оставишь все, как есть, это место убьет тебя вместо меня.

Сун Жулань удивленно моргнул, затем еще раз и еще раз. Демон в алых одеждах закатил глаза, а потом просто устроился рядом с принцем на голой земле. Сян Юань-да выглядел так, будто бы ему было смертельно скучно. Принц ничего не мог с собой поделать и продолжал таращиться на него.

– Дыру во мне прожечь не сможешь, как ни пытайся. Лучше обрати свои пронзительные глазища на голодных призраков. Если не поторопишься и не выполнишь свою задачу, останешься здесь навсегда.

– Вы отправили огненную птицу на гору Хуашань и помогли мне, чтобы сегодня увидеть, как я потерплю неудачу? – прохрипел Сун Жулань. Этот вопрос был первым, что пришло на ум. Больше юноша ничего не смог придумать.

Сян Юань-да усмехнулся. Свет, исходивший от бесчисленного множества огненных цветов, играл на поверхности его резной красной маски и отражался в пугающих глазах.

– Признаться, поначалу я не хотел, чтобы ты попал на гору бессмертных. Для тебя риск остаться там навсегда был слишком велик, потому я и стремился задержать тебя. Но потом передумал. Проходишь ли ты испытание, поднимаясь по небесной лестнице, или борешься с голодными призраками здесь, у врат Дэнфэна, ты учишься, становишься сильнее. А чтобы выжить среди демонов и встать во главе неиссякаемой армии, ты должен многое усвоить. Выглядишь удивленным! Думал, старшие братья желают тебе смерти? Какая нелепица! Спустя столетия у нас появился шанс собраться всем вместе. Если убьем тебя, ты провалишь небесное испытание и поплатишься за это. Выходит, убив тебя, мы сами все испортим.

– Даже и не знаю, что сказать, – выпалил озадаченный Сун Жулань. Принц привык думать, что вэнь-шэни хотят навредить ему, но в тот момент он осознал, что мог ошибиться, неверно истолковать их намерения. Старшие братья его не щадили, потому что они и правда учили его?

Бессмертная госпожа не ошиблась!

Наблюдая за младшим братом, Сян Юань-да снова усмехнулся.

– Ты настолько отчаялся, что более меня не боишься. И призраков не боишься. Что же тогда мешает тебе усмирить их? Разве хочешь остаться здесь навсегда и присоединиться к ним? Знаешь, сяоди, внутри печати время идет иначе. Просидишь здесь еще немного, а тем временем минет сотня-другая лет. Не все твои друзья смогут ждать так долго.

Неподдельный ужас, появившийся в глазах Сун Жуланя, явно, позабавил генерала.

– Это место абсолютной инь создал ты сам. Я вот могу прийти и уйти, когда вздумается, но ты уйдешь, только если снимешь печать. Разве не хочешь помочь призракам? Не хочешь отпустить их?

– Я хочу, но не знаю, как! – вскричал Сун Жулань. Он был в совершеннейшем отчаянии и даже не пытался это скрыть. – Они хотят убивать! Они… Они не желают уходить!

– Нет, малец, дело в другом, – заявил Сян Юань-да и болезненно ткнул юношу в плечо. – Это ты не желаешь их отпускать. Ты не можешь зажечь для них фонарь очищения потому, что не жалеешь их. Ты испытываешь сострадание к погибшим людям, даже к обращенным в чудовищ, в цзянши. Но небесные солдаты, которые пришли грабить и убивать твой народ, тебе отвратительны. Поверь, я не ошибаюсь.

– Так не должно быть! Это я их погубил, убил их всех и заставил страдать здесь! Это все моя вина! Это они имеют право на ненависть ко мне! – проговорил Сун Жулань. Он старался объяснить это скорее себе, чем демону в алых одеждах, внушить. Но когда он смотрел на голодных призраков, которые метались за пределами созданного огненными цветами защитного круга, когда он вспомнил их пугающий шепот, пустые глаза и прикосновения холодных рук, ему правда становилось не по себе. Он не жалел их? Правда не жалел? Что же тогда делать?

– Брат, – обратился к Сун Жуланю генерал, – небесные боги, те, кто должен быть средоточием света и добра, пришли на эту землю совсем не с добрыми намерениями. Для них жизни духов Запредельного края не имели ценности. Их влекли лишь несметные богатства нашего царства. Небесные генералы повели солдат на смерть, чтобы утолить жадность их императора.

– А разве вэнь-шэней волновали жизни духов Запредельного края? Если бы это было так, они бы не развязали войну! Вэнь-шэни были такими же жадными до власти и желали заполучить то, что им не принадлежало!

– Тут я не спорю, – в задумчивости Сян Юань-да постучал по поверхности красной маски. – Желания – то, что делает нас живыми. И даже не имея собственных стремлений, мы оказываемся во власти чужих. Что до тебя, то ты не желал войны. Но почему-то именно ты испытываешь муки совести.

– Это справедливо, – заявил Сун Жулань. – Неважно, чего я хотел или не хотел. Если бы я действительно был достойным правителем, мне бы хватило мудрости найти выход и не допустить кровопролития. Но я не сумел. Оставалось только умереть, чтобы хоть кого-то спасти.

– Вот ведь дурень! – покачал головой генерал. – Не забывай, у тебя были и есть старшие братья. И тебе приходилось их слушаться. Тогда ты выступил против первого брата, Ши Вэнь-е, серьезно поссорился с ним. Третий брат, как, впрочем, и всегда, поддержал тебя. Но Вэнь-е силой заставил вас подчиниться. Он был одержим жаждой власти над тремя мирами. Но и Небесный император желал того же. Сохрани мы мир тогда, война все равно бы началась. Рано или поздно.

– Если бы только можно было избежать войны… – прошептал принц, горе которого было столь велико, что оно с трудом помещалось в сердце.

– Вопрос не в том, какую цену ты готов заплатить или чем готов пожертвовать ради достижения цели. Ведь от войн в трех мирах нет избавления. Можешь винить в этом меня, если нужно найти виновного. Чему удивляешься? Разве забыл, что, появившись на свет, демон в алых одеждах принес с собой пламя пожаров и бесконечной войны?

– Если бы все было так просто! – фыркнул Сун Жулань. – Если бы зло исходило только от демонов! Но оно живет в сердцах и смертных, и бессмертных, и богов, и духов. Разве вэнь-шэни не должны поддерживать баланс добра и зла, сдерживать тьму в сердцах других, чтобы три мира однажды снова не погрузились в пучину Великого Хаоса? Разве великие демоны не стражи, не те, кто сохраняет равновесие?

Сян Юань-да не торопился с ответом. Глубоко задумавшись, он глядел вдаль, не шевелился, не дышал, был столь неподвижен, что это удивило принца. У него было мало времени и только один шанс получить ответы!

– Генерал? – Сун Жулань ухватил демона в алых одеждах за край плаща и дернул, заставив прочную ткань треснуть. Сян Юань-да наконец вышел из оцепенения и вновь обратил взор на юношу.

– Какой нетерпеливый! Не даешь мне поразмыслить. Сяоди, мы были стражами когда-то, теми, кто сдерживал и ограничивал зло, избавлял от одержимости. Но потом, оказавшись во власти слишком сильных желаний, обретя слишком много власти, не смогли устоять, возжелали еще больше, не сумели остановиться. Как, впрочем, и многие небесные боги. Среди них, правда, есть и те, кто, как и прежде, несет добро и свет. Как Шэн-нун, обучивший смертных земледелию, или бог Юйши, призывающий дождь. Но их никто не слушает, они давно покинули девятые небеса и предпочитают странствовать по свету.

Мы пролили много крови, желая подчинить себе три мира. Но Небесный император пролил не меньше. Чтобы одержать победу, он решился заплатить непомерную цену.

– Какую? Может ли быть что-то хуже поступков вэнь-шэней?

Сян Юань-да только головой покачал.

– Ты должен знать, что в истинном обличье мы почти неуязвимы. Нас невозможно одолеть и очень трудно убить. Есть только одно средство. Это оружие великой скорби. У Небесного императора есть черный лук Ухао[95], стрелы которого не знают промаха. Хуан-ди лично выковал для него пять стрел, каждую из которых он окропил кровью своих любимых. Чтобы создать оружие великой скорби, Небесный император принес в жертву своего наставника, младшего брата, которого растил с малых лет, лучшего друга, самую любимую наложницу и свою юную дочь. Непростой выбор, не находишь? Одержать победу или сохранить жизни тех, кем больше всего дорожишь.

Сун Жулань был настолько потрясен, что даже потерял дар речи. Богиня грез Ло Юймин… Так вот как она умерла!

– Разве он дорожил ими? – наконец вымолвил принц. – Как можно убить, если любишь?

– Глупый мальчишка! – вновь покачал головой генерал. – Мыслишь, как ребенок! Он любил их, иначе стрелы не стали бы оружием великой скорби и не поразили бы свои цели. Но себя Хуан-ди любил сильнее, свое желание ценил и лелеял больше чужих жизней. Три стрелы он использовал. Ты умер раньше, потому четвертая стрела не нашла свою цель, а Чжао Гун-мину удалось надежно спрятаться и избежать гибели. Оставшиеся две стрелы сумела выкрасть Владычица Запада. Она приказала расплавить оружие великой скорби и сделать из него особые браслеты. Возродившись, мы были слишком слабы и потому, нуждаясь в поддержке, поклялись служить Владычице. Пока носим браслеты, мы в ее власти. А их невозможно снять, – генерал закатал рукав и показал Сун Жуланю тонкую полосу металла, сковавшую руку. Браслет сверкнул холодным белым светом. Юноша заметил, что кожа рядом с ним почернела от крови. – Тебе, малец, это ни к чему. Вот почему для тебя так важно оставаться смертным, как можно дольше. На человека эту пакость одеть нельзя.

– Это же, наверное, ужасно больно… – прошептал Сун Жулань, он потянулся к браслету, но генерал быстро спрятал его под одеждой.

– Что я вижу? – усмехнулся Сян Юань-да. – Жалость в твоих глазищах! Ты не того жалеешь, глупый! У тебя здесь целая армия голодных призраков! Они нуждаются в твоей жалости. Зажги свой фонарь и спаси их! Чего застыл? Думаешь, буду и дальше сидеть здесь и беседовать с тобой?! Нет уж, лучше пошевеливайся! Я устал от пустого разговора, да я за последние сто лет сказал меньше, чем за сегодня…

Тут генерал умолк. Он сам себе удивился. Сян Юань-да и правда уже давно ни с кем столь долго не беседовал. Возможно… в последний раз он говорил так много, делился мыслями еще будучи человеком. Это странно! Столь долго тишина была отрадой для демона в алых одеждах. Что же заставило его ввязаться в этот долгий разговор?

Пытливые глаза младшего брата, не отрываясь, смотрели на него. Мальчишка забыл обо всем: о страхе и о ненависти. Он искал ответы. Жаждал узнать больше. Генералу Сян Юань-да захотелось крепко ударить себя по голове. Нет уж, как он может потакать этому глупцу?

– Я все еще не знаю, что делать, – признался Сун Жулань. – Как заставить их уйти?

– Сяоди, как думаешь, что держит их здесь? – все же не удержавшись, продолжил разговор генерал. – Почему они не стремятся обрести свободу?

– Быть может, страх? Разве небесные боги не исчезают после смерти? Если они покинут печать, то исчезнут.

– Отчасти ты прав. Страх способен сковать крепче любых оков. Но никто и ничто в трех мирах не исчезает бесследно. Да, эти небесные солдаты не смогут переродиться, но и не сгинут окончательно. Когда боги умирают, их души рассеиваются, но осколки этих душ вечно странствуют по трем мирам. Если прислушаться к шуму дождя, к вою ветра, к шелесту листвы, можно услышать, как погибшие боги переговариваются между собой. Не такая уж и плохая участь! Это вечный покой, который нам, великим демонам, недоступен. Если они уйдут, то все же не исчезнут. Вот только любой и каждый боится забвения. Но причина не только в страхе. Есть чувство, куда сильнее страха.

– Какое?

– Я не один из твоих наставников, который даст на все готовые ответы. Сам подумай! Или у тебя голова соломой набита? – Генерал стукнул Сун Жуланя по макушке, но, правда, совсем-совсем легко. Боли принц не почувствовал, только жар, исходивший от рук демона в алых одеждах.

– Чувство, которое сильнее страха?

– Чувство, с которым ты уже сталкивался, брат, когда усмирял цзянши, – вздохнул Сян Юань-да.

Сун Жулань призадумался. Что может привязать мертвого к миру живых? Страх исчезнуть, горе и ярость, ненависть к живым, печаль разлуки с близкими, незавершенные дела… и…

– Это же обида! – Хлопнул себя по лбу Сун Жулань. – Все просто! Как же я сразу не додумался?! Их здесь держит ненависть ко мне! Если бы они не утратили пять чувств и смогли узнать меня, они бы меня точно прикончили. Они не желают уходить потому, что ждут меня. Они хотят отомстить!

– Думаю, дело не только в тебе. Генералы привели их на смерть, бросили здесь. Как думаешь, почему Хранитель Цинлун, командовавший четвертой небесной армией, не разделил участь своих солдат? Да потому что сбежал! Уверен, они желают разорвать этого предателя на мелкие кусочки.

– Теперь я понимаю, – голос Сун Жуланя был полон печали. – В трех мирах… жизнь почти ничего не стоит. Так легко пожертвовать кем-то другим, чтобы получить желаемое, чтобы спастись. Так легко кем-то пожертвовать, ведь это не ты сам. Но как можно думать, что имеешь право губить кого-то? Кому это позволено?

Жестокость порождала еще большую жестокость. Ненависть приводила лишь к ненависти. Это Сун Жулань прекрасно понимал. Пусть он прожил мало смертных лет, пусть в этой жизни он не видел настоящей войны, но он был свидетелем ее последствий в Тянься. Видел людей, вынужденных покинуть свои дома и искать защиты в чужих краях. Видел несчастных и обездоленных, видел детей, погибших от голода. Он знал, что войны между царствами Поднебесной несут бесконечное горе. Это круговорот страданий и смертей, но ванам, живущим в роскошных дворцах и жаждущим еще больше богатств и земель, нет дела до простых людей. Человеческие жизни для них подобны фишкам на доске для игры в любо[96]. Можно жертвовать, не думая о последствиях. Кого волнует чужое горе? И в Запредельном краю так же… И здесь так много несчастных заложников бесконечной, кровавой игры. Чудовищно! Слишком несправедливо! Но что говорить, если справедливость давно забыта, а милосердие более никому не нужно? Вот почему от боли нет избавления. Эти небесные солдаты следовали за своими генералами, а те подчинялись приказам своего императора. Был ли у них выбор? Есть ли хоть у кого-то выбор? Разве не хотели они вернуться домой – в небесные чертоги? Разве не имели они семьи, разве не было тех, кто ждал их возвращения? Разве эти небесные солдаты не стали жертвами страшной войны? Они были обречены на вечные муки внутри печати. Все бросили их. Оставили страдать. И даже у демона в лазурных одеждах, того, кто запер их здесь, не осталось для них жалости. Даже он смотрел на них, как на чудовищ, и не желал отпускать!

Разве это справедливо? Нет! Так больше продолжаться не может!

Генералу Сян Юань-да оставалось только с удовлетворением наблюдать за младшим братом. В фонаре очищения вспыхнуло пламя, Сун Жулань решительно шагнул навстречу призракам. Один за другим гасли огненные цветы, по мертвой земле ползли языки сине-зеленого пламени. Куда ни ступала нога Сун Жуланя, там тут же вспыхивал огонь очищения. Мальчишка выглядел таким спокойным, таким уверенным в себе! Он бросил на генерала последний взгляд ясных, добрых глаз, словно бы без слов благодарил за помощь.

Сян Юань-да показалось, что его младший брат, тот, кого так сильно любили подданные, тот, кому слепо доверяли, тот, за кем готовы были следовать, вернулся окончательно и бесповоротно. Вот он, тот самый страж, вечную жизнь посвятивший восстановлению равновесия. Разве не все великие демоны должны быть такими? Разве не ради этого они появились на свет?

Сун Жулань поднял фонарь над головой, и призраки, утратившие зрение, вдруг потянулись к искорке света, озарившей их вечную ночь. Источника этого света и этого тепла, в отличие от огненных цветов, они совсем не боялись. В конце концов, чудовища обступили юношу со всех сторон, взяли в плотное кольцо. Генерал сощурился, положил ладонь на рукоятку клинка, на всякий случай готовясь к битве. Но напрасно. Голодные призраки не нападали, не шипели и не ругались, не сыпали проклятьями и не сражались друг с другом. Тихие и печальные, они склонили головы и тянули руки к фонарю очищения, стремились прикоснуться к языкам сине-зеленого пламени. Этот странный огонь давал тепло лишь умершим. Небесные солдаты грели руки, и кровавые слезы ручьями лились из их мертвых глаз. То были слезы великой печали и одновременно радости избавления. Всю их боль, всю злость, обиду и жажду мщения забирал огонь очищения. И Сун Жулань, такой же бледный, как призраки, и такой же измученный, говорил с каждым и для каждого находил слова утешения.

Мертвые небесные солдаты охотно рассказывали свои истории.

– А я все думал, что вернусь домой, увижу нефритовые чертоги, облачную реку и девять мостов, ведущих к золотому императорскому дворцу. Я думал, что вернусь домой…

– Как бы и я хотел вернуться домой! Почему мы здесь, почему без устали сражаемся? С кем мы боремся? Наши командиры ушли… значит, и нам пора уходить? Значит, война закончилась?

– Надеюсь, война закончилась. Хочу домой! Хочу обнять мать и поклониться наставнику!

– Не желаю биться и убивать! Разве я вознесся на девятые небеса для этого? Разве боги избрали меня не для добрых дел?

– А я с малых лет только и делал, что гулял по облакам да подслушивал молитвы смертных в отцовском храме. Все меня недотепой считали, безнадежным. Вот бы вернуться домой! Сколько времени прошло? Стоит ли еще отцовский храм, слышит ли отец молитвы смертных? Ждет ли меня?

– Ждет ли нас хоть кто-нибудь? Есть ли для нас хоть где-нибудь место? Или мы просто исчезнем?

– Вы никогда не исчезнете! – ответил им Сун Жулань. Его голос был столь ласковым, будто он говорил с тяжелобольными детьми, а не с кровожадными чудовищами. – Теперь я знаю, что вы не можете исчезнуть. Вы отправитесь туда, куда захотите! На облаках вознесетесь на девятые небеса и увидите тех, по кому так долго скучали. Когда под окнами человеческих домов будет выть осенний ветер, когда над горами далекого запада будет идти снег, когда капли дождя будут разбиваться о землю, я буду знать: это вы стали совершенно свободными. Вы, небесные боги, покровители и заступники! Когда люди будут просить защиты, удачи и процветания, вы услышите их, где бы ни были. Пусть ваш шепот достигнет небесных чертогов и другие боги услышат вас! Вам больше никогда не будет больно. Вам больше нечего бояться. Вы наконец свободны.

Не осталось больше ни злости, ни тоски, ни печали, ни жажды крови, ни боли, ни одержимости. Не было больше чудовищ, источавших темную энергию, остались лишь небесные боги, светлоликие, некогда исполненные энергией ян, жившие мечтами и надеждами. В кого их превратила война? Что сделали с ними те, для кого чужие жизни не имели ценности?

Все ушло. Они снова были собой. Их мечи и копья были сломаны, луки отброшены в сторону. Они больше не хотели сражаться, не желали мстить, не боялись, а жаждали обрести свободу.

– В каждой войне есть немало виновных. Но и немало невинных. Та война была ошибкой, за которую все заплатили сполна. Я тоже буду расплачиваться за совершенные ошибки целую вечность. Никто не попросит у вас прощения, вы и не должны прощать. Просто будьте свободны от всего! Облака и ветер, луна и звезды, горы и реки, три необъятных мира ждут вас. Ступайте!

И они, действительно, уходили, рассеивались, растворялись в свете пламени, исчезали. Только голоса небесных солдат не стихали, полные спокойствия голоса.

Огонь окутал Сун Жуланя, отразился в его глазах. Казалось, юноша и сам горел, источал свет. Печать начала ослабевать, и вот Сян Юань-да уже слышал, как воет на пустоши ветер, видел напоминавшие светлячков огни далеких дозорных башен. Шепот небесных солдат становился все тише и тише. И в миг перед рассветом стало так удивительно спокойно. Давно не было так спокойно!

* * *

Генерал Сян Юань-да прикрыл глаза. И его согревал огонь очищения, так приятно согревал, что хотелось уснуть. Он не спал очень долго, не спал с той самой поры, как принял истинный облик. Видят жестокие Небеса, он устал! И у него не осталось ничего, кроме этой усталости. Бесконечная война и чужая месть – вот и вся его жизнь. Стоило только Сян Юань-да возродиться, как он тут же утратил свободу. Но, впрочем, его всегда считали лишь оружием, клинком, который всегда найдет свою цель. Клинком без сердца и собственных целей. Это было так утомительно! Если однажды трем мирам больше не понадобится демон в алых одеждах, он будет рад уснуть на целую вечность. Если бы только и в его снах было так спокойно, как сейчас!

Сян Юань-да вдруг вспомнил давние времена, вспомнил, как даже в Южном дворце, в собственном доме, не находил покоя. Старшие братья требовали от него новых битв и побед, а великий демон, как и прочие создания на свете, нуждался в отдыхе. Но все, что знал генерал, это сражения, и в первой жизни им не было конца.

– Юань-гэ[97], – как-то обратился к нему пятый брат, – в моем доме тебя искать не станут. Я прикажу подготовить покои, в которых тебя никто не побеспокоит. Если что-то понадобится, ты всегда можешь прийти.

Все знали, что Владыка Юга и Владыка Востока, пусть и звались братьями, были бесконечно далеки друг от друга. У них не было ничего общего. И правда, кто бы стал искать Сян Юань-да в доме младшего брата?

Несмотря на то, что Восточный дворец был не менее оживленным, чем дворец Ши Вэнь-е, несмотря на то, что там с рассвета и до глубокой ночи кипела работа, а третий и пятый братья ежедневно строили планы, принимали послов и вершили суд, Сян Юань-да, и в самом деле, никто не беспокоил.

После самых тяжелых, изнурительных битв, когда демон в алых одеждах желал лишь тишины и одиночества, никого не хотел ни видеть, ни слышать, он приходил в Восточный дворец и в темных покоях мог отдыхать столько, сколько душе было угодно.

Просыпаясь, он видел, как повсюду в Дэнфэне загорались огни, а на небе вспыхивали звезды. Сян Юань-да слышал, как хозяйка Беззвездного города пела для своего господина. У цзяожэней чудесные голоса! Демон в алых одеждах позволял себе послушать прекрасную песню и оставить позади все тревоги и грустные мысли. Он чувствовал, как узел, сдавливавший сердце, пусть на время, но ослабевал. То было иное спокойствие, вовсе не то, что он испытывает теперь. Ему так холодно и так пусто, а тогда было тепло. Было по-другому. Сян Юань-да не вспоминал об этом много лет! Но теперь он понял, почему третий брат более всего жаждал возвращения былых времен.

– Генерал? – Голос младшего брата вывел его из оцепенения. Голодные призраки исчезли, и Сун Жулань, потушив фонарь очищения, замер в растерянности подле демона в алых одеждах.

«Малец, ты чуть было меня не усыпил. Скучно было до ужаса», – хотел было заявить Сян Юань-да, но осекся, увидев, как пятый брат склонился в почтительном поклоне.

– Генерал, сегодня вы помогли мне, направили по верному пути. Эти несчастные обрели свободу, в том числе благодаря вам. Я не забуду о том, что вы сделали для них и для меня.

Сян Юань-да только рукой махнул, поднялся и встряхнул плащ, покрывшийся серой пылью.

Ох уж эта безукоризненная вежливость Владыки Востока! Аж зубы сводит!

– Но также я не могу забыть то, что вы сделали в Даляне, не могу забыть людей, которых погубили ваши марионетки, – продолжил Сун Жулань. Мальчишка сдвинул брови и сжал кулаки, и это только позабавило Сян Юань-да. Пятый брат совсем не выглядел грозным, скорее несчастным. – Ответьте, почему вы так поступили? За что вы столь сильно ненавидите смертных? Почему истребляете их? Это связано с вашей человеческой жизнью?

Демон в алых одеждах сощурился и решительно шагнул к юноше.

– Совсем перестал меня бояться! Думаешь, раз не желаю убивать, то ничего тебе не сделаю? – заговорил Сян Юань-да с угрозой в голосе. – Как смеешь меня допрашивать?

– Понимаю, вы мой старший, еще и носите жетон главнокомандующего Байху, – Сун Жулань оставался совершенно спокойным. И его поведение, проклятье, оно раздражало Сян Юань-да! – Потому хотите, чтобы вам подчинялись без возражений. Но почему тогда вы отдали такой ужасный приказ? Зачем пытались сжечь город? Столько людей потеряло родных, дома…

– Какое мне дело до смертных? – фыркнул генерал.

– Если бы вам было все равно, стали бы вы убивать с такой жестокостью? Вы ненавидите смертных и мстите им. За то, что случилось с вами в человеческой жизни?

Сян Юань-да захлестнуло нехорошее предчувствие. Как много мальчишке рассказал Ван Цзылян? С его стороны было бы совершеннейшей глупостью вызывать в сердце Сун Жуланя жалость к демону в алых одеждах! Стоит только жалости укорениться, как она сделает пятого брата уязвимее. А он слаб и без этого!

Тогда, в Даляне, Сян Юань-да истребил немало небесных. Не сделай он этого, стоял бы теперь мальчишка перед ним, живой и здоровый? Едва ли! А смертные? Генерала их судьбы давно уже не заботили.

– Может быть, для вас с момента смерти прошло не так много времени, но в мире людей минуло столетие. Нет, даже больше! Никто из ныне живущих ни в чем перед вами не виноват. Чему бы вы ни хотели меня научить, что бы ни хотели доказать, не вредите ради этого невинным!

Генерал схватил Сун Жуланя за горло. Не так сильно, как тогда, в Даляне, не с намерением убить или покалечить, он хотел напугать. Мальчишка должен бояться! Он проживет куда дольше, если будет бояться тех, кто сильнее его, и не станет вмешиваться в чужие дела.

– Сяоди, – заговорил генерал пугающим шепотом. Пусть на его руках не было металлических перчаток, он мог бы переломить шею Сун Жуланя, как тростинку, – Кто позволил тебе учить меня?

И все же в глазах юноши не было ни тени страха. Сильно побледнев, он все же оставался спокойным и собранным. Того ужаса, который застыл в его взгляде в день их первой встречи, не было и в помине. Сине-зеленые блестящие глаза Сун Жуланя, не отрываясь, глядели в горящие глаза демона в алых одеждах. Мальчишка смотрел на него как равный. И вновь Сян Юань-да рассердился, по-настоящему рассердился, но при этом ничего не мог сделать. Он лишь толкнул Сун Жуланя, да так сильно, что тот чудом устоял на ногах, и отвернулся.

«Прав был Чжао Гун-мин, – сокрушался про себя генерал, – нелегко быть старшим! И научить должен, и защитить должен, и пример подать. А в ответ только непослушание.»

– Брат, – услышал демон в алых одеждах голос Сун Жуланя и вздрогнул. Мальчишка впервые назвал его так: – Мне не следовало быть непочтительным. Я прошу извинить меня! – И снова эта отвратительная вежливость! – Если в будущем у нас возникнут разногласия, если вы пожелаете передать мне какие-нибудь знания, если вы сочтете, что я заслуживаю вашего гнева, прошу, пусть это останется между нами. Верю, мы сможем все решить один на один, никого в это не впутывая.

Сян Юань-да только рукой махнул. Он устал возиться с мальчишкой. Он слово скажет, а Сун Жулань ему десять в ответ!

– Довольно пустой болтовни! Еще ничего не закончилось.

– Но разве призраки не ушли?

– Ушли, но тем не менее печать не разрушена. Место абсолютной инь продолжает существовать. Пока не вернешь воспоминания и силу, все останется как есть. И эта пустошь однажды станет ловушкой для кого-то другого.

– Понимаю… Брат, скажите, что нужно делать? О, а это… Что это?! – вскричал Сун Жулань. На фоне светлеющего неба он увидел странное коричневое облако. Ох, нет! То было вовсе не облако! На горизонте появилась огромная стена песка и пыли. Она возникла так внезапно, как по волшебству, и стремительно приближалась! Слишком уж стремительно! Сян Юань-да схватил юношу за плечо и задвинул за спину. Земля под его ногами запылала кроваво-красным огнем, вмиг пламя взвилось ввысь, создавая гигантский барьер.

Сун Жулань видел, как небо разделилось надвое. Над его головой оно осталось предрассветным, безоблачным, а впереди стало коричнево-черным. Волна песка и пыли сотрясла огненный барьер. Выглянув из-за плеча генерала, юноша увидел, как сквозь стену из пламени рвались громадные твари. Рассыпаясь на песчинки, они возникали снова, вонзали когти в защитный барьер и бились об него рогатыми головами. Их зубы были размером с самого Сун Жуланя, а красные, круглые глаза, не отрываясь, глядели на него.

– Это ведь песчаные демоны! Но откуда они взялись? Здесь и близко нет пустыни.

– Это место абсолютной инь. Оно притягивает всякую нечисть. Здесь всегда происходят странные явления. Песчаные демоны плохо видят, но нюх у них отменный. Они чувствуют энергию ян в твоем человеческом теле. Куда?!

Сун Жулань бросился к барьеру и, несмотря на исходивший от него нестерпимый жар, был готов сунуть руки в огонь.

– Выпустите! Мои друзья! Там остались мои друзья! Что если они не добрались до дозорных башен? – в отчаянии вскричал принц. На его руках уже появились волдыри, даже шелк цзяожэней, из которого была сшита его одежда, стал нагреваться. Демоны клацали зубами прямо перед носом юноши, а он продолжал рваться сквозь барьер. Безумец!

– Угомонись! – Сян Юань-да оттащил младшего брата подальше от стены огня и бесновавшихся демонов. Это он не позволил спутникам Сун Жуланя попасть в место абсолютной инь, не хотел, чтобы они путались под ногами. Но, несмотря на это, они продолжали создавать проблемы. – Если твои друзья хоть немного соображают, то найдут укрытие. Но если они такие же недотепы, как ты, я им не завидую. Идем! Если хочешь избавиться от нечисти, сними печать!

Демон в алых одеждах уж решил, что мальчишка опять начнет спорить, но тот не сказал ни слова и решительно зашагал к воротам Дэнфэна. Он шел даже быстрее, чем Сян Юань-да.

Сун Жулань, успокоив разум и сердце, гнал прочь тревожные мысли. Он не должен был поддаваться панике. Возможно, Хэ Ланфэн, Ли Мэй и Чжао Вэйнин укрылись в одной из дозорных башен или спрятались где-нибудь еще. В любом случае, чтобы защитить друзей, нужно было снять печать. Нужно было снять печать! Но как это сделать? Как?

Юноша резко остановился, подняв голову. К нему прямо по воздуху шла женщина. Браслеты на ее лодыжках издавали звон, а там, куда ступали ее босые ноги, появлялось песчаное облако. Женщина была причудливо одета и носила много звенящих украшений. Даже в ее золотистые косы были вплетены маленькие колокольчики. Песок вился вокруг ее пышных юбок. Волна горячего ветра ударила юношу в лицо и на мгновение лишила дыхания. Глаза засыпало песком. Раздался мелодичный смех.

– А засуха ужасна и грозна! Гора иссохла, и иссяк поток, и всюду сеет пламя и пожар свирепый демон – засух грозный бог[98], – проговорил Сун Жулань. Он никак не мог открыть глаза, испытывал сильную боль, но все же учтиво поклонился демонице. – Госпожа Нюй Ба, приветствую вас!

Снова раздался смех.

– Владыка Востока, мой господин, так вы вспомнили меня – Госпожу Засуху! И в этой жизни вы все так же вежливы и красноречивы, – мягкие руки, которые были не менее горячими, чем у Сян Юань-да, обхватили лицо Сун Жуланя. Нюй Ба подула на его закрытые веки, и боль тут же утихла. Юноша приоткрыл глаза. Госпожа Засуха с хищной улыбкой смотрела на него. У нее были золотистые брови и одинакового с ними цвета длинные ресницы, а глаза были точно такими же, как у песчаных демонов. – Так-то лучше. Самые красивые глаза в трех мирах не должны пострадать! Сколько слез пролили дочери Запредельного края из-за того, что вы всегда смотрели только на одну женщину. Удивлены? Еще не вспомнили? Быть может, это была я?

Сун Жулань потрясенно глядел на демоницу, которая подошла к нему слишком уж близко. Ее руки поползли по его плечам.

Сян Юань-да усмехнулся.

– Старый друг, – обратился он к Госпоже Засухе, – мой младший брат вырос в Тянься. До брака там даже прикасаться к женщине запрещено. Что с него взять?

– И то верно, мой генерал! – вздохнула Нюй Ба и нехотя отпустила Сун Жуланя. Тот протер кулаками глаза и несколько раз моргнул для верности. Его уже начинал раздражать тот факт, что девы Запредельного края хотели либо соблазнить его, либо съесть. Либо и то и другое. Воистину, лучше было в мире смертных, где все боялись даже взгляд на него бросить, дабы не лишиться удачи!

Нюй Ба что-то нашептывала Сян Юань-да на ухо и легонько касалась его плеча, тот склонил к демонице голову, чтобы ей было удобнее.

– Благодарю за то, что согласилась все подготовить, старый друг!

– Мой генерал, три мира были еще юными, а я уже удостоилась чести называться вашим другом. Вместе мы пережили столько битв! Сегодня я не могла не прийти.

– Прошу прощения, госпожа Нюй Ба, – голосом, полным надежды, обратился к ней Сун Жулань. – Вы командуете песчаными демонами. Пожалуйста, отзовите своих солдат!

Госпожа Засуха снова засмеялась, а в глазах Сян Юань-да на мгновение загорелись задорные искры. Они оба потешались над Сун Жуланем.

– Увы, мой юный господин, – покачала головой Нюй Ба. – Демоны и злые духи, оказавшиеся в местах абсолютной инь, перестают подчиняться своим командирам. Потому я и здесь. Я должна помочь вам кое в чем и забрать своих солдат. Все уже готово! Идемте со мной. – Не став больше ничего объяснять, Госпожа Засуха схватила принца за руку и потянула за собой. – Не осмелюсь идти с вами рука об руку, мой генерал! Глаза Владычицы далеко видят, если она узнает, то рассердится. Она не желает видеть подле вас других женщин.

Небеса! И зачем Сун Жуланю эти хитросплетения отношений между демонами?!

* * *

Произошло то, чего принц ожидал меньше всего. Нет, даже не так. Этого он никак не ожидал! Оказалось, ему предстоит выпить с демонами. Выпить!

– Это вино «Золотая Хризантема» – самое крепкое среди вин Запредельного края, – пояснила Нюй Ба. Сун Жуланя и Сян Юань-да она привела к деревянной беседке, невесть откуда взявшейся у ворот Дэнфэна. На столе уже была расставлена посуда, были подготовлены закуски и несколько бутылей вина. – Его свойства уникальны! Я готовлю его так долго, что уж даже и не вспомню, когда все началось.

– Госпожа Нюй Ба, но зачем это все? Я здесь, чтобы снять печать.

– Владыка Востока, – ласково улыбнулась Госпожа Засуха, – именно потому я и заготовила вина впрок. Вот-вот к вам вернется часть воспоминаний. И уж поверьте, пережить это дорогого стоит! Вы можете потерять рассудок, если ничего не предпринять. Но если выпьете это вино, то крепко уснете. Во сне увидите прошлое, а когда проснетесь, почувствуете себя куда сильнее, чем прежде. И снимете печать с врат старой столицы. Не верите? Придется поверить.

Дивное диво! За огненным барьером вовсю бушевала стихия, внутри барьера было тихо-тихо, и утренний воздух стал слишком уж свежим. А Сун Жулань (что ему еще оставалось делать?) поднял чашу вина, собираясь выпить с демонами. «Золотая Хризантема» обожгла его горло и, казалось, опалила внутренности. Опустив пустую чашу на стол, юноша зашелся в страшном кашле. Сян Юань-да фыркнул и несколько раз с силой похлопал брата по спине. От этого стало еще хуже. Сун Жулань с трудом мог держать глаза открытыми, фигура Госпожи Засухи начала двоиться, троиться… Он прижал ладонь к щеке и почувствовал, как жар приливает к лицу. А потом он просто упал и ударился лбом о поверхность стола. Сян Юань-да со вздохом приподнял брата, а Нюй Ба несколько раз ткнула юношу в щеку. Демоны переглянулись.

– Надо же! Хватило и одной чаши! Я немного разочарована.

– Ничего удивительного. В Тянься нет такого крепкого алкоголя. Да и едва ли моему брату приходилось часто пить. Ты только взгляни, спит, как убитый…

– Мой генерал, значит, юного повелителя смертные действительно держали в подземелье? А он не пытался сбежать, потому что не хотел похитить их удачу?

– Среди нас всех пятый брат – самый большой чудак. В его смертной жизни до сих пор не было ничего примечательного. Будет лучше, если пресечем все слухи. Не нужно, чтобы его считали слишком уж добросердечным.

– Мой генерал, – оскалилась Нюй Ба, – позвольте по старой дружбе позаботиться обо всех сплетниках.

– Дозволяю. Ты окажешь брату неоценимую услугу.

Сян Юань-да прислонил Сун Жуланя к деревянной перекладине. Заметив уже местами лопнувшие волдыри на его руках, демон в алых одеждах сощурился. Стоило ему только прикоснуться к ожогам, как те исчезли, будто их и не было вовсе. Придирчиво оглядев младшего брата, Сян Юань-да подумал немного, а потом укрыл его своим тяжелым красным плащом.

– Мой генерал, я не могла и вообразить, что вы такой внимательный брат!

Сян Юань-да нахмурился.

– Это оказалось сложнее, чем я думал… Люди более всего подвержены разным хворям. Стоит только северному ветру подуть, как смертные начинают болеть. А сяоди, чтобы послужить нашим общим целям, должен быть здоровым. Что же… старый друг, мой брат нескоро проснется. Я выпью с тобой вместо него.

– Как и много лет назад, мой генерал, – кивнула Нюй Ба. – Теперь уж я редко вас вижу. Как вернулись, так живете затворником. А когда Владычица отдала вам свое сердце, так и вовсе отказались от любых радостей. Разве есть в Байху кто-то печальнее вас? Досадно это! За столько лет я буду единственной женщиной, которая осмелилась выпить с вами. Но я готова рискнуть, второго шанса может и не представиться.

* * *

– Меня начинает раздражать, что в Запредельном краю всякая тварь хочет меня сожрать. Брр! Ужас-то какой! – воскликнул Чжао Вэйнин. Прямо рядом с ним, но за защитным барьером, который создала Хэ Ланфэн, разевали огромные пасти песчаные демоны. Их черные, загнутые на концах когти с остервенением скребли поверхность барьера.

– А вы как думали, молодой господин Чжао? Смертного съесть – милое дело, – щелкнула зубами у него под ухом Ли Мэй.

– И вы туда же, госпожа Ли! Только поглядите на этих громадин! Какой прок нас есть? Проглотят и не заметят.

Хэ Ланфэн закатила глаза. Вместо того, чтобы болтать, могли бы и помочь! Чтобы создать защитный барьер, она вонзила лезвие Цинпина в землю. Рукоять духовного клинка уже успела нагреться, слишком уж сильным был натиск стихии. Ли Мэй разожгла внутри барьера яркие лисьи огни. Песчаные демоны не полагались на свет, они чуяли светлую энергию, потому сидеть в темноте не было никакого смысла. Все понимали: бурю нужно переждать. Хэ Ланфэн надеялась, что дозорные на башнях сумели укрыться от непогоды. Впрочем, они давно должны были привыкнуть к подобным явлениям.

– Верно говорили, что вся нечисть в местах абсолютной инь с ума сходит и становится ужасно злющей, – прошептала Ли Мэй, наблюдая за тем, как демоны пытаются проломить стены барьера.

– Надеюсь, Сун Жулань уцелеет, – голос Хэ Ланфэн чуть дрожал от напряжения и тревоги.

– Не переживай, сестрица! С повелителем демонов ничего не случится.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь… – начал было Чжао Вэйнин, но осекся. В тот момент лисьи огни внезапно погасли, и друзья оказались в кромешной тьме.

Хэ Ланфэн постучала кончиками пальцами по рукояти Цинпина, и лезвие засияло. Барьер устоял, песчаные демоны исчезли, но буря продолжала бушевать. Ли Мэй вцепилась в подругу мертвой хваткой. А Чжао Вэйнин… Чжао Вэйнин исчез! Глаза Ли Мэй расширились от ужаса.

– Это… Это же искажение пространства! О нет! Только не это!

– Что за напасть?

– Он же мог оказаться, где угодно, где угодно! – Заметалась лисица. – Повсюду песчаные демоны! Да его в мгновение ока разорвут на мелкие кусочки!

– Погоди, не паникуй! – Хэ Ланфэн оглядела окрестности внутренним взором, но, увы, не увидела ничего, кроме песчаных вихрей.

А вот теперь можно паниковать!

– Нет, так дело не пойдет! – Скрипнула зубами Ли Мэй и повела носом. – Нужно найти Чжао Вэйнина живым или… или мертвым. В истинном обличье я смогу его учуять. Как обернусь, сестрица, полезай на спину и держись крепче.

В истинном обличье Ли Мэй была в несколько раз больше обычной лисы. Не мешкая, Хэ Ланфэн забралась на спину подруги и обхватила ее за шею. Пушистый лисий мех защекотал лицо мечницы. Ли Мэй навострила уши и принюхалась, а потом совершила такой головокружительный прыжок, что Хэ Ланфэн чуть было не слетела с ее спины. В полете мечница не могла поддерживать барьер, но это и не требовалось, сила, исходившая от Ли Мэй, защищала их обеих. Лисица быстро-быстро перебирала лапами и скользила по песку, четыре ее хвоста чуть светились.

Куда же, куда забросило Чжао Вэйнина? Что если уже слишком поздно?

«Вот ведь везучий человек!» – эта мысль была первой, что пришла в голову Хэ Ланфэн, когда она увидела Чжао Вэйнина. Облегчение пришло уже после. Молодой человек уцелел, вот только, скорее всего, он упал с немалой высоты, потому хромал и двигался скованно. Неспособный создать барьер, который полностью защитил бы от песка, Чжао Вэйнин с трудом дышал, его глаза более не открывались. При этом, ориентируясь только на слух и поразительное чутье, он умудрялся отбиваться от демонов одним только кровавым кнутом.

– А ну прочь! Прочь! – кричал он, снова и снова хлестая по мордам песчаных демонов и по всему, до чего мог дотянуться. Твари, скалясь, обступили его со всех сторон. Казалось, отчаянный смертный, который был им на один зуб, их забавлял.

– Госпожа Ли! Госпожа Хэ! Где вы? Где вы?! – срывающимся голосом звал их Чжао Вэйнин. Девушки, появившиеся как раз вовремя, увидели, как он споткнулся и растянулся на земле, хлыст растекся под ним лужей крови. Демоны склонились над Чжао Вэйнином, понимая, что «игрушка» устала и сломалась, и теперь ее можно раздавить.

– Убирайтесь! – Хэ Ланфэн спрыгнула со спины лисицы, призвала духовные клинки и ринулась в бой. Ли Мэй обвила вокруг Чжао Вэйнина все четыре хвоста, надежно укрывая его, и утробно зарычала.

Когда Хэ Ланфэн, пусть и ненадолго, разогнала демонов и восстановила защитный барьер, Ли Мэй уже успела принять человеческий облик. Она потянулась к подруге и обвязала вокруг ее запястья конец веревки, источавшей лисью духовную силу. Она также привязала к себе Чжао Вэйнина.

– Искажение пространства может повториться. Неизвестно, что еще нас ждет. Нужно держаться как можно ближе друг к другу, – Ли Мэй положила голову Чжао Вэйнина себе на колени и прижала ладонь к его закрытым глазам. Знак духа засиял на ее лбу.

– Как он? – спросила обеспокоенная Хэ Ланфэн. – На первый взгляд ничего не сломал. Ногу, скорее всего, подвернул. Но могут быть внутренние повреждения. Хм… Разве он не был в сознании?

– Я его ударила посильнее, если честно, – призналась Ли Мэй. – В его глаза попал песок. Его наслали демоны, он причиняет такую сильную боль, что терпеть почти невозможно. И несколько ребер сломано. Мне потребуется время, чтобы полностью его исцелить.

Хэ Ланфэн взяла Чжао Вэйнина за запястье и принялась считать его пульс. Сердце молодого человека билось ровно, но даже когда лечение закончилось, он так и не открыл глаза.

– Признаться, мне он нравится больше, когда молчит, – краснея, проговорила Ли Мэй. Она приподняла голову Чжао Вэйнина и принялась совершенно беззастенчиво ощупывать его лицо. Хэ Ланфэн от неожиданности вытаращила глаза. У нее возникло непреодолимое желание убраться подальше, вот только идти было некуда. – Подумать только! – Облизнула губы Ли Мэй. – Как же похож! Давно хотела рассмотреть его повнимательнее. Тот же нос и те же брови, и разрез глаз такой же! Так похож! Форма губ совсем, как…

– Кхм… Мэй-Мэй, я все еще здесь! – Хэ Ланфэн помахала рукой прямо перед глазами подруги. – Может, не нужно его щупать?

– Мы застряли здесь, вокруг бушует стихия. Что еще делать? Почему бы не пощупать Чжао Вэйнина? Разве он не привлекательный? У него немало духовных сил, красивое лицо, сильное и гибкое тело…

Хэ Ланфэн прикрыла глаза ладонью.

– Мэй-Мэй, ты смотришь на него, как на еду. Немало духовных сил! Ужас! Того и гляди его покусаешь. Я думала, тебе нравился тот смертный. И потому что Чжао Вэйнин на него похож…

– Не просто похож! Одно лицо! – возмутилась Ли Мэй. – Не как на еду, больше, чем на еду! Не просто нравился… Хм, не думаю, что бессмертная мечница с чистыми помыслами сможет понять духа. Да, в первую очередь мы смотрим на достоинства смертных! Да, мы забираем энергию смертных! Но я бы ни за что не обидела моего человека!

– Ладно-ладно, можешь не объяснять! Я правда ни в чем тебя не обвиняю. Просто трогай Чжао Вэйнина, сколько душе будет угодно, трогай, но только когда он даст согласие. А то это нечестно!

– Делаю, что хочу! – капризно надула губы Ли Мэй, и Хэ Ланфэн усмехнулась. Лисица заулыбалась и все же убрала от Чжао Вэйнина руки.

– Всевидящий правда сказал, что в нашей истории нет ни одной случайности?

– Да, именно так он мне и сказал.

– Тогда, быть может, мой человек действительно переродился?! – обрадовалась лисица. – Если бы это было так! Если бы он смог прожить такую же свободную жизнь, как Чжао Вэйнин! Возможно, тогда он был бы таким же улыбчивым и беззаботным, как этот неугомонный смертный.

– Ты говорила, что характер твоего человека отличался от характера Чжао Вэйнина.

– Да, но это ничего не значит! Даже если он переродился, то все же будет другим человеком, будет жить в иных условиях. Ничего странного в этом нет! Мой человек почти не улыбался, я не видела, чтобы он по-настоящему радовался чему-то. Он выглядел таким усталым и грустным, особенно, когда думал, что его никто не видит. Он был знатного рода и командовал армией смертных, не проиграл ни одного важного сражения и был осыпан всяческими почестями. Но нелегко сохранить сердце, раз за разом убивая. За ним тянулся кровавый шлейф, в его глазах пылали огни походных костров, и повсюду его сопровождал бой боевых барабанов.

Знаешь, ведь глаза духов видят больше человеческих… Я видела его сердце, которое обливалось кровью, и знала обо всех его слабостях. Только вот ничего не могла сделать.

Вот ведь Ли Мэй угораздило!

– Ты ни разу не назвала его по имени. Все говоришь «мой человек». Это ведь что-то значит?

– Сестрица Ланфэн! С каких это пор ты начала подобным интересоваться? – подняла брови Ли Мэй.

– Прости, если оскорбила тебя!

– Вовсе и не оскорбила. Если просто, то, когда лисий дух называет смертного своим, это значит, он готов отдать ему часть силы.

– Зачем?

– Чтобы отыскать смертного в каждой его жизни, чтобы не расставаться с ним. Для духов нет ничего дороже силы, накопленной за многие годы совершенствования. Отдавая ее добровольно, мы показываем свою безграничную преданность. Это наш брачный обычай.

– Б…брачный? Даже так?! Ох, не завидую я Чжао Вэйнину!

– Я. Тебя. Сейчас. Укушу!

– Стой-стой, Ли Мэй… брачный обычай… А твой человек был на это согласен? Ты говорила: он никогда не видел тебя в человеческом обличье. Понимаю… какой смертный не полюбит прекрасного духа?! Но если он тебя не знал…

– Если я говорю, что была готова отдать ему часть силы, это вовсе не значит, что он должен был стать моим супругом, – заявила Ли Мэй.

– Тогда я совсем запуталась! Ты ведь сказала…

– Да, это наш обычай. Лисьи духи выбирают пару раз и навсегда. Если мы выбираем смертных, будем верны своим избранникам, пока не умрем. И неважно, сколько раз люди переродятся. Но я тогда была всего лишь лисенком, ребенком по нашим меркам. Мне было рано думать о браке. Я хотела передать моему человеку часть силы, чтобы защитить и чтобы многим позже, когда стану взрослой, отыскать его. Если бы я успела передать ему часть силы, он бы не умер молодым! Его бы не смогли убить!

Лицо Ли Мэй исказилось от сильной боли. Так много лет прошло, так много, а она не забыла своего человека! И не думала забывать.

– Значит, если твой человек переродился и это Чжао Вэйнин, ты передашь ему часть силы? Но что скажет твоя семья? Разве не прабабушка будет выбирать тебе мужа?

– В Запредельном краю все иначе, чем в Тянься. Духи сами делают выбор, когда приходит время. Думаю, мое время еще не пришло. Но, если мой человек переродился и это Чжао Вэйнин, я передам ему часть силы. И быть может, в следующей его жизни он станет моим супругом. Не смотри на меня так! Ты родилась человеком и до сих пор мыслишь, как смертная. Лисьи духи живут очень долго, у нас достаточно времени на раздумья. Ни один дух Запредельного края не выбирает пару опрометчиво. Чувства смертных мимолетны, они непостоянны и коротки, короче, чем их жизни. Чувства духов безмерны и вечны. Мы никогда не изменяем своему выбору. Вообще, брачные обычаи лисьих духов сродни клятве вечной верности, которую дают цзяожэни, но все же…

– Постой-постой, погоди, Ли Мэй, клятва вечной верности? Что это такое? – разволновалась Хэ Ланфэн. Она вспомнила слова Цин Минчжу: «Я принесла своему господину клятву вечной верности». – Только не говори, что это тоже брачный обычай?!

– Чего это ты побледнела, как мертвец? Ты знаешь, цзяожэни такие странные! Живут в своем Беззвездном городе тысячи лет и…

– Ли Мэй, просто ответь: что означает клятва вечной верности? Это правда клятва… клятва влюбленных? – Хэ Ланфэн почувствовала, что кровь прилила к лицу, ощутила, как кружится голова, и баланс между телом, разумом и сердцем, который следует сохранять мечнику, вновь нарушен. Только этого ей недоставало! Ланфэн хотелось сорвать с шеи полночную жемчужину и отбросить прочь. Она могла бы и сама догадаться! Какой же она была простодушной! Думала совсем не о том!

Сун Жулань, нет, Чжан Юань-бо… Да какая разница? Он принадлежал другой женщине. И неважно, что это было очень давно! Цин Минчжу все еще была здесь, и после смерти она нашла способ быть рядом с ним.

В конце концов, Сун Жулань ее вспомнит! Вспомнит, что они обещали друг другу в то время, когда собирались жить тысячи лет. Сун Жулань вспомнит эту совершенную женщину и ни на кого другого больше не посмотрит. А Хэ Ланфэн все же другой человек. И если он на нее и не взглянет, если он ее не выберет, то у него не будет ни желания, ни повода отказаться от будущего Владыки Востока. Он не вернется в Тянься, он рано или поздно воссоединится с братьями, а этого нельзя допустить! Хэ Ланфэн не могла допустить подобного!

– Ты точно здорова? Мне кажется, у тебя жар… – Встревоженная Ли Мэй дотронулась до лба подруги.

– Ли Мэй, ты не ответила на мои вопросы!

– Честное слово! Ты меня пугаешь! Даже когда ты бьешься с нечистью, у тебя не бывает такого страшного выражения лица… Ладно-ладно… Вообще, сама по себе клятва вечной верности – большая редкость. Далеко не все цзяожэни осмеливаются принести ее. Они верят: если нарушить клятву, можно уничтожить душу и больше никогда не переродиться. Не знаю, правда ли это… Мне как-то было любопытно, и я расспрашивала прабабушку. Она столько всего знает о народах Запредельного края! Так вот, она рассказала, что, принеся клятву вечной верности, цзяожэни обещают всегда быть вместе. Это похоже на наши, лисьи, обычаи. Но клятва вечной верности – это полное взаимопонимание. Это когда двое – как половинки одного целого, разделяют общие ценности, делят одни мечты, чуть ли не мысли друг друга читают, заботятся друг о друге, как о себе. Прабабушка сказала, что в таких чувствах нет ни капли эгоизма. Это полностью бескорыстная любовь.

Хэ Ланфэн постучала себя по лбу. Лучше бы она этого не слышала!

– Не верю я в бескорыстные чувства. Если только в родительскую любовь… Разве любовь родителей к детям не бескорыстна?

Впрочем, сама Хэ Ланфэн не знала родительской любви. Она была нежеланным ребенком. Отец всячески пытался продать ее, а когда не смог, предпочел бросить на улице. Мать и слова не сказала, когда отец ее уводил, хотя и знала обо всем. Они думали о себе и своих сыновьях, но только не о дочери.

– Смертные прежде всего будут любить себя, а уже потом другого, – проговорила Ли Мэй. – Все потому, что у них мало времени. А вот у духов Запредельного края его вполне достаточно, чтобы понять, чего они хотят и с кем желают связать жизнь.

– Нужно ли для таких клятв обоюдное согласие?

– А как же иначе? – Ли Мэй еще больше расстроила подругу. – Сестрица Ланфэн, а ведь раньше ты ничем таким не интересовалась. Неужели боишься, что я буду принуждать Чжао Вэйнина?..

– К чему это меня хотят принудить? – Чжао Вэйнин как раз пришел в себя. Увидев, что он открыл глаза, Ли Мэй переложила его голову на землю. – Ай-я! Зачем же? Так удобно было!

– Хватит с тебя, смертный! Ты слишком долго прохлаждался! У меня ноги затекли!

Хэ Ланфэн друзей более не слушала, она прижалась спиной к стене барьера и прикрыла глаза. Девушка чувствовала, что вот-вот заплачет, и изо всех сил пыталась взять себя в руки. Какая же она глупая! Не стыдно? Реветь собралась…

Все правильно. Все в ее жизни шло своим чередом. Она бессмертная мечница, ей до самого конца идти по пути бесконечных битв, ей надлежит защищать других, забывая о себе. Пройдут годы, много-много лет, и Хэ Ланфэн станет такой же, как ее наставница. Мудрой и спокойной, как замерзшее озеро, и такой же холодной. Ее сердце не будет знать страстей.

С какой поры она думала вовсе не о своем предназначении, ни о своей цели, а о чем-то ином? Как смела она отказываться от пути меча ради… ради… Что это было за чувство? Откуда в ней столько страстного желания? И почему так много печали? Почему ей так одиноко и горько? Ее ли это чувства вообще?

Хэ Ланфэн сжала полночную жемчужину в кулаке. Та вновь стучала, как маленькое сердечко. Но на этот раз сердце Ланфэн билось быстрее.

«Сун Жулань, прочь! Прочь из моей головы! Я лишь ищу повод не убивать тебя, и ничего более… Эх, кого я обманываю?»

* * *

Буря унялась. Демоны унеслись прочь, и созданные ими горы из песка исчезли без следа. Зато пошел холодный дождь, такой сильный, что Хэ Ланфэн пришлось прикрепить к стенкам барьера все талисманы отталкивавшие воду. Не хватало еще, чтобы их затопило!

– Отвратительное место! – шептал Чжао Вэйнин, прижав нос к стене барьера. – Еще и сидеть приходится в закрытом пространстве! Какой кошмар! Сяо Лань, прошу, поторопись!

* * *

– Брат! Сяо Юань, послушай меня, просто послушай! Так нельзя! Нельзя же так! – Третий брат, Чжао Гун-мин, всю дорогу говорил об одном и том же, не унимался. Они ведь уже все обсудили, все решили, к чему бессмысленные споры?!

Подземный ход вел далеко за пределы Дэнфэна. Чжан Юань-бо сперва и не думал идти до конца, но брат вцепился в него так сильно, что не отодрать, и тащил за собой. Вереница жителей столицы и несчастных беженцев растянулась на многие ли. Несмотря на то, что они были удручены и напуганы, все шли в молчании. Лишь изредка слышались тяжелые вздохи, или кто-то из малых детей начинал плакать.

В гнетущей тишине голос Чжао Гун-мина звучал особенно зловеще.

– Тише, Мин-гэ! Тише! – снова и снова просил Чжан Юань-бо. – Нельзя предаваться панике! Ты пугаешь остальных!

– Не паниковать, говоришь? – Рассердился демон в белых одеждах. – А что еще прикажешь делать? Мои старшие братья мертвы, от четвертого брата нет вестей, я боюсь, что он был убит… Теперь и ты хочешь покинуть меня! Думаешь, я позволю?! Мы уйдем только вместе!

– Мин-гэ, если мы попытаемся уйти вместе, поставим под угрозу жизни всех, кого пытаемся спасти! – устало проговорил Чжан Юань-бо. Ему надоело раз за разом повторять одно и то же. – Город будет взят в любом случае. И пусть небесные захватят столицу! Но как только они войдут в Дэнфэн и увидят, что он опустел, они бросятся искать нас. Ты ведь понимаешь, им нужны не только наши жизни, они хотят пленить наследников девяти великих семей. И неизвестно, что с ними тогда станет! А простых жителей едва ли пощадят. Если уйдем вместе, совершим ужасную ошибку. Отпусти меня. Пусти!

– Да ни за что! – Не унимался Чжао Гун-мин. – Что хочешь делай! Мне все равно! Я готов рискнуть! Я не позволю младшему брату сгинуть здесь!

– Быть может, я еще успею вас догнать.

– Ты кого пытаешься обмануть? Не стыдно?! Как ты собираешься в одиночку задержать четвертую небесную армию? Даже нашему первому брату такое было не под силу. О, ничего не говори, не повторяй свой безумный план! Ты передал министру Чжоу жетон командующего, и когда придет время, он отзовет неиссякаемую армию. Ты хочешь, чтобы твои солдаты ушли вместе с нами… А потом ты…

– Твоих слуг не хватит, чтобы защитить беженцев, – кивнул Чжан Юань-бо. – Вам предстоит долгая дорога. Неиссякаемая армия будет сопровождать вас в пути и поможет добраться до Далеких гор северного уезда.

– Если неиссякаемая армия покинет Дэнфэн, ты же останешься в городе совсем один! Как долго собираешься сражаться?

– Путь до Далеких гор составляет по меньшей мере тридцать дней, – проговорил демон в лазурных одеждах. – Но с вами дети, женщины, старики и раненые. Добираться придется дольше. Во всех уездах вам окажут содействие и всякую посильную помощь. Но число беженцев будет расти, многие захотят укрыться в Далеких горах. Мы потратили немало сил на подготовку. Местная крепость неприступна, и с моря ее будет защищать флот Беззвездного города. Запасов продовольствия и лекарств хватит не менее чем на четыре месяца.

Увы, мне не выстоять против небесной армии более десяти дней. Но обещаю, ни один солдат четвертой армии не последует за вами! Хранитель Цинлун не сможет объединить войско с первой армией Хранителя Сюань У и захватить северный и северо-восточный уезды.

– Вижу, ты все продумал! – Тяжело вздохнул Чжао Гун-мин. – А что будет с тобой? Тебя это совсем не беспокоит?! Как ты задержишь в городе целую армию?

– Это уж моя забота.

– Юань, сяо Юань, брат… Прошу, послушай меня! Я не так уж и часто требовал от тебя послушания! Я не требую сейчас, я умоляю! Уйдем вместе! Будь, что будет! Кем я буду без вас? Зачем мне жизнь без моих братьев?

– Не говори так! – Чжан Юань-бо мягко отстранил брата от себя. – Ты должен жить дальше! Ты единственный, кто сможет защитить наших подданных. Мы поступили непростительно. Вылитую воду трудно собрать[99], но кто-то должен завершить войну и поднять нашу страну с колен. Кому еще это можно доверить?

– Я лишь хочу защитить моего младшего брата! Я могу предположить, что ты задумал. Но, сяо Юань, если ты сожжешь город, а вместе с ним и четвертую небесную армию, сам погибнешь. Собираешься продержаться десять дней? Твоя душа сгорит в собственном пламени! Ты хоть понимаешь, что не сможешь переродиться?! Ты просто исчезнешь, брат!

– Мин-гэ, быть может, это не так и плохо. Рано или поздно наши старшие братья вернутся к жизни. Я не верю, что они откажутся от своих планов. Нет, они вновь попытаются подчинить себе три мира. Но если пятеро вэнь-шэней никогда не соберутся вместе, у старших братьев будет меньше шансов. Разве нет? В таком случае они могут изменить решение.

– Брат! Ты лишился рассудка! – вскричал демон в белых одеждах. – От горя и чувства вины с ума сошел! Да что же ты… Оно того не стоит! Ну нет, не позволю, не допущу! Меня не слушаешь, придется послушать глав великих семей. Они, несомненно, меня поддержат. Никто с места не сдвинется, если не пойдешь с нами!

– Гун-мин, в тебе сейчас говорит отчаяние, – покачал головой Чжан Юань-бо. – В противном случае ты бы ни рисковал жизнями невинных, чтобы спасти меня. Не гневи Небеса!

– Нет мне до них никакого дела! Я вот-вот потеряю всех своих братьев! Все, что мы построили, уже разрушено. Я хочу спасти наши жизни!

– Гун-мин, не все потеряно! – Демон в лазурных одеждах до последнего не оставлял попыток успокоить и приободрить брата. – Эта страна уцелеет, Запредельный край станет лучше, чем был прежде. Я верю, это возможно! Ты ведь отправил письмо Си Ванму – наместнице Байху? Ты получил ответ?

– Получил. Она ответила согласием. И что с того? – фыркнул Чжао Гун-мин. – Эта женщина слишком опасна! Связаться с ней еще хуже, чем… Возможно, предложив ей союз, я поспешил.

– Значит, мы не ошиблись, Си Ванму намерена восстать. Она готова мстить Небесному императору. Время на нашей стороне. Четвертая небесная армия никогда не покинет Дэнфэн, уж я позабочусь об этом. По-настоящему боеспособной остается только первая армия, остальные силы небесных рассеяны по нашим землям и не успеют соединиться. Если в Байху вспыхнет восстание, Хуан-ди придется спешно перебросить первую армию на запад.

– Си Ванму впала в одержимость, и божественная сила обернулась против нее. Даже если заключу с ней союз, сдержать эту женщину будет трудно. Но я понимаю, к чему ты клонишь. Если в Байху вспыхнет восстание, Небесный император будет вынужден перебросить первую армию на запад, и тогда всеми оставшимися силами мы сможем ударить ей в спину. Хуан-ди уверен, что основные наши силы разбиты, пусть это так, но мощь Запредельного края не только в солдатах. Мы с наместниками сможем сделать так, что сама эта необъятная земля будет биться с небесными. Полностью покорить Запредельный край силой оружия не удастся никому.

– Вот потому я и прошу тебя, Мин-гэ, позаботиться об этом! Никто из нас не смог бы просчитать все ходы лучше тебя. Надежно укрой наших подданных в Далеких горах, а если потребуется, вывези их оттуда морем на восток. Флот Беззвездного города будет в твоем распоряжении. Все, чем небесные так жаждут обладать, все ценности, которые они хотят заполучить, уже вывезены. Пусть ныне их погубит собственная жадность.

Верю, тебе хватит мудрости не только заключить союз с Си Ванму, но и использовать ее лишь до той поры, пока это выгодно. Брат, твоя ноша тяжелее прочих, и мне так жаль, что по этому пути я не смогу пойти с тобой рука об руку. Если больше никогда не увидимся, не сердись на меня! Ты всему научил меня, и я до последнего буду помнить твои наставления. Береги себя, не снимай доспехи из панциря ао[100]! Пусть они не защитят от стрелы Хуан-ди, но уберегут от всякого прочего оружия.

– Да ведь это же твои доспехи! Что я скажу хозяйке Беззвездного города, когда она увидит меня в них? Она… Не хочу даже думать о том, что она может сотворить…

– Гун-мин, она заслуживает только правды. Впрочем, мне самому с ней объясняться, – бледное лицо демона в лазурных одеждах исказило страдание. – Я знаю одно: жители Беззвездного города останутся верны своему слову. Брат, позаботься о себе! Эта долгая ночь закончится, лучи солнца вновь согреют нашу землю, а ты воссоединишься с братьями. Я лишь надеюсь, что в будущем они не повторят свои ошибки.

Долгий путь по подземному ходу подошел к концу. Пришло время прощаться. Как много испуганных глаз в тот миг взирало на Чжан Юань-бо! Все ждали его приказов, ждали его решения, ему же оставалось лишь сказать последнее слово. Часть жителей покинула Дэнфэн гораздо раньше, но многие остались, до последнего не желая оставлять свои дома и не веря, что война может прийти в столицу. И все же это случилось!

– Вот-вот вы отправитесь в путь, – заговорил Чжан Юань-бо. – Он будет непростым. Прошу вас до самого конца поддерживать друг друга, заботиться о тех, кто в этом особенно нуждается. Помните, пока вы живы, наша страна не исчезнет. Сохраните Запредельный край для будущих поколений!

Вы вправе гневаться на меня, ведь дав клятву подарить Запредельному краю вечность мира и процветания, я ее нарушил. Вы доверились мне и моим братьям и так жестоко обманулись. Сегодня я выражаю свои сожаления, но не прошу простить меня. Такое не прощают. Следуйте за Владыкой Запада, доверьтесь ему в последний раз. Я верю ему, как себе. Отныне он всеми силами будет защищать вас!

Стена сине-зеленого пламени отделила Чжан Юань-бо от брата, от горожан, от беженцев и от солдат.

– Сяо Юань! – вскричал Чжао Гун-мин. Пытаясь схватить брата за рукав, он обморозил руки. Осознав, что ничего не сможет сделать, демон в белых одеждах спрятал лицо в ладонях. Сквозь его пальцы сочились кровавые слезы. В тот момент он оплакивал всех своих братьев и их славное прошлое. Так страшно, когда осталось лишь прошлое, а будущее туманно и полно скорби!

Чжан Юань-бо слышал, как нарастает плач, видел великое множество печальных глаз, бледных, искаженных страданием лиц, разбитых сердец и искалеченных войной судеб. Видел солдат неиссякаемой армии, прижавших ладони к груди, в последний раз чествовавших своего командира.

Сколько бы ни было сказано напутственных слов, все мало, сколько бы ни было отдано приказов, все нельзя предусмотреть.

* * *

Дэнфэн – город пяти дворцов, о богатствах которого слагали легенды, первоначально задумывался как крепость. Окруженная тройными стенами, столица Запредельного края считалась неприступной. Но все изменилось. И те, кто искал в Дэнфэне защиты, могли встретить там разве что смерть.

Чжан Юань-бо гневался на высокомерных и жадных старших братьев, собственными руками разрушивших благополучие своей страны. Злился на себя, такого слабого и бесполезного, неспособного их остановить. Ненавидел небесных солдат, которые пришли грабить и убивать его подданных, презирал Императора Небес, такого же жестокого и жадного, как его братья. Ненависть придала ему сил, а гнев не позволил утратить мужество и предаться сожалениям. Даже будучи демоном, Чжан Юань-бо не обнажал призрачный меч и не убивал без причины. Он существовал ради другого.

Но в тот день ему предстояло отнять тысячи жизней. На подступах к городу развернулось настоящее побоище, солдаты неиссякаемой армии из последних сил сдерживали натиск врага. В небе над Дэнфэном кружили боевые колесницы небесных. Горы, защищавшие город с запада, казалось, содрогались. Воды реки, служившие естественной преградой на востоке, кипели и от пролитой божественной крови стали похожи на расплавленное золото.

Хранитель Цинлун, командовавший четвертой небесной армией, приняв истинный, драконий, облик, стремился пробиться через барьер, защищавший город. В четырех сторожевых башнях погасли сигнальные огни, знамена братьев-повелителей были спущены. Только в самой высокой башне, построенной в центре города, еще пылал огонь. Порывы холодного ветра вели борьбу с пламенем. Развевалось знамя цвета цин. Знамя Владыки Востока.

Неиссякаемая армия, повинуясь приказу Чжоу Синьчжэ, отступала в город. Воодушевленные небесные следовали за ними. Все выглядело так, будто столица была готова сдаться, а что в тот момент происходило за защитным барьером, не знал никто.

Вот и защитный барьер пал. Пошел снег и укрыл, будто плащом, голову и плечи Чжан Юань-бо. Бои продолжались в городе, но ловушка уже захлопнулась. Уцелевшие солдаты неиссякаемой армии смогут покинуть Дэнфэн, небесные – уже нет. Чжан Юань-бо так и не обнажил меч, вместо этого, он прижал пальцы к знаку демона, напоминавшему алую каплю крови. Знак засиял, и глаза Владыки Востока будто стали средоточием живого сине-зеленого огня.

Волна нестерпимого холода прокатилась по городу, а после его накрыла настоящая лавина огня очищения. Огонь сметал все на своем пути, и столица и ее предместья превратились в огромный костер. Пламя взвилось до небес и, казалось, опалило облака. На пылавшую землю сыпались сине-зеленые снежинки, обжигающе ледяные, ранившие, словно тысячи стрел.

За десять дней и десять ночей окрестности Дэнфэна выгорели дотла, были разрушены горы, замерзли и разбились вдребезги воды реки, исчезли прекрасные сады, не осталось ни травинки, ни деревца, лишь серая пыль. Сгорели тела небесных солдат, а их покалеченные души стали заложниками этого проклятого места. Хранитель Цинлун успел сбежать, но и его прочную чешую опалил огонь очищения. Командующий бросил свою армию, потом все же вернулся с подкреплением, но все, кто пытался пробить огненный щит, накрывший пустошь Дэнфэна, умерли в муках. От города остались одни руины, лишь тройные стены уцелели. Они простоят, обугленные, много-много лет. В последующем все, кто имел несчастье оказаться в месте абсолютной инь, находили свою смерть и обращались чудовищами, прикованными к пустоши Дэнфэна. Никто не мог отворить запечатанные ворота города.

В Дэнфэне Чжан Юань-бо похоронил целую армию. И себя самого. Подумать только! Он прожил так долго, но столько всего не успел сделать. Когда-то он думал, что однажды сможет оставить свой пост и путешествовать по трем мирам. Он получит хоть немного свободы, покоя и счастья. Быть может, Чжу’эр пожелала бы пойти с ним. А Чжоу Синьчжэ, старый соратник, наконец, смог бы отдохнуть от забот. Если бы… Если бы… Но нет, демону в лазурных одеждах достались лишь позор поражения, чувство вины и мучительная смерть. Почему же многие так жаждут власти? Эта жажда погубила братьев Чжан Юань-бо, навсегда изменила некогда чистое сердце Небесного императора и лишила стольких несчастных жизни. Власть – ужасающая несвобода! А еще за нее предстояло так дорого заплатить! Чжан Юань-бо стольких подвел и стольких должен был защитить. Ему не пережить десятую ночь. Его душа исчезнет. Что же ждет его? Пустота? Вечный покой? Не так уж и плохо…

Уже просыпаясь, Сун Жулань кривился от боли, ощущая, как тело и душу пожирает собственный огонь. Его глаза более ничего не видели, но он слышал горький плач, от которого на части разрывалось сердце.

– Господин! Мой господин! – звали его. – Не покидайте меня, господин! Я не смогла ни переубедить вас, ни уберечь! Не смогла это предотвратить! Я бесполезна!

– Не говори так! В случившемся нет твоей вины. Сколько слез! Целая гора жемчужин, – проговорил он устало. Его ледяные губы еле-еле шевелились. – Быть может, ее хватит, чтобы восстановить Дэнфэн? Только не плачь! Я всегда такой беспомощный перед твоим горем, не знаю, что сказать. Никогда не забывай, что никто в трех мирах не стоит твоих слез!

– Мой господин, пожалуйста, не покидайте меня!

– Иного пути нет. И тебе придется уйти. Более ты здесь находиться не можешь. Уходи, пока это место еще готово отпустить тебя. Уходи!

– Как же я вас оставлю, мой господин? Как же я вас оставлю?!

Сун Жулань проснулся, и яркий солнечный свет больно ударил по глазам. Стоило только принцу открыть их, как тяжелый красный плащ, укутавший его с головы до ног, обратился горсткой пепла. Юноша схватился за голову. Он все еще испытывал чудовищную боль, но болело не его тело, болело сердце. Мысленно он так и остался во сне, никак не мог вернуться. Сун Жулань чувствовал себя совсем иначе… Он остался собой или уже нет? Казалось, вся его смертная жизнь была лишь сном, она пригрезилась демону в лазурных одеждах, когда он уснул в свою последнюю ночь в Дэнфэне. Нет же! Он не уснул… Тогда он умер. Просто теперь Сун Жулань вернулся к началу пути. Нужно прийти в себя! Он должен поторопиться и снять печать!

Пошатываясь, юноша наконец поднялся на ноги. Да, он чувствовал себя иначе, но стал ли он сильнее? Сун Жулань огляделся. Демоны исчезли, но огненный барьер Сян Юань-да оставался на месте. За ним на пустоши бушевал ледяной шторм. На мгновение принца охватила паника. Сколько прошло времени? Как долго он спал? Его друзья… Что с ними? Он сделал глубокий вдох, и легкие обожгло болью. Нет, он еще не пришел в себя. Но жалеть себя было некогда. Единственное, что он мог сделать, это отворить ворота города и уничтожить место абсолютной инь.

Сун Жулань прижал ладонь к промерзшему и одновременно обугленному дереву. Некогда Чжан Юань-бо запечатал ворота, чтобы никто из вошедших в город небесных не смог его покинуть. Стены Дэнфэна устояли, и ворота выглядели почти так же, как и много-много лет назад. Тогда он хотел, чтобы ворота никогда не открылись, сейчас он думал иначе. Это намерение демона в лазурных одеждах создало место абсолютной инь, это его желание задержать четвертую небесную армию привело к трагедии.

Сун Жулань толкнул ворота, ни на что особо не надеясь. Ему казалось, что потребуется вся имевшаяся у него сила, все, что он обрел, получив ключ от сердца, но нет, было нужно лишь желание все исправить. Принц вернул часть воспоминаний, с ними вернулась и любовь к этому городу, и тоска, и сожаления. Гигантские ворота со скрежетом пришли в движение, медленно-медленно они отворились перед Сун Жуланем. Юношу накрыло волной ледяного воздуха. Когда он сделал шаг вперед, покрытая инеем земля, затрещала под ногами. Он увидел горы камней, обугленных и одновременно обледеневших, руины некогда величественных зданий, увидел полуразрушенную пятую башню, которая все еще возвышалась над улицами Дэнфэна.

Сун Жулань делал шаг за шагом, и там, куда ступали его ноги, все менялось, преображалось. На место серой земли и кусков льда приходили трава и маленькие придорожные цветы. Юноша обернулся и обнаружил, что стены приняли первоначальный облик, а на восстановленных, как по волшебству, дозорных башнях вспыхнуло сине-зеленое пламя.

Сун Жулань не верил, просто не верил своим глазам! Он так и замер, не сводя глаз с ворот. За ними исчезала пустошь Дэнфэна, вновь бежала вода по руслу высохшей реки, восстанавливались горы, а вслед за ними разбитая, а потом и совсем исчезнувшая главная дорога… Но тут кто-то сильно толкнул юношу в плечо. Сун Жулань от неожиданности аж подпрыгнул. Рядом никого не было… совсем никого, но удар в плечо повторился. Кто-то… Кто-то заставлял его идти дальше? Что ж, хорошо…

Сун Жулань продолжил путь, и на его глазах разрушенные здания строились заново, словно бы… словно бы этот город был доской для какой-то удивительной игры. Кто-то собирал Дэнфэн по частям, собирал заново. Все возвращалось к началу. Этот город станет таким же, как и в день своей гибели.

Принц не видел, как за ним следуют старшие братья. Чжао Гун-мин по левую руку и Сян Юань-да – по правую. Оставаясь невидимыми, они положили ладони на плечи Сун Жуланю, и его тело стало проводником для их силы. Он снял печать с ворот Дэнфэна, а братья помогали ему восстанавливать город.

Наблюдая за тем, как юноша озирается по сторонам и то и дело замирает от восхищения, Чжао Гун-мин усмехался и время от времени с улыбкой поглядывал на Сян Юань-да, словно бы говорил: «Только посмотри, как радуется сяоди! Не будь таким сердитым! Мы же вернулись домой!». Сян Юань-да только хмурился в ответ, он не понимал, зачем нужно скрываться. Все равно их никто, кроме Сун Жуланя, не увидит.

Пятая башня обрела прежний вид. Как и в последний день, на ее вершине развевалось знамя цвета цин.

Пройдет совсем-совсем немного времени, и необъятный Запредельный край молнией облетит благая весть: «Владыка Востока вернулся в старую столицу!».

И вот уже совсем скоро десятки знамен демона в лазурных одеждах украсят дворцы новой столицы Инь. Уже совсем скоро наместники девяти вольных городов заявят о том, что готовы принести присягу единственному повелителю Запредельного края.

* * *

– Ты не шутишь, ты правда никогда прежде не видел своего лица? – не верил ушам Чжао Вэйнин. – Да быть не может!

– Никогда не видел. Сколько себя помню, все говорили, что мое лицо отмечено проклятьем вэнь-шэня. Я думал, так говорили, потому что я выгляжу ужасно…

– Возможно, они просто хотели заставить тебя никогда не снимать маску. Впрочем, лицо, как у тебя, и правда сродни проклятью. Забыл уже, как мои сестрицы на тебя набросились? Чуть не разорвали. Берегись! Сегодня тебе придется пройтись без маски. Если за тобой погонятся обезумившие от страсти девы, просто удирай. Забудь о гордости Владыки Востока, беги!

– Ты смеешься надо мной, брат Вэйнин! – заулыбался Сун Жулань.

– Ага, есть немного! Я тебя отвлекаю. Ты никогда не показывал лицо перед огромной толпой. Вижу же, что волнуешься!

Сун Жулань кивнул и снова взглянул в бронзовое зеркало. Маску он держал в руках и впервые видел, как меняется его лицо, когда он реагирует на слова друга. Его четко очерченные брови нахмурились. Лицо принца было очень бледным, не только от волнения, но и от того, что кожа почти не была тронута солнечными лучами. У него были острые скулы и нос с небольшой горбинкой, уголки его губ были подняты вверх, будто навечно застыли в ласковой полуулыбке. Уголки его глаз были повернуты вверх, будучи насыщенного сине-зеленого цвета, они даже днем сияли и переливались, как самоцветы. Он… он выглядел не так уж и плохо!

И все же Сун Жулань убрал волосы со лба и вздохнул. В длинном и тяжелом церемониальном одеянии он чувствовал себя ужасно глупо, он походил на ребенка, которому выбрали одежду не по размеру.

– Зачем же такой длинный шлейф? Нарядили, как девушку. Как можно в таком ходить?!

– Тебе не придется идти, тебя повезут в огромной колеснице, запряженной какими-то рогатыми тварями, – напомнил Чжао Вэйнин.

– Еще лучше! В таком виде… Еще и на колеснице… Отличная возможность снова опозориться!

– Госпожа Ли Мэй сказала, что твоя одежда в точности такая же, какая была у Владыки Востока в день его восшествия на престол. Умелицы, созванные со всех уездов Запредельного края, воссоздали его в кратчайшие сроки. Это шелк цзяожэней, нежный наощупь, но прочный, как броня. Узоры вышиты серебряными нитями. Рукава…

– Достают до пола… Какой кошмар! Зачем нужно было тратить столько сил и средств? – искренне не понимал Сун Жулань.

– Чтобы всем в трех мирах заявить о твоем возвращении! Ты должен поражать своим великолепьем, сяо Лань, – усмехнулся Чжао Вэйнин. Происходящее его, явно, забавляло. – В столицу Инь собрались гости со всех уездов Запредельного края, прибыли небесные посланники и чиновники из Байху. Вот тебя и нарядили, как…

– Идеальную мишень. И если бы только для насмешек, ха-ха!

– Я про твое одеяние два часа слушал, чуть не умер со скуки. Теперь ты послушай! Госпожа Ли Мэй сама выбирала узоры для шлейфа и рукавов. Вот погляди, это разве не волны Восточного моря? Там демон в лазурных одеждах появился на свет. А на рукавах вышиты журавли, разве не они сопровождают души умерших? Демон в лазурных одеждах вышел из вод Восточного моря и освободил от страданий множество голодных призраков. А ты…

– А я боюсь за что-нибудь зацепиться и грохнуться… Я многое вспомнил, но в этой жизни не могу принять свою прежнюю любовь к роскоши. Особенно сейчас, когда эта страна охвачена войной. Нужно хотя бы шлейф отцепить.

– Да, это здравая мысль. Если за тобой погонятся охваченные страстью девы, с таким длинным шлейфом ты не сможешь убежать. Ладно-ладно, это просто шутка! Сегодня ведь день твоего совершеннолетия. Это такой важный праздник, а ты всем недоволен! Нехорошо, сяо Лань!

– Откуда ты знаешь? – Сун Жулань никогда не получал поздравления в день рождения и на этот раз благополучно о нем забыл.

– Госпожа Хэ сказала. Могу поклясться, ей твоя дата рождения интересна не просто так. Госпожа Хэ хочет, наверное, просчитать…

– Что просчитать?

– Ай-я, не бери в голову! – отмахнулся Чжао Вэйнин. – Какой ты еще ребенок! В любом случае с сегодняшнего дня ты считаешься совершеннолетним. В Запредельном краю, как сказала госпожа Ли Мэй, никто не празднует дни рождения. Знамо дело, после сотого года жизни становится скучно. И духи никогда не слышали о церемонии совершеннолетия. Но тебе-то всего раз в жизни исполняется двадцать смертных лет. Сегодня тебе следует заплести волосы и выбрать новое имя[101].

– Нет нужды выбирать имя. Я останусь Сун Жуланем, но боюсь, лишь для тех, кого называю друзьями. Для всех остальных с этого дня я стану Чжан Юань-бо – демоном в лазурных одеждах. Чему быть, того не миновать.

– Как скажешь, но вот гуань[102] прими и волосы заплети, как и положено взрослому мужчине, – не стал спорить Чжао Вэйнин. – Его мы выбрали все вместе. Это белый нефрит. Я красивых слов говорить не умею, но госпожа Ли Мэй сказала: тебе он подойдет больше всего. Вот только жаль, что здесь у тебя нет ни отца, ни старшего брата, ни дяди, ни наставника, некому его одеть…

– Неправда! Разве мой старший брат не прямо передо мной? Пусть мы и не связаны кровью, для меня это не имеет значения. Совместно пережитые трудности сближают лучше, чем родство. Ты навсегда останешься для меня братом, Чжао Вэйнин. И если ты согласишься…

– Вот это да! Вот это да! Да я только рад буду! Я всегда был младшим, не для кого было проводить церемонию, а теперь все изменилось. Как только появляется младший брат, нельзя и дальше оставаться беспечным. Моя собственная церемония совершеннолетия была очень простой, и все слова я позабыл.

Я скажу вот что: неважно, каким путем пойдешь дальше, не забывай свои истинные намерения. Проживи хорошую жизнь, никогда не опускай руки. А если почувствуешь, что устал и не можешь идти дальше, обернись, твой старший брат, госпожа Хэ и госпожа Ли Мэй – мы будем за твоей спиной. Помни: в трудную минуту мы обязательно поддержим тебя. Ты никогда больше не будешь один.

– А говорил, что не можешь придумать красивые слова, – пробормотал Сун Жулань. Он был растроган. – Спасибо тебе, брат Вэйнин!

В дверь постучали, оказалось, это Хэ Ланфэн пришла поздравить принца. Сун Жулань поспешил надеть маску.

– Вот дурень! – Закатил глаза Чжао Вэйнин. – Чего стесняешься? Я видел твое лицо и ничего не произошло. И с ней все будет хорошо.

Ланфэн удивленно подняла брови.

– Ого! Как красиво! – воскликнула Ли Мэй, ворвавшаяся в комнату вслед за подругой. – Результат превзошел все мои ожидания! Ткань сияет и переливается… Можно потрогать?..

– Дайте им поговорить! Потом потрогаете! – Чжао Вэйнин подхватил Ли Мэй под руку и повел прочь из комнаты. – Госпожа Ли, может, и меня принарядите, а? Только я не хочу шлейф или что-то в этом роде… Если кто-то захочет меня сожрать, как тогда спасаться?

Когда болтовня Чжао Вэйнина стихла, Сун Жулань и Хэ Ланфэн смущенно поглядели друг на друга.

– Да, красиво, – выдавила из себя девушка. – И правда красиво переливается.

– Бессмертная госпожа, я должен поблагодарить за то, что вы не забыли о моем дне рождения. Спасибо! О чем вы хотели поговорить?

– Не благодарите! – отмахнулась Хэ Ланфэн. – Я пришла, чтобы пожелать вам долгих лет жизни и… и… – Она не знала, как поделиться тревожными мыслями. – Мой принц, вы действительно хотите принять участие в этой церемонии? Быть может, лучше…

– Бессмертная госпожа, я знаю, вам эта идея не нравилась с самого начала, – прервал девушку Сун Жулань. – Но прошу довериться мне.

– Я не говорила, что не доверяю… просто… просто…

– Вы хотите, чтобы я, как можно скорее, завершил начатое. Я понимаю, что у меня не так много времени и от намеченной цели не откажусь. Но мне придется ненадолго остаться в Инь.

– Сун Жулань! Это может быть опасно! – рассердилась Хэ Ланфэн. Какой же он упрямый! Ужасно упрямый! Никого не слушает и делает, что вздумается! – Нет, это правда очень опасно! Что если сегодня на вас нападут, что если после наместники…

– Я прекрасно понимаю, что наместники хотят меня использовать. Я не питаю иллюзий, – заявил Сун Жулань.

– Раз понимаете, не рискуйте! Давайте придумаем, как унести ноги! Вернемся в Поднебесную и будем искать второй ключ от сердца. Пожалуйста! – взмолилась Хэ Ланфэн.

«Пожалуйста, останься просто Сун Жуланем! Прошу, останься Сун Жуланем, которого я знаю! Если станешь Владыкой Востока, вдруг, в конце концов, мы окажемся по разные стороны? Я очень боюсь этого!» – хотела добавить девушка, но в последний момент вся ее решимость испарилась.

– Бессмертная госпожа, не сердитесь! Мы непременно вернемся в Тянься и отправимся в лес голодных призраков. Очень скоро. Но сейчас я не могу отступить. Для всех каждая новая жизнь не связана с предыдущей, но ко мне это не относится. Моя теперешная жизнь – продолжение прежней. Я родился уже с обязательствами. Сейчас народ Запредельного края нуждается во мне. То, что происходит теперь, следствие ошибок, совершенных в прошлом. И моих в том числе. Если я хоть что-то смогу исправить, я должен постараться. Мне не нужен титул повелителя Запредельного края. Вы знаете, у меня нет амбиций. Но я хочу, чтобы эта страна боролась за свое будущее. Я понимаю, чем рискую, но иначе нельзя. Вы мне верите?

Он говорил так ласково и проникновенно, хотел усыпить ее бдительность. И с каких это пор Хэ Ланфэн так легко стала ему поддаваться? Прежде Сун Жулань слушался ее во всем, а теперь… Но постойте… Что если и раньше он слушался мечницу только потому, что это отвечало его целям и желаниям? Теперь же принц просто вил из нее веревки! Хэ Ланфэн была в ярости.

– Я верю, но… но, проклятье! Я просто боюсь, что добром это не кончится! Что вас используют, убьют… Даже и не знаю, что еще может произойти! Я боюсь, мне не хватит сил… защитить вас…

– Все довольно просто. Мы будем защищать друг друга. Не тревожьтесь понапрасну, вы и так много сделали для меня. Теперь же мне предстоит позаботиться об остальном. Я знаю, что делаю.

Хэ Ланфэн смотрела на Сун Жуланя и не узнавала. Тот ли это юноша, который смотрел на мир восторженными глазами и не был приспособлен к жизни вне подземелья? Или же перед ней пятый повелитель Запредельного края, вернувшийся, чтобы восстановить справедливость? Он прошел длинный путь и не мог остаться прежним. Да и она сама так изменилась! Ее первоначальное намерение было совсем иным, но теперь она знала, чего желает. Как и предсказала наставница, Хэ Ланфэн сделала свой выбор.

Сун Жулань или Чжан Юань-бо. Человек или демон. Это перестало иметь значение для Хэ Ланфэн. Он тот, за кем она будет следовать. Вот чего желало ее сердце. Но это желание не мешало девушке спорить с ним до посинения.

– Если бы не вы, я бы не получил подарок в день рождения. Хочу отблагодарить ответным подарком. Знаю, бессмертные мечники не приемлют роскошь, но этот дар я прошу принять. Ваши одежды белы, точно облака, но ворот, рукава и пояс у них синего цвета. Потому это украшение подойдет вам более всего, – Сун Жулань вытащил из внутреннего кармана шпильку, украшенную столь прекрасными ярко-синими драгоценными камнями, что у Хэ Ланфэн захватило дух. Ей никогда не дарили ничего, настолько красивого и ценного. Мечница должна была отказаться и не принимать таких дорогих подарков, тем более от мужчины, который не был ее женихом, но и слова не смогла сказать, когда Сун Жулань украсил ее простую прическу.

– Идеально подходит, – проговорил он, глядя на Хэ Ланфэн сверху вниз. Его яркие глаза глядели ласково и немного грустно. Сун Жулань будто бы знал что-то такое, о чем бессмертная мечница пока не догадывалась. – Надеюсь, вы все же станете ее носить.

Больше юноша не стал ничего говорить и собрался было уйти, но Ланфэн ухватила его за рукав.

– Я никогда в жизни не получала такие красивые подарки, потому и замешкалась. Я буду ее беречь! Будьте осторожны сегодня, – проговорила она смущенно и, не решаясь взять Сун Жуланя за руку, провела ладонью по нежной ткани его верхнего одеяния.

– Не волнуйтесь, бессмертная госпожа! Самое страшное, что сегодня может случиться, это мое падение с колесницы. Если запутаюсь в длинном шлейфе и свалюсь на землю, это будет самый настоящий позор! Но я постараюсь этого избежать.

* * *

Грозовые тучи пугающе нависли над улицами столицы Инь, и поднявшийся холодный ветер стремился сорвать знамена и унести прочь.

– Сколько народу! Не протолкнуться! – воскликнул Чжао Вэйнин, бросив взгляд на собравшуюся внизу толпу. На главной площади не было ни одного свободного места. – Такое ощущение, что все в Запредельном краю, от мала до велика, хотят поглядеть на сяо Ланя. Будто он какое-то невиданное диво.

– Так и есть, смертный! Далеко не всем посчастливилось увидеть Владыку Востока. Как можно упустить такую возможность?

– Может и так, моя прекрасная госпожа, но сдается мне, что наместники намеренно собрали как можно больше гостей, чтобы показать, как все ждали возвращения повелителя, – Чжао Вэйнин перегнулся через перила и продолжил разглядывать духов, собравшихся внизу. Позади него на высоком помосте стояли девять кресел, наместники тихо переговаривались, ожидая появления Владыки Востока.

– Я согласна с тем, что это представление вовсе не для духов Запредельного края, а для небесных посланников и демонов Байху, – проговорила Хэ Ланфэн сердито. Она то и дело косилась на почетных гостей Запредельного края и не отпускала рукоять духовного клинка. – Они играют с жизнью Сун Жуланя. Если что-то пойдет не так, если вся эта толпа выйдет из-под контроля, если кто-то решится напасть… Только такой глупец, как Сун Жулань, мог согласиться на подобное!

– Сестрица Ланфэн, я понимаю твое беспокойство, но, прошу, не тревожься! Здесь повсюду стражи наместников, на всех крышах – лучники, над Инь для пущей верности установили защитный барьер. Ничего не должно случиться! Но по правде говоря, и мне боязно! Прабабушка тоже считает, что наместники могли бы повременить с публичной церемонией принесения клятвы и выждать время. Но Совет не поддержал ее. Нам остается только наблюдать.

– Скоро уже начнется… Так галдят, ни слова отсюда не могу разобрать… Так, послушаем! – Чжао Вэйнин начертил в воздухе кровавый знак, и тут же прямо у его уха раздались голоса.

– Неужели и правда Владыка Востока вернулся? И наместники хотят присягнуть ему? Не поверю, пока сам не увижу!

– А вдруг обманут? Вы вот видели когда-нибудь Владыку Востока?

– Я мал был в годы великой войны, в старой столице никогда не был. Где же мог его увидеть?

– Вот и я не видел! А если нас хотят обмануть? Что если это вовсе не наш повелитель?

– А кто тогда снял печать с ворот старой столицы? Никому, кроме Владыки Востока, это не под силу!

– Верно-верно! Его ведь уже видели! Он всякий раз появлялся в вихре огня очищения, подобно божеству спускался с Небес… Говорят, его лицо чистое, как нефрит[103], а глаза сверкают, будто звезды. Он добрый, вежливый и судит по справедливости.

– Во дают! – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Сами создают сяо Ланю образ праведного правителя!

– Почему же он не приходит? Где же он? Мы ждем уже так долго! Становится холодно!

– Верно-верно! Из-за этой церемонии в моей лавке сегодня не будет ни одного покупателя. И сам я застрял здесь!

– Верно-верно! Потратили столько времени, а ведь работа сама себя не сделает.

– И правда, – нахмурилась Ли Мэй, – почему так долго? Церемония уже должна была начаться!

– Неужели что-то случилось? – побледнела Хэ Ланфэн. – Вы оставайтесь здесь, а я найду Сун Жуланя.

– Терпение, дитя! – остановила ее старая госпожа Ли. – Подожди еще немного.

– Бабуль, ты знаешь, почему церемония никак не начнется?

– Мэй’эр, наш господин ждет, когда наступит благоприятный момент для появления.

– Главное, чтобы сяо Лань его не пропустил! – пробурчал Чжао Вэйнин, продолжая прислушиваться к разговорам на площади. Духи все больше волновались, многие выглядели недовольными, кто-то даже собрался уйти. – Еще и дождь может пойти в любой момент!

– Успокойся, смертный! Над городом же защитный барьер! Ни одна капля не упадет.

– И все равно, сколько можно ждать?!

– Быть может, Владыка Востока не пожелал остаться с нами? – делились предположениями духи. – Быть может, он покинул Запредельный край?

– Не говорите так! Владыка Востока не бросил бы нас! Раз уж он вернулся, непременно появится в Запредельном краю.

– Необязательно! Его братья покинули нас, почему бы и ему не уйти?

– Если бы он ушел в Байху, были бы здесь сегодня посланники Владычицы Запада?

– Тогда где же он? Где он?

Друзья слушали внимательно и все подмечали. Однако, когда на площади началась суматоха, они осознали, что не понимают, что случилось. Испуганный вздох прокатился по толпе, кто-то вихрем пронесся по площади, снося всех и вся на своем пути. Никто этого не ожидал, многие испугались, кто-то упал на землю, рискуя быть раздавленным. Раздались крики, за ним последовал нарастающий детский плач.

– Вы только поглядите! – Хэ Ланфэн приготовилась спрыгнуть вниз. – Кто-то выпустил маленьких цилиней[104]! Или они сами сбежали?

– Цилини? – Поднял брови Чжао Вэйнин, наблюдая за тем, как на площадь спешат солдаты девяти великих семей. Прозвучал звук гонга, призывая духов к порядку. – Зачем они здесь?

– Таков обычай! Они чувствуют достойного правителя. Их появление знаменует начало эпохи процветания.

– В таком случае, моя прекрасная госпожа, за ними нужно было лучше следить! Попробуй теперь их всех поймать! Скольких они успеют ранить своими рогами?

– Просто так они бы не сбежали…

Но далеко не все успели испугаться, как все закончилось. Хэ Ланфэн, оказавшись в толпе, замерла. Ей оставалось только с удивлением наблюдать за происходящим. Все, кто пытался убежать, остановились, все, кто упал, чудесным образом вновь оказались на ногах. Многие не верили глазам, разглядывали свои целые руки и ноги, удивлялись, что не получили никаких повреждений. Рогатые звери, цилини, выстроились в ряд, опустив головы. Из их ноздрей вырывался дым.

– Ведите себя хорошо, – наказал им Сун Жулань и каждого зверя погладил по голове. Юношу окружали вихри огня очищения, они прокатились по площади, забирая чужие страхи, сомнения и переживания. Многие духи вздыхали от восторга и высоко поднимали руки, надеясь коснуться странного пламени. Но, даже дотронувшись, они ничего не чувствовали.

Сун Жулань делал шаг за шагом, шел навстречу толпе, но он… он… выглядел совсем иначе!

– И где же… Где колесница? Где его роскошное одеяние? – вскричала Ли Мэй. – Он все отменил?

И правда, расшитого множеством драгоценных камней верхнего одеяния с длинным шлейфом не было и в помине. Сун Жулань был одет очень просто, его одеяние цвета грозового неба даже не было украшено вышивкой. Он носил призрачный меч, обернутым вокруг тела, как пояс, и его прическу поддерживал только гуань из белого нефрита, который подарили друзья.

– Вот ведь паршивец! Я так готовилась, так готовилась, а он все испортил! – рассердилась Ли Мэй и в знак протеста сложила руки на груди. – Бабуля, он все испортил!

– Это не так, Мэй’эр! – Покачала головой старая лисица. Казалось, она отчетливо видела, что происходит на площади. Ее лицо озарила улыбка. – Пусть сегодня все иначе, чем в прошлый раз. Многое изменилось, но есть и то, что осталось неизменным. Повелитель всегда знает, как поступить.

Чжао Вэйнин вновь не упустил возможность послушать разговоры духов.

– Он такой молодой! Совсем-совсем молодой!

– Так и должно быть! Это ведь Владыка Востока, тот, кто навечно останется юным. – И он такой красивый! Красивее любого бессмертного!

– И выглядит таким добрым!

– Да уж, – усмехнулся Чжао Вэйнин, – не знаю, как сяо Лань это делает, но он умеет произвести нужное впечатление.

– А вы правда Владыка Востока? – ничего не страшась, спросил ребенок. И эти простые слова заставили его родителей побледнеть.

– Правда, – ответил Сун Жулань, ласково улыбнувшись.

– И вы пришли, чтобы защитить нас? – Раздался из толпы новый вопрос. Многие тут же испугались гнева Владыки Востока и уже были готовы пасть на колени, но Сун Жулань жестом остановил их.

– Я здесь потому, что хочу сказать: я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь вас. Но для этого мне понадобится ваша помощь. Нашу страну мы сможем защитить лишь вместе.

Ли Мэй и Чжао Вэйнин наблюдали за тем, как толпа окружила Сун Жуланя со всех сторон. Между ним и духами почти не осталось свободного пространства. Они задавали вопросы, он отвечал, они на что-то жаловались, и он внимательно слушал. Они как бы случайно стремились коснуться его рукавов, погладить его волосы.

– Почему он не поднимется к нам, бабуля? Наместники заждались.

– Мы подождем, Мэй’эр. Он здесь не ради нас. Все правильно, все так и должно быть! Место повелителя – с его народом.

Тучи расступились, и показался кусочек солнца. Ветер в очередной раз всколыхнул знамена, и площадь засыпало лепестками синих цветов. Многие засмеялись, пытаясь их поймать. Лепестки падали на плечи Сун Жуланя, словно бы стремясь украсить его простое одеяние.

– Владыка Востока вернулся, и словно бы второй раз за год пришла весна[105]! Сама земля Запредельного края приветствует своего хозяина!

* * *

– Куда же ты, Юань-Юань? – Демон в белых одеждах ухватил брата за край плаща. – Останься и понаблюдай за сяоди.

– Не на что здесь больше смотреть! Я должен вернуться в лагерь. Я и так потратил много времени, – отмахнулся генерал Сян Юань-да.

– Какой ты нетерпеливый! Останься же! Не хочешь поздравить пятого брата?

– С чем это, интересно? – Глаза демона в алых одеждах опасно сверкнули. – С падением в змеиное гнездо?

– Напрасно ты волнуешься! Нет, я рад, конечно, что тебя хоть что-то волнует, эй… Куда? – Не став слушать брата, Сян Юань-да просто исчез, и демон в белых одеждах тяжело вздохнул. – Ну и иди! А я останусь и отдохну. Восстановление городов дорогого стоит. Да-да, я нуждаюсь в отдыхе. Что же, младший брат, – Чжао Гун-мин, с удовлетворением наблюдая за демоном в лазурных одеждах, снял с пояса нефритовую ди[106], – самое время сыграть для тебя. Пусть и правление твое будет таким же долгим и прекрасным, как эта песня. Я пожертвовал своей свободой, чтобы воссоединиться с братьями. Но с тобой я и не надеялся встретиться снова. Небеса избрали тебя. Я научу тебя всему, что знаю, а четвертый брат и дальше будет тебя защищать. Но выиграешь ли ты битву с судьбой или проиграешь, зависит только от тебя. Если же ты преуспеешь, мы сможем повернуть время вспять. Мы вернем утраченное и исправим неисправимое.

Эпилог

Стоило только Хэ Ланфэн увидеть, как огонь сметает все на своем пути, как пожирает деревья и обращает камни в прах, она поняла, что опоздала. Девушка осознала: то, чего она боялась больше всего на свете, все же произошло.

Фиолетовые тучи над головой мечницы закручивались, превращаясь в настоящий водоворот. Одна за другой сверкали молнии, вызывая новые пожары. Стоя на лезвии Цинпина, Хэ Ланфэн видела, как внизу бесновались духи и стенали люди. Их всех грозилось поглотить огненное море.

Вихри темной энергии окружили Сун Жуланя. Стоя на облаке, облаченный в темные одежды он походил на прекрасное, но злое божество. Его губы кривились в пугающей, незнакомой Хэ Ланфэн улыбке, его брови гневно сошлись на переносице, а глаза стали красными, как кровь, которую он теперь так жаждал пролить.

Ланфэн могла только догадываться, что он пережил в лесу голодных призраков, что, даже достигнув успеха, впал в одержимость. Не было ничего страшнее этого! Сун Жулань более не сможет сдерживать свою силу, забудет обо всем, кроме жажды разрушения. Он станет чудовищем, тем, кто будет нести погибель всему живому. Хэ Ланфэн видела немало впавших в одержимость демонов. Все они потеряли себя, всех их пришлось убить.

Она услышала горький смех Сун Жуланя. Кровавая слеза скатилась по его щеке.

– Зачем, зачем, – в исступлении принялся повторять он, – зачем мне спасать этот проклятый Небесами мир? Зачем защищать кого-то? Пусть все вернется в состояние Великого Хаоса! Пусть этот кошмар закончится! Пусть все исчезнет! Исчезнет!

Алый знак демона засиял на его лбу, Сун Жулань призывал всю свою силу, чтобы превратить земли Тянься в огромный костер. Хэ Ланфэн направила к нему Цинпин. Полночная жемчужина нагрелась и обожгла ее кожу. Бессмертная мечница не знала, сможет ли добраться до Сун Жуланя, сможет ли преодолеть созданный им барьер, сможет ли остановить его, сможет ли спасти. Неужели убить – это единственный способ избавить его от страданий? Разве сможет она убить его? Хэ Ланфэн не знала, лишь тянулась к Сун Жуланю, из последних сил тянулась к нему.

Notes

1

Цюй Юань (340–278 гг. до н. э.) – поэт периода Сражающихся царств (здесь и далее примечания автора).

2

Центральные равнины – территория Китая.

3

Доули – шляпа, сделанная из бамбуковой щепы.

4

Значение имени «Ланфэн» – «аромат орхидеи». Цветок орхидеи являлся символом изящества и красоты, потому иероглиф «лан» часто используется в женских именах.

5

Ван – титул правителя.

6

Семь великих царств (Чу, Хань, Ци, Цинь, Вэй, Янь, Чжао) – самые могущественные государства в период Сражающихся царств. Помимо них также существовали царства Сун, Шу и Юэ.

7

Эр – суффикс, добавляемый к фамилии или имени при обращении к детям, а также к близким родственникам, друзьям, возлюбленным. Придает обращению уменьшительно-ласкательный оттенок.

8

В Китае первое (детское) имя получали вскоре после рождения, еще одно имя присваивалось после наступления совершеннолетия (для девушек в 15 лет, для юношей – в 20 лет).

9

До начала II в. н. э. бумагу в Китае делали из шелка или пеньки. Изобретение бумаги приписывается Цай Луню – министру эпохи Хань. В «Красной маске, синей маске» настоящая бумага доступна только бессмертным.

10

Линьцзы (Инцю) – столица Царства Ци. Ныне район городского подчинения округа Цзыбо (провинция Шаньдун, КНР).

11

Значение имени «Жулань» – «подобный орхидее». В данном контексте орхидея является символом скромности и порядочности ученого мужа.

12

Куньлунь – горная система на территории Китая, к северу от Тибета.

13

Тянься или Поднебесная. В понимании жителей Байху – мир людей.

14

Ныне город Кайфэн (провинция Хэнань, КНР).

15

То есть «Небесное царство», в котором живут боги. Противопоставляется Запредельному краю (Нижнему царству), в котором живут духи и демоны.

16

Вэйци – логическая настольная игра.

17

Цинь (гуцинь) – струнный щипковый музыкальный инструмент. Цинь имеет деревянный корпус. Семь его струн – шелковые, их толщина для лучшего звучания увеличивается от первой к седьмой струне.

18

События, о которых идет речь, произошли в 258–257 гг. до н. э. во время осады столицы Царства Чжао.

19

Воспитанный в идеалах конфуцианства Сун Жулань не должен был даже прикасаться к незамужней девушке. Впрочем, бессмертные мечники этого правила не придерживались. Да и в дороге вести себя так было бы очень и очень неудобно.

20

Инь – темная энергия. Противопоставляется ян – светлой энергии. Небесные боги и бессмертные – средоточие ян, духи и демоны – средоточие инь. Люди обладают как инь, так и ян.

21

Цзянху (дословно «реки и озера») – в китайских сказках и легендах свободный мир (мир боевых искусств, вымышленный мир). Здесь используется в значении – «свободное странствие». Бессмертные мечники, путники, торговцы, монахи и бродячие артисты – все они свободно перемещаются, не принадлежа какому-то конкретному царству.

22

На первый взгляд имена братьев-демонов одинаковые, но на самом деле они пишутся по-разному и имеют разное значение. В основу имени «Сян Юань-да» положен иероглиф («юань») в значении – «бездна». В основу имени «Чжан Юань-бо» положен иероглиф («юань») в значениях – «источник», «весна».

23

Девять небес (цзю-тянь) – устройство неба, которое по китайским легендам состоит из девяти расположенных друг над другом сфер. В «Красной маске, синей маске» девять небес – основа устройства трех миров. Небесное царство находится в высших сферах (шестые – девятые небеса), Запредельный край, напротив, ближе к земле (первые – пятые небеса). Байху, как и Тянься, находятся на первых – вторых небесах.

24

Лун – дух-дракон, хранитель рек и озер.

25

Шан Ян (390 до н. э. – 338 до н. э.) – политический деятель и мыслитель, инициатор ряда важнейших для Царства Цинь реформ.

26

Ли – единица измерения расстояния, приблизительно составляет 500 м.

27

Хуашань – гора, которая находится на хребте Циньлинсизма.

28

Желтая река (Хуанхэ) – река в Китае. Берет свое начало в Тибетском нагорье, неподалеку от гор Куньлунь, протекает через Великую Китайскую равнину и впадает в Желтое море. Получила свое название из-за желтоватого оттенка воды.

29

Наньян – городской округ (провинция Хэнань, КНР). В 272 г. до н. э. эти земли вошли в состав Царства Цинь, соседствовавшего с Хань.

30

Духи поветрий – злые духи, насылающие на людей болезни.

31

Синьчжэн – столица Царства Хань. Ныне Чжэнчжоу – административный центр провинции Хэнань (КНР).

32

Этнически население Царства Чу отличалось от жителей собственно китайских, северных царств. Несмотря на то, что жители Чу испытывали сильное культурное влияние со стороны северных соседей, их долгое время считали варварами.

33

Великий Хаос – бескрайняя водная пучина, населенная чудовищами. Существовал до появления трех миров. Во времена Великого Хаоса появились боги, великие демоны и первые люди.

34

В представлении древних китайцев у каждого человека две души: хунь или «небесная душа» и по или «земная душа». На протяжении жизни души взаимодействуют друг с другом. После смерти небесная душа покидает тело и даже может вознестись на небо; земная душа, прежде чем отправиться в подземный мир, на некоторое время задерживается в теле. Именно земная душа могла обернуться злобным призраком или даже демоном.

35

Желтые источники или Хуан цюань – подземный мир, мир мертвых. Не путать с Землями Бепомощности! Там заперты души умерших, которые стремяться к Желтым источникам.

36

Образно о человеке, попавшем в затруднительное положение и нуждавшемся в помощи (китайская пословица).

37

Образно о слабом человеке.

38

Монеты в форме лезвия мотыги были распространены также в Царствах Чжао и Вэй. А вот в родном для Сун Жуланя Царстве Ци в ходу были монеты в форме ножей.

39

В период Чжаньго лошади на Центральных равнинах были дорогим удовольствием.

40

Цзинлин – дословно «призрак», «привидение».

41

Таоте – в китайской мифологии зверь-людоед, который никак не может насытиться. Часто его изображали в виде головы без тела или даже в виде желудка.

42

Цунь – мера измерения длины, приблизительно равен 3–3,5 см.

43

Цзяожэни – люди-рыбы. Создания, которых мы могли бы назвать русалками.

44

Воспитанного в строгости Сун Жуланя поведение Ли Мэй все еще шокирует.

45

Час Дракона – время между 07:00 и 09:00.

46

В среднем палочка для благовоний горит 20–30 минут.

47

Конфуцианская традиция требовала соблюдения множества правил. За своей внешностью нужно было следить с особым тщанием. Небрежность в одежде и прическе считалась неуважением к предкам.

48

В легендах представители расы сянь (бессмертные) чаще всего передвигались, летая на облаках или на журавлях.

49

Дэнфэн – дословно – «взобраться и принести жертву». Вэнь-шэни одобряют!

50

Чжунго – «срединное государство» или Китай. В данном контексте речь идет только о государствах долины реки Хуанхэ, которые противопоставляли себя южному Царству Чу.

51

Пэнлай, наряду с островами Фанчжан и Инчжоу, место, где, по легендам, жили бессмертные.

52

Меридианы – область циркуляции энергии (ци) в теле человека.

53

Образно о том, что нельзя сдаваться, не достигнув цели (китайская пословица).

54

Час Обязьяны – время с 15:00 до 17:00.

55

Традиционный китайский танец в одеждах с длинными рукавами. Рукава используются для создания движений, напоминающих текущую воду.

56

Сун Жулань процитировал строки из произведения поэта Цюй Юаня «Плачу по столице Ин». Он выбрал эти строки не просто так. Цюй Юань – выходец из Царства Чу. Как и девушки-танцовщины, он тоскует по дому, в который не может вернуться.

57

Мэйхуа – «цветок сливы». Любопытно, что фамилия «Ли» в данном случае тоже имеет связьсо сливой. Ли – дерево или плод сливы.

58

Как отдельное направление живопись мэйхуа появится многим позже, в эпоху Тан. Сейчас же Сун Жулань просто рисует ветвь сливы.

59

Речь идет об Академии Цзися, основанной в 318 г. до н. э. в городе Линьцзы (Царство Ци). Цзися – одна из самых известных и авторитетных академий в Древнем Китае.

60

Расположившиеся к юго-востоку от Центральных равнин, в низовьях реки Янцзы, Царства У и Юэ соседствовали с Царством Чу. В 333 г. до н. э. Юэ, ранее поглотившее У, было завоевано Царством Чу.

61

Саньян – столица Царства Цинь. Ныне район городского подчинения Вэйчэн (провинция Шэнси, КНР).

62

Ванчэн – город в Царстве Хань. Ныне городской округ Лоян (провинция Хэнань, КНР).

63

Гучжэн – традиционный струнный инструмент, по форме напоминающий цинь, но отличающийся от него количеством струн.

64

Строки из песни «Бурные воды реки». Источник: «Ши цзин» («Книга песен» или «Канон стихов»). «Ши цзин» – один из древнейших памятников китайской литературы. Включает в себя 305 песен и стихотворений, созданных в XI–VI вв. до н. э.

65

Иероглиф «чжу» имеет значение «жемчужина».

66

Лао – обращение к хорошо знакомому человеку, равному или старшему по возрасту или должности.

67

Сяо – обращение к хорошо знакомому человеку, младшему по возрасту или должности.

68

Белый цвет – цвет траура.

69

Акупунктура – составная часть традиционной китайской медицины. Акупунктурные точки, по мнению сторонников этого не имеющего научного обоснования учения, расположены на меридианах, по которым течет жизненная энергия (ци). Манипуляции с акупунктурными точками, в том числе иглоукалывание, опять же, по мнению сторонников данного учения, помогают лечить болезни. В данном случае Ли Мэй пытается помешать яду распространиться по телу.

70

Высота Южного пика горы Хуашань составляет 2154,9 м.

71

Сянь-цяо – волшебная трава, которая, согласно легендам, росла на островах бессмертных. Из нее изготавливали напиток, по вкусу напоминавший вино и даривший здоровье и долголетие.

72

Линьюй – морское чудовище. Часто изображалось в виде гигантской рыбы с головой, руками и ногами человека.

73

Суаньюй – птица, обликом напоминавшая змею, но при этом имевшая три ноги, четыре крыла и шесть глаз.

74

Речь идет о мифическом первом человеке Пань-гу, который топором разделил небо и землю.

75

Цин – это зелено-голубой цвет.

76

Образное выражение, подчеркивающее красоту девушки.

77

Образно о любимой дочери.

78

То есть чего-то недостает для достижения цели (отсылка к китайской пословице).

79

Юду («столица мрака») – в китайской мифологии столица Диюя – аналога Ада. В «Красной маске, синей маске» – главный город Байху – страны, в которой живут демоны.

80

Одеяние с изображением драконов – традиционный наряд императора. Таким образом, Си Ванму считается не императрицей, а именно императором (сувереном) Байху, и ее власть абсолютна.

81

Как и всякий император, Си Ванму называет себя в третьем лице.

82

Сяннюй – небесные феи, повелительницы стихий.

83

Сяоди – самый младший из братьев.

84

Голодные призраки – души умерших, задержавшиеся в мире живых и впавшие в одержимость.

85

Цин ча («бирюзовый чай») или улун – вид чая, сочетающий в себе свойства зеленого и красного чая.

86

В Китае принято организовывать чайную церемонию (приготовление чая и его совместное употребление) по нескольким причинам: чтобы отдать дань уважения старшим, чтобы выразить благодарность, чтобы извиниться и проч. В данном случае Ван Цзылян налил гостю чай не просто так, а в знак глубокого сожаления, раскаяния и покорности.

87

Ван Цзыляном использован иероглиф «фэн» – ветер, как в имени «Чжао Фэнлун».

88

Ван Цзыляном использован иероглиф «юань» – бездна. Отсылка к имени Сян Юань-да.

89

В названии реки использован иероглиф «цзинь» – «золотой».

90

В «Красной маске, синей маске» это азартная игра.

91

Сун Жулань, как помнят читатели, был воспитан в идеалах конфуцианства. Он перефразирует изречение Конфуция: «Относитесь к народу по-доброму, и люди будут трудиться с усердием».

92

Иероглиф «ху», положенный в основу фамилии Ху Сивэй, имеет значение «тигр».

93

Или между злом и добром. «Тигром» именуется Си Ванму – Владычица Запада и повелительница демонов; «драконом» – Небесный император.

94

Утверждение Чжао Вэйнина восходит к изречению «Государь – что лодка, а народ – как вода: может нести, может и утопить». Его значение: правитель зависит от воли и мнения народа. Если народ недоволен, это может привести к смуте и краху династии.

95

Лук Небесного императора носит название «Ухао» или «Темный плач».

96

Любо – китайская настольная игра, появившаяся в период Чжаньго. Согласно правилам, каждый из игроков передвигал по доске шесть фишек, кидая шесть палочек (которые заменяли игральную кость).

97

Гэ – обращение к брату.

98

Сун Жулань цитирует строки из «Оды засухе» («Книга песен»).

99

То есть «сделанного не воротишь» (китайская пословица).

100

Ао – огромная мифическая черепаха.

101

Речь идет о гуань ли – церемонии совершеннолетия, возникшей, предположительно, в эпоху Сражающихся царств. После гуань ли юноша, достигший двадцатилетнего возраста, считался мужчиной и приобретал все права и обязанности взрослого.

102

Гуань – головной убор. В «Красной маске, синей маске» это шпилька, поддерживающая прическу.

103

Образно о красивом мужчине.

104

Цилинь – мифическое существо, которое из-за наличия одного рога часто сравнивают с единорогом. У него покрытое чешуей тело коня, ноги оленя, голова дракон и длинный хвост.

105

Отсылка к имени Чжан Юань-бо, в основу которого положен иероглиф «юань» в значении «источник» или «весна».

106

Ди – поперечная флейта, любимый инструмент демона в белых одеждах.

Content

Лан Ань Ни
Красная маска, синяя маска

Пролог

Глава 1 Проклятье Синей орхидеи

Глава 2 Принц на воле

Глава 3 Не демон, а недоразумение

Глава 4 Великое бедствие

Глава 5 Карп в сухой колее

Глава 6 Не достигнув Хуанхэ, сердце не умирает

Глава 7 Удар молнии – удар судьбы

Глава 8 Четыре ключа

Глава 9 Не хватает лишь восточного ветра

Глава 10 Покинутый город Дэнфэн

Эпилог

Notes